Человек. который стал деревом.

Глава 10.

Мой больной друг поручил мне продолжать его интереснейшие записи, и я, конечно, в начале должен бы представиться, но, как уже было сказано, мы храним в тайне свои имена, потому-что, во - первых, сами понимаете, разглашать всё это нельзя, а во- вторых, мы ещё не придумали, но всё-таки найдём способ, как донести это до вас и ещё надеемся связаться с Родиной, но для начала нам нужно выяснить наше теперешнее местоположение. Предположительно, по климату и животным, мы где-то в Африке и явно не на островах, поскольку воздух сухой, такой, какой бывает вдали от моря.

Мой друг правильно сказал, и я не стал исправлять, что меня украли и привезли сюда, как обезьяну. Эти люди, среди которых есть не только чёрные, но и арабы, и монголоиды- явный сброд со всего мира, который всегда собирается там, где правят бандиты. Я печатаю это всё на примитивной пишущей машинке, выданной мне в качестве жеста доброй воли местными врачами. Так как нам, в принципе, не запрещается ходить по территории больницы, но не дальше, я увидел, что эта машинка зачем-то валяется у них где-то в углу и забрал её себе без всяких помех, ну, а бумаги здесь больше, чем чего-либо вообще. Естественно, никто не даст нам доступ к компьютерам с интернетом, а я не сомневаюсь, что за каждым нашим шагом следят, но, наверное, по их мнению, наше развлечение не принесёт никому никакого вреда. Даже если они в наши заметки заглянут, всё равно ничего не прочитают, поскольку, как я уже убедился, не знают наш язык.

Я тоже, как и мой друг, полностью уверен, что американцы его продали и местные привезли его сюда, как товар. Ну, а то, что из всех его соотечественников они выбрали ему в компанию именно меня, то я, отчасти, и сам виноват. Я не знаю, знают ли наши "хозяева" о том, что я на Родине был корреспондентом газеты, но, думаю, что за мои последние выступления от меня решили избавиться свои же, не иначе. Но о событиях на Родине после торжественного объявления "человека- дерева" мёртвым я вам начну рассказывать чуть позже. Кстати, лично я считаю, что одной из целей его перемещения сюда и есть нежелание кого-то там, чтобы мой друг когда- нибудь возвратился домой. Представляете, что там поднимется, если все увидят его "воскресшим?" Да это будет революция, не меньше!..

Вот он, сидит рядом со мной, совсем не такой, каким я его встретил. Тогда он был почти здоров и не сильно отличался от остальных людей, но эти так называемые врачи или специально его не лечат, или просто не не знают, как надо это делать в данном случае. Он говорил не раз уже, что только один человек, там, где он был, в Америке, знал, как его лечить. Он с таким теплом вспоминает об этом американском докторе, как будто это, по меньшей мере, его родной брат. Мой друг, как только дело доходит до этих воспоминаний, сразу становится таким грустным,что мне кажется, что ему сейчас же станет плохо... Он сейчас внимательно смотрит за тем, что я пишу, не пропуская ни слова. Да я ничего и не скрываю. Мне так же грустно здесь, как и ему, единственно, что у меня нет никакой болезни,тем более, такой...

Он очень внимательно следит за каждым словом, которое появляется на листе, да я ничего от него и не собираюсь скрывать, вроде бы...

Я начал говорить о том, что тогда ,когда я его встретил здесь впервые, он выглядел гораздо лучше... Я хотел написать это потом, когда он не будет видеть, но его, наверное, уже вообще ничто не может расстроить в этом мире, поэтому скажу, не таясь, что, даже с виду, болезнь его прогрессирует... Вот он сейчас грустно улыбается, прочитав эти слова, но что тут можно сделать, если так и есть? Эти наросты, от которых он вроде уже избавился, опять всей тяжестью придавливают его, не давая даже дышать. Я не понимаю, как он так спокойно смотрит на этих так называемых "врачей" и даже не возмутился ни разу! Наверное, смирился со своей участью, но я даю сейчас, смотрите, и он тоже пусть видит, я даю вам всем слово сделать всё возможное, чтобы вместе с ним исчезнуть из этого "лагеря" и добраться до Родины, чего бы нам это не стоило, а если нам это сделать не удастся, то передать эти записи своим коллегам-журналистам любым путём, лишь бы люди всё это увидели! И пусть моё имя останется для вас неизвестным, на моей Родине его прекрасно знают!..

На этом позвольте перейти к той части, где наш "человек-дерево" официально умер и, представляете, как я был удивлён, увидев его снова живым!..

Продолжение следует.