Человек, который исправил всё

Глава 1

1. Утро большой потери

…Ловко и шустро, как электровеник под спидами, третью ночь бежал он от адской электрички, наполненной весёлыми огородниками…

…И тогда закинул её ноги себе на плечи….

Июльское утро щедро вливало в комнату солнце. Марципанов недовольно щурился, потягивался, пытаясь выбраться из мягких лап сна, — и вдруг ощутил нехватку чего-то важного в своём организме. Очень-очень важного. Он кинулся к зеркалу в прихожей, согнал расшалившегося солнечного зайчика, и методично, визуальным способом, проверил наличие головы, рук, ног и туловища. Убедившись, что другие части — включая усы и небольшой пивной живот — также находятся в надлежащих местах, Марципанов на всякий случай потеребунькал висящее и слегка успокоился, получив тактильное подтверждение телесной целостности.

Вспомнив, что бытие определяет, Кирилл Антонович попытался найти признаки собственного бытия — и кое-что смог таковыми назвать. Тогда он успокоился уже на две трети: ведь не может такого быть, чтобы человека не было, если он ощутимо есть.

Кабы Марципанов был примерным американцем, он бы покорно отправился к мозгоправу. Там, удобно устроившись на мягкой кушетке, погрузившись в уютную пучину тяжёлого детства с отцом-насильником и матерью-алкоголичкой, примирил бы он, в итоге, аниму с анимусом. Но наши люди по кушеткам не ходят; детство Марципанова оставалось в меру светлым, что никак не способствовало обретению душевной гармонии.

— Марципанов, — сказало зеркало (было оно обычным, старорежимным, разговорчивостью до этого момента не отличалось), — Марципанов, ты наказан, Кирилл Антонович, за бесцельно прожитые годы. Ты задолжал Вселенной, Марципанов. Твоё астральное тело конфисковано: пусть повисит пару тысячелетий в шкафу мироздания, — а ты подумай пока, поскитайся...

— Так все так живут, — возмутился Марципанов, — почему я-то?

— Проявление Великого Космического Рандома, — пожало плечами зеркало. — Считай, что тебе повезло. Бывай, счастливчик.

Зеркало покрылось серебристой рябью, завершая судьбоносный диалог. А Марципанов начал скитаться. От него остался только красочный буклет на тумбочке в прихожей:

2. Сведения о герцогстве Сан-Марэнго

В начале лета 323 года до н.э. империя Александра Великого остаётся без высшего руководства. Диадохи, потеряв любимого вождя, принимаются делить наследство сына Зевса, чтобы передать осколки Великой Империи эпигонам. Совет директоров сотрясают яростные споры, у каждого наследника имеются серьёзные аргументы. Но вот, стукнув по столу тяжёлым кулаком, поднимается адмирал Неарх. Смолкают разговоры, прекращается плодотворная дискуссия, диадохи смотрят на адмирала настороженно, с опаской: у него существенный пакет акций — флот в две тысячи кораблей. Ждут соратники, что скажет старый друг... А старый друг молчит... А они ждут... А он так ничего и не сказал, оглядел всех сумрачно, повернулся и вышел.

— Совсем наш Неарх не арх, — неудачно шутит Птолемей. Зря шутит! Вместе с Неархом куда-то вышел весь флот: две тысячи новеньких кораблей, построенных по последнему слову тогдашней техники. Имя адмирала ещё мелькнёт пару раз в истории, но его флот больше нигде не упоминается. Пропажа македонского флота иногда тревожит историков, энтузиастов и неравнодушных дилетантов. Следы кораблей находят даже в Южной Америке... Не там ищут!

Флот отправился в Индию, но через неделю был забанен налетевшим тайфуном. Остаток в пятьсот триер прибило к вулканическому островку где-то в Океании. Лихие македонцы немедленно вступили в бой с местным племенем кукумаров, оттеснили варваров к вершине и основали полис. Так началась культурная история Сан-Марэнго, в ту пору названному, разумеется, иначе, — Самой Новой Александрией (СНА).

Остров СНА представляет собой достаточно пологую гору 20-и километров в диаметре, высотой примерно 2 километра. С вершины, опоясывая гору по спирали, тянется река Санмэргийка. Откуда берётся вода — неизвестно. Обе экспедиции, посланные к вершине, сгинули. На острове растут деревья, кустарники, травы, грибы. Водятся животные.

В 1281 году очередной тайфун пригнал к острову сто кораблей из монгольской флотилии Хубилая, которая отправилась покорять самураев. Не покорила, но в Самой Новой Александрии завелись самые новые подданные в малахаях.

В конце XVI столетия у берегов Новой Александрии появился испанский галеон San Sebastian, под началом капитана Карлоса Фридриха дона Марэнго. Галеон, непонятно каким ветром, надуло из стройных рядов Непобедимой армады. Бравый капитан назначил себя герцогом, а остров приобрёл современной название.

С тех пор череда Карлосов и Фридрихов — потомков дона Марэнго — правила островом с переменным успехом. Герцоги периодически пытались принять активное участие в большой истории, но история их попыток высокомерно не замечала.

В начале XX века на острове был открыт источник сгущённого флюида мирового эфира (СФМЭ). В герцогстве прикинули экспортный потенциал источника и приготовились к процветанию, но вскоре Эйнштейн мировой эфир отменил, а вместе с ним — грядущее благоденствие. Мстительный Фридрих XXVI объявил Эйнштейна врагом народа и назначил за его голову награду.

Две мировые войны прогремели мимо острова, а в 60-х до Сан-Марэнго дотянулась крепкая рука современности: сын Фридриха XXVI, Карлос XXII, неожиданно учредил социализм. Генеральным секретарём местного ЦК был избран текущий герцог. Конечно, единогласно. На острове сразу завёлся советник из Москвы и прямая телефонная линия с Кремлём.

В 84 году Карлос XXII, под настойчивым руководством наследника, Фридриха XXVII, совершил рекордное погружение на океанское дно (без специального оборудования). Газета "Вечерний Сан-Маренго" вышла в тот день с передовицей "Наша новая высота в достижении дна!" Герцог не вынырнул до сих пор, поэтому рекорд вряд ли кто сумеет побить.

В начале 90-х пропал советский представитель (позывной «Вертер»), а вместе с ним — красный телефон. В кабинете нашли только перегрызенный кабель и записку «Жил, жив, буду жить». Решили, что советник перешёл на нелегальное положение.

Герцогство лишилось единственной связи с внешним миром. ЦК начал регулярно оправлять ходоков в Москву. Подчиняясь партийной дисциплине, они собирают котомки с нехитрым скарбом и идут до нижней границы. Поскольку покидать Сан-Марэнго категорически запрещено всем без исключения, ходоки скопились на приграничной территории, основав динамично растущее поселение.

По другую сторону нижней границы находится Прибрежная Буферная Феодальная Демократическая Империя (ПБФДИ) Марэнго со столицей Сарай-Марэнго. Империя создана беженцами от тоталитарного режима. Государственное устройство подобно устройству Речи Посполитой перед первым разделом, только без поляков.

Над верхней границей остались дикие племена кукумаров. Завывая и гикая, носятся они среди зарослей карликовых эвкалиптов на примитивных самокатах, размахивая священными бумерангами. Кукумары — косноязычники. Они верят, что через описания товаров на Алиэкспересс боги выражают свою волю.

Чрезвычайно оригинальна денежная система герцогства. В хождении находится (находилась) единственная монета достоинством в 1 бесконечный марэнг. Выглядит (выглядело) это так: обладатель монеты заходит в лавку (например, мясника), набирает покупки сколько хочет и отдаёт продавцу монету. Теперь обладателем монеты становится мясник, который может пойти в любую лавку и купить всё, что ему нужно, а монета переходит следующему. И так далее. К сожалению, последний известный обладатель монеты расплатился ею на чёрном рынке. Естественно, идиота расстреляли, но было поздно: больше марэнга никто не видел. В ожидании, когда монета вернётся в официальное обращение, местные расплачиваются друг с другом услугами.

Государственная религия — католический синкретизм. Санмарэнгийцы верят в бога-отца Тенгри, деву Марию-Афину и в Геракла-Иисуса.

Опытный турист легко сможет добраться до острова. В аэропорту Шарля де Голля берёте билет до Бора-Бора; в Бора-Бора нанимаете за разумные деньги лодку. Здесь туриста может ждать единственное затруднение: скорее всего, узнав конечную точку маршрута, вам откажут в аренде плавательного средства. Лодку придётся украсть. Далее, держите курс на север через северо-запад в течение недели; последний километр до острова нужно преодолеть вплавь.

Поздравляю, вы добрались до Сан-Марэнго.

Поселиться можно в гостинице «Пекин». Китайского в ней только название, и откуда оно взялось, никто не знает. Здание построено по экспериментальному проекту знаменитого советского архитектора Афедронова, представляет собой, на первый взгляд, вольную фантазию на тему пятого измерения. Впрочем, остаётся оно таковым и на второй, и на все последующие взгляды. По слухам, в гостинице иногда пропадают целые этажи вместе с постояльцами.

Приятного путешествия!

3. Dori me ameno dori me

— Я робот Вертер. — Сказал робот Вертер.

— Ха. Ха. Ха. — Отозвался Марципанов. — Извини, автоматически вырвалось.

— Автоматически? Значит, ты тоже робот. Ха. Ха. Ха.

— Возможно. Зачем мы здесь?

— Ты когда-нибудь задумывался о том, что история Голлума и история Терминатора — это одна и та же история?

Они стояли на краю кратера, в чаше бурлила и переливалась нездешняя лава. Поднимающийся жар шевелил льняные волос Вертера, огненные сполохи плясали на серебристом комбинезоне. Через пролом в чаше лава вытекала на склон и немедленно превращалась в поток воды. «Вот она, тайна рождения Санмэргийки», — подумал Марципанов...

— Мне кажется, я понимаю, о чём ты, робот Вертер. Но между этими историями есть существенное отличие.

— Да. Профессор верил, что Вредная Для Мира Вещь уничтожена. Но Кэмерон уже знал: Голлум-Терминатор миссию провалил. Вредная Для Мира Вещь осталась в мире. Ты слышал о Теории одноэлектронной вселенной?

— Ну, так, без подробностей. Типа, физик Фейнман предположил, что все электроны — на самом деле, один электрон.

— Подробности сейчас не нужны. Этот электрон есть Хокма, выпавшая из Плеромы София. Вечность она пытается вернуться домой, её метания и создали Вселенную. Пойми, она заблудилась, она боится, она страдает. Поэтому наш мир наполнен страданием и страхом. Сегодня мы можем всё исправить. Здесь, в источнике сгущённого флюида мирового эфира, я смогу показать ей путь домой. Дай мне то, что было дано тебе. — Вертер протянул ладонь, Марципанов накрыл её своей ладонью, а когда убрал, в руке робота осталась золотая монетка. Вертер сжал монетку и поднял кулак к небу:

— Прощай, Марципанов.

— Подожди, а как же аллбибэк?

— Вряд ли. — робот шагнул с края кратера в лаву. Марципанов смотрел, как вспыхнули волосы Вертера, как плавится лицо, как рука, поднятая к небу, погружается в лаву. «А когда же я пойму, что нам удалось всё исправить?» — крикнул он лаве.

— Завтра.

— Через миллион лет.

— Никогда. — прошелестел в голове голос Вертера. Марципанов улыбнулся и отправился по склону вниз.

Ему тоже пора домой.