Человек Которого Нет

05

Поезд мчался на предельной скорости без каких-либо остановок. Все пассажиры где-то сошли, уже безвозвратно далеко отсюда. Оставались лишь двое, которые и пассажирами как таковыми и не являлись, ибо являлись они всегда только самими собой и никем другим.

Человек, знающий ответы на все вопросы или, как было принято им самим себя называть – Зов, был человеком, отвечающим на вопросы, и только это имело какое-то значение. Был ещё его собеседник, но смысл собеседника был лишь в том, что Зову без собеседника нельзя существовать, ибо должен быть кто-то, кто бы вопросы мог задавать, чтобы подтверждать значение Зова на вопросы отвечать. И в этом случае уже не было существенным, кем являлся собеседник и где он являлся. Значение всегда и везде было в Зове. Он мог даже создать собеседника из ничего и в никуда его отправить. И собеседник мог даже всё время молчать и не задать ни одного вопроса, ибо для Зова имел значение лишь факт присутствия того, кто бы мог вопрос задать.

Поездом никто не управлял, ибо раз уж было не важно, где находятся Зов и его собеседник, то и смысла в том, кто их куда-то и откуда-то транспортирует, не было тоже. Поезд мчался на честном слове, которое ему дал Зов. И это честное слово весило несоизмеримо много, ибо было искренне. А искренне честное слово имеет самое весомое значение. Зов всегда говорил искренне и честно.

- Сойти бы? – задумчиво поинтересовался собеседник.

- Сходи, – безразлично откликнулся Зов.

- Как же так? – удивился собеседник. – Ведь нельзя же так…

- Оказывается мои ответы тебе уже не нужны, — Зов лениво приподнял бровь.

- Ты же сам говорил… – начал собеседник, но вдруг запнулся, густо покраснел и замолчал.

- Вот в том и дело, что говорил сам. Сходи, а то я сам начну задавать вопросы, не отвертишься.

Собеседник плавно растворился в воздухе и сошёл. Так было удобнее, да и поезд не надо останавливать.

В дверь постучала проводница, сама удивлённая тому, что здесь оказалась, и принесла чай.

- Надеюсь, горячий, – улыбнулся Зов, – мне он понадобится, когда я проснусь.

Проводница продолжала удивляться и потому упорно молчала.

А Зов опрокинул голову на мягкую спинку сидения и удовлетворённо зажмурился. Впервые за многие тысячи лет.

Проводница закрыла дверь последнего купе и медленно пошагала к началу последнего вагона, неуверенно цокая каблучками в пустом коридоре пустого поезда.

01

Стайки забавных серебряных рыбёшек мельтешили в прозрачной толще воды кристально чистого озера. Его зеркальная поверхность волшебными бликами отражала назойливые лучи полуденного Солнца. Шёпот затаившейся в ветвях деревьев всё ещё молодой листвы вторил осторожным эхом степенному чириканью и посвисту дремлющего в ленивой неге юного лета птичьего народца.

Антон лежал на животе у самого обрывчика одного из озёрных бережков и наблюдал за перемещением стаек серебряных рыбёшек. Подводные жители, снующие вокруг нежных изгибов лиан водорослей, наблюдались чётко и подробно – хоть руку засовывай в воду и черпай целыми охапками тонюсенькие тела торопливых рыбок. Но вот дна отсюда видно не было – берег настолько резко уходил под воду, что, казалось, его вертикальные стенки не обнаруживали своего завершения.

Хорошее место, чтобы утопиться, умиляясь при этом окружающим великолепием. Только, ещё лучше было бы, если б вместо серебряной мелюзги под водой суетились прожорливые пираньи – чтобы совсем не оставить после себя следа, чтобы не нарушать совершенства.

Так думал Антон всего несколько часов назад, когда только пробирался сквозь лесную чащобу к этому, знакомому только ему, чистейшему и всегда спокойному глубокому озеру. Сейчас же все мысли об утоплении испарились в никуда, исчезли и стёрлись, как будто их и не было. Антон больше не видел никакого смысла в самоубийстве, хотя точно так же продолжал не обнаруживать никакого смысла в себе и своём существовании. Однако теперь он уже никак не мог связать между собой все эти смысловые потери. Он просто лежал на животе у обрывчика и наблюдал за перемещением стаек серебряных рыбёшек.

Антон даже чуть было не удивился – на зеркальной поверхности воды внезапно появилось его отражение. Но, приглядевшись повнимательнее, он понял, что удивлению тут нет никакого места – отражённое лицо принадлежало совсем незнакомому человеку, ни чуточки не похожему на него самого. Вероятно, этот человек стоял у Антона за спиной и также наблюдал за суетой серебряных рыбок, но отражение почему-то смотрело на Антона прямо с поверхности воды. Поворачиваться, чтобы увидеть того, кто стоял за спиной, очень не хотелось.

- Ты можешь задать мне любой вопрос, — заговорило отражение, — я знаю ответы на все вопросы.

- Не могу, — ответил Антон, — в этом нет больше смысла.

- Вероятно, тебе интересно узнать, кто такой я или что такое я, – предположило отражение.

- Я знаю, – уверил его Антон, – ты мой собеседник.

Человек за спиной неожиданно замялся и как будто бы смутился. В его глазах блеснула живая искорка, и он чуть слышно прошептал:

- Наконец-то… – после чего произнёс более громко, но менее уверенно. – А ты кто такой?

- Никто, – безразличным голосом сказал Антон, и его ответ прозвучал словно эхо.

Улыбка на лице собеседника стала чуть шире.

- Так чего же ты хочешь? – спросил он.

- Странный вопрос от человека, который сам навязывается мне в собеседники, – продолжал удивлять Антон, – ничего я не хочу.

- То есть, ты – никто и ничего не желаешь, а, значит, тебя и нет? – собеседник уже не мог скрывать своей радости. – То есть, ты человек, которого как бы нет?

Антон кивнул.

- Заметь, – воскликнул собеседник, – я уже несколько раз задавал вопросы, а ведь до этого я никогда и никому не мог их задать, потому что я знал ответы на все вопросы. Кроме одного! Я не знал тебя. Но теперь-то я тебя нашёл, пустоту, пробел, который существует реально, который я могу заполнить своим грузом.

Антон молчал и наблюдал за рыбками.

- Понимаешь, я могу освободиться, – на глазах у собеседника выступили слёзы.

- Понимаю, – спокойно ответил Антон.

- Ты-ты, – заикался собеседник, который начинал уже порядком раздражать, – ты теперь вместо меня…

После этого он замолчал. Только беззаботное пение лесных птиц, только осторожный шелест густой листвы гигантов-деревьев, только суетливый плеск серебряных рыбок. Больше ни звука.

Антон обернулся. Позади него никого не было. Всё правильно, в собеседнике больше не было смысла, после того, как весь свой смысл он передал Антону и задал все вопросы, которые были для этого необходимы.

Но вместе с тем испарился весь интерес. Рыбки, озеро, лес, солнце, ветер и весь мир более не доставляли должной радости, прежнего успокоительного удовлетворения.

Антон мечтал только об одном — выспаться, как следует. Его мозг должен работать быстро и чётко, сознание должно быть ясным, как никогда, и желательно — навсегда.

Антону только было известно за каким из холмиков, если правильно наступить левой ногой в ямку и согнуть ветку под правильным углом (причём крайне важно было знать — в какую именно ямку наступать и какую именно ветку сгибать, но Антон знал это), после чего пространство перед ним искривится таким образом, что можно сразу же ступить в пределы своей квартиры, а именно — прямиком на кухню.

А в спальне, на журнальном столике, стояла чашечка горячего чая, которая очень и очень понадобится, когда он проснётся.

По лесенке, по направлению к первому этажу, бежала испуганная девушка, минут пять назад приготовившая этот чай. Она не понимала, как оказалась здесь, но оказалась она лишь только для того, чтобы правильно приготовить обжигающий и бодрящий напиток. Смысла дальнейшего её присутствия не было, и девушка бежала по лестнице вниз.

02

Антон проснулся ранним утром в тот самый момент, когда первые лучи Солнца только-только облизали полоску горизонт.

Антон понимал, что выспался он прекрасно, однако ощутил кошмарную жажду, как будто до этого, в течение нескольких дней, он полз посреди пустыни, лишённый малейшего намёка на влагу.

На столике стоял чай. Он был горячий, такой же горячий, каким он был ещё вчера. Антон опрокинул чашку в рот и одним моментом проглотил всё её содержимое. Но от этого легче не стало, жажда точно так же продолжала жечь горло, глаза щипало, а в голове стучали какие-то тревожные кувалдочки.

После того, как Антон уничтожил все запасы питьевой воды, но и это не помогло. Он уже хотел было включить кран на кухне и лакать водопроводную жидкость прямиком из него до предполагаемой бесконечности, как вдруг его сознание распахнуло настежь ворота для того, чтобы впустить крайне необходимое воспоминание.

Антон вспомнил вчерашнюю встречу у озера. И, неожиданно для самого себя, поверил всему, о чём рассказал ему отражённый в воде собеседник. Он поверил в то, что теперь знал всё и обо всём, но понял, что ещё не обо всём способен догадаться.

Ему нужен собеседник, который задаст правильные вопросы, но собеседник должен сам искать Человека, Знающего Ответы на все Вопросы, должен сам его найти и впредь следовать за ним по пятам. Собеседнику не суждено было вспоминать что-либо об их встрече, кроме самого ответа на его вопрос. Всё это было бы прекрасно. но...

Антон никак не мог догадаться, как сделать так, чтобы его кто-либо искал.

Но он понял, и ответ ему подсказали опять же события предыдущего дня, что в том случае, когда собеседник не обнаруживается, им может стать отражение. Только при этом отражение должно стать не просто его копией, а Отражением-Собеседником.

Антону пришлось порядочно побегать по квартире, прежде чем он вспомнил, что у него нет зеркал. Удивительно, но факт. Даже ванная комната не была исключением. Оказалось, что он просто очень давно не обитал в своей квартире, и, как назло, старательно избавился от всего, что напоминало ему о нём же самом.

А кувалдочки постукивали всё настойчивей.

Но ещё не вечер. Отражать ведь может не только зеркало, а что угодно.

Все ложки в доме были деревянными, поверхность всей мебели — матовой, оконные стёкла — максимально прозрачными, а водопроводная вода, та, что была ещё не выпита, — мутной. Телевизоры и компьютеры, чьи погашенные экраны в крайних случаях могли служить плохонькими аналогами зеркала, были отправлены по тому же адресу, куда переселились последние.

Антон сел посреди комнаты и попытался сосредоточиться, что сделать было почти невозможно, учитывая смертельную жажду, внезапно возникшие в последние минуты голод и головную боль, которые с завидным успехом обеспечивали неустанные кувалдочки в черепной коробке.

Но ведь на то и стал Антон знать все ответы, чтобы львиную их долю выуживать из памяти, собственной памяти. Как ни странно, но, именно слишком давно забытые моменты и события, зачастую высвобождают единственно возможные пути к спасению. Наверное, для того они и решают уйти в забвение на такой долгий срок, чтобы сохранить в себе эти пути.

С самой верхней полки шкафа, куда уже слишком давно не заглядывала ни одна душа, несмотря даже на все нечастые генеральные уборки, Антон стащил, причём не без труда, ужасно пыльную коробку. Туман прошедших лет заполонил комнату, так что можно было бы задохнуться любому человеку. Но только не тому, кто в данный момент так увлёкся содержимым этой коробки.

Когда Антон был не Антоном, а маленьким Антошкой, его бабушка приезжала гостить сюда в Новогодние Праздники. Она и привезла с собой коробку ёлочных игрушек, старых даже по сравнению в ней самой. Антошка был переполнен счастьем, но всё же больше он радовался неожиданному визиту, чем древним украшениям. Но беречь их пообещал, как и пообещал приехать к бабушке на летние каникулы. Но так и не приехал, да и на следующие Новогодние Праздники бабушка не навестила его, потому что ещё той весной отправилась в мир вечного отдыха. Но вот игрушки, как оказалось, он сберёг.

На поверхности ярко-алого ёлочного шара не было ни пылинки. Зато Антон увидел Отражение. Жажда и голод испарились в никуда, кувалдочки перестали отстукивать безумные ритмы в голове.

К нему явился Собеседник.

03

Далее будет изложен диалог Человека, Знающего Ответы на все Вопросы и его Собеседника без каких-либо отступлений или пояснений. Тон беседы, либо её эмоциональная составляющая не будут описаны, ибо и то и другое в их разговоре отсутствовали, так как не имели смыла.

Итак, Собеседник спрашивал, а Человек отвечал:

- Кто ты такой?

- Я — Человек, Знающий Ответы на все Вопросы.

- Чего ты желаешь?

- Отвечать на вопросы.

- Для чего ты существуешь?

- Я не могу жить без вопросов. Я всегда должен отвечать на них. Всегда должен быть кто-то, кто их задаёт.

- Кто должен задавать тебе вопросы?

- Это не имеет значения. Важен процесс и факт вопроса, личность не важна.

- Существует ли вопрос, на который ты не сможешь дать ответ?

- Нет, я знаю ответы на все вопросы.

- Возможно ли, что ты сам начнёшь задавать вопросы?

- Я задам вопрос только одному человеку.

- Значит ли это, что ты не знаешь ответ на этот вопрос?

- Нет, просто в тот момент когда я задам вопрос этому человеку, я перестану быть Человеком, Знающим Ответы на все Вопросы, но им станет человек, которому я однажды задам вопрос.

- Раз существует такой человек, значит, всё-таки личность важна?

- Не важна, такого человека не существует.

- Но как ты сможешь найти такого человека?

- Когда-нибудь я найду человека, которого не существует.

- Но разве это возможно?

- Это невозможно, но это должно произойти. Потому-то он сразу станет мною, а я перестану существовать — уйду на вечный покой.

- Когда же такое может произойти?

- Это может случиться сегодня же, но может миновать и вечность, пока это не произойдёт. Но это произойдёт. Во Вселенной всегда найдётся хоть одно нерешённое место, хоть один пробел.

- То есть, получается, что на самом деле, смысл твоей жизни — это поиск такого вот пробела, чтобы стереть его, заполнить пустое место, решить его?

- Да.

- Но для чего это так необходимо?

- Для подтверждения бесконечности Вселенной.

- Я удовлетворён. Я получил ответы на все свои вопросы.

- Спасибо и прощай.

Раздался нежный звон. Антон посмотрел себе под ноги на сверкающие разноцветными бликами осколки ярко-алой новогодней игрушки и подумал:

«Милая бабушка. Ох, как долго придётся тебе ждать меня в мире бесконечного отдыха. Но я приду туда, обязательно приду — не успеет промелькнуть вечность».

04

Человек, Знающий Ответы на все Вопросы стоял посреди комнаты и думал о том, что с этой поры его следует называть «Человек Зов». Так было короче и намного приятнее.

Но он стоял посреди комнаты один-одинёшенек и уже начинал чувствовать стремительно разгорающийся в горле огонёк нестерпимой жажды. Он знал, что ему следует делать, а теперь ещё и вспомнил то, о чём он знал.

Антон подошёл к стене, отделяющей комнату от кухни и погладил ворс ковра, который висел здесь с тех самых пор, как Антон мог помнить себя. А, может быть, и задолго до его рождения висел.

Сколько раз Антон выбивал этот ковёр, засыпал его снежком, пылесосил его, но никогда не мог догадаться о том, что если отогнуть правый нижний край ковра под нужным углом, то на стене, в его тени, станет заметна потайная дверь.

Но эта дверь на стене, являющейся просто-напросто перегородкой между комнатой и кухней, вовсе не являлась обыкновенным сквозным проходом. Антон, а ныне — Человек Зов, сделал шаг в потайной проём и очутился на вокзале, ослепительно ярком и безгранично просторном. Ослепительно ярким он был потому, что стены были здесь девственно белыми, Зов шагал по белой мостовой, и даже рельсы со шпалами оказались абсолютно белыми. На всей территории просторного вокзала никого, кроме Зова, не было, да и не могло быть. Только ждал возле самого перрона новёхонький поезд, блистая в свете фонарей и ламп отполированными боками и оконными стёклами, которых ещё не касалось ни одно дыхание.

Стояла мёртвая тишина. И потому, что тишина эта была настолько мёртвой, мягкий звук открывающихся дверей состава показался оглушительно громким. Поезд звал Антона, потому что на долгие годы или даже века их объединит судьба попутчиков.

Человек Зов ступил в нутро поезда. В тот же миг двери захлопнулись, и состав двинулся по своему пути, ритмично постукивая колёсами. А Зов направился к самому последнему купе самого последнего вагона, где ему и было предназначено место.

К тому времени, как поезд набрал предельную скорость, он был уже весь заполнен людьми — людьми взволнованными, обеспокоенными, озадаченными и задумчивыми. Чтобы попасть сюда, все они находили скрытые пути и дорожки в стенах, которые разделяли соседние комнаты их собственных квартир. Каждый их них жаждал задать единственный и сокровенный вопрос Зову. А Зов был счастлив открывать им ответы на их вопросы, ведь до тех пор, пока эта взаимосвязь сохраняется, Вселенная будет бесконечна. Людей было очень много, но поезд всегда вмещал их всех, незаметно увеличивая либо уменьшая количество вагонов, когда это было нужно. Зов понимал, что Человека, Которого Нет он среди них не встретит. Ему суждено было найти его самому, и он найдёт его, каким бы невероятным это сейчас не казалось.

Но в мире Зова итак многое было каким-то уж слишком невероятным. Поезд мчался на предельной скорости без остановок. Пассажиры исчезали из него и появлялись в нём, просто-напросто растворяясь в воздухе или проявляясь из ничего.

Поездом никто не управлял. Он мчался на честном слове, которое дал ему Зов. Это слово весило несоизмеримо много, потому что было искренним.

А проводница, сама удивлённая тому, каким образом здесь оказалась, неуверенно шагала по коридору и несла на подносике горячий чай. Она осторожно передвигалась по направлению к последнему купе последнего вагона, а люди, жаждущие ответов, услужливо расступались в стороны, понимая, как нужен Антону этот бодрящий напиток.