Человек без гражданства

Глава 1

Утро. Квартира.

Рано утром, когда тараканы в моей общаге лакомились сухими мозолями на моих ступнях, в дверь настойчиво стучали. Вставать я не хотел. Не впервые такое. Алкоголики с блока частенько теряют ключи и не могут вернуться утром. А я что? Пусть другой откроет. Я живу дальше всех.

Стук прекратился, послышались частые шаги. Опять за кем-то пришли. Вставать смотреть на сыр-бор — тоже не хотелось. Когда шум прекратился, застучали уже в мою дверь. Стучалось, видимо, сотня рук. Центиманы какие-то… Пришлось вставать.

— Кто? — недовольным, еще не проснувшимся, голосом прокричал я, чтобы гады наверняка услышали.

— Господин Сеянов, к вам сверху, если вы понимаете, о чём мы… открывайте, или нам придётся выбить дверь. — Отвечал грубый, хорошо поставленный голос.

— Правда центиманы? Те самые сыновья неба?

— Гражданин, вы под чем-то? Быстро открывайте! Считаем до трех: раз…

— Да хорошо, хорошо!

Я потянулся открывать все 5 замков.

— Два…

— Секунду! Секундочку! — оставалось 2.

— Тр…

Дверь открылась. Предо мной стоял мужчина средних лет в какой-то представительной форме и прямоугольных очках без оправы. Казалось, позади него спряталась целая армия, расставив руки веером. У одного в руке был нож, тычущий в другую руку, а у второго пистолет, указывающий на меня.

— Здравствуйте, я представитель местного паспортного стола. До меня дошли сведения, что у вас паспорт просрочен. Вы когда собирались его менять?

Глаза мои открылись как у ленивца. Я забыл про паспорт. Понятия не имею где он. Что со мной будет? Сколько времени прошло с момента просрочки? Как мне им ответить?

Мой ступор длился минуту. Нежданный гость кивнул руке и проговорил что-то про скорую. Тут я и очнулся.

— Эмм… паспорт? Я… завтра думал сходить… — промямлил я что-то под нос.

Рука засунула телефон во внутренний карман пиджака, а другая поправила очки.

— В этом уже нет необходимости. Вы стёрты.

Казалось, что мои глаза уже выпали из орбит и никогда не влезут обратно, но плавным движением кто-то вправил их обратно.

— Нет необходимости и слепнуть, — проговорил служащий, протирая руку платком, — у вас есть ровно одна спичка, чтобы собрать вещи. Мы вас забираем. Отсчет пошёл.

Спичка в руках зажглась и горизонтально наклонилась. Делать было нечего, обдумывать времени нет, поэтому я схватил свой телефон, почти законченный блокнот и перьевую ручку с картриджем чёрных чернил. В принципе, всё. Одежда, которая была на мне и маленький «свёрток» самых нужных вещей. Спичка догорела, пальцы на руке обожглись, от чего лицо гостя исказилась от неприятной боли.

— Наверное, я готов.

— Пройдёмте. — Совершенно спокойно ответил служащий.

Станция.

— Прошу прощения, куда мы едем? — открывая бутылку минералки, я задал абсолютно резонный вопрос.

— Как куда? Вы в школе учились?

Я виновато смотрел в ноги.

— Эх… вы не продляли паспорт. Вам, теперь, его никак не поменять. Государство уже внесло вас в список умерших. Единственное, что вам остаётся – уехать. С этим мы вам поможем.

— В смысле? Как уехать то? А родители?

Закончить мне не дали.

— Они уже уведомлены о вашей кончине. Мать плакала, отец пошёл за водкой. Не переживайте, вас уже никто не ждёт.

— Но…

— Вы отправитесь туда, куда скажем мы. Никак иначе. — Поправляя очки, грозно произнес собеседник.

На этом наш диалог окончился. Не удивлён реакции родителей. Кажется, им было только в тягость. Отец, в принципе, давно от меня отрёкся. Он надеялся, что когда я подросту, я буду отдавать ему все долги. За 18 лет, я задолжал порядка 2 лямов. Естественно, что, будучи молодым, я хер забил на этот долг. Вот так оно и вышло. Пошёл праздновать видимо.

— Приехали. — С закрытыми глазами произнёс многорукий.

Я сразу посмотрел в окно. Толстовский вокзал. Здание новое, не знаю почему посвятили этому шизофренику, но оно отличалось от всего остального района своим величием. Постройка, в стиле древнегреческих храмов, с колоннами 5 метров высотой. На ней золотая терновая лоза, обвивающая и соединяющая их вместе. На треугольной крыше красовался круглая «подставка» с троном. На нём воссел тот самый поклонник терпения, с теми же лозами, впивающимися ему в ноги. Лицо отражало спокойствие и лень. Смотря на него, хотелось лечь в койку и под звуки «чу-чух, чу-чух», потрясываясь, ехать куда-то вдаль. Хорошо, что он есть. Именно Он меня и успокоил.

Мы вошли быстро. Устремились к каким то закрытым дверям. Многорукий простучал всеми руками с интервалом в полсекунды. После этого послышался шум. «Кто-то, что-то прячет» — подумал я, да, и спутник, скорее всего тоже.

— Кхэ, проходите, проходите…

За ней был длинный коридор, который кончался еще одной дверью с надписью «EXIT», мигавшей как во второсортных фильмах ужасов.

Мы двинулись к одинокому окошку, за которым сидел старичок в здоровенных очках с прозрачной роговой оправой, с пышной шевелюрой и усами, которые свисали до подбородка, закрывая его губы. Глаза его были устремлены куда-то вниз.

— Корова… — сказал мой спутник, опуская глаза.

— Много вы знаете, господин? Ну, какая корова, если эти вот говно её едят?! — ворчливо ответил старик, медленно поднимая глаза.

— Не суть важно… Ещё одного привели. Расписывай его, а я откланяюсь.

Руку вросли в спину и, поправив очки, мой «будильник» ушел обратно.

— Ну-с… Давайте… Имя?

— Миша.

— Вот уж… Какого родители о вас мнения высокого! Я бы вас Никитой назвал и отправил бы на все четыре стороны.

Я ничего не понял.

— Родители думают, что спился я давненько. Сомневаюсь, что это высоко! — улыбка сама проявилась на лице.

— Ну вот! Значит, будете Никитой! Фамилия ваша?

— Московский…

— И что? Правда москвич? — старик посмотрел на меня исподлобья.

— Нет! Ленинградец я! Задолбали с шутками своими!

— А документы ваши можно, чтобы проверить? — собеседник залился смехом. — Будете Бездомным, как у Булгакова! Бездомный Никита… а отчество, в прочем, вам уже не понадобиться! — вновь захохотал он.

Я промолчал. Пока сычевал – отвык от таких насмешек, поэтому оставалось только терпеть.

— Так, слушаем. Через 5 минут приедет Ваш поезд. Вот Ваши новые документы, которые недействительны тут, но в точке назначения будут являться главными. В автобусе сидите тихо, говорите по команде или если с вами первые заговорят. Вещи вам выдадут на конечной. Стартовый капитал, к счастью, на вас не выделяют, но вы крепитесь. Деньги достать не так сложно. Остальное вам расскажут на месте. Вопросы есть?

— Да, всего один…

— Слушаю!

— Так, кто-же, если не корова?

Старик улыбнулся, дунул на усы и полушепотом произнес:

— Са-ран-ча.

Зазвенел гудок.

— Иди! — он резко захлопнул окно и задернул жалюзи.

Полдень. Поезд.

— ЗАХОДИМ! ДАВАЙТЕ – ДАВАЙТЕ! РАССТРЕЛЬНЫЙ ВАГОН УЖЕ НА ПОДХОДЕ!

После этих слов, вокруг вагонов образовались беснующие толпы. Все толкались, кричали, матерились. Я не исключение! Вдруг не успею. Правда, пришлось немного попуститься, ибо движение чьей то руки под моим ботинком сбило меня с толку. Не зверь же я всё-таки… надо успокоиться… Избавившись от паники, я словно змей прополз мимо беспокойных пассажиров и медленно направился к своему месту.

Поезд был наполнен людьми, которые, приблизившись к своим местам, согнулись в позу эмбриона с поднятой головой и просто дышали. Я встал у своего места. Ждал, пока вся эта очередь рассосётся. Это произошло, когда поезд двинулся. На столе лежала «120 дней Содома», что меня радовало. Не придётся скучать в дороге. Открыв первую страницу и дочитав ровно до середины, в купе возникла грязная рука.

— Здаров - здаров! Не помешал? — говорил хриплый голос, аккуратно высвечивающий из открытых дверей.

Это был старенький, заросший, плохо пахнущий старик с улыбкой до ушей и пряжкой в виде римского орла.

— Ну, вообще-то, это моё место.

Он растянулся в ещё более неестественной улыбке. Сразу стали заметны отсутствующие клыки.

— Видишь сколько коек?

— Четыре…

— Ну, видишь как оно? Получается… я вот один из четырех счастливчиков, которые должны терпеть те пошлости, которые ты читаешь.

— Какие пошлости? Тут вот, Людовик… Пятнадцатый…

— Четырнадцатый, голова! Ты когда родился? Ах, да... Умер уже… Тогда вот сегодня 12 число, открой 12 страницу и прочти её…

Я решил послушать и открыл. Сначала, вроде, ничего. Описание молодой девушки, слегка пошлое. Но потом пошли пассажи про её зад и про четырех развратников, которые «не щадили» её.

— Понял, понял… И так всю книгу?

— Ага, мы с ребятами на теплотрассах Петрограда играли в игру. Страниц без извращений почти нет!

После этого странного разговора он залез на верхнюю койку напротив меня и уснул. Я продолжил читать. Никто в купе больше не стучался и, по прошествии 2 часов, когда книга подошла к концу. Я уснул. Проснулся я от крика машиниста:

— ВЫХОДИТЕ ВСЕ НАХЕР! МЫ ПРИЕХАЛИ! КТО ОСТАНЕТСЯ — РАССТРЕЛЯЕМ НА МЕСТЕ!

Я подорвался и выбежал на улицу.

День. Прибытие.

Погода стояла откровенно хреновая. Именно в этот день температура опустилась до 10 градусов, а небо начинали закрывать тучи. Встретил меня пожилой дедушка с счастливыми глазами. Одет он был скудно: шапка, которую словно сняли с чернорабочего, тонкая зеленая жилетка, грязные спортивки и прекрасные зеленые мокасины. Если быть уж слишком откровенным, казалось, что с табличкой, на которой наспех было написано «Никита Бездомный» стоял не экспедитор, а настоящий бомж.

Честно, не хотелось близко к нему подходить. Вид у него безумный, отторгающий. Но завидев меня, он стремительно направился в мою сторону.

— Никита, дорогой, вы? — вопрошал он с улыбкой до ушей.

— Эм, да, здравствуйте! Вы кто?

— Я, молодой человек, Архип Товарищ!

— Странная у вас фамилия... Но я не это имел ввиду, в смысле, что вам от меня надо?

— Ну… странная, не странная, 70 лет назад всем такую выдавали. Вот все старики и остались Товарищами, да Кухарками. Я, скажем так, тот, кто проведёт вас к вашему «гнездышку». Вы, молодой человек, попали в то место, которое раньше в сказках называли: «Страна Дураков», но мы тут все отнюдь не дураки. Вне нас люди – да, странные и дурные, а мы просто время не нашли чтобы документы переделать. Числимся мёртвыми, кто-то из здешних стал жертвой репрессий, но я об этом мало помню. Давай, бери монатки свои и нехер просто так на улице стоять. Пойдём к тебе. — Он вытаскивал из кармана штанов «фанфурик» с прозрачной жидкостью. На этикетке было написано: «Божья помощь».

Он медленно направился к выходу с вокзала. Я немного потупил, после такого монолога, но быстро очухался и нагнал этого старика.

Сначала мы просто шли в тишине. Спутник немного обгонял меня, держа руки за спиной. Вокруг ходили счастливые люди. В их карманах виднелись какие прямоугольники с небольшими грузиками. Они сильно выпирали, поэтому их было трудно не заметить.

Шли мы уже несколько часов. Трудно было приставить насколько огромный этот город или государство. Тяжело понять. Этнический состав напоминал рассказы товарищей о Москве. Языки звучали тоже разные. Интернациональное местечко.

— Архип, ради Бога, извините, что нарушаю эту тишину, но долго-ли нам ещё идти?

— А что тебе так не имёться? Выпить так хочешь? Ну ладно, ради Бога, конечно, извиняю. Мы прошли лишь половину пути. Не повезло тебе, хату на другом конце города выдали. Ну ничего страшного. — Оборачиваясь, но не сбивая темп, отвечал старик.

— А можете рассказать побольше про это место? Вы тут бывалый, на сколько я могу судить.

— Ну что тебе не понятно то? Ты тут, потому что документы не переделывал, ну или вовсе не сделал. Это посмертие, друг мой. Во внешнем мире ты всё - кердык. Извини уж, тут не курорт, но мало кто может попасть именно в то посмертие, которое он хочет.

— А чем тут можно вообще заниматься? Вообще, что это за место то документально?

— Кто ж тебе правду скажет, что это за место «документально», но я думаю, что это тайная база правительства, хорошо засекреченное место, куда в случае всего переправятся все грибы, летящие из-за моря. Мы те, кого в последствие, чуть что, назовут неизвестными мучениками, мы находимся на живой могиле неизвестного солдата. Тут ты можешь заниматься ровно тем же самым, чем занимался во внешнем мире. Мне, лично, без разницы.

О каких грибах, каких солдатах, каких мучениках говорил старик — я, к сожалению, не особо понимал. Думал только, как сильно у меня устали ноги.

Вечер. Дом.

Моя новая квартира находилась в огромном, 20-ти этажном доме. С вижу он напоминал хай-тек версию хрущевок. Вместо непонятных балконов, которые многие заделывают, были белые капсулы с прозрачной частью под окно. Двери были как на деревенских туалетах - с сердечком вместо глазка. Никогда не понимал, почему именно в нужнике, на двери ставили это сердце, но ассоциация уже плотно уложилась и у меня, и у всех.

Дедушка, пока я смотрел на это здание, сильно ушел вперед и заметил я его уже в то самое сердце в дверце. Чтобы сократить расстояние, я рванул что было сил, немного поскользнувшись на писке. Внутри старик уже общался с консьержкой.

— О, вот он, а я уж подумал потерялся. Вот, Жанночка, выдавай ему ключ. Это Никитка.

— Никита, так-так… — шарясь в списках, бубнила под нос Жанна, — Вот! Бездомный! Сегодня прибыл. Так, ваш этаж 13, лифт в той стороне. Квартира — 144.

Я взял ключ и мы со стариком направились к указанному лифту.

— Ты ж пил когда-нибудь Божью Помощь? Или вам не завозят такого? — он вновь достал фанфур и разглядывал его на свету.

— Нет, это же водка?

— Сам ты водка, балда. Слышал историю беседы Христа с самарянкой? Вот там про воду было, про живую воду. Вот выпьешь такую и жаждать воду утром не захочешь.

Старик сильно надоедал своими загадками.

— Для таких как ты, молодежь придумало слово «душный».

Старик возмутился:

— Неужели я воняю? Ты не ври, я вчера мылся, еще неделю вонять не должен. Вода обычная, честно говоря уже не лезет. Даже когда в душ иду — мерзко становится.

Тем временем, лифт уже добрался до нужного этажа. Мы прошли пару метров и были уже у моей новой квартиры.

— Чтобы у каждого тут был дом, государство наше и старается. Все у вас там небось ноют что налоги огромные, а толку ноль, но мы рады и вам платить и от вас получать. Зарабатываем мы правда мало. — Пояснил ни с того, ни с сего дед.

Мы вошли, расположились, на столе уже стояла пара рюмок. Старик разлил свою жижу и после, я почти ничего не помню. Отрывки диалогов, действий, но ничего цельного в голове не осталось…

Ночь. Кровать.

Проснулся я от многократного стука в свою дверь. Неужели опять сторукие? Вставал я нехотя, тяжкий был день. Часы показывали три ночи. Похмелья я не чувствовал, и правда вода живая… Стуки продолжались.

Я подошёл к двери, приоткрыл её и на пороге стояла Жанна. Руки у нее было две.

— Никита Бездомный, совсем забыла проверить документы.

Я начал шарить по карманам, но ничего не находил.

— Проходите, одну секунду, похоже, что на кровати выпали.

Я побежал в спальню, но и там ничего не было. Неужели потерял? В моей голове начали прокручиваться моменты, когда это могло случится. Вспомнил, что когда я поскользнулся на песке, карманы мои стали на пару граммов легче. Возможно, я и сам это выдумал, но другого объяснения найти не смог.

С поникшем лицом, выходя из комнаты, произнес, мило стоявшей консьержке слова, которые думал уже не произнесу:

— Кажется… мои документы выпали у здания. Утром я схожу и поищу их. Ничего же стр…

Послышался оглушающий звук. Яркие вспышки света ослепили меня. Единственное моргающее окно в районе не вызвало ни у кого неудобств. Я лежал, из меня сочилась кровь. Жанночка подошла ко мне. Сменяя обойму, она встала так, что всё, что было под юбкой стало видно. Обойма упала и она, вставляя новую, произнесла:

— Эти документы терять нельзя. Удачи в следующем!

Раздался последний выстрел.