Частичка целого

Глава 1

Ранним вечером, возвращаясь с работы, Валерий Сергеевич как обычно проходил через сквер. Этот путь занимал больше времени, но ему всегда нравилось пройтись пешком. Уже заходя в сквер, Валерий Сергеевич услышал громкие звуки, доносящиеся с другой стороны, оттуда, где из сквера был выход, и возле которого когда-то раньше располагалась танцплощадка. Он подошёл ближе, и в промежутках между озябшими стволами осенних деревьев различил довольно большую группу людей, а прямо за ними, сооружённую трибуну, и много красного цвета кругом. Люди перед трибуной, около сотен двух, стояли глядя вперёд, держали плакаты и красные флаги, с нанесёнными на них белыми буквами, а иные флаги и безо всяких букв. Несколько человек вели видеосъёмку происходящего , а с трибуны оратор провозглашал что-то, энергично жестикулируя незанятой микрофоном рукой. В паузе, наступившей после этой речи, раздались аплодисменты, толпа выкрикнула нестройно - Ура! Зашевелились и повскакивали флаги. "Что это тут? - Митинг? Интересно." - подумал Валерий, подходя ещё ближе. Тем временем оратор передал микрофон стоящему слева от него представительному, высокого роста человеку в пальто с красной повязкой на рукаве. Микрофон заскрипел, зашипел секунду помехами, и раздался пронзительный, какой-то каркающий голос, почему-то показавшийся Валерию знакомым:

- Товарищи! - Долой олигархическую верхушку! - выкрикивал человек в микрофон. - Вся власть трудовому народу! - Мы родом из СССР! - Ура!

Тут флаги уже взвились и повскакивали неистово, и толпа взорвалась весьма громогласным и дружным:

- Уррааа -а!

Валерий вгляделся в лицо высокого человека в пальто с красной повязкой и остолбенел: "Это же... Это же Петька-Дрын! Не может быть..." - изумлённо произнёс он, опускаясь на рядом стоящую лавочку. Звуки в этот момент для него будто исчезли, Валерия Сергеевича захватило оцепенение тотально, и он, не в силах ничего предпринять с собой, был захвачен полностью воспоминанием об одном давнем, похожем на этот, осеннем дне, и о событии случившемся тогда, три десятка лет тому назад.

Немного худощавый, с тёмно-русыми волосами и задумчивым взглядом серых глаз, Валерка и своим видом и поведением казался самым обыкновенным советским школьником. Умеренно активный и в меру усидчивый, ничем особенно не выделялся среди сверстников. Учился Валерка тоже довольно средне, за исключением, пожалуй, уроков труда и литературы, где и был отличником. Он рос достаточно тихим и спокойным ребёнком, однако порой, неожиданно для всех, мог проявить какую-то настырность, упёртость и несгибаемую твёрдость характера. Впрочем, это случалось весьма редко, ещё реже это было замечаемо окружающими. Валерка был у матери единственным ребёнком. Отца своего, погибшего выполняя интернациональный долг в республике Афганистан, он помнил плохо, в силу того, что на тот момент Валерке не исполнилось ещё и четырёх лет от роду.

Одной ноябрьской ночью у Валерки долго не получалось заснуть, но на то была довольно веская причина. Следующий день для него должен был стать особенным и самым значимым днём в жизни. Да и как могло быть иначе, если именно завтра и его класс, и его самого будут принимать в пионеры! Давно и многократно была выучена пионерская клятва, также многократно и бережно были выглажены и оба новеньких пионерских галстука, и белоснежная парадная рубашка с эмблемой на рукаве. Был тщательно протёрт и без того блестевший новенький пионерский значок, а второй, запасной, на всякий случай был приколот внутри кармана брюк.

На следующий день во Дворце пионеров блестел мрамор, расстилались на ступенях багровые ковровые дорожки, звучал гимн, стоял строй пионеров, разносилось эхом по дворцу: " Будь готов! - Всегда готов!" И всё было торжественно строго, сверкающе красиво.Всё было так, как и должно было быть.

Домой Валерка не шёл, летел на невидимых крыльях, ведь сегодня он стал той самой частичкой чего-то очень большого и очень светлого, сегодня произошло то главное за всю его десятилетнюю жизнь, то о чём мечтал так давно. Валерка, несмотря на морозную погоду, летел домой расстегнув куртку полностью, чтобы виднее была всем и его парадно-белоснежная рубашка, и значок, и конечно же его пионерский галстук. Ведь всем, и маленьким, и взрослым должно быть видно, он теперь пионер, он, Валерка, часть общего и великого. И эта частичка целого, улыбаясь всему миру, летела домой, а целое, весь этот мир улыбался навстречу.

А дома его ждал горячий вкусный суп и радостная мама, а после обеда, его любимые модели кораблей и книжки.Любимыми книжками этими были сложенные аккуратной стопкой тоненькие, журнального формата истории про подвиги героев-пионеров. Там и Марат Казей, и Лёня Голиков, и Валя Котик, и Зина Портнова, и Витя Коробков, и другие, строго с фотографий глядели на Валерку, словно задавая вопрос: "Ты с нами? А поступил бы ты также, как и мы?" Книжки эти, прочитанные по полсотни раз каждая, с перерисованными в Валеркину тетрадку красивыми иллюстрациями, лежали всегда в одном и том же месте на его столе.

Незаметно и неумолимо летело время. У страны сменились и флаг, и герб, и название. Дворец пионеров, куда Валерка ходил на кружок моделирования, закрыли как-будто на ремонт, но все понимали, что этот ремонт не будет закончен в срок. В этом году нашему пионеру исполнилось двенадцать, школьная жизнь бурлила и текла своим чередом, однако, и в ней произошли изменения. Уже была закрыта пионерская комната, тоже на ремонт, а всё что находилось раньше в ней, перекочевало сначала в подвал, там где грудой столпилась старая поломанная школьная мебель, а затем, и вовсе невесть куда всё подевалось. Остался только стоять под старой партой, помятый, покрытый толстым слоем пыли горн. Бюст В.И.Ленина, который стоял напротив входа в вестибюле, также убрали. Само собою, и как казалось разом, перестали носить и пионерские галстуки, все школьники, кроме одного. Валерка не мог даже и в мыслях своих допустить, как это он, и без галстука. Он будет носить пионерский галстук.

Одноклассники сначала посмеивались, острили, но вскоре просто перестали обращать на галстук внимание. Валерка на остроты не реагировал никак. Дома, возясь с моделью корабля, пробормотал под нос себе: "Это как же так!?- Ну вас же никто не заставлял снимать галстуки.- Как же вы?- Почему?- Не понимаю".

Во дворе как то раз пристала к нему какая то компания развязных и развесёлых молодых людей. Разумеется, предлогом стал галстук. А дело закончилось тем, что один из парней узнал Валерку и под дружный хохот всей компании заявил:

-Да не трогайте вы. Я знаю его, это тот дурачок из четырнадцатой школы, который в галстуке всё время. Говорят, у него и правда с головой проблемы, всё в пионеров играет, а в галстуке даже и моется и спит.

Учителя говорили с Валеркой по поводу галстука, но он и не слушал, и вскоре, и учителя как-то забыли. Ходит и ходит. Успеваемость нормальная, поведение тоже. И отстали. В самом деле, есть масса куда более важных дел и забот.

Лучший друг Мишка пытался сперва шутить:

-Ну Валер, ну зачем ты галстук до сих пор носишь? Ведь уже весь класс, все без галстуков. А комсомольцем то никто теперь не станет.Что толку? Ну что, ты так и будешь всю жизнь пионером, пока так и на пенсию пионером пойдёшь?

На что получал неизменный ответ:

-Отвяжись, Мишка. Отстань, говорю.

-Странный ты всё-таки, и упрямый. Ладно, лучше пойдём в футбол поиграем.

Прошло ещё некоторое время, и в новом учебном году был издан в добавок ко всему и декрет о необязательном ношении школьной формы, да и в магазинах её не стало. И запестрила одежда школьников разнообразием фасонов, оттенков, но Валерка не сдавался, из под вязаного мамиными руками тёплого свитера неизменно виднелся ворот рубашки, и всегда выглаженный, завязанный ровным красивым узлом алый галстук.

Однажды, выходя из школы, и завернув за угол здания, Валерка наткнулся на группу старшеклассников во главе с Петькой, которого то ли за высокий рост, то ли по каким-либо иным причинам звали все Дрыном, и как часто бывает с метким прозвищем, "дрын" этот и приклеился к Петьке накрепко. Долговязый наглый переросток никому не давал проходу, не было ни одного инцидента в школе и её окрестностях, который бы обходился, в той или иной степени без участия Петьки-Дрына. Даже те старшеклассники, которые и не уступали ему в физической силе, предпочитали, как говорится, не связываться лишний раз. По каким-то неизвестным соображениям, из школы его не исключали, а вместо того, просто оставили на второй год, и получилось так, что этот семнадцатилетний смутьян держал в напряжении почти всю школу. От всех от кого только мог, Петька-Дрын требовал подчинения, и безусловно, был типичным подростковым деструктивным лидером, собравшим вокруг себя такую же типичную группу последователей и приспешников.

Вот они то как раз вместе со своим предводителем и стояли в эту минуту за углом школы. Сизый дым, клубясь вокруг патлатых голов, поднимался вверх, и медленно рассеивался в пространстве. Из стоящего на верхней ступеньке видавшего виды кассетника отчаянно хрипело: "...Мы уйдём отсюда прочь, мы уйдём отсюда в ночь. А мы уйдём из зоопарка, А-аа, А-аа..."

- А ну поди-ка сюда, пионер,- сделав звук магнитофона тише, гаркнул своим вороньим голосом Петька,- тебе что, не надоело ещё красную тряпку на шее носить, чучело?!

- Га-га-га - загоготала группка приспешников.

Валерка молча, прямо смотрел в Петькины глаза.

- Ты что, оглох?- с некоторым даже удивлением в голосе спросил Петька - Ладно, не до тебя сейчас, но чтобы завтра я галстука этого не наблюдал, ясно тебе? Увижу, порву на тряпки и тебя, и галстук твой!

-Га-га-га - снова заржала толпа. Петька-Дрын развернулся на каблуках, плюнув на асфальт, зашагал бодро за угол школы. Группка последовала за своим лидером.

Валерка тихо брёл по осеннему школьному двору. Пнул ворох жёлто-бурых листьев.

- Никто, никто, вы слышите, - проговорил он - никто из вас не заставит меня снять галстук и отказаться от клятвы.

В субботу следующей недели, Валерка, следуя по коридору между школьной столовой и спортзалом, неожиданно вновь услышал громкое Петькино карканье, и, можно было свернуть и разминуться с ним, но он твёрдо шагнул навстречу.

- Это опять ты, галстучник - сказал зловеще Петька - Ну что ты такой упругий, или бессмертный, а, пионер? А ну дай сюда галстук, совок ты дебильный!

- А ты, ты фашист! Ты предатель!- закричал Валерка.

- Ты что сказал?- И Петька-Дрын вцепился в галстук за узел своей пятернёй, почти сорвал его, а другой рукой замахнулся ударить. Валерку дёрнуло вперёд, но тут, собравшись, он ухватился за другой край галстука, согнулись ноги в коленях, и всем весом он стал тянуть назад.

-Пацаны, Петрович идёт! - крикнул кто-то.

По коридору послышались чьи-то торопливые шаги. В эту секунду уже не новая ткань галстука треснула. Петьку отшатнуло, а Валерка с оставшимся в руке обрывком галстука упал, на пятой точке заскользил по полу назад, почувствовал, что налетел спиной и затылком на что-то. Перед глазами всё вокруг у него сперва поплыло, затем погас свет, и Валерка провалился в чёрную пустоту.

Резкий запах настырно проникал в Валеркин нос. Пошевелился. Темнота исчезла. Всё тело казалось каким-то ватным. Вокруг увидел он белый кафель медицинского кабинета, а сам себя обнаружил лежащим на кушетке. Перед ним сидел учитель труда Игорь Петрович, возле стеклянного шкафчика медсестра перебирала флакончики и скляночки. Оказывается, Игорь Петрович говорил что-то, но Валерка плохо различал слова, и до него доносились лишь обрывки фраз. Повернув голову влево, Валерка увидел оставшуюся часть своего пионерского галстука, и вновь закрыл глаза. А голос Игоря Петровича зазвучал отчётливее:

- Как самочувствие, Валера?-спросил он.

-Нормально.

- Голова болит?

-Нет,вроде.

-Садись, мне сказать тебе что-то нужно.

Валера поднялся, присел на край кушетки. Помолчали пару минут ещё.

-Ну и напугал ты нас, герой.- проговорил Игорь Петрович.

Валера только плечами пожал в ответ.

-Вот что, Валера, ты большой молодец, что твёрд в своих убеждениях, и сегодня ты уже победил. Теперь нужно научиться и отличать одно от другого. Петьке этому ведь не галстук твой нужен, ты же сам понимаешь. Прошлое важно, но прошлое - камень. Это неизменное. Необходимо помнить о нём, но жить прошлым нельзя, да и не получится. С этими словами Игорь Петрович взял его руку своей рукой и положил её туда, где у Валерки ритмично пульсировало в груди.

- Там,- сказал он,- там есть правда. Там внутри то, что важнее того, что снаружи, и то, что никто и никогда не сможет отнять. А что и когда сделать завершённым, решать только тебе.

Чуть скрипнула входная дверь, зашёл врач. Игорь Петрович встал, поздоровался с ним, и покинул кабинет.

Вечером, через залитое дождём окно проступали бесчисленные разноцветные блики огней громадного города. Валера глядел туда, где на перекрёстке равнодушно моргали жёлтые сигналы светофора, изредка, гремя по рельсам, проезжал поздний трамвай.

"А когда на линейке играл гимн, и выносилось знамя, и когда они все говорили: "клянусь, всегда готов", они что, все претворялись? Не может быть", - думал, сидя у окна, Валера.- "Чем это было для них? Просто такая игра? Может они обыкновенные предатели. А разве могут быть предателями все?", - промелькнула вдруг мысль.

Светофоры всё моргали и моргали. Этим жёлтым моргающим светофорам за окном вообще плевать на то, кто как едет.

Воскресенье. Едва забрезжил рассвет, Валерий уже стоял на безлюдной в этот час набережной. Из свинцового оттенка низких туч накрапывал мелкий дождик, а ещё более свинцовые воды реки медленно шли туда, куда им предначертано. На ступенях у самой воды, можно было заметить одинокую фигуру, застывшую неподвижно, и глядящую на покачивающийся в волнах, медленно уходящий в даль отважный маленький кораблик с лоскутком красной ткани на флагштоке.