Час между

Глава 1

Из-за гаражей быстрым шагом вырулила щуплая девушка и направилась вдоль дороги и пустыря. Шла она, наклонившись вперед, торопилась, будто втаптывала бурую пыль назад в обочину. Белые кроссовки порыжели, а следом поднимался песчаный шлейф. Через руку она перекинула тускло-зеленую куртку, не ее размера. Потертый накладной карман топорщился, кнопки, закрывающие его, были расстегнуты.

Мимо проскочил пятичасовой автобус в город, обдав в лицо порывом ветра и потрепав волосы.

— Завтра вечером? И во сколько кончится? Чем поедешь? Нет. Автобус раз в час, потом в темноте через гаражи… А вдруг опоздаешь? — спокойно говорила вечером мама, стоя в тусклом свете за мойкой, не поворачиваясь к дочери.

— Не маленькая! Все идут, — сказала дочка, пытаясь сдерживать обиду. Вода текла, мама мыла посуду.

Девушка, не сбавляя шаг, перекинула куртку на другую руку.

Когда она проходила мимо остановки, то на расписание даже не глянула. На лавке сидела незнакомая бабка, рядом пакет из супермаркета, из которого торчали красные пластиковые цветы.

— Извини, когда автобус не подскажешь? — спросила бабка.

— Так не скоро, ушел же на город. В шесть пятнадцать вернется, — сказала девушка, на время чуть замедлив шаг. Договорив, поторопилась, пробежала несколько шагов и потопала дальше.

Пустая дорога и скошенное поле. Впереди уже виднелись деревья кладбища. Почти дошла.

— Сидишь там с мертвяками своими. И мне жить не даешь! — со злобой произнесла она вчера вечером.

Мама замерла секунды на три. Выпустила невымытые ложки в раковину со звоном и пошла из кухни, вытирая руки о юбку. Остановилась в дверях и сказала:

— Делай что хочешь!

Девушка на дороге свернула куртку, вцепилась в нее и прижала к груди.

Она дошла до проржавевших ворот кладбища, где уже много лет работает ее мама смотрителем. Замялась, присмотрелась. Стоит толкнуть створки, и глухой скрип разнесется вокруг, как известие о посетителе. Она огляделась и вошла.

Мама в грязной телогрейке работала граблями между участками, собирала пожухлые листья, рядом стояли уже заполненные огромные черные мешки. Она глянула на дочь, но не прервала работу.

— Я принесла, — сказала дочка и протянула куртку.

Мама кивнула в сторону сторожки у ворот, и они вместе пошли туда.

Девушка повесила куртку на гвоздик у двери. Женщина протянула ей вторые перчатки и грабли. Та быстро взяла их и пошла за мамой обратно к мешкам.

— Сегодня контрольная была… — говорила девушка.

— Вон ту дорожку еще, остальное завтра.

Дочка держала мешок, пока мама утрамбовывала туда пушистую массу.

— А Маша заболела, и мне пришлось одной сидеть… — дочка рассказывала уже про друзей.

Мешок завязали и взяли следующий. А потом еще один. Таскали мешки к контейнерам у ворот.

— Опять накидали к забору. Ну для кого контейнеры стоят? — проворчала мама, захватывая по дороге пару венков, брошенных у изгороди.

— А на завтра еще надо историю почитать…

Мама, слушая это, переваливала мешки в большие металлические баки.

— Мама, прости, — вдруг сказала дочка.

В ответ женщина замерла над мешком. Потом закрутила его сверху и сказала:

— Отнеси, этот готов.

Дочка взяла за узелок мешок и поплелась к контейнерам.

Женщина гребла, проводя глубокие царапины в земле зубьями. Девушка видела, как, проходя мимо захоронения родных, мама привычно поправила цветы, скинула листья с надгробий «своих мертвяков». Девушка молчала.

Подошла ближе, постояла и начала:

— Я вчера не…

— Подержи, — сказала мама и сунула в руки мешок.

Она затолкала последние листья в него, завязала. Дочка, не спрашивая, подхватила и мешок, и грабли, торопясь, потащила к выходу.

В сторожке мама вымыла руки и вышла все в той же телогрейке. Куртку так и несла в руке, осторожно, чтобы не испачкать.

Солнце уже спряталось, и начались сумерки.

Скрипнули ворота и зазвенели ключи, поворачиваясь в замке. Дочка потерла руки и спрятала в карманы. Мама напоследок осмотрела кладбище.

— На, надень, уже морозно, — сказала мама и сунула дочке куртку.

— А ты? — спросила дочка.

— Ничего, я в телогрейке дойду.

Дочка надела куртку, запахнула, как халат. Слишком большого размера, больше напоминала балахон. Мама помогла подкатать рукава.

Они шли вдоль дороги домой. Проезжающие машины, ветер с поля. Руки подмерзли, рукава широкие пропускали холод внутрь, и девушка засунула руки в карманы маминой куртки. Случайно нащупала там бумагу, привычно достала и покрутила в руках. Квитанция за свет, сложенная вчетверо, на которой написано маминым почерком в столбик: 17:15, 18:15… 23:20, 00:10. Последние две записи прибытия автобусов из города были обведены.

Дочка спрятала руку с бумажкой назад в карман. Сжала ее в кулаке. Опустила голову.

Уже перед гаражами мимо проехал автобус и на какое-то время ослепил маму и дочку. К остановке подтягивались люди с окраины, ведь минут через пятнадцать он пойдет назад в город.

— Заглянем в магазин, к чаю чего-нибудь возьмем, — между прочим сказала мама.

Заворачивая за гаражи, дочка обхватила мамину руку и положила голову на плечо.