Бжезинский

Глава 1

То 31 декабря Бжезинский помнил плохо.

Уже с утра ему нестерпимо захотелось, чтобы сразу наступило второе: без курантов, маминых подруг, петард и непременного "По Дону гуляет" первого января.

Страдая остатками вчерашней мигрени после корпоратива и заранее ненавидя всех, Бжезинский поплелся на кухню.

- Сходи в магазин, - Мать, не оборачиваясь, вынула из кармана фартука список продуктов со сложенной купюрой.

Улица встретила его предпраздничной суетой и Чекушкой. Чекушка, давний школьный приятель, со скучающим видом стоял возле магазина в ожидании знакомых, которые могли ссудить его деньгами или чем-то поприятнее, имеющим отношение к его прозвищу.

- О, дарова.

- Привет, - Бжезинский порылся в кармане и вытащил початую пачку сигарет. Прикурили.

- Девки звали, - Чекушка прищурился и улыбаясь щербатым ртом, хитро глянул на него.

- И что?

- Ничё. Так. Звали. Чё, с матушкой будешь встречать?

- Ага. С мамой.

- Эх ты, тормоз...

Тоскливо представив свою ежегодную обязанность по нарезке овощей в винегрет, Бжезинский залихватски сказал:

- А-а, давай! Пускай сами свой винегрет мастырят!

Чекушка, не ожидавший такого фарта, хищно раздул ноздри и потащил Бжезинского в магазин. С полок сметалось всё, что горело.

- Погоди, а шампанское?

- Какое шампанское? Чё, отвертку собрался пить чё ли?

- Девушки же будут. Новый год...

- Девушки? Ты Райку помнишь со второго подъезда? А Маргошу с Батарейки? Эти кобылы, кроме спирта, ничего не признают.

Во втором подъезде о приближении праздника напоминали два полусдувшихся шарика, вяло болтающиеся на провисшем проводе, замотанном изолентой. Помятые мужики тащили ящики с баллонами пива. Где-то наверху визгливо кричала женщина и плакал ребенок. Пахло мочой и мандаринами.

На заплеванной площадке стояла дебелая девка с вызывающим оторопь бюстом и курила. Пуская дым через ноздри, она ткнула пальцем в Бжезинского:

- Это кто?

- Ты чё, мать, это ж Валера Кутейкин. В «ашках» учился.

- Валера? Не, не помню.

- Бжезинский, ну.

- Ааа... Смари, антилигентные подъехали.

Бжезинским Валеру обозвали в десятом классе, когда он в одни ворота разнес историка на тему расширения НАТО.

В стандартной однушке стоял круглый стол, накрытый цветной клеёнкой, на который собиралась снедь. В углу, примостившись на засаленной диванной подушке, сидела девочка лет шести и с застывшим лицом сосредоточенно водила пальцем по экрану смартфона.

Быстро выгрузив содержимое пакетов на кухню, Чекушка исчез. Бжезинский слонялся по комнате, разглядывая аляповатые картинки, выдранные из журналов и приклеенные скотчем к дверцам шкафов.

Дебелая девка, оказавшаяся «Райкой со второго подъезда», громко хохотала, разговаривая по телефону, и норовила мимоходом задеть его грудью.

Чекушка появился с двумя девушками и угрюмым парнем.

- Серега, - парень повел мутными глазами куда-то за плечо Бжезинского и протянул руку. Рука оказалась скользкой и холодной. Бжезинский, преодолев отвращение, стиснул ее в рукопожатии, отметив про себя – «вобла».

- Валера.

- Вале-ера, Вале-ера, я буду нежной и верно-ой, - пропела худенькая блондинка. Райка хрипло захохотала.

Веселье началось как-то сразу и неистово. Пили водку и водкой же закусывали. Бжезинский натужно смеялся над сальными шутками Чекушки, одной рукой обнимавшего блондинку и отчаянно жестикулировавшего другой. В квартиру приходили и уходили какие-то люди. Утробно подвывая, Райка занималась любовью с кем-то в ванной. Бжезинский пытался поддержать разговор с девушкой, имя которой никак не мог запомнить. В комнате плавал сизый сигаретный дым, через который Президент, произносивший очередное поздравление, казался застывшим манекеном в витрине магазина.

- Эй, ты кто? Ты чё тут сидишь? - Серега поманил пальцем девочку, которая так и сидела в углу, вцепившись в смартфон.

Бжезинский вдруг понял, что за всё время она не вставала со своего места и не произнесла ни слова.

- Это дочка Райкина, брось её. Пошли лучше, покурим, - Чекушка увлёк Серегу - воблу на кухню. Появившись снова в комнате, Серега направился к ребенку и щерясь, отобрал у неё телефон:

- Дай сюда.

- Отдай! Отдай! - Девочка прыгала и пыталась достать до телефона.

- Отсосешь - отдам.

«Вобла» начал расстегивать ширинку и, схватив девочку за шею, пригнул ее.

Дальше Бжезинский ничего не помнил. Очнулся он верхом на «вобле», голова которого моталась под ним от ударов, которые он наносил ему. Почему-то очень хотелось выдавить мутные глаза и раздавить их так, чтобы было слышно, как они лопаются и вытекают. Чекушка, Райка и блондинка оттаскивали его от «воблы», истошно вопя и матерясь.

В какой-то момент Бжезинский стал очень спокоен и собран. Встав с «воблы», он взял за руку девочку и сказал, обращаясь к Райке:

- В ментовку сдам. Всех. Протрезвеешь – поговорим.

Мать сидела одна и смотрела телевизор.

- Мам, это Маша. Переночует у нас.

В ванной Бжезинского долго рвало. Сполоснув лицо, он сидел на краю ванны и думал о том, что будет делать завтра.

Маша, держа в одной руке яблоко, в другой кусок пирога, тихо смеялась, глядя, как Матроскин учит дядю Федора правильно есть бутерброд. В углу мерцала елка. Пахло пирогами и мандаринами.