Бычьи яйца или день рождения холостяка

Глава 1

На свой двадцать шестой день рождения я попал в жуткую ловушку. Ловушка называлась: «Чем чёрта удивить?»

Проблема в том, что мои гости — люди избалованные. Не в смысле «икра ложками», а в смысле «Олег с третьего этажа уже приносил на прошлой неделе собственноручно закопчённого осетра».

Я, конечно, умею готовить. Но всё, что я умею — это макароны по-флотски и яичница с сосисками, где сосиски выложены в форме сердечка. Для дня рождения, сами понимаете, маловато. За неделю до торжества я перерыл весь интернет. Кулинарные блоги предлагали либо «салат с креветками и манго» (манго у нас в магазине продаётся только в виде жёлтых кирпичей с надписью «пюре для детей»), либо «кролика в белом вине» (кролика жалко, вино тоже). Я уже почти решил сдаться и купить три килограмма пельменей в «Пятёрочке», как судьба постучала ко мне в дверь. Буквально. Звонок в дверь раздался в среду вечером. На пороге стояла моя соседка Виолетта Викторовна. Женщина лет сорока пяти, вечно пахнущая ванилью и решительностью. Она работает в каком-то НИИ, носит строгие брючные костюмы и при этом умудряется выглядеть так, будто только что с обложки журнала «Наука и жизнь». Волосы собраны в узел, очки в тонкой оправе, взгляд — как у рентгена.

—Слышала, у тебя день рождения, — сказала она без приветствия, входя в прихожую и скидывая туфли. — Пельмени решил подавать?

Я опешил. Откуда она знает про пельмени? У неё что, прослушка?

—Не решил ещё, — соврал я. — Думаю над концепцией.

—Концепцией, — хмыкнула Виолетта Викторовна, проходя на кухню и открывая мой пустой холодильник. — Значит так, молодой человек. Я в твои годы такие ужины устраивала, что гости потом завещания переписывали. Хочешь реально удивить?

—Хочу, — признался я, чувствуя себя первоклассником перед строгой учительницей.

Она села на табурет, закинула ногу на ногу и произнесла фразу, которая перевернула мою жизнь:

—Бычьи яйца.

Я поперхнулся воздухом.

—Что простите?

—Бычьи, — спокойно повторила она, поправляя очки. — Яйца. Редкий деликатес. Отличное блюдо. Твои гости обзавидуются. Будут до конца жизни вспоминать.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Я покраснел даже от самого названия блюда. У меня уши стали пунцовыми, как два варёных рака. Но любопытство пересилило стыд.

—А где их… ну… достают? — прошептал я, оглядываясь на дверь, словно там мог стоять Олег с третьего этажа.

—В магазине «Колхозник», — как ни в чём не бывало ответила Виолетта Викторовна. — Часто бывают. Только ты сразу уточни, свежие или заморозка. Свежие лучше, но их надо быстро готовить.

—А сколько… э-э-э… штук нужно? — спросил я, чувствуя себя полным идиотом.

Виолетта Викторовна посмотрела на меня как на неразумное дитя.

—Из расчёта по одному яйцу на человека. Бычьи — они крупные. Одного быку хватает на компанию из восьми коров, если, конечно, бык не комплексует. — Она усмехнулась собственной шутке. — Но если вдруг бычьих не будет, бери бараньи. Там по две штуки на человека. Баран — он горячий, но мелковатый.

Я кивнул, делая вид, что запоминаю эту животноводческую арифметику. Внутри меня боролись два чувства: гастрономический авантюризм и животный ужас.

—И не вздумай их пережарить, — добавила она уже в дверях. — Они становятся резиновыми. Как жвачка. Только не мятной, а очень грустной.

Виолетта Викторовна ушла, а я остался стоять посреди кухни с открытым ртом. Через минуту я взял телефон и начал обзванивать гостей. Сообщал, что готовлю бычьи яйца и мне нужно точно знать количество гостей... Я обзвонил всех. Звонить было стыдно. Особенно женщинам. Реакция была разная: от истерического смеха до философского «ну, в Азии это вообще обычное дело». Самое удивительное — никто не отказался. Наоборот, все захотели прийти. Даже те, кто обычно отмазывался «головной болью» и «срочными делами». Обещание бычьих яиц работало лучше любой пригласительной открытки с золотым тиснением.

В субботу утром я нацепил самые чистые джинсы и отправился в магазин «Колхозник». Это такое заведение на окраине города, где пахнет кожей, сеном и безнадёгой. Полки там заставлены трёхлитровыми банками с соленьями неизвестного года рождения, а за прилавком стоят женщины в халатах, которые видели всё. Абсолютно всё.

—Здравствуйте, — начал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне бы… бычьи яйца.

Продавщица тётя Зина с лицом, высеченным из гранита, даже не моргнула.

—Нету бычьих.

—А бараньи? — пискнул я, вспоминая инструкции Виолетты Викторовны.

—И бараньих нет. — тётя Зина вздохнула и добавила с лёгким укором: — Поздно пришёл, мил человек. За ними с утра очередь. У нас тут один ресторатор из центра все дефициты скупает. Сказал, что открывает заведение «Рога и копыта».

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Семь человек. Обещание редкого деликатеса. И пустой холодильник.

—А что вообще есть? — спросил я обречённо.

—Есть мясо старого быка, — сказала тётя Зина и ткнула пальцем в витрину. Там лежал огромный кусок тёмно-красного мяса, выглядевшего так, будто оно само себя боится.

Из подсобки вышел мясник. Это был мужик ростом под два метра, с руками толщиной с мою ногу и фартуком, на котором можно было изучать историю мясной промышленности по пятнам.

—Я этого быка сам разделывал, — прогудел он, с любовью глядя на кусок мяса. — Тяжёлый был. Характерный. Я его три часа разделывал. — Он перевёл взгляд на меня. — А яйца — дефицит, сынок. Они не залеживаются. Бери то, что есть. А скажешь гостям, что это медвежатина. Никто не отличит. Медведь — он тоже сохатый, только без рогов.

Я стоял перед витриной и понимал, что моя кулинарная авантюра превращается в детектив с элементами фарса. Медвежатина из старого быка. Гениально. Чудовищно. Нелегально, наверное. Но деваться было некуда.

—Беру, — сказал я и достал кошелёк.

Мясник одобрительно кивнул и отрезал кусок с таким видом, будто вручал мне орден Мужества.

Дома я застал Виолетту Викторовну, которая уже сидела на моей кухне с чашкой чая. Я выложил покупку на стол.

—Бычьих яиц не было, — доложил я. — Бараньих тоже. Мясник сказал, что это медвежатина.

Виолетта Викторовна наклонилась к мясу, понюхала, постучала по нему ногтем.

—Это не медвежатина, — сказала она спокойно. — Это бык. Старый, обиженный жизнью бык. Перед забоем ему, наверное, сказали, что везут на пенсию в санаторий.

—Я знаю, — простонал я. — Но я уже всем обещал, что будут… эти… ну бычьи яйца. Что мне теперь делать? Звонить и говорить: «Извините, бычьи яйца отменяются, будет мясо неизвестного происхождения»?

Виолетта Викторовна только усмехнулась. Эта женщина никогда не унывала. У неё, кажется, в запасе был план Б даже на случай ядерной войны.

—Дорогой мой, — сказала она, снимая пиджак и закатывая рукава блузки. — Ты ещё не знаешь, на что способна женщина с хорошим молотком для отбивных. Я это мясо так отделаю, что оно станет мягче любых бычьих яиц. Оно само не поймёт, кто оно. Мы скажем, что это яйца медведя. Старого, матёрого медведя-шатуна. Который всю зиму не спал, поэтому такие твёрдые были, но я их отбила.

—А если спросят, где я медведя взял? — заикнулся я.

—Скажешь, — Виолетта Викторовна взяла в руки молоток и хищно улыбнулась, — что на рынке у цыган. Они всё продадут. Даже совесть, если хорошо поторговаться.

Итак, Виолетта Викторовна ушла на кухню, и началось то, что я про себя назвал «Операция "Медвежья подстава"». Из коридора доносился ритмичный стук: это соседка орудовала молоточком для отбивных. Стук был такой мощный, что люстра в моей прихожей жалобно позвякивала, а кот Васька, который мирно дремал на холодильнике, вдруг открыл глаза и посмотрел на дверь с выражением «кажется, нас сейчас начнут отбивать».

Через час из кухни потянуло таким ароматом, что я забыл про все свои моральные терзания. Пахло чесноком, розмарином, чем-то пряным и… жизнью. Грубой, мужской жизнью, которая жарится на сливочном масле.

— Виолетта Викторовна, — робко спросил я, заглядывая в кухню. — А вы уверены, что это будет похоже на… ну… на то, что я обещал?

Соседка, женщина с вечно горящими глазами, обернулась ко мне с половником в руке. На её фартуке красовалась надпись «Я выжила после ремонта в хрущёвке».

— Дорогой мой, — сказала она, снимая пробу. — Я в молодости работала в геологической партии. Мы там такие вещи ели, что обычные бычьи яйца показались бы детским завтраком в санатории «Колосок». Это мясо будет не просто мягким. Оно будетраскаявшимся. Оно само попросится к вам в рот и извинится за то, что не является медвежьими яйцами.

Она хитро подмигнула и добавила в соус щепотку какой-то красной паприки: для «медвежьей суровости».

Я пошёл накрывать на стол. Гости должны были подойти к семи. Среди приглашённых были: мой друг детства Лёха, который работает ветеринаром («человек, видавший всякое», как я надеялся); сослуживица Светлана — девушка из отдела маркетинга, которая на всё реагировала фразой «вау, какой органик!»; дядя Витя, мой троюродный дядя, убеждённый охотник (вот это был риск!) и, конечно, две подруги Виолетты Викторовны, такие же бойкие женщины, которые принесли с собой по литру самогона «для разгона крови перед деликатесом».

"На столе будет сюрприз" - твердил я заготовленную фразу.

Ровно в семь грянул звонок. Первым ворвался Лёха.

— Ну что? — закричал он с порога, скидывая ботинки. — Где бычьи яйца? Я два года в ветклинике работаю, а вот так, чтобы в сметане — ни разу!

— Потом, потом, — загадочно ответил я. — Сначала салаты.

Заявилась Света с огромной стеклянной миской, накрытой полотенцем.

— Я принесла свой фирменный тартар из авокадо с водорослями кимчи, — прощебетала она. — Чтобы сбалансировать тяжесть белка. Кстати, бычьи репродуктивные органы — это же чистейший коллаген, да? Вау!

— Да, — сквозь зубы процедил я. — Чистейший. В какой-то степени.

Самым страшным было появление дяди Вити. Он пришёл в камуфляжной кепке и с кислым лицом человека, который разочаровался в современной кулинарии.

— Ну, племяш, — сказал он, тяжело садясь на стул. — Я медведя в тайге валил. Своими руками. Я его потрошил. Если ты обманываешьмои ожидания..., я переверну стол.

Я нервно хихикнул и пошёл помогать Виолетте Викторовне выносить блюдо.

И вот настал тот самый момент. Торжественный. Виолетта Викторовна вышла из кухни, неся большое овальное блюдо под серебряной крышкой (крышку я одолжил у соседей сверху, сказав, что буду подавать «заливного карпа»).

Она поставила блюдо в центр стола.

— Внимание, гости дорогие! — провозгласила она театральным голосом. — Сегодня именинник рискнул и раздобыл для вас редчайший деликатес из фондов нашего магазина «Колхозник»!

Лёха заёрзал на стуле. Дядя Витя прищурился, как снайпер.

Виолетта Викторовна сняла крышку.

На блюде лежали они. Точнее, это. Это были полтора десятка аккуратных, ровных, поджаристых «котлет» неопределённой формы, политых густым соусом цвета охры. Они выглядели… внушительно. Но при этом абсолютно неаппетитно, если задуматься о происхождении. Но если не задумываться — то пахло божественно.

— Прошу любить и жаловать! — объявила Виолетта Викторовна. — Яйца старого медведя-шатуна, добытого в верховьях Волги. Поскольку медведь был матёрый, я их предварительно вымочила в трёх водах и отбивала молотком шесть часов.

За столом воцарилась тишина. Даже Света не сказала «вау».

Дядя Витя медленно потянулся к блюду вилкой. Он взял один экземпляр, поднёс к носу, понюхал. Потом откусил маленький кусочек. Пожевал. Глаза его, узкие и хитрые, расширились до размеров плошек.

— Слушай, — сказал он с набитым ртом. — А ведь похоже! Чувствуется таёжная закалка. Жестковато, конечно, для настоящих яиц, но медведь старый, был… в возрасте. Есть такое.

Лёха-ветеринар тоже взял. Он ковырял блюдо вилкой минут пять, пытаясь определить анатомическую принадлежность дегустируемого, но соус был слишком хитрым. Виолетта Викторовна добавила туда лавровый лист и какой-то секретный ингредиент, который убивал всякую биологическую память.

— Структура напоминает вымя, — наконец вынес вердикт Лёха. — Но вкус… Готов спорить, это не корова. У коровы вкус более молочный. А тут — звериный. Пряный. Мужской.

— Медведь, я же говорю, — кивнула Виолетта Викторовна, не моргнув глазом.

Тут случилось непредвиденное. Света из отдела маркетинга, которая обычно ела только листья салата, вдруг захотела добавки.

— Это фитоэстрогены? — спросила она, облизывая вилку. — Потому что у меня кожа прямо засияла! Или это медвежья сила?

— И то, и другое, — сказал я, чувствуя, как уши снова становятся бордовыми.

Самое весёлое началось после второго тоста. Подруги Виолетты Викторовны, выпив по стопке самогона, расшалились не на шутку.

— А я слышала, — громким шёпотом сказала одна из них, Нина, у которой на лице было три родинки и одно любопытство. — Что если съесть бычьи яйца, то мужская сила такая становится, что можно трактор с места сдвинуть.

— А медвежьи — тем более! — поддержала её вторая, Зинаида. — Именинник-то наш, смотрю, сегодня красный, как рак. Это он уже сдвинул что-то? Или ещё нет?

— Зинаида, вы меня смущаете, — проблеял я, залпом выпивая свою рюмку.

— Не смущайся, — хлопнула меня по плечу Виолетта Викторовна, которая тоже успела принять грамм двести. — Ты сегодня герой. Ты нашёл мясо, которое не стыдно подать. А то, что оно из старого быка, а не из медведя… — она наклонилась к моему уху и прошептала: — Кто из них узнает? Дядя Витя? Да он прошлой зимой ёлку в лесу за медведя принял и из обреза пальнул. Ему верить нельзя.

Кульминация наступила, когда дядя Витя, съевший пять «медвежьих яиц», вдруг встал из-за стола, снял кепку и торжественно произнёс:

— Я, как охотник со стажем, объявляю тост. За то, чтобы у мужиков всегда были… ну, вы поняли! И чтобы их не отбивали молотком!

— Не отбивали! — заорали Нина с Зинаидой.

— Чтобы они были мягкими и сочными! — добавил Лёха, которого уже развезло.

Я сидел и смотрел на опустевшее блюдо. Виолетта Викторовна поймала мой взгляд и приложила палец к губам.

— Главное в кулинарии, — сказала она, — это уверенность повара. Если ты называешь вымя яйцами, а говядину — медвежатиной, и при этом смотришь гостям в глаза честным взглядом — они съедят всё и попросят добавки. Запомни это, дорогой.

Под утро, когда гости разбрелись, я вышел на кухню. Виолетта Викторовна мыла посуду и напевала что-то из Высоцкого про «убитого медведя».

— Виолетта Викторовна, — спросил я. — А в том магазине… ну, где мясник сказал «бери что есть»… там вообще реально бывают бычьи яйца?

Она выключила воду, вытерла руки и посмотрела на меня долгим взглядом мудрой женщины.

— Дорогой мой, — вздохнула она. — В нашем районе бычьи яйца можно найти только в одном месте. В кабинете начальника ЖЭУ. Но яйца у него такие жёсткие, что даже я их не отобью.

Она чмокнула меня в щёку, накинула пушистый халат и ушла к себе, оставив меня наедине с горой недомытой посуды и твёрдым убеждением: самый ценный деликатес на любом дне рождения, это не еда, а соседка, которая умеет превращать мясо старого быка в легенду.