Бумажная девочка

Глава 1

Дженис и Саймон сидели у окна за любимым столиком. Уже пять лет она рассказывала ему все, что рождалось у нее в голове. Уже пять лет он молчал.

Взгляд девушки блуждал по сторонам, но в конце концов возвращался к Саймону и не отрывался долго-долго. Он всегда смотрел вниз перед собой. Порой узких губ парня чуть заметно касалась улыбка, и Дженис знала, что он ее слышит.

В остальном для него существовали животные из бумаги. Каждый вечер, перед отбоем, санитары выбрасывали всех бумажных друзей Саймона. И каждое утро он создавал их заново с упорством божества.

Рядом с ним неведомая сила приковывала Дженис к стулу. Гномы во рту развязывали язык, и она никак не хотела унять безумную речь. Внутри щек разгорались печи, заставляя их наливаться румянцем. Ей было неважно, как это называется, но здесь, напротив Саймона, ей было хорошо.

Она уже и забыла, когда к ней приходили родные, с которыми она общалась. Брат Барри, Мама Сьюзен, Папа Ллойд. Но сегодня, спустя долгое время, они появились вновь…

Молодые люди были на прогулке. Дженис держала Саймона под руку, неустанно болтая. Рассказывала, как огромный броненосец упал на крышу их дома. Как быстро бегает черепаха Стиви. Как она, Дженис, видит волшебные звезды в глазах прохожих и хочет забрать эти звезды себе в глаза.

Все это сопровождалось ее хохотом. Он эхом проносился меж деревьев на территории клиники “Сад святой Елены”. Остальные пациенты совершенно по-разному реагировали на это: кто-то смеялся, кто-то кричал, кто-то мычал и отворачивался. Саймону и Дженис было на них плевать.

Вдруг из ближайших высоких кустов выглянул мальчик в синих шортиках и полосатой футболке со шкодливой улыбкой. Это был Барри, он озорничал, как всегда. Дженис радостно взвизгнула и потянула за собой Саймона. Он послушно пошел за ней. Оказавшись под защитой зеленой стены, Дженис увидела остальную семью.

Мама в сиреневом платье, папа с курительной трубкой в руках. Они ждали, когда Дженис представит молодого человека. Не изменяя себе, девушка начала тараторить. Она рассказала, какой Саймон хороший и добрый и все-все понимает. Только всегда молчит, зато у него самая милая улыбка.

Родители и Барри радовались. Их обожженные лица светились счастьем и гордостью. Дженис стало от этого хорошо и вспомнился сегодняшний сон…

***

Она сидела и смотрела документальный фильм, что-то про броненосцев. Это было воскресенье, и в школу идти не нужно. Мама хлопотала на кухне, а папа курил трубку на веранде. Барри нарядил черепаху Стиви в плащ супергероя и носился с ней по всему дому.

Вдруг — темнота и треск. Удушье. Открыв глаза, не понимая, что происходит, Дженис увидела лица зевак. В их глазах — отблески пламени и ужас. Ее несли на руках, она кричала и звала родителей. Но их не было.

Вырываясь, она случайно взглянула на свой дом: из объятой пламенем крыши торчало что-то большое. В этот момент она все поняла и потеряла сознание. Позже ей расскажут, что это был двигатель самолета. Борт терпел крушение и буквально разваливался на части. Но благодаря пилоту все же смог сесть, все пассажиры выжили.

— А мои родные нет, — сказала в пустоту, просыпаясь, Дженис.

***

На следующий день Дженис и Саймон сидели за своим столиком у окна. Оригами, как обычно, выстраивались в ряд перед молодым человеком. Заканчивая одно, он сразу же брался за другое. Дженис, на удивление, молчала и смотрела в окно. Вдруг она заорала:

— Саймон! Ты герой!

Это было так громко, что санитары встрепенулись. А Дженис все не унималась, продолжала говорить, но уже тише, боясь, что ее запрут и она не успеет рассказать своему другу, почему он герой:

— Ты спасал город от миллионов боевых лилипутов. Они лезли изо всех щелей и… хватали людей…

***

Саймон Хокинг оторвал голову от спинки кресла. Книга, прятавшая до этого лицо молодого человека, упала на пол с глухим ударом и захлопнулась. На обложке красовалось название “Пролетая над гнездом кукушки”. Он потер лицо, чтобы сонный мозг пришел в себя.

Настольная лампа освещала небольшую комнату, заваленную книгами и бумагами. Скомканных листов было больше, чем нетронутых и неисписанных. Саймон собрал волю в кулак, встал с кресла, дошел до стула на колесиках и плюхнулся за рабочий стол.

Саймон Хокинг — писатель, он заслужил это звание. Написал две хорошие книги, что разошлись большими тиражами, и сейчас издатель требовал новых произведений. Саймону было что сказать, работа кипела. Спустя полгода и пару десятков черновиков осталось дописать мелочь — концовку.

Но вот беда: автор не верил ни одному своему слову. Саймон перечитывал рукопись вновь и вновь, но не мог в нее погрузиться. В чем же дело? Почему он плавал на поверхности истории, как винная пробка в бассейне?

В попытках дописать книгу прошло уже порядочно времени. Почтовый ящик был забит письмами от издателя. Саймон не отвечал на телефонные звонки, завязнув в своих изысканиях. Илистое дно произведения затянуло и похоронило под толщей вымышленных событий. Он не заметил, как стал делать из ненужных листов животных-оригами. И с каждым разом у него получалось все лучше и лучше.

Когда его привезли в “Сад святой Елены”, он молчал, не поднимая глаз, и делал лишь одно — оригами…

***

— Спасибо.

Дженис продолжила болтать:

— …потом ты меня поцеловал, — Дженис задохнулась от чувств. На лице появился румянец.

Мгновение спустя ее брови поползли вверх от удивления. Саймон глядел на нее и улыбался. На столе лежала фигурка девочки, сложенная из бумаги. Лицо Дженис засияло солнцем, и она заключила Саймона в объятьях.

С тех пор Саймон, как только им удавалось побыть вместе, рассказывал Дженис о себе. В эти моменты девушка замолкала и внимательно слушала. Он говорил о своих книгах, что творилось в его голове все это время, о любви к Дженис и теперешней ненависти к оригами. Пара смеялась.

Доктор Клара Купер отслеживала состояние Дженис. Она беспокоилась за психику подопечной, ведь Саймона тут долго держать никто не будет.

Желая убедиться в выздоровлении писателя, врачи начали проводить череду тестов. Дженис подолгу его не видела и грустила от этого. Когда же он наконец появлялся, вначале редко, а потом все чаще, девушка чувствовала себя счастливой и тараторила без остановки. Саймон улыбался.

Однажды утром, когда Дженис только проснулась, на прикроватной тумбочке лежал конверт. Улыбка сама появилась на ее лице, ведь ей никто и никогда не присылал писем. Она вскрыла конверт и начала читать:

“Дорогая Дженис, извини, что прощаюсь с тобой так. Меня выписали. Я долго думал, что сказать тебе напоследок…

Ты — самая лучезарная девушка и буквально спасла меня. Надеюсь, я тоже помог тебе, и ты скоро поправишься.

Благодаря тебе я понял: для любви нет никаких преград вообще! Ты понимаешь, Дженис? Ты выйдешь из больницы! Доктор Купер и я, мы поможем тебе! А потом я заберу тебя, моя любовь! Твой Саймон, твой герой!”

На глаза навернулись слезы, и чувство одиночества дрожью прошлось по телу. Однако за ним из груди последовала теплая волна, а в голове прозвучало: “А потом я заберу тебя… МОЯ ЛЮБОВЬ!” Дженис решила во что бы то ни стало выздороветь. Ей казалось, что она может свернуть горы.

Спустя несколько месяцев ее перевели в палату без решеток, с окнами в сад, а также разрешили переписываться и созваниваться с Саймоном. Было счастьем слышать знакомый голос, признаваться в любви и смеяться.

Вскоре ее выписали. Саймон приехал за ней в “Сад святой Елены” на автомобиле. Дженис распрощалась с больными, а маленькое оригами в виде девочки отдала Кларе Купер — подруге и лучшему врачу.

Они поселились в квартире Саймона. Она была счастлива, ведь ее Мужчина — талантливый писатель, а еще и герой, спасший Дженис от дракона безумия. Он иногда уходил в издательство, а девушка его терпеливо ждала. Потом они предавались любви.

Через некоторое время у них родились двойняшки: Салли — вылитый отец, Ева — копия Дженис. Настало время сменить маленькую квартиру на что-то попросторнее.

Саймон нашел новый дом, красивый и большой. Пока он улаживал дела, связанные с переездом, Дженис собрала вещи: теплый свитер, черновики мужа, игрушки дочерей, оригами в виде девочки, платья, косметику…

***

Дженис Джослин доживала свои последние дни в психиатрической клинике “Сад святой Елены”. Одна. Саймон за ней так и не приехал.

Доктор Купер была права, когда переживала за ее состояние. Саймон смог побороть свою болезнь благодаря любви. А вот у Дженис появилась новая мания: вместо смерти родителей на передний план вышла любовь к этому мужчине. Дженис уходила в чащу возвышенных чувств, пока не заблудилась.

Клара пыталась помочь ей, но почтенный возраст и метастазы убили психиатра раньше. Дженис же осталась блуждать среди призраков придуманной любви в одиночестве.

Теперь это была немощная старуха, которая ходила по психиатрической лечебнице и разговаривала с Саймоном, который всегда был рядом. В руках она держала то самое оригами в виде девочки, что подарил ей возлюбленный. Однажды солнечным летним днем, лежа в кровати, Дженис покинула этот мир с улыбкой. Бумажная девочка упала на пол.

***

Саймон вернулся в свою квартиру после выписки. Все произошло так стремительно, что он даже не попрощался с Дженис. Истошно звонил телефон. Сняв трубку, Саймон услышал голос своего агента:

“Саймон, сынок, с возвращением в себя! Когда ты слег в психушку, ты стал звездой! Если бы твои фанаты узнали, в какой клинике ты лечишься, от нее не осталось бы и кирпичика. Я сохранил это в тайне, и даже не спрашивай, сколько мне это стоило. Врачи держали меня в курсе, и вот ты снова с нами. Но это еще не все.

Я запустил новость о твоем выздоровлении! Письма от фанатов уже складывать некуда! А еще я выбил у издательства новые условия контракта. Пришлю за тобой машину завтра. Пока”.

Саймон повесил трубку, устало огляделся и лег спать.

Условия нового контракта сделали Саймона еще богаче. Он дописал незаконченную книгу, она взорвала литературный мир. Саймон поднялся на вершину писательского олимпа. Доступные женщины и крепкий алкоголь стали его спутниками. В этой жизни для писателя не существовало Дженис, он о ней больше никогда не вспоминал.

Саймон Хокинг в очередной раз напился до беспамятства. Чувствуя, как все выпитое подступает к горлу, он все же уснул лежа на спине, в объятиях такой же пьяной дамы. Последнее, что он увидел в своей жизни, — потолок своей квартиры в отблеске фар проезжающего мимо автомобиля.