Будни Вари и Тима

Первое свидание

Дождь за окном становился всё сильнее. Резкие порывы ветра делали его ещё опаснее. Зонт совершенно не помогал, и поэтому все прохожие, которые случайно оказывались на улице, были по пояс мокрые.

Тимофей сидел в кофейне и уже полчаса мучал чашку. Напиток давно остыл, а его количество не уменьшилось ни на грамм. Неудачный же он выбрал день, чтобы договориться о свидании. Ливень зарядил с самого утра. А ещё Тимофей умудрился разбить телефон и теперь был совершенно без связи. «Она, наверное, не придёт», — думал он, — «На её месте я из дома бы не вышел». Он сидел за столом, вращая в руке остывший напиток. «Нет, ну надо было умудриться разбить телефон, ещё теперь от отца получу. Второй за год уже».

Делать было нечего, написать девушке о том, чтобы перенести свидание, он никак не мог, поэтому приходилось сидеть и ждать. Наручные часы показывали, что до часа икс осталось десять минут. Помятый и тощий букет астр лежал рядом с ним на столе. Темноглазая бариста с сочувствием поглядывала на парня, видимо, считая, что шансов дождаться у него нет.

Когда положенные десять минут истекли, а потом и неположенные ещё десять, Тимофей решил, что свидание не состоится и надо каким-то образом добираться домой. Но тут в кофейне звякнул звоночек, висевший над дверью.

— Привет, Тимофей, — это была она, та девушка, которую он ждал.

От неожиданности парень вскочил, задевая коленями стол и опрокидывая так и не выпитый напиток.

— Блин, — чертыхнулся он, хватая салфетки и стараясь вытереть растекавшуюся по столу лужу.

Варвара, насмешливо улыбаясь, смотрела на него.

— Это мне? — она указала взглядом на скромный букет цветов, который уже был залит кофе.

— При… да… ой, сейчас.

Он неуклюже схватил букет, тряся его и разбрызгивая вокруг кофе.

— Ой, хватит, — девушка отшатнулась от него, — забрызгаешь меня.

Тимофей прекратил трясти букетом.

— Ты пришла, — он улыбался, уже не обращая внимания на устроенный им хаос.

— Конечно, пришла, — девушка была недовольна, — но уже жалею об этом. Ноги мокрые, ещё и кофе обрызгали. Что это за веник у тебя вообще?

— Астры, — грустно сказал Тимофей, краснея от пяток до самых ушей, — я подумал, что ты уже не придёшь.

Варя усмехнулась.

— А я бы и не пришла, просто на телефон ты не отвечаешь, сообщение не читаешь. Хотела тебе предложить перенести нашу встречу.

— Да у меня телефон приказал долго жить, — грустно сказал парень, — но ты всё равно пришла, я думал, что ты не появишься, погода ещё эта испортилась. Не погуляем.

— Да, — согласилась Варя, — давай хотя бы кофе попьём, поможешь даме?

Она кокетливо посмотрела и начала снимать пальто. Тимофей не сразу понял, чем ей помочь, а когда понял, то выронил букет и бросился помогать девушке снимать верхнюю одежду. Правда, при этом он споткнулся о собственную ногу и с грохотом повалил стул.

Варвара во весь голос хохотала над неуклюжим джентльменом.

— Я тебя уже побаиваюсь, я тут две минуты, а ты уже успел и кофе разлить, и мебель сокрушил. Мне, может, уйти?

— Не надо! — Тимофей замотал головой, — я больше не буду.

Варя смеялась до слёз.

— Ладно, герой, надо привести тебя в порядок. А то выглядишь, как экспонат из музея современного искусства.

Она достала из сумки пачку влажных салфеток и протянула их парню. Только сейчас Тимофей обратил внимание на то, что руки и некогда белоснежная футболка — всё забрызгано кофе. Салфетки не помогли, пятна становились только больше от каждого движения.

Варя тем временем вытащила из букета астр один несильно пострадавший цветок.

— Вот этот даже ничего, — она улыбнулась.

Девушка сама сходила к стойке и заказала два кофе: себе в чашке, а Тимофею — в стаканчике с крышкой.

Они сели в углу кофейни. Тимофей осторожно поставил перед собой стаканчик, крышку с которого решил не снимать.

— Ты всегда такой разрушительный или только по особым дням? — Варвара подсмеивалась над ним.

Тимофей смущённо потупился.

— На самом деле, я не хотела приходить, — продолжала она щебетать, — погода эта, настроения никакого. Но я уже не пожалела, ради такого представления стоило прийти.

К столику молодых людей подошла бариста и поставила на него стакан с водой. Варвара опустила в него цветок, который всё время крутила в руке. Бариста улыбнулась и подмигнула Тимофею.

— Я очень рад, что ты пришла, — не глядя на девушку, сказал Тимофей, — даже несмотря на это всё.

Варя тепло улыбнулась.

— Я тоже. Ну рассказывай, что хорошего у тебя происходит, кроме апокалипсиса?

И они говорили. Долго, до самого закрытия кофейни. Тимофей рассказал ей все самые смешные истории, какие мог вспомнить, а Варя смеялась даже над самыми глупыми шутками. Дождь и ветер, успокоенные беседой молодых людей, стихли, оставив после себя лишь прохладу и глубокие лужи, по которым парень и девушка шагали к остановке.

А в кофейне на столе остались стоять так и недопитые напитки и стакан с водой, из которого Варя забрала одинокую астру.

Рождественский рассказ

«Никого не будет в доме, Кроме сумерек». Б. Пастернак

Только отгремели Новогодние салюты, а зима уже надоела. Надоел снег, заваливший в этом году всё так сильно, что коммунальные службы перестали даже пытаться победить стихию. Надоели бестолковые дни. Жена улетела с сестрой и её мужем в Турцию. Он не захотел. Сказал, что надо поработать, но за прошедшие шесть дней с Новогодней ночи так ничего и не сделал. В углу квартиры стояла наряженная искусственная ёлка, которая ощущения радости никакой не давала. Наверное, надо было покупать настоящую, но он не был уверен, что и это бы помогло.

Бестолково слонялся по району или лежал дома и смотрел телевизор. Но на третий день и это надоело. Просто лежал. Жена присылала фотографии из солнечной Турции каждый день. Он исправно реагировал, ставил сердечки и писал: красота. Никакого особого восторга он не испытывал. Вечером он выбирался из дома, брал в «Красном и белом» три бутылки пива и под глупый американский боевик отключался на диване. Кровать за неделю он ни разу не разобрал. Тренькнул телефон, умоляя обратить на него внимание. Часто он просто его игнорировал, но в этот раз посмотрел. Это китайский андроид предложил ему вспомнить, что с ним было несколько лет назад. Он открыл оповещение и увидел себя.

На фотографии он сидел в обнимку с Варей за столом на кухне у её родителей. Он прекрасно помнил этот день. Они выбрались в гости и пили с Вариным отцом коньяк. Потом он поругался с женой и уехал.

Он принялся лениво листать галерею. Поездки на горнолыжный курорт перемешались с фотографиями музеев и счётчиков. Тимофей листал галерею полчаса, какие-то фотографии удалял, какие-то пролистывал не глядя. Внезапно галерея выдала что-то, чего по логике здесь быть не должно. Фотографию молодой женщины, которая держала на руках ребёнка, одетого в цветастую курточку и пёструю шапку.

Пальцы сами собой потянулись к кнопке «удалить», но он так и не смог этого сделать. Так и смотрел на фотографию, пока в глазах предательски не защипало. Наконец он бросил телефон на диван и поднялся. Накинул на плечи куртку и в «Красное и белое» за коньяком.

Уже через двадцать минут он начал напиваться и напился практически до беспамятства. Пил весь оставшийся вечер, скрипел зубами и злился на кого-то неизвестного. Потом встал из-за стола и, шатаясь, двинулся к ёлке включать гирлянду, надеясь, что та поможет вытащить из сердца стальной штырь, засевший в нём. Не помогло. Отключился он на диване, даже не выключив светопляску огней.

Несмотря на то, что пил почти до полуночи, проснулся рано. В голове с трудом и болью вращались шестерёнки, перемалывая сознание и мысли в труху. Вчерашняя встреча теперь казалась глупым и бессмысленным сном. Долго пил прямо из-под крана. Вода вливалась в него, как в песок, не в силах напитать пустыню жизнью.

«С праздником, милый! Как ты?» — высветилось на экране телефона сообщение от контакта «Любимая». К сообщению была прикреплена фотография — Варя с сестрой Леной на пляже.

Тимофей отбил:

«И тебя, всё хорошо. Ты как?»

— С праздником… — пробормотал Тимофей и плеснул себе в лицо водой.

Потом залез в душ и долго отмокал под горячей водой. После душа ощущение жизни худо-бедно вернулось.

— С праздником… — ещё раз сказал Тимофей, глядя в календарь. Рождество. День рождения Спасителя. Тимофей не был религиозным человеком. В церкви был раза три, да и то в экскурсионных целях. Один раз забежал, прячась от проливного дождя. Толстый священник встретил его не очень приветливо. Спросил, как часто тот ходит в храм, и, услышав, что не слишком часто, отстал.

Тимофею было трудно поверить, что когда-то существовал человек, который пришёл на этот свет, чтобы умереть за всех людей и за Тимофея в частности. Он скорее жил под девизом «спасение утопающих — дело самих утопающих». «У меня тоже всё хорошо. Очень соскучилась. Завтра вылетаем, дома будем в 19:30. Встретишь?»

«Встречу. И я скучаю».

Сообщения его могли показаться холодными, но он правда скучал по Варе. Наверное, надо было тоже полететь, валяться на пляже и пить коктейли, но он не смог себя заставить, несмотря ни на какие уговоры жены, дешёвые билеты и хорошую компанию. Дело было не в этом.

Машину брать не стал. Побоялся, что коньячные пары ещё не до конца выветрились. Поехал на такси. Дорога до кладбища заняла почти полчаса. Таксист, мрачный тип, всю дорогу молчал. Лишь у самой ограды бросил:

— Не люблю кладбища. Чего вы в такой праздник сюда?

— В гости, — ответил Тимофей и вышел из машины.

По кладбищу он бродил долго. Давно здесь не был и всё никак не мог вспомнить место. Кладбищенский сторож не пытался бороться со снегом, прочищены были лишь центральные аллеи, да и те лишь в ширину лопаты. Тимофей пробирался по сугробам, спотыкаясь. В ботинки набило снега, было холодно и мокро. Он уже хотел плюнуть и вернуться домой, но вдруг увидел сутулую фигуру человека. Он сразу узнал эту прихрамывающую походку.

Человек держал в руках две гвоздики. Он тоже узнал Тимофея и криво улыбнулся. Изрезанное морщинами лицо скривилось, словно его ударили. Поседевшая клоками, неаккуратная борода топорщилась во все стороны.

— Не забыл? — вместо приветствия спросил отец.

Тимофей тоже кивнул, руки подавать не стал.

— Я удивлён, что ты помнишь.

— Тимоша, не надо, я никогда не забуду.

Тимофей смотрел на отца с безразличием. Это был давно чужой человек. Он стал чужим очень давно, когда самому Тимофею исполнилось восемь лет, с того самого злополучного дня, как маму на Рождество сбил пьяный отморозок. Отца с тех пор он видел редко, тот или пропадал на работе, или пил.

Дальше они пошли вместе. Отец шёл впереди, Тимофей позади, но сбоку, чтобы не наступать в его следы.

— Как жена? — первым не выдержал гнетущей кладбищенской тишины отец.

— В Турции, — оторвал от себя слова Тимофей.

— Понятно.

Дальше шли молча. Отец уже не пытался с ним заговорить. Тяжело пыхтел, пробираясь через сугробы. Наконец они дошли до нужного места. Сам Тимофей бы ни за что не нашёл могилу. Она была занесена снегом почти полностью, только железный, облезлый крест торчал из снега.

Остановились. Отец Тимофея перешагнул через едва видневшуюся оградку и принялся голой дрожащей рукой расчищать надгробие.

— Ну, здравствуй, Катенька, — хрипел он, — я пришёл. Тимоша тоже здесь, как ты там?

Он говорил ещё что-то, но Тимофей перестал его слышать. Он рассматривал чёрно-белую фотографию молодой женщины. Красивая, глаза серьёзные, умные, такие же глаза были и у Тимофея.

Наконец мужчина закончил расчищать надгробие. Положил на него цветы и начал выбираться из-за оградки. Он перенёс одну ногу, а второй зацепился за торчавшие штырьки, потянул и чуть не упал. Тимофею пришлось ловить его за руку.

— Спасибо, — тяжело дыша, сказал мужчина.

Тимофей снова промолчал.

— Привет, мам, — наконец выдавил он из себя.

Горло сковало, глаза предательски защипало, и Тимофей шмыгнул носом.

— Я каждую неделю сюда хожу. Она мне снится часто. Зовёт, а я всё никак не иду, Бог не забирает, зачем я здесь нужен?

Тимофей тоже часто задавался вопросом, почему именно мама, а не он — человек, который испортил ему всё детство.

— Я всё не иду. Повеситься бы, но грех, нельзя. — Продолжал изливать душу давно опустившийся и потерявшийся в жизни человек.

— Помнишь, как мы все вместе в парк ходили, на каруселях катались?

— Помню.\

— Я часто вспоминаю то время, — голос мужчины хрипел, словно ему не часто приходилось разговаривать, и он забыл как это.

Тимофей не помнил ни походов в парк, ничего из того, что было связано с ним и мамой. Он вообще очень плохо помнил детство, в полной мере осознал себя лет в двенадцать, а всё остальное предпочёл забыть, смять и затолкать так далеко, чтобы не найти уже никогда.

— Ты сам-то как, сын?

Тимофей вздрогнул от такого обращения, оторвал взгляд от надгробия и перевёл на чужое, покоробленное временем и алкоголем лицо. Долго изучал его, пытаясь понять, что он чувствует по отношению к этому человеку.

— Хорошо. Хорошая работа, жена, квартиру свою купил, — он подумал мгновение и спросил: — а ты сам как?

Отец пожал плечами и неопределённо махнул рукой.

— Я сторожем на стройке работаю, живу с женщиной одной. Она хорошая, добрая, кормит меня. Пить почти не даёт. Он огляделся по сторонам, потом выудил из-за пазухи чекушку. Свернул ей горлышко и приложился. Выпил половину, протянул Тимофею, но тот даже не вынул рук из карманов.

— Осуждаешь?

— Давно уже нет.

— Зря, — он отхлебнул ещё, достал из кармана измятую конфету и закусил, — я бы на твоём месте осуждал и ненавидел. Плохой из меня отец вышел, ты меня прости за это.

Тимофей окинул взглядом кладбище, вернее только то, что было видно, — верхушки оградок и берёзы.

— Ладно.

Он начинал замерзать, нервно перетаптывался на месте. Наконец решил, что сыновий долг выполнен и делать здесь больше нечего, и двинулся к выходу.

— Идёшь?

Отец покачал головой.

— Ещё постою. Поговорить надо.

Тимофей пожал плечами и ушёл.

Продираясь к ближайшей расчищенной аллее, он думал об отце. Раньше он не понимал его, ненавидел за то, что тот потерялся в этом море, не пытаясь бороться со стихией, сложил паруса и пошёл ко дну. Сейчас понимал. Просто он очень сильно любил, и трагедия надломила его, а склеить было некому.

Но я ведь тоже очень любил, и ничего — живу. И мне требовалась любовь и поддержка не меньше, а может и больше, ведь я был ребёнком. Тимофей размышлял про себя, пытался примерить на себя эту роль, но никак не получалось. Не мог он представить, что Вари в один миг не станет. Просто не мог.

В кармане завибрировал телефон. Звонила Варя.

— Тим, ты как?

— Нормально, — соврал Тимофей, — всё хорошо. А ты? Какая погода в Турции?

По голосу Варя догадалась, что муж не совсем в порядке, но дёргать его не стала. Она умела быть тактичной. Принялась рассказывать о том, что улетать не хочется, не хочется возвращаться в холодную и снежную Россию, осталась бы до весны.

Тимофей смеялся.

— Хочу к тебе, — сказал Тимофей, — может, ещё неделю возьмёшь за свой счёт и я прилечу?

Варя в трубке оборвала смех. Задумалась.

— А как же проекты и прочее? Ты же говорил, что работы много…

— Да чёрт с ней, с работой. Завтра же буду у тебя. Согласна? Варя была согласна.

Через час Тимофей уже был дома, бросал в чемодан вещи. Идея сорваться и улететь так его захватила, что он не раздумывал ни минуты. Спешил, словно уже опаздывал на самолёт.

«Машина будет подана через 5 минут», — сообщение настигло его в тот момент, когда он стоял в прихожей с чемоданом в руке. Тимофей посмотрел на своё помятое отражение в зеркале. Улыбнулся и вышел.

Возле подъезда сидел местный алкоголик Толян. Практически в каждом дворе есть такой Толян. В целом безобидный бедный алкаш, который живёт с мамой и пропивает всю зарплату. Он никого не обижает, и все обижают его.

Он приветливо улыбнулся Тимофею.

— Привет, сосед, будешь? — протянул Тимофею чекушку водки.

Тимофей почему-то взял бутылку и сделал небольшой глоток, вернул. Водка обожгла рот, потом пищевод. Весь день он ничего не ел, поэтому огненная вода быстро ударила в голову.

— В отпуск?

— Угу, — кивнул Тимофей, морщась от противного вкуса дешёвой водки.

Толик блаженно зажмурился.

— Это хорошо. Мы с мамой тоже в отпуск ездили, я тогда маленький был. Не помню почти ничего. Тимофей сверлил Толика взглядом.

— Мы в Лазаревское ездили, это где-то возле Сочи. Ты не в Лазаревское?

— Нет.

— Зря, там хорошо. Там море, — Толик тяжело вздохнул, сделал большой глоток, уменьшая содержимое бутылки сразу на треть.

— У тебя телефон звонит, возьми, вдруг что-то важное.

Тимофей и сам слышал, как настойчиво вибрировал мобильный. Он запустил руку в карман.

— Да, солнце, — ответил Тимофей, глядя на своего собеседника.

— Милый, ты ещё не выехал?

— Нет, у подъезда стою.

— Тимоша, прости, пожалуйста, но мне надо вернуться. У Лены проблемы с билетами. Ты билет взял?

— Нет, — растерялся он, — я как-то не подумал.

Действительно его желание поехать было настолько спонтанным, что он не подумал о такой мелочи, как билеты. Он стоял с телефоном в руке и растерянно смотрел на улыбающегося незнакомца. Варя что-то говорила ему, но он уже не слышал её.

— Эх, Тимофей, надо всё же в Лазаревское, — сказал Толик, снова протягивая Тимофею бутылку. Тимофей сделал большой глоток, подавился, закашлялся.

— Знаешь, да пошёл ты, Толик.

Тимофей развернулся и пошёл домой, оставив возле скамейки и обиженного Толика свой чемодан.

Разговор в машине

Тишина в машине была такая оглушающая, что даже было слышно, как идут часы на приборной панели. Это при том, что часы были электронные. Видимо, машине не особо нравилось напряжение, повисшее в ней.

Водитель, хмурый молодой человек, нетерпеливо постукивал пальцем по рулю. Девушка, сидевшая рядом, упорно не смотрела.

— Долго будем молчать? — наконец не выдержал парень, совершив очередной обгонный манёвр.

Ехали они быстро.

— А что надо сказать? — девушка даже не посмотрела на парня, она прижимала к себе роскошный букет белоснежных роз.

— Ну хотя бы скажи, кто подарил тебе цветы.

Парень говорил тихо, но в голосе его чувствовалось тяжелейшее напряжение. Словно это внешнее спокойствие удавалось ему с большим трудом.

— Знакомый.

— Угу, — кивнул парень.

Мотор машины в этот момент зарычал, словно показывая нетерпение парня.

— Тима, не гони.

Мотор чуть-чуть стих. Стрелка спидометра, которая начала ползти к ста пятидесяти, вернулась на привычные сто.

— А что ты нервничаешь? Ты мне цветов давно не дарил, а тут старый знакомый решил оказать мне внимание.

Тима сверкнул глазами, а его пальцы так сильно сжали руль, что побелели костяшки.

— Я не нервничаю, просто мне не нравится, когда моей жене какой-то хмырь в пиджаке дарит цветы.

— Ну ты пиджаки не носишь, — девушка усмехнулась.

— Варя! — парень не выдержал, — хватит паясничать.

Варя едко улыбнулась и посмотрела на мужа. В глазах её мелькали чертики, её так и подмывало поиздеваться над мужем.

— И кто этот твой знакомый? — к Тимофею вернулось самообладание.

— Коллега.

— Ах, коллега, ты смотри, чтобы этот коллега не стал калекой.

Брови девушки поползли вверх от удивления.

— Тимофей, ты что ревнуешь? Ай как не хорошо.

Она знала, куда давить, чтобы вывести мужа из себя. Пять лет в браке — это немало.

Мотор опять начал потихоньку рычать. А лесополоса по обочине дороги начала смазываться в одно сплошное зелёное пятно.

Тимофей молчал некоторое время. Варвара тоже ничего не говорила. Лишь шуршание обёртки букета стало сильнее, словно девушка специально раздражала мужа.

— Прекрати, а то…

— что «а то»? — брови Варвары выгнулись домиком, — что ты сделаешь, милый?

Тимофей ударил по тормозам. Раздался визг рвущихся об асфальт покрышек.

Хорошо, что дорога была почти пустой, иначе аварии было бы не избежать. Парень съехал на обочину, заглушил двигатель и вышел на улицу. Варвара осталась в машине.

Ночь была холодной. Тимофей поёжился, чувствуя, как ночная прохлада забирается под рубашку. Он достал из кармана сигарету и закурил.

— Тима, ты слишком много куришь, — Варя приоткрыла дверь, но выходить не спешила. — А вот Роман не курит, он даже не пьёт, занимается спортом.

— Какой Роман? — по лицу Тимофея поползла тень.

Он понимал, какой Роман и за что мстит ему его дражайшая супруга.

— Он вообще мой начальник, руководит отделом, представляешь, он даже мне предлагал поехать с ним на симпозиум.

Тимофей мрачно курил.

— И чего ты не поехала?

— Дурак, — вспыхнула Варя и захлопнула дверь.

Тимофей выкурил ещё две сигареты, прежде чем успокоиться. Он сел в машину, завел двигатель, и машина двинулась. Ехали не больше восьмидесяти километров в час.

— Варь, я понимаю, за что ты мне мстишь?

— Я?! — девушка невинно округлила глазки, — что ты такое говоришь, милый, я — мстить? За что?

Тимофей опять сильно сжал руль, словно пытаясь его удушить. Стрелка спидометра снова поползла к сотне и за неё.

— Тима, ты же знаешь, что я не люблю скорость, куда ты так гонишь?

Он не слышал слов супруги. Вспоминал Романа, которого ещё час назад видел перед собой. Надо было дать ему в морду. Они ехали с базы отдыха, где фирма жены праздновала день рождения генерального директора. Тимофей видел этого Романа. Холеный хлыщ в дорогущем костюме. Вырядился на базу отдыха в лесу. Он Тимофею сразу не понравился — его разговоры, как он смотрел на Варю. А тут ещё эти цветы, и когда они появились? Стоило на полчаса отойти с мужиками, чтобы обсудить Лигу чемпионов, так бац — уже появились цветы. Нет, надо было всё-таки дать ему в морду.

— Слушай, тебе что от меня цветов не хватает?

Варя фыркнула, как чистокровная английская лошадь.

— А когда ты мне их дарил в последний раз?

— Как когда? — Тимофей неподдельно удивился, — недавно, на день рождения.

— Ты дурак? У меня день рождения было полгода назад.

— Ну дарил же, — Тимофей искренне не понимал, в чём проблема.

— Тима, женщинам надо дарить цветы не только на день рождения и на Восьмое марта, а ещё просто так, без повода.

Тимофей нахмурился, словно мысль ему показалась до безумия глупой.

— Да?

— Да, — издевательски передразнила его Варя.

— Ну я же не знал, что ты хочешь цветы. Сказала бы, я бы тебе такой букет задарил — закачалась бы.

— Какой же ты у меня дурак, Тимоша, — уже спокойно сказала Варя, — о таком ни одна здравомыслящая девушка не скажет, но каждая в тайне надеется, что вот сейчас придёт муж с работы и просто так, ни за что, подарит тебе цветы. Просто потому что он тебя любит и ценит.

— Так ты же знаешь, что я тебя люблю и ценю, или без цветов не считается?

Машина ехала спокойно.

— Знаю, но это не отменяет того факта, что цветы я тоже хочу.

— Понял, — кивнул Тимофей, о чём-то крепко задумавшись.

Минут пять ехали молча, по лицу Тимофея бродили тени тяжёлых мыслей. Варвара ждала, когда он наконец их озвучит.

— А этот…?

— Кто? — Варя сделала вид, что не понимает, о ком речь.

— Ну мудак в пиджаке, Роман этот, он чего?

— Тим, во-первых, не надо так говорить про моего начальника, он хоть и мудак, но начальник. Во-вторых, мой дражайший муж, я пять лет назад уже сделала свой выбор и менять ничего пока не собираюсь.

Тимофей посмотрел на жену. Варя нежно улыбалась, глядя на мужа.

— Правда?

— Правда, дурачок мой любимый.

— А цветы?

— А цветы я взяла, чтобы тебя позлить.

Она показала мужу язык, и он окончательно расслабился, даже улыбнулся.

— Да и вообще белые розы — это пошло.

Сказала Варя и нажала кнопку стеклоподъёмника. Стекло спряталось в дверцу, и букет отправился на свежий воздух. Так и остался растрёпанный букет белых роз лежать на асфальте.

Доверие

Варя не была склонна к заглядыванию в чужие карманы. Карман пальто, висевшего в прихожей, странно топорщился. Девушка провела по нему ладонью, но это результата не дало. Предмет так и остался неопознанным. Пришлось нагло удовлетворять женское любопытство нетривиальным способом, запуская руку в этот самый карман.

И вот слегка измятая пачка сигарет лежит в маленькой руке девушки. Тимофей, муж Вари, а это было именно его пальто, никогда не курил. По крайней мере всё то время, что она его знала. От этого странная находка была ещё интереснее и тревожнее. Варвара долго разглядывала синюю пачку со страшным рисунком и надписью «недоношенность», размышляя, как поступить. С одной стороны, надо прямо узнать у мужа. Может быть, это кто-то из коллег или друзей положил пачку ему в карман. Но с какой стати кому-то делать это? Ответ на этот вопрос не находился. Спросить или не спросить?

Варя долго размышляла над этим. Решила, что пока спрашивать не будет, потому что придётся объяснять, как это так получилось, что она рылась у него в кармане. Он может подумать, что она его подозревает и не доверяет. Казаться недоверчивой и подозрительной девушке не хотелось. Поэтому она решила не показывать, что знает о его маленьком секрете.

— Я дома! — дверь лязгнула, впуская в квартиру Тимофея, который нёс за собой шлейф морозного воздуха.

— Привет, милый, — откликнулась Варя с кухни, не отрываясь от овощей, которые она резала идеальными кубиками, — как на работе дела?

Тимофей ответил не сразу. Он тщательно мыл красные руки под горячей водой, пытаясь вернуть жизнь застывшим пальцам.

— Нормально. Кондаков опять отчёт изгадил. Лида в декрет уходит. А так всё как обычно.

— Понятно.

Варя продолжала сосредоточенно шинковать морковку.

Тимофей прошёл в кухню и со спины обнял жену.

— Руки! — вскрикнула Варя, — заморозить меня решил?

— Ой, — Тимофей улыбнулся, — извини. На улице холодрыга.

Варя ещё энергичнее начала резать морковь.

— А у тебя как дела? — мужчина взял прямо из-под ножа несколько кусочков моркови.

— Нормально, — ответила девушка.

Тимофей вздохнул. Он привык, что иногда Варю лучше не трогать, а отойти и молча сидеть в углу, пока тебя не позовут.

— Есть хочется, — через десять минут наблюдений за женой сказал он.

Он максимально пытался разрушить тишину, повисшую в квартире.

— Через полчаса, — отрезала Варя, особенно сильно стуча ножом.

Тимофею ничего не оставалось, кроме как смириться и скрыться с глаз чем-то недовольной жены.

Ужин прошёл в полной тишине.

— Варюш, что случилось?

— Ничего.

— Ну я же вижу, ты мне за последний час сказала от силы слов пять.

Девушка поджала губы. Тимофей пришёл в полное замешательство.

— Я что-то забыл сделать? Праздник какой-то?

Он пытался заглянуть ей в глаза, но Варя упорно разглядывала салфетку, лежавшую на столе.

— Тимофей, — наконец она посмотрела прямо на него, — а ты мне всё рассказываешь?

Тимофей подобрался.

— Конечно. А что?

— Да так, ничего.

Тимофею надоело, и он взорвался:

— Варя, ты можешь сказать, что происходит? Что такого важного я тебе не сказал?

Девушка вздохнула.

— Да нет, мне наверное показалось. Просто ты какой-то странный в последнее время. Я подумала, что ты что-то от меня скрываешь. Но раз это не так, то всё хорошо.

Она улыбнулась, словно последние полчаса они весело хохотали, а не молча стучали вилками по тарелкам.

— Мне от твоих «показалось» никаких нервов не хватит, — тяжело выдохнул Тимофей, протирая вспотевший лоб.

— Извини, кот, просто мне показалось, — Варвара взяла его за руку и нежно погладила, — а чего ты сегодня в куртке поехал на работу, а не в пальто?

— Варь, на улице минус тридцать. Я бы в пальто окалел, — смена настроения девушки выбила его из колеи, — тут в куртке-то до машины холодно дойти.

Варвара кивнула. Тимофей решил, что инцидент исчерпан. Вечер они провели, занимаясь каждый своими делами. Варя уселась в любимое кресло с книгой. Тимофей же сосредоточенно смотрел в экран компьютера, листая какие-то страницы в сети.

— Тим, что ты делаешь? — девушка встала размять ноги.

— Да так, новости читаю, — ответил Тимофей, сворачивая страницу.

Это не укрылось от взгляда Вари. Она нахмурила брови, но ничего не сказала. Спать ложились молча. Тимофей о чём-то напряжённо думал, хмурился и вздыхал. Варя это заметила.

— Ты хочешь мне что-то сказать, милый?

— Да, — после лёгкого замешательства ответил он, — я тебя очень люблю!

Он потянулся к девушке и поцеловал. Больше они не говорили.

На работу они проспали. Варя подскочила и принялась толкать мужа.

— Тим, мы проспали!

Тимофей открыл один глаз и сонно посмотрел на неё.

— Вставай же, ты опоздаешь на работу! — она ущипнула его за ногу и бросилась в ванную.

Тимофей ещё полежал, собираясь с мыслями. Потянулся и только тогда поднялся.

— Тимофей, включи кофеварку, — невнятно пробурчала Варя, пытавшаяся чистить зубы и причёсываться.

Тимофей включил кофеварку. Сварил кофе на двоих. Варя пыталась делать несколько дел одновременно: пила кофе, красилась и пыталась одеваться. Тимофей сидел в кресле в одних брюках и неторопливо цедил напиток.

— Ты на работу сегодня не спешишь? — Варя посмотрела на мужа с нескрываемым раздражением.

Тот флегматично отхлебнул из чашечки.

— Да я уже почти готов, одеться мне две минуты. Да и если я опоздаю один раз, никто не умрёт.

Варя не узнавала мужа. Обычно тот был пунктуален до невозможности, просто терпеть не мог опаздывать. Постоянно торопил её, когда она красилась или долго не могла выбрать подходящую юбку.

— Я греть машину, — сказал он через три минуты.

Тимофей был уже одет.

Варя вышла из дома через пятнадцать минут. В прихожей она ещё посмотрела в зеркало, проверяя, всё ли в порядке с макияжем и одеждой. Всё было хорошо. И когда она собиралась уже выбегать из квартиры, то взгляд её упал на пальто, которое так и висело в прихожей. Карман больше не топорщился. Варя запустила в него руку, проверяя свою теорию. Сигарет не было.

— Ага, забрал, — промурлыкала девушка.

Варя села в машину, сильно хлопнув дверью. В салоне сильно пахло парфюмом.

— Ты чего так надушился? — раздражённо спросила она.

Она прекрасно помнила, что дома Тимофей парфюмом не пользовался. Варя принюхалась. Помимо одеколона пахло ещё чем-то. Почти неуловимо, скорее на грани интуиции. Запах напоминал сигаретный.

— Надо же пользоваться твоим подарком, а то чего он лежит? — Тимофей смущённо улыбнулся.

Варвару ответ не удовлетворил. Но она промолчала.

На работу успела вовремя. В этот день всё валилось из рук. Она думала о странном поведении мужа. Начала вспоминать, а было ли что-то ещё такого подозрительного за последнее время. Подозрительное было.

Во-первых, он начал раньше приходить с работы. Обычно он задерживался. Но в последнее время приходит всегда ровно в восемнадцать двадцать, ни позже, ни раньше. Версию с любовницей Варя отмела сразу. Девушка была уверена в верности мужа на все сто процентов, да к тому же, если человек заводит любовницу, то с работы он приходит сильно позже. Тут всё было наоборот. Вторым пунктом странностей было то, что они давно никуда не ходили. Несколько месяцев точно. Обычно они выбирались пару раз в месяц в какой-нибудь ресторанчик — попить вкусного вина и поесть какой-нибудь необычной еды. Этого давно не было. Не сказать, что это её сильно расстраивало. Просто было странно.

И третье: он похудел. Это она заметила пару недель назад. Рубашки, которые она ему покупала, висели на нём, как на вешалке.

Внезапная догадка поразила её. Шок был таким сильным, что папка с документами, которую она листала уже двадцать минут, выпала из рук.

— У него проблемы на работе.

Это было самое логичное объяснение на её взгляд.

«Может, с начальством проблемы? Или его хотят уволить? Но почему он ничего не говорит?» — лихорадочные мысли носились в её голове.

Варя с нетерпением ждала окончания рабочего дня. Ей хотелось серьёзно поговорить с мужем. Как он посмел скрыть, что у него проблемы? Варя негодовала.

Восемнадцать двадцать. Замок в двери с шумом поворачивается. И Тимофей стоит на пороге. Варя, которая последний час не находила себе места, уже в прихожей.

— Привет, любимая, — улыбается Тимофей.

Улыбка у него вышла вымученная. Варя ему не поверила.

— Привет, как дела?

— Нормально, а ты чего, меня встречаешь?

— Да. Заметила, что ты всегда стал приходить в одно время. На работе перестал задерживаться.

Улыбка сползла с лица Тимофея.

— Решил, что от того, что я просижу там лишний час, работы меньше не станет.

Варя кивнула, как бы давая понять, что аргумент принимается.

— Понятно. А почему мы давно никуда не ходили? Я сто лет не была в театре, да мы даже в ресторан давно не ходили.

Тимофей так и стоял в куртке и ботинках посреди прихожей.

— Так вот в чём дело, — его лицо расслабилось, и он широко улыбнулся, — так давай сходим, хочешь прямо сейчас поедем куда-нибудь поужинать?

— Тим, дело не в этом.

— В чём же оно? — он резко расстегнул куртку.

— Ты похудел, — Варя продолжала гнуть свою линию, — ты стал замкнутым. Раньше перед сном мы могли разговаривать целый час. Теперь ты отворачиваешься и спишь. Что происходит?

Тимофей начал стягивать куртку, в голове его шла напряжённая работа. По сдвинутым бровям было видно, что разговор ему не особо приятен. Варя же так и стояла, скрестив на груди руки.

— Мы должны говорить об этом в прихожей и на голодный желудок. Может, отложим? — попытался нелепо пошутить Тимофей.

— Да, мы будем говорить здесь и сейчас.

— Что ты хочешь от меня услышать?

Варя взорвалась.

— Правду, Тимофей. Что с тобой происходит?

— Со мной всё хорошо. Так иногда бывает, когда в отношениях бывает затишье. Вы меньше разговариваете и вам достаточно того, что вы просто рядом. А насчёт походов в рестораны ты права. Надо исправляться. Собирайся.

Он был непробиваем.

— Пять лет всё было нормально, а тут «бывает»? — Тут она решила пустить в ход два последних аргумента, — А почему ты так сильно похудел? И почему у тебя в пальто лежали сигареты?

Варя заметила лёгкую тень испуга, пробежавшую по лицу мужа. Он быстро совладал с собой.

— Я просто есть меньше стал, набрал за зиму. А сигареты Кондаков в машине у меня выронил, когда я его подвозил. Сегодня отдал.

Варя не поверила. Оправдание было детским. Но продолжать пытку было бесполезно, иногда Тимофей мог быть очень упёртым.

Следующим утром Тимофей встал вовремя. Собрался быстро. Позавтракал и уехал на работу. У Вари в этот день был выходной.

Она лежала в постели и думала. Разные мысли крутились в её голове. Впрочем, все они сводились к одному: что скрывает Тимофей? Когда лежать надоело — это не приносило никаких результатов — она решительно встала.

Посмотрела на фото мужа, стоявшую на полке с его коллекцией фигурок. Показала язык фотографии.

— Мы тебя выведем на чистую воду.

Женщина в своих расследованиях даст фору любому сыщику, даже Шерлоку Холмсу. И Варвара не была исключением. Первым делом она включила компьютер и полезла в историю поиска. История была девственно чиста. Словно никто и никогда не пользовался компьютером. Вот и первая зацепка.

Постучав по столу острыми ноготками, Варя решительно встала и отправилась одеваться.

Раньше она периодически забегала к мужу на работу. Она работала в соседнем здании, и на обед они ходили вместе. Потом фирма Вари переехала, и она вместе с ней. Совместные обеды закончились.

Офис фирмы, где работал Тимофей, остался прежним. Невзрачная вывеска, склейка у входа. На скамейке постоянно кто-то курит. Варя подходила к офису, и сердце её предательски замирало. А вдруг ошиблась? Вдруг всё придумала, и просто заиграла паранойя? На скамейке она увидела знакомое лицо. Кондаков, тот самый, который забыл сигареты у Тимофея в машине. Он сидел на скамейке и с наслаждением курил.

Варя выдохнула. Натянула на лицо самую обаятельную из своих улыбок и двинулась к коллеге Тимофея.

— Оп-па! Какие люди! — Кондаков вскочил, увидев Варю.

Он был из породы жизнерадостных, всегда готовых веселиться, людей.

— Привет, Димочка! — Варя остановилась возле него, — опять не работаешь.

— За десять минут работа никуда от меня не денется, — он весело подмигнул Варе и закурил ещё одну сигарету.

— Ты говоришь прямо как мой муж, — Варя улыбнулась.

Брови Кондакова поползли вверх, и он подавился дымом.

— Это Тимка так говорит? — мужчина хохотал, — да этот трудяга лишней минуты на отдых не потратит. Трудоголик в крайней степени.

— Он поменялся. Вчера даже опоздал.

Кондаков перестал смеяться и о чём-то задумался.

— Не верю. Не мог наш Тимофей опоздать. Всегда приходит минута в минуту.

— Не верь, если не хочешь, — надулась Варя, — как у вас тут дела?

— Трудно, — вздохнул Кондаков, — вторая волна сокращений, могут и меня сократить. Уже подыскиваю варианты.

— Ну уж вас-то не сократят, на вас тут всё держится.

Плохое настроение Тимофея становилось ей всё более понятным. Кондаков махнул рукой:

— Да какой там, ничего уже тут ни на ком не держится. Радует только то, что при увольнении три оклада выплачивают. А, да и хрен с ним!

Он махнул в сторону входа рукой и снова стал прежним — жизнерадостным и весёлым, словно ничто не могло его долго печалить.

— Ты сама-то как? Всё в консалтинге?

И они принялись говорить уже о работе Вари. Поговорили минут пять. Потом Кондаков спохватился, хлопнул себя по лбу ладонью.

— Я же на работе. Побежал. Тиму — привет!

Варя сказать ничего не успела. Кондаков махнул рукой и исчез.

Варя опустилась на скамейку и задумалась. Было холодно, но она не обращала внимания на это.

По всему выходило, что Тимофею грозит сокращение, но он об этом не говорит. Варвара не понимала, почему. Она всегда его поддерживала. Ни за что не осуждала, а тут молчание.

«Может, я была слишком строга с ним, или он просто боится, что я в нём разочаруюсь?»

Чувство нежности затопило сердце девушки. Она вспомнила весь путь, который они проделали: как вместе преодолевали даже самые плохие дни, ругались, мирились и спорили, но всегда находили в себе силы поддерживать друг друга. За эти годы Тимофей сделал очень много, чтобы она ни в чём не нуждалась и была счастлива.

— Дурачок, — прошептала Варя, — какой же ты у меня дурачок.

Она поехала домой, чтобы как следует встретить мужа.

Оставшийся остаток дня она готовила. До прихода Тимофея оставалось полчаса, и она решила сходить в магазин, чтобы купить вино. Пальто висело в прихожей. Варя осторожно провела по нему рукой, пытаясь вложить всю нежность, на которую была способна.

— Хорошее пальто. Скоро потеплеет.

Варя оделась и вышла из дома. Обогнула его, завернула за угол и нос к носу встретилась с Тимофеем.

— Тим?! — она удивлённо смотрела на мужа.

Тимофей, который не успел отбросить в сторону сигарету, так и стоял.

— А ты куда? — автоматически спросил он, понимая, что попался.

Его красные от мороза щёки побелели.

— В магазин, — обескураженно ответила Варя, — всё-таки куришь.

Тимофей потупился.

— Прости.

Это было единственное, что он сказал. Сигарета упала в снег и, обиженно зашипев, потухла.

— Это я…

Он попытался что-то сказать, но Варя его остановила. Она сделала к нему шаг и крепко обняла. Это было сложно сделать в зимней одежде. Она цеплялась и громко шуршала.

— Не надо объяснять. Я всё знаю.

Тимофей побелел ещё больше.

— Знаешь?

— Да, я видела Кондакова, он мне всё рассказал.

На Тимофея было жалко смотреть. Белое лицо начало покрываться красными пятнами.

— Почему ты мне не сказал сразу? Боялся, что я разозлюсь? — она гладила мужа по плечу.

— Нет, не боялся, — мёртвым голосом ответил Тимофей.

— Холодно, — поёжилась Варя, — давай поговорим дома за бокалом вина. Я такое приготовила.

Она двинулась в сторону магазина. Тимофей стоял на месте.

— Ты не злишься?

Девушка улыбнулась.

— Конечно, нет. Ты же не виноват. Пойдём.

И они пошли. Дома были уже через десять минут. По квартире витал аромат специй, сливок и других вкусных запахов.

Тимофей открыл вино, разлил по бокалам. Выпили.

— Ты правда не злишься?

— Тим, как я могу на тебя злиться? Конечно, мне немного обидно, что ты не делишься своими проблемами, но ведь ничего непоправимого не произошло.

Тимофей молчал.

— Я хотел тебе сказать. А потом всё было не к месту. А когда прошло два месяца, то уже не решился. Странно было бы сказать, что меня уволили два месяца назад.

Тимофей рассмеялся.

Из рук Варвары выпал стакан и разбился.

— Как уволили?

Тимофей вскинул голову. Заглянул в глаза жене и зажмурился.

— Тебя уволили два месяца назад?

— Ты не это узнала?

Руки Тимофея, сжимавшие бокал, задрожали. Жилка на лбу билась, словно бешеная. Он искал выход, но его не было.

— Нет, мне сказали, что вы близки к сокращению. Вторая волна…

Тимофей сжался. Глаза Варвары, источавшие до этого нежность, были пусты. В них ничего не было — ни злости, ни слёз, ни обиды. Ему стало страшно.

— Да, сейчас будет вторая волна, Дима не соврал. Только я попал в первую.

— Два месяца, Тим?!

Варвара взорвалась. Она встала и, заломив руки, встала к нему спиной. Плечи сотрясали рыдания.

— Прости меня! — Тимофей бросился к жене, пытаясь обнять, но та отстранилась.

— Почему?

Тимофей словно не слышал, он всё твердил своё «прости».

— Почему ты мне не сказал? — Варя повернулась к мужу. В её глазах не было ни слезинки.

— Я думал, что быстро всё решу и скажу потом, когда выйду на новую работу. Но у меня никак не получалось.

— Что ты делал два месяца? — в голосе Вари звенела сталь, — куда ты каждый день ходил?

— Я искал, ходил на собеседования. Потом… сидел в кофейнях или в машине. Боялся возвращаться домой.

— Я приходила с работы, готовила нам еду, убиралась и ждала тебя. А ты сидел в кофейне?

Губы девушки дрожали. Тимофей молча стоял возле неё. Он понимал, что все оправдания бесполезны.

— Столько лжи. За что?

— Я не хотел, — прошептал он.

Варя села на стул, взяла бокал Тимофея и налила вина.

— Дай мне сигарету.

Три дня тишины

Тимофей не мог вспомнить, с чего всё началось. Чувство несправедливости раздражало его. Но мириться он не шёл. Третий день спал на диване и почти не разговаривал с Варей.

– Прицепилась из-за какой-то мелочи, – рассказывал он Агафонову, сидевшему за соседним столом и что-то печатавшему, – я для неё всё, а тут вот это.

Он жаловался уже полчаса. Агафонов, который сначала внимательно слушал коллегу, быстро запутался в хитросплетениях жизни Тимофея и погрузился в собственные мысли.

– Ну, что думаешь? – наконец Тимофей иссяк и посмотрел на коллегу с ожиданием.

Агафонов оторвался от компьютера. Окинул взглядом товарища и пожал плечами.

– Толку от тебя, – тяжело вздохнул Тимофей.

– Тим, а чего тут думать? Купил цветы, пришёл домой, сказал, что был не прав, и извинился.

– Я?! – Тимофей задохнулся от возмущения, – а почему я? Я не виноват. Я был прав.

Агафонов был старше своего визави на десять лет. Он два раза был женат и потому считал себя в два раза опытнее.

– Ну и что? – Агафонов усмехнулся, – я тоже часто не виноват, но всегда извиняюсь первым. Это же женщина. Извинись – и всё. Даже когда ты сто раз подряд прав по всем законам и понятиям. Такова жизнь.

– Не понимаю, – Тимофей растерянно запустил руку в волосы.

– Я тоже раньше не понимал. Думаю, если бы это до меня дошло раньше, то я, может быть, и не развёлся бы.

Тимофей поджал губы. О первом браке Агафонова ему рассказывали. Говорили, что в молодости коллега был ещё тем дамским угодником. И брак его распался после того, как жена Агафонова нашла у него в телефоне переписку и фотографии весьма фривольного содержания.

– До тебя это потом дойдёт, с возрастом.

Губы Тимофея сжались ещё сильнее, как бы показывая товарищу, что тот говорит полную ерунду.

Агафонов лишь усмехнулся. Несмотря на весь скепсис, который так открыто выразил Тимофей, он задумался. Ругаться он не любил и предпочитал избегать таких ситуаций. Знал, что чаще всего жена победит и выставит его виноватым. А он потом сам удивлялся тому, как это у неё всё так складно выходит, что виноват он, а она просто оказалась жертвой обстоятельств. Сейчас всё было по-другому. Он знал, что абсолютно прав и никакой вины за ним нет.

Рабочий день подходил к концу, а домой не хотелось. Все уже разошлись, только уборщица шмыгала мокрой тряпкой в соседнем кабинете.

– Мыть или не мыть, вот в чём вопрос, – бормотал под нос Тимофей, вслушиваясь, как уборщица и её верное орудие приближаются к его кабинету.

Уборщица Мария Степановна остановилась в дверях и удивлённо посмотрела на молодого человека.

– Тимофей Андреевич, а вы чего тут? Все уже давно разошлись, мне полы мыть надо.

– И вам добрый вечер, Мария Степановна, – кисло улыбнулся Тим, – сижу вот, думаю. А вы мойте, я не помешаю.

Мария Степановна нахмурилась. Она не любила, когда ей мешали работать.

– Случилось чего? – она поставила ведро и швабру возле стены.

Тимофей неопределённо пожал плечами.

– С женой что ли поругался? – проницательность Марии Степановны не знала никаких границ, как и её любопытство.

– Угу, – не стал отрицать Тимофей.

– Так помирись.

Тимофей тяжело вздохнул и ничего не сказал.

– Я по молодости со своим дедом, он ещё тогда дедом не был, – зачем-то добавила она, – постоянно ругались. Сколько раз я уходила к маме от него – ты бы знал…

– Всегда возвращались?

– А то как же, – она улыбнулась, – вот он как сам приходил за мной, так и возвращалась. Бывало, по неделе у матушки жила.

– А почему сами не шли?

– Глупая была, – вздохнула она, – не хватало тогда мудрости. Это с возрастом приходит. Иногда слишком поздно. Иногда надо было промолчать, иногда и покричать. А я дверью хлоп – и пошла. На всё со своей стороны смотрела. Сколько времени потратили. Чего хоть не поделили?

Печаль в глазах женщины сменилась любопытством.

– Да ерунду какую-то, – отмахнулся Тимофей, не желая вдаваться в подробности.

– Вот и мы так с дедом ругались из-за ерунды. Идите, Тимофей Андреевич, домой, миритесь с женой. Жизнь не такая длинная, чтобы тратить её на ерунду.

Тимофей поблагодарил уборщицу за совет. Собрался и поехал домой, не забыв по пути заехать за цветами.

Дома было темно, свет не горел ни на кухне, ни в гостиной. Вари не было. Он попробовал ей позвонить, но абонент оказался недоступен.

– Странно, куда она делась?

Тимофей всё ещё стоял в кухне с цветами в руках, одетый в пальто. Он попробовал набрать ей ещё раз, но ответа не было. Немного подумав, он открыл её страницу в сети. Вари не было и там. Последние пять часов она в интернет не выходила.

«Ты где?» – отстучал Тимофей сообщение похолодевшими пальцами. Ответа не было.

Просидев ещё полчаса в гостиной на диване и изведясь от переживаний, он набрал номер мамы Вари.

– Алло, Тимушка, что-то случилось?

Ласковый голос тёщи дал ему понять, что та ничего не знает и вряд ли она может ответить на вопрос, куда делась Варя.

– Нет, просто узнать, как у вас дела, – чересчур весело ответил Тимофей.

Голос тёщи вмиг стал тревожным.

– Всё хорошо? А у вас как дела? Как Варюша? Два дня уже не звонила.

– Дела нормально, – соврал Тимофей, – Варя в магазин пошла.

Повисло неловкое молчание.

– Алла Леонидовна, я хотел с вами посоветоваться, – Тимофей напряжённо искал выход из неловкой ситуации, до этого тёще он звонил очень редко, – у нас с Варей годовщина скоро, вот думаю, что ей подарить, может, мысли какие-то есть у вас?

Тёща молчала несколько долгих секунд.

– Так вы же в июле поженились.

– Так это годовщина нашего знакомства, – выкрутился он.

Аллу Леонидовну ответ успокоил, и она начала говорить. Проболтав с тёщей полчаса, он наконец смог завершить звонок. За это время он узнал, что надо дарить жене, по крайней мере, целых пять годовщин подряд.

За окном уже вовсю начинала царствовать ночь. Вари не было. Тимофей беспокоился всё больше.

Он порылся в списке контактов несколько минут, думая, кому же позвонить. Была мысль набрать 112 и сообщить, что у него пропала жена, но он её оставил на крайний случай.

– Алло, Макс, привет! Варя не у вас? Не могу никак до неё дозвониться.

Макс был мужем подруги Вари, с которым Тимофею тоже приходилось иногда общаться. Нельзя сказать, что они были друзьями, но из-за жён приходилось общаться.

– Твоя тоже пропала? – голос Максима тоже был встревожен, – я своей уже три часа не могу дозвониться.

– Угу, такая же фигня. Она тебе ничего не говорила?

– Нет, мы уже три дня не разговариваем. А твоя?

– Мы тоже три дня, – мрачно сказал Тим, – куда они могли деться?

– Не знаю, – голос Максима дрогнул, – она никогда так не делала. Я уже даже тёще позвонил, пришлось сказать, что у нас годовщина и нужен совет по подарку.

Если бы ситуация не была такой нервной, Тимофей обязательно рассмеялся бы.

– Давай рассуждать логически, – предложил он, – мы оба поругались с жёнами, и они обе пропали, так?

– Так, – подтвердил Макс.

– Это значит, что они, скорее всего, шляются где-то вместе. Так?

– Скорее всего, – согласился с доводами товарища по несчастью Максим, – но где?

Ответа на этот вопрос у них не было.

– Надо кому-то ещё позвонить, есть номер какой-нибудь их подруги?

– Кому мог, тем позвонил, они не знают или говорят, что не знают.

Тимофей начинал закипать.

– Решили нас проучить, видимо. Ну я ей устрою, когда она придёт.

Максим тоже нервничал, но иначе. В его голосе начали просыпаться истеричные нотки.

– А вдруг что-то случилось? Может, в полицию позвонить?

– Заявление принимают только спустя семьдесят два часа. Я уже думал об этом. Думай, Максим, где они могут быть? Может, жена что-то говорила?

– Может, и говорила, только последние три дня мы не разговариваем. И главное – поругались-то из-за ерунды. Надо сразу из дома уходить.

Тимофей посмотрел на часы, время приближалось к девяти.

– Если через полчаса не придёт, то поеду искать, – сообщил он товарищу по несчастью.

– Куда?

– Не знаю, но дома сидеть не могу.

На этом их разговор закончился. Тимофей, как и прежде в пальто, сидел на диване и перебирал список контактов. Он написал всем, кому можно, позвонил паре подруг, которых мог не охватить Максим. Никто Варю не видел.

Когда заложенные им полчаса истекли, он встал с дивана и решительно направился к двери.

В этот миг дверь распахнулась, и на пороге появилась Варя.

– О, муж, привет, а ты куда?

Варя улыбалась самой невинной улыбкой.

– Где ты была? – лицо Тимофея залила краска гнева.

Брови Варвары удивлённо выгнулись.

– Ты чего такой красный?

Внутри Тимофея всё клокотало, словно в разбуженном вулкане.

– Я два-три часа не мог до тебя дозвониться, – он пытался взять себя в руки, но у него это слабо получалось.

Варя небрежно отмахнулась.

– Телефон был выключен.

– А сказать, куда ты пошла, нельзя было или хотя бы написать?

– Милый, ты разве забыл, что мы с тобой поссорились и не разговаривали? Я никак не могла этого сделать.

Она издевалась над мужем.

– Варя, – он набрал воздуха, чтобы разразиться тирадой, но его перебили.

– Тимофей, я девочка взрослая. Что со мной случится?

Молодой человек хватал ртом воздух, но сказать ничего не мог.

– Всё, – девушка ехидно улыбнулась, – или ещё что-то хотел сказать?

– Я хотел с тобой сегодня помириться, – наконец выпалил он.

– Что-то не похоже.

Тимофей бросился в комнату и тут же вернулся с букетом цветов, который успел немного подвянуть без воды.

– Что это?

– Цветы твои любимые, это мои извинения.

Варя перестала улыбаться, между бровей залегла морщинка.

– Извинения обычно говорят словами, – отчеканила она, – я устала, пойду спать.

Пока она стягивала сапожки, Тимофей так и стоял, открыв рот.

– Варя, я же хочу помириться, – обиженно сказал Тимофей.

– Заметно, – саркастически сказала девушка, снимая второй сапожок.

Девушка протиснулась мимо стоявшего посреди прихожей мужа и скрылась в ванной. Зашумела вода. Тимофей прошёл в кухню, бросил цветы в раковину.

Внутри него ворочалась обида, но рядом с этим ужасным чувством было что-то ещё. Это что-то было похоже на стыд.

Он двинулся к ванной, дверь в которую была приоткрыта. Он увидел отражение жены в зеркале. Лицо Вари было уставшим, косметику она уже смыла. На её лице не было ни злости, никаких других чувств – просто опустошённость.

– Варя, – тихо позвал он, девушка не повернулась, бросила на него быстрый взгляд через зеркало, – я же не просто цветы… Я с ума сходил от переживания.

Девушка вытерла мокрое лицо. Повернулась.

– Ты, наверное, решил, что я захотела тебя проучить, устроить истерику? – говорила она очень спокойно, от этого даже становилось страшно. – Тимофей, я три дня ждала, что ты остынешь. Думала, захочешь поговорить, не извиняться с цветами, а поговорить. А ты решил вот так – устал чувствовать себя некомфортно? Тим, я не пропадала, это ты пропал на три дня. А я просто сходила с подругой в театр, что тут такого?

Тимофей смотрел на Варю и ничего не мог сказать. Слова, которые всегда легко находились, разбежались и рассыпались на тысячи звуков. Она прошла мимо него в спальню, легла и уснула. Тимофей ещё долго сидел на кухне, пил воду и смотрел в окно, понимая, что в этот раз он проиграл сражение и проиграл он самому себе.

Дорогой, у нас будет ребёнок

— Дорогой, у нас будет ребёнок.

Тимофей поперхнулся чаем от такого заявления. Слова Вари были сказаны непринуждённо, словно она каждый день сообщала мужу подобные новости.

— Как ребёнок?

Удивление на лице Тимофея сменилось бледностью растерянности.

— А ты не знаешь, как получаются дети? — Варя выгнула бровь и строго посмотрела на мужа.

— Знаю, но… — руки Тимофея дрожали.

— Или ты против? — Варя продолжала давить.

— Я не… да… как… — красноречие его окончательно покинуло.

Спокойное лицо Вари пугало его.

— А ты сама как? — наконец он справился с нахлынувшей на него растерянностью.

— Нормально, это же не на всю жизнь.

Глаза Тимофея стали огромными, как два блюдца из бабушкиного серванта.

— Как не на всю?

— Тимофей, успокойся, к нам приедет на два денёчка Лиза, моя племянница.

Девушка улыбнулась и невинно добавила:

— Милый, ты решил, что я беременна?

По бледному лицу Тимофея побежали розовые пятна. Брови сошлись к переносице.

— Это плохая шутка, дорогая, — сквозь зубы процедил он. — Нельзя же так…

— Пугать? — Варя тоже нахмурилась. Она не ожидала, что Тимофей, который всегда был рад хорошей шутке, разозлится.

— Да, именно пугать! — выпалил Тимофей.

Он встал из-за стола и заходил по кухне. Варя наблюдала за метаниями мужа. Девушка уже пожалела о своих словах, но разговор о детях она хотела с ним завести давно.

— Я хотела посмотреть на твою реакцию.

— Посмотрела?! — он бросил на девушку быстрый взгляд. — И как? Довольна? Нормальная реакция?

Варя покачала головой, тяжело вздохнула.

— Нет, Тимоша, реакция не нормальная.

— Ты ждала, что я обрадуюсь? Буду прыгать от восторга? Чего ты ждала? — Тимофей распалялся всё больше.

Варя тоже начала потихоньку закипать. Злоба, с которой он говорил эти слова, задела её.

— А как бы ты отреагировал, если бы это было правда? Также распсиховался бы?

Тимофей сопел.

— Нет. Я бы думал, что делать. И вообще у нормальных людей такие вещи планируются, а не случаются нечаянно.

Варя не выдержала и тоже встала. Заломила руки.

— Знаешь, милый, бывает всякое. И мне надо быть уверенной, что всё будет нормально и мне не придётся решать всё самой.

Они сверлили друг друга взглядами. Напряжение, повисшее на маленькой кухне, было физически ощутимым.

Первым не выдержал Тимофей: опустил взгляд, а потом тяжело рухнул на стул. Варя осталась стоять, вся превратившаяся в каменный столб.

Тимофей рассматривал свои руки, казавшиеся ему сейчас непомерно большими и неуклюжими.

— Я не знаю, честно – не знаю. Но я тебя не брошу.

Голос его предательски дрогнул. Варя тоже опустилась на своё место.

— Зачем ты это сделала? — обида сквозила в его голосе.

— Тим, мы пять лет женаты, у меня почти все подруги уже с детьми: кто с одним, а кто уже с двумя.

Она не ответила прямо на вопрос. Но и это было ответом. Тимофей продолжал смотреть на руки, безвольно лежащие на столе.

— Ты хочешь ребёнка? — почти шёпотом спросил он.

Варя грустно улыбнулась.

— Не знаю, милый. Просто я думаю об этом. А ты?

— Мы никогда это не обсуждали раньше.

Девушка вздохнула:

— Я пыталась с тобой говорить об этом, но ты всегда отшучивался. Какой у меня ещё был выбор? «Тимофей, как бы мы назвали нашего сына?» — «Сигизмунд Синклер». Или: «Тим, а наши дети будут похожи на тебя или на меня?» А ты говорил: «Если у нас будут дети, то они будут самыми смешными, если им достанется моё чувство юмора». Мы ни разу нормально это не обсудили. Я пыталась.

Тимофей опустил голову ещё ниже.

— Я думал, это всё в шутку, несерьёзно.

Варя покачала головой.

— Нет, Тимофей, не в шутку. Я, — она задумалась, подбирая слова, — мы с тобой вместе пять лет, а определённости, как жить дальше, нет.

Тимофей заёрзал на стуле.

– Варя, я… — звонок в дверь прервал его неначавшийся монолог.

Мужчина облегчённо вздохнул и бросился в прихожую встречать нежданных гостей. Варя лишь поджала губы.

Как только дверь распахнулась, в квартиру ворвался маленький вихрь с радостным криком:

— Тётя Варя, дядя Тим! — в квартиру ворвалась племянница Вари – Лиза.

Варя тоже уже стояла в прихожей и встречала гостей.

За Лизой с огромным розовым чемоданом вошла мама девочки, а по совместительству и старшая сестра Вари, Елена.

— Привет, котятки, — улыбнулась Лена, — мы решили не ждать завтрашнего дня, а приехать прямо сейчас. Билеты на самолёт я уже поменяла. Вы же не против, да? Пока, увидимся через неделю.

Слова она выпаливала без продыху. Тимофей даже сказать ничего не успел, как его чмокнули в щёку и тут же наваждение, прозванное Леной, исчезло.

— Дядя Тим, ты чего с открытым ртом стоишь? — непоседливая Лиза с широкой улыбкой смотрела на мужа своей любимой тётки.

— Никак не привыкну к твоей маме, она же каждый раз так.

Девочка хихикнула.

— Да, папа говорит, что у мамы есть шильце и оно её колет. Но я везде проверила и ничего не нашла, наверное, она его где-то прячет, — задумчиво сказала девочка.

Тимофей улыбнулся.

— Ага, прямо в…

— Тим, — Варя укоризненно посмотрела на мужа, тот осёкся и завершил не так, как хотел.

— В тайном кармане пальто.

Лиза, обаятельная девочка четырёх лет, внимательно посмотрела на тётю и на её мужа.

— А во что мы будем играть?

Варя взяла племянницу за руку и повела в комнату.

– У дяди Тимофея очень много игрушек, думаю, он не обидится, если мы в них поиграем.

Тимофей в ужасе схватился за голову. Игрушек у него никаких не было, зато была коллекция фигурок супергероев, которую он собирал уже десять лет.

Лизу привезли под вечер, поэтому через два часа Варя уже укладывала девочку спать. Тимофей же эти два часа был в постоянном напряжении. Жена не пошутила и повела ребёнка прямо к его бесценным фигуркам. Девочка подержала в руках их все. Варя не ленилась и подавала фигурки даже с самой верхней полки, где стояли самые ценные, заказанные из-за границы. Беды не произошло, девочка осторожно брала супергероев, крутила их в руках и ставила на место.

Больше всего ей понравилась Чудо-женщина. Ещё бы, у неё был настоящий плащ, диадема, а в маленькой подвижной ручке фигурка сжимала золотое лассо.

— Дядя Тим играет во все эти игрушки? — девочка удивлённо хлопала большими глазками.

– Конечно, иногда он целыми часами сидит и играет, — Варя ехидно улыбалась мужу.

— А мама говорит, что игрушки для детей.

— Твоя мама права, – говорила Варя, — просто некоторые взрослые никак не хотят взрослеть.

Тимофей обиженно сопел, но молчал.

Девочка всё никак не унималась с вопросами:

— А почему у вас нет деток? Мама сказала, что когда у вас будет дочка, то я буду с ней играть, я даже игрушки ей свои подарю. Правда не все, а только те, в которые не играю.

— Нам аист их пока не принёс, — сказал Тимофей, не отрывая взгляда от фигурки в руке Лизы.

Девочка захихикала и лукаво посмотрела на Тима:

— Дядя Тим, детей аисты не приносят, они у мамы в животике растут, потом рождаются. Только папа должен посадить туда семечку. Нас так в садике учат.

Тимофей покраснел. Не хватало ему того, чтобы всякие четырёхлетние дети учили его жизни. Он невнятно буркнул себе под нос:

— Какие хорошие садики, может там и иллюстрации посадки показывают.

Варя с укоризной посмотрела на него.

Когда же с рассматриванием коллекции было покончено, а девочка уложена, Тимофей наконец-то выдохнул. Внутри него клокотало негодование, он не понимал, почему Варя над ним издевается. Она же прекрасно знала, что это не просто его игрушки, а полноценное хобби и что тысячи мужчин и женщин по всему миру этим занимаются. А она назвала его ребёнком.

Спать он лёг молча. Всем своим видом показывая, что сегодня разговаривать не настроен. Варя же сделала вид, что не обратила на это внимания, и улеглась рядом, отвернувшись к стенке.

— Дядя Тим, давай играть!

Взъерошенный совёнок стоял прямо перед лицом Тимофея. В руках Лиза держала понравившуюся ей фигурку Чудо-женщины. Тимофей, только что открывший глаза, панически вскочил и выхватил из рук девочки игрушку.

— Это не играть! — зашипел он, осторожно расправляя тканевый плащ.

Глаза Лизы тут же наполнились слезами, а нижняя губа задрожала. Тимофей внезапно опомнился.

— Ну чего ты? — внутри него росла паника, он не знал, как успокаивать маленьких детей, тем более тех, которых ты сам и обидел.

У него за спиной зашевелилась Варя, приподнимаясь на локтях. Она окинула взглядом сцену: готовую разреветься девочку и Тимофея с игрушечной женщиной в руках.

— Ну и придурок ты, Тимофей, — сквозь зубы процедила девушка, бросая полный гневных искр взгляд на мужа, — отдай ребёнку куклу. Тише, Лиза, сейчас дядя Тим вернёт тебе куколку.

Но Тимофей возвращать игрушку не спешил. Он упрямо сжал губы, сейчас он сам был похож на большого ребенка. Варя вздохнула. Поднялась с постели и взяла хныкающую девочку на руки.

— А ну её, эту игрушку, и дядю Тима ну его. Пойдём я тебе блинчики испеку, — она замурлыкала с девочкой, и та быстро успокоилась.

Варя и Лиза щебетали на кухне. Тимофей же придирчиво рассматривал фигурку, та была в порядке. Он слез с кровати и осторожно, словно это был священный грааль, а не кусок китайского пластика, вернул её на место.

На работу он ушёл не попрощавшись.

Когда он вернулся, Лизы и Вари дома не было. Ушли гулять. По комнате были разбросаны детские вещи и куклы, которые девочка привезла с собой. Фигурка Чудо-женщины укоризненно смотрела на него с полки. Тимофей показал ей язык.

— Сама такая.

Ему было стыдно за утренний поступок. Он сам прекрасно понимал, что был не прав, и сам неоднократно говорил Варе, что может избавиться от коллекции в любой момент. Просто ему было страшно потерять что-то важное. Потерять контроль.

Наспех перекусив бутербродами и чаем, Тимофей принялся собирать по квартире детские вещи и осторожно складывать на кресло. Он поднимал маленькие детские носочки, розовую расчёску, куклу и раскраску, рассматривал эти незатейливые вещицы.

Девочки появились именно в тот момент, когда вещи были осторожно сложены.

— Дядя Тим, а мы купили торт! — звонкий голос девочки ворвался в комнату раньше, чем она сама.

Она подбежала к Тимофею и обняла его за ногу.

— А мы видели в парке грибы с красными шляпками. Нам в садике рассказывали, что мухоморы…

Она щебетала ещё что-то, но Тимофей уже не слышал. Он удивлённо смотрел на девочку.

— Лизонька, — он опустился рядом с ней на колени и помог снять курточку, — ты на меня не обижаешься?

Девочка хлопала большими глазами, удивлённо глядя на своего странного дядю.

— Ну я же утром тебя обидел…

Девочка лукаво улыбнулась. Тимофей про себя подумал: «Такая маленькая, а уже настоящая женщина».

— Дядя Тим, ну я уже сама виновата, взяла твою игрушку. Так что я тебя прощаю.

Она обняла его за шею. Тимофей рассмеялся.

Весь оставшийся вечер он провёл рядом с Лизой. Варя с улыбкой наблюдала, как Тимофей сюсюкал с девочкой, крутил в руках её куклы и пытался разговаривать мультяшными голосами.

На следующий день Тимофей вернулся с работы на час раньше. В руках он держал огромную куклу. Лиза восторженно запищала.

— Это мне?

Тимофей с улыбкой протянул куклу девочке.

— Или в коллекцию фигурок? — Варя не удержалась от шпильки.

Девочка, которая уже тянула к себе куклу, испуганно округлила глазки и с надеждой посмотрела на Тимофея.

— Не слушай вредную тётку, она просто завидует, что у тебя есть такая кукла, а у неё нет.

Девочка понятливо кивнула и посмотрела на Варю.

— Тётя Варя, не расстраивайся, я не жадная. Мы с тобой вместе будем играть в куколку.

Тимофей довольно ухмыльнулся. Ему редко удавалось так удачно ответить на шпильку жены.

Лиза провела у Вари и Тима три дня. Вечером, когда они все вместе сидели и читали книжку про котят, раздался звонок в дверь.

Тимофей пошёл открывать. Любопытная Лиза побежала следом.

— Бабушка! — звонкий голос Лизы разлетелся по квартире, — ты приехала в гости?

— Здравствуйте, Анна Сергеевна, — сдавленно проблеял Тимофей, — а вы какими судьбами?

Тёща Тимофея, а по совместительству мама Вари, стояла на пороге и хмуро смотрела на зятя. Лиза уже обнимала бабушку за коленку.

— Да вот, решила заехать. Смотрю, у вас тут гости, — она нежно потрепала Лизу по головке, — мне Лена не говорила, что она оставит Лизу у вас.

— Варя, — крикнул Тимофей в глубину квартиры, — тут это… Мама твоя… наша приехала.

Варя уже стояла в прихожей и, поджав губы, рассматривала маму.

— Привет, ма.

— Варюша, а я вот недалеко тут была и решила к вам заехать, а тут такой сюрприз. Чего же она к нам её не привезла? Вы люди занятые, а ты работаешь.

— Мама, я в отпуске, — буркнула Варя, сразу ставшая похожей на мокрого котёнка, — я же говорила.

Анна Сергеевна разулась, стянула пальто и протянула его Тимофею, хотя вешалка была у неё за спиной.

Женщина взяла Лизу за руку и прошла в комнату. Она внимательно осмотрелась. Кругом валялись детские вещи, игрушки. Анна Сергеевна довела девочку до кресла, села в него, а Лизу усадила к себе на колени.

— Ну как тебе, внучка, в гостях? Не голодная?

Варя сдвинула брови, в глазах у неё поблескивали искры негодования:

— Мама…

— Нет, бабушка, тётя Варя пекла блинчики. А ещё мы купили торт, очень вкусный.

Анна Сергеевна бросила недовольный взгляд на Тимофея, который скромно стоял возле стены.

— Блинчики – это хорошо, — согласилась она после небольшой паузы.

— Мама сказала, что я тут на семь дней, а прошло четыре, — девочка показала на пальцах, сколько именно.

— Я позвонила твоей маме, и она сказала, я могу тебя забрать. Там нас дедушка ждёт, он с работы принёс… торт.

Она опять бросила взгляд на засмущавшегося Тима.

— Но я хочу остаться тут, — Лиза поджала губки, — тут весело, мы играем с дядей Тимом в куклу.

Бабушка махнула рукой.

— Ну чего же ты будешь смущать дядю и тётю, ты уже погостила тут, теперь надо и у нас, мы соскучились с дедом.

— Она нас не смущает, — сухо сказала Варя, — и Лена оставила Лизу у нас.

— Это потому что ты её упросила. Зачем её оставлять вам, если у неё есть родные бабушка и дед?

Варя вскипела.

— А мы ей что не родные что ли?

— Тише, Варенька, — спокойно сказала Анна Сергеевна, поглаживая Лизу по голове, — не надо ругаться при ребёнке. Если бы у тебя были дети, ты бы это понимала.

Варя вся клокотала от гнева. На щеках у неё выступили красные пятна, но маме она ничего не сказала. Она уже давно смирилась, что убедить этого человека в чём-то невозможно. Надо делать так, как она сказала, или игнорировать и делать по-своему.

— Ладно, — наконец сказала она.

— Ну и отлично, — улыбнулась женщина, — неси курточку, внучка.

Анна Сергеевна начала собирать с пола игрушки. Лиза захныкала:

— Но я хочу остаться тут, мне весело с тётей Варей и дядей Тимом.

Бабушка молча собирала вещи. Варя опустилась рядом с девочкой.

— Тише, золотая моя, не плачь. Надо съездить к бабушке, она же соскучилась, — она наклонилась к лицу девочки и поцеловала её в лоб, а потом тихо сказала, — Мы тебя всегда ждём в гости. А когда твоя мама в следующий раз поедет в командировку, ты снова приедешь к нам. А бабушке мы ничего не скажем.

— Правда? — девочка с надеждой посмотрела на неё.

— Конечно.

Анна Сергеевна не слышала этих слов, в этот момент она уже искала в прихожей на вешалке курточку Лизы.

— Лиза! — позвала она, — такси нас уже ждёт.

Тимофей всё это время притворялся мебелью в углу квартиры. Он всё ещё побаивался Анну Сергеевну, проработавшую тридцать лет в школе, это наложило на её характер заметный отпечаток властности и авторитарности.

— Пока, дядя Тим, — девочка подошла к Тимофею, тот неловко потрепал её по головке, — я обязательно приеду ещё.

— Мы будем ждать, — улыбнулся Тим. Потом поднялся, снял с полки фигурку Чудо-женщины и протянул Лизе. Сердце его в этот момент сильно забилось, и он с трудом разжал руку, когда девочка взяла фигурку.

— Вот, дарю, — выдохнул он с лёгким оттенком сожаления, — ты её не обижай. И не потеряй.

— Не потеряю, — радостно пискнула Лиза, следов слёз на её лице уже не было.

— Ну где ты там, внучка? — донёсся из прихожей нетерпеливый голос Анны Сергеевны.

— Бегу, бабушка.

Девочка весело побежала в коридор. И уже через две минуты за ними захлопнулась дверь.

Варя вернулась в комнату и села в кресло. По её щекам бежали слёзы. Тимофей обнял жену.

— Ну чего ты, милая?

Варя всхлипнула и уткнулась в плечо мужа лицом. Сквозь слёзы до него доносились обрывки слов:

— Она… всегда так… делает. Почему… она такая?

Тимофей гладил жену и пытался говорить что-то успокоительное. Говорил, что со старыми людьми бывает трудно и лучше просто потерпеть.

— Тим, — Варя успокоилась и посмотрела на мужа, глаза её припухли от слёз, — а я буду хорошей мамой?

Тимофей улыбнулся и серьёзно ответил:

— Самой лучшей.

Варя тоже улыбнулась, но с такой печалью в глазах, что сердце Тимофея защемило от нежности.

— Тим, а может быть нам уже пора завести своего ребёнка?

Он посмотрел на жену, потом перевел взгляд на полку, где стояла его драгоценная коллекция. Бросил взгляд на то место, где ещё несколько минут назад стояла Чудо-женщина, и ничего не ответил.

Уравнение с двумя неизвестными

В комнате царил полумрак. Ленка уже спала, отвернувшись к стенке. Варя сидела за письменным столом и под тусклым светом лампы делала алгебру. Она терпеть не могла математику с самой начальной школы. Пока в учебнике были цифры, у неё ещё получалось. Потом к цифрам прибавились буквы, а потом цифры и вовсе исчезли и начался сущий кошмар. Вот и сейчас она пыталась решить уравнение с двумя неизвестными. Решение не находилось. Варя злилась и черкала в тетрадке.

За стенкой тоже было неспокойно. Девочка слышала приглушённые голоса родителей. Они что-то обсуждали на повышенных тонах. Вернее, на повышенных тонах говорила мама, отца же было почти не слышно. Звенела посуда, мама то утихала, то снова начинала что-то громко доказывать отцу. Слов было не разобрать, но по тону было понятно, что разговор не самый приятный.

Уравнение не решалось. Варя тяжело вздохнула и закрыла учебник, решив, что спишет задачку у соседки по парте. Девочка встала и на цыпочках выскользнула из комнаты.

— Аня, ну пойми… — дверь за Варей предательски скрипнула, отец замолчал.

Родители удивлённо посмотрели на дочь.

— Ты чего не спишь? — лицо мамы пылало от гнева, — время двенадцатый час.

— Алгебру делала, — тихо сказала девочка, — пить хочу.

— Пей и ложись, — строго сказала мама.

Лицо её было бледным. Губы были так сильно сжаты, что превратились в две бледные полоски. Отец же имел виноватый вид. Он сидел за столом и беспрестанно вращал на пальце толстое обручальное кольцо.

Варя налила воды и медленно выпила. Мама всё это время пристально на неё смотрела.

— Лену завтра отведи в школу, я рано уйду.

Варя кивнула, давая понять, что услышала. Она бросила взгляд на отца, тот в ответ виновато улыбнулся. Глаза у него были грустные и красные, словно он плакал.

— Спокойной ночи, — тихо сказала Варя, осторожно прикрывая за собой дверь.

Варя улеглась в постель, начала вслушиваться в звуки квартиры, но разговор родителей не возобновился. На кухне гневно позвякивала посуда, составляемая в шкаф.

— Варя-а-а-а, — протяжно звала сестру Ленка. Она трясла Варю за плечо и канючила, — ну вставай же. Мы опоздаем в школу, я уже собралась.

Лена училась в пятом классе, Варя — в девятом. Младшая из девочек очень ответственно относилась к учёбе: сумку собирала с вечера, уроки учила сразу. Варя была другой, может быть, так сказывался переходный возраст, а может, просто такой характер.

— Время? — сквозь сон спросила Варя.

— Половина восьмого, — отрапортовала Лена, сестру она продолжала трясти.

— Отстань, — Варя отпихнула сестру от себя и внезапно опомнилась, — половина восьмого?! Чего ты меня раньше не разбудила?

— Ты не просила, — удивлённо ответила Лена, — а надо было, да?

Варя выругалась и вскочила.

— Фи, — Лена поморщилась, услышав плохие слова, — такое нельзя говорить, я маме всё расскажу.

Варя металась по комнате, не обращая внимания на сестру. Она сгребла со стола учебники — все подряд, без разбора. Следом отправилась маленькая косметичка, времени краситься уже не оставалось, придётся делать это в школе. Наконец она схватила форму для танцев и была готова.

— Варя-а-а-а, — Лена продолжала канючить, — мы же опаздываем.

— Отстань, — рявкнула Варя на сестру, — сейчас одна пойдёшь.

Ленка надула губки.

— Мама не разрешает ходить одной, только с тобой или с ней, — она задумалась на секунду и продекламировала маминым тоном, — времена сейчас неспокойные, много плохих людей, они меня украдут и изнасилуют. Вот.

— Нужна ты кому. Всё, обувайся, я готова.

В школу попали вовремя, даже осталось пять минут до звонка. Ленка сразу убежала в класс, а Варя направилась в туалет, где неторопливо принялась краситься. На урок она опоздала.

— Варвара, что же вы опаздываете? — учительница русского языка укоризненно посмотрела на девочку, — Анна Сергеевна будет недовольна, когда узнает.

— А может, ей и не надо знать, — Варя улыбнулась учительнице, — зачем её расстраивать?

Учительница русского языка, Мария Юрьевна, была доброй и души не чаяла в девочке, тем более та очень хорошо писала сочинения. Часто эти сочинения зачитывались перед всем классом.

— Может, и не надо, — согласилась Мария Юрьевна, — проходи.

Третьим уроком была химия. Её вела мама Вари и Лены, Анна Сергеевна. Когда Варя вошла в класс, Анна Сергеевна сидела за столом и заполняла журнал. По её лицу было понятно, что сегодня женщина не в духе, а значит, урок будет трудным для всего класса.

Прозвенел звонок. Класс поднялся и замер, ожидая, когда учитель разрешит садиться, но Анна Сергеевна добро на посадку не давала. Она что-то писала в журнале, даже не обращая внимания на учеников. Ребята нетерпеливо зашевелились, начали перешёптываться.

— Варьк, чего с ней такое? — пихнул её в спину Голубев, здоровенный парнище, у которого уже начала расти борода, — не с той ноги что ли встала?

Варя хотела огрызнуться, но услышала противный шёпот Алины Сизовой, которая стояла за Голубевым.

— А у них отец к молодой любовнице ушёл, вот она и отыгрывается на нас.

Варя вздрогнула, словно её тряхнуло током, в лицо ударила краска. Хотела повернуться к Сизовой и вцепиться ей в волосы, но тут заговорила Анна Сергеевна.

— Садитесь, — она встала и вышла к доске, — тема урока «Основные классы неорганических соединений». Записали? Домашнее задание пойдёт отвечать Сизова Алина.

Варя оглянулась на побледневшую одноклассницу. Сизова встала из-за парты и что-то проблеяла.

— Что вы там лепечете? Говорите громче, — Анна Сергеевна смотрела на девочку, как хищник смотрит на пойманную жертву, — не готовы, Алина?

— Да, — девочка опустила голову.

Хищное выражение с лица Анны Сергеевны исчезло, оно сменилось чем-то вроде брезгливости.

— Что ж, — сказала она ледяным тоном, — это уже третья двойка за четверть, Алина.

Алина шмыгнула носом, на глаза девочки навернулись слёзы. Анна Сергеевна продолжала тем же ледяным тоном:

— Алина, я хотела бы побеседовать с вашей мамой. Судя по всему, вы направляете энергию на какие-то посторонние вещи, а не на учёбу. Пожалуйста, пригласите вашу маму завтра на четвёртый урок, у меня как раз будет окно.

Девочка насупленно смотрела в пол.

— Она работает, — буркнула она, не поднимая глаз.

— Все работают, ей придётся отпроситься с работы, ей же не безразлична ваша судьба. Садитесь.

Сизова рухнула на место. Она ни на кого не смотрела, из глаз катились слёзы, а губы что-то беззвучно шептали.

«Так ей и надо», — мстительно подумала Варя, хоть и ощутила в этот момент укол жалости в сердце.

В остальном урок прошёл нормально. Школьники сидели непривычно тихо, руку никто не поднимал, поэтому Анна Сергеевна сама вызывала их к доске. Варю она, почему-то, демонстративно не замечала. Даже на перекличке пропустила её, хотя раньше так никогда не делала.

— Варвара, задержись, — сказала Анна Сергеевна, когда звонок уже прозвенел и все начали выбираться из зоны поражения.

Варя задержалась, встала возле матери, которая выставляла оценки. Девочка с любопытством заглянула в журнал. У Сизовой была всего одна двойка, за сегодняшний урок отметки не было.

— Лену после продлёнки забери сегодня.

— Но у меня танцы, — девочка запротестовала, — я не успею забрать её и вернуться.

Мама устало потерла глаза — уставшие и очень печальные. Сейчас она не была похожа на ту строгую учительницу, какой была несколько минут назад.

— Я знаю, но я никак не могу, у меня дела.

— Какие? — Варя хмурилась.

— Важные, — отрезала Анна Сергеевна, а потом мягко добавила, — ты не води её домой, возьми с собой на танцы, пусть сидит, уроки делает.

— Ты знаешь, что про тебя в школе говорят? — вдруг выпалила девочка.

— Нет, не знаю, — всё тем же ровным тоном сказала мать, — и тебе всякие сплетни слушать не надо. Люди очень любят злословить. Всё, у меня сейчас урок. Про Леночку не забудь, ты меня поняла?

Варя хотела сказать что-то ещё, но, посмотрев на лицо матери, уже почти такое же, как на уроке, передумала.

— Поняла.

Варя пошла на следующий урок в дурном настроении. У входа в класс её подстерегла Сизова. Лицо девочки полыхало гневом, руки были сжаты в кулаки, словно она собиралась броситься в драку.

— Твоя мама совсем охренела, — выплюнула она в лицо Вари.

— Учить надо, — огрызнулась Варя, — дай пройти.

Но Сизова так и стояла перед ней, закрывая проход в класс.

— Если у вас дома какие-то проблемы, то зачем срывать свою неудовлетворённость на других?

— А нечего лезть в чужую жизнь, тем более обсуждать её с Голубевым. Даже если что-то и происходит, то это не твоего ума дела. Тем более ума у тебя нет и не было.

Варя двинулась грудью на Алину, и та отступила, злобно сопя.

— Дура, — донёсся в спину змеиный шёпот, и Варю сильно дёрнули за волосы.

Это Сизова не выдержала психологического давления и вцепилась однокласснице в волосы.

— Я тебе покажу, у кого ума нет, — заверещала Алина, но в этот момент в коридоре появился математик.

— Прекратить! — громовой возглас Егора Андреевича разлетелся по всей школе.

Алина выпустила волосы противницы. Варя, не теряя ни секунды, развернулась и отвесила Сизовой оплеуху. Удар оказался звучным, словно ударили открытой ладонью по волейбольному мячу.

— Остановитесь! — математик уже держал готовую замахнуться второй раз Варю.

Сизова же наоборот стояла опешившая, держась за щеку. Под рукой уже наливался красный отпечаток ладони.

— Что не поделили?! — математик был в гневе, — а ну быстро к директору, обе.

Он заглянул в класс:

— Упражнения тридцать пять, семь, одиннадцать, двадцать два. И только попробуйте не сделать.

Он вышел из класса, схватил девочек под руки и протащил к директору.

В кабинете директора пахло кофе, директор как раз собиралась отхлебнуть напиток из маленькой чашки.

— Марина Геннадьевна, разрешите, — математик зашёл и завёл девочек в кабинет.

Варя стояла, глядя прямо на директора, Алина смотрела в пол и держалась за пунцовую щеку.

— Вот устроили потасовку посреди коридора, еле разнял.

Марина Геннадьевна спокойно отхлебнула кофе, отставила напиток в сторону.

— Так, девочки, это нехорошо. Мы разберёмся, Егор Андреевич, спасибо.

Егор Андреевич не двинулся с места, тогда директриса сказала с нажимом:

— Вас там весь класс дожидается. Идите, а то вместо одной драки у нас будет разнесённый кабинет и ещё что-нибудь такое.

Егор Андреевич ушёл.

— Садитесь, — она указала девочкам на стулья, — рассказывайте.

Они уселись, но говорить не начали.

— Девочки, не заставляйте меня вызывать ваших родителей, выдавайте, решим всё на месте и не будем поднимать шум, — Марина Геннадьевна слегка улыбнулась и снова потянулась к чашечке.

— Мы просто друг друга не поняли немного, — начала Варя под благосклонным взглядом директрисы, — такого больше не повторится.

Алина, которая тоже не хотела прибавлять к проблеме двойки ещё и эту, согласно кивнула:

— Да, там случайно всё получилось. Мы просто спешили на урок.

Марина Геннадьевна выгнула бровь и посмотрела на лицо девочки.

— Ну осторожнее же надо, такая спешка может и синяков наделать. Получается, конфликт исчерпан, верно?

Они кивнули и облегчённо выдохнули. Ситуация, конечно, была странная. Обычно Марина Геннадьевна была гораздо строже и любые конфликтные ситуации предпочитала решать с помощью старого и надёжного способа — вызова родителей в школу.

— А теперь дуйте на математику, — она хлопнула ладонью по столу, как бы давая понять, что разговор окончен.

Алина и Варя вышли из кабинета обескураженные.

— И что это было?

Варя пожала плечами. Они пошли в класс, всю дорогу молчали. Только у двери кабинета Алина остановилась.

— Варь, постой, — сказала она, шмыгая носом, — извини, пожалуйста, я не хотела на тебе срываться. Просто эта двойка вообще не в кассу. Мне после прошлой попало, мама две недели не выпускала на улицу.

— Забей, — отмахнулась Варя, — я тоже не права. Просто…

Она умолкла на полуслове, посмотрела на одноклассницу и решила больше ничего не говорить. Вошла в класс.

После уроков она пошла в продлёнку за Леной. Девочка сидела за партой и что-то рисовала.

— Лена, пойдём, — позвала Варя сестру, — у нас времени нет, через двадцать минут тренировка.

Лена удивлённо посмотрела на сестру.

— Но я домой с мамой хожу всегда.

— Мама велела тебя забрать, одевайся.

Варю всё раздражало. И верещащая и носящаяся по кабинету мелюзга, и тонна заданных в этот день уроков, и тройка по алгебре, ведь списать уравнение она не успела. Весь день летел кувырком с высоченной горки.

— А почему не может? — натягивая огромный портфель, спросила Лена, с подозрением поглядывая на сестру.

— Не знаю, у неё сама дома спросишь. Идём. Потусуешься на тренировке со мной.

— Варь, а может, я домой пойду? — девочка спешно семенила рядом с сестрой, — я уже большая. Я не хочу на тренировку.

— Нет, мама сказала… слушай, хватит спорить, а то получишь.

Варя кипела изнутри, шаги её были широкими, маленькая Лена еле успевала.

— Слушай, — девушка внезапно замерла и обернулась к сестре, — а давай пойдём домой, не хочу я ни на какую тренировку.

Она взяла сестру за руку и потащила её в сторону дома.

Дома они были уже через десять минут. Лена всю дорогу ныла, что Варя идёт слишком быстро.

— Я маме всё расскажу, — почти плакала девочка.

Варя не обращала на слова сестры никакого внимания, она быстро шагала, таща сестру за собой, как локомотив, тянущий вагоны. Сердце девочки бешено колотилось, внутри всё кипело.

Дверь подъезда распахнулась прямо перед девочками. Из него с сумкой на плече вышел отец. Он удивлённо замер. Девочки тоже остановились.

— Папа! — воскликнула Лена, пытаясь отцепиться от сестры, но та держала руку девочки крепко, — меня Варя обижает, скажи ей.

Варя не отпустила сестру. Она хмуро смотрела на отца и на тощую сумку, висевшую у него на плече.

Отец выглядел растерянным. Он словно не узнал собственных дочерей. Обвёл их взглядом, улыбнулся.

— Привет, — сказал он, когда замешательство прошло, — а я вот…

— Уходишь, — холодно сказала Варя, — бросаешь нас.

Отец удивлённо посмотрел на старшую дочь. Лена перестала вырываться и тоже удивлённо уставилась на сестру. Её большие глаза широко распахнулись. Варя с ненавистью смотрела на отца, тот отвёл взгляд и тихо сказал:

— Нет, не бросаю, Варя, просто…

— Просто у тебя теперь другая жена.

Лена удивлённо открыла рот. Она переводила взгляд с сестры на отца.

— Что значит другая жена? А как же мама? Ты нас больше не любишь?

Мужчина вздрогнул, словно в спину ему ударил камень.

— Ну что ты такое говоришь… Конечно, я вас люблю… И жены у меня никакой новой нет, — сказал он очень тихо.

Варя сжала губы. Сейчас она очень была похожа на маму, которая, когда злилась, тоже сжимала губы.

— Зато есть любовница, да. Ты к ней уходишь? А? — голос девочки сорвался, она почти закричала.

— Тише, Варенька, — он поднял руки в умоляющем жесте, — услышат же.

Варя успокоилась, схватила Лену за капюшон и прижала к себе

— Ничего, Ленка, всё нормально будет. Пойдём домой.

Она плечом отодвинула мужчину с дороги и потащила упирающуюся сестру в подъезд. Ленка захныкала.

Младшая девочка растерянно переставляла ноги, совершенно ничего не понимая.

— Пойдём, Леночка, он нам не нужен, и без него справимся, — словно пытаясь убедить саму себя, говорила Варя.

Отец молчал. Его бледное, поросшее щетиной лицо исказилось судорогой, он сглотнул ком.

— Лена, — тихо сказал он, наконец совладав с собой, — вы ни в чём не виноваты. Я буду вас навещать. Я буду жить недалеко, у друга. Если вам нужна будет моя помощь, я всегда рядом.

— Угу, — безразлично сказала Варя, и дверь за ними захлопнулась.

Квартира встретила их тишиной. В прихожей было непривычно пусто без папиного пальто и его изношенных тапочек.

— Раздевайся и иди в свою комнату, — тихо сказала Варя всхлипывающей сестре, а сама, не разуваясь, прошла на кухню.

Мама сидела на кухне. Её лицо было бесстрастным. Она держала в руках кружку с чаем и смотрела в стену.

— Мы встретили его, — сообщила девочка матери, — он сказал, что будет нас навещать.

Анна Сергеевна ничего не ответила, только кивнула. Варя заглянула в лицо маме, подошла к ней и обняла:

— Ещё он сказал, что мы не виноваты.

Мама горько усмехнулась.

— Никто и не считал вас виноватыми, Варюш, — она отхлебнула чая, поморщилась — чай давно остыл. — Ты Ленку покормила?

Девочка удивлённо посмотрела на женщину. В её ледяном спокойствии было что-то страшное.

— Нет, думала, дома поедим.

Женщина тяжело поднялась из-за стола, достала из шкафа жестяную банку-сахарницу. Достала из неё несколько купюр и протянула дочери. Варя автоматически взяла деньги.

— Это что?

— Деньги, сходи купи что-нибудь, покорми сестру. И математику сделай, пожалуйста, Егор Андреевич жаловался, говорил, что ты без домашнего задания сегодня пришла. А мне надо прилечь.

Женщина нетвёрдой походкой вышла из кухни и скрылась в спальне. Варя так и стояла посреди кухни, сжимая измятые купюры.

— Варя, — Лена появилась тихо, как мышонок, — а мама с папой помирятся?

Старшая девочка опустилась рядом с сестрой, обняла её и заплакала. Она мечтала об этом весь день.