Бронированные джонки Цыси и Микадо

Глава 1

© Алексей Кукушкин, 2025

ISBN 978-5-0065-9014-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

Под сенью Андреевского флага, Российский императорский флот, ведомый мудрым руководством великого князя Алексея Александровича и неутомимой энергией управляющего Морским министерством Николая Матвеевича, совершил невозможное — в яростных схватках на просторах Европы он сокрушил мощные флоты Австро-Венгрии и Германии, превосходившие его числом, но не духом. Эти победы, добытые кровью и отвагой русских моряков, не только принесли империи неувядаемую славу, но и обогатили её флот десятками трофейных кораблей, вставших под русские вымпелы. Так был заложен фундамент новой морской эпохи, когда Россия из претендента на морское могущество превратилась в грозную владычицу морей, чьи пушки диктовали волю государеву от Балтики до Средиземноморья.

В Европе все уверовали в силу кораблей под Андреевским флагом и сложившееся статус кво, с полным доминированием Российской империи в бассейнах Балтийского и Черного морей. Вновь, по отношению к торговому триколору, все стали добрыми и пушистыми. Российская империя кормила продуктами всю Европу, а железом марки «Соболь1» покрыта не только крыша английского парламента и сооружена стропильная система Зимнего дворца, но и метал с Урала использовался в сооружении каркаса статуи Свободы и Эйфелевой башни, не говоря уже об других, менее ответственных конструкциях.

Хотя железные дороги, сталелитейные заводы и городской транспорт Российской империи фактически принадлежали иностранным капиталистам — немцам, французам, англичанам и бельгийцам, а волжские пароходы и нефтяные промыслы контролировались шведской династией Нобелей, это не мешало Николаю II строить грандиозные планы. Империя, чья промышленность во многом зависела от западных инвестиций, тем не менее, рвалась к самостоятельности и величию.

Одним из первых шагов молодого императора стала масштабная календарная реформа, превратившая личную хронологию Романовых в официальную хронографию всей державы. Хотя подробности этого преобразования — тема для отдельного повествования, его отголоски звучат в разговорах героев этой книги, то с восхищением, то с недоумением обсуждающих нововведения царя.

Николай II, одержимый мечтой затмить мифологизированное наследие Петра I, обратил свои амбиции на Восток. Это было не просто декларативное стремление — император жаждал подлинных завоеваний, способных вознести его имя выше всех предшественников. И если экономика империи пока держалась на иностранных кредитах, то её военная мощь и политическая воля уже готовились к рывку, призванному перекроить баланс сил в Евразии.

Политические амбиции Николая II столкнулись с суровой реальностью. Помимо унизительного инцидента в Оцу (1892), когда японский полицейский нанес удар мечом по голове цесаревича, добавилась и хроническая нехватка средств в казне. Российская империя, словно лакомый пирог, была уже поделена между европейскими кредиторами, оставив императору лишь жалкие крохи: финляндские таможенные пошлины (вдвое ниже общероссийских) и сомнительные лесные концессии на реке Ялу. Сибирская древесина, однако, была низкого качества и едва ли годилась даже для временных построек — а строить предстояло в огромных масштабах.

К тому же, Цинский Китай, несмотря на отдельные поражения, вовсе не собирался уступать. Напротив, Пекин выжидал момента, чтобы не только вернуть утраченное, но и отхватить кусок за счет ослабевшего соседа — будь то земли или даже военные корабли.

Даже Япония, чей флот уступал российскому по всем статьям и был равен лишь эскадре Тихого океана, весьма слабой в военном отношении, отказалась от политики умиротворения. Вместо ожидаемых Петербургом уступок Токио демонстративно наращивал военные расходы, закупая британские, германские и французские корабли и готовясь к конфликту. Для Николая II это стало оскорблением: как могла эта «страна самураев», ещё недавно бывшая закрытой от мира, бросать вызов великой империи?

Но проблема была глубже. Япония, в отличие от России, не просто зависела от иностранных кредиторов, а все целиком и полностью строила на них. Её реформы, начатые после Реставрации Мэйдзи, не создали устойчивую экономику, способную финансировать войну. В то время как русская казна пустовала, японцы строили верфи, обучали офицеров и, что важнее, вырабатывали четкий стратегический план на победу в войне и оплату кредитов лишь за счет побежденного противника! Их отказ идти на уступки был бравадой. Самураи знали, что время работает не на них. Решительные действия требуются здесь и сейчас.

Ситуацию на свои места, должен был поставить, как это и случалось ранее, Российский императорский флот. Именно с такими намерениями и шли корабли под Андреевским флагом на восток, сквозь бури и волны. У них плохо работали паровые машины и довольно часто выходили из строя. Прогорали трубки в котлах и заканчивался уголь. Матросы ели пресную пищу, мучались от жары, а также изнурительных угольных погрузок. В техническом плане: отсыревал порох и взрывчатка, как в снарядах, так и в зарядах; в трюмах заводились крысы и змеи, чувствовалась сырость и затхлость. Русские корабли, ощетинившиеся орудиями, шли сквозь штормы и туманы, ведомые не просто приказами, но священным девизом: «За Веру, Царя и Отечество». Их стальные борта, изъеденные солёными ветрами, их палубы, исхлёстанные океанской волной, хранили следы тысяч миль трудного пути. Но ни штормы, ни козни врагов, ни сомнения малодушных не могли свернуть их с курса. Их миссия была ясна — нести порядок в хаос Азии, где древние предрассудки и местные обычаи слишком часто затмевали разум. Они приходили не как завоеватели, но как сила, готовая утвердить справедливость даже через гром орудийных залпов. И если местные правители предпочитали упрямо цепляться за отжившие традиции, попирая здравый смысл и право, то русские комендоры без колебаний напоминали им, что прогресс не остановить.

Так, сквозь пороховой дым и звон скрещённых шпаг, рождался новый порядок. Корабли с двуглавыми орлами на форштевнях не просили разрешения — они диктовали условия. И в этом был высший смысл: ибо там, где восток цеплялся за средневековье, Россия несла будущее. Пусть не все понимали это сразу. Рано или поздно даже самые упрямые осознают — когда говорит русская пушка, спор окончен.

Святой Фрументий, апостол Эфиопии

События конца 1896 года

В октябре, молодой император Николай II, получил из проверенных источников сведения, о том, что королевство Италия захватила Эфиопию и неприятного разгрома армии короля Эммануила2, как в нашей реальности, не произошло, хоть макаронники и потеряли сорок пять тысяч человек, против ста одиннадцати тысяч тысяч у защитников, родины древнего христианства — Эфиопии.

На балканах восстанавливал свою власть упрямый рутинер Франц Иосиф. В молниеносной операции, напоминающей удар гильотины, австро-венгерские войска смели черногорскую оборону. Десять тысяч павших габсбургских солдат стали кровавой платой за покорение горного края — шестьдесят тысяч черногорских ополченцев, наследников многовековой традиции сопротивления, были поставлены на колени за считанные недели. Последовавшие чистки среди местных вождей выжгли саму возможность организованного сопротивления. Теперь в Цетине и Подгорице звучала не песня о свободе, а сухой стук австрийских сапог по брусчатке — империя методично встраивала «орлов Ловчена» в свою бюрократическую машину, оставляя им лишь декоративные роли в новой системе.

Тем временем, на морских просторах разворачивалась не менее впечатляющая стратегическая игра. Броненосец «Пересвет» совершил беспрецедентный для русского флота манёвр: Виртуозно преодолел узости Малого Бельта (где фарватер сужается до 500 метров); Бросил вызов коварным течениям Большого Бельта; Прошёл «игольным ушком» Эресунна; Преодолел открытые воды Каттегата и Скагеррака.

Его появление в Ла-Манше стало морским эквивалентом шахматного цугцванга — британский флот, привыкший считать эти воды своей вотчиной, получил наглядный урок русской навигационной смелости. Капитан 1-го ранга Орлов, командовавший кораблём, в судовом журнале сухо отметил:

«Проход осуществлён без инцидентов, если не считать переполоха среди датских и шведских лоцманов».

Эти параллельные события: стремительное завоевание Черногории и дерзкий переход «Пересвета», демонстрировали новую реальность европейской политики: «Кто сильнее и активнее, тот и прав!»

На суше империи действовали с пугающей решимостью, на море — с холодным расчётом. И если австрийцы устанавливали новый порядок огнём и штыком, то русские моряки доказывали: их флот способен на такие манёвры, о которых в адмиралтействах Лондона и Берлина прежде и не помышляли. Вена праздновала победу над горцами, Петербург же вёл свою игру, куда более тонкую, но не менее значимую для будущего империи.

Другой отряд кораблей Российского императорского флота, состоящий из броненосца «Ослябя» и крейсеров «Генерал-Адмирал» и «Минин» прошел проливы Босфор и Дарданеллы и, в настоящий момент, находиться где-то при входе в Суэцкий канал.

Император Николай II, проявляя монаршью заботу о личном составе, аки «отец о детях», запросил телеграфом о состоянии кораблей и команд, преследуя свои интересы и своей семьи (впрочем, всем так поступать не зазорно). Он гордился победой Российской империи над двумя европейскими соседями в виде Австро-Венгрии и Германии, так как эти страны образовались при распаде огромной Руси, правившей всем земным шаром, на десяток государств помельче. Но это было в прошлом. А сейчас требовалось разобраться с огромной империей расположенной в Азии, а именно Срединные государством, как они сами себя называли, — империей Цин, раздираемой внутренними противоречиями и разъедаемой, как ржавчиной, опиумом. Дело было все в том, что когда англичане прибыли в Китай (назовем его понятным нам названием), то европейцам попросту было нечего предложить местному населению, так как промышленная продукция, еда и побрякушки недотягивали до того, к чему там привыкли.

Золота и серебра в Китае было несравненно больше, нежели могли представить англичане. Единственное, что «зашло» был опиум, произраставший в огромных объемах в соседней Индии. Именно из за него, и разразились опиумные войны. Империя Цин проиграла и допустила этот страшный товар, на свой внутренний рынок, который, как раковая опухоль, стал разъедать организм мощного государства изнутри. Но империя была на столько мощной и необъятной, что смогла справиться и с этим, всячески минимизируя последствия употребления своими гражданами смертоносного зелья, поджигая склады с товаром и устраивая нападения на перевозчиков отравы, а также заменяя проштрафившихся чиновников.

Обстрел китайских джонок английскими кораблями, во времена Опиумных войн

Империя Цин решила усилить свою армию и флот, чтобы в честном бою отстоять право своих граждан не употреблять подобную дурманящую отраву. На государственные деньги были построены корабли и вооружена армия. В данный момент, как знал Николай II, государь от германо-датской крови, шла война между империей Цин и Японской империей, но с большой натяжкой, так как флота у маленького островного государства фактически не было и многие военные действия были из оперы «ударил и убегай, чтобы тебя не схватили».

Императора Николая II (в данной реальности он еще и Георг V), к торговле опиумом, не допускали дельцы из лондонского Сити, так как такая корова нужна была им самим, но закупать в Китае чай, по самым дешевым ценам, а лучше вообще даром, хотелось до трясучки. Еще самодержца манили огромные лесные запасы в Корее, так как вся Сибирь, принадлежащая Российской империи была «голая», без лесных насаждений3, а в Корее горы защитили древесные массивы существовавшие еще до потопа, который громадной волной прошелся по всему Дальнему востоку и огромным пространствам Сибири, оставив после себя вечную мерзлоту4.

Но на пути подобной экспансии Российской империи, со всех сторон окруженная казачьими войсками, лежала империя Цин. Если в нашей с Вами реальности она проиграла Японо-Китайскую войну 1895 года, то здесь дело шло к явной победе флота и войск императрицы Цыси. Соответственно, Корея не отделалась от огромного государства, а осталась вассальной. Полуостров Ляодун — древняя родина династии Маньчжуров и остров Тайвань, некогда отвоеванный у голландцев, остались во власти континентального Китая. Все пришлось решать Николаю II и его министрам самим, а не загребать жар чужими руками.

Но тут, перед тридцативосьмилетним императором, возникла еще одна проблема. Если в нашей с Вами реальности он просто взял и сменил управляющего Морским министерством, на своего человека, а великого князя отодвинул в сторону деньгами и балеринами, на которых эти безумные средства и тратились, то здесь у Алексея Александровича имелся огромный авторитет в виде победы флота, который он создал, в целом ряде морских сражений над двумя мощнейшими соперниками и отодвинуть его в сторону было делом сложным и бесперспективным, если только он бы сам подобного не пожелал, найдя себе развлечение по душе.

Слава великого князя сравнилась со славой Нельсона и Нахимова, а в чем-то и превзошла их. Император Российской империи мог только нижайше просить у своего дяди корабли, чтобы решить вопрос на Тихом океане. Сам дядя Алекс был категорически против вражды с огромным Срединным государством. Так как если в победе флота он не сомневался, пусть с теми или иными потерями, которые модно было бы легко восполнить, то с положением дел на суше у него были огромные вопросы. Великий князь знал много генералов-дуболомов и совершенно их не ценил. Да и что можно поделать, пусть вооруженным, обученным полкам и бригадам, когда на тебя идет неприятель в десять или тридцать раз больший в численности?

Но тем не менее император просил дядю решить вопрос с Азиатскими странами и отказать ему, в подобном вопросе, было решительно невозможно:

«Я дам в Ваше распоряжение, Ваше императорское величество, все корабли которые базируются на порт Владивосток, а также туда идут: броненосцы „Ослябя“ и „Пересвет“, а также два броненосных крейсера», — в разговоре пообещал дядя Алекс.

«Я так понимаю, — произнес Николай II на чистейшем германском языке, так как собеседникам было удобнее изъясняться именно на нем, — что Вы сами дистанцируетесь от подобного дела, предпочитая постоянно проверять Балтийский и Черноморский флоты, держа свою штаб-резиденцию вообще, неслыханное дело, в Париже?»

«Что плохого в Париже? Еще султан Османской империи открыл в 1860 году военную школу в Париже, а у меня всего лишь штаб-квартира, ведь теперь у нас есть еще и остров Гельголанд, фактически кость в горле у Веймарской республики. На нем я распорядился базироваться отныне 1-й бригаде броненосцев Практической эскадры Балтийского флота, чтобы они всегда были у меня под рукой».

«Но как же я, адмирал флота Тихого океана должен победить флот империи Цин, когда у врага в наличии шесть броненосцев, три броненосных крейсера, девятнадцать бронепалубных и чертова дюжина миноносцев?»

«Что Вы от меня то хотите? Я и так сделал, все что могу. Во Владивостоке сосредоточены шесть броненосных крейсеров-рейдеров типа „Минин“, два новых бронепалубных крейсера типа „Океания“ с шестью 4,7-дюймовыми орудиями каждый, один старый бронепалубный „Витязь“ и пара канонерок: „Маньчжур“ с „Корейцем“, а также четырнадцать миноносцев с двумя и тремя аппаратами для пуска мин каждый. Даже они одни перетопят половину флота под желтым флагом с изображением дракона», — спросил генерал-адмирал.

«Хочу, чтобы Вы еще отправили туда новейшие наши броненосцы типа „Петропавловск“, как для усиления, так и для испытаний», — непреклонно высказал свою волю император.

«В целом, я не против, — согласился великий князь, так как уже изрядно утомился от постоянных морских сражений, — но строиться им еще месяцев девять, потом оснащение и переход на Дальний восток, так что не обостряй отношения с соседями до предела, прояви дипломатичность и не нарывайся на конфликт тогда и Алексееву передай то-же самое, так как он достойный сын своего отца, может и дров наломать с горяча».

«А эффективно ли у нас используются все те верфи, что сейчас работают?» — задал каверзный вопрос Николай II и так понявший, что лезть на рожон, как по отношению к китайцам, так и к дяде, не стоит, огрести можно, как от одного, так и от другого.

Броненосец «Петропавловск» достраивается на плаву

«На мой взгляд, вполне хорошо, — удивился подобному экзамену дядя Алекс и честно ответил, — три больших эллинга в Санкт-Петербурге строят броненосцы: „Севастополь“, „Полтава“ и „Петропавловск“. Во Владивостоке, силами недавно построенного судостроительного завода, сооружаются: „Победа“ и броненосец, совершенно отличной, от других кораблей серии, под названием „Орел“, именем, ранее принадлежавшему пинку, построенному еще во времена Алексея Михайловича».

«Дорогой дядя, зачем строить столь много проектов кораблей в преддверии большой войны в Азии?» — получил повод возмутиться император.

Но на то и созданы великие люди, что они отмахиваются от подобных слов, как от назойливых мух или вообще их не замечают: «Я сперва приказал прекратить его постройку и материалы пустить на постройку „Победы“, но военный губернатор Приморской области — Павел Фридрихович (Фёдорович) Унтербергер, решил законсервировать строительство, а Чихачев распорядился, после завершения работ над двумя бронепалубными крейсерами, продолжить строительство броненосца».

«Значит три малых эллинга в Санкт-Петербурге простаивают? — проявил удивительную осведомленность Николай II в делах судостроения, — Николаевское адмиралтейство и Севастопольская верфь РОПиТ тоже?»

«Бюджет нашего министерства хоть и большой, спасибо министерству финансов, но не резиновый. К тому-же, все корабли следует содержать в образцовом порядке, вовремя ремонтировать и модернизировать, а не постоянно строить новые и новые, забывая про старые, так как на тех служат опытные команды знающие технику и проку от них должно быть больше. Я и так приказал законсервировать: броненосец „Георгий Победоносец“, еще в отстое бывший германский „Роон“, четыре канонерки на Черном море законсервированы, в Романове на Мурмане еще „Гайдамак“ на продаже числиться, два немца: „Ариадна“ и „Гамбург“ ждут своего покупателя, а также пять германских миноносцев».

«Тогда прошу тебя, оставь необходимое, для защиты берегов, количество миноносцев на Балтике и Черном море, прикажи из канонерок типа „Кореец“ сделать минные заградители и отдай мне „Роон“ для опытов», — попросил Николай II своего дядю.

Тот немного подумав, чтобы сбагрить несговорчивого родственника подальше на Тихий океан, играть в войнушку и кораблики, согласился. Великий князь просил лишь не тратить средства прямо сейчас, так как, через пару месяцев промышленностью будет освоено производство 120-мм орудий Кане, так как, для вооружения небольших кораблей они могут стать вполне грозным оружием, способных нанести серьезный ущерб кораблям неприятеля.

Император Николай II пообещал, тем более, что Михаил Ильич Кази уверял его в готовности конструкторов создать достойный проект броненосного крейсера, в лучших французских традициях, водоизмещением до 7000 тонн, уже до конца года. Если крейсер Российского императорского флота оснастить мощным средним калибром и скоростью до 20 узлов, то все бронепалубные крейсера мира окажутся, в один миг, устаревшими.

В ноябре, проект броненосного крейсера был закончен Балтийским заводом. Что он досконально из себя представлял великому князю было до конца не ясно, он все ждал грека с докладом, а вот посол Норвегии — Фритьоф Нансен прибыл, раскланялся и попросил продать его стране миноносец «Геленджик» за вполне приличные 140 тысяч рублей. Разумеется тот получил согласие, так как от обилия различных проектов кораблей у Алексея Александровича иногда кружилась голова. После продажи, в строю Российского императорского флота оставалось сорок девять миноносцев и великий князь стал рассуждать, какие силы ему отправить на Тихий океан:

«Определенно, силы флота, в составе шести эскадренных броненосцев, требовалось оставить на Балтике для противостояния: германцам, шведам и французам с англичанами, если пожалуют. Норвежцы должны помочь, как союзники, тем более ранее они это доказали не на словах, а на деле, но на Бога надейся, а сам не плошай. При каждой бригаде броненосцев, состоящих из трех кораблей, он распорядился оставить по семь эскадренных миноносцев, тем более, что еще шесть строились, улучшенного проекта, со скоростью в 33 узла».

Таким образом, для переброски на Дальний восток, согласно последовавшему распоряжению генерал-адмирала, снаряжались крейсера-рейдеры: «Богемия», «Рында», «Романофф» и «Рыбинск». Обязанности крейсеров, для службы при эскадре, были готовы выполнять ещё новые крейсера: «Аврора», «Диана» и «Днепр», а также медленно ремонтирующийся, несчастливый «Моравия», который нахватался снарядов в прошлом бою и чуть не утонул. В его отсеках всегда слышались шумы и разговоры жертв той трагедии, а в сырую погоду проступали их тени. Еще десяток миноносцев, после совещания со Степаном Осиповичем Макаровым, которому все-же присвоили, хоть и «со скрипом», звание вице-адмирала и назначили командующим Практической эскадрой, было решено тоже отправить на Дальний восток. Таким образом, великий князь не только выполнял просьбу императора об усилении Тихоокеанской эскадры пятью бронепалубными крейсерами и десятью миноносцами, но и обеспечивал себе достойное почивание на лаврах, до тех пор, пока Николай II вместе с наместником на Дальнем востоке и подчиненным тому адмиралами, не разберется с империей Цин, а это произойдет минимум через два или три года, по предварительным оценкам.

После совещания с командующим Черноморским флотом — Георгием Павловичем Чухниным, великий князь решил немедленно отправить отправить на Дальний восток еще крейсера: «Кагул», «Память Меркурия», «Всадник» и «Ярославль», а четыре канонерских лодки модернизировать в минные заградители, на Николаевском адмиралтействе, и тоже отправить, следом, по маршруту: Черноморские проливы, Суэцкий канал, Красное море и Сингапур, во Владивосток.

Сам Черноморский флот, по распоряжению великого князя, в ближайшие годы, должен состоять из: трех броненосцев типа «Екатерина II», сведенных в 1-ю бригаду, трех броненосных крейсеров, перебрасываемых с Балтики, составляющих 2-ю бригаду, двух трофеев «Гамбург» и «Магдебург», трех новейших бронепалубных крейсеров: «Кубань», «Очаков» и «Русь», а также девяти миноносцев.

Данное количество кораблей признавалось достаточным не только для господства на Черном море, но и выхода флота в море Средиземное, чтобы в случае необходимости нагнуть все державы так низко, что бы им стало плохо, чьи берега омываются «нашим морем», как акваторию называли римляне.

Вице-адмирал Георгий Павлович Чухнин заверил великого князя, что все поставленные задачи флотом будут выполнены, а в случае обострения обстановки с: итальянцами, австро-венграми или османами, флот сможет легко повторить разгром корыт Франца Иосифа, что случилось всего несколькими годами ранее. Лично у великого князя остался в Севастополе еще крейсер «Зоя», который служил его яхтой и был готов к походу в любую точку Мирового океана.

В декабре, императором был утвержден новый управляющий морским министерством — Павел Петрович Тыртов, сторонник развития флота именно на Дальнем востоке. Предыдущий управляющий — Николай Матвеевич Чихачев, приказом императора назначен членом государственного совета5. Вроде-бы не отставка, но от дел флота он был почетно отстранен, что-бы не мешался под ногами.

Инженеры из Морского технического комитата доложили новому управляющему об разработке гидравлического рулевого механизма6, которое позволит значительно лучше кораблям маневрировать, также инженеры-гидравлики смогли создать более миниатюрные установки для поворота не только башен крупного, но и даже среднего калибров, а также создать современные башни для 4,7-дюймовых орудий, обеспечивающих приемлемую вентиляцию и скорость подачи снарядов.

Башня под 6-дюймовые орудия крейсера «Олег». В данной альтернативе, башни под 4,7-дюймовые орудия были чуть меньшего размера, примерно, на четверть

Вновь, к великому князю прибыл Фритьоф Нансен и высказал желание приобрести скоростной, бывший немецкий, миноносец S-13 за щедрые 160 тысяч рублей, на что получил мгновенное согласие, так как Алексей Александрович еще не общался с новым управляющим и не знал его точки зрения на данный вопрос, но все оперативно решил сам, так как привык считать себя хозяином в «своём» министерстве, тем более, что миноносец достался даром.

Через несколько дней с великим князем принял решение пообщаться, уже новый управляющий Морским министерством — Тыртов Павел Петрович, ранее служивший на многих кораблях Российского императорского флота: «Не тронь меня», «Князь Пожарский», «Аскольд» и других, ходивший, пожалуй, по всем морям и океанам. Его первый вопрос, после приветствия Алексею Александровичу звучал так: «Почему Вы продали миноносец S-13 без моего ведома?»

— Послушай, уважаемый Павел Петрович, — генерал-адмирал опешил от подобного вопроса и как то перестал быть вежливым, хоть с детства и славился подобным качеством, — Ваш предшественник Николай Матвеевич, никогда не позволял разговаривать со мной в таком тоне, если я делаю что-то, то это решение сбалансированное и на благо Российской империи. Я знаю, что молодой император поставил Вам задачу вытряхнуть все что может держаться на плаву и стрелять из Балтийского и Черноморских флотов, для того, что бы Российской империи утвердиться на побережье Тихого океана прочно и на долгие годы. Мне известно, что на Транссибе, в этом году, расчищены7 участки, под названиями «Уссурийская железная дорога», протяженностью в 719 верст и так называемая «Западно-Сибирская железная дорога», протяженностью в 1325 верст. Летом сего года, под руководством инженера Пушечникова, началось возведение дороги, которая связывает Забайкальский участок со Средне-Сибирским. От Иркутска до пристани Лиственничной была построена железнодорожная ветка. Затем, по озеру Байкал, была налажена паромная переправа на расстояние 73 км до станции Мысовой. Подвижной состав перевозился паромами-ледоколами «Байкал» и «Ангара», переправа длилась всего четыре часа. Кроме того, 17 сентября 1896 года состоялась торжественная закладка первого железнодорожного моста через Енисей».

Паром «Байкал» за выгрузкой

«Вы прекрасно информированы Алексей Александрович», — согласился Тыртов, — но все-же я прошу советоваться со мной, если Вы прикажете что-то продать или построить. Вся политика морского министерства, при ограниченном бюджете должна быть направлена на обеспечении политики нашего государства».

«Весьма постараюсь, но не обещаю, — проявил своеволие великий князь, — Вы лучше сосредоточитесь на обеспечении большей боевой подготовки и вооружений для эскадры Тихого океана, а на боеспособности кораблей Балтийского и Черноморских флотов я позабочусь лично», — сообщил генерал-адмирал.

«Не введете меня в курс последних Ваших распоряжений относительно перебазирования кораблей Российского императорского флота?»

«Легко мой друг, — проявил великодушие Алексей Александрович, хоть и не снисходил в общении с холопами, но тут ему надо было, чтобы Тыртов занялся именно тем делом, под которое и был заточен, — я Вам буду говорить только о тех кораблях, которые направляются на Дальний восток, а все те три броненосные крейсера, которые перебазируются на Чёрное море, сфера моей юрисдикции».

«Договорились», — кивнул в знак согласия Павел Петрович.

«Итак пять бронепалубных крейсеров и десять миноносцев в этом месяце выходят из Гельголанда и направляются через Ла Манш и Суэцкий канал во Владивосток».

«Они существенно усилят нашу боевую мощь там, ведь на страже рубежей империи в Японском море дежурят лишь три крейсера и две канонерские лодки», — поддакнул Тыртов.

«Четыре таких канонерки еще находятся в Севастополе. Вашей задачей я вижу разработать проект их модернизации, под нужды текущего дня, их быстро переоборудуют в Николаеве и пришлют во Владивосток, так как именно Вашему перу принадлежит проект новой канонерской лодки8, предназначенной для вод Китая, вот Вам и первая задача, воплотить ее в жизнь».

«Но ведь есть еще корабли, которые просто стоят в отстое?» — поинтересовался новый управляющий Морским министерством.

«Из судов большого водоизмещения могу назвать: броненосец „Георгий Победоносец“, броненосный крейсер „Роон“ и два бронепалубных „Ариадна“ и „Гамбург“. Про „Гайдамак“ не упоминаю, так как на нем еще Макаров австрияков громил и состояние у него так себе».

«Отдайте их мне, я с умом их использую на Тихом океане», — попросил Тыртов.

«Броненосец не отдам, так как он дорог в эксплуатации, да и резервный он, на случай потопления какого либо черноморского броненосца миной или снарядом, а трофеи забирайте», — разрешил великий князь.

«Премного благодарен», — ответил Тыртов, уже подсчитывающий на сколько подрастет вверенный ему в управление флот, на отдаленной окраине империи, и что именно, в каких реляциях, он доложит императору.

«Вот Вам и вторая задача: Сделать из броненосного крейсера современный корабль, а из двух минных крейсеров, два минных заградителя, чтобы корабли поднебесной тонули от выставленных ими мин».

«Задание понял, а что у нас все-таки с продвижением кораблей Российского императорского флота на Дальний восток?» — уточнил Павел Петрович, отвлекшегося на рассуждения, великого князя.

«Флагман флота „Ослябя“, так как он был оснащен помещениями для размещения штаба эскадры, с броненосными крейсерами „Генерал-Адмирал“ и „Минин“ прошли Африканский Рог и архипелаг Сокотра и сейчас направляются в Коломбо. Им попались одиночные германский и испанский миноносцы и целые эскадры англичан и французов из восемнадцати и десяти кораблей соответственно», — рассказал что знал великий князь.

«Где сейчас однотипный „Пересвет“ с миноносцем типа 1895?», поинтересовался новый управляющий Морским министерством.

«Он должен быть где-то между Сицилией и Мальтой, — проявил свою осведомленность великий князь, — им на встречу из Черного моря выдвинулись четыре бронепалубных крейсера, так что группировка нашего флота должна быть более чем убедительной, как своим представительским видом, так и боевыми возможностями».

«Надеюсь они долго у королевы Эллинов9 не задержаться?» — предположил Тыртов.

«На все воля Божья и темперамента Ольги Константиновны, — многозначительно ответил Алексей Александрович, — так что еще одна Ваша задача подумать, над модернизацией броненосных крейсеров типа „Минин“, так как на их плечи ляжет вся тяжесть войны, за овладением акватории Желтого моря, что-то мне подсказывает».

«Не много ли задач Вы мне тут навешали? Чем Вы сами заниматься планируете?»

«Я прощаю Ваш демарш, на первый раз, но ответом я вижу постройку новых кораблей, а модернизация ложиться целиком на Ваши плечи с орлами, такова моя воля», — закончил встречу Алексей Александрович, показав, кто на белом свете главнее.

Сам он тут же принял Чихачева и его друга-грека Михаила Ильича Кази, но обратился к первому: «Ну как же так, милейший Николай Матвеевич, на кого Вы меня бросили?»

«Воля государя, никак не мог ей противоречить, да ещё вдовствующая императрица Мария Федоровна меня убедила войти в Госсовет, чтобы её сына вразумлять время от времени, а то увлекается из за своей молодости и неопытности».

«Все понятно, буду в одиночестве воевать с бюрократией, на благо Родины, — заявил великий князь, — а что там с проектированием нового броненосного крейсера в 7000 тонн? Как обстоят дела подробно?»

«Вроде бы подобное водоизмещение это много, но росту подвержена и машинно-котельная установка, броневая защита и многое другое, В результате крейсер защищен слабо, а вооружение лишь из пары 8-дм орудий и дюжины новых 4,7-дюймовых с длинной ствола в 30 калибров (19-кг снаряд, 799 м/с, 6 Мдж)».

«Вот если бы взяли длину ствола в 36 калибров, то скорость снаряда составила бы 962 м/с, а энергия в 8,8 Мдж», — подсказал великий князь, профессионал как в судостроении, так и в морской артиллерии.

«Не хватает водоизмещения ни на что, — сделал вывод Михаил Ильич Кази, — аппараты для пуска мин установить веса нет, дальность посредственная, защита тоже, пока этот крейсер останется лишь, как предварительный рабочий чертеж и не более того».

Другое дело, как пошла работа у Тыртова, — нового и инициативного управляющего с боевым опытом. Он вызвал к себе своего заместителя — главного инспектора кораблестроения и начальника кораблестроительного отдела Морского технического комитета Кутейникова и предложил тому представить свои мысли по модернизации броненосного крейсера «Роон», который Павел Петрович намеревался использовать, как флагманский крейсер для адмирала Тихого океана, а кто именно там будет, пока непонятно. Решительно невозможно, чтобы им стал Николай II, так как даже Алексеев лезть под снаряды желания не испытывал, но Старк или Андреев, вполне на эту должность подходили.

«Самое главное, Вы должны обеспечить скорость не менее двадцати узлов и достойную защиту. Орудия лишь как элемент самообороны, а аппараты для пуска мин вообще исключить, во избежание случайного взрыва и угрозы жизни адмирала», — поставил устно задачу Кутейникову новый управляющий Морским министерством. Знал бы к чему это приведет…

Николай Евлампиевич задачу понял и отправился на осмотр германского уродца в Кронштадт, где тот одиноко стоял на приколе, так как его систершипов заполучить, в ходе переговоров, не удалось. Большого впечатления корабли данного типа на него не произвели, впрочем, как и на всех моряков Российского императорского флота. Корма на трофее перегружена огромной башней с пушками, скорость мала, дальность никакая, всего в 2500 миль, установлена была устаревшая броня системы «компаунд» толщиной в 2-дюйма, что весьма не серьезно на текущий момент времени и, скорее, будет рассматриваться, как недостаток.

Кутейников и раньше осматривал чертежи германских броненосных крейсеров, издалека похожих на большие утюги, но сейчас предстояло свои мысли воплотить в металле, и сделать так сказать из уродца — иноходца10. Николай Евлампиевич внимательно, отсек за отсеком, осмотрел корабль. Спустился в машинные и котельные отделения, прошелся вдоль и поперек судна, осматривая: набор корпуса, переборки, водоотливные средства, генераторы и электрическую схему корабля. На что не было достаточных чертежей, его помощники — молодые инженеры, подготовили их, в течении нескольких дней. В Кронштадте им всем предоставили скромное жилье, а кормили в лучшем ресторане города, так как по мнению заслуженного судостроителя: «Плохой матрос — голодный матрос».

Самым главным решением, начальника кораблестроительного комитета, стал отказ от кормовой башни главного калибра, что разом экономило до семисот тонн и открывало множество путей для модернизации. Вторым шагом следовала установка бизань-мачты с более развитыми мостиками, для обозревания ситуации на море и отдаче флагами необходимых команд другим кораблям. При съеме лишних грузов и осадка корабля уменьшилась, а перегрузка снизилась до приемлемых величин.

Обещанную скорость в 20 узлов обеспечить, маломощные машины корабля, не смогли, ни при каких обстоятельствах, но 19 узлов, по предварительным расчетам, корабль должен был уверенно держать. Дальность увеличилась на 1200 миль и достигла 3700 миль, что для акваторий Японского и Желтого морей следует признать достаточной. В качестве брони, по новому проекту, использовалась броневая сталь с Ижорского завода, с бешеным добавлением никеля, доходящим до 3% от веса. Броневую палубу предложили установить толщиной в 2-дюйма. Борт сперва защитить плитами, которые стояли у германцев, толщиной в 2-дюйма, но потом увеличили до 3-дюймов и среднекалиберные снаряды с крейсеров и миноносцев, уже его пробить не могли, на средней и дальней дистанции боя. Броня боевой рубки была приличной 7,5-дюймовой толщины, а прикрытие башен и кожухов дымовой трубы тоже обеспечили 3-дюймовым бронированием. В качестве вооружения разместили лишь пару 6-дм орудий в башне, а также шесть новейших скорострельных и дальнобойных 4,7-дм орудий Кане.

Продольный разрез 120-мм орудия Кане

Причем, четыре орудия располагались в двухорудийных башнях, а пара в казематах. Противоминный калибр обеспечивали десять 57-мм орудий, со скорострельностью до двадцати выстрелов в минуту каждое.

После доклада Тыртову всех особенностей перестройки трофейного крейсера «Роон» в качестве флагманского корабля для Тихого океана, тот выделил необходимые полтора миллиона рублей и издал приказ о начале работ. Павел Петрович во второй половине декабря поручил ему же придумать, как из канонерских лодок типа «Кореец» создать современные минные заградители, чтобы корабли неприятеля сами на минах подрывались.

Николай Евлампиевич ответственно подошел к делу и потребовал себе в кабинет все имеющиеся чертежи этих шести канонерских лодок, две из которых уже находятся на Дальнем востоке, а четыре на Черном море. Удивляло его, как в такой небольшой корпус можно было установить всего так много! Ранее были поставлены: два 8-дм орудия, одно 6-дм, девять 107-мм орудий сухопутного образца, для действия против берега, а также четырнадцать 37-мм орудий, для противоминной защиты и один аппарат для пуска мин. Из которого канонерка «Кубанец», под командованием отчаянного капитана Шестакова, летом 1892 года, поразила австро-венгерский броненосец и уничтожила его!

Сухопутные орудия, кораблестроитель Кутейников предложил убрать сразу, как не отвечающее современным требованиям, так как планировалось с помощью данных кораблей оказывать содействие армии, а сейчас ставились задачи минирования акватории не ввязываясь в перестрелку с берегом, в которой, корабль не имеющий «блиндирования» — обречен. Далее, он тщательно переработал проект, с увеличением скорости до 18 узлов и установкой нового, гидравлического рулевого привода. Принято решение, о размещении на борту до пятидесяти мин заграждения, а количество орудий с калибром в 4,7-дюйма достигло одиннадцати, да еще и каземате стояли и глядели в сторону моря, в ожидании вражеских миноносцев, 37-мм скорострелки. Они были заменены на 57-мм орудия, общим числом до двадцати двух единиц. Залп канонерской лодки, из новых орудий возрос в разы.

Канонерская лодка «Гиляк» на Балтике. Та самая, которую сконструировал Тыртов Павел Петрович

Проект был признан успешным и управляющий Морским министерством его сразу одобрил с выделением 2,6 миллиона рублей на предстоящую модернизацию и последующим перебазированием всех четырех кораблей на Тихий океан.

1897 год. Глава 4

Великий князь Алексей Александрович удалился в Париж наслаждаться жизнью, предоставив новому управляющему морским министерством — Павлу Петровичу Тыртову вести дела, как повелит молодой император, так как сам на поводу у неопытного управленца идти не хотел, вот и разграничил полномочия своим отсутствием. Никто ведь и не спорил, что Николай II, в свои двадцать девять лет был еще страшно молод и неопытен. Именно он настоял, чтобы все корабли Российского императорского флота, которые в состоянии выйти в плавание и не требуются для охраны Балтийского и Черного морей, отправились на восток.

В январе, к новому управляющему Морским министерством прибыл знаменитый мореплаватель и по совместительству посол Норвегии в Санкт-Петербурге — Фритьоф Нансен, который привык иметь дело с великим князем или Николаем Матвеевичем Чихачевым, который сейчас заседал в госсовете. Нансен, от лица своего молодого короля, предложил 112 тысяч рублей за трофейный миноносец S-8. На данное, вполне щедрое предложение, ведь быстроходный кораблик достался даром, Тыртов ответил отказом, так как планировал его тоже отправить на восток и уже доложил об этом лично Николаю II, а обманывать государя себе дороже выйдет.

Прибыл к управляющему Морским министерством его брат, Сергей Петрович Тыртов и поинтересовался: «Меня назначили младшим флагманом к Макарову, на Балтийский флот, 2-й бригадой Практической эскадры командовать. Что мне делать, исправно службу нести или интригами заниматься?»

«Служи как надо, я тебя специально здесь возвысил, чтобы государь наш („молодой и неразумный“, — было добавлено шепотом) увидел вверенный тебе „Гангут“ и остальные корабли бригады в полной исправности, и отметил тебя, а через тебя и меня. После чего, пойдешь в гору по карьерной лестнице и назначат тебя, возможно, эскадрой Тихого океана командовать».

«Буду следовать твоему совету брат, тем более, Макаров мне симпатичен и что-то делать нарочно я не хочу. Более того мы служим на ответственном участке, так как на Балтике, хоть и присутствует союзник, в виде Норвегии с мощным флотом, который Российская империя сама же им и построила, но и врагов тоже хватает, в лице: Германии, Швеции, Англии и Франции, которые не дали нам вздохнуть в Крымскую войну, не позволят и сейчас».

«Вот и служи. Не видел ли ты, как строятся три броненосца типа «Севастополь» и ремонтируется броненосный крейсер «Роон», который я своим приказом хочу переименовать в «Рюрик», — поинтересовался Павел Петрович.

«Видел конечно, заезжал, осматривал. Полгода еще минимум им стоять на стапелях. Сейчас, в январе, у них уже сооружен корпус, они спущены на воду, установлены машины, водоотливные средства, котлы и рулевое управление на месте. Установлена карпасная броневая палуба и начинается установка бортовой брони», — сообщил Сергей Петрович, в прошлом командующий кораблями в Чифу.

«Про броненосный крейсер „Рюрик“ ты не рассказал», — напомнил старший брат.

«Там и рассказывать особенно нечего, так как все, что предписано чертежами снято, произведен демонтаж оборудования, а нового ничего еще не установлено», — сообщил командующий 2-й бригадой Практической эскадры Балтийского флот, — вот четыре трофейных германских крейсера типа Bussard (Канюк11) успешно перестроены в минные заградители. Их капитанам передана телеграмма срочно выдвигаться во Владивосток, чтобы не посрамить честь Андреевского флага в возможном противостоянии с тем государством, которое выиграет в идущей в настоящее время Японо-Китайской войне».

«Но у нас еще остается „Ариадна“ и „Гамбург“, похожие по типу, но другие корабли, из которых я тоже хочу создать минные крейсера, чтобы противостоять империи Цин и Японии», — сообщил брату управляющий морским министерством.

«Это тебе надо к конструкторам обратиться, проект будет разработан, а какой либо завод Балтийский или Франко-Русский изготовят. Я лишь командую вверенными мне судами, знаю как их расположить, выбрать дистанцию, какие снаряды использовать с подсказки флагманского артиллериста. Сам решаю пускать в дело миноносцы или нет», — четко ответил Сергей Петрович.

«Не буду тебя задерживать, отлично пообщались, заезжай ко мне почаще», — попросил старший брат, будучи взрослее на три года.

К императору всероссийскому пожаловал внук Николая I — великий князь Александр Михайлович. Молодые мужчины были одногодками. Обоим в этом году должно будет исполниться 29 лет, только находящемуся в отставке великому князю 1 апреля, а Николаю II 6 мая.

«С чем пожаловал дорогой родственник? Твоя записка12, опубликованная в прессе и растиражированная во многих изданиях, помогла мне свалить Чихачева и пододвинуть генерал-адмирала в делах управления флотом», — любезно принял Николай II, в своем рабочем кабинете родственника, душой болевшего за флот.

«К сожалению, сейчас я нахожусь в отставке, в чине капитана 2-го ранга, все из за той злосчастной записки, но внимательно наблюдаю за всем тем, что происходит в мире и поверь мне, все очень интересно».

«Что же происходит сейчас? В начале 1897 года?» — спросил царь.

«Наши противники империя Цин и Япония воюют, взаимно ослабляя друг друга, что нам весьма на руку, так как наши силы на Тихом океане весьма незначительны», — сообщил Александр Михайлович усаживаясь на стуле и открывая папку с документами внушительных размеров, собираясь подробно обо всем рассказать.

«Нам обязательно с ними воевать?» — уточнил молодой император.

«Вы, Ваше императорское величество почувствовали гостеприимство востока на своем черепе», — напомнил внук Николая I.

Цесаревич Николай Александрович во время поездки в Японию и задержанный полицейский Цуда Сандзо, нанесший роковой удар по черепу будущего императора

«Называй меня Ники, а я тебя Сандро», — попросил император.

«Так вот Ники, нам нужен лес Кореи, так как при потопе13, произошедшим в середине 19 века, всю Сибирь смыло к чертям, а что не смыло, то замерзло в вечной мерзлоте. Без леса не будет строительства нигде в тех местах. Даже засыпанную землей железную дорогу, под названием Транссиб, которую мы сейчас откапываем и приводим в работоспособное состояние без леса не введешь в эксплуатацию», — рассказал Сандро.

«Но ведь паровозы ходят не на дровах или угле, а на той железе, которую изготавливают железоделательные заводы из смеси ртути и чего-то еще», — проявил свою осведомленность император.

«На совете европейских банкиров, было решено переводить европейскую и нашу экономики на путь потребления угля и нефти, а те технологии, которые использовались до катаклизма, закрывать и консервировать. Тех людей, что будут упорствовать отправлять в мир Слави14, а попросту убивать».

«Да знаю я это все, просто не думал, что так резко надо это вводить, думал пожить десяток другой лет спокойно, развивая то, что есть», — ответил Ники.

«Наш генерал-адмирал и воевал с Австро-Венгрией и Германией именно из за того, что они не хотели расставаться со старыми технологиями, а в секретных пунктах, заключенных ими мирных договоров, они это обязательство подтвердили. Остается империя Цин которая от технологий прошлого мира отказываться решительно не желает».

«Что-же делать? Даже две Опиумные войны лишь открыли европейским торговцам и капиталу, порты этой необъятной и густонаселенной страны. Как нам победить ее? Возможно Алексей Александрович и умыл руки15, когда понял, что военной силой империю Цин не победить? Ведь она может проиграв нам на море, а после разгрома флота императоров Вильгельма и Франца Иосифа я в этом не сомневаюсь, то на суше она оттяпает у нас часть Сибири, что будем делать?» — Ники не находил ответы на вопросы.

«На море тоже не все гладко, — не стал успокаивать императора Сандро, — у них шесть броненосцев германской постройки, на командных должностях служат европейские офицеры, да еще есть броненосный крейсер, английской постройки, пятнадцать бронепалубных и восемь миноносцев, тоже германской постройки».

«У нас же всего гораздо больше!» — численностью флота владел и Николай II.

«Только не во Владивостоке, где лишь шесть броненосных крейсеров, у которых на один борт стреляет одно смешное 8-дм орудие, три бронепалубных, две канонерки и миноносцы и все! С голым задом, как обычно, врага встречаем» — подытожил Сандро.

«Не нагнетай. На Тихий океан направляется сейчас множество кораблей: два броненосца, два броненосных крейсера и пять бронепалубных с десятком миноносцев».

«Не забывай Ники, у них строиться еще двадцать шесть кораблей, а у нас всего лишь пять. Есть еще и флот Японии, на Дальнем востоке, в составе: одного броненосца, пяти броненосных крейсеров, десяти бронепалубных „собачек16“ и шестнадцати миноносцев. Я не позавидую тому командующему, который там будет командовать нашими силами, он с ума сойдет поспевать и здесь и там», — заметил юный великий князь.

«Но если они сражаются друг с другом, неужели они могут ополчиться на нас? Я всегда считал, что необходимо победить одного соперника, поднакопить силы и воевать со следующим?» — Николай II обладал классическим образованием, в том числе и основами военного, которое преподавали ему самые образованные люди его времени17.

«Совершенно не факт. Они же азиаты! Обе державы считают себя на море сильнее чем Российская империя, особенно на востоке, так как наши броненосцы не могут пройти Суэцким каналом, а крейсера они планируют выбить своими многочисленными миноносцами. У империи Цин даже годовой бюджет превосходит наш на четверть, а численность моряков почти двести тысяч человек, против наших тридцати тысяч. Сейчас много средств в империи Цин разворовывается, или дворцы на средства флота строят, но в случае опасности, казнят виновных и корабли будут строиться, подобно пирожкам запекающимся в печке. Многие английские и германские верфи отлично на этом заработают и не поморщатся».

«Опять Англия, ох уж эта мне Англия», — запричитал Николай II, земля которая отвергла меня и продолжает держать на чужбине.

«Я готов, как вернуться к службе! Отправь меня во Владивосток на любую должность, так и готовить для Вас доклад о положении дел в морских вооружениях, который готов предоставлять каждые три месяца», — сказал Сандро.

«Где лучше использовать твои таланты я подумаю, а отчеты с нетерпением жду, первый в твой день рождения», — произнес император и закончил прием.

В феврале, командир эскадры Тихого океана вице-адмирал Алексеев Евгений Иванович, по слухам внебрачный сын Александра II, что в те годы было не редкостью, решил немного поработать с бумагами, так как своими поездками и проверками он всех достал, вызывая лишь излишнюю нервозность подчиненных и муштру, так как канцелярских дел никто не отменял.

Бумаги рассказали ему, что ближайшие соседи Япония и Китай, по прежнему, продолжают вооруженную борьбу. Недалеко от Владивостока одиночный броненосец японцев, а он вообще был у них пока один, водоизмещением в 9500 тонн, преследовали, как волки большого бизона, восемь бронепалубных крейсеров империи Цин, по 2700 тонн каждый. Нашли они его, догнали, не догнали, сообщение о дальнейшем развитии данного инцидента ничего не сообщало.

Другая бумага, подготовленная дипломатом из Поднебесной рассказывала о том, что торжественно и прилюдно сожжен проект бронепалубного крейсера Limfen18 1891 года создания, чтобы в дальнейшем строить более сильные единицы. Два китайских миноносца столкнулись друг с другом и затонули. Броненосный крейсер Chaoyong («Чаоюн», 1890 года постройки) влетел на скалы у Вейхайвея, разломился пополам, превратившись обратно в две канонерки, из которых его и спроектировали, видимо Создатель решил поиграть с ним.

Крейсер Chaoyong «Чаоюн» флота империи Цин

«Да, морячки у старухи Цыси еще те, но у них ещё много кораблей в строю, да и в постройке до двадцати пяти единиц», — подумал Алексеев.

Если в империи Цин предпочли разбираться со старьем, то японцы наоборот, заложили три новейших бронепалубных крейсера типа «Сендай», один броненосный крейсер и миноносец. Более того, чтобы закрепиться на мировом рынке вооружений они предложили отличную цену и продали один броненосный крейсер типа Kaikoma19 для европейской страны — Португалии, о чем Старом свете писали все газеты, так как никто не ожидал подобного развития событий.

Алексеев выглянул из окна своего дворца, расположенного здесь, во Владивостоке и увидел на рейде все те-же шесть броненосных крейсеров-рейдеров: «Александр Невский», «Память Азова», «Дмитрий Донской», «Герцог Эдинбургский», «Князь Пожарский» и «Владимир Мономах».

Своей волей и властью наместника на Дальнем востоке, фактически отдельной области в составе Российской империи20, он добился у нового управляющего морским министерством — Павла Петровича Тыртова, с которым находился в приятельских отношениях, броненосные крейсера не будут возвращены обратно на Балтику, а образуют две бригады 1-ю и 2-ю, Практической эскадры флота Тихого океана, аналогично, как это сделано в Кронштадте и Севастополе. Каждой из эскадр приданы по одному бронепалубному крейсеру «Океания» и «Богатырь». Вот что делать с двумя канонерскими лодками «Маньчжур» и «Кореец», а также бронепалубным «Витязем», он пока не придумал. Так как, если включить подобные корабли в состав крейсерских бригад, то они потеряют узел скорости и значительно сократится дальность, а действовать втроем было опасно, так как боевая устойчивость последних трех кораблей была никакая, даже против ослабленного японского флота.

Миноносцы в эскадре Тихого океана представлены: пятью единицами, водоизмещением в двести тонн, типа «Батум», улучшенной серии с 16-дюймовыми аппаратами для пуска мин и скоростью в 27 узлов, а также девятью «Селезнями», водоизмещением в триста тонн, с максимально возможной скоростью в 33 узла и тремя аппаратами для пуска самодвижущихся мин, калибром 16-дюймов.

Вице-адмирал Алексеев был проинформирован, так как связи в Петербурге у него оставались хорошие (впрочем, он их регулярно подпитывал золотом из Нерчинских рудников21), что ведутся переговоры с Уайтхедом о покупке значительной партии 17-дюймовых мин, но конкретики пока нет. Не обошло внимание, командира Тихоокеанской эскадры Российского императорского флота, как строились броненосцы «Орёл» и «Победа», здесь, во Владивостоке, а также примерная дата их ввода в строй.

У первого корабля устанавливали на место котлы и рулевую машину, до установки брони еще дело не дошло, а у второго машины, водоотливные системы, котлы, рулевая машина уже были на местах. Установлена броня палубы и сегодня закончили устанавливать бортовую броню. Следующим этапом, по докладу главного судостроителя Владимира (Вольдемара-Христиана) Христиановича Оффенберга, станет установка иллюминаторов и орудий среднего и мелкого калибра, а также труб и мачт.

Внимательно следил вице-адмирал Алексеев и о передвижении подкреплений в его сторону. Так броненосец-крейсер «Ослябя» и броненосные крейсера «Генерал-Адмирал» с «Мининым» уже подошли к Суматре, но не дошли до Сингапура, где должны принять полный запас угля. К сожалению, применение принципа разложения воды на кислород и водород, под действием электрического тока, в данный момент находилось под запретом, вот и приходиться матросикам грузить уголь до изнеможения, а потом нет бы отдохнуть, так надо отмывать весь корабль вместе с самими собой. Прибытие первого отряда существенно бы усилило эскадру Тихого океана.

Следом, за первым отрядом, направляется броненосец «Пересвет» с бронепалубными крейсерами: «Кагул», «Память Меркурия», «Всадник», «Ярославль», а также пятисоттонный миноносец проекта 1895 года, под названием «Сокол» с четырьмя аппаратами для пуска мин и одним 76-мм английским (12-фунтовым) орудием главного калибра, так как родных Обуховских 75-мм не хватало, и парой 47-мм. Прибытие данного отряда, в совокупности с предыдущим, усилило бы флот в два раза, но он был еще где-то у Джибути22 и шел весьма медленно из-за регулярных поломок и невозможностей их устранить в опе23 мира.

Перед управляющим морским министерством — Тыртовым Павлом Петровичем, стояла другая задача. В начале февраля к нему вновь пожаловал попрошайка Фритьоф Нансен и предложил продать норвегам броненосец «Георгий Победоносец», за не просто скромные, а возмутительно наглые и бесцеремонные четыре миллиона рублей. С одной стороны цена была явно занижена, так как новый корабль, подобного класса, обойдется казне Российской империи в два или три раза дороже. Но, с другой стороны, Норвегия уже эксплуатирует в своем флоте подобные корабли, и даже в бою доказала преданность и верность Российской империи. Обладая пятью броненосцами, она сможет удвоить силу Балтийского флота, в возможном противостоянии с любым противником. В общем, он на предложение продать ответил положительно, так как на Тихом океане, данный корабль, смотрелся бы «белой вороной». Из Осло незамедлительно вышел пароход с экипажем для нового броненосца, в составе 650 человек, которых собрали с других, подобных кораблей королевства.

Из Николаевского адмиралтейства доложили, что закончили переоборудование четырех черноморских канонерок и Тыртов приказал выделить для них экипажи, по двести двадцать моряков на каждый, из любого свободного флотского экипажа.

Совершил управляющий и рабочий визит на верфи северной столицы: Новое Адмиралтейство, Галерный островок и Балтийский завод, на которых сооружались мощные и современны эскадренные броненосцы: «Севастополь», «Петропавловск» и «Полтава», соответственно.

Строительство, в целом, не считая допустимых ляпов и проволочек, а также поставки некачественных комплектующих, шло по плану. На корабли, помимо всей машинной установки, была только что закончена установка палубной и бортовой брони. Верфи были готовы и далее, продолжать строительство кораблей. Требовалось приклепать все то, что должно находиться выше броневой палубы, а также, произвести установку орудий и других систем и механизмов.

Газеты всего мира писали о случившемся в последнее время: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol открыто насмехалась над тем, какие незначительные подкрепления Российская империя отправила на Дальний восток, а также скоростью, с какой данные подкрепления продвигаются в отдаленный регион мира, изображая на своих страницах стаю черепах; Российский журнал «Нива» рассказывал своим читателям о ходе строительства броненосцев «Победа» и «Орел» во Владивостоке; английская Times детально описывала события ведущейся Японо-Китайской войны, благо корреспонденты были у нее в обеих действующих флотах и армиях; французская газета La Figaro описывала славные действия крейсеров вице-адмирала Алексеева на просторах Тихого океана против германских торговых пароходов в прошлую войну; Веймарская газета Kreuzzeitung выражала надежду, что флот империи Цин, построенный на германских верфях, отомстит Российскому императорскому за унижение, который он нанес флоту Кайзера в прошлой войне; газета «Русский Инвалид» рассказывала о перевозке каторжников из центральной части империи на Сахалин, на пароходах Русского общества пароходства и торговли; газета «New York Journal» задавалась вопросом: «Дойдут ли броненосные крейсера под Андреевским флагом до Гавайских островов и Сан-Франциско в случае получения подобного приказа?». Сама же газета, после рассмотрения ситуации с разных точек зрения, давала утвердительный ответ.

Внутреннее устройство отделения для ссыльнокаторжных на пароходе «Ярославль», 1893 год

Сложная весна

Март принес новые потери в затянувшейся Японо-Китайской войне. Японский флот лишился пяти транспортных судов, тогда как их китайские противники потеряли лишь три. Эти цифры наглядно демонстрировали ожесточенность конфликта, который, казалось, не имел конца. Обе стороны несли значительные потери, но ни одна не была готова пойти на уступки, продолжая упорно бороться за господство в регионе.

Тем временем на другом конце света не менее ожесточенно продолжалась Испано-Американская война. Противники настолько увлеклись противостоянием, что научились извлекать из него выгоду — не только военную, но и экономическую, политическую и даже культурную. Испанский транспортный флот понес серьезный урон, потеряв четыре судна. Однако эти потери не стали катастрофическими благодаря английским страховым компаниям, которые взяли на себя финансовые риски. Британцы, как всегда, оставались в выигрыше, обеспечивая свои интересы в любом конфликте.

Испанские дипломаты, понимая сложность положения, сделали реверанс в сторону Российской империи, надеясь заручиться ее поддержкой в противостоянии с американцами. Они рассчитывали на достойные условия сотрудничества. Однако янки, в свою очередь, могли рассчитывать на поддержку англичан, которые за хорошие деньги были готовы не только страховать их суда, но и оказывать иные виды помощи. Такое положение дел делало перспективы мирных переговоров все более призрачными, а войну — все более затяжной и ожесточенной.

Великий князь Алексей Александрович хоть и жил в Париже, обиженный молодым императором и тем обстоятельством, что новый управляющий морским министерством был назначен без его ведома, но внимательно наблюдал за происходящим, не только в европейских морях, но и в азиатских, так как мировоззрение моряка в нем было неискоренимо. Он с негодованием отнесся к новости, что Польша, еще лишь вчера ставшая независимой, уже ввела в состав своего флота бронепалубный крейсер «Актив», разумеется, с помощью Великобритании, которая сама не только освоила своим Атлантическим флотом и Хоум-Флитом (флотом обороны метрополии) прием стрельбы под названием «стандартный», но и были приняты на вооружение английских кораблей улучшенные сдвоенные башни для орудий среднего и мелкого калибров, о чем Российский императорский флот мог только мечтать. Флот королевы пополнился броненосными крейсерами «Камберленд» и «Кохрейн», а на стапелях, в разной степени готовности находились еще: броненосец, два броненосных крейсера, два бронепалубных и пять миноносцев. Французы хоть и конфликтовали с англичанами, но строили: два броненосных крейсера, два бронепалубных и одновременно шесть миноносцев. Бельгийцы ограничились тремя миноносцами: «Лебедь», «Волк» и «Приведение», а по докладам из за океана, американцы начали строить для Египта настоящий броненосец типа «Южная Каролина», а пока под флагом бывшего вассала Османской империи находиться лишь шесть бронепалубных крейсеров.

На крохотный остров Гельголанд, недавно поднявший российский триколор на флагштоке, прибыл бронепалубный крейсер «Пиллау» с тремя миноносцами, тоже германской постройки и генерал-адмирал провел ему смотр, так как крейсер готовился моряками для перехода во Владивосток.

Великий князь по достоинству оценил качество работ, при переоборудовании трофейного крейсера. Ровный ряд стволов, состоящий из семи 120-мм орудий Кане, производства Обуховского завода, смотрел на каждый борт. Паропроизводительность и работу все машинно-котельной установки, КПД которой приближалась к ста процентам. Экипаж крейсера был небольшим, а именно 23 офицера и 340 боцманов и матросов, но хорошо подготовлен и был готов выполнить все задачи, от минирования акватории, до безрассудной минной атаки и убийственного артиллерийского огня, так как выглядел, как когда-то велел Петр I: «Лихо и придурковато».

В апреле, как и просил Николай II, к нему прибыл великий князь Александр Михайлович и стал докладывать ему, о том, что произошло в мире, по поводу морских вооружений. Начал он с положением дел у потенциальных противников в виде империи Цин и Японии:

«Флот у империи Цин, за последний квартал, не особенно изменился. Все те-же шесть броненосцев, броненосный крейсер и семнадцать бронепалубных с девятью миноносцами. Четыре миноносца у них, то-ли утоплены японцами, или погибли в следствие навигационных аварий, так как моряки из них в открытом море так себе. Если на броненосцы иностранные капитаны нанимаются в обязательном порядке, а на крейсера, по возможности, то на миноносцы их просто не хватает, вот и тонут, как утюги. На дно отправился и броненосный крейсер „Чаоюн“, признанный устаревшим, хотя наши крейсера, базирующиеся во Владивостоке его ровесники».

«Между ними же морские бои происходили?» — уточнил Ники.

«Японцы в бою лишились единственного броненосца, который утопили восемь китайских бронепалубных крейсеров и сейчас располагают лишь пятью крейсерами с бортовой броней, пятнадцатью бронепалубными и пятнадцатью миноносцами».

«Самое плохое, флот Цин смог сделать то, что не удалось ни германцам, ни австро-венграм, а именно утопить целый броненосец. Стоит опасаться такого опытного соперника», — предупредил император.

«Я передам Тыртову Ваши опасения, — заверил Сандро, — отмечу еще, что японцы не только строят для Португалии броненосный крейсер типа Kaikoma, но и успешно отремонтировали свой броненосный крейсер «Йоко24» и бронепалубный «Абакума25».

«Ты сейчас мне внушаешь мысль, что нам придется сражаться не с макаками, а с опытными моряками, управляемые мудрыми флотоводцами, которые умеют топить современные броненосцы и успешно и качественно ремонтировать корабли получившие повреждения в бою! — Николай II призадумался, — не похоже на легкую прогулку по водам Тихого океана, а придется настроиться на сложную борьбу на незнакомом для нас морском театре».

«Перехожу к делам на европейском театре?» — спросил Сандро у задумавшегося, а чем-то своем самодержца.

«Давай только не про всех, а лишь про тех, где происходит что-то важное», — попросил император.

«Австро-Венгрия активно возражает свой флот, активно добывает технологии во Франции, всеми возможными и невозможными способами, включая: шантаж, диверсии и подкуп. Между странами по этому поводу даже произошел газетно-полицейский конфликт».

«Надо на наших верфях усилить бдительность, чует мое сердце, и у нас не все так гладко».

«Итальянцы устроили морскую выставку и на ней сумели продать канадцам два броненосных крейсера типа Varese26 и один быстроходный Ancona27».

Итальянский броненосный крейсер «Карло Альберто» (Varese — однотипный)

«Молодцы какие, вроде их флот маленький из смешных четырех кораблей состоит, но они оттачивают технологии на экспортных заказах, а на своих оставшихся курсантов готовят», — отметил Ники, а Сандро продолжил: «Испанцы заложили, за 1-й квартал этого года, два броненосных крейсера типа „Святой Кристобаль“ и три бронепалубных типа „Конкордия“. Американцы удерживают лидерство перед ними на два по эскадренным броненосцам (пять у США и три у Испании), но броненосных крейсеров у американцев шесть, а у испанцев целая дюжина».

«Флоты их примерно равны», — высказал свое мнение Николай II и попросил продолжать наблюдение дальше и доложить ему еще через три месяца.

Тыртову Павлу Петровичу доложил его заместитель о готовности устанавливать на новых кораблях котлов с принудительной вентиляцией.

«Изобретение так себе, — прокомментировал управляющий Морским министерством, — хоть выигрываем до четверти в диаметре труб, их можно просто уменьшить и выиграть на весе, но возрастает стоимость всей машинной установки, образуются помехи для стрельбы, образуются вибрации и требуется для подобного оборудования более сложное техническое обслуживание и присутствие на борту специалистов с инженерным образованием, а не только опытных матросов с кувалдой и такой-то матерью».

Павел Петрович ждал, когда ему доложат, что уже возможно: строить миноносцы в 700 тонн водоизмещением; организовать на всех кораблях флота, а таких было сейчас в составе Российского императорского флота: 58 (11 броненосцев, 12 броненосных крейсеров, 33 бронепалубных, минных и канонерок) — стандартное медицинское отделение для лечения личного состава по науке, а не как каждый доктор уразумеет; станции управления артиллерийской стрельбой и окончания переговоров с фирмой Уайтхеда на поставку 17-дюймовых торпед, так как Александровский оказался ему не конкурент, а лишь проталкивал в Российской империи продукцию французских фирм, как некогда Кулибин, лишь презентовал перед Екатериной II изобретения различных инженеров империи, так как им воспрещалось с ней общаться. Тыртову доложил командир Черноморского флота, вице-адмирал Копытов (Георгия Павловича Чухнина отправили в Санкт-Петербург, принимать три строящихся броненосца, для переброски их на Тихий океан) о том, что во Владивосток вышли четыре минных заградителя: «Кубанец», «Черноморец», «Терец» и «Уралец», несущих по пятьдесят мин каждый. Вторая телеграмма от Копытова сообщала, что в Севастополь успешно прибыли три броненосных крейсера с Балтики Якова Аполлоновича Гильтебрандта: «Адмирал Кремер», «Адмирал Кроун» и «Адмирал Лефорт». Они образовали 2-ю бригаду Практической эскадры Черноморского флота. Третья телеграмма сообщала о том, что норвежский экипаж освоил «Георгия Победоносца» в полном объеме, сдал все нормативы и вскоре, корабль уйдет в Осло.

Командующий Практической эскадрой Балтийского моря — Степан Макаров получил телеграмму с недавно присоединенного острова Гельголанд, от командира минного заградителя «Пиллау», что тот отправляется во Владивосток с тремя миноносцами: S-4, S-8 и S-10. Степана Осиповича занимал не этот, мелкий эпизод перебазирования кораблей, так как он был достаточно обыденным, а тот, что морские силы Веймарской республики, видимо забыв недавний проигрыш в двухлетней войне, отправил, ко входу в Финский залив, сразу три тактических соединения, что было весьма возмутительно и нагло с их стороны. В первый отряд входили два броненосных крейсера и три бронепалубных. Во второй отряд: броненосный, бронепалубный и два миноносца. В третье соединение: броненосный и два бронепалубных крейсера. Логика в назначении отсутствовала напрочь, вероятнее всего корабли отправлялись по технической готовности.

Вице-адмирал Макаров приказал трем бронепалубным крейсерам: «Днепр» (восемнадцать 120-мм и четыре 75-мм), «Моравия» (шесть 120-мм и дюжина 75-мм) и «Светлана» (дюжина 107-мм и четыре 75-мм), а также девяти миноносцам выйти до мыса Гангут, провести артиллерийские учения и достойно встретить немцев.

Командующий эскадрой Тихого океана — Алексеев Евгений Иванович, получил информацию, от прибывшего парохода «Россия» о том, что в Японском море появилась мощная эскадра империи Цин в составе одного броненосца и десяти бронепалубных крейсеров. Поданные императрицы Цыси ведут себя вызывающе, будто их джонки сильно бронированы и недосягаемы для русских снарядов. Чиновники с кораблей, под желтым флагом с изображением дракона, досматривают все пароходы направляющиеся во Владивосток, а на них приходит много грузов для достройки второго дока в городе, а также достройки Транссиба, ну и металл с оборудованием для двух броненосцев.

Стерпеть подобные оскорбления от англичан или французов было на грани, а от флота Поднебесной было решительно невозможно и вице-адмирал Алексеев вывел все корабли в море, как для тренировки, так и для показа подданным императрицы Цыси, на что способен Российский императорский флот. Перед выходом Алексеев посетил верфь во Владивостоке и уточнил у главного строителя сразу двух кораблей — Оффенберга сроки достройки броненосцев «Орел» и «Победа», тот подробно рассказал:

«На эскадренном броненосце „Орел“ уже установлена мелкокалиберная артиллерия в составе четырнадцати 75-мм орудий и дюжины 6-дюймовых орудий, которые расположены по два в шести башнях».

«Какова скорострельность башенных орудий 6-дюймового калибра?» — поинтересовался вице-адмирал, которому, возможно, предстояло вступить в бой на этом корабле.

«Примерно, выстрел в минуту».

«Совсем не много», — задумался Евгений Иванович, представляя, что казематные орудия неприятеля будут стрелять в два или три раза чаще и что ему с этим делать и задумался: «С одной стороны удобство стрельбы из башен в нос и корму, но с другой стороны приходиться платить скорострельностью, так как к казематным орудиям снаряды подавать проще».

«К сожалению, именно такой корабль мне приказали строить из под шпица28, вот я и строю», — ответил Оффенберг и прочитав мысли начальника продолжил, — но более низкая скорострельность будет компенсирована точностью, так как башни находятся от центрального поста гидравликой».

«Какой броней они защищены? Нет ли перегруза?»

«Могу сообщить, 5-дюймами стали с никелем. Данной толщины, на средних дистанциях вполне достаточно, но близко к броненосцам лучше не подходить. Перегрузка присутствует, так как корабль новый да и то что присылают я не могу отбраковывать, так как сильно увеличу время строительства и поэтому все вынужден устанавливать».

«На сколько больше веса на корабле, относительно проектного?» — уже почти рычал интеллигентный Алексеев.

«Примерно на тысячу тонн», — потупив взор сообщил судостроитель.

«Значит я тут планирую на „Орле“ быть орлом, — снизошел до каламбура вице-адмирал, — а мне собираются подсунуть гадкого утенка?»

«Не извольте беспокоиться, перегрузка в пределах десяти процентов, смею Вас уверить, что у цинов и японцев схожие проблемы».

«Борт какой броней защищен и есть ли противоторпедная защита?» — не унимался Алексеев.

«Броня борта 9-дюймов стали, башни защищены 10-дюймами, а переборка да имеется, но это не значит, что Вы можете не бояться миноносцев, а скорее всего то, что от случайного, единичного попадания она защитит».

«Как обстоят дела у Вас, с постройкой эскадренного броненосца „Победа“?»

«На нем строительство продвигается быстрее, так как проект проще и яснее. Часть рабочих у меня прибыли из Питера и Севастополя, где строили однотипные корабли. Борта не завалены во внутрь, по французскому манеру, против абордажа, а просто прямые вверх. Все орудия смонтированы в казематах, благо и башня здесь одна, а не две. Много еще что надо сделать, но постараюсь за три месяца управиться», — пообещал Оффенберг.

Евгений Иванович остался в весьма противоречивом настроении, от посещения верфи, так как дело делалось, но шаблонно и без огонька с присущим верфям Российской империи надеждой на авось и небось. При выходе своей эскадры в море, он учитывал то обстоятельство, что усиление его эскадры уже на подходе, так как капитан броненосца «Ослябя» Владимир Иосифович Бэр отправил телеграмму с Тайваня, что его корабли уже там приняли уголь и двигаются дальше.

В мае, управляющему Морским министерством Павлу Петровичу Тыртову доложил директор Невского завода, о готовности его предприятием построить миноносец до 700 тонн, был бы проект, с большими характеристиками по скорости и дальности. Главный медик флота — Исаев, доложил о возможности организовать, на каждом корабле Российского императорского флота, размером крупнее бронепалубного крейсера включительно, стандартного медицинского отделения, а не разнотипных, как в настоящий момент времени.

Немцы, на удивление, пожаловали в Финский залив не с провокационными целями, а с визитом дружбы. Отношения между Российской империей и Веймарской республикой немного улучшились, тем более германцы предложили помощь в проектировании новых огромных миноносцев, своими обводами напоминающих маленькие минные крейсера, так как наработки в данной сфере у них имелись.

Все три новых броненосца, строящиеся в Санкт Петербурге уже были оснащены не только машинами, котлами, броней и всей артиллерией, но даже дальномерами и приборами управления стрельбой. Оставалась окраска, оснащение запасами и припасами, топливом, маслами и установка мачт и радиостанций. Вице-адмирал Чухнин, со своим штабом разместился в большом адмиральском салоне на «Петропавловске». В его распоряжении имелся большой кабинет, спальная и ванная комната и даже был предусмотрен отдельный винный погреб.

Миноносец, водоизмещением в 700 тонн, чертежи которого были принесены Тыртову на утверждение, оказался при скурпулезном пересчете, всего в 450 тонн. Скоростью он тоже не блистал и выдавал не более 30 узлов. Аппаратов для пуска мин предлагалось установить четыре, а орудия умещались лишь два 75-мм и три 57-мм и то под большим вопросом. Стоимость составляла 571 тысяч рублей, так что строить подобное недоразумение Павел Петрович не решился, а лишь дал взбучку тем господам, которые представили на рассмотрение морского технического комитета столь сырой проект.

Броненосный крейсер «Рюрик», бывший ранее «Рооном», доставшийся Российской империи по репарациям от Веймарской республики, а той, в сою очередь, от Германской империи, был закончен с переоборудованием в Кронштадте и под: «Боже царя храни29», после осмотра Макаровым, под духовой оркестр и молебен, отбыл во Владивосток. До Копенгагена его сопровождал крейсер-яхта «Светлана», а дальше он с ней попрощался и отправился на встречу с неизвестностью…

Норвежцы построили и накупили в Российской империи множество кораблей. Теперь их флот не уступал на море флоту их соседа — Веймарской республики, под названием «Рейхсмарине». У норвегов имелось в строю пять броненосцев: «Берген» (тип «Наварин»), «Осло», «Норге» и «Тронхейм» (все как «Синоп» с шестью 12-дм орудиями), «Георгий Победоносец» (которому они оставили название с тремя 12-дм орудиями, но скоростью в 18 узлов). Броненосных крейсеров, под красным флагом с синим крестом, в белом обрамлении, насчитывалось шесть, бронепалубных такое же количество. У немцев в строю находилось лишь четыре броненосца и семь броненосных крейсеров с шестнадцатью бронепалубными. Так что, по мнению адмиралов, с обеих сторон Немецкого моря, между странами установился паритет в морских вооружениях, на данный момент времени, так как немцы что-то строили, как по старым чертежам, так и по новым, а норвеги ловили и продавали селедку, а на вырученные деньги решали, что еще стоящее можно купить в Российской империи из морских вооружений, их надежного и верного союзника.

Павел Петрович получил записку от Николая II, в которой тот указал, что программа по модернизации кораблей флота, по его мнению, непонятным образом саботируется. Если канонерские лодки типа «Кореец» превращены в минные заградители, способные нести по пятьдесят мин заграждения каждый и четыре трофейных крейсера типа «Буссард» тоже, то четыре крейсера типа «Ярославль» и три трипа «Рыбинск», а также две трофейных «Ариадны», застряли в прошлом. Им не уделяется решительно никакого внимания. Их требовалось или утилизировать или модернизировать. То, что они сейчас находятся все в пути с Балтики во Владивосток и прибудут туда в совершенно неудовлетворительном техническом состоянии вызывает недоразумение самодержца.

После такой взбучки, любой самурай совершил бы харакири, но Тыртов пригласил к себе всех известных судостроителей находящихся в Санкт Петербурге: Скворцова, Гуляева, Кутейникова, Крылова и поставил им задачу о выполнении воли Государя в кратчайшие сроки. Работа закипела, видимо, без этого никак.

На бронепалубном крейсере, типа «Ярославль», предлагалось модернизировать машинно-котельную установку, путем как доработки паровой машины, так и установки системы нагнетания воздуха в котлы. Все это позволило увеличить дальность хода на пятьсот миль. Высказалась идея Крыловым об установке на крейсерах гидравлического рулевого привода, а также гидравлической системы подачи боезапаса. На крейсерах данного проекта уже были установлены четверть сотни мин заграждения, но после получения взбучки от Тыртова, их количество удвоили. Орудия калибром 37-мм признавались бесполезными в морском бою и снимались, переделывались в траншейные30. На их место устанавливались, хорошо себя зарекомендовавшие, 57-мм орудия (6-фунтовые31) способные выпускать до девяти снарядов в минуту. Крейсер оставался по прежнему бронепалубным, с толщиной палубы в дюйм.

57-мм пушка Гочкиса. Максимальная практическая скорострельность орудий составляла 15—20 выстрелов в минуту. Для всех пушек в основном применялось два вида снарядов (гранат):Русские 2,22 кг. В случае с этой гранатой начальная скорость снаряда достигала 650 м/с. Французские 2,72 кг.

Крейсер «Рыбинск» подвергся похожим изменениям, так как корпуса были одинаковы. После небольших корректив, в машинно-котельной установке, дальность возросла на шестьсот миль. Переснаряжение снарядов, с черного пороха на нитроглицерин, выгадало тонн пятьдесят веса, но установка гидравлического рулевого привода, подачи снарядов и дальномера их «съели». Для пятидесяти мин также удалось найти место и вес. Были поменяны и 37-мм орудия на 57-мм (6-фунтовые) пушки. В целом, проекты «Ярославля» и «Рыбинска» были похожи и превратились во вполне современные крейсера-минзаги. Для двух крейсеров типа «Ариадна» чертежи найти не удалось и было принято Тыртовым решение, о том, чтобы данные корабли превратить в учебные, а в следующем месяце разработать новый проект, а также озаботиться модернизацией броненосных крейсеров типа «Минин».

Газеты мира писали о случившемся весной: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol цитировала «Библию32», что новое вино в старые мехи наливать бесполезно, намекая на модернизацию российских крейсеров; Российский журнал «Нива» рассказывал в какой жаре приходиться офицерам и матросам в тропиках; английская Times серьезно отнеслась к модернизации крейсеров типа «Ярославль» и «Рыбинск», считая их опасными на морских коммуникациях; французская La Figaro писала о строительстве кораблей во Владивостоке и с сарказмом относилась к строительной перегрузке «Орла» изображая птицу, которая несла в своих когтях камень, а потом падала с ним вниз; германская газета Kreuzzeitung освещала визит кораблей Веймарской республики в Ревель и Гельсингфорс, так как дальше их не пустили; газета «Русский Инвалид» посвятила свой очередной выпуск судостроителям, у которых буквально «взрывались мозги», от противоречивых требований заказчика; газете «New York Journal» было интересны все ниточки финансирования в огромном бюджете Морского министерства Российской империи и она перебирала их одну за другой.

Горячее лето

В июне, поисковыми партиями геологов, отправленными Витте, была обнаружена нефть, в Киргизском крае (так в Российской империи назвался современный Казахстан). Всего, по добыче «черного золота» в 254 тысячи баррелей33 страна находилась на одном уровне с Великобританией и лишь в четыре раза уступала США и в основном, что у последней имелись, в достаточном количестве, металлические бочки на железнодорожном шасси. В них нефть не выветривалась и не высыхала, а в Российской империи из за дешевизны дерева пользовались примитивными большими бочками на платформах, где продукт, за время пути высыхал34, но планы полного перехода на них имелись. Япония нефть вообще не добывала, лишь усиленно экспортируя для нужд промышленности, а испанцы и французы имели свою добычу, где-то до ста тысяч баррелей, что хватало для закрытия лишь минимальных потребностей.

Карта Киргизского края в 1903 году

Как и обещал управляющий Морского министерства, у него, в шикарном и большом кабинете, доставшемуся по наследству от предыдущего владельца, собрались все знаменитые конструктора Санкт Петербурга и стали решать, как улучшить базирующиеся во Владивостоке восемь броненосных крейсеров типа «Минин», с теми скромными, имеющимися в том отдаленном порту империи, возможностями.

За последние семь лет, в городе расположенным на сопках, были построены два больших дока и еще судостроительный завод поблизости, который после постройки миноносцев и бронепалубных крейсеров замахнулся на большие проекты. В данный момент уже достраивает два броненосца: «Орел» и «Победа».

Броненосные крейсера типа «Минин» были первыми подобными кораблями, в Российском императорском флоте, и обладают водоизмещением всего в 4000 тонн. Данное обстоятельство и определяло их скоромные характеристики, так как сейчас имелась возможность построить корабль водоизмещением уже в 7000 тонн. Но приходилось модернизировать то, что имелось в наличии, а морякам на этом служить.

«Прошу господа высказываться», — слово, на правах старшего, взял управляющий морским министерством Тыртов.

«Машины и котлы предлагаю модернизировать по тому же принципу, что на „Ярославле“ и „Рыбинске“, а именно тягу для котельных отделений установить и паровые машины улучшить», — сообщил Крылов Алексей Николаевич строитель крейсеров «Рында» и «Витязь».

«Там уже стоят 3-х ступенчатые паровые машины, а добавление вентиляторов добавит 60 тонн веса, которого попросту нет», — ответил Кутейников Николай Евлампиевич.

«Может угля меньше брать будем? — поинтересовался Гуляев Эраст Евгеньевич, конструктор яхты „Ливадия“, которая была подвержена малоизученному слемингу35, у Тыртова, — тогда противоторпедную защиту поставим?»

«Дозволяю сократить дальность с 6600 миль до 4000 миль, так как действовать им придется лишь в Японском и Желтом море, а потом мы построим данным кораблям достойную замену», — согласился Павел Петрович.

«Тогда можно одной дымовой трубой обойтись и мы получаем до пятисот тонн веса», — быстро подсчитал Крылов.

«На противоторпедную защиту и добавление переборок уйдет сто пятьдесят тонн, так как крейсера небольшие», — высказал свои расчеты Гуляев.

9-фн пушка обр. 1877 года (89-мм)

«Орудия калибром 89-мм совсем анахронизм, а их 19 штук стоит на каждом крейсере. Предлагаю их чем-то более мощным заменить, — приказал Тыртов, — да и 37-мм орудия не выдерживают никакой критики».

«Может поставим башни с парой 120-мм орудий в каждой, до пяти штук на борт поместятся? — предложил Крылов, — их 16-кг снаряды весьма мощны. Вылетают со скоростью в 914 м/с и обладают энергией в 6,6 мегаджоуля, способны с тысячи метров пробить 3-дюйма брони».

«Да и наш крейсер пойдет на дно, — поправил товарища Эрнест Гуляев, — давайте поставим три таких башни на каждый борт, а еще три поставим со скорострельными орудиями калибром 57-мм, так что всего их будет шестнадцать».

Присутствующие еще долго спорили, но наконец-то проект приняли для утверждения и постановке на модернизацию тех кораблей, как на то решит вице-адмирал Алексеев, в чьем распоряжении все восемь кораблей сейчас и находились.

Евгений Иванович в это время привел свою Тихоокеанскую эскадру во Владивосток. В момент похода встретили в море и демонстративно сопроводили большой броненосец империи Цин с десятью бронепалубными крейсерами. Нормального диалога не получилось, китайцы даже навели орудия, видимо еще не отошли от столкновения с японцами, но радостным моментом стала встреча своих же кораблей отряда Владимира Иосифовича Бэра на «Ослябе», прямо в открытом море и совместное возвращение.

С Маршалловых островов прибыл крейсер «Ариадна» водоизмещением всего в полторы тысячи тонн, в сопровождении миноносца S-14. Все дело в том, что корабли там базировались на тот момент, когда подписывался мирный договор с Веймарской республикой. Пока прибыли команды, пока освоили технику, загрузили уголь, минул целый год.

Празднества во Владивостоке, по поводу прибытия долгожданных подкреплений, продолжались целую неделю. После чего, вице-адмирал Алексеев получил телеграмму от Тыртова о превращении «Ариадны» в учебный крейсер и настойчивой рекомендации (так как приказывать наместнику управляющий был не в праве) модернизировать все крейсера типа «Минин», но не сразу, а как и было сделано до этого с другими крейсерами, по два за один раз, так как доков имелось пара.

Евгений Иванович прислушался к «настойчивой рекомендации», так как дураком не были и сам понимал важность данного мероприятия и распорядился первыми поставить на модернизацию прибывшие с Балтики крейсера «Генерал-Адмирал» и «Минин», так как ремонт, после перехода им точно не повредит. На «Ослябе», который он сделал своим флагманом, а то «Рюрик» непонятно еще когда прибудет, решили ограничиться переборкой машин и котлов, так как вооружение было на уровне и в замене не нуждалось. Крейсер «Ариадна», по приказу управляющего морским министерством, был законсервирован, как и его систершип «Гамбург», поставленный на отстой в Одессе, а данные по ним отправлены союзникам Российской империи в данной реальности: Норвегии, Чили и Аравии.

Управляющему морским министерством Тыртову вовремя донесли, что в Великобритании проект их основного броненосца «Центурион», который они продавали на лево и право, признан устаревшим и ему на смену подготовлен «Виктория», вобравший в себя все самое современное, что есть в области морских технологий.

Но то было еще половина беды, так как сразу англичане стали строить для Польши два подобных корабля! Вот это ни в какие ворота не лезет. Более того, Лондон, проводя враждебную политику, всячески помогает империи Цин, с которой отношения, на лето этого года у Санкт-Петербурга, приближаются к состоянию открытой войны. Но мир, между двумя империями, все еще висит на волоске. Более того, Японская империя, подначиваемая США, так как Российская империя сблизилась с королевским Мадридом, с которым янки воюют уже не первый год, ведет себя на море весьма не дружелюбно, хоть ее флот и уступает эскадре вице-адмирала Алексеева.

В общем, Павел Петрович решил ходатайствовать перед Государем о строительстве дополнительного числа капитальных кораблей, а именно, пяти эскадренных броненосцев, благо свободные судостроительные мощности имелись.

Он размышлял следующим образом: «На данный момент на Балтике есть три броненосца типа „Гангут“, с носовой башней главного калибра, и три броненосца типа „Наварин“. Они обеспечивают надежную и достойную оборону. Для проецирования силы и действия на океанских коммуникациях построены дополнительно три броненосца типа „Пересвет“. Более того, на черном море ходят еще три корабля типа „Екатерина II“, а специально для Дальнего востоке построены три корабля типа „Петропавловск“. Сил вроде-бы много, но в данной стратегии есть изъян в той степени, что все пятнадцать кораблей следует разделить на три изолированных морских театра! Таким образом, на каждый прийдется по пять кораблей. Превосходства над неприятелем наблюдаться не будет».

Три корабля, по замыслу управляющего, следовало построить на Балтике, одного на Черном море и один во Владивостоке, так как имеющихся не хватало, на все направления. Более того, если один из имеющихся кораблей получит повреждения то акватория останется без капитальных кораблей, под Андреевским флагом.

В первых числах июля, управляющему Морским министерством было доложено о том, что Металлический завод готов предоставить на испытания новые башни для орудий главного калибра броненосцев, а командир Практической эскадры Балтийского флота — Макаров доложил, что новый метод, им разработанный, стрельбы, всей эскадры одновременно, по берегу, дает более лучшие результаты, чем применявшийся до этого огонь каждого корабля по собственному разумению.

В Кронштадте на броненосцы, эскадры Чухнина, закончившие строительство: «Петропавловск», «Полтава» и «Севастополь», ведутся работы по погрузке: снарядов, провизии и ведутся работы по окраске корпусов кораблей. После чего, весь отряд, по планам разработанным ранее, должен отправиться во Владивосток для противостояния империям Цин и Японии.

К Николаю II на прием прибыл великий князь Александр Михайлович, своим интересом к делам флота, заслуживший доверие монарха.

«Что происходит в мире? — поинтересовался император, — особенно меня волнует положение дел с нашими соседями на востоке».

«Японцы располагают, в активном составе своего флота, всего парой броненосцев и тремя броненосными крейсерами. Вероятно, еще три корабля в ремонте. Броненосцы „Унрю36“ и „Хидзен37“ точно, причем они их не просто ремонтируют, а модернизируют, но как точно, не совсем понятно. Также находиться в строю еще шестнадцать бронепалубных кораблей и семнадцать миноносцев, с двадцатью тысячами моряков во флоте».

«Сколько у них кораблей в постройке?» — поинтересовался датско-германского происхождения император, находящийся на престоле Российской империи.

«Японцы, при помощи английских и французских инженеров, строят двадцать три корпуса, причем, один броненосец типа „Тайхо38“ для ВМС Аргентины. Но может, если дела на море у них пойдут неважно, в чем я нисколько не сомневаюсь, то они его попросту реквизируют».

«Что происходит с флотом империи Цин?»

«У них активных четыре броненосца, два ремонтируются в Порт-Артуре и Вейхайвее, шесть броненосных крейсеров, шестнадцать бронепалубных и семнадцать миноносцев», — четко ответил Сандро.

«Алексеев там справиться? Как ты считаешь?»

«Евгений Иванович опытный флотоводец, сторонник активной тактики, ему надо три новых броненосца Чухнина с Балтики отправить и он всех там победит», — высказал свое мнение Александр Михайлович.

«Мне Тыртов твердит о необходимости постройки еще пяти броненосцев типа „Орел“. Все уши прожужжал. Что лучше, он или как „Петропавловск“? Как ты считаешь?» — вновь у Ники возникли сомнения.

«Второй вариант крупнее на тысячу тонн, дороже на полтора миллиона. Сейчас мы можем заложить пять типа „Орел“ и четыре типа „Петропавловск“, так что я бы поддержал Павла Петровича, так как в данной ситуации, по моему мнению, количество лучше, чем качество».

«Но может нам броненосные крейсера строить? Они дешевле, а по боевой мощи не уступают?»

«Против британского „Викториеса“ даже на броненосце страшно выходить на бой один на один, так что я бы только за броненосцы ратовал», — сказал Сандро.

Изображение HMS Victoria (в данной реальности его катастрофы 1893 года не произошло и корабль признавался весьма мощной единицей)

«Хорошо, я тебя услышал. Что там еще важного в мире за 2-й квартал произошло?»

«Империя Цин модернизирует свои пять миноносцев на более крупные аппараты для пуска мин, а также разработан при участии фирмы Армстронга проект нового бронепалубного крейсера. Сами британцы ввели в строй крейсер „Орландо“ с бортовой броней и бронепалубный „Бриллиант“. По развитиям морских технологий они от нас не отстают. Что по снарядам, что по машинам с котлами».

«Ну а как остальные страны? Моя мечта создать конференцию по разоружению39», — спросил и признался Ники.

«Да все активно вооружаются, сомневаюсь, кого то данной инициативой заинтересовать. Польша уже три броненосца в Англии строит, даже отсталая Канада ввела в состав один броненосец. Французы крейсерами больше балуются, да три миноносца для Бразилии строят. Немцы два броненосца и три броненосных крейсера строят, чтобы быть на море сильнее Норвегии, которую мы вооружаем».

«В целом я понял, благодарю, буду думать, что им предложить», — ответил Николай II.

«Еще не все, так как наш флот стал много плавать, то большой травматизм и болезни среди личного состава. У Вас было 28000 моряков, в месяц готовилось сотня, примерно, а сейчас, я поднял сведения насчитывается до 26500 человек на кораблях и берегу. Требуется срочно изыскать средства на подготовку не менее пятисот человек ежемесячно».

«Спасибо, что рассказал про проблему, я обращу внимание Тыртова и изыщу необходимые средства».

После такой беседы и разбора полетов император пригласил к себе Управляющего морским министерством и приказал заложить три броненосца типа «Орел» на Балтике и два на Черном море, а также готовить не менее пятисот матросов ежемесячно, так как они мрут как мухи и еще и сбегают в чужих портах.

«Но мы будем в глубоком минусе по финансам», — предупредил самодержца Тыртов.

«Ну а что делать? Пускай у Витте голова болит, а нам с Вами требуется о России думать. Вон императрица Цыси, на своих бронированных джонках, грозит нам у Владивостока, поляки, кто бы мог вообще про них подумать, как о морской державе, угрожают нам на Балтике. Даже у болгар находиться в строю один броненосец, а у Османской империи целых два. Посему и я велю новые заложить».

«Надо как-то снизить затраты», — предложил Тыртов.

«Что ты предлагаешь?»

«Поставить для Черноморских броненосцев правило вооруженного резерва, а если кто там наглеть будет в первую очередь броненосные крейсера с миноносцами использовать, а во вторую только броненосцы».

«Хорошо, а на Балтике так не сделать?»

«Давайте 2-ю бригаду переведем на такой режим, брата моего Сергея в помощь Алексееву направить, а там поглядим», — ответил Павел Петрович,

Вице-адмиралу Макарову такая идея вообще не понравилась. Он считал, что кто не хочет кормить собственную армию и флот будет кормить чужую. Но приказ есть приказ и он его выполнил, в том числе, что касалось отправки командующего 2-й бригады Практической эскадры, в подчинение наместника на Дальнем востоке.

В августе, увенчались успехом переговоры Морского министерства с Уайтхедом о принятии на вооружение Российского императорского флота самодвижущихся мин калибром 17-дюймов. Первая партия крупных боеприпасов была отправлена в Санкт Петербург на пароходе, а вторая по железной дороге. Так как в мире, где не прекращается война на море пароходы стали опасны. Японцы потеряли в прошлом месяце четыре транспорта, империя Цин столько же, американцы три транспорта, а испанцы вообще понесли катастрофические потери и недосчитались девяти пароходов, что грозило катастрофой для всех морских перевозок королевства.

Получение самоходных мин, калибром 17-дюймов, заставило управляющего Морским министерством вновь озаботиться созданием проекта крупного и быстроходного миноносца типа «Галка». Долго его, буквально по крупицам, в муках, конструировали, чтобы разместить на борту сразу пять аппаратов для пуска мин. Скорость вышла всего 29 узлов, одно 3-дм орудие, но зато, по четыре на борт 57-мм орудий. Экипаж на миниатюрном кораблике служил внушительный в 56 моряков, но люди ютились где придется и условия были службы отвратительные. Так как подобное положение вещей никого не волновало, нижних чинов считали чем то дополнительным к котлам, орудиям и аппаратам для пуска мин, не более того, то решено было заложить сразу дюжину кораблей подобного проекта, по четыре на каждый морской театр.

Вице-адмирал Алексеев обрадовался тому обстоятельству, что броненосец «Победа» уже достроен и на него идет загрузка провианта и снарядов с углем, а также окраска. Второй броненосец, строящийся во Владивостоке «Орел» заканчивает установку дальномеров и сложных приборов управления системы Гейслера40, а также мачт и рангоута с такелажем. Доволен Евгений Иванович остался и тем обстоятельством, что Павел Петрович Тыртов распорядился построить здесь четыре новых миноносца с 17-дюймовыми аппаратами для пуска мин и выслал своего брата Сергея Петровича, на должность флагмана бригады кораблей, который являлся опытным, но в то-же время отважным и осторожным флотоводцем. Сочетание данных качеств крайне редко встречалось в высшем командном составе флота.

Волновало наместника то обстоятельство, что в Японское море вновь вошла эскадра кораблей империи Цин в составе: броненосца, трех бронепалубных и шести миноносцев, как ему телеграфировали из Корейского порта Пусан.

Он, не смотря на затраты, приказал всей эскадре, во главе с «Ослябей» выйти в море, и прогуляться до Корейского пролива. Одним из дополнительных факторов стало то, что еще был на подходе броненосец «Пересвет» с черноморскими крейсерами: «Кагул», «Память Меркурия», «Всадник» и «Ярославль», а также миноносцам типа 1895 года, под названием «Сокол».

На море, как он знал от своих людей, как в портах империи Цин, так и в Японской империи было неспокойно. За последний месяц произошло два столкновения: китайского броненосца 2-го ранга и японского броненосного крейсера с четырьмя миноносцами, а также трех новых китайских броненосцев 2-го ранга, против модернизированного японского броненосца, бронепалубного и четырех миноносцев. К сожалению, результаты боя, попадания, исход и урон, тщательно скрывались, обеими сторонами, и для того, чтобы узнать что-то надо было быть непосредственным очевидцем событий.

Газеты мира писали о случившемся летом: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol разбирала морские сражения между японцами и китайцами в всех деталях, чем не мало дала пищи для размышлений всем адмиралам и офицерам служащих империи Николая II; Российский журнал «Нива» рассказывал своим читателям о трех броненосцах типа «Петропавловск»? кто ими управляет и упомянула про сложности, которые возникали в процессе строительства; английская Times изучала реальное усиление флота Тихого океана и подсчитывала в коэффициентах его боевую мощь; французская La Figaro задавалась вопросом: «Почему русские столько лет строили рейдеры, а сейчас превращают их в корабли для эскадренного боя; германская газета Kreuzzeitung изучала снаряды Российского императорского флота и давала им разные оценки; газета «Русский Инвалид» описывала прибытие моряков из дальнего плавания во Владивосток. Описывала сцены обнимания земли и пьянки в кабаках; газета «New York Journal» прогнозировала первое столкновение эскадры Алексеева с кораблями под флагом с драконом, уже до конца данного года.

Критическая осень

В сентябре, на приеме верительных грамот41 у послов, императором Николаем II, представитель Японии, разумеется по инструкциям из Токио, невежливо выразился в адрес эскадры Тихого океана, в том ключе:

Император всероссийский напрягся, вспомнил обиды причиненные его персоне на недружелюбном острове. На приеме он характерно промолчал, но через час отбил Алексееву телеграмму следующего содержания:

То что это война, его ни капельки не волновало, так как череп у него при изменении погоды всегда болел и ежедневно напоминал о случившемся, не самым лучшим образом.

Наместник Государя на Дальнем востоке — Евгений Иванович приказ получил. Серьезно подумав над тем, как лучше поступить, он первым делом свел минные заградители, эскадры Тихого океана, в отдельный отряд, под командованием капитана 1-го ранга Матусевича. В него вошли минные заградители: «Кондор», «Кореец» и «Манчжур», а также пять миноносцев устаревшего типа, с парой аппаратов для пуска мин каждый.

Из Кронштадта, торжественно, самим вице-адмиралом Макаровым был отправлен отряд кораблей, состоящий из трех эскадренных броненосцев новейшей конструкции: «Петропавловск», «Севастополь» и «Полтава», под командованием контр-адмирала Чухнина. Соединение самых мощных кораблей Российского императорского флота должно было, добраться сперва до Средиземного моря, а потом уже и до Владивостока, через Суэцкий канал, так как габариты позволяли, что-бы заставить всех азиатов уважать Андреевский флаг.

В октябре, вице-адмиралом Алексеевым, не смотря на обострение обстановки и отбытия японцев из Владивостока на родину, были поставлены на модернизацию: бронепалубный крейсер «Витязь» и сразу три броненосных крейсера: «Князь Пожарский», «Герцог Эдинбургский» и «Владимир Мономах», так как два крейсера однотипные с ними были, к этому месяцу отремонтированы. На них много что заменили, от машин и котлов до артиллерии. Постановка сразу четырех кораблей еще более унизила узкоглазых соседей, так как показало, что хоть и располагают они капитальными кораблями, но наместник государя за моряков их не считает, так как на одном из своих застолий выразился:

На оставшихся, в его распоряжении, кораблях вице-адмирал Алексеев, с контр-адмиралом Старком и начальником штаба Витгефтом, не только вышел вновь в Корейский пролив, но и и должен был встретить броненосец «Пересвет», оказавшимся настоящим «пожирателем угля». Его расход 170 тонн в сутки значительно превышал проектные 55 тонн. Что с этим делать было решительно непонятно, но с ним шли ещё пять бронепалубных крейсеров с одним миноносцем. Отряд, возглавляемый броненосцем, заканчивал переход с Балтики и ни одна тварь косо не поглядела в их сторону.

За флагманом Евгения Ивановича, броненосцем «Ослябя» шел, построенный во Владивостоке однотипный броненосец «Победа», а за ними шли два модернизированных крейсера: «Минин» с «Герцогом Эдинбургским», а также три типа «Минин», еще не модернизированных. Семь капитальных кораблей эскадры Тихого океана сопровождал бронепалубный крейсер и несколько миноносцев, но так как волны Японского моря для них были слушком велики, то Витгефт посоветовал вице-адмиралу отправить их обратно: «Если наши миноносцы так страдают, то и враг подобные игрушки не выпустит», — резонно заметил начальник штаба эскадры.

Предварительно, Евгению Ивановичу пришла информация, что флот империи Цин получил из Англии технологии по установке минных полей и сооружению на кораблях дополнительных противоторпедный переборок, из за чего эффективность минного оружия Российского императорского флота может быть снижена. Но самым удивительным было другое. Сразу, из портов обеих противоборствующих сторон, пришла информация о масштабном морском сражении случившемся в Восточно-Азиатском море, севернее Тайваня и западнее Окинавы.

Со стороны империи Цин действовали все четыре броненосца, восемь бронепалубных и три миноносца, а маркиз Ито привел на место боя два броненосца, два броненосных крейсера, целых пятнадцать бронепалубных крейсеров в пяти отрядах и такое же количество миноносцев.

Битва при Ялу. Броненосный корвет «Хией» проходит сквозь строй китайской эскадры, по нему ведёт огонь крейсер «Лайюань». Картина из экспозиции музея японо-китайской войны в Вэйхайвэе

Бой был долгим и жарким. Японцы, в основном минами, повредили три китайских броненосца и пять других кораблей, но в ответ, точным артиллерийским огнем, от бронированных джонок императрицы Цыси, получили урон у обоих своих броненосцев и броненосных крейсеров, десяток бронепалубных отправилось в ремонт, впрочем, как и половина миноносцев. Некоторые корабли не выдержали перехода в штормовом море, при возвращении домой и затонули.

К императору Николаю II прибыл его дальний родственник, великий князь Александр Михайлович, для доклада о положении дел в морских вооружениях и похвалил самодержца:

«Рад Ваше Императорское величество, что Вы прислушались к моим словам и школы готовят до шестисот моряков ежемесячно. Про случившееся на днях эпическое морское сражение я Вам подготовлю отдельный доклад, чуть позже, и непременно пришлю. Данная работа требует вдумчивого отношения и внимания к деталям, которые столь многое раскрывают».

«Кто выиграл то можешь сказать, а то пресса разных стран пишет абсолютно разные вещи».

«Выиграла империя Цин, так как ее флот понес меньшие потери, да и у японцев банально закончились боеприпасы, хоть и удалось утопить несколько кораблей под флагом Поднебесной», — сообщил Сандро.

«В чем их сила?» — желал вникнуть в детали император.

«Они без жалости списывают старые корабли, как садовник вырезает из своего сада старые деревья, хоть они еще и плодоносят, но он то знает, что плоды не те и вкус в них увядания. Китайцы смогли ввести в строй семь броненосных крейсеров, называния говорить не буду, язык сломаешь, а также броненосец Rulong42. Их морские офицеры овладели навыком постановки мин, а судостроители способны у кораблей делать противоторпедные переборки при модернизации».

«Получается они вполне способны выставить мины у Владивостока?» — спросил Ники.

«Да, но наш флот там совсем не такой как был раньше. Часть кораблей дошла до порта назначения. У Алексеева уже имеются в подчинении: два эскадренных броненосца, два крейсера типа „Минин“ модернизированы, на броненосец „Орел“ уже грузят снаряды и уголь, он со дня на день войдет в строй. Три корабля типа „Минин“ поставлены на модернизацию, все нормально, я считаю. Лучшего бы сделать никто не смог».

«Рассказывай что еще в мире происходит», — потребовал самодержец.

«Мексика, как проститутка, вновь примкнула к Германии, помнишь тогда корабли были посланы к берегам страны текилы и сомбреро. Она демонстративно от союза отказалась, а тут опять возобновили совместное сотрудничество», — рассказал Сандро.

«Значит, как азиатов вразумим, еще отправим наш флот к берегам Америки, благо опыт имеется, и на этот раз мы не отвернем», — грозно произнес император.

«Японцы заложили сразу пять миноносцев к тем двадцати кораблям, что находятся в ремонте. Итальянцы строят для шведов два броненосных крейсера типа „Стромболи43“ и три миноносца для Румынии».

«Вот, тоже мне коммерсанты, и продают их не куда-то в Латинскую Америку, а поближе к нашим южным берегам, в Констанцу, в которой я бывал, — раздраженно сказал Николай II, — хоть называют интересно. Представляешь, если хоть один из них станет вулканом при детонации боекомплекта, как бывало в сражениях против австрийцев или шведов, как может оправдаться их название!»

«Забавно выйдет, маленький вулкан взорвался в прямом смысле», — согласился Сандро.

«Не обращай внимания на мой сарказм, что дальше?» — спросил и попросил Ники.

«Англичане строят три эскадренных броненосца и три миноносца для поляков, в состав собственного флота ввели броненосный крейсер „Эндимион“, а их химики открыли баллистит44».

Эндимион — олицетворение красоты в греческой мифологии знаменитый своей красотой юноша.

«Империю Цин они поддерживают?»

«А откуда бы те узнали про мины и противоторпедную защиту? Еще как поддерживают», — ответил Сандро.

«Требуется, после того, как с востоком закончим, собрать все броненосцы и к устью Темзы придти и спросить, что мы им такого плохого сделали?» — сжал кулаки Ники испытывая ненависть к дельцам из Сити, впрочем, взаимную.

«Все страны мира, по-прежнему вооружаются. Французы для османов броненосец построили и для Бразилии один тоже. Австро-Венгрия разработала новый корабль типа Heilige („Святой“) и бронепалубный крейсер Enns45».

«Надо бы нам, потихоньку, старые корабли выводить в резерв, а на их место строить новые крейсера. Если с броненосцами и миноносцами у нас все нормально, то крейсера явно находятся в загоне», — сказал Николай II и закончил прием.

В ноябре, флотоводцы императрицы Цыси, на своих бронированных джонках, не выдержали нервного напряжения, при противостоянии с нашими моряками и обстреляли транспорт «Иртыш». Данным инцидентом флот империи Цин фактически сам развязал войну на море, к которой, честно говоря, долго шел и готовился. Китай желал данной войны, которая позволила, по мнению приближенных китайской императрицы Цыси отвлечь общество от невзгод и всерьез обсуждать, какой из городов на «реке черного дракона46» удалось захватить и разграбить.

Российскую империю, при данном, вероломном нападении, поддержали дипломатически страны: Великобритания, Франция, Италия, так как им всем было выгодно, чтобы Российская империя увела минимум половину своего флота на Дальний восток. Империю Цин поддержали другие геополитические игроки руководствующиеся совсем другими целями: Германия, Австро-Венгрия и США, так как первые две страны сами не смогли отстоять свои интересы на море ранее, а из за океана просчитывали ситуацию вперед и понимали, что когда-то и им самим придется встретиться в бою с кораблями под Андреевским флагом.

Первым, об инциденте с «Иртышом», узнал командующий эскадры Тихого океана — вице-адмирал Алексеев Евгений Иванович, по совместительству наместник Его Императорского Величества на Дальнем Востоке. Он поспешил на выручку с частью эскадры, но пароход уже было не спасти, он утонул, часть команды тоже, а кто уцелел были взяты в плен. На море нашли спасательный круг с парохода и обломки шлюпки.

Оставалось сладкое блюдо — месть, которое следует подавать холодным. Эскадра Тихого океана вышедшая в море, под брейд-вымпелом47 Алексеева, насчитывала в своём составе: два броненосца и семь броненосных крейсеров, а также два настоящих бронепалубных крейсера и девять миноносцев. Младшим флагманом, на свою эскадру, Евгений Иванович назначил контр-адмирала Оскара Викторовича Старка, с которым его связывали долгие годы совместной службы. Отрядом крейсеров, насчитывающего всего две единицы командовать был назначен Павел Петрович Ухтомский, ну а миноносцы были под Николаем Карловичем Рейценштейном.

После того, как Алексеев повстречал, в Японском море, отряд во главе с броненосцем «Пересвет», капитана 1-го ранга Королёва. Совместно с рейдером, в составе отряда шли крейсера: «Кагул», «Память Меркурия», «Всадник» и «Ярославль».

Контр-адмирал Ухтомский сразу «раскатал губу» и попросил у Алексеева включить крейсера в состав его отряда, на что Евгений Иванович резонно ответил:

«Вы только милейший Павел Петрович в машинные отделения этих крейсеров загляните. Они же через половину земного шара тащились, хоть мы и живем на его внутренней стороне48 но расстояния громадные».

«Но у меня в подчинении всего два крейсера „Океания“ и „Богатырь“, как я смогу всей эскадре помочь, если заметим неприятеля?»

«Только заметить от Вас и требуется, так как я хочу дойти с нашим флотом до Шанхая, а там перехватить транспорты везущие грузы, для флота и армии императрицы Цыси, или несколько военных кораблей. Из разных источников мне докладывают, что в прошлых морских сражениях Срединного государства и флотом японского императора у цинов были потери и повреждения, а значит мы будем той соломинкой, которая ломает хребет верблюду», — образно выразился Алексеев.

«У моих крейсеров осталось лишь меньше половины запаса угля, а у миноносцев вообще одна треть», — доложил Ухтомский.

«Зато, у броненосцев и броненосных крейсеров данный показатель всего минус пятнадцать процентов, так как дальность им при проектировании вложили громадную. Настоящие рейдеры. Возьмут на буксир или из своих бункеров заправят, если что. Не переживай, у меня хорошее предчувствие», — приказал подчиненному Алексеев, а сам стал проверять данные о встреченных пароходах и признаках наличия неприятеля.

Эскадра Тихого океана активно задымила и отправилась от Цусимского пролива далее, на запад, чтобы через некоторое время достичь Шанхая.

Великий князь Александр Михайлович работал в своем домашнем кабинете и изучал прессу из всех развитых стран, которую ему специально доставляли. На ниве судостроения преуспела Италия, так как разработанный проект броненосца, под названием «Корона» судостроители страны смогли продать как Шведам, так и Канадцам, а это для «сапога» можно назвать большим успехом.

Американский судостроитель Чарльз Крамп смог заключить контракт на поставку трех броненосцев береговой обороны типа «Святой Поль» в Данию, а один миноносец «Курьер» в Корею.

Веймарская республика продала один недостроенный броненосец типа «Рейнланд», с тремя башнями под 11-дюймовые орудия, в Мексику, так как что-то продать надо было, но ничего лучшего на стапелях не находилось.

Далее, внимание Александра Михайловича, переключилось с проданных кораблей, на имеющиеся. На ноябрь сего года у империи Цин имелось два броненосца (как и у эскадры Алексеева), десять броненосных крейсеров, девять бронепалубных и четырнадцать миноносцев в строю. В ремонте находилось еще одиннадцать кораблей, а также строилось восемь. Заложены и активно строились, на верфях Поднебесной, еще броненосный крейсер и пять бронепалубных. Последние сочетали в себе боевую мощь крейсера с минным вооружением миноносца.

В декабре, Евгений Иванович Алексеев, во главе своей эскадры, подошел к порту Шанхай, так как месяцем ранее ему проделать данный маневр не получилось из за поломок. Вперед были высланы бронепалубные крейсера. Они обнаружили, ни о чем не подозревающие три крейсера империи Цин, спешащие в порт. Так как скорость броненосцев типа «Ослябя» и модернизированных крейсеров типа «Минин» позволяла, то корабли врага удалось вовремя перехватить.

Погода, этим погожим зимним днем, стояла ясная, ветра почти не было, а волнение моря умеренным. Первым заметил бронепалубный элсвикский крейсер неприятеля «Дмитрий Донской». Эскадра Тихого океана маневрировала очень плохо, можно сказать сумбурно, так как каждый новый отряд мешал другому.

Во флагманский броненосец «Ослябя» направил свою носовую оконечность миноносец «Борго». Его командиру — лейтенанту Рощину вице-адмирал погрозил кулаком. Миноносец «Чижик» наоборот, маячил впереди, мешая стрелять. Строй броненосных крейсеров, при повороте с востока на север распался, так как циркуляция, даже у внешне однотипных крейсеров, была несколько разной.

За первым крейсером, под желтыми флагами, шествовал второй, а затем, был замечен и третий. Отряд крейсеров неприятеля обнаружил эскадру из Владивостока и пустил маскировочные дымы черного цвета, получаемый путем сгорания промасленных тряпок в котлах. Офицеры спешно старались узнать тип крейсеров неприятеля, чтобы рассчитать скорость сближения.

Но в целом, после первой растерянности, действия подчиненных Алексеева приобрели хоть какую то системность и методичность. За флагманским «Ослябей», шедшей на 19 узлах, еле поспевал, но чуть отставал «Победа», так как его машины выдавали лишь 17,4 узла. Качество постройки корабля во Владивостоке было хуже нежели в Европейской части Российской империи. Слева от адмирала шли, весьма не стройно, все пять броненосных крейсеров, со скоростью от 17 до 15 узлов, а справа, на перерез китайцам два бронепалубных: «Богатырь» на 19 узлах и «Океания» на 17 узлах.

«Удачно мы вышли к порту неприятеля», — Алексеев разглядывал в бинокль скрывшиеся в дыму, на сорока кабельтовых, три крейсера врага относящихся ко второму классу.

«Сейчас прибавим еще узел и постараемся их догнать, — капитан 1-го ранга Владимир Иосифович Бэр верил в своих подчиненных, которых он обучал, с утра и до вечера.

«Лишь бы не совершили разворот», — Евгений Иванович высказал свои опасения.

«Да, свернут на лево под броненосные крейсера попадут, направо под наши бронепалубные, останутся на прежнем курсе, на нас выйдут».

«Ты только не пускай их на минный залп, а то представь какой конфуз выйдет на виду у базы врага воду хлебать», — приказал вице-адмирал.

Через некоторое время, дистанция сократилась до тридцати кабельтовых и стало понятно, что крейсера империи Цин свернули не туда, а в самую гущу кораблей эскадры Тихого океана. Они отвернули прямо на броненосный крейсер «Дмитрий Донской» и семь миноносцев, которые Алексеев послал обойти ордер врага с тыла.

Раздались первые залпы. В сторону головного крейсера с флагом дракона понеслись четыре снаряда. Два бронебойных с «Осляби», весом в 302-кг или 670 артиллерийских фунтов, выпущенных со скоростью в 727 м/с и два фугаса с «Генерал-Адмирала» (капитан Сергей Иванович Григорьев), весом в 58-кг, выпущенных со скоростью в 940 м/с. Все четыре ожидаемо не попали, но пристрелка, на то и есть пристрелка. Выпустил два своих 8-дм фугаса и «Дмитрий Донской» (капитан 1-го ранга Николай Александрович Зеленой).

Корабли империи Цин тут разглядели, в какую заварушку они попали, так как мачты на них были ниже, чем на флагмане Алексеева и судорожно стали ворочать руль в другую сторону, чтобы выйти из зоны поражения орудий.

В этот момент миноносец «Чижик» чуть не протаранил «Дмитрия Донского» и у Евгения Ивановича лоб вспотел и голова под фуражкой покрылась испариной, а также добавилось седых волос.

«Мать Вашу, что вы делаете!» — разразился бранью обычно сдержанный и интеллигентный адмирал и наместник. Но все обошлось, как обходилось и прошлый раз.

На крейсерах неприятеля стали видны четыре дымовые трубы, две мачты, а также шесть палубных орудий и четыре казематных.

Минный крейсер империи Цин

«Вы не опознали еще тип корабля неприятеля?» — обратился Алексеев к своим флаг-офицерам.

«Еще немного времени Ваше превосходительство», — ответил один из них.

«Англичане тут намудрили, возможен один тип, а может быть и второй. Они разные корабли строят с одним силуэтом, чтобы усложнить опознавание», — ответил второй.

Командир броненосца — Бэр, уже приказал принять чуть вправо и «Ослябя» обратился к головному цинскому кораблю левым бортом и дал полный залп. Но первым поразить головной крейсер врага миноносцу «Котлин», своим 47-мм снарядом, куда-то в центр корпуса. А вот броненосный крейсер «Генерал-Адмирал» поразил второй крейсер в три раза более мощным 57-мм снарядом, прямо в мостик.

«Вижу попадание нашего снаряда. Молодцы», — похвалил своих комендоров капитан Григорьев.

Флагманский броненосец вновь стреляет всем бортом, своими 120-мм снарядами фугасного исполнения, но попадает 76-мм снарядом «Победа» (на нем артиллерия была закуплена в Англии) и крейсер «Дмитрий Донской», старым, 89-мм снарядом. Если «Победа» всадила 15-кг, бронебойный, со скоростью в 700 м/с, то «Дмитрий Донской» лишь 13-кг, вылетевший со скоростью 593 м/с. Орудия британского производства были гораздо современнее.

Внезапно, как это бывает в морском бою, крейсер «Генерал-Адмирал» поражает китайский Bengbu49 в корму мощным, 63-кг бронебойным снарядом, калибром 8-дюймов, выпущенным со скоростью 812 м/с, на дальность всего 22 кабельтова.

Флаг-офицеры Алексеева опознали противника, не прошло и полгода, как в один голос затараторили: «Бронепалубный крейсер, построен в Англии, водоизмещение 2600 тонн, скорость 20 узлов».

«Никуда от нас не денется, — довольно произнес Евгений Иванович, — броненосец „Ослябя“ такую же скорость выжать сможет, так что превосходства в скорости у него нет».

«Машины на нем две, мощностью по 4000 л/с каждая, бронирование палубы до полутора дюймов и все», — продолжили офицеры Добрынин и Павлов.

«Что у неприятеля с вооружением?» — поинтересовался капитан Бэр, думая, о том, когда же его подчиненные начнут попадать?

«Шесть 13-см орудий и четыре 5-см пушки, а аппаратов для пуска мин установлено шесть, калибром в 15-дюймов».

«Вот так и живем, — вслух произнес Алексеев, — крейсера строит Англия, а вооружает Германия».

Бой продолжился и у головного крейсера неприятеля активно горела корма, но вражеский кораблик свернул, курсом на восток, и стал удаляться, как от миноносцев, так и от броненосных крейсеров.

«Снарядов выпущено уже до трехсот, а процент попаданий мизерный, всего шесть или 1,8%», — объявил флагманский артиллерист Мякишев.

«Пусть целятся точнее!» — в ответ проревел Алексеев, в своем гневе похожий на медведя.

Словно услышав рык вице-адмирала миноносец «Борго», который ранее чуть не стал причиной утопления собственного корабля, на пределе дальности в 21 кабельтов для 47-мм снаряда, поражает им китайский крейсер, названный в честь пристани для моллюсков.

Тот и так уже затапливается, так как 8-дюймовый вывел на нем рулевое управление и открыл течь в корме. Самое любопытное, что и бронепалубный «Богатырь» поражает головной крейсер неприятеля 47-мм снарядом. Затем следует еще до десятка попаданий и первый корабль врага заваливается правый борт и тонет.

Крик «Ура!» раздается над всей эскадрой Тихого океана, так как начало боя более чем обнадеживающее. Врага бьют на той дистанции, с которой он ничего сделать не сможет.

Весь огонь эскадры Тихого океана принимает на себя второй крейсер, под названием Binzhou50, однотипный первому. Капитаном на нем был не европейский капитан, а китайский. При других обстоятельствах крейсер мог бы ответить или выставить мины, которые на нем были, но сейчас против него выстроилась полукругом вся флотилия варваров и шансов не было. Более того, его форштевень нацелился на корпус бывшего флагмана, так как тот перед затоплением, рыскнул влево.

Одно из первых попаданий последовало от крейсера «Александр Невский» из старого 89-мм орудия. Тонкая броня крейсера, английской постройки, удар отразила. Именно данный крейсер и «Память Азова» не успели до войны модернизировать, а вот «Генерал-Адмирала» и «Минина» успели. Но старый корабль попал, а прошедшие перевооружение нет! Видимо, команды еще не успели освоить новые орудия и системы прицеливания.

Форштевень бронепалубного крейсера Binzhou прошел у носа бывшего флагмана, а вот кораблику шедшим замыкающим не повезло. Снаряд, неустановленного калибра, с «Генерал-Адмирала» поразил его в район кочегарки с пробитием тонкой бронепалубы. Комендоры видимо, разобрались как надо наводить орудия. Над китайцем поднялось в воздух облако пара.

«Видимо в котельное отделение снаряд попал», — довольно проговорил Алексеев.

«Смотрите, „Дмитрий Донской“ в него еще попал», — обратил взор всех находящихся в боевой рубке «Осляби» Бэр.

«Орудия слабы уже 89-мм для современного боя, — сделал вывод Алексеев, — вернемся в порт потребуется на модернизацию ставить два крейсера, тем более орудия и броня для них, как мне известно, находятся в пути, по железной дороге».

«Вижу еще „Победа“ своим средним калибром довольно хорошо поражает замыкающий крейсер империи Цин», — произносит флагманский артиллерист Мякишев.

«Это же Huludao51. Он во Владивосток пару лет назад заходил, запас воды пополнить, или на разведку», — лично опознал корабль врага Алексеев.

«Нет, что-то более серьезное корабль „Победа“ капитана Черкасса засадил в него. Тонет второй бронепалубный крейсер империи Цин за сегодня», — объявил Мякишев.

«Хоть 89-мм снаряд на третьем китайце ничего не пробил, но, вероятно, именно он уничтожил 13-см орудие», — сделал вывод Владимир Иосифовч Бэр — командир «Осляби», отрывая подгорную трубу от глаза.

«Уходит Binzhou, сейчас разовьет полный ход и уйдет!» — причитает Евгений Иванович.

Удар мощного, 8-дюймового, снаряда с крейсера «Генерал-Адмирал», прямо в центр китайского кораблика, не только разом убивает полтора десятка моряков в халатах, но выводит из строя 13-см орудие и вызывает затопление. Снаряд 4,7-дюймового снаряда в корму небольшого крейсера еще выводит из строя шестнадцать моряков и еще одно 13-см орудие. Еще один 3-дм снаряд броня крейсера Binzhou заблокировала, но двух предыдущих попаданий оказалось достаточно, чтобы крейсер стал крениться, активно принимая воду.

«Далее морского дна корабль врага сегодня не уйдет. Пора открывать шампанское», — сообщил офицерам Алексеев с торжествующим видом.

После еще десятка попаданий, третий крейсер под желтым флагом с изображением дракона отправился на дно морское. Эскадра Тихого океана принялась спасать утопающих. Удалось вернуть к жизни до трех сотен моряков из более чем семисот тридцати пяти первоначального состава. Потерь в личном составе эскадра Алексеева не имела, что было редчайшим случаем в истории морских сражений. Снайпером, на эскадре Тихого океана стал «Генерал — Адмирал». Его команде Евгений Иванович выразил свое удовольствие.

После боя, в этом районе, были захвачены четыре парохода империи Цин, направлявшихся за бронепалубными крейсерами и рассчитывающих на безопасность. От офицеров, которых удалось спасти, так как матросы империи Цин плавали как топоры52, удалось узнать, что основные силы флота императрицы Цыси, в составе шести броненосцев 2-го класса и пяти бронепалубных, с восемью миноносцами ушли к Сингапуру перехватывать те подкрепления, которые идут со Средиземного моря.

У вице-адмирала Алексеева мурашки пробежали по коже. Он, как никто другой, знал, что сейчас там должны находиться четыре канонерские лодки, перебрасываемые с Черного моря и бронепалубный крейсер «Пиллау» с тремя миноносцами, доставшимися по репарациям от Веймарской республики. Если в обычном бою, данной силе, еще можно как-то противостоять, то прибывающие силы Российского императорского флота выполняют сугубо вспомогательную функцию и их самих, наоборот, следует охранять.

Но опять же, далеко было не убежать, так как у бронепалубных крейсеров и миноносцев, в эскадре Тихого океана, банально заканчивался уголь и требовалось идти в родной порт. Но и это еще не все. Чтобы идти на юг требовалось исключить угрозу здесь, в Шанхае и севернее, а как её исключить, если на Шанхай сейчас опирается Бэйянский флот империи Цин, в составе двух броненосцев, четырех броненосных крейсеров, четырех бронепалубных и шести миноносцев. У Алексеева отличный флот и хорошие корабли, но много ли они стоят без угля? Евгений Иванович как представил, что миноносец идет в атаку на пятнадцати узлах, так и скомандовал выдвигаться обратно, во Владивосток, а пополнения пусть идут туда с Божьей помощью, так как океан просто огромный и укрыться в нем легче легкого.

Дополнительно удалось узнать, что буквально на днях, на разных верфях империи Цин заложены: броненосец, броненосец 2-го класса, пара бронепалубных и еще миноносец. Так что потеря трех бронепалубных кораблей была лишь досадным эпизодом для большого флота императрицы Цыси.

Газеты мира писали о случившемся: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol ругала Алексеева, за то, что он расстелил три крейсера, как на учениях и не вступил с ними в близкий бой, чтобы дать китайцам (а часть офицеров на крейсерах были из Двуединой монархии) достойно проявить себя; Российский журнал «Нива» наоборот, всячески хвалил Евгения Ивановича, за то, что не побоялся прийти к самому большому порту Срединного государства и громко заявить о себе, ни потеряв ни одной христианской души; английская Times сожалела о случившемся и рассуждала на тему, что теперь бронепалубным крейсерам самим будет требоваться защита и дозор, хотя бы из миноносцев, чтобы не попадать в подобные ситуации; французская La Figaro расхваливала концепцию скоростного броненосца, который может догонять бронепалубные крейсера и топить их, как здесь и произошло; германская газета Kreuzzeitung писала о жадности чиновников из Поднебесной, так как они купили орудия короткоствольные, снаряды которых не долетают до неприятеля; газета «Русский Инвалид» описывала расстрел «Иртыша» и судьбу его экипажа, которая оказалась трагической, а газета «New York Journal» призывала еще построить для империи Цин корабли и искала, кто бы мог профинансировать подобный проект.

На совещании Государственного совета молодой император Николай II поздравил всех присутствующих первой победой в данной войне и лично поблагодарил Чихачева Николая Матвеевича за его вклад в проектирование и постройку броненосцев типа «Пересвет», так как благодаря подобному супер-оружию и удался позавчерашний бой. Далее, на совещании, стали обсуждаться вопросы связанные с наступлением Сибирских бригад с Дальнего востока на Манчжурию.

Великий князь Александр Михайлович, готовя доклад императору, вычеркнул из своего отчета численность бронепалубных крейсеров империи Цин в дюжину единиц и написал цифру девять. Он внутренне радовался победе Тихоокеанского флота, но видел, по отчетам, что прибывающие во Владивосток корабли нуждаются в серьезном ремонте и модернизации, тем самым они будут раздергивать те немногие ресурсы, которые находятся в далеком порту, не усиливая, а ослабляя эскадру.

Вице-адмирал Евгений Иванович вернулся во Владивосток под звон колоколов и торжественные речи, но празднества длились недолго. Уже через два дня он с головой погрузился в работу. На рейде толпились боевые корабли, а их экипажи, изголодавшиеся по береговой жизни, заполонили городские улицы в поисках развлечений и способов снять накопившееся напряжение.

Флот находился в состоянии перехода. Три броненосных крейсера стояли у стенок, проходя модернизацию. «Орел», только что укомплектованный новым экипажем, напоминал растревоженный улей — матросы путались в коридорах, не зная расположения отсеков. А огромный «Пересвет», едва успев вернуться из похода, уже грузил уголь и готовился к новому заданию, его машины проходили плановый ремонт.

Среди бронепалубных крейсеров царило странное разношерстие. «Кагул» и «Всадник», представители относительно современного типа «Богемия», с шестью 4,7-дюймовыми орудиями каждый, составляли одну группу. Им противостояли три устаревших крейсера типа «Ярославль», чьи конструкции уже безнадежно отстали от требований времени. Два из них — «Память Меркурия» и головной корабль серии — уже стояли у стенки морского завода. Ремонтники обещали быстро и недорого — всего за полмиллиона рублей — провести их перевооружение, что устраивало обе стороны.

В порту кипела жизнь. На «Пересвете» матросы, обливаясь потом, перегружали уголь. В мастерских звенели молотки. Офицеры изучали новые карты и инструкции. Триумфальное возвращение быстро сменилось будничной рутиной — флот жил своей обычной жизнью, где за кратковременными праздниками всегда следовали трудовые будни.

1898 год. Глава 8

В январе, после празднования Рождества Христова, Евгений Иванович вновь вывел в море эскадру Тихого океана, но на этот раз без миноносцев и бронепалубных крейсеров. Так как, те волны, которые перевалились через палубы, даже высокобортных кораблей, после того, как броненосцы и крейсера преодолели ледовое поле, сковавшее море, вокруг Владивостока на десять миль, просто не позволили бы им выполнить своё предназначение и реализовать характеристики, заложенные в них конструкторами.

Алексеев вывел в море, проверенные предыдущим походом корабли: броненосцы «Ослябя», в качестве флагманского корабля и броненосец «Победа» следовал за ним, а также броненосные крейсера: «Александр Невский», «Память Азова», «Минин», «Дмитрий Донской» и «Генерал Адмирал», достойно переносившие огромные волны, качку и ветер. Эскадра кораблей Российского императорского флота успешно преодолела 1118 морских миль по Японскому и Восточно-Китайскому морю, через Цусимский пролив, и вышла к траверзу Шанхая. Словно черт из табакерки, как им на встречу попался дозор Бэйянского флота, состоящий из бронепалубного крейсера и трех миноносцев. Саму идею отправки передового дозора предложил командующий Северным флотом империи, учившийся в Англии и самый опытный адмирал империи Цин — суровый, бесстрашный, преданный долгу до фанатизма Дин Жучан. Он руководствовался тем, что у бронепалубного крейсера высокие мачты, а миноносцы обладают такой скоростью. Ни один корабль Российской империи их не догонит, как случилось в прошлый раз, когда три бронепалубных крейсера погибли. Когда разведчик достигнет основных сил эскадры, находящихся в Шанхае, и укажет место нахождения неприятеля, то сразу основные силы флота выйдут в море на бой.

«Гладко было на бумаге, да забыли про овраги»

В отличие от предыдущего боя, где видимость позволяла издалека наблюдать неприятеля, события 15 января протекали хоть и днем, но погода стояла сильно облачная, а ветер срывал барашки с гребней волн и уносил их с собой. За такими небольшими волнами, при недостаточной видимости, миноносцу скрыться удобнее, нежели на гладкой водной поверхности, а зоркому глазу комендоров несподручно наводить орудие. Вероятно, данное обстоятельство и сыграло на самолюбии китайцев, которые не кинулись врассыпную от неприятеля, а решили, под защитой волн, предпринять атаку с различных направлений.

Эскадра вице-адмирала Алексеева и помогающего ему, младшего флагмана, контр-адмирала Старка, который всегда носил потёртый кортик с гравировкой «За храбрость при Синопе», шла в трех колоннах. В левой колонне шел броненосный крейсер «Минин» (именно с него, зоркие впередсмотрящие и заметили бронепалубный крейсер и миноносец) и его систершип «Генерал-Адмирал». Центральная колонна состояла из броненосца «Победа» (её Евгений Иванович пустил головной, чтобы команда набралась опыта, да и самому под снаряды лишний раз не подставляться, что отпрыску Александра II негоже делать) и флагманской «Осляби» позади головного броненосца. Правая колонна включала в себя крейсера: «Дмитрий Донской», «Память Азова» (который пять лет назад доставил цесаревича в Японию и обратно) и, героя прошлого боя, однотипный предыдущим крейсерам — «Александр Невский».

Враг был замечен на норде, на дальности 20—25 кабельтовых и первые несколько залпов, ожидаемо, легли мимо но позволили пристреляться. Когда, к носовому плутонгу, быстрым шагом, подошел старший артиллерийский офицер «Победы» и спросил: «Почему мажем? Выстрелов много, попаданий нет!»

Наводчик из числа старослужащих ответил: «Рябь на море, Ваше благородие, в глазах пелена, вот и мажем».

«Плохому танцору всегда что-то мешает, — ответил старший артиллерийский офицер, — стрелять дальше, целиться лучше, а то после боя и до Владивостока в карцере у меня проведете, на хлебе и воде».

Угроза возымела действие и следующий снаряд, среднего калибра, угодил в полубак впередиидущему крейсеру неприятеля. Впрочем, сильного ущерба не произошло, так как у крейсера, с примерным водоизмещением две с половиной тысячи тонн, никаких повреждений видно не было. Другое дело, последующее попадание 8-дюймовым фугасом с «Памяти Азова». Снаряд, весом в 66-кг, вылетевший с начальной скоростью в 680 м/с, перелетел через «Победу», так как траектория полета получилась навесная из за угла возвышения орудия на такой дальности, пробил броневую палубу и взорвался под фок-мачтой, в носовой части корпуса крейсера. Погибло шестнадцать моряков флота империи Цин. Волны стали захлестывать в пробоину и вода неприминула распространиться внутри корпуса.

Пока броненосцы и крейсера выцеливали минный крейсер империи Цин, на броненосный крейсер «Минин» вышли в атаку сразу три миноносца Бэйянского флота.

Капитан крейсера Андреев Константин Матвеевич сказал старшему офицеру: «Знаю я этот тип миноносцев, немцы строили, решили во что бы то ни стало побить мировой рекорд скорости, принадлежавший в то время французскому миноносцу „Форбан“, со скоростью в 31 узел. Инженеры германской фирмы увеличили отношение длины корпуса к ширине, ещё больше облегчили конструкцию, предусмотрели форсировку котлов».

«И я про него читал, — ответил капитану старший офицер крейсера, — корпус миноносца выполнен из оцинкованной стали и разделен на девять водонепроницаемых отсеков. В каждом машинном отсеке находится вертикальная машина тройного расширения с четырьмя водотрубными котлами системы Торникрофта. Рабочее давление пара 12 атмосфер, а с форсированием на четверть больше. Бронзовые гребные винты имеют диаметр 1,85 метра. Для выработки электроэнергии стоит паровая динамо-машина мощностью 4 кВт».

«Эта информация мне зачем сейчас, — удивился Андреев, — надо чтобы канониры наши стреляли точнее, тогда и воду сегодня хлебать не придется».

В отражении атаки «Минину» помогал «Генерал-Адмирал», шедший следом, но снаряды постоянно падали мимо, а до головного кораблика с желтым флагом было всего восемь кабельтовых. В морском бою, практически в упор. Один 57-мм, 6-фунтовый, снаряд с «Минина» все-же угодил в головной миноносец, а подобный снаряд с «Генерал-Адмирала» попал в следующего мателота.

Китайцы тоже не зря рис ели. Два 5-см снаряда с бронепалубного крейсера Anging53 угодили в броненосец «Победа», но лишь краску ободрали с бортов защищенных броней. В головной миноносец Y-14 угодило несколько 57-мм снарядов и он оказался в весьма плачевном положении. Капитан подумал, что лучше бы я на своих 28 узлах сейчас мчался в Шанхай, нежели шел в самоубийственную атаку, на данный момент времени.

Практически в одно мгновение, три мощных взрыва потрясли кораблики флота империи Цин, на которых явно сэкономили немалые средства. В бронепалубный крейсер влетело сразу три 120-мм фугаса с броненосцев «Ослябя» и «Победа», пусть весом в скромные 22-кг, но покидающие ствол со скоростью в 664 м/с. На китайском крейсере взорвалась, готовая к пуску торпеда, с гибелью четверти сотни членов экипажа из четверти тысячи, а всего к этому времени погибло до полусотни китайских моряков. В два головных миноносца угодила пара 120-мм снарядов и они вбирают воду, как дуршлаг.

Вице-адмирал Алексеев наблюдал, как враг клюнул на точно такую же уловку, какая была устроена им в прошлом сражении, а именно: три кильватерные колонны, между которыми, волей-неволей неприятелю пришлось пройти, так как другого курса, для него, попросту не было. Но, так как с предыдущих трех крейсеров на родину еще никто не вернулся, то и узнать о ловушке возможности у подчинённых Дин Жучана не было.

«Глядите, глядите, — Оскар Викторович Старк, как младший флагман эскадры Тихого океана обратил внимание капитана „Минина“ Андреева Константина Андреевича, — одновременно, пара миноносцев империи Цин идут на дно от наших снарядов».

«Великолепно господа, — в свою очередь произнес капитан крейсера, — это все наши 120-мм орудия, которые и стреляют часто и бьют точно и сильно».

Огонь всей эскадры Тихого океана сосредоточился на бронепалубном крейсере, с желтым флагом дракона, и он долго, под сосредоточенным огнем не протянул и стал спускать шлюпки, уходя в море на ровном киле.

«Крики ура, браво и здорово», — прокатились по палубам кораблей, под Андреевским флагами. Как показала ситуация — преждевременно. Третий из миноносцев Y-2 находился под командой немецкого капитана и тот, учтя недостатки своих систершипов, огня из орудий вообще не открывал, пытаясь остаться незамеченным, а крался среди волн незаметно, пытаясь выйти на пуск мины. Замечен он не был.

Вице-адмирал Алексеев только сейчас обратил внимание на броненосец «Победа», что он был, как «Ослябя», но только предыдущего проекта, так как даже орудие главного калибра на нем стояло 9-дюймовое, со снарядами весом 221-кг/143-кг, скоростью 663 м/с и скорострельностью, один выстрел в 77 секунд, против 10-дюймового, с весом снаряда 302-кг/239-кг, скорость начальной в 800 м/с и скорострельностью в 65 секунд на выстрел.

«Как же я забыл его проинспектировать? — корил себя Алексеев, — ведь у нового проекта еще противоторпедная переборка установлена, а у „Победы“ ее нет».

Евгению Ивановичу доложили, что впереди, на самом краю благоприятной видимости. болтается еще один миноносец врага, но скоро уходит.

«Пусть главный калибр нашей эскадры потренируется на китайце, так как далеко и другому орудию снаряд не добросить», — распорядился вице-адмирал.

Тренировка ни к чему не привела. Цинский миноносец буквально растворился среди гребешков волн. Ему помогала и темно-зеленая окраска всего корпуса с дымовыми трубами.

Тем не менее, победа у Алексеева выходила достойная в виде утопленных крейсера типа Linfen54 и двух миноносцев, а также потери одного матроса против, почти, трехсот. Как снайпера, в эскадре Тихого океана, отличились из орудий главного калибра — «Память Азова», а из орудий среднего калибра — «Минин». У обоих крейсров точность попаданий артиллерийских орудий достигла пяти процентов, что было весьма не плохим показателем.

В целом, Евгений Иванович не понимал, почему адмирал Дин Жучан не выходит на битву, а раз за разом подставляет свои легкие силы. Хотя нет, прекрасно понимал. Шесть его броненосцев 2-го класса и пять бронепалубных, с восемью миноносцами, ушли к Сингапуру в поисках пополнений, которые шли и шли во Владивосток. Проблема была в том, что океан так огромен, что отыскать в нем, это даже не иголку в стоге сена, а иголку в огромном поле, а погода всегда переменчива. Морякам империи Цин, при должном усердии и старании никак не удавалось найти неприятеля под Андреевским флагом, они то гнались за одним пароходом, то за другим, а на все сил не хватало. Пополнения, направленные на эскадру Тихого океана, успешно проходили Цусимский пролив и двигались дальше. Вот недавно Алексееву доложился командир отряда с пятью бронепалубными крейсерами и десятью миноносцами. Командовал отрядом контр-адмирал Николай Карлович Рейценштейн, опытный моряк и храбрый офицер.

Алексеев прекрасно понимал, что место его не у Шанхая крейсера и миноносцы ловить, а надлежит, для пользы дела и государства, навести порядок во Владивостоке, чтобы из разнотипных крейсеров, прибывших туда, сбить не просто огромную, неуправляемую армаду, а настоящий флот, со своими порядками и правилами, а также строгой системе подчиненности.

Евгений Иванович, вместе со своим штабом, отбыл во Владивосток, оставив 1-ю бригаду Практической эскадры на контр-адмирала Оскара Викторовича Старка и младшего флагмана Ермолаева. У Старка, который в каюте держал штурвал с первого своего судна — брига «Аякс», имелся штаб, состоящий из: флагманского артиллериста и минера, штурмана, корабельного инженера, механика и медика, а также нескольких офицеров помогающих им. Пусть они не такие опытные, как у Алексеева, но назначены не по протекции, а за свои личные качества и за заслуги.

Адмирал Бэйянского флота Дин Жучан, высокий, с грубоватыми чертами лица, изборождённого морскими ветрами, сидя на полу в своем кабинете обдумывал сложившуюся ситуацию. Он держался с железной прямотой — будто сам был отлит из брони своих кораблей. Говорил мало, резко, не терпел пустословия. В его взгляде читалась усталость человека, который давно понял: Китай обречён, но будет драться до конца. После отправки доброй половины своего флота на юг, Дин остался с пятью броненосцами, пятью броненосными крейсерами, четырьмя бронепалубными и десятком миноносцев. Силы вроде бы и мощные, но три корабля стояли на ремонте в Шанхае, а остальные японцев по Восточно-Азиатскому морю гоняли.

Газеты мира писали о случившемся: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol утверждала, что русские способны лишь слабые силы флота империи Цин побеждать, а при встрече с более серьезным противником огребут по полной;

Российский журнал «Нива» отмечал атакующий настрой вице-адмирала Алексеева, который и с половиной сил, сосредоточенных мудрым руководством во Владивостоке, в лице императора и генерал-адмирала, сумел активно действовать и способствовал беспрепятственному проходу подкреплений в родную гавань;

Английская газета Times обращала внимание читателей, что главным противником русских на море является погода, которая, сперва, не позволила миноносцам выйти через сквозь лед из бухты Золотой Рог, а затем уже другая погода скрыла от глаз наблюдателей миноносец империи Цин, не позволив русским кораблям расстрелять его, как они поступили с его двумя систершипами;

Миноносец флота Империи Цин «Хай Хуа» («Морской цветок») сумевший скрыться с места сражения и доложить обо всем Дин Жучану

Французская газета La Figaro обращала внимание читателей и даже великого князя Алексея Александровича, проживавшего в Париже и ежедневно читавшего её, что политика Японской империи становиться совсем не дружественной политике империи Николая II, а флот Микадо хоть и состоит из всего четырех броненосных крейсеров, с семью бронепалубными и десятком миноносцев, но имеет в ремонте семнадцать кораблей и в строительстве две дюжины, что в совокупности дает до шести десятков кораблей, справиться с которыми эскадре Тихого океана будет не просто. Тем более флот японцев не паркетный, а побывавший в боях против империи Цин и активно осваивающий морской театр;

Германская газета Kreuzzeitung сообщала о ходе сухопутной кампании, где Сибирские бригады Российской императорской армии форсировали Амур — «реку Чёрного Дракона» — однако смогли занять лишь прибрежные поля. Дальнейшее наступление захлебнулось из-за двукратного численного превосходства цинских войск.

Газета «Русский Инвалид» рассказывала о подорожании продуктов во Владивостоке, так как множество кораблей скупающих все и вся этому обстоятельству всячески способствовало;

Газета «New York Journal» рассказывала читателям о флоте империи Цин с ее пятью броненосцами (три находилось в ремонте, после стычки с японцами), одиннадцатью небольшими броненосными крейсерами, девятью бронепалубными (четыре русским уже удалось утопить), восемнадцатью миноносцами и семнадцатью кораблями на стапелях. В совокупности морские силы императрицы Цыси оценивались тоже в шестьдесят единиц, как и у императора японской империи — Микадо.

Николай II с удовлетворением наблюдал за действиями на море эскадры Тихого океана в целом и вице-адмирала Алексеева в частности, так как уже потоплено четыре бронепалубных крейсера и два миноносца, что составляло десятую флота, который империи Цин построили дельцы лондонского Сити, которых он знал и ненавидел поименно, а также судостроители Франции и Германии. Сам молодой император решил не ездить на войну, так как удача дама переменчивая и склонная менять своё решение. Он знал, что адмиралы: Алексеев, Старк, Дубасов, Тыртов (Сергей Петрович — брат управляющего Морским министерством Павла Петровича) и Чухнина, отозванного с Черного моря, за новые звания и медальки с орденами все сделают в лучшем виде. Они готовы стоять как на мостике, так и в боевой рубке, рисковать своей жизнью, да еще и рисковать, на благо Отечества.

Алексей Александрович сидя в одной из парижских «бистро» (произошедшее от русского быстро) и попивая кофе с круассаном, купленным в «буланжери» (которое произошло от русского булку жри), читая газету La Figaro, изначально издававшуюся для цирюльников и брадобреев, но разросшуюся до серьезного издания, в которой, с интересом и вниманием к деталям, рассказывалось о флоте японской империи и что может произойти, если она вступит в спор Российского императорского и цинского флота, так как, уже ведется война между цинским и японским флотом задумался:

«Я еще являюсь генерал-адмиралом Российского императорского флота и звания этого меня никто, кроме Господа Бога лишить не может. Более того, именно благодаря моему вниманию к деталям и правильному выделению средств на флот удалось разгромить Двуединую монархию и Германскую империю на море. Даже сейчас, на Балтике и Черном море были оставлены лишь самые необходимые корабли, построенные фактически мною, в количестве двух бригад, по три корабля в каждой на морской театр, а все что больше, послано на Тихий океан. Так что если самураи рыпнуться, то наши пять десятков кораблей им покажут».

Управляющий Морским министерством — Тыртов Павел Петрович, в январе 1898 года максимально контролировал процесс постройки пяти броненосцев типа «Орел» и испытания, в боевых условиях, его прототипа, о чем управляющий отстучал телеграмму наместнику государя-императора на Дальнем востоке — Алексееву Евгению Ивановичу с текстом примерного содержания:

Также от внимания управляющего Морского министерства не ускользал ход сооружения, на каждом из морских театров, дюжины миноносцев типа «Галка» с умеренной скоростью хода в 29 узлов, но зато с пятью аппаратами для пуска мин чудовищного калибра в 17-дюймов, а также судьба его брата Сергея, командовавшего отрядом из трех броненосцев, в данный момент находящийся, где-то, у берегов Алжира.

Министр финансов Российской империи — Сергей Юльевич Витте, потирал руки от того золотого стандарта, который он ввел в империи55. Теперь для вывоза капитала в Англию не требовалось менять серебро на золото. Можно было сразу вывозить золото, на любом пароходе с надежным капитаном и подготовленной командой.

Первые победы Российского императорского флота не в европейских водах, к которым как то даже привыкли, а в водах Тихого океана, способствовали необычайному духовному подъему в империи. Дворянство Российской империи обсуждало, кого из отличившихся офицеров и какими наградами наградят, а также кого еще можно отправить на команды строящихся кораблей. Банкиры Петербурга смотрели на ситуацию с другой стороны, а именно, как возможность кредитования, под льготный процент, всех предприятий, задействованных в снабжении армии и флота, так как война еще только началась и прибыли ждут тех, кто сейчас найдет свободные средства и вложится. Для промышленников наоборот, стала проблема обеспечения производства реальными материалами: деревом, сталью, железом, броней, инструментом, станками и квалифицированными рабочими, а также тысячами другого самого необходимого. Много всего закупалось за рубежом, не только у традиционных партнеров: Англии, Франции и Германии, но даже в США и Италии с Испанией. Купечество Москвы и Санкт Петербурга озаботилось открытием сети постоялых дворов на всем протяжении Транссиба, а также организации больших складов и магазинов на Дальнем востоке, для снабжения действующей армии и эскадры Тихого океана, в предвкушении хорошего заработка. Интеллигенция и студенчество массово стали записываться в солдаты и матросы, а революционными настроениями в обществе и не пахло, так как монархия показала свою силу и дееспособность. Кто пытался митинговать или всячески изобличать власть государя, великих князей и министров, получал в морду, с последующей сдачей жандармам. Рабочие и крестьяне ощутили на своем кошельке рост экономики. Хоть трудиться приходилось по прежнему много, но зарплаты повысились значительно и отношение к ним у работодателей улучшилось.

Нашла отражение новая война на востоке и в культуре: Поэты сочинили популярные стихи про солдат едущих в поезде на войну под названием «В безвременье…» и про офицеров показывающих молодым солдатам, как надо переправляться через водную преграду, под названием: «Оседлаем черного дракона…»;

Композитор и драматург, из Большого театра, поставил оперу: «Переход», как множество кораблей из европейских морей, по первому зову Государя направились на Тихий океан защищать интересы империи.

Художник Верещагин нарисовал картину: «Гибель трех крейсеров», посвященную расстрелу трех бронепалубных кораблей, под флагом империи Цин.

Писатель Веселаго56 отложил свою работу посвященную флоту Петра I, которую он писал, под заказ, и стал выпускать серию книг посвященную войне Российского императорского флота и флота Двуединой монархии. Он начал с первой победы Черноморского флота, под командованием адмирала Пилкина в начале апреля 1891 года, затем перешел к действиям Балтийского флота, под командованием Макарова, в Адриатическом море, следом шло описание нового боя Черноморского флота и так далее, до самой победы. Отдельно были выпущены две монографии посвященные кораблям типов: «Екатерина II» и «Император Александр I», в которых рассказывалось о боях данных кораблей, а также, сколько подобных было построено для: Норвегии и Аравии со всеми модернизациями.

Скульптор Трубецкой представил памятник безымянному кочегару, который падает от изнеможения находясь за работой. Творение вызвало большой общественный резонанс и скандал, но в конце концов автора поощрили, хоть памятник и запрятали, от посторонних глаз во Владивостоке, где ему дали презрительную кличку «слабак».

Кинематографист Алекса́ндр Миха́йлович Мишо́н распорядился построить модели кораблей Двуединой монархии и Российского императорского флота, образца 1891 года и стал взрывать их миниатюрными зарядами и фейерверками, снимая кино о разных битвах на Средиземном море. Кино вызвало общественный резонанс и народ просто повалил в кинотеатры, причем не только в Петербурге и Москве, но и по всей Европе. Мишон сразу сделался состоятельным и задумался не только о том, как снять в цвете, хоть сажай людей пленку разукрашивать, но и о том, как снять фильм о войне на Балтике.

В феврале, наместник Государя на Дальнем востоке прибыл во Владивосток из под Шанхая, на крейсере «Александр Невский» и письмо от Тыртова получил. У Алексеева голова пошла кругом, от количества кораблей прибывших в порт, бывший еще несколько лет назад, весьма пустынный. Множество кораблей разных классов и типов внушали страх и взрыв мозга от необходимости их всех отремонтировать и снабдить. На берегу уже произошли несколько драк с матросами.

Евгений Иванович, своей железной волей, учредил 2-ю бригаду командование которой принял сам, а младшим флагманом к себе определил Веселаго, так как его труды по истории Петра I читал и испытывал желание постоянно беседовать и спорить, с этим интересным собеседником, задавая вопросы, на которые у того не было внятных ответов:

«Почему Петр переодел в новую форму лишь те войска которые были у Питера и Москвы, а на окраинах огромного государства еще сто лет носили стрелецкие кафтаны?»;

«Прочему фрегаты Петра I были вооружены орудиями калибром 18 фунтов, в то время, как европейских странах использовался максимум 8-фунтовый и 9-фунтовый калибр?»;

«Как мог Петр I использовать накладной киль на кораблей, если его официально в Англии запатентовали через сто лет?»

«Почему считается, что при Петре I рубль стоил сто копеек, как подобную систему приняли в США и Франции лишь через девяноста лет, а в годы правления Петра I в ходу принята система для Англии и Франции57 20 — 12 (шиллинг и пенс, солей и денье)?»;

«Почему диагональный набор корпуса при Петре I был применен уже при постройке корабля „Пантелеймон-Виктория58“, а потом лишь в 1813 году, когда британский кораблестроитель Роберт Сеппингс разработал новую систему набора корпусов кораблей, в которую вошло применение диагональных ридерсов и раскосин59?»,

На все эти вопросы и многие другие Феодосий Фёдорович Веселаго, которому поплохело три года тому назад, но Богу душу не отдал ответов внятных дать не мог, а конфиденциально сказал Алексееву, чтобы больше не докапывался, а придумал Петра I в угоду его папеньке Александру II, чтобы подчеркнуть все свершения и права на престол не вчера были, а полторы сотни лет тому назад.

Евгений Иванович вопросов больше задавать не стал, так как мужчиной был умным и всю информацию про Петра I на дальнюю полочку поставил между «Войной и Миром» Льва Толстого и сочинениями татарина Каразина, так как выдуманную историю не жаловал, а желал знать правду и только правду, а все мысли свои переключил на предстоящий поход эскадры Тихого океана.

Во 2-ю бригаду Практического отряда эскадры Тихого океана вошли броненосцы: «Орел» и «Пересвет», а также крейсера: «Герцог Эдинбургский», «Князь Пожарский», «Владимир Мономах» и «Александр Невский». Впрочем, на последнем Алексеев отправил своего начальника штаба Витгефта, вместе с броненосцем «Пересвет», прогуляться до Цусимы и разведать морской театр, так как дел с крейсерами предстояло очень много.

На модернизации, во Владивостоке, находился крейсер «Ярославль». Апгрейд требовался не только для того, чтобы перевооружить его на 4,7-дюймовые орудия, но и установить до пятидесяти мин заграждения. Евгений Иванович посчитав, что крейсеров прислали много, своей властью отправил на завод еще дополнительные крейсера: «Молога», «Романофф» и «Рыбинск», чтобы их тоже перевооружить. После тщательного обследования, отданы инженерам крейсера и предоставлены чертежи: «Памяти Меркурия» и «Рынды», чтобы придать им возможность ставить тоже, до половины сотни мин заграждения.

В крейсерской отряд Сергея Петровича Тыртова определены крейсера: «Океания», «Богатырь», «Кагул», «Витязь», «Всадник» и «Богемия», после чего, новый командир отряда прибыл доложиться командиру флота:

«Добрый день Ваше Высокопревосходительство, расскажите, что я должен на своих кораблях выполнять?»

«Вы должны быть глазами и ушами нашего флота и пробежаться до Формозы, встретить четыре минных заградителя с Черного моря и трофейный крейсер с отрядом миноносцев», — приказал Алексеев, мысленно сопоставляя характеристики кораблей.

«У меня по недоразумению оказался в отряде крейсер „Витязь“ способный нести до полусотни мин заграждения, может его передать в отряд Дубасова, которого, как я знаю Вы отправили минировать вход в Шанхай, чтобы не одна хня не проскочила?»

«Давайте на Тихом океане я буду решать что и как, — максимально тактично выразился Евгений Иванович, пусть „Витязь“ выставит свои мины у Тайваня, чтобы этот остров оказался изолирован от остальной империи Цин, а в будущем, возможно и в нашу сторону посмотрит».

Дебют Старка

Оставшись без «опекуна» контр-адмирал, финского происхождения — Oskar Ludvig Starck, почувствовал крылья за спиной. Он не только командует мощнейшими кораблями эскадры Тихого океана, но и стал полностью самостоятельной, здесь и сейчас у Шанхая, фигурой. Побеседовав со своим младшим флагманом Ермолаевым, в адмиральском салоне «Осляби», о целях предстоящего предприятия, на траверзе Шанхая, контр-адмиралы рассказали о своих мыслях капитану корабля немецкого происхождения Владимиру Иосифовичу Бэру, сухому, как Донкихот60.

Он побывал на броненосце-рейдере, не подвергшейся модернизации — «Победе» (капитан 1 ранга В. М. Зацарённый), построенной во Владивостоке, где начали расширять и второй эллинг, а также броненосных крейсерах: «Память Азова» (капитан 1-го ранга Александр Георгиевич Нидермиллер), «Минин» (капитан 1-го ранга Ларин), «Дмитрий Донской» (капитан 1-го ранга М. И. Ван-дер-Шкруф, голландского происхождения, или как его называли матросы «Шкура»), «Генерал-Адмирал» (капитан 1-го ранга Николай Александрович Беклемишев).

Но другое мнение было на шесть кораблей у Шанхая у командующего Бэйянским флотом империи Цин — Дин Жучана. Он приказал двум своим броненосцам пробиться сквозь ряды русских кораблей двум броненосцам Zao и Fuguan61, сопровождаемые миноносцем Y-2. Расчет, в решении китайского адмирала присутствовал, так как хоть броненосцы Поднебесной и уступали кораблям варваров в водоизмещении, на треть, но им не требовалось далеко плавать и первый нес целых десять 27-см орудий (три двухорудийные башни и четыре орудия отдельно), а второй десять 24-см орудий, по той же системе. Так что два десятка орудий крупного калибра, установленные на прочных платформах оставляли призрачные шансы русским на победу.

Оскар Викторович Старк стоял на мостике броненосца «Ослябя», держа руки за спиной, а его кортик чуть позванивал о пряжку ремня при качке. Адмирал затягивался крепчайшим табаком из своей излюбленной трубки, потертой морем, с трещиной у мундштука и изображением Нептуна. Плотный дым, смешиваясь с утренним туманом, окутывал его седую голову, а холодные голубые глаза методично сканировали горизонт. Каждую минуту он щурился, всматриваясь в даль — искал малейший намёк на дымок. Раз в пять минут Старк доставал карманные часы на стальной цепочке и сверял с хронометром мостика.

Мысли за молчанием одолевали Оскара Викторовича: «Где они?..» — адмирал мысленно прокручивал возможные маршруты противника. Его скуластая челюсть напряглась — он ненавидел неопределённость.

Вдруг на горизонте мелькнул свет — возможно, солнечный зайчик на стекле дальномера. Но Старк уже резко опустил трубку: «Сигнальщику на марсе не зевать! Проверить пеленг 215!»

Какие то подозрительные дымы показались на юго-западе. Они не могут принадлежать джонкам, даже большим, так как те идут под парусами и паровых машин не имеют, а для европейских пароходов маршрут не подходящий. Он повел свою 1-ю бригаду Практической эскадры Тихого океана на встречу, а сам разговаривал с Владимиром Иосифовичем Бэром — капитаном броненосца, так как его младший флагман находился на броненосном крейсере «Минин»:

— Как Вы оцениваете корабли империи Цин? — поинтересовался Старк.

— Они отвечают тем задачам, которые стоят перед флотом, а именно защита побережья, а если плавание, то не далее нашего Владивостока и Сиама, — ответил капитан корабля.

— Но Ваш то корабль сооружался под совершенно другие тактико-технические требования?

— Мы должны совершать переходы чуть ли не через половину земного шара, хоть по последним научным данным мы и живем на внутренней поверхности земли, а также догонять бронепалубные крейсера и спускать с них шкуру.

— Не кажется ли Вам, что когда встречаются боксер тяжеловес и бегун на длинные дистанции, то преимущество наблюдается исключительно у тяжеловеса? — спросил Оскар Викторович.

— Все может быть, — спокойно и с чувством собственного достоинства сказал Бэр, — кстати вот и хозяева этих вод.

На горизонте видимости, впрочем, не очень далеко, на 35—37 кабельтовых показался корабль неприятеля.

Флагманский артиллерийский офицер измерил дистанцию с борта «Осляби» и её одинокая башня с 10-дюймовой артиллерией произвела залп, словно воплотила мысль в огне и пламени. Следом выстрелила носовая башня «Генерал-Адмирала» своими 4,7-дюймовыми снарядами и две 8-дюймовки с «Минина». Броненосец империи Цин, флаг был мгновенно опознан, а название пока нет, упрямо шел вперед в надежде на сокращение дистанции. Лишь только дистанция сократилась до 30 кабельтовых, то он дал пристрелочный залп, из одного из своих орудий крупного калибра. На один борт у противника могло стрелять восемь орудий!

Броненосец Zao, империи Цин, с десятью орудиями главного калибра

— Я читал про данные корабли, но не представлял себе, что выйду с таким монстром на бой, — привлек Старк внимание капитана «Осляби», — обратите внимание, на корабле империи Цин три башни с двумя орудиями и четыре с одним, но калибр не менее 10-дюймов.

— Это не башни, а барбеты, в противном случае враг ушел бы уже под воду из за перегрузки. На счет орудий Вы правы, это знаменитые французские 27-см орудия, отлично себя зарекомендовавшие в испытаниях, но в бою еще не участвовавшие.

— Вот и посмотрим на собственной шкуре, на сколько они точны и смертоносны. Ведь одно дело создать пушку-монстр, а совсем другое дело из нее куда бы то ни было попасть, — прокричал Старк, сквозь грохот залпа «Осляби», и поспешил в бронированную рубку.

Снаряды с китайского броненосца летели по более высокой, дугообразной траектории, чем настильные снаряды с кораблей эскадры Старка. Пристрелочный упал в кабельтове, от носа «Генерал-Адмирала». Можно сказать, что направление цинский артиллерист взял верно. Впрочем, он мог быть и не уроженец Китая, а например Гамбурга или Ливерпуля, так как на флоте императрицы Цыси платили достойно. Иностранцы или «ян гуй62» были уважаемыми людьми, без лишних обязанностей и идиотизма, со своим судопроизводством.

За первым броненосцем показался второй и Старку с Бэром стало не по себе, так как против их четырех орудий главного калибра, на кораблях неприятеля имелось их два десятка, а миноносцев у 1-й бригады Практического отряда не имелось вообще, чтобы отправить их утопить неприятеля. Все офицеры понимали, что в данном бою придется действовать артиллерией. Вся надежда российских адмиралов на средний калибр в 4,7-дюйма или 120-мм, а также, на то обстоятельство, что удастся заставить орудия врага замолчать огромным количеством фугасных снарядов от взрыва которых распространиться пожар. Второй крупнокалиберный снаряд, с головного броненосца, врага лег в полутора кабельтовых от «Генерал-Адмирала», командира Николая Александровича Беклемишева.

В ответ, с «Генерал-Адмирала» раздался залп 120-мм орудий и один снаряд, чуть не перелетел корабль неприятеля, который уже пару раз выстрелил, и на излете уничтожил открыто стоящее орудие среднего калибра, расположенное на верхней палубе броненосца империи Цин. Фугас, весом в 15-кг, был что слону дробина, но опасное 4,5-дюймовое орудие, стоявшее за щитом было уничтожено, а расчет отползал в стороны кто без руки, а кто и без ноги. Потом еще корабль Беклемишева поразил головной броненосец врага и 8-дюймовым снарядом, но этот фугас лишь раскололся об его броню содрав краску.

Эскадра Тихого океана снизила скорость до полутора десятка узлов и все понимали, что схватка не будет легкой.

Капитан 1-го ранга Бэр, презрев все чинопочитания спросил у Старка: «Почему мы подобные корабли, с десятью орудиями главного калибра, на своих верфях не построили?»

На что командир 1-й бригады, Практического отряда, ответил: «Сидели бы мы в Финском заливе или Черном море, так и вопросов бы таких не было, но мы Российская империя, в большом смысле этого слова. Ранее Англия и Франция были лишь провинциями нашей Руси-матушки. Это тсс секрет. Говорю тебе только потому, что можем через десять минут перед лицом Николая Чудотворца лично, оба предстать, на все воля Божья. Но и сейчас мы должны былое величие изображать и поэтому корабли строим с большой дальностью плавания, вопреки всем остальным характеристикам. Так что вели комендорам стрелять, а всем другим матросам кормить машины углем и бороться за живучесть. Это сегодня нам понадобиться. Будь что будет», — ответил Старк.

Головной броненосец империи Цин выстрелил в сторону «Победы», вероятно предполагая, что это флагманский броненосец врага. И даже поразил его два раза, снарядами среднего калибра, которые раскололись о толстую бортовую броню, но большой снаряд упал за кормой. Выстрелил и второй броненосец китайцев. Снаряд крупного калибра упал вновь за кормой, но на этот раз «Генерал-Адмирала» всего в одном кабельтове. На правой раковине головного броненосца врага показался и миноносец империи Цин.

«Ситуация складывается отвратительная, — контр-адмирал Старк просчитал в голове все расклады возникающие при противостоянии эскадр, как великолепный шахматист, — у нас много скорострельной артиллерии, но мало крупнокалиберной, требуется пройти перед носом неприятеля и засыпать его градом фугасов, чтобы он сгорел, так как дерева у него в корпусе, палуб и переборок никто не отменял».

После этих слов Старк отдал необходимые указания и огромный корпус «Победы», распознавшей сигнал с «Осляби» стал ворочаться влево, а из параллельной колонны и «Генерал-Адмирал», который уже поразил врага из 120-мм орудия, а потом вновь из 8-дюймового орудия фугасом.

В тот момент времени, когда «Ослябя» повернулся бортом к неприятелю, идя вторым в строе за «Победой», то флагманский офицер распознал в головном корабле империи Цин броненосец Fuquan водоизмещением в 8000 тонн с десятком 24-сантиметровых орудий, экипажем в 750 человек, скоростью хода всего в 12 узлов, стало понятно, чем пожертвовали китайцы, и дешевой броней «компаунд» толщиной с борта в 9-дюймов, а самое главное палубой в 3-дюйма, что уже было весьма серьезно. Пробить такую было нереально, а ставка в предстоящем бою делалась именно на артиллерию. Китайский адмирал Дин Жучан все предусмотрел до мелочей, так как даже название корабля носило намек на порт реки Амур, который Поднебесная рассчитывала вернуть себе с обеими берегами.

После опознания кораблей неприятеля, контр-адмирал Старк приказал уменьшить скорость 1-й бригады до дюжины узлов, как и у неприятеля, и канонада возобновилась. Второй броненосец империи Цин — «Зао» был хоть и в том-же водоизмещении, нежели головной, но орудия на нем стояли 27-сантиметровые. Канониры на «Зао» проходили практику в германском флоте и 13-сантиметровый фугасный снаряд с него, весом в 33-кг, поразил головной броненосец «Победа» в бронепояс. К счастью, обошлось без последствий. Флотоводцы империи Цин были готовы все корабли русских прямо здесь пустить на дно. Но для этого требовалось только попасть. Головной броненосец империи Цин выпустил свои 248-кг, фугасные снаряды, на скорости в 493 м/с, в броненосный крейсер «Генерал-Адмирал», пытающийся пристроиться в кильватер с «Ослябе». Снаряды изготовленные на Пермских заводах, среднего и малого калибра, броня на корабле Fuquan блокировала, но средняя двухорудийная башня на корабле поворачивалась уже плохо, вероятно вследствие и внутренних неисправностей.

«Оба головных корабля двух эскадр подвергаются воздействию нашего огня, — сквозь зубы произнес капитан 1-го ранга Бэр, — но снаряды калибром 120-мм и 57-мм воздействуют на броненосец врага от слова никак».

«Что-же предпринять?» — размышлял вслух Оскар Викторович. Ранее он никогда еще не действовал самостоятельно, а все время помогал Алексееву, находясь в роли младшего флагмана, обязанного наблюдать, находясь в арьергарде отряда, как бы чего не вышло, а в случае разворота «все вдруг» повести эскадру самостоятельно, как это у него сейчас выполняет обязанности Ермолаев. Самым оптимальным было бы сблизиться и пустить мины, но одно дело сближаться ежели в тебя стреляют четыре орудия, а тут сразу восемь на один борт у каждого корабля.

Идущий впереди корабль «Победа» — горел. В него, по докладам флаг-офицера угодило уже до семи снарядов среднего и малого калибров. И тут корабль Зацарённого потряс мощный взрыв мины!

«Мина собственная взорвалась», — сухо сказал Бэр.

«Много наверное у них убитых и раненых», — ответил Старк.

«У Макарова на кораблях бывали подобные инциденты, до пяти десятков тогда погибало, думаю и сейчас не меньше, — ответил капитан „Осляби“, — надо нам в голову нашей кильватерной колонны стать, а то неудобно перед товарищем, что по нему стреляют, а по нам нет».

«Выполняй маневр», — приказал Оскар Викторович.

Сухощавый с бородкой «Донкихот» прокричал в машинное отделение: «Полный ход», а сигнальщики подали сигнал впередиидущему кораблю принять в корму «Ослябе». Огромная туша броненосца стала медленно набирать скорость.

Тут порадовали контр-адмирала артиллеристы единственной башни флагманского корабля. Они всадили 10-дюймовый, бронебойный, весом 302-кг снаряд, на скорости в 727 м/с прямо в мостик и боевую рубку броненосца Fuquan, завершив бренное земное существование капитана и многих офицеров. Там начался настоящий ад и теперь централизованное управление кораблем потеряно. Головной корабль врага просто горел и плыл вперед, так как машины и котлы работали, стрелял, так как орудия и снаряды были в порядке, но маневры совершать уже не мог. На нем погибло до полусотни матросов из семисот пятидесяти.

«Молодцы канониры в носовой башне», — похвалил контр-адмирал артиллеристов.

«Лейтенант Майков там командует, недавно с Балтики с учебного отряда и сразу на новое орудие назначен. Его первое попадание», — подсказал Бэр видя на лаге уже 16 узлов и как его корабль догоняет «Победу», а броненосные крейсера не поспевают.

К Старку подошел капитан 2-го ранга Дубенский, выполняющий у того роль начальника штаба: «Не изволите ли меня выслушать Оскар Викторович?»

«Бой идет, если только что-то важное»

«Я тут порылся в своих книгах, что в Германии приобрел, так вес барбета с двумя 24-см орудиями 421-тонна, с одним 257-тонн, а вес барбета с парой 27-см орудий 488 тонн, с одним 300-тонн…»

«Зачем ты мне это говоришь?» — не понял Оскар Викторович и хотел было уже прервать разговор и заняться более важным делом, но дослушал.

«Так вот, оба корабля врага имеют равное 8000 тонн водоизмещение, так я и подумал, что если у одного орудия тяжелее, так должен был этот вес откуда-то взяться? А это 373 тонны или почти 5 процентов от водоизмещения», — говори короче потребовал Старк, глядя в бинокль на очередное попадание в головной корабль врага.

«Где у „Фудзяна“ стоит броня борта в 9-дюймов и палубы в 3-дюйма, то у „Зао“ броневой пояс всего 7-дюймов, причем железа, а не „компаунда“ и нос вообще не бронирован, как будто пароход строили, а палуба всего в один дюйм», — закончил доклад Дубенский.

«Вот для чего цыны пустили его головным, чтобы мы стреляли в него, а тем временем, кормовой корабль будет выбивать из своих мощных орудий наши броненосные крейсера своими 265-кг фугасами один за другим».

Контр-адмирал Старк приказал четырем броненосным крейсерам сосредоточить огонь по кормовому броненосцу, так как он должен быть проницаем для их снарядов, в то время, как «Ослябя» и «Победа» не могли не стрелять в головной, так как дистанция сокращалась и была всего четырнадцать кабельтовых.

С «Победы» передали, что один отсек затапливается и число попаданий достигло пятнадцати.

«Идем на выручку идем», — сквозь зубы проговорил Старк отчетливо понимая, что и его кораблю придется не сладко, но также видел и что снаряды с его кораблей поражают врага, но те упрямо идут вперед.

«Мины на кораблях китайцев что-то не взрываются?» — задумчиво, вслух произнес Оскар Викторович.

«Потому что у них их нет», — ответил флаг-офицер.

Опять прозрение посетило Старка, второе за короткое время. флотоводцы империи Цин сосредоточились на главном, скорость снизили до дюжины узлов, но убрали с корабля — «бронированной джонки» (в их понимании) все ненужное в морском артиллерийском бою, а судостроители Российского императорского хотели поспеть везде и напихали в огромные корпуса все что только можно было.

И тут, решение Старка о переносе огня на концевой броненосец врага всех броненосных крейсеров получило физическое воплощение в виде взлетевшей в небо вспышки огня с «Зао». Причем, именно центральной, а не бортовой. В него метко попал «Генерал-Адмирал» из своего 8-дюймового орудия бронебойным снарядом. За взрывом последовал активное выгорание шахты подачи снарядов и зарядов в этой башне, с гибелью восьмидесяти членов экипажа, не успевших погоревать, что пошли служить на такой слабозащищенный корабль. Встала одна из машин, у корабля который стоил 5,6 миллиона рублей, при его создании. Рядом взорвались еще два барбета с орудиями главного калибра и вражеский броненосец просто развалился от силы взрыва всех боезапасов носового погреба.

«Вот теперь мне стало ясно, что корабль требуется бронировать основательно и не перебарщивать с вооружением», — проговорил не отрываясь от бинокля Бэр, так как созерцать подобное зрелище возможно раз в жизни.

«Фактически китайцы установили три двухорудийные башни и четыре одноорудийные в корпус парохода, вот и поплатились», — согласился с ним Оскар Викторович.

«Так мы и без мин обойдемся», — поддакнул флагманский минер и с завороженным взглядом увидел, как на «Зао» взлетела на воздух и средняя башня, расположенная на миделе корпуса. Страшно было представить, что происходит во внутренностях корабля. Вероятно люди там просто сгорали заживо, как в печи.

Огонь всей 1-й бригады эскадры Тихого океана сосредоточился на броненосце «Фуцзянь». Комендоры с «Осляби» прошлись по его палубам тремя 3-дм снарядами, впрочем, без видимого ущерба. Он ведь был куда лучше забронирован нежели взорвавшийся его систершип на котором огонь, по коридорам пробрался до кормового барбета правого борта и уже тот взлетел на воздух с яркой и оглушительной вспышкой пламени.

«Готов спорить об заклад, — сообщил на всю боевую рубку Бэр, — что и еще две кормовые башни взорвутся и мы увидим в нашей жизни настоящую менору63.

«Спорить не буду, думаю так все и произойдет», — согласился Оскар Викторович.

Пророчество не заставило себя долго ждать и уже кормовая центральная башня взлетела в воздух с оглушительным грохотом, а потом и кормовая левого борта, образовав настоящую менору или подсвечник с семью свечами. Многие русские моряки, кто видел это зрелище перекрестились, так как явно это было знамение от Бога.

Тем временем, броненосцу «Фуцзянь» решительно не повезло. Сперва в него угодил 8-дюймовый бронебойный с «Дмитрия Донского», а затем, комендор Салтанов, из носовой башни «Победы» тщательно прицелился и поразил врага сразу двумя 9-дюймовыми, бронебойными, 221-кг, 663 м/с снарядами в нос и среднюю часть корпуса. Носовая броня в 2-дюйма «компаунда» была просто просто пробита и один несчастный пострадал, но вот снаряд из правого орудия пробил 9-дюймов «компаунда» и убив разом 23 моряка взорвался внутри корпуса. Броненосец стал вбирать воду, а мелкокалиберные снаряды искорежили две трубы из трех.

Контр-адмирал подумал: «Во-первых, китайские матросы видели взрыв своего товарища, во-вторых, если мы их побольше истребим фугасными снарядами, то возможно, оставшиеся просто сдадутся. Так уж устроен человек». Оскар Викторович приказал всей эскадре перейти на фугасы. Но тут и его оглушило прямым попаданием 13-см снаряда с броненосца «Фуцзянь» в боевую рубку и он потерял сознание.

За флагмана отомстил «Генерал-Адмирал», капитана Николая Александровича Беклемишева. Один 120-мм снаряд попал китайцу в броню и ущерба не нанес, а вот 203-мм или 8-дюймовый пробил передний пояс и взорвался уже под броневой палубой открыв пробоину воде. Чуть ранее орудия данного крейсера случайно попали по миноносцу Y-2 и уничтожили капитанский мостик с капитаном.

В 13 часов и 22 минуты настал звездный час канонира Майкова с «Осляби». Он двумя фугасами, весом в 239-кг или 530 фунтов каждый, поразили «Фуцзянь» в броневой пояс толщиной в 9-дюймов и удары расшатали его. От фугасов броня «компаунд» защищала надежно.

От ответного огня 9-см и 5-см орудий с броненосца «Фуцзянь» на флагмане Старка была выведена из строя торпеда и повреждены каюты офицеров в корме. Китайцы превзошли сами себя. Сразу три 13-см снаряда с броненосца и два 6-см снаряда с миноносца Y-2 поразили «Ослябю». Бронепояс надежно защитил, но кое где и загорелся корабль под Андреевским флагом.

В миноносец врага крейсер «Память Азова», капитана Александра Георгиевича Нидермиллера всаживает 9-см снаряд в корму и там происходит пожар с затоплением и разрушением хрупкого рулевого привода и части отсеков.

Броненосец «Ослябя» получает еще пять мелкокалиберных попаданий, как с броненосца, так и с миноносца, а сам поражает накренившийся на правый борт «Фуцзянь» парой 4,7-дм снарядов. Экипажа не нем убыло две сотни, но пятьсот пятьдесят продолжали: стрелять, обслуживать машины и котлы, а также бороться за живучесть. Но в него уже попали до девяноста снарядов и разрушено было все что уже можно, включая центральную башню главного калибра.

На «Ослябе» взорвалась торпеда в минном аппарате, приготовленная к пуску, правого борта. Корабль не только потерял сорок пять минеров, но и стал затапливаться, что показало, что даже поврежденный противник смертельно опасен и расслабляться не стоит.

В конце концов, броненосец врага домучили многочисленными фугасами и пожарами возникшими от них. Китаец прото выгорал изнутри, то здесь, то там и он стал тонуть. Его систершип «Зао» еще тоже не ушел на дно морское ко всеобщему удивлению русских моряков, а еще через несколько минут, броненосный крейсер «Дмитрий Донской» отправил на дно морское и китайский миноносец с которого никто не спасся. С других кораблей удалось достать 563 моряков с «Зао», что было вообще удивительно, ведь он взрывался семь раз. С броненосца «Фуцзянь» спаслись лишь 73 человека. Но зато, при опросе всех моряков, стала понятна конструкция кораблей империи Цин.

Об этом доложил Старку флагманский инженер: «Сперва просто строили 8000 тонные броненосцы, а спустя пять лет добавили брони „Компаунд“ и поменяли орудия на 240-мм, так как они были эквивалентны 27-см, выпускавшимся ранее».

«Что с точностью стрельбы?» — спросил Старк у флагманского артиллериста.

«Лидер по главному калибру „Генерал-Адмирал“ с 22%, а на втором месте „Ослябя“ с 17% и „Победа“ с 13%. Все что выходит за десять процентов уже хорошо. По среднему калибру лидер „Ослябя“ с 13% остальные все от шести до одного. Снарядов осталось до 83—87%»

«Что с нашими потерями?» — поинтересовался контр-адмирал у флагманского медика.

«Три наших крейсера вообще потерь не имели. На „Минине“ один погибший, на „Победе“ пятьдесят три, а на „Ослябе“ шестьдесят три моряка. Их требуется захоронить в самое короткое время, иначе эпидемии не избежать», — сделал заключение эскулап в форме.

Старк вновь обратил внимание на флагманского инженера и поинтересовался у него: «Что с повреждениями кораблей нашей, 1-й бригады?»

«У двух броненосцев произошли по одному затоплению и четыре-пять пожаров, все устранено».

«Что с минами?» — задал вопрос Оскар Викторович минеру из своего штаба.

«Минное оружие сами знаете не применялось, а вот по одному аппарату на каждом броненосце мы потеряли».

«Как обстоят дела с запасами угля?» — контр-адмирал поинтересовался у флагманского штурмана.

«Все отлично, в пределах 95 процентов, так как много в бою не маневрировали, да и запасы наши воистину неисчерпаемы, а скорость эскадра может выдать в пределах 18—19 узлов, что я могу назвать отличным показателем».

Проанализировав разговор со своим штабом Старк принял решение продолжить крейсерство в районе Шанхая в ожидании подкрепления и новых побед.

Дебют Витгефта

Контр-адмирал Вильгельм Карлович Витгефт только сейчас был удостоен своего нынешнего звания государем, с протекции Алексеева, и буквально на следующий день его отправил Евгений Иванович — начальник морских сил на Тихом океане, прогуляться на кораблях до Цусимы. Высокий, сухощавый, с аккуратной седеющей бородой и строгим взглядом, Витгефт производил впечатление спокойного и рассудительного офицера. Его отличала педантичность, преданность долгу. Необходимость его назначения на столь высокий и ответственный пост состояла в том, что броненосец «Пересвет» лишь починил механизмы и пополнил запасы угля, как капитан Филисов Фёдор Семёнович стал докучать Алексееву с вопросами касаемо морского театра, так тот решил показать, кто во Владивостоке главный и услал его с глаз долой подальше.

Погода в феврале во Владивостоке, стояла самая морозная. Дул колючий ветер с залива, хрустящий под ногами зернистый снег и низкое серое небо, из которого то и дело сыплется мокрый круп. Мороз здесь не лютый, но пронизывающий — будто ледяные иглы впиваются в лицо, а солнце, если и появляется, светит холодно и нехотя, не грея, а лишь подчеркивая хмурую стужу портового города.

Но внутри броненосца «Пересвет» было тепло и уютно. Контр-адмирал решил пойти в море на броненосце, а крейсер «Александр Невский», как собачка на привязи, плелся в кильватере. Цусиму достигли и обошли по кругу. Русские моряки наблюдали сырой туман, обволакивающий скалистые берега, и пронизывающий ветер с Жёлтого моря, гнущий голые ветви сосен. Серые волны, с рваной пеной, бьются о чёрные камни, а редкие рыбачьи лодки качаются в бухтах, словно чужие в этом пустынном, затянутом дымкой пейзаже.

Встретились и военные корабли Страны восходящего солнца. Японские военные моряки вели себя воинственно, но все было на самой грани, когда повстречали: броненосец, бронепалубный и миноносец адмирала Того. Вот когда уже русские развернулись и решили проложить обратный курс, во Владивосток, то на горизонте сигнальщик узрел тоже подобный состав сил неприятеля. Сперва все решили, что это тоже японцы, но неопознанные корабли легли на курс сближения и произвели предупредительный выстрел, а потом подняли желтые флаги с драконом.

«Вот тебе и приплыли, — проговорил Филисов, — хотели машины проверить, а придется артиллерию и нашу удачу».

«Оторваться сможем?» — поинтересовался Вильгельм Карлович.

«Никогда Филисовы труса не праздновали и не будут. Примем бой и не посрамим флага Российского императорского флота».

«Но Ваш корабль перегружен на полторы тысячи тонн, орудий главного калибра всего два в 10-дюймов и мы пойдем против трех кораблей империи цин?» — уточнил Витгефт.

«В чем проблема? Сгорят тонны угля на полной скорости и осадка придет в норму. Орудий у нас достаточно, есть калибром 4,7-дюйма, а также аппараты для пуска мин», — уверенно произнес Филисов и разговор окончил занявшись наблюдением за горизонтом.

Корабли сходились как офицеры на дуэли, не виляя и не пригибаясь. Выстрелы, из орудий крупного калибра, раздались одновременно, чуть не столкнувшись в воздухе. Рявкнули 10-дюймовые орудия броненосца Российской империи. Ослепительная вспышка заставила наблюдающих зажмуриться, оглушительный рёв зажать уши, лёгкие сжались, кто находился поблизости. Сразу после выстрела произошел откат тела стального гиганта, окутанного едким дымом. Мощь, с которой снаряд рассек воздух, заставила дрожать палубу, а грохот эхом раскатился над водой, будто гнев самого моря кричал ему в след: «Попади, попади, лути куда отправили!»

Снаряды с «Пересвета» упали один с недолетом, другой с перелетом, взяв неприятеля в вилку. Снаряды с китайского броненосца угодили в левый бронепояс русского красавца и срикошетили от 8-дюймовой стальной броневые пластины. Ситуация напоминала ту, когда в апреле 1891 года снаряд с австрийского броненосца рикошетил о броню «Синопа». Здесь только у китайцев калибр был 29-сантиметров, а точность просто пугала.

«Как они это смогли?» — удивился Вильгельм Карлович, мир у него в душе перевернулся, а в груди похолодело от ярости и стыда, как канониры его флота промахнулись, а враг — нет! Да еще и звон в ушах появился.

«Удача и не более того», — ответил капитан «Пересвета», а сам скомандовал: «Лево руля, подставим броненосец врага под огонь нашего правого борта».

«Но виден еще и крейсер китайского флота», — напомнил Витгефт.

«Он относится к тому барахлу которых Алексеев, на 1-й бригаде Тихого океана утопил три штуки, без потери даже одного матроса!» — мужественно произнес Филисов Федор Семенович.

За первым выстрелом с китайского броненосца раздался второй, подтвердивший точку зрения капитана, о случайности попадания, и легший со значительным недолетом, вздыбив воду перед «Пересветом».

«Слепые стрелки!» — мелькнуло в голове у Филисова, глухая злость на врага сменилась презрительным облегчением: «Таких и топить-то жалко, так как китайцы плавать совсем не умеют».

Показался и броненосный крейсер врага, классической компоновки с одной дымовой трубой и двумя башнями с орудиями главного калибра, расположенными на носу и корме.

Пока корабли основных классов империи Цин были относительно далеко, то Витгефт и Филисов решили сосредоточить огонь орудий на бронепалубном крейсере врага, который мчался в атаку на всех парах. До него было двадцать четыре кабельтова, как 120-мм снаряд поразил «голубя мира». Удар! — огненный смерч врезался в борт, и теперь там, где секунду назад была сталь, зияла рваная чернота. Но серьезных повреждений не случилось, так как у того на полубаке орудий не находилось.

Корабли Российского императорского флота перешли на бронебойные снаряды, перед ними ухнули 29-см чемоданы с броненосца, подняв большие и белые султаны воды, на предельной дистанции в тридцать кабельтовых, а до крейсера неприятеля было всего двадцать с чем-то. Крейсер врага пустил дымы и ловко «оттер» русских от двух кораблей, которые должен был сопровождать и защищать. Но даже сквозь дым 3-дюймовый снаряд, весом в 16-кг поразил мостик крейсера Lishui64 и на нем что-то загорелось.

«Сближаться с ним опасно, так как кораблик водоизмещением в 2600 тонн несет 15-дюймовые мины, а расстреливать его издалека долго», — задумчиво проговорил Филисов.

«Давай приблизимся до такой дальности, где мины еще не выпустишь, а мелкокалиберная артиллерия строчит, как швейная машинка», — предложил Витгефт.

«Молодец штабной контр-адмирал, броня спасет нас от его снарядов, а наши сделают своё дело», — произнес капитан флагманского корабля.

Броненосец «Пересвет» и крейсер «Александр Невский» отважно легли на курс сближения. Броненосец и крейсер врага скрылись в дымке и выстрелили из за тумана, впрочем, ожидаемо мимо. На крейсере Lishui, от решения русских моряков, дела не заладились. Один из снарядов среднего калибра не заметил дюймовой брони и выбил одну из паровых машин, что-то в ней сломав.

«Машина захлебнулась!» прокричали машинисты на китайском. С шипящим стоном поршни встали, и крейсер дрогнул, будто подкошенный. Внизу, в клубах пара, уже метались механики, понимая: теперь корабль — беспомощная мишень и жить им осталось недолго, так как сегодня они встретятся со своими предками.

Но судьба хранила Lishui. Маскировочные дымы значительно помогали китайцу оставаться без повреждений в зоне действия вражеской артиллерии. Китайский крейсер буквально танцевал между столпами воды, которые вздыбили, упавшие в море снаряды. Русские комендоры мазали. Но тем не менее мелкокалиберные и среднекалиберные снаряды выбивали то одно, то другое: дымовую трубу, впрочем, без паровой машины она была не нужна, в корпус, а также ниже ватерлинии. Показался и броненосный крейсер неприятеля стреляющий из кормовой башни и желающий помочь собрату. Попаданий в русские корабли пока не было, так как малый крейсер был слишком нестабильной орудийной платформой для точных выстрелов, а крупные корабли неприятеля находились слишком далеко для уверенного и гарантированного поражения.

Как только у разведчика дозора империи Цин кончился дым, а все имеет свойство рано или поздно заканчиваться, то показался и броненосец врага, взявший курс на отрыв.

«Смотрите Вильгельм Карлович, они нас уже бояться и хотят ретироватся», — капитан броненосца потирал руки.

«Догнать и утопить», — произнес обычно осторожный Витгефт, видимо, вошедший в раж и поддавшийся искушению.

Но тут обоих офицеров словно поместили в колокол, так как в боевую рубку, в которой они находились, угодил 13-сантиметровый фугасный снаряд, весом в 44-кг, выпущенный со скоростью в 555 м/с.

Мир онемел. Взрыв, потом — вата в ушах и горький привкус пороха. «Контузило… но хоть не насмерть» — мелькнуло в голове у Витгефта, пока сознание цеплялось за реальность, а он возвращался в нее.

Броненосец «Пересвет» загорелся в районе фок-мачты. В отместку с него посыпалась в неприятеля целая очередь снарядов калибром 4,7-дюйма, потом 3-дюйма, еще серия из 89-мм снарядов с «Александра Невского» поразила китайский разведчик. Было видно что ему каждое попадание дается все хуже и хуже. Он заваливался на правый борт, снаряды проходившие через левый (повернутый к русским) вырывали целые ворота обшивки с противоположного борта. Две дымовые трубы на Lishui были исковерканы и закручены узлом, так как нитроглицерин из снарядов кораблей под Андреевским флагом делал своё дело. В конце концов, 10-дюймовый снаряд вонзился в борт неприятеля, пара секунд, взрыв где-то внутри, и китайский крейсер вдруг переломился пополам с жутким скрежетом рвущейся стали. На мгновение казалось, что корабль замер в неестественной позе, прежде чем волны с рёвом хлынули в зияющую рану. Его нос и корма неестественно приподнялись, прощаясь друг с другом перед вечной разлукой.

«Разделались с разведчиком», — довольно произнес Филисов.

«Не забывай про остальных. Давай их сейчас догоним», — предложил Витгефт.

Русские корабли проходили мимо тонущих половинок Lishui и старший артиллерийский офицер с «Пересвета» мечтательно произнес:

Огонь «Пересвета» и «Александра Невского» сосредоточился на броненосце 2-го ранга Shanxi65.

«На броненосце 2-го ранга установлены четыре короткоствольные 10-дюймовые пушки Армстронга, в двух башнях, скорость дает 19 узлов. Средний калибр состоит из семи орудий на каждый борт калибром 8-сантиметров, чей 22-кг бронебойный и 14-кг фугасный снаряды вылетают со средней скоростью», — доложил контр-адмиралу и капитану флаг-офицер Шульц, подтянуты и стройный.

«Прямо чудо корабль какой то?» — задумался Филисов.

«Должны же быть у него слабые стороны?» — высказал предположение эрудированный Витгефт.

«Разумеется, броня борта всего 60-мм стали, ну а везде в других частях мы имеем дело с отсутствием защиты как таковой, кроме башен, где установлена 14-дюймовая броня и казематы, защищенные 5-дюймами».

«Отлично, — Филисов был несказанно рад, — нам требуется лишь попасть, а там большая вероятность нанести непоправимый ущерб».

Погоня продолжилась, а шальной 3-дм снаряд с «Пересвета» рикошетом ткнулся в борт Shanxi, содрав с борта краску и оголив сталь брони. Судьба покажет, суждено ей заржаветь у пирса или опуститься на дно морское.

Русские корабли прибавили ход до 19 узлов, так как более «Александр Невский» дать более не мог и стали медленно догонять неприятеля. Враг ответил парой 10-дюймовых бронебойных снарядов, весом в 389-кг каждый, выпущенных с начальной скоростью в 404-м/с. Безрезультатно. Они упали в море. Но пара 3-дм снарядов с «Пересвета» клюнули свою жертву. Гонка продолжалась. Снаряды из башни врага вылетали, как по метроному, с завидной скорострельностью в 64 секунды. Старший артиллерийский офицер русского броненосца дотошно измерял периодичность их стрельбы и записывал в свой журнал. Сам «Пересвет», разогнавшийся до 19,5 узлов, подобную скорость он выдавал лишь на испытаниях, стрелял со скорострельностью, один выстрел в 68 секунд.

Точной стрельбе русских моряков, догоняющих свою добычу мешали не только вибрация корпуса и необходимость расчета упреждения до цели, но и брызги от снарядов неприятеля. Впрочем, у моряков империи Цин имелись те-же самые проблемы.

Броненосец Jianying66 разворачивается бортом, чтобы использовать всю свою артиллерию, а снарядик с Shanxi попал в броневой пояс «Пересвета».

«Что будем делать?» — Витгефт немного растерялся.

«Нас два и их два. Мы будем стрелять по броненосцу врага, а „Александр Невский“ по крейсеру и посмотрим кто кого», — произнес Филисов.

Слова с делами у него никогда не расходились и «Пересвет» стал обстреливать броненосец врага, хотя сам оказался поражен малым, 3-кг фугасом в нос, но крайне неудачно, с потерей шести матросов. Затем, вообще 10-дюймовый снаряд с Shanxi угодил в нос, но больших бед не натворил. Броненосец империи Цин поразил русский флагман еще и 17-см снарядом, в носовую надстройку и трап правого борта оказался поврежден. В клубах дыма мелькали окровавленные фигуры матросов, а палуба флагмана на мгновение погрузилась в хаос, прежде чем артиллеристы рванули к уцелевшим орудиям. Когда корабли врага створились, то враг получил несколько 120-мм снарядов, от которых взорвалась на китайце торпеда с гибелью 38 моряков. Но и «Пересвет» получил пару 4,5-дм и пару 89-мм снарядов. Надстройка вспыхнула, трап превратился в груду искореженного металла. Но «Пересвет», хоть и раненый, не сбавил хода — бой продолжался.

«Что то у врага там взорвалось», — с любопытством поинтересовался Витгефт.

«Мина взорвалась», — сдержано сказал Филисов, — держа в уме, что двадцать один моряк из его экипажа уже отдал Богу душу и пятнадцать снарядов поразили его корабль.

Броненосец «Пересвет» в этот миг был похож на берсерка, с пожарами в носу и корме, но упрямо идущий вперед и изрыгающий во врага снаряд за снарядом. Внезапно, и «Александр Невский» ощутил на себе внимание китайского броненосца и получил 477-кг снаряд в полуют, выпущенный со скоростью в 522 м/с, на дальности всего в десять кабельтовых. На удивление, обошлось без серьезных последствий. Тем более крейсер поразил неприятеля уже три дюжины раз, а «Пересвет» вообще сорок, но сам получил почти двадцать попаданий.

Корабль Филисова вышел на дальность пуска мины, прямо перед носом китайского броненосца, и сгреб на себя, шесть мелких снарядов, каждый из которых перестал ощущать по отдельности, а какой то общей гнетущей массой. Броненосец «Пересвет», в ответ, поразил корабль врага 120-мм снарядом в маленькую боевую рубку.

«Не кажется ли Вам, — обратился осторожный Витгефт к капитану „Пересвета“, — что мы поставились, не только под четыре носовых орудия на Jianyng калибром 29-сантиметров с 343-кг фугасами, но и под его мины».

«Учите материальную часть Вильгельм Карлович, — ответил Филисов, — аппараты у него только на борт стреляют, причем, аппарат левого борта взорван нами, а на носу и корме вообще не установлено».

Под эти слова и была выпущена мина с флагмана Витгефта из аппарата правого борта калибром 16-дюймов, но к сожалению всех моряков с «Пересвета» мимо. Она прошла за кормой у китайского броненосца.

На данный промах, который был визуально виден, Филисов направил нос своего корабля на броненосный крейсер в надежде поразить его другим самодвижущимся снарядом. С близкой дистанции два броненосца обменялись одним 17-см снарядом (весом 97-кг) против трех 4,7-дм (34-кг) снарядов. У броненосца Jianying была повреждена правая носовая башня (размещение артиллерии на нем было а-ля как на «Синоп»), казематное правое 17-см орудие, а также одно 11-см орудие, из восьми уничтожено, а одно повреждено.

Китайская подделка под русский броненосец «Синоп», с которым пришлось иметь дело

Со стороны своего носа, который броненосец «Пересвет» нацелил в слабый, в плане бронирования, броненосный крейсер империи Цин, прилетели два 10-дюймовых бронебойных снарядов, весом 389-кг каждый. Один прошел выше, между труб, а второй ударил в носовой бронепояс и образовал течь. И вот уже вода хлещет в пробоину, заливая носовые отсеки. Моряки в трюме, ближе к носу, экстренно задраивают водонепроницаемые переборки и включают помпы, откачивая воду, чтобы не дать кораблю потерять плавучесть.

«Я же говорил Вам, что Ваш корабль не миноносец», — Вильгельм Карлович чуть не упал с ног в момент удара, вовремя схватившись за поручень.

«На войне всякие неожиданности случаются, — ответил Филисов, — сейчас помпы все откачают, ведь у нас установлена независимая система откачки воды из каждого отсека, а не магистральная труба, как на броненосцах типа „Полтава“. Еще глядите „Александр Невский“, идущий за нами принял вправо и собирается пустить мины по броненосцу врага».

«Боже помоги им», — перекрестился Витгефт, по своему лютеранскому обычаю.

«Лучше смотрите! Китаец нас таранить хочет! — разгадал маневр неприятеля Филисов, — Он резко доворачивает, подставляя форштевень. Наш броненосец содрогнётся от удара, рвущего обшивку ниже ватерлинии.»

«Как корабли Греции и Рима в древности», — воскликнул Витгефт.

«В машинах, полный ход если не хотите морскую воду хлебать», — заорал в переговорные трубы капитан «Пересвета».

Момент столкновения приближался, но скорость русского броненосца, неторопливо, но верно, возросла с 12 до 14 узлов, пришлось закоптить все небо, и таран, в лучших традициях сражения при Лиссе, не состоялся.

Зато крейсер «Александр Невский» удачно выпустил мины и две угодили в китайский броненосец. Разорвалась только одна. Глухой удар потряс броненосец — взрыв торпеды разворотил борт, клубы пара вырвались из машинного отделения. На палубе неприятеля метались матросы, тушили пожары, а наши уже кричали «Ура!», видя, как вражеский корабль теряет ход и кренится.

Броненосец «Пересвет» прошел мимо, но в него выстрелили китайские/германские минеры из аппарата правого борта крейсера Jianyng. Филисов резко вырулил штурвал влево. Идея о минной атаке кораблей противника разом показалась ему худшей в его жизни.

«Точно, после боя меня разжалуют и отправят миноносцем командовать или „Лейтенанта Ильина“ из резерва выведут и меня на него назначат», — подумал Федор Семенович.

К счастью, судьба хранила его и мина была отогнана винтами. Ответная мина, выпущенная из кормового аппарата «Пересвета» попала «в яблочко» и врезалась в правый борт крейсера Jianyng с огромным поражающим результатом, так как в его левом борту разорвалась мина с «Александра Невского», который еще попал пятью снарядами по броненосцу Jianyng. Промахнуться с дистанции в два кабельтова было сложно.

«Удивительная ситуация, когда мины поражают корабль одновременно и с левого и с правого борта», — произнес себе под нос Витгефт и подумал: «Надо об этом непременно Крылову и Кутейникову в Санкт-Петербург написать, пусть защиту придумывают».

Мину с броненосного крейсера Срединного государства, выпущенную в русский броненосец, заметили издалека и «Пересвет» взял вправо.

Крейсер «Александр Невский» выпустил две мины, из аппаратов левого борта, по китайскому броненосцу, а тот, в свою очередь, извернулся и поразил его из 29-см орудия, огромным 477-кг снарядом. Схватка превратилась в ближний бой и соперники дрались не на жизнь, а до смерти.

Башня китайца, весом в 656 тонн, защищенная броней в 11-дм спереди и 8-дм с тыла, вынуждена была вести огонь почти в корму, повреждая собственный корпус. Но поврежденному двумя торпедами, с двух бортов кораблю и его экипажу уже было все равно. Машина встала и корабль затапливался, да еще и кренился. Крейсер «Александр Невский» ударил по Jianyng ещё и миной, но та не взорвалась ко всеобщему разочарованию минеров на крейсере, так как это был второй, подобный эпизод и после боя требовалось в данных неисправностях серьезно разобраться.

Мина же с китайского броненосного крейсера поразила «Пересвет» между форштевнем и миделем левого борта, но тоже не взорвалась. Русский броненосец был поражен ещё мелкими снарядами, а китайский мощным 8-дюймовым снарядом. Он стал черпать воду еще и кормой. Броненосный крейсер Shanxi получил в корму четыре 3-дм снаряда, а учитывая, что брони у него там не стояло, а лишь утолщенная сталь борта и палубы, толщиной 2-сантиметра, то в отсеки стала поступать вода.

Китайский броненосец Jianyng кренится набок, палуба уходит под воду, а команда в панике спускает шлюпки. Наши моряки, замершие у орудий, видят, как флаг неприятеля медленно скрывается в волнах. Где-то вдаль уже несётся торжествующий крик: «Отошёл!»

Крейсер «Александр Невский» домучил его своими снарядами и вновь стал увеличивать скорость, спеша на помощь «Пересвету». Броненосец поразил броненосный крейсер миной, но она не взорвалась. В ответ, бронебойный снаряд калибром 10-дюймов и весом в 389-кг снес первую дымовую трубу под основание.

«Благо у нас их стояло четыре, а сейчас три, должно хватить», — подумал Филисов и его корабль стал стрелять всем бортом продольным огнем67, по кораблю неприятеля. Снаряды входили в незащищенную корму и стукаясь о броневой пояс, с внутренней стороны летели по направлению в нос разрушая все на своём пути. Такой огонь, наиболее губительный для любого корабля. Последствия не заставили себя ждать. Огненный смерч взметнулся над носовой башней «Цзиньюаня», осветив клубами дыма его изуродованный полубак. Внутри башни рвались заряды, вырывая стальные листы, а на палубе метались фигуры матросов, пытаясь сбить пламя. Далее стал огонь распространяться и по коридорам крейсера, то и дело, каждый раз, вырываясь из нового иллюминатора.

Комендоры с «Пересвета» переглянулись и поняли друг друга без слов: «Ещё один точный залп, и крейсеру неприятеля хана68, а возможно и уже?».

Кормовая башня, к этому времени, на китайце вообще не действовала, работала лишь носовая. Чья-то сумасшедшая голова и отдала приказ переместить снаряды и заряды из кормы крейсера в нос, а тут как раз и русский снаряд, поставивший все на свои мета.

«Страшное зрелище, — проговорил Витгефт, — хоть и видел при Алексееве, как гибли бронепалубные крейсера флота империи Цин».

«Идет война, а мы военные моряки, в нас семьдесят пять раз попали, причем шесть раз мощными 10-дюймовыми и двадцать раз снарядами среднего калибра».

«Вы тоже попадали хорошо», — подбодрил капитана броненосца Витгефт, уже думая, что написать в победной реляции, так как потеряно до шестидесяти нижних чинов и из пяти самоходных мин, попавших в цель, взорвались всего две.

За взрывом носовой башни на Shanxi последовал взрыв и кормовой. Огненный смерч уже взметнулся в небо, ослепляя наблюдателей. Металл скручивало, как бумагу, а ударная волна прокатилась по морской глади.

Крейсер Shanxi, ещё секунду назад грозный и непоколебимый, теперь кренился набок, израненный и беспомощный. Внутри бушевал пожар, рвались боезапасы. Команда в панике металась по палубе, но спасти корабль было уже невозможно.

Ко всеобщему облегчению офицеров с «Пересвета» теперь можно было подойти к борту тонущего корабля врага, без опаски и спасать утопающих. На «Пересвете» устранили собственные затопления и потушили последний из четырнадцати пожаров. Все таки дерева в конструкции было обилие.

Как доложили Витгефту: «Точность орудий „Александра Невского“ достигла 12%, в то время, как башня броненосца не попала ни разу, хоть и выпустила 31 снаряд, а вот по результативности орудий среднего и мелкого калибров точность составила зачетные 23%. Каждый из кораблей попал торпедами и у каждого, по одной были взрывы. Боеприпасов израсходовали до одной трети. Потерь орудий, всех калибров и аппаратов для пуска мин не происходило. Обоим кораблям требовался ремонт длительностью до одного месяца».

Газеты мира писали о случившихся боях: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol настаивала на том, что кораблям под Андреевским флагам в очередной раз повезло, так как встречи происходили в выгодных для них условиях и обстоятельствах при численном превосходстве;

Российский журнал «Нива» описывал события, переходы до Шанхая кораблей Российского императорского флота, некоторые повреждения, невозможность действовать миноносцами в то время, когда все вокруг Владивостока сковал лед;

Английская Times тщательное внимание уделяло конструкции кораблей империи Цин и выявляла недопустимость ослабления бронирования в ущерб наращивания вооружения, так как в таком случае не получишь ни одного, ни другого;

Французская газета La Figaro обратила внимание на огромную дальность плавания кораблей под Андреевским флагам, построенным по французским проектам, в частности «Пересвет» был развитием трех кораблей типа «Шарлемань», а не английского проекта типа «Центурион».

Схема броненосца типа «Шарлемань», видна трехвальная машинная установка и каземат для орудий среднего калибра, который планировался для установки на «Пересвет» изначально

Германская газета Kreuzzeitung обсуждала броненосцы империи Цин и решение нарастить залп не путем большего количества на один борт, а точности и дальности стрельбы;

Газета «Русский Инвалид» писала о спасенных моряках империи Цин, на борту русских кораблей, а также методов оказания помощи в стандартных медицинских отделениях на каждом из кораблей эскадры Тихого океана.

Газете «New York Journal» было не по себе, от успехов Алексеева на Дальнем Востоке, так как сами янки гонялись за Испанцами в Карибском море и Атлантике уже более семи лет и противостояние превратилось из эпизодического в постоянное и стало даже семьи разрушать и развернулась обратная релокация испанцев из США, для тех, кто не успел попасть в ужасные концентрационные лагеря.

Услышав о триумфе, Николай II тихо перекрестился. В глазах у него мелькнуло облегчение, но вскоре их вновь затенила привычная тревога. Он было возликовал, от того, то эскадра Тихого океана смогла отправить в царство Нептуна, за один месяц, сразу три эскадренных броненосца императрицы Цыси, но потом задумался: «А что будет дальше?»

Командующий армией, на Дальнем востоке — Алексей Николаевич Куропаткин, прекрасно теоретически подкованный, но излишне осторожный, а также известный интриган, доложил, что несмотря на численное превосходство армии империи Цин, состоящей из соединений носящих флаги разной расцветки69 Сибирские стрелковые бригады успешно продвигаются вперед.

Великий князь Александр Михайлович, носитель аристократического лоска совмещенного с деловой хваткой, тщательно изучая дела морские за рубежом, сумел выяснить: американцы продали два миноносца для датчан, японцы заложили два бронепалубных крейсера и три миноносца, немцы более не собираются строить дискредитировавшие себя «Ариадны» и решили строить новый тип крейсера, под названием «Мюнхен», но что именно он будет из себя представлять, пока ещё не ясно, французы заложили броненосный, два бронепалубных и два миноносца, для защиты своих морских рубежей, за которыми они следили не менее пристально, нежели за морскими.

Крейсера принимают бой

В марте, крейсерской отряд эскадры Тихого океана, который вышел встречать подкрепления, двигающиеся на Дальний восток оказался у Цусимы. Дым на горизонте, смутные силуэты и вот уже чужие мачты встают из тумана, как призраки грядущего морского сражения.

Отряд оказался перехвачен целой эскадрой флота императрицы Цыси. Это были не бронированные дожинки, а вполне себе самостоятельные и сильные единицы. На перехват вывши практически все боеспособные единицы флота Срединного государства. Во-первых, чтобы отомстить за убитых ранее товарищей, так как все тщательно китайскими чиновниками записывалось и протоколировалось, а во-вторых, чтобы не допустить прорыва крейсеров Российской империи на коммуникации Китая, так как, он все-же был хоть и континентальным государством, но активно экспортировал, под разными предлогами из Европы разнообразные военные материалы. Далее флотоводец Дин Жучан, после разгрома этого отряда, о выходе которого ему доложили вовремя, с центрального телеграфа Владивостока, по золотой монете за букву, собирался расправиться со всеми подкреплениями и зафиксировать сложившееся статус кво.

Отряд крейсеров эскадры Тихого океана возглавлял, прибывший с Балтийского моря, младший брат управляющего Морским министерством, Сергей Петрович Тыртов, с младшим флагманом Реуновым. Вице-адмирал получил недвусмысленный приказ, от Алексеева, дойти до Тайваня, что было вполне по силам вверенным ему судам, как по запасам угля так и техническим характеристикам, и встретить пополнения Владивостокской эскадры, после чего препроводить их в родную гавань. Задание было хоть и не простым, но четким и лаконичным.

В дело вмешались, как и всегда обстоятельства. Китайцы прознали об этом, так как подготовка нескольких кораблей к выходу одновременно, не может пройти незамеченной и собрались перехватить отряд. Против шести бронепалубных крейсеров они смогли выкатить в Цусимский пролив целых два броненосца, три броненосных крейсера, три бронепалубных и целых семь миноносцев.

Эскадра крейсеров, Российского императорского флота шла курсом на юге-запад. Море раскинулось свинцово-серым, покрытым редкими барашками волн, под низко нависшими облаками. Холодный мартовский ветер рвал дым из труб крейсеров, размазывая его по горизонту. В воздухе висела влажная морось, предвещающая шторм, но пока лишь обволакивающая эскадру в зыбкую пелену.

К вице-адмиралу обратился командир крейсера «Всадник» со своим предположением, которое он имел неосторожность озвучить: «Не кажется ли Вам Сергей Петрович, что нас может перехватить Бэйянский флот императрицы Цыси?»

«Но это если им сильно повезет, так как наши корабли обладают не только хорошей скоростью, но и мощным вооружением».

«Но с „Богемии“ передали, что машина сожрала весь уголь и просит еще!»

«Захватим пароход, перегрузим уголь, а командиру я влеплю своё неудовольствие, вот и дело с концом», — бодро ответил Тыртов и к своему ужасу увидел, как его головной крейсер «Всадник» обстреливает какой-то корабль, внезапно выглянувший из-за полосы тумана.

Русских варваров здесь безусловно ждали. Вахтенные матросы встали вглядываться в дымку тумана, стелющуюся над морем. Вскоре, был замечен броненосец, под желтым флагом империи Цин, с изображением дракона и двумя двухорудийными башнями на носу, наподобие первого варианта броненосца «Синоп». Для орудий калибром 4,7-дюйма — основного вооружения российских крейсеров было еще далековато и все кто мог, просто смотрели, затаив дыхание, за приближением корабля неприятеля, непонятно как, оказавшемуся здесь, у берегов острова Цусима.

Шансы у крейсерского отряда Тыртова, безусловно, были. Так как, если корабль неприятеля один, то можно подойти поближе и просто расстрелять его из своего среднего калибра или пустить мину.

«Слишком бодро идет на нас броненосец империи Цин, словно не боится ничего», — поделился своими сомнениями капитан «Всадника», — Василий Арсеньевич Бойсман.

Его страхи подтвердились. В тот самый миг, когда головной броненосец империи Цин выстрелил из четырех крупнокалиберных орудий, могучими снарядами, кувыркавшимися в полете и были визуально видимы, каждый из которых мог утопить крейсер, то на горизонте показался еще один броненосец и бронепалубный крейсер.

«Вот и вляпались, — произнес Тыртов, — что самое плохое, так это то, что неприятель находится курсом на юго-запад, куда согласно приказу, нам предстоит прорываться».

«Мы не можем ослушаться приказа», — четко ответил Бойсман.

«Мы не можем ослушаться приказа наместника», — обратился уже ко всем офицерам Тыртов, остается только драться.

Впередиидущий крейсер «Витязь» уже начал пристрелку из своих 120-мм/30-калиберных орудий, фугасными 16-кг снарядами. Выпустил до полусотни снарядов, но попаданий не достиг. Оба броненосца империи Цин выстрелили по концевому «Кагулу», промахнулись. Но самое главное, что процесс пристрелки начался, а значит будет и результат, но чуть позже. Головной крейсер «Богатырь» ввел в дело помимо 120-мм и скорострельный калибр 57-мм. Пара 6-фунтовых снарядов ударились огромные корпуса броненосцев, словно горох щелкнул о каменную стену.

«На горизонте показались броненосные крейсера неприятеля, — доложил Тыртову флаг-офицер Ридигер, — мне показалось, что они не совсем в порядке, а немного повреждены».

«Вполне возможно, — согласился Сергей Петрович, — но не будем на это уповать, так как нашему отряду и двух броненосцев за глаза».

Канонада с обеих сторон продолжилась, грохот отдельных орудий слился в сплошной рёв, разрывая воздух огненными всплесками, а море султанами воды, вздымающимися то здесь, то там.

Внимание вице-адмирала занимало то обстоятельство, что головные крейсера его отряда стали находиться в зоне досягаемости артиллерии среднего калибра броненосцев империи Цин, а все знают, что она то и является главной силой бронированного корабля.

Попадания в головной броненосец Guoliang70 стали учащаться. До шести попаданий 120-мм снарядов насчитал флагманский артиллерист крейсерского отряда Старостин. Головной корабль врага немного загорелся, но ход не потерял и стрелял исправно. Более того, открыл огонь и головной крейсер неприятеля, а также минный крейсер, без орудий на полубаке. Именно на нем и сосредоточил огонь головной крейсер отряда Владивостокских крейсеров — «Богатырь», одновременно пытаясь выйти из зоны досягаемости орудий среднего калибра броненосцев. Между броненосцами неприятеля и минным крейсером, показался миноносец.

«Чувствую вляпались мы по полной, направил меня брат на легкую службу ордена и медали заслужить», — произнес вице-адмирал Тыртов Сергей Петрович, обозревая, как против его шести бронепалубных вышли в море уже до десятка кораблей империи Цин, а дальше может быть больше. Он скомандовал:

Капитаны крейсеров сигнал увидели на мачтах «Всадника», отрепетовали что разобрали и когда последний подтверждение прислал, то поднялся флажок выполнять и все крейсера легли на новый курс. Сила огня русских кораблей ослабла, так как они стали маневрировать и разворачиваться кормой, но Сергея Петровича утешало то обстоятельство, что превосходство в скорости хода не его стороне. Через некоторое время дистанция должна увеличиться.

Внезапно «Богатырю», в корму, с головного броненосца, попадает 114-мм снаряд, уничтожает кормовое орудие, рикошетит вниз, пробивает бронепалубу, выводит из строя рулевое управление и вызывает пожар с затоплением. Крейсер активно отстреливается из орудий, пустил дымы и уходит от неприятеля, у которого с углем тоже не все в порядке.

Бронепалубный крейсер «Витязь» поражает миноносный крейсер Jingzhou71 снарядом калибром в 120-мм прямо в центр корпуса. У того возникает затопление и это заметно даже в бинокль.

К сожалению, и китайцы стали попадать. Головной броненосец неприятеля, хоть уже и получил до тридцати русских снарядов, но выбил метким попаданием машину на «Кагуле» и теперь скорость крейсера не превышает пятнадцати узлов. Превосходство русских крейсеров в скорости оказалось иллюзорным, так как на «Богемии» кончился уголь, а на «Кагуле» вышла из строя паровая машина. Весь отряд Сергея Петровича вынужден был сбавить ход. Он сам судорожно соображал: «Что делать? Бросать товарищей и остальным кораблям уходить или принять бой, тянуть время, в надежде, что починяться и всем вместе уйти?» Тыртов выбрал второй вариант…

Бой продолжился и уже попадание 120-мм снаряда получил миноносец Y-12. Если для броненосца подобное ничего не значило, как в этом уже успели убедиться, то для мелкого кораблика это было как удар дубиной человеку по голове. Вода стала активно поступать в корпус, а экипаж уже стал думать о спасении. Гладь морскую озарил взрыв. Это взорвалось на миноносце Y-17, подготовленная к пуску торпеда. Взрыв вызвал жестокие разрушения: носовая часть корабля была разворочена, погибли торпедисты и расчеты, начался пожар. Ударная волна вывела из строя артиллерию и системы управления, а корабль получил сильный дифферент на нос. Экипаж в спешке затопил торпедные погреба, чтобы избежать детонации остальных боеприпасов. Миноносец закачался безвольно на волнах. Погибло несколько моряков, а остальных разметало по палубе. Минный крейсер и оба миноносца врага вскоре пошли на дно, что вызвало радость у русских моряков и веру в свои силы.

Командующий Бэйянского флота Дин Жучан, в парадном мундире он выглядел как солдат на передовой — без позолоты, без показного величия, находясь в боевой рубке второго броненосца китайского флота, под названием Ting Yuen (схожей с «Синопом» конструкции и скоростью до 15 узлов) не понимал:

Крейсер «Витязь» выбивает на втором минном крейсере паровую машину, а крейсер «Кагул» окутывается защитными дымами. Но это его сильно не спасает, так как по нему стреляют не только два броненосца, но и ведут огонь два броненосных крейсера империи Цин, остающиеся все еще хозяевами здешних вод. Но данное утверждение не проходит критики, так как еще один минный крейсер китайцев, получивший несколько эффективных 120-мм попаданий резко разворачивается влево. Восемь снарядов врезались в минный крейсер один за другим, разрывая палубу, снося надстройки и вырывая клубы огня из машинного отделения — корпус содрогнулся, получив смертельные пробоины у ватерлинии. Рулевое управление было уничтожено, торпеды взрывались в аппаратах, а из перебитых труб хлестал пар, окутывая горящий корабль ядовитым туманом. Крейсер, осев носом и охваченный пламенем, медленно кренился на борт, превращаясь в братскую могилу для тех, кто не успел броситься в чёрную воду. Оставшаяся команда спускает шлюпки или просто прыгает в воду.

По водной глади моря, строем фронта, уходили от погони шесть бронепалубных крейсеров, но на смешной скорости в 13—15 узлов, медленно так, по-эстонски. Стоит признать, что крейсера: «Океания», «Кагул», «Всадник», «Богатырь» и «Витязь» могли бы дать и 18—19 узлов что-бы уйти, но как было оставить «Богемию»? Тем более что, головной корабль врага уже получил до десяти дюжин попаданий и в каждый миг мог отвернуть от всех шести крейсеров противника ведущих огонь одновременно. На нем не функционировала носовая правая башня с 29-см орудиями. Она не могла выпускать 343-кг снаряды. Башня левого борта была повреждена, а кормовая функционировала как надо, но угол поворота редко когда позволял стрелять их нее. Из 17-см орудий, установленных в носовых казематах, защищенных мощной 24-см железной броней, одно орудие было уничтожено, но второе стреляло как надо, 70-кг фугасом, с поразительной скорострельностью доходящей до трех раз в минуту. Из десяти 4,5-дм орудий, три было повреждено.

Вице-адмирал Тыртов, перебирающий в голове варианты действий, приказал перейти на бронебойные, так как от фугасных снарядов толку было мало. Через некоторое время головной броненосец флота Цин, видневшийся в далеке, сотрясает мощный взрыв. Корабль неприятеля озарился ослепительной вспышкой. Чудовищный взрыв разорвал его борт, выбросив в небо столб огня и обломков. И лишь через мгновение грохот докатился до русских крейсеров доказывая опыты Ипполита Физо72.

«Мина приготовленная к пуску взорвалась», — радостно сообщает Бойсман.

«Ну хоть какой-то видимый эффект от нашей стрельбы», — отвечает Сергей Петрович и приказывает подать себе чаю, проявляя недюжее самообладание, пытаясь успокоить нервы.

«Не преуменьшайте своих заслуг. Два минных крейсера и два миноносца мы уже утопили», — говорит капитан «Всадника» не получивший еще ни одного попадания, а сам попавший уже до семидесяти раз.

«От таких разрывов корабли врага не тонут, к сожалению», — ответил брат управляющего Морским министерством.

«Гляди и еще один минный крейсер получил попадание», — произнес Василий Арсеньевич, показывая вдаль.

Тыртов попил чая и действительно, разглядел, на единственном минном крейсере Срединного государства облачко дыма вырвавшееся из дымовой трубы, хотя обычно из него должен был идти черный дым.

«Значит наш снаряд в котел ему прямехонько угодил», — сообщил Тыртов окружающим его офицерам штаба.

«Глядите, головной броненосец врага отворачивает и даю слово, что рубка у него разнесена ко всем чертям!» — радостно сообщает Бойсман.

Действительно, снаряды русских бронепалубных крейсеров были не очень страшны бронированным кораблям, но их было много и в совокупности они страшно изуродовали головной броненосец поднебесной, да так, что он уже выходил из боя, будто и сам был не рад связаться с зубастыми противниками. Следом за ним отворачивал и миноносец, приданный этому кораблю в качестве посыльного.

Против шести российских бронепалубных крейсеров остался броненосец Дин Жучана Ting Yuen и он то и поразил убегающий «Богатырь» 4,5-дюймовым снарядом в корму, куда уже попадал снаряд ранее. На этот раз оказалось уничтожено 47-мм орудие, что было совершенно не смертельно. В ответ, в броненосец противника влетело до двадцати среднекалиберных снарядов. Командующего Бэйянского флота Поднебесной контузило, от попадания в боевую рубку. Корабль врага загорелся, но погоню не прекратил. Русские наблюдали, как горящий броненосец, оставляя за собой шлейф дыма и искр, продолжал упрямо преследовать, словно призрак, рвущийся за своей жертвой во что-бы то ни стало. Сквозь пламя на полуразрушенных мостиках ещё мелькали фигуры матросов, а орудия, раскалённые докрасна не прекращали выплевывать снаряд за снарядом.

Вели огонь и броненосные крейсера империи Цин, продемонстрировав хорошую точность. Мощный бронебойный снаряд, весом в 389-кг, с крейсера Xikang, несущего название одной из провинции на юго-западе империи Цин, уже побывавшего в бою, угодил под грот-мачту «Богатыря» и разбил весь квартердек73 на корабле, обрушил мачту и загорелась вся корма крейсера. Погибло до 23 человек, а в трюм начала поступать вода, так как вражеский снаряд пробил корпус и ушел на дно морское.

Погоня продолжалась и обе стороны получали небольшие, но попадания, вызывающие пожары и затопления. Туже всего в русском отряде приходилось крейсерам «Богемия» и «Богатырь». У первого разрушено рулевое управление и затоплена корма, а у второго тоже разрушена корма, но еще есть затопление бортового отсека, по правому борту. Российские крейсера крались на скорости в 13 узлов, чтобы не оставить «Богемию» и поддержать товарища.

Ко всеобщему удивлению и ликованию русских моряков, головной броненосный крейсер эскадры Дин Жунчана тонет! По нему вели сосредоточенный огонь «Кагул» и «Богемия», которая тащилась уже всего на десяти узлах и стала еще более отставать.

Внезапно над морем опустился туман и противники стали плохо видеть друг друга, но бой не прекратили. Капитан «Богемии», понимая, что весь отряд не покидает его и медленно плывет на девяти узлах, взял руль влево и попытался выйти на залп минами, против головного броненосца китайцев. С поломанным рулем и пустыми коффердамами это было сложно сделать, но он постарался. К сожалению, десяток точных попаданий с кораблей империи Цин отправили крейсер «Богемия» на дно морское, вместе с тремястами моряками. Имел место такой эпизод, когда часовой у кормового флага матрос 1-й статьи Иванов, не получив приказа об оставлении боевого поста ушел на дно вместе с кораблем и его флагом74. Остальные крейсера, Российского императорского флота, видя безнадежность положения, подняли скорость до 16 узлов, больше уставшие машины кораблей дать сегодня не могли и постарались оторваться. Неприятель пытался догонять, но у броненосцев флота, с флагом дракона, не хватало мощности машин, а броненосные крейсера с низким полубаком захлестывали волны. Через некоторое время, пять бронепалубных крейсеров, с Андреевскими флагами, оторвались от неприятеля.

«В бою были уничтожены: броненосный, два минных и два миноносца неприятеля», — доложил Сергею Петровичу Тыртову его флаг-офицер.

«Без тебя знаю, — с горечью ответил контр-адмирал, к которому теперь на всю жизнь приклеится то, что это он потерял бронепалубный крейсер „Богемия“, да тем более не в бою против Австро-Венгрии или флота Кайзера, а в бою против фактически, бронированных джонок императрицы Цыси, — что с остальными повреждениями?»

«Наши крейсера доблестно сражались и вот что донесли капитаны крейсеров: «Богатырь» два затопления и три пожара, на «Кагуле» затопление и пожар, «на нашем «Всаднике» и «Океании» повреждений нет, а на «Витязе» потушено пять возгорании».

«Что с потерями в личном составе?» — поинтересовался Тыртов.

«На нашем флагмане — „Всаднике“ потерь нет…»

«Ты мне доложи где есть», — рявкнул контр-адмирал, которого вся эта тягомотина стала раздражать.

«На „Витязе“ убиты три матроса, на „Кагуле“ и „Океании“ по восемнадцать человек…»

«Позволь, — Сергей Петрович постарался взять себя в руки, — ты же только что доложил, что на „Океании“ не было ни пожаров ни затоплений. Откуда восемнадцать человек убытка?»

«Значит просто снаряд угодил и кого-то ранил, а кто-то и Богу душу отдал, а пожара не возникло».

«Понял, продолжай», — попросил Сергей Петрович.

«На „Богатыре“ потери составили тридцать пять человек, а с „Богемии“ удалось спасти до двадцати пяти человек».

«Что они говорят о повреждениях своего крейсера?»

«Данные разняться, люди пережили огромное нервное напряжение но в целом, все рассказывают, о не менее чем пяти пожарах и пяти затоплениях, причем возникших рядом по времени и устранить их не успели».

«Пригласи ко мне того, кто у нас пушками на отряде заведует», — попросил контр-адмирал.

Прибыл к нему на доклад флагманский артиллерист и доложил: «Боезапаса осталось довольно много, от 3/4 на самом стрелявшем „Богатыре“ и 4/5 на „Витязе“ и до 90% на всех остальных крейсерах отряда, так как бой велся преимущественно на кормовых румбах, а именно кормовые орудия и выбивались».

«Ты мне лучше расскажи, как по твоим данным стреляли наши артиллеристы?» — попросил Сергей Петрович.

«Всех лучше держался Ваш флагманский „Всадник“ достигший значения в 11%, что из шести 120-мм, что из дюжины 76-мм. Он поразил врага 34 снарядами среднего и до ста раз мелким калибром. Вторым могу называть „Витязя“, он пятьдесят четыре раза поразил врага из 120-мм орудий и двадцать пять раз из 56-мм скорострелок, точность 6—7%…»

«Позволь, — Тыртов любил перебивать подчиненных, — ты же только что сказал, что у моего крейсера 11% попаданий и 34 раза попал основным калибром нашего отряда, а у „Витязя“ 6 или 7%, а он попал пятьдесят четыре раза, это как? Может что перепутал?»

«Так у „Всадника“ шесть орудий главного калибра, а у „Витязя“ целых пятнадцать, вот из за этого и разница».

«Извини, я что-то упустил, продолжай», — попросил Сергей Петрович.

«Крейсер „Океания“ из своих шести 120-мм орудий попал чертову дюжину раз, а из двенадцати английских 76-мм орудий до семидесяти раз, крейсера „Кагул“ и „Богатырь“ из своих шести 120-мм орудий стреляли плохо, положив каждый по шесть снарядов, а из дюжины 76-мм тоже не блистали и смогли не более десятка раз попасть».

«Придем во Владивосток, я им устрою тренировки от рассвета и до заката, пока все орудия не расстреляют, — пообещал контр-адмирал, — кстати что у нас с ними?»

«На „Океании“, „Витязе“ и „Всаднике“ полный порядок по 120-мм, а на „Богатыре“ и „Кагуле“ по одному орудию уничтожены. Что касается 47-мм, то „Богатырь“ потерял два таких орудия, а „Океания“ всего одно».

«Да и ладно, — не расстроился Тыртов, — капитаны крейсеров доложили мне, что угля осталось до половины, причем, у всех не сговариваясь, так что идем во Владивосток».

Отряд крейсеров, в тумане, стараясь не привлекать внимания развернулся на обратный курс.

Аналогичное совещание для своих офицеров устроил командующий Бэйянского флота Дин Жучан. Капитанов двух броненосных крейсеров, оставшегося минного и пяти миноносцев он слушать особенно и не стал, а вот капитаны двух броненосцев поведали ему, что на обоих боевая рубка уничтожена и они чудом остались живы, так как предпочли командовать из кормовой. Потери экипажей составили от 86 до 120 моряков, на кораблях возникло от пятнадцати до двадцати пожаров, а пробоин не было.

«Попали в кого из своих основных орудий калибром 29-сантиметров?»

Капитаны молчали, потупив взгляд в пол, на что Дин Жучан понял что нет.

«Средним калибром попал ряз десять», — произнес капитан броненосца типа Hife75, шедший головным.

«А мои люди двадцать раз», — доложил капитан броненосца Ting Yuen, выполнявший флагманские функции.

«Что с боезапасом?» — поинтересовался Дин Жучан.

«Я расстрелял до 1/5 всего боекомплекта», — похвастался капитан Hife.

«У меня наоборот осталось до 94% боезапаса», — гордо ответил капитан флагманского броненосца, выдавая данное обстоятельство за своё достоинство.

«Получается, людей пополните и сразу в бой можно?» — съязвил Дин Жучан, прекрасно знавший, что Ting Yuen потерял одну башню с 29-см орудиями, а орудия двух других были на треть расстреляны. По остальным орудиям было известно что в металлолом превратилось: 17-см орудие, два 47-мм, а у трех калибром 4,5-дюйма, требовалось заменить стволы.

«Не совсем так, господин Дин, — ответил капитан броненосца Hife, — потерявший одну башню с 29-см орудиями, а две другие были на треть с расстрелянными стволами орудий, более того, в среднем калибре тоже у меня значительный урон».

«Уйдите с глаз моих, Вы не только потеряли до тысячи моряков, пусть в нашем флоте их весьма много и есть кем заменить, но и броненосный крейсер Xikang, обладающий уже боевым опытом в бою против японских агрессоров, два минных крейсера и два миноносца, которые вообще требовалось прикрывать своими корпусами».

После боя

Во Владивостоке обстановка обстояла куда более благоприятным образом, но не все было в порядке. Отличной новостью стало то, что захвачено, различными кораблями эскадры Тихого океана, девять транспортных пароходов с различными грузами. Три корабля в Южно-Китайском море и еще шесть в Восточно-Китайском море. С некоторых из призов крейсерскому отряду Тыртова даже удалось пополнить свой запас угля.

В главном порту Российской империи на Дальнем востоке, происходил форменный шухер. Ремонтировался броненосец «Победа», принесший победную реляцию о затоплении броненосца, броненосного крейсера и миноносца противника. Еще семь крейсеров, далеко не самой новой конструкции, переоборудовали в минные заградители, способные взять до полусотни мин в одном выходе.

К немедленному выходу были готовы лишь два броненосца «Орел» и «Пересвет», а также броненосные крейсера: «Генерал-Адмирал», «Герцог Эдинбургский», «Минин», «Князь Пожарский» и «Владимир Мономах», заканчивавшие загрузку продуктов и пресной воды.

Броненосные крейсера: «Дмитрий Донской», «Память Азова» и «Александр Невский», наместник Государя императора на Дальнем востоке, своей властью, поставил на модернизацию, так как отправлять моряков в бой на устаревших кораблях он не намеревался.

Бронепалубных крейсеров в эскадре Тихого океана не имелось вовсе, зато она располагала до четверти сотни миноносцев, в том числе и весьма современных.

Алексеев Евгений Иванович места себе не находил, так как радиограмма от Сергея Петровича Тыртова гласила, что он принял бой, потерял крейсер «Богемия», а с остальными калеками возвращается обратно. Потерю бронепалубника наместник расценивал как личное оскорбление нанесенное его самолюбию этим выскочкой-братом управляющего Морского министерства и флотом империи Цин.

«Следовательно, — решил вице-адмирал, — задание по встрече четырех минных заградителей, переделанных из старых канонерок он не выполнил. Более того, после захвата транспортов возмутились всегда спокойные японцы, так как прекрасно понимали, чьи пароходы будут следующими. Не встретил младший брат управляющего Морским министерством и крейсер „Пиллау“ с тремя миноносцами. Более того, к Шанхаю был послан отряд из четырех минных заградителей и шести миноносцев, но если дело пойдет слегка не так, то опереться им было в тех водах не на кого».

«Решено, — приказал Евгений Иванович, — вывожу эскадру Тихого океана в море, чтобы все в море расставить по своим местам. Пусть солдаты из гарнизона лед растапливают кострами и пробивают проход подрывными зарядами».

Газеты мира писали о произошедшем: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol на все лады смаковала гибель «Богемии», эпизод за эпизодом и момент за моментом, подчеркивая, что так эскадре Тихого океана и надо;

Российский журнал «Нива» воспевал подвиг моряков с броненосца «Пересвет» и броненосного крейсера «Александр Невский», которые выйдя на испытания после ремонта повстречали передовой дозор флота империи Цин, но не растерялись, а дали достойный отпор и сами затопили супостата;

Английская Times задавалась тем вопросом, что почему броненосцы империи Цин столь по разному бронированы, да так, что из внешне одинаковых кораблей невозможно составить сколько нибудь однородный отряд;

Французская газета La Figaro, вновь хвалила крейсера Российского императорского флота, показывая выгоду сражения на них с экономической и тактической точек зрения, только броню бы палуб на них писаки поставили бы потолще;

Германская газета Kreuzzeitung рассказывала о страшном выгорании орудийных стволов на орудиях калибром 29-сантиметров, вызванных как передовой и авантюрной технологией их производства, а также тем фактором, что канониры флота империи Цин старались сыпать побольше пороха, чтобы перед капитаном выслужиться;

Газета «Русский Инвалид» описала страшную судьбу экипажа крейсера «Богемия», а также китайских кораблей, которые часто шли на дно в недрах своих стальных коробок;

Газета «New York Journal» напомнила своим читателям, что Испания еще враг и её флот насчитывает три броненосца и тринадцать броненосных крейсеров с двадцать одним бронепалубным и неполной дюжиной миноносцев, в то время, как флот США обладает пятью броненосцами, двадцатью броненосными крейсерами, девятнадцатью бронепалубными и двумя дюжинами миноносцев.

Управляющий Морским министерством — Павел Петрович Тыртов с обеспокоенностью следил за службой своего брата в водах Тихого океана и сильно за него переживал. Даже два новых доклада, об исследовании стереоскопического дальномера и электропривода двойных башен среднего калибра, на всех кораблях флота не произвели на него особого впечатления.

На строящихся в Санкт-Петербурге трех броненосцах типа «Орел» шли работы по установке броневой палубы. Другими специалистами Морского технического комитета, а также командующим Балтийским флотом — Макаровым было сразу высказано предложение приспособить стереоскопические дальномеры и электрический привод башен среднего калибра на строящиеся броненосцы. Более того, промышленность должна была освоить броню борта закаленную по методу американца Гарвея и дополнительно, на базе 10-дюймового орудия, Обуховский завод вел опытную разработку 11-дюймового, дальнобойного и скорострельного, орудия. Так что, окончательное изменение проекта решили отложить на недолгое время, ориентировочно до конца весны сего года.

Император Николай II обрадовался первой серьезной победе и эскадры Тихого океана, своей телеграммой, от души поблагодарил Алексеева и велел наградить всех причастных, а также велел Тыртову Павлу Петровичу одобрить все модернизации, которые решил внедрить на флоте вице-адмирал Алексеев.

Доклад своего брата Александра Михайловича, о состоянии флота императора Микадо, состоящего из: современного броненосца, четырех броненосных крейсеров, шестнадцати бронепалубных и полутора десятков миноносцев, решено было просто проигнорировать, но самое главное, упустили из вида, что до трех десятков кораблей находиться на стапелях, в разной степени готовности. Весьма активно смеялись венценосные особы, что флот королевства Италия был вообще пущен на иголки и у Виктора Эммануила не осталось кораблей в принципе.

Но когда, не надолго, прибыл в столицу генерал-адмирал Российского императорского флота Алексей Александрович, на своей крейсере-яхте «Светлана», он объяснил молодым и недалеким родственникам, что у империи Цин еще имеется в наличии: два броненосца, у которых в настоящий момент меняют орудия, восемь броненосных крейсеров, шесть бронепалубных и пятнадцать миноносцев, а также то обстоятельство, что флот Кореи, построенный на американских верфях может стать донором, как для флота Цыси, так и Микадо, а в портах Корейского полуострова стоят у пирсов: три эскадренных броненосца, семь броненосцев 2-го ранга и шесть миноносцев, привлекаемых к охране водного района, то всем стало ясно, что радоваться еще рано.

«Более того, Вы не видите, что Великобритания не только поддерживает всеми возможными способами наших противников на Дальнем востоке, но и свою марионетку Польшу, а также Греков с Болгарами на Черном и Средиземном море, которые нам в глаза улыбаются, а сами без подсказки из Лондона шагу ступить не могут», — произнес Алексей Александрович.

«Флот Великобритании, общим объемом в четыреста тысяч тонн, состоит из: четырнадцати броненосцев, тридцати броненосных крейсеров, тридцати семи бронепалубных и тридцати миноносцев», — проявил удивительную эрудированность Александр Михайлович.

«Но я же там в Лондоне Георг Гессенский, не самый последний человек?» — удивился Николай II.

«То то и оно, — ответил Алексей Александрович, — я тоже в Лондон приезжаю, меня герцогом Эдинбургским величают, но власти я там никакой не имею, мой титул это бутафория, чисто номинальный. Всем заправляют люди, которым платят из Сити и ничего мы с Вами с нашим флотом в триста тысяч тонн тоннажа поделать не можем».

«Давайте займемся плотно делами на Дальнем востоке, — предложил Николай II, — окажем всевозможную помощь эскадре Тихого океана, а там поглядим.

«Предлагаю выслушать самых опытных судостроителей Российской империи в деле модернизации трех броненосцев типа «Петропавловск», чтобы установить стереоскопический дальномер и электрические приводы для орудий среднего калибра, а также множество других усовершенствований.

Через неделю назначено было совещание и оно произошло. Темой обсуждения стало улучшение проекта броненосца «Петропавловск». Присутствовали все адмиралы и судостроители Петербурга, те кто не были откомандированы во Владивосток.

Судостроитель Гуляев настаивал на установке всех положенных усовершенствований, но выражал озабоченность, что корабль выходил перегружен на 700 тонн. Судостроитель Скворцов предлагал еще установить новые, более широкие мостики для носа и кормы, где и должны быть установлены стереоскопические дальномеры. Алексей Николаевич Крылов видел единственный путь уменьшения перегрузки, так это снятие носового и кормового броневых поясов, уменьшения толщины палубы и крыши над казематами 3-дм орудий, на что пойти было совершенно невозможно. Участники совещания, в очередной раз, все переругались и согласились подождать до конце весны.

Дворянство Российской империи обсуждало награды и почести которые прольются на офицеров участвовавших в потоплении трех броненосцев империи Цин в феврале;

Банкиры Петербурга смотрели на ситуацию с другой стороны и стремительно пытались вернуть средства из Восточно-Китайского банка, пытаясь урвать пока, все что можно, не понимая, что поезд уже ушел;

Для промышленников наступило «золотое время», так как ассигнациями врага не закидаешь и приходилось выпускать и выпускать множество товаров самого различного ассортимента;

Купечество Москвы и Санкт Петербурга не только калачами торговало, но и возрождало торговые ярмарки, в частности, как Ирбитская76, для более полного экономического охвата всей страны, а не центральной её части;

Интеллигенция и студенчество воспевало героизм офицеров и простых матросов в службе царю в армии и флоте, а матрос Иванов ушедший на дно вместе с флагом вообще стал кумиром. Наблюдалось множество ситуаций, когда студенты самых не воинственных факультетов испытывали желание служить Родине скрывая у себя заболевания и осталось в учебе, резонно считая, на полном серьезе:

Поэты, про события февраля 1898 года, сочинили стих «Гибель крейсера»:

Дымной тучей закат багровый, Волны рвут стальную грудь.

Крейсер, в пламени суровый, Не желает путь свернуть.

Орудийные глотки воют, Сквозь огонь и соль и дым,

Но уже вода завоет, Затянув на дно сквозным.

Рвутся палубы, как бумага, Руль в кромешной тьме разбит.

Флаг не спущен — пусть во мраке, Кровь и сталь за всё хранит.

Падай в бездну, но не сдаться, Даже смерти вопреки.

Море будет вечно гордиться, Тем, как гибнут моряки.

А также стихи: «Учебный поход закончился боем…» и «Получи китаец мину…", ставшие весьма популярными не только на флоте, но и вообще в обществе. Их рассказывали на светских приемах и поэтических вечерах, а также со сцены провинциальных театров;

Композиторы и драматурги написали оперу «На палубе броненосца», где в поэтической форме воспевали мужество и героизм матросов и старшин Российского императорского флота. В конце постановки один из матросов, георгиевский кавалер за сражение с немцами, грудью защищает адмирала от осколка и погибает сам. Постановка имела ошеломительный успех, а средства шли на помощь раненым и семьям убитых;

Художник Айвазовский сел писать одну из своих последних картин «Крейсер „Богемия“ в огне», на которой был изображен корабль, совершающий маневр, для пуска мин, а в него, в это время, попадают несколько крупнокалиберных снарядов. Крейсер горит, мачты и трубы падают, орудия стреляют. В общем, фееричное зрелище;

Картина «Крейсер „Богемия“ в огне»

Писатель Семенов, попробовал своё перо и рассказал в книгах «Переход» и «В морях Дальнего востока» о переходе кораблей во Владивосток, все трудности и нервное напряжение, а затем, о хаотических выходах в море кораблей под Андреевскими флагами, так как баталер был скептически нестроен к царизму. Он, на страницах своих книг, изложил свою гражданскую позицию;

Знаменитый скульптор изобразил часового на крейсере «Богемия», который не ушел со своего поста в момент погружения крейсера в воду и погиб вместе с ним. Данный боевой эпизод произвел большое впечатление на все общество Российской империи и ещё более сплотил людей вокруг государя;

Кинематографист Алекса́ндр Миха́йлович Мишо́н в новой кинокартине «Родной порт» изобразил приход израненных кораблей во Владивосток, похороны моряков, торжественные реляции об одержанных победах, починку кораблей, замену брони и орудий, тяжелый труд кочегаров и команд в момент погрузки угля. Все вроде бы обычно, но так как подобный фильм был первый в мире, то в совокупности, со всеми предыдущими культурными свершениями, имел ошеломляющий успех и собрал много средств в кинотеатрах не только Российской империи, а Европы, Америки и всего остального мира, где имелась возможность крутить кино.

В апреле, четыре канонерские лодки, с возможностью постановки до пяти десятков мин каждая, встретили в Тайваньском проливе, по счастливой случайности не эскадру Срединного государства, чей корабельный состав был весьма, к этому времени разряжен, а всего лишь восемь транспортов. Бывшие канонерки Черноморского флота атаковали и три парохода затопили, а пять сумели сбежать в порт Магонг77.

А вот на попытку постановки минного заграждения, прямо у пасти тигра — носящего простое название Ханчжоувань, флот империи Цин ответил в своём духе, а именно подогнал шесть броненосных крейсеров, пять бронепалубных и восемь миноносцев.

Разгром минной флотилии

Поход минного отряда эскадры Тихого океана, через Японское море, Цусимский78пролив и Восточно-Китайское море прошел без происшествий. Корабли под Андреевскими флагами достигли пролива Ханчжоувань, как и было намечено флагманским штурманом, в дневное время, но были издалека замечены несколькими китайскими пароходами.

Перед взорами северных варваров предстала вода, подёрнутая лёгкой рябью, которая сливается с блёкло-голубым небом, изредка проплывают клочья облаков. На илистых отмелях, ещё хранящих сырость весенних туманов, уже зеленеет первая апрельская трава, а рыбацкие джонки, словно усталые чайки, покачиваются на слабой зыби. В воздухе — солёный ветер с тонким намёком на грядущее лето. Неприятеля нигде не было видно. Тем более, все русские моряки знали последствия уничтожения трех броненосцев Поднебесной и почему-то были уверены, что флот императрицы Цыси навсегда застрял в своих базах и дрожит от страха. Настроение у команд было приподнятое, так как всем казалось, что стоить выставить подготовленные на палубах мины и флот врага будет навсегда запечатан в своём главном порту.

Четыре миноносца, выстроившись строем фронта, методично сбрасывают за борт стальные сферы смерти. Мины с шипением уходят в зеленоватую глубь, встают на якорь, образуя идеальный смертоносный строй для неприятеля. Солнце безжалостно высвечивает каждую деталь этой сцены: блеск мокрых бортов, напряжённые лица минеров у лебёдок и масляные пятна на воде, отмечающие путь последней мины. Шесть миноносцев заняли позиции по кругу и стали охранять минные заградители находящиеся в самом уязвимом положении, то один из вахтенных матросов заметил множество дымов, со стороны Шанхая.

«Неужели к нам весь Бэйянский флот пожаловал?» — поинтересовался капитан крейсера «Магдебург» Серебренников у контр-адмирала Федора Васильевича Дубасова. Тот сухопарый, с пронзительным взглядом из-под густых бровей, держался в момент минной постановки, как впрочем и всегда в жизни, с холодной, почти мрачной сдержанностью. Его молчаливая решимость пугала подчинённых больше криков иных флагманов. Всё в нём, от резких складок на кителе до привычки сжимать трость до побеления костяшек, выдавало человека, для которого война была не романтикой, а железной необходимостью.

«Очень может быть», — тут же среагировал опытный флотоводец, пару раз обошедший земной шар, на кораблях Российского императорского флота и был мастером в минной стрельбе. Когда он, будучи еще капитаном, командовал крейсером «Владимир Мономах», то минеры корабля более семидесяти раз производили пуск самодвижущихся мин, что считалось рекордом.

«Закончим ставить мины Ваше превосходительство?» — поинтересовался Петр Иосифович.

«Конечно нет, у нас же есть боевая задача от вице-адмирала Алексеева. Выполним её и отчалим из этого района», — уверенно произнес адмирал.

«Но скорость китайских броненосных крейсеров выше, нежели у нас?» — уточнил высокий, с чуть сутулой спиной учёного капитан Серебренников. Он говорил тихо, но каждое его слово имело вес — будь то на лекции в Морском корпусе или на капитанском мостике. Его глаза, усталые за очками в стальной оправе будто бы гипнотизировали контр-адмирала.

«Вы когда революционную литературу распространяли в 1874 году боялись?»

«Это было давно, я осознал свои ошибки молодости».

«Вот так и здесь, несмотря на обстоятельства и риск я выполню боевую задачу, тем самым исполню свой долг, а там поглядим», — сказал как отрезал Дубасов.

Корабли неприятеля, серые силуэты на светлом горизонте, уже не оставляли сомнений — враг шёл полным ходом, рассекая воду острыми форштевнями. Время для отступления было безнадёжно упущено, но минная постановка завершена: теперь стальные шары смерти лежали на дне, невидимые под рябью волн.

Командир крейсера «Магдебург» Серебренников сжал бинокль в дрожащих руках — оставалось лишь ждать, когда море само свершит свой приговор. Где-то там, в зелёной глубине, уже дремали роковые контакты, готовые вспыхнуть огненным гекатомбом79.

Как только последняя стационарная, якорная мина покинула борт «Корейца», то контр-адмирал приказал всему своему минному отряду взять курс на северо-восток. Его задумка заключалась в том, что бы принять бой на отходе, как это сделал чуть ранее Тыртов, потеряв всего лишь один корабль, отступил. По мнению Федора Васильевича это был наиболее благоприятный расклад в сложившейся ситуации. То, что бушевало у него в душе, было сложно передать словами. С одной стороны, он выполнил приказ и произвел со своим отрядом выставление мин в проливе Ханчжоувань на пути транспортов неприятеля, но с другой стороны, он пренебрег элементарными мерами безопасности, не ушел вовремя и рискнул всем, как кораблями, так и людьми, что находились у него в подчинении.

В данный момент, Дубасов наблюдает, броненосный крейсер флота империи Цин, под желтым флагом с изображением дракона. Тот нагоняет минный отряд и весьма точно стреляет. Китайский корабль положил несколько снарядов рядом с бронепалубным «Кондором». На поверхности моря вздыбились несколько султанов воды. От крупных снарядов два больших, выше труб крейсера, а от среднекалиберных в три раза меньше. В ответ рявкнули 120-мм орудия с «Корейца» и «Манчжура», а также с крейсера-заградителя подвергнувшегося обстрелу. Второй залп с броненосного крейсера врага лег справа и слева от «Кондора», обозначив уверенное накрытие.

Федор Васильевич долго думал, но пошел на сделку со своей совестью и приказал передать на миноносец S-14, лейтенанту Штиглицу, с которым был лично знаком и кое-что обсуждал по морской тактике, приказ подойти близко к неприятелю и пустить мины.

Молодой лейтенант оценил оказанное ему доверие и прокричал в машинное: «Volle Kraft voraus», потом поняв, что поторопился и его не поняли продублировал: «Машины полный ход!».

У трофейного миноносца, включенного в состав минной флотилии эскадры Тихого океана, на флагштоке затрепетал Андреевский флаг, образовался бурун у носа и дистанция до врага стала сокращаться. Уже удалось разглядеть целую колонну броненосных крейсеров неприятеля и два минных крейсера, идущих справа и с лева, от кильватерной колонны. Скорость сближения была хорошей и головной корабль неприятеля отвернул влево, чтобы отбить атаку одиночного миноносца всей своей бортовой батареей. Счет пошел на доли секунды, а воздух и море вокруг миноносца стали нашпигованы снарядами, которых дюжина кораблей неприятеля выпустила по нему очень много, за непродолжительное время. Один из них, калибром всего 6-см, угодил в корму миноносцу, а крейсер Shaanxi выпустил мину, так как в его экипаж были наняты уволенные работники с фирмы Уайтхеда, которые знали толк в своём оружии.

Пускать то они умели, а вот попадать нет или капитан китайского крейсера плохо держал курс. Смертоносная сигара прошла мимо. Подчиненные молодого барона Штиглица ответили двумя сигарами из своих аппаратов, калибром 15-дюймов, минами Шварцкопфа. Оба смертоносных снаряда угодили в цель. Одна взорвалась в корме, вторая по миделю и тонны воды стали врываться внутрь крейсера. Погибло до тридцати матросов сразу, а остальные стали пытаться ставить заплаты, да еще и прилетел 120-мм снаряд с крейсера «Кондор». Затем, накренившийся Shaanxi поразила снарядом канонерка «Манчжур» размазала по палубе матросов пытающихся покинуть тонущий корабль. Но китайцу было не до того. Очередной снаряд с «Кондора» еще разметал с палубы людей, которые хотели спастись, так как корабль стремительно тонул. К противостоянию минам он решительно не был готов, как в своей конструкции, так и подготовки личного состава.

Лейтенант Штиглиц радостно произнес: «Dort gehört er hin, und wir sind weggelaufen», потом опять исправился: «Туда ему и дорога, а мы убежали». Но видимо не знал молодой барон выражения «накаркал80». В миноносец попадает один снаряд за другим, ведь на нем сосредоточил свой огонь весь второй броненосный отряд Бэйянского флота империи Цин, а это была грозная боевая сила с которой считались не только японцы, но и французы с американцами. Среднекалиберный 89-мм снаряд, с броненосного крейсера Hejiang81, взорвался в корме миноносца, прямо там, где находились два пустых аппарата для пуска мин. Пытающиеся перезарядить его матросы были отброшены взрывом в разные стороны, один из них погиб еще пара оказалась за бортом.

Минный крейсер Shaoyang поражает S-14 в полубак 5-см снарядом и там образуется течь. В ответ в китайца прилетает 120-мм снаряд и прошибает крейсер 3-го ранга с борта на борт, но в героический российский миноносец попадает еще один 5-см снаряд. В ответ, подчиненные Штиглица точно всаживают 47-мм снарядик в броненосный крейсер, без видимого результата. Но упорный крейсер Shaoyang пытается добить миноносец еще и 13-см снарядом. Фугас весом в 44-кг взрывается в полубаке миноносца вызывая обширное затопление. Это не маленькая дырочка от 5-см снаряда, а нечто гораздо более серьезное, если не сказать фатальное. Еще попадают подобные фугасы в центр и корму корпуса юркого кораблика, мстя за удачный минный залп, отправивший на тот свет четверть тысячи моряков и корабль водоизмещением в 4000 тонн, за который заплачено серебром. Так он и утонул с поднятым Андреевским флагом на ровном киле. Шлюпок не осталось и вся команда, включая барона Штиглица спасалась на деревянных дельных вещах.

Эскадра Поднебесной взяла курс на погоню за четырьмя минными заградителями Российского императорского флота. Но они отнюдь не были мальчиками для битья и боролись за свою жизнь до последнего. Тем более, что за ними гнались и сокращение дистанции происходило ой как медленно, что давало подготовленным расчетам минных заградителей (вчерашних канонерок и крейсеров) время прицелиться и нанести урон. Так и произошло. Сперва канонерка «Кореец» поразила броненосный Hejiang 57-мм фугасом прямо в броневой пояс, без видимых результатов. Затем, минзаг «Магдебург» прострелил данный крейсер с борта в борт 120-мм снарядом. Канониры пристрелялись и еще пара бронебойных 120-мм снарядов угодили в головной маленький броненосец врага с уничтожением казематного 89-мм (9-см) орудия и остановкой одной паровой машины.

Более того, подчиненные капитана 2-го ранга Серебренникова продырявили парой попаданий корму китайского крейсера, вызвав обширное затопление внутренних помещений сухарной кладовой и румпельного отделения. Китайский броненосный крейсер развернулся, намереваясь ввести в дело убийственный средний калибр, но его 9-см недолетали до русских кораблей, а они сами могли поражать врага из многочисленных 120-мм орудий. Повторилась ситуация парусного флота, когда второй дек линейного корабля был слабее основного единственного дека фрегата. Один из 15-кг фугасов с «Манчжура» ткнулся в 6-см стальной броневой пояс крейсера Hejiang, но лишь напрасно разбился об него. Три других, подобных, снаряда вонзились в носовую часть китайского крейсера, пробив обшивку ниже ватерлинии. Холодная вода хлынула внутрь отсеков, заливая носовые отсеки с запасами и дельными вещами, погреба боезапаса и котельные отделения, так как магистральные трубы для откачки воды были с частично неисправными клинкетами. Головной корабль, теряя ход, начал крениться на правый борт, и вскоре его экипаж спешно спускал шлюпки на воду. Однако, остальные броненосцы китайской эскадры, несмотря на потерю флагмана, упрямо продолжали погоню. Их дымящие трубы и высокие форштевни, разрезающие волны, говорили о решимости сблизиться с русскими кораблями любой ценой, не смотря на потери.

Это русские минные заградители им обеспечить могли. Огонь приняли на себя минные крейсера Xiangcheng и следующий за ним. Головной корабль неприятеля прошили два 120-мм снаряда с «Манчжура» и «Кондора», в районе четвертой дымовой трубы. Китайские крейсера, данного проекта, были фактически безбронными, строящимися на китайских верфях и отличались отрицательной живучестью, большой пожароопасностью и малым количеством переборок, герметичность которых оставалась под большим вопросом.

Минный крейсер «Лхаса», изрешеченный снарядами, получил не менее дюжины прямых попаданий. Его палуба была исковеркана взрывами, борта зияли пробоинами, а из развороченных труб валил густой, чёрный дым. Машины работали с перебоями, и вскоре корабль, потеряв ход, беспомощно закачался на волнах. Экипаж, бросив погоню за русскими минными заградителями, теперь боролся уже не за выполнение приказа, а за само выживание — отчаянно откачивая воду, заделывая пробоины и сбрасывая за борт всё, что могло облегчить тонущий крейсер. Вода неумолимо прибывала, и с каждым креном становилось ясно: «Лхаса» уже не боевая единица, а всего лишь терпящий бедствие корабль, пытающийся удержаться на плаву.

Огонь кораблей китайской эскадры наконец накрыл отряд Российского императорского флота. Первой под удар попала канонерская лодка «Кореец» — среднекалиберный снаряд врезался в корму, с грохотом разворотив кают-компанию82. Едва экипаж опомнился от первого удара, как второй снаряд, выпущенный с бронепалубного крейсера «Лаобей», вонзился в надстройку, осыпав палубу осколками и дымящимися обломками конструкций корабля.

Но русские моряки не остались в долгу. Минный заградитель «Кондор» метким выстрелом добил уже изрядно потрёпанный «Лхасу», нанеся удар милосердия83. Минеры у кормового аппарата замерли в готовности — в прицеле маячили силуэты броненосного крейсера и миноносца, упрямо продолжавших погоню. Один рывок — и стальная торпеда могла сорваться с направляющих, чтобы поставить кровавую точку в их судьбе.

«Авось и попадем в кого, Ваше Благородие», — ответили специалисты по гальванике и электрике, обращаясь к старшему минному офицеру, который прибыл на корму, чтобы проконтролировать подготовку и пуск мины. Он не успел ничего приказать, так как был вместе с кормой «Кондора» смят и уничтожен 10-дюймовым фугасом, весом 252-кг, выпущенный из короткоствольного орудия броненосного крейсера Zhejiang84.

В ответ, минный заградитель «Кондор», бывший минный крейсер Германской империи, разделал миноносец Y-20, тоже детище германских инженеров, водоизмещением в 260 тонн, с тремя 105-мм орудиями и одним 15-дюймовым аппаратом, для пуска мин, как Бог черепаху. У того вышло из строя одно орудие, крупного для миноносца калибра, рулевое управление и нарушена герметичность корпуса. Но пара других, бронебойных снарядов с миноносца, весом в 20-кг, пробили бреши в крейсерах «Кондор» и «Магдебург», водоизмещением в две тысячи тонн, с большими потерями.

Бой достиг критической точки, когда китайский миноносец Y-20, используя преимущество в дальности, внезапно выпустил самоходную мину с дистанции в 900 ярдов — на 200 ярдов дальше, чем могли ответить русские корабли. Стальная сигара, оставляя за собой пенистый след, устремилась к отряду под Андреевским флагом, грозя разорвать борт любому, кто окажется на её пути.

На мостике «Кондора» заметили пуск вражеских торпед, прозвучала команда: «Отворот! Полный назад!» — но было уже поздно. Торпеда шла прямо в середину строя. В последние секунды артиллеристы «Корейца» открыли бешеный огонь по воде, пытаясь поднять столбы воды и сбить смертоносный снаряд с курса.

А в это время минеры «Кондора», стиснув зубы, ждали команды на ответный залп — ещё мгновение, и их торпеда могла бы отомстить за удар. Но сначала предстояло пережить эти бесконечные секунды, пока вражеская мина неслась к ним сквозь волны…

Но предпринять ничего не успели, так как 10-дюймовый снаряд поразил бывшего германца в носовую часть с уничтожением 120-мм орудия. На близкой дистанции китайские моряки промахивались редко. Минный заградитель «Кондор» погиб одновременно со своим обидчиком Y-20 и триста моряков стали пытаться спастись.

В разгар боя, тонущий китайский миноносец Y-20 выпустил и вторую мину. Стальная смерть пронеслась буквально в нескольких ярдах от тонущего «Лхасы», чей кренящийся корпус уже почти касался воды. Смертоносный снаряд, едва не задев агонизирующий крейсер, устремился дальше — прямо к легкому крейсеру «Магдебург», который в этот момент, получив повреждения, медленно садился кормой.

На мостике «Магдебурга» вовремя заметили угрозу. «Лево на борт! Полный вперед!» — раздалась отчаянная команда. Винты взбили воду, крейсер резко рванулся в сторону, и торпеда проскользила вдоль борта, оставив за собой лишь бурлящий след.

Но передышка была недолгой — китайские корабли, пользуясь замешательством, смыкали дистанцию. Артиллеристы «Магдебурга» уже разворачивали орудия, готовясь к ответному залпу, а минеры внизу лихорадочно перезаряжали торпедные аппараты. Бой вступал в решающую фазу.

Погружающемуся в воду, минному крейсеру «Лхаса» угодил снаряд с «Манчжура», в корму, с уничтожением 13-см орудия. На китайце что-то там взорвалось или загорелось и он стал спускать уцелевшие шлюпки.

Мощный 10-дм снаряд, с броненосного крейсера Anhui85практически поставил крест на «Магдебурге» — бронебойный снаряд пробил палубу у основания второй трубы, сокрушив переборки и вызвав чудовищный взрыв в котельном отделении. В мгновение ока погибла треть экипажа, а уцелевшие в ужасе отпрянули от стен пламени, пожиравшего все на своем пути — каюты, шканцы, даже краску на обшивке.

Обе паровые машины заклинило, и крейсер, окутанный дымом, беспомощно замер на воде, как подстреленная птица. Капитан, видя, что спасти корабль уже невозможно, приказал: «Оставить судно!»

Матросы и офицеры прыгали за борт, спасаясь от жара, в то время как «Магдебург», осев на корму, начал медленно уходить под воду. Вскоре его экипаж присоединился к морякам «Кондора», уже барахтавшимся в ледяной воде среди обломков и пятен мазута. Китайские корабли, не снижая хода, проходили мимо, добивая из мелкокалиберных пушек и пулеметов то, что еще держалось на плаву, что было против всяких правил.

Весь огонь эскадры Бэйянского флота сосредоточился на двух минных заградителях «Маньчжуре» и «Корейце». Корабли были чуть крупнее германских трофеев. Канониры с них поразили броненосный крейсер «Лаобей» раз десять и минный крейсер Zunyi раз семь, но поделать против дождя из стали и взрывчатки их корпуса не могли.

Минный заградитель «Маньчжур» получил жестокий удар — 252-килограммовый фугас врезался в его корпус, и на мгновение казалось, что канонерка вот-вот разлетится в щепки. Взрывная волна вырвала куски обшивки, а вспыхнувший пожар мгновенно охватил надстройки, от фок-мачты до кормового мостика, окутав корабль густым, едким дымом. Его броневая палуба частично спасла машины, а экипаж, невзирая на потери, отчаянно боролся с огнём. Рукава пожарных шлангов вздулись от напора воды, матросы в обгоревших робах сбивали пламя, а артиллеристы, сквозь дым и гарь, продолжали вести огонь.

Тем временем «Кореец», ведя дуэль с китайским минным крейсером, так и не смог его добить — вражеский корабль, хотя и получил тяжелые повреждения, упрямо держался на плаву и даже пытался зайти в торпедную атаку.

Бой продолжался. Русские корабли, израненные, но не сломленные, еще могли драться. Китайцы же, несмотря на численный перевес, теряли преимущество — их строй нарушился, а огонь становился менее точным. Шанс на прорыв еще оставался.

«Вот и нет!» — закричал капитан «Корейца» Федор Сильман. Он видел, как остановился крейсер врага, вышли у того из строя два 13-см орудия правого борта из трех, мины пущены им не были, а куски обшивки отваливались от корпуса целыми листами. Причем, китайский крейсер Zunyi рвали на части свои же снаряды, которые предназначались по «Корейцу». Более того, героическая канонерка добралась своими снарядами до минного крейсера Bazhong и пятью снарядами пустила внутрь его корпуса морскую воду.

Минный крейсер Zunyi, изрешеченный огнем «Корейца», окончательно потерял ход и, оседая носом, завалился на борт прямо у кормы русской канонерки. Его палуба ушла под воду, мачты с грохотом ломались, а из люков вырывались клубы пара — сотни тонущих китайских моряков барахтались в нефтяной пленке, хватаясь за обломки.

Но самый сокрушительный удар ждал гордость Бэйянского флота — броненосный крейсер «Лаобей». В разгар атаки на «Маньчжур», когда его тяжелые орудия уже разворачивались для финального залпа, собственный миноносец Y-18, потерявший управление в дыму и хаосе боя, выпустил торпеду прямо в его борт.

Стальная сигара врезалась в мидель-шпангоут с чудовищным гидравлическим ударом — броня «Лаобея» треснула, как скорлупа, а внутрь корпуса хлынули тысячи тонн воды. Крейсер мгновенно получил крен, его башни замерли в неестественном положении, а из развороченных отсеков повалил черный дым.

На «Маньчжуре», едва оправившемся от пожара, раздались крики «Ура!» — китайский броненосный крейсер был смертельно ранен. Капитан на мостике «Лаобея» отдавал последние приказы, но даже он понимал: это конец.

Глаза китайских офицеров, еще минуту назад холодно оценивающих победу, вдруг округлились от ужаса. Их великолепный броненосец, флагман, гордость империи — «Лаобей» — превращался в пылающий гроб.

Из его развороченных люков вырывались клубы пламени, будто дракон, пожирающий себя изнутри. Внутри корпуса гремели вторичные взрывы — это рвались снаряды в погребах, горели переборки, плавились стальные перекрытия. Матросы в панике метались по кренящейся палубе, некоторые уже прыгали за борт — в воду, где плавали обломки и растекалось масло.

Десять минут. Этого хватило, чтобы исполинский крейсер окончательно потерял борьбу с морем. Со страшным гулом он начал переворачиваться, его башни сорвало с барбетов, а трубы, словно подкошенные, рухнули в кипящую воду.

А на мостике безумного миноносца Y-18, того самого, что случайно убил своего флагмана, капитан стоял бледный, как полотно. Он прекрасно понимал: после такого даже расстрел покажется милостью. Разгневанное командование, позор, гнев императрицы… Нет, ему не дадут просто умереть.

Но сейчас было не до этого — вокруг творился настоящий ад. Русские корабли, словно раненые, но не сломленные звери, еще дрались, а китайская эскадра катилась к катастрофе.

Бой превратился в бойню. Китайская эскадра, еще минуту назад уверенная в победе, теперь уже не так была уверена в своих силах. Более того, они набрели на минное поле, поставленное русскими: один корабль тонул, другой горел, третий безнадежно отставал. Русские, собрав последние силы, готовились покинуть поле боя.

Тем временем, канонерка «Кореец» спряталась за корпусом тонущего минного крейсера Поднебесной, а его канониры расстреляли другой минный крейсер Бэйянского флота Bazhonog и остались один на один с четырьмя миноносцами врага, в то время, как «Манчжур» обстреливал три броненосных крейсера неприятеля.

Гибель минного крейсера «Zunyi» обернулась кошмаром для «Корейца». Охваченный пламенем, с развороченными взрывом бортами, китайский крейсер не просто врезался в русскую канонерку — он впился в неё, как бульдог, и не отпускал.

Страшнее всего было то, что его машины, оставшиеся на ходу, продолжали дико реветь, толкая весь смертоносный груз обломков вперед. Лопасти винтов, всё ещё вращающиеся в предсмертных судорогах, вдавливали таран всё глубже в борт «Корейца», разрывая швы обшивки.

Полный назад! Требуется избавиться от навалившегося корпуса неприятеля! — хрипел командир, понимая, что каждый лишний момент такого «объятия» грозит гибелью.

Но уже не дееспособный Zunyi не собирался сдаваться даже после смерти. Его раскалённые котлы шипели, крен увеличивался, а из трюмов вырывались клубы пара — в любой момент мог рвануть оставшийся боезапас.

Минный заградитель «Кореец» скрипел и стонал под этим натиском, его команда в панике заделывала пробоины, а артиллеристы вручную разворачивали орудия, чтобы в упор расстрелять труп, приросший к их борту. Война порой бывает не просто жестокой — она бывает неестественной. Когда даже мёртвые корабли продолжают убивать…

Миноносец Y-18, уже успевший потопить собственный флагман «Лаобей», теперь нацелил свои сигары на израненный «Маньчжур». Его торпеда прошла в считанных футах от борта русской канонерки, оставив лишь пенистый след на воде.

Но «Маньчжур», вместо того чтобы гибнуть, ответил огнём — его орудия, развернувшись, всадили залп в броненосный крейсер Anhui. Тот вспыхнул, как факел — огонь перекинулся на деревянные надстройки, и вскоре китайский корабль окутался чёрным дымом.

Капитан миноносца Y-18, уже проклятый всеми другими китайскими капитанами и офицерами за гибель «Лаобея», теперь впал в паранойю. Увидев, что броненосный крейсер Zhejiang разворачивает свои орудия в его сторону, он решил, что тот хочет его добить. Он не ошибся. Броненосный крейсер, под безупречным командованием английского капитана, внезапно для юркого кораблика, окончательно развернул все свои казематные орудия в сторону миноносца.

— Цель — миноносец Y-18. Огонь, — скомандовал Смит, мужчина средних лет с холодным взглядом и резкими чертами лица. Закалённый морем, он держится жёстко и властно, а его команда беспрекословно подчиняется каждому слову. Шрамы на руках и обветренная кожа выдают годы опасных плаваний, а в голосе звучит стальная уверенность бывалого моряка.

Казнь произошла в три акта. Первые снаряды снесли ходовой мостик Y-18 — капитан миноносца погиб, даже не успев скомандовать отворот. Второй залп, из 9-см орудий, разнес торпедные аппараты — взрыв собственных мин оторвал миноносцу корму. Третий залп добил тонущий корабль — Y-18 переломился пополам и исчез в пучине за пару минут. На крейсере «Zhejiang» воцарилась ледяная тишина.

«Причина?» — тихо спросил младший офицер из членов манчжурской дистанции.

«Профилактика», — равнодушно ответил капитан, наблюдая, как расходятся круги на воде. Никто ему больше не задал больше вопросов, видя, что произошло ранее.

Русские корабли, избитые, но не сломленные, всё ещё держались — «Кореец» отбивался от мертвого «Zunyi», а «Маньчжур» тушил пожары и готовил последние мины…

«Китайцы вообще сегодня отжигают», — обратил внимание других офицеров Федор Сильман, — в миноносец маячащий у нас перед носом сперва какой то собрат попадает 105-мм снарядом, а потом Y-21 всаживает тому мину в противоположный борт, вероятно предназначавшуюся нам!»

«Глядите! — старший офицер Белов показал на море, — две мины с китайских миноносцев и одна с броненосного крейсера Yangwei прошли мимо!»

Так мог выглядеть броненосный крейсер Yangwei

«Господи спаси и сохрани!» — вырвалось у стоящих рядом матросов.

Но если еще «Манчжур» держался и сражался, то канонерка «Кореец», серьезно повредившая свой корпус об полузатопленный Zunyi, быстро затапливалась и волны уже перекатывались по палубе. Как и заведено, капитан корабля Сильман последним покинул корабль и снял флаг, пообещав себе, что сохранит его.

Огонь всей эскадры врага сосредоточился на «Манчжуре», который из за обилия пущенных в него торпед давно бы должен был находиться на дне морском. Но канониры минного заградителя подбили полубак у миноносца Y-19, а также продольным огнем с кормы расстреляли китайский броненосный крейсер Anhui. Тот садится кормой, хоть трубы дымят и скорость корабль держит.

К сожалению, миноносцы были отпущены Дубасовым ранее и теперь их не было видно даже на горизонте. Еще канониры канонерки «Манчжур» поразили Yangwei в корму броненосного крейсера, который защитил тонущего собрата Anhui, дела у которого были ой как плохи. Внезапно 10-дюймовый фугас сносит переднюю дымовую трубу на канонерке и уродует всю верхнюю палубу. Не выдерживая огня с «Манчжура» тонет и миноносец Y-19. Более того, миноносец Y-22 поражает снарядами миноносец Y-21, тоже целясь в русскую канонерскую лодку. Возникла такая ситуация, что масса китайских кораблей превратилась в армаду, более мешающая друг другу, а не действующая эффективно по отношению к противнику, впрочем, нечно подобное произошло и в 1588 году, во время Гравелинского сражения, когда флот испанцев, под укусами англичан и ветра ушел на север.

Густой дым застилает палубу «Манчжура», языки пламени лижут обугленные борта. С каждым залпом уцелевших орудий корпус судорожно вздрагивает, но канонерка, кренясь, всё ещё ползёт вперёд, оставляя за собой маслянистый след.

И вдруг — резкий удар.

Мина с Yangwei врезается в правый борт, и взрыв разрывает надежды на спасение. Металл скрежещет, вода хлещет в пробоину, а где-то внизу, в клубах пара, уже слышны крики.

Еще одна мина с левого борта, выпущенная крейсером Shaoyang врезается к корму канонерки вообще не оставляя никаких шансов. Но китайцы мстят гибнущему кораблю и броненосный крейсер «Янгвей» всаживает еще два 252-кг фугаса, долетевших до броневой палубы и буквально вывернувших наружу все, что было до этого момента сокрыто палубами.

Тем временем миноносец Y-22, рванувший в атаку, промахивается — потерявший ход «Манчжур» уже не та цель, что была минуту назад. Самоходная мина идет дальше, едва не попадая в собственный Yangwei, который теперь сам пылает, охваченный хаосом.

Но для русской канонерки всё кончено. С последним шипением пара и скрежетом металла «Манчжур» уходит под воду, унося с собой и мертвых, и ещё живых. Море смыкается над ним, оставляя лишь масляные пятна да обломки. А вокруг — дым, огонь и торжествующе ревущие сигналы с китайской эскадры.

Владивосток встретил возвратившиеся миноносцы холодным молчанием. Пять миноносцев: «Пернов», «Порывистый», «Свеаборг», «Анакрия» и «Ялта» — встали на якорь, их команды усталые, офицеры — с тенью ожидания расплаты.

Вице-адмирал Алексеев принял каждого командира лично. Кабинет его был тёмен, лишь лампа бросала жёсткий свет на карты и документы. Вопросы звучали резко, без снисхождения:

— Почему не поддержали «Манчжур» и другие минные заградители? — Где была ваша честь, когда гиб товарищ? — Как вы смели уйти, оставив его на растерзание?

Ответов не нашлось, «нам приказали» звучало не убедительно.

Приговор был оглашен без пафоса, сухо и окончательно:

— Разжаловать. Всех офицеров — до кондукторов. Служба на Сахалине и Камчатке. Без права возврата во флот.

Никаких протестов, никаких мольб. Лишь тихий стук печати на приказе и тяжёлый вздох адмирала.

Через неделю миноносцы продолжили службу уже с новыми лейтенантами. А бывшие офицеры, лишённые чинов и чести, отправились в ссылку — туда, где Тихий океан встречается с льдами и туманами. Их имена больше не звучали в сводках. Только ветер да волны знали, что стало с теми, кто однажды струсил и бросил своих.

«Благо Российская империя большая», — поведал Евгений Иванович своему штаб-офицеру Витгефту, сильно переживая потерю 1180 моряков и четырех минных заградителей с миноносцем.

«Но они же тоже утопили: четыре броненосных крейсера, четыре минных крейсера и целых шесть миноносцев с общей численностью личного состава до двух тысяч моряков империи Цин», — пытался заступиться за лейтенантов, имевших приказ на отход, Вильгельм Карлович.

«Трусы они, приказ с приказом, но товарища то выручать должны. Пусть теперь с белыми медведями воюют», — не унимался Алексеев, — «Как мне с ними в бой идти? С „Кондора“ капитана Качалова Павла Николаевича никого не спасли, все 363 моряка утопли, с геройского S-14 лейтенанта, барона Штиглица все семнадцать преставились, с „Манчжура“ пятеро спаслось, с „Корейца“ семеро, с „Магдебурга“ тридцать два уцелело, а ты просишь за: Шульца, Клюпанова, Мязговского, Азарьева и Афанасьева. Смешно. Больше не подходи ко мне с подобным вопросом и тебя на Сахалин отправлю, там таких погон отродясь не видывали, ниц падать перед тобой будут».

Газеты мира писали о произошедшем морском сражении: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol от всей души поздравляла императрицу Цыси в целом и её флот, в частности с мощной победой, в ходе которой были уничтожены пять кораблей под Андреевским флагом;

Российский журнал «Нива» описывал многие из деталей произошедшего боя, начиная от решения Дубасова продолжить минную постановку, до его же решения отправить во Владивосток миноносцы, чтобы сберечь их. То и другое решения представлялись читателям, с высоты их положения спорными, так как проводились контраргумент:

Английская Times не выражала большой радости от победы над четырьмя минными заградителями флота Тихого океана, зато в деталях разбирала действия китайских кораблей. Опытным мореплавателям было непонятно абсолютно все, начиная от быстрого затопления минных крейсеров, у которых обшивка отваливалась целыми листами, до низкой точности артиллерии крейсеров броненосных, одного удара которых достаточно, как потом показали реальные боевые действия, для того, чтобы до трети минного заградителя вышли из строя и превратились в смятую жестяную банку из под напитков, гигантского размера. Стрельба же минами с миноносцев вообще на месяц стала гвоздем программы и признаком тонкого английского юмора во всей Британской империи, так как целились в русских, а попали по своим. Таких случаев было три и все разные произошедшие при самых нелепых обстоятельствах. Более того, еще два случая не произошли, хотя пройди мина чуть правее/левее, то тем для юмора было бы больше;

Французская газета La Figaro рассказывала, как один затопленный китайский крейсер сделал для победы больше, нежели четыре броненосных, оставшихся на плаву, так как он не только зацепил «Корейца» своими: тросами, канатами, такелажем и острым форштевнем, который подобно дятлу долбящему ствол дерева, от действия волн, стучал и стучал в борт канонерки из которой сделали минный заградитель, установивший мины единственный раз;

Германская газета Kreuzzeitung призывала своих читателей не смеяться над китайцами, а учесть то обстоятельство, что они могли догонять врага лишь оплывая мины, которые подлые русские не выставили где требуется, а попросту выкидывали с палуб по одной. Именно от них и гибли китайские крейсера с миноносцами. Такая точка зрения, от некоторых специалистов минного дела, тоже имела место, так как больно уж легко тонули корабли императрицы Цыси и вполне вероятно было предположить, что русские использовали не самоходные мины, вместо самоходных, просто оставляя их позади себя, как неприятные «сюрпризы»;

Газета «Русский Инвалид» рассказывала о настроении во Владивостоке, куда не вернулось сразу пять вымпелов и их экипажы. Матросы вдруг поняли, что находятся не на увеселительной прогулке с вице-адмиралом Алексеевым, а на самой настоящей безжалостной войне, на которой тоже бывают потери со всеми вытекающими;

Газета «New York Journal» пригласила создателя американской торпеды и члена Военно-морского консультативного совета Джона Адамса Хауэлла и поинтересовалась: «Какова вероятность, что русские смогут дойти до портов США и заминировать их?» На что эксперт ответил:

Отреагировала и творческая интеллигенция Российской империи, проживающая как внутри страны, так и за рубежом, причем на неудачу ещё более бурно нежели на победы русского оружия, которые успели приесться, ведь послевкусие, образующееся после трагического действия, длиться гораздо дольше нежели память о смешном эпизоде:

Поэты литературного кружка выпустили цикл стихотворений о каждом погибшем корабле, объединенные в один сборник куда вместили: получение отрядом приказа, поход до Шанхая, как прогулка на яхте, описание постановки мин и замеченные корабли неприятеля в самой середине процесса постановки мин. Отдельно был посвящен стих адмиралу Дубасову, как тот приказал не отвлекаться, а доделать дело до конца. Одни поэты называли его дубом, мощным и непреклонным, а вторые описывали и как русские корабли умирая дубасили противника, как могли и уничтожили врагов больше нежели потеряли сами. Заканчивался весь сборник одним коротким стихотворением про молодого матроса, который держался за обломок шлюпки в холодной воде и вспоминал Бога и маму и так и погиб с их именем на устах, под названием «Последний обломок»:

Холодная чернь. Соль на губах.

Волна захлестнёт — не выплюнешь страх.

«Мама…» — шепчет он, цепляясь за что?

Но шлюпка — щепа. И небо — черно.

Бог слышит? Наверно. Но море — сильней.

Ледяные пальцы сомкнутся над ней.

«Прости…» — и последний, хрипящий вздох…

А где-то в избе — недописанный вздох.

Композитор и драматург подготовили постановку «Шанхайское купание», где все действие было поставлено на бое в литавры и барабаны, безудержную пляску актеров в разнообразных костюмах, после каждого представления они падали с ног, от такого бешеного ритма и темпа, а публика долго находилась еще под впечатлением, не наблюдая ранее ничего подобного.

Художник Верещагин съездил к Айвазовскому и совместными усилиями они нарисовали несколько картин с видом, как всей эскадры, так и отдельных кораблей. Великий князь Александр Михайлович приобрел у них сразу два полотна: «Взрыв китайского крейсера собственным миноносцем» и «Канонерка „Маньчжур“ ведущая бой со всем Бэйянским флотом». Картину «Пять убегающих миноносцев» великий князь порекомендовал убрать подальше и никому не показывать, а лучше сжечь.

Писатель Семенов описал в своей книге: «На тонущей эскадре» быт матросов, трудности похода и невозможность выбраться из затапливаемого и переворачивающегося корабля. Его книга стала пользоваться популярностью у грамотных крестьян и рабочих, а также выходцев из этих слоев. Прочитал её и Степан Макаров задумавшись, о том, что бы можно было сделать для решения данной проблемы техническим способом.

Скульптор изобразил Нептуна забирающего пять кораблей под Андреевским флагом к себе в Царство морское, а дюжину кораблей империи Цин он отверг и они кружились, как скорлупки в буре, вокруг статуи морского царя где-то внизу не зная куда прибиться. Статую приобрел себе лично Николай II, так как она ему очень понравилась и вдохновила на новое усиление собственного флота.

Кинематографист Алекса́ндр Миха́йлович Мишо́н снял фильм об очередном батальном эпизоде, под названием «Погибаю но не сдаюсь», где все тоже подробно изобразил. Зрители искренне переживали о моряках Российского императорского флота, смеялись над моряками и кораблями Поднебесной и ходили в кино по несколько раз подряд не смотря, что билеты на сеансы стали стоить бешеные деньги.

Более того, модели кораблей, участвующие в битве, стали продаваться, как массовый товар именно перед представлением. Модельки «Манчжура» и «Корейца» в малом масштабе 1:700 стали расходиться как детские игрушки, а модели в большом масштабе 1:200 и 1:100 стали заказывать себе состоятельные граждане и устанавливать как украшение интерьеров, тем самым дав направление новому ремеслу.

В штабе вице-адмирала Алексеева погоревали, о напрасно загубленных жизнях и кораблях, но делать нечего, требовалось двигаться дальше.

«Новый минный отряд предлагаю создать из четырех бывших канонерских лодках, а сейчас минных заградителях, прибывших к нам с Черноморского флота: «Кубанец», «Черноморец», «Терец» и «Уралец», — высказал свои соображения Витгефт на очередном совещании.

«Где они находятся сейчас?» — поинтересовался Евгений Иванович.

«По донесениям где-то в Тайваньском проливе», — сообщил начальник штаба.

«Так их могут потопить точно так же, как произошло с отрядом Дубасова, только я уверен угля у них мало и уничтожить их будет еще проще!» — Алексеев стал багровый, как рак.

«Они под парусами должны идти, если запас угля будет израсходован на половину или ветер попутный», — невозмутимо ответил Витгефт.

«Под парусами?! Как корабли Нахимова и Ушакова? Так они к нам до второго пришествия только придут, а китайцы увидя это со смеху валяться будут и стрелять не смогут», — сказал Алексеев, — приказываю эскадре Тихого океана выйти в море и встретить канонерки идущие из моря Черного».

«Не кажется ли Вам, Ваше Высокопревосходительство, — слово взял командующий 1-й бригады эскадры Тихого океана Оскар Старк, — что для оставшихся у императрицы Цыси двух броненосных крейсеров и шести более меньших кораблей, наша эскадра непомерна велика? Может обойдемся лишь моей бригадой? Я дойду на „Ослябе“ и „Победе“ до Тайваньского пролива и встречу минные заградители, в то-же время, у нас есть во Владивостоке крейсера: „Молога“, „Память Меркурия“, „Романофф“, „Рыбинск“, „Рында“, „Витязь“ и „Ярославль“. Они вполне способны выйти в море и выставить мины там, где Вы им прикажете».

«Разумное решение, — согласился Алексеев, — но мне приказано испытать броненосец „Орел“ в боевых условиях, так что пошлю его вместе с отрядом минных заградителей к Шанхаю, а вашу 1-ю бригаду к Тайваню».

Владивосток загудел, как потревоженный улей. Грузились запасы и припасы. Выкатывались снаряды и мины и все это спешно грузилось на корабли. Причем, так как эскадра выходила в море не вся, то случалась путаница, когда мины привезли на крейсер «Дмитрий Донской», который и средств их постановки не имел, а 6-дюймовые снаряды вместо «Орла» привезли и уже начали разгружать на броненосец «Пересвет». Потом, кто-то поглядел и померил и все пришлось делать заново. Грузить снаряды на баржу, используя всевозможные предосторожности, а затем вновь выгружать все это хозяйство на «Орле», капитана 1-го ранга Н. В. Юнга.

Синьхайская революция в Шанхае

В мае, в китайской империи произошла революция. Правительство Цыси было свергнуто, а сама она была изгнана из страны. Толпы протестующих, под руководством «Союза усиления Китая» взяли власть в свои руки и стали наводить порядки на местах. Но тем не менее, война с Российской империей продолжалась и мир не был заключен, что дало формальный повод эскадре Тихого океана захватить семь китайских пароходов, ко всеобщему удовольствию офицеров и команд участвующих в этом кораблей, так как все получали призовые деньги.

После осмотра транспортов, которые оказались весьма современными пароходами английской и германской постройки, Евгений Иванович Алексеев озаботился активностью японского флота, который уже состоял из: одного мощного броненосца, пяти броненосных крейсеров, двадцати бронепалубных и почти двух десятков миноносцев, против трех броненосцев 2-го ранга Китайской республики и десятка миноносцев. То, что у неприятеля были заложены еще броненосец 2-го ранга, минный крейсер и три миноносца ситуацию на море совершенно не меняли. Тем более, у противника не было целостного взгляда на то, как именно выиграть войну, как на суше, так и на море, а просто хотелось нанести урона побольше, если позволят обстоятельства и неприятель подставиться. Доносила разведка, что промышленность Китая отремонтировала броненосец 2-го ранга Zhiyuan и миноносец Y-2. Качество работ, на удивление Алексеева, было на высоте и нареканий не вызывало.

Вызывала озабоченность наместника на Дальнем востоке еще тем обстоятельством, что Корея — марионетка США в регионе, активно накачивалась оружием списываемым из американской армии. Даже флот состоял уже из трех броненосцев и семи броненосцев 2-го ранга, а офицерами на них служили отставные моряки с флота янки. Фактически получалось, что США держали у Владивостока свою огромную базу и могли в любой момент нажать на спусковой крючок.

«Надо сперва с Китаем разобраться, — решил Алексеев, — тем более генералы доложили мне, что наша сухопутная армия сравнялась с армией противника, часть которой разбежалась, а офицеры были казнены и уже вполне успешно продвигаются в Манчжурии и до Пекина еще далеко, но путь уже виден».

Самодержец всероссийский Николай II, в эти погожие майские дни 1898 года, помимо того, что отдыхал с семьей в Царском селе и думал о незавидной участи китайской императрицы и был доволен ходом противостояния на Дальнем востоке. Он вызвал управляющего Морским министерством Тыртова Павла Петровича и задал ему сперва вопросы касаемые хода строительства пяти броненосцев типа «Орел»:

«Как продвигаются дела?»

«Все пять кораблей, Ваше императорское Величество, закончены с установкой брони в доведенные до верхней палубы корпуса с надстройками, а следующим этапом станет установка артиллерии, сперва среднего, а затем и главного калибров».

«Где находятся те три корабля типа „Севастополь“, которые мы отправили на Дальний восток с целью усиления флота Тихого океана?» — поинтересовался Николай II.

«В Севастополе», — бодро отрапортовал Павел Петрович.

«Как в Севастополе? — сделал удивленный вид Николай Александрович, — шел на Одессу, а вышел к Херсону? Так что-ли получается».

«Уголь у нашей эскадры закончился и корабли, под флагом Чухнина взяли и зашли, для пополнения запасов в наш Черноморский порт», — Тыртов задумался о том, куда выйдет разговор.

«Ничего страшного, — применительно произнес император, — Алексеев там и наличными средствами справляется, хоть и угробил тут, почем зря пять минных заградителей, но у китайцев произошла революция и им вообще не до флота, а я тоже перемирие не заключаю, время тяну и хочу оттяпать у них Манчжурию и подобраться вплотную к Корее».

«Воля Ваша, Ваше императорское величество», — ответил управляющий Морским министерством.

«Я это потому тебе говорю, что ты отдай приказ о том, чтобы броненосные крейсера Гильтебрандта: „Адмирал Кремер“, „Адмирал Кроун“ и „Адмирал Лефорт“ на продажу выставить, а его самого, с повышением назначить на 2-ю бригаду кораблей эскадры Тихого океана. Контр-адмирал Чухнин пусть там же, на Черном море с тремя своими кораблями остается».

«Так и прикажу сделать», — заверил императора Тыртов.

«Какие технические новинки ожидает наш флот в ближайшее время?» — не унимался император.

«Я жду от разных служб и ведомств, подчиненных техническому комитету Морского министерства прогресса касаемого: внедрения на нашем флоте брони Гарвея, которая значительно прочнее нежели стальная броня; нового APC — бронебойного снаряда, который новый дымный состав от Менделеева имеет; окончание работ над тральщиком, случись у наших берегов кто надумает мины ставить, а также разработки противолодочной теории».

«Хорошо, что подводные лодки все еще в теории, — произнес император, как будто что-то знал или догадывался, — все остальные наработки должны быть в кратчайшие сроки внедрены на нашем Балтийском и Черноморском, так как кажется мне, что с Австро-Венгрией и Германией была только разминка, а настоящие битвы еще впереди».

Управляющий Морским министерством заверил императора, что все его распоряжения будут исполнены в лучшем виде и Тыртов поспешил к себе в кабинет отдать все распоряжения, пока ничего не забыл.

Прикрытие минной постановки

В июне, китайцы опять попросили о мире, но Николай II, до момента оккупации Манчжурии и слышать ничего не хотел, поэтому инициатива поддержки не нашла. Как всегда бывает, за мирной нотой последовала военная. Уничтожив один раз отряд минных заградителей в полном составе китайцы вознамерились проделать подобный же маневр еще раз. Но на этот раз в состав отряда был включен новейший эскадренный броненосец 12000 тонн водоизмещением, под командованием отважного капитана 1-го ранга Карла Юнга.

В закромах флота Китайской народной республики, а три флота сводились в один, нашлось еще два броненосца и броненосец 2-го ранга. Данное количество кораблей было укомплектовано преданными матросами которые просто жаждали как проучить русских, что раз уже проделывали, так и получить премию от Шанхайских торговцев за разблокировку морской дороги.

Карл Юнг знал, что ничего подобного его «Орлу» у флота континентального Китая просто не имеется. Капитан 1-го ранга приказал минным заградителям заниматься своим непосредственным делом и ни о чем не переживать, он прикроет и защитит. Его корабль отлично забронирован, оснащен системами борьбы за живучесть и экипаж достаточно подготовлен.

Холодным взглядом окинув мостики заградителей, командир броненосца убедился — приказ понят. Никакой «инициативы», никакого геройства. Только железная дисциплина.

— Курс юго-запад.

Винты взбили воду, стальной гигант развернулся, нацеливаясь в туманную даль, где маячили подозрительные дымки.

— Боевая тревога. Приготовиться к возможному контакту.

Где-то там, за линией горизонта, ждал враг. И «Орел» шел ему навстречу — методично, без спешки, как и положено хозяину морей.

Приблизившись на 35 кабельтовых Юнг получил полную уверенность, что перед ним враг, вместе с четырьмя снарядами крупного калибра, летящими в сторону «Орла». Стало страшновато, но зато пришло понимание, где враг и что надо делать. Головным направлялся в сторону минных заградителей, броненосец похожий на русский «Синоп» с двумя башнями в носу и одной в корме. На флагштоках неизвестного броненосца развивался синий флаг, с белым солнцем на нем, что подчеркивало смену общественной формации в воюющем государстве с монархической на республиканскую. Вторым показался похожий броненосец, а третьим шел броненосец 2-го ранга китайского флота, среднего водоизмещения, сомнительной боевой ценности.

Два броненосца китайского флота похожие на «Синоп»

Первым пришлось принять попадание броненосцу «Орел». Снаряд, калибром 29-см или 11,4-дюйма, хорошо, что фугас, попал в 3-дм носовую броню корпуса русского корабля и взорвался на ней.

Внутри носовой цитадели «Орла» царил ад. Пять матросов — вчерашних поморов и заводских парней — были скошены смертоносными сколами, отлетевшими от внутренней поверхности брони при прямом попадании. Эти стальные осколки, раскалённые и острые как бритва, прошивали тела, превращая боевые посты в кровавую бойню.

Командир Юнг, до этого уверенный в непобедимости своего корабля, с ужасом осознал два фатальных просчёта:

Скорострельность 6-дюймовок оказалась никуда не годной — расчёты судорожно перезаряжали орудия, в то время как вражеские залпы ложились с пугающей точностью и то обстоятельство, что противник явно знал слабые места на новом корабле. Каждый его снаряд бил точно в уязвимые точки, будто кто-то заранее передал схемы бронирования.

«У него тоже не салаги у орудий стоят», — решил капитан 1-го ранга. Броненосец «Орел» в это время стал обстреливать броненосный крейсер Hunan86 китайской республики, и он засадил свой 10-дюймовый бронебойный снаряд, весом в 291-кг, с начальной скоростью в 547 м/с, прямо в центральный бронепояс броненосца.

Погибло, от внутренних сколов, полтора десятка человек и Юнг призадумался: «Надо как-то уже попадать». Как только он сложил это своей голове, то снаряд калибром 6-дюймов, из одной из башен правого борта угодил в 5-дюймовый броневой пояс китайского крейсера, а потом еще и 3-дм снаряд. Но в ответ с китайца опять прилетел 10-дюймовый и вновь попал в броневой пояс с гибелью до шести нижних чинов.

«До чего точно стреляют! — сказал капитан Юнг старшему офицеру».

«Нам бы такого к орудию, сразу бы кого либо утопили», — произнес старший артиллерийский офицер броненосца.

Корабли китайской республики, поняв, что просто так с минными заградителями разделаться не удалось, бросились убегать, ну а «Орел» пустился в погоню. С кормовых углов вести огонь было не удобно, да и башня с орудиями главного калибра задействована лишь одна, но через некоторое время, мощный 6-дюймовый, 56-кг бронебойный снаряд, выпущенный со скоростью в 820 км/ч, пробил кормовую броню на крейсере врага и туда стала поступать вода.

«Ура! Достали мы его», — прошлось по палубе и отсекам «Орла».

Ответом стал китайский фугас, в верхнюю палубу, не причинивших особых повреждений, но отрезвивший всех и отправивших к Богу троих кто в него верил.

Ответом русского корабля стало точное попадание 6-дюймовым снарядом в корму броненосного крейсера Hunan, да так, что тот рискнул на курсе.

«Боюсь сглазить, но кажется мне, что мы у него рулевое управление повредили», — произнес Карл Юнг.

«Было бы здорово», — произнес старший офицер, — а то расстреляют нас, как уток на отходе».

После данного попадания больше не было и стало визуально заметно, что рулевое управление хоть и было нерабочим, но непродолжительное время.

«Нам бы крупным калибром в него попасть», — мечтательно проговорил Юнг, а комендоры носовой башни исполнили мечту командира. Снаряд с «Орла» врезался точно под грот-мачту китайского крейсера — стальной монолит разорвало в клочья, и на мгновение вражеский корабль исчез в огненном вихре. На русском броненосце раздались сдержанные возгласы: «Попали!»

Но триумф был недолгим. Следующие залпы легли с перелётом, вздымая водяные столбы за целью. Старший артиллерийский офицер, обливаясь потом, сквозь зубы процедил: «Корректировка… минус два кабельтова…»

Расчёты лихорадочно крутили маховики, стволы орудий со скрежетом приводов опускались на новый угол возвышения. Внутри башен пахло порохом и страхом — каждый понимал: «Китайцы не простят такого удара».

Где-то в дыму вражеский крейсер уже разворачивал бортовые орудия для ответного залпа. На мостике «Орла» капитан хмуро наблюдал в бинокль и размышлял:

Дистанция сократилась и «Орел» попал в зону уверенного поражения 9-см снарядов с китайского броненосного крейсера. Они были весом всего 17-кг, но если их попадет много, то бед они натворят. Попал пока один, в броневой пояс и кусочек брони, оторвавшийся с внутренней стороны, убил одного матроса, на что «Орел» ответил 6-дм попаданием в корму китайца и семь членов экипажа не смогли выполнять свои обязанности. Китайский крейсер, едва залатавший пробоины в корме, содрогнулся от нового удара, так как шестидюймовый снаряд с «Орла» разворотил носовые отсеки. Вода хлынула в пробитый отсек, и корабль снова начал оседать, теперь уже на нос.

Но ответ не заставил себя ждать. 9-см снаряд врезался в правую носовую башню русского броненосца. Сталь взвыла, внутри грянул оглушительный грохот — четверо матросов рухнули на палубу, оглушённые, с кровью, сочащейся из ушей. Один из них, молоденький балагер, ещё пытался встать, но ноги не слушались. А потом, словно рой ос, засвистели мелкие снаряды. Один пробил переднюю дымовую трубу, и едкий дым повалил прямо на палубу, ослепляя комендоров. Другой — ударил в бронепояс, оставив вмятину, но не пробив его.

На мостике «Орла» капитан Юнг стиснул зубы: «Не давать им передышки! Бить по ватерлинии!»

Но китаец уже разворачивался, пытаясь уйти из-под огня. Оба корабля дымили, оба истекали людьми, но бой ещё не был окончен.

«Полный ход», — прокричал Юнг через переговорные трубы в машинное отделение, но на лаге было всего 16 и 3/5 узла, до проектных 18 было далеко как до Луны.

Грохот разорвавшегося в корме снаряда потряс китайский крейсер — взрывная волна вырвала за борт шлюпки, а клубы густого дыма окутали половину корпуса. Но самое страшное было впереди. Из дымовой завесы, словно приговор, вынырнул 241-килограммовый исполин — главный калибр «Орла». Скорость 800 метров в секунду. Удар подобен молоту по наковальне. Снаряд пробил борт насквозь, оставив после себя рваную, но аккуратную пробоину, размером с футбольный мяч. Внутри корпуса крейсера творился ад, так как крупные осколки, образовавшиеся от разрыва, пробивали переборки и крушили все в мягком подбрюшье, доделывали то, что не сделал снаряд.

«Ура!» — вновь раскатилось по палубам и башням русского броненосца, на котором было потеряно до тридцати матросов, от попаданий снарядов с китайца.

«Курс на два броненосца врага», — скомандовал Юнг, приказав немного развернуть штурвал вправо, а приказ о полном ходе, он не отменял. На лаге появилась бодрая цифра в 17,3 узла, а старший артиллерийский офицер доложил о попадании 6-дм снаряда. На броненосце врага это никак не сказалось. Погоня продолжилась с полчаса. Когда китайские капитаны поняли, что им не уйти, то один из них развернул свой корабль бортом к «Орлу», а вся среднекалиберная артиллерия открыла ураганный огонь. Одним из первых 4,5-дм снарядов броненосец Ting Yuen поразил правую носовую башню, с 6-дм орудиями, выбив там трех человек.

«Мы схватили слишком жирный кусок», — произнес старший офицер Панкратов, обращаясь к капитану.

«Нам надо обойти один корабль, что бы он находился между нами», — решил капитан.

«Но пока мы будем обходить, они оба по нам будут стрелять?!»

«Ты зачем на флот пошел? Под парусами ходить? Если мы не победим, то все шесть минных заградителей пойдут ко дну, — ответил Юнг, — у нас нет выбора, мы должны сражаться тем, что находиться под рукой».

Броненосец Юнга получил пять или шесть мелкокалиберных попаданий, вызвавших пожар. Вскоре во врага угодил 10-дм и 6-дм снаряды, повредившие лишь горизонтальную палубу и ту немного. В ответ, с китайского броненосца прилетел 29-см снаряд и проделал в левом борту, верхнем броневом поясе огромную дыру. Взрыв прожарил три десятка моряков и образовал мощнейший пожар. Пока капитан 1-го ранга думал и соображал еще такой же бронебойный 477-кг снаряд постучался в броневую рубку «Орла» и Юнг счел за лучшее отдать приказ об отступлении.

«Может китайцы отстанут, а может минные заградители помогут мне отбиться», — решил капитан броненосца.

Стрельба с обеих сторон продолжалась без особой результативности еще примерно половину часа. Число выстрелов достигло девятисот у «Орла», а у двух китайских броненосцев до одной тысячи двухсот. Причем, в русский корабль угодило до сорока шести снарядов, из них семь 29-см и три 25-см. Сами русские комендоры поразили врагов пятью 10-дм и семнадцатью 6-дм снарядами, а также четырьмя десятками 3-дм снарядами.

В настоящий момент «Орел», обойдя врага по дуге, направляется к шести канонеркам, чтобы они смогли помочь броненосцу, отбиться от двух броненосцев врага, так как у тех слишком сильные орудия и толстая броня. Но республиканские броненосцы решили не обострять ситуацию, а постреливая, направились в другую сторону, получив на последок 10-дм снаряд с «Орла».

Когда дым рассеялся, и минные заградители, закончив свое ремесло, подошли к месту боя, их экипажи обомлели. Броненосец «Орел» стоял, окутанный гарью, но непобеждённый. Правый борт — изрешечённый снарядами, с погнутыми плитами брони и вырванными заклёпками. Левый борт — с зияющей пробоиной позади средней башни, словно шрамом, сквозь который виднелись покорёженные переборки. Но самое удивительное — кораблю было всё нипочём.

Капитаны заградителей, ещё недавно сомневавшиеся в его судьбе, думавшие как самим спасаться, теперь несли Юнга на руках, а матросы орали «Ура!» так, что, казалось, эхо донесётся до самого Порт-Артура.

— Один против трёх! — Одного ко дну, двух в бегство!

Хотя сам Юнг знал правду: бой был адом, а не геройской сказкой. Китайцы не просто «бежали» — они отошли, сохраняя строй, готовые вернуться. Но сейчас это не имело значения. Корабль «Орел» стал легендой. Его пробоина — не позор, а орден, выкованный вражескими снарядами. Его израненные борта — не слабость, а доказательство:

«Испытание боем мы прошли», — произнес старший офицер броненосца.

«Так как минная постановка закончилась. Идем во Владивосток», — скомандовал Юнг.

«Во время похода соберу все данные с артиллерийских постов», — доложил капитану старший артиллерийский офицер.

«Это Ваша прямая обязанность, — приказал капитан, — а сейчас ящик шампанского в кают кампанию!»

Сам Юнг, чуть позже, отпивая шампанское и подставляя лицо обжигающему ветру подумал: «Мой корабль „Орел“ чудом держался — если бы бой продлился ещё полчаса, главный калибр замолчал бы из-за заклинивших башенных механизмов».

Где-то наверху гремело «ура», а внизу, в душном пекле кочегарки, старший механик Седов строго обходил посты, его голос перекрывал гул механизмов:

— Куда уголь подаёте? Смотрите внимательнее! Давление падает, а вы топку засоряете!

Его промасленная роба, лицо, покрытое сажей и потом. Машинисты и кочегары, мокрые от напряжения, молча выполняли работу, зная — сейчас не время для разговоров.

— Ты! — Седов резко обратился к старшему машинисту. — Если ещё раз скажешь «всё в порядке», когда подшипники перегреты, сам отвечать будешь!

Где-то в полутьме хрипел повреждённый насос, а из пробоины у средней башни потихоньку просачивалась вода — временная заплата уже не держала плотно.

— Герои наверху, — Седов сжал зубы, — а мы тут эту развалину на ходу держим.

Кочегар Петров, самый молодой, робко проговорил: «Зато китайцев отогнали, старший…»

— Не отвлекаться! — Седов резко оборвал его. — Они ещё вернутся. Если до вечера давление не поднимем — всё, конец! Так что работаем, а не разговоры разводим!

Повернувшись к пробоине, он мрачно пробормотал: — Хоть бы кто-то наверху понял, что корабль — не игрушка…

Переход через два моря произошел без происшествий. Миновали Южно-Китайское море, Цусиму и Японское море. Через неделю Юнг стоял на вытяжку перед Алексеевым и докладывал:

«Молодец капитан 1-го ранга буду ходатайствовать тебя к награде у императора», — обнял Юнга наместник государя на Дальнем востоке, вспоминая, что должен осмотреть еще девять пароходов, захваченных в этом месяце и решить их судьбу.

Когда капитан «Орла» покинул каюту, Евгений Иванович Алексеев остался наедине с кипой свежих донесений. Приглушённый свет каютной лампы выхватывал из полумрака его сосредоточенное лицо, когда он вчитывался в строки. Выводы были тревожными, а его размышления разносторонними:

Алексеев отложил бумаги, сжав пальцы в замок:

Он резко поднялся и подошёл к карте Тихого океана, мысленно отмечая:

В Китае создали, с помощью германских инженеров, чертеж нового броненосца, заложив броненосец 2-го ранга, два минных крейсера и два миноносца. Более того, состоялось сражение Японского и Китайского флотов, что для Российского императорского было на руку. Оно случилось у Цусимы и со стороны японцев был задействован броненосец, четыре броненосных, пятнадцать бронепалубных и пятнадцать миноносцев, а со стороны республиканского Китая: три броненосных, бронепалубный и семь миноносцев.

Газеты мира писали о случившемся: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol расписала бегство «Орла», под прикрытие минных заградителей, как упадок морально-психологического состояния Российского императорского флота;

Российский журнал «Нива» описывал самопожертвование с которым экипаж «Орла» пошел в бой, расстреляв сперва броненосный крейсер неприятеля, а потом долго перестреливался с двумя броненосцами, но в конце-концов, получив огромный урон пришлось ретироваться;

Английская газета Times рассуждала, на своих страницах, о том, могли бы английские капитаны и моряки проявить подобный героизм, как экипаж «Орла» и все решили что да, могли;

Французская газета La Figaro спрашивала у Алексеева, что у него кораблей что-ли мало, что он отправил лишь один броненосец сопровождать минные постановки, хотя прекрасно был осведомлен о возможности атаки на них со стороны китайского флота.

Германская газета Kreuzzeitung, наоборот, расхваливала хитрость вице-адмирала Евгения Ивановича, который «на живца» заставил китайцев выйти из своей базы и Алексеев получил возможность испытать новый броненосец Российской империи в боевых условиях;

Газета «Русский Инвалид» сетовала, что даже в выигрышном бою матросы получают увечья и раны, которые затем, требуется лечить.

Газета «New York Journal» потребовала и дальше накачивать Корею оружием, так как она остается единственным островком на Дальнем востоке, где жизнь протекает спокойно и без войны, а все это благодаря помощи из за океана.

В июле, государь наградил капитана 1-го ранга Карла Юнга золотым оружием «За храбрость» и орденом Станислава с мечами, а 1-я бригада Оскара Викторовича Старка повстречала южнее Тайваня отряд кораблей китайского флота.

Крейсерство Старка

Погода стояла отвратительная — низкие свинцовые тучи нависли над серой зыбью, изредка моросил холодный дождь. Длинные, монотонные волны качали корабли, сбивая прицелы орудий. Комендоры сквозь зубы ругались, пытаясь удержать врага на мушке — видимость была откровенно скверной. Неприятеля заметили почти случайно, по мутному силуэту в разрыве тумана и мигнувший вдали дымок, то ли труба парохода, то ли просто игра света. Но этого хватило: эскадра Тихого океана приводилась в боевую готовность.

Контр-адмирал Старк выбрал для своего флага «Победу», не самый новый, но вполне исправный броненосец. Пусть машины поскрипывают, а скорость уже не та, вооружение не поменяно, в отличие от систершипа, зато каждая заклепка на своём месте.

Броненосец-рейдер «Ослябя» держалась в четырёх кабельтовых за кормой, её свежевыкрашенные борта мрачно блестели во влажном воздухе. Где-то в дымке маячили силуэты остальных судов эскадры.

Броненосец «Ослябя» покидает Бизерту

Контр-адмирал Старк, стоя на мостике, нервно постукивал пальцами по поручням: — «Если это они… то начинать в такой видимости — чистое безумие».

Но приказ был ясен: держать курс и быть готовыми. Отряд крейсеров шёл под флагом «Минина». За ним в кильватерной колонне держались «Генерал-Адмирал» и «Герцог Эдинбургский», их силуэты то и дело растворялись в сплошной серой пелене. Бой начался внезапно — первые залпы прозвучали ещё до того, как командиры успели сориентироваться в обстановке.

Сражение сразу превратилось в хаотическую перестрелку. Густой туман сделал невозможным не только управление эскадрой, но и элементарное опознание целей. Корабли стреляли по смутным теням, то и дело меняя курс, опасаясь столкновений. «Генерал-Адмирал» едва не открыл огонь по «Герцогу Эдинбургскому», приняв его за вражеский крейсер. Сигнальщики в отчаянии всматривались в молочно-белую мглу, но разглядеть что-либо было невозможно.

Фактически каждый корабль действовал в одиночку. На «Минине» капитан беспомощно сжимал кулаки — его приказы тонули в тумане вместе с флагманскими сигналами. Матросы у орудий напряжённо вслушивались в звуки выстрелов, пытаясь угадать, где свой, а где чужой. Бой вёлся наугад, вслепую, превратившись в странную дуэль с невидимым противником.

Крейсер «Минин» вел огонь на обе стороны. Правым бортом по трем миноносцам, а левым по двум броненосным крейсерам. Огонь на полубаке «Минина» помогал всем китайским кораблям целиться в него, но он и сам поразил два миноносца 57-мм снарядами.

Броненосец «Победа» чуть накренился, когда его орудия среднего калибра развернулись в сторону миноносца Y-26. Сквозь клочья тумана было видно, как вражеский корабль готовится к атаке на головной крейсер. Комендоры, не теряя ни секунды, поймали цель в прицелы. Раздался оглушительный залп, потом еще один и еще. Несколько среднекалиберных болванок устремились к цели.

Снаряды калибром 120-мм накрыли миноносец с убийственной точностью. Первый пробил борт, оставив зияющую дыру. Второй разорвался у мостика, смешав сталь и человеческие тела в кровавую массу. Третий, самый роковой, угодил в погреб боеприпасов. На мгновение Y-26 будто вспучило изнутри, а затем он исчез в ослепительной вспышке.

Когда дым рассеялся, на месте миноносца остались лишь плавающие обломки. Волна от взрыва докатилась до «Победы», слегка раскачав могучий броненосец. Но передышки не получилось — из тумана уже вырисовывались новые силуэты. Капитан мрачно скомандовал: «К бою готовьсь!» — понимая, что это была лишь первая капля в надвигающейся буре.

Крейсер «Минин» пускает две мины по Y-6, одной попадает, но именно она то и не взрывается. В ответ, с тонущего Y-6 тоже запущена мина. Крейсер «Минин» резко развернулся, пытаясь уклониться от смертоносных торпед. Стальные борта содрогнулись, когда форштевень с грохотом встретил плывущую мину. На мгновение время замерло — но взрыва не последовало. Мина, ударившись об обшивку, так и не сдетонировала, оставив экипаж в леденящем ожидании.

Развязка для китайских миноносцев оказалась куда страшнее. В слепом тумане они пронеслись мимо своей цели, чтобы через мгновение встретить гибель. Один за другим все три корабля исчезли в пучине, разорванные точными попаданиями с русских крейсеров или детонацией собственных мин. Их короткие отчаянные сигналы тонули в грохоте боя.

На палубе «Минина» матросы крестились, глядя то место, куда ударила мина. Капитан хмуро наблюдал за тонущими врагами, понимая, что сегодня удача была на их стороне. Но следующая мина может оказаться менее милосердной. Где-то в тумане ещё звучали выстрелы — бой продолжался.

Броненосец «Победа» легко и непринужденно расстреливает из своих 120-мм орудий минный крейсер Wuwei87, а в броненосный крейсер «Минин» идет вторая мина за сегодняшний день с китайского броненосца 2-го ранга Hexi88.

Капитан «Минина» — Ларин сам встал к штурвалу оттолкнув матроса. Он отчаянно крутил штурвал, пытаясь вывернуть корабль из-под удара, но судьба оказалась неумолима. С оглушительным скрежетом мина вонзилась в левый борт носовой части и мгновенно разорвалась. Взрывная волна прокатилась по палубе, сметая всё на своём пути. Осколки посекли надстройки, а из пробоины хлынули клубы пара и чёрного дыма.

Охваченный яростью, Валериан Андреевич не стал уходить из боя. Сквозь дым и хаос «Минин» развернулся и выпустил две мины в ответ. Обе нашли цель — вражеский корабль содрогнулся от двойного удара. Его корпус переломился, как спичка, а палуба погрузилась в огненный ад. Крики команды потонули в рёве взрывов и шипении пара.

Крейсер «Минин», хоть и израненный, оставался на плаву. А вот его обидчику повезло куда меньше — корабль быстро кренился, уходя под воду. Капитан «Минина» Ларин, стиснув зубы, наблюдал за гибелью врага. Бой был выигран, но цена оказалась высокой. Теперь предстояло спасать свой корабль и уцелевших матросов, пока море не решило забрать и их.

Когда дым рассеялся, на месте китайской эскадры остались лишь плавающие обломки да масляные пятна. Русские корабли, израненные, но непобеждённые, начали собираться вокруг флагманской «Победы». На их палубах не было ликования — моряки молча отдавали последние почести павшим товарищам. Контр-адмирал Старк, стоя на мостике, смотрел на затягивающуюся кровавыми разводами воду и думал о том, что эта победа — лишь начало долгой и трудной войны, а никак не конец.

1-я бригада Тихоокеанского флота, под командованием контр-адмирала Оскара Старка, одержала убедительную победу в жестоком морском сражении. Несмотря на численное превосходство китайской эскадры, состоявшей из двух броненосцев, минного заградителя и трёх миноносцев, русские моряки проявили беспримерное мужество и выучку. Метким артиллерийским огнём они один за другим выводили из строя вражеские корабли, превращая их в пылающие руины.

Потери китайской стороны оказались катастрофическими — все восемьсот моряков противника нашли свою гибель в холодных водах Тихого океана. Особенно впечатляющим стал бой «Минина» с китайским флагманом, когда русский крейсер, получив серьёзные повреждения, ответным залпом отправил на дно броненосец противника. Эта победа далась 1-й бригаде ценой всего пятнадцати погибших — ничтожные потери для столь масштабного сражения.

«Состояние моей бригады и всего вверенного имущества отличное», — доложил Оскар Старк наместнику императора Алексееву.

«Это хорошо, так как теперь нам войну еще и Японская империя объявила, надо сражаться и с ними, а в боях и переходах теперь учитывать и состав их флота».

«Кто такие япошки?» — Старк не смог скрыть охватившего его раздражения.

«У них до сорока кораблей, еще тридцать строиться, нельзя не дооценивать противника!» — вздумал поучить боевого адмирала Евгений Иванович.

«Простите меня Ваше Превосходительство, моя уверенность берется из знания нашего флота, его возможностей и состава флота вероятного противника, так что все их корабли бронепалубные крейсера и миноносцы, которые можно не подпустить на дистанцию пуска мин и расстрелять», — бравировал Старк.

«Вы знаете, что делать, учить Вас не буду, так что готовьте эскадру к новому выходу».

Два Громадных конвоя

У берегов Кореи два обычных русских крейсера «Кагул» и «Океания», находясь в крейсерстве, повстречали первый громадный китайский конвой, охраняемый всего лишь одним броненосцем Ting Yuen только что выигравшим бой у «Орла». Оба русских крейсера относились к типу эскадренных разведчиков, но вооружены лишь шестью 120-мм и дюжиной 75-мм орудий каждый.

Разведчики заметили огромный конвой практически сразу. Десяток транспортов плотной группой двигался под прикрытием боевого корабля. Среди транспортов особенно выделялся броненосец, шедший в центре построения. Его массивные очертания и высокие мачты с флагами выдавали в нём флагмана всего отряда.

Броненосец шёл гордо и неторопливо, словно бросая вызов. Его бортовые орудия были развёрнуты в готовности к бою, а по палубе сновали фигуры матросов, готовящихся к схватке.

Капитан Шульц сжал бинокль в руках. Пропустить такой конвой было нельзя — грузы на транспортах могли решить исход всей кампании. Но и броненосец представлял серьёзную угрозу.

— Приготовиться к бою! — раздалась команда.

Орудийные башни китайского броненосца медленно развернулись, нацеливаясь на один из русских крейсеров. Сейчас всё решит точность и хладнокровие.

Но и русские открыли огонь. Не успел снаряд с «Кагула» попасть по транспорту Taixing89, как в сам русский крейсер угодил противный 4,5-дюймовый снаряд неприятеля. Потом еще один и один, вызвав два затопления. Капитан «Кагула» Максимилиан Фёдорович фон Шульц понял, что ситуация отвратная и сосредоточил свой огонь на транспорте Pingan90, который стал снижать скорость, а броненосец невольно заходить за него.

В конце концов, транспорт водоизмещением 11000 тонн, получив до двадцати попаданий снарядов тонет. Тонет и второй Jiangxi91, от снарядов «Океании», который прорвался, как лиса в курятник, в хвост колонны транспортов. Теперь его капитан имеет возможность выбирать, в кого вести огонь.

Капитан «Кагула» Шульц сжал кулаки, наблюдая, как китайский броненосец методично расстреливает его корабль. Три пробоины ниже ватерлинии, перебитые рулевые тросы и полыхающий пожар в кормовом отсеке — судно превращалось в плавучую ловушку.

— Всё на аварийное управление! — хрипло скомандовал он, — Тушить пожар и отходить под прикрытие дымзавесы!

Крейсер «Кагул» предпринял рискованный маневр, он с трудом развернулся, оставляя за собой густую пелену дыма. Китайские снаряды рвались совсем рядом, поднимая фонтаны воды, но капитан знал — сейчас главное не бой, а выживание.

— Если дотянем до полосы дымки — будет чудо…

Броненосец еще выбил 120-мм орудие, но был вынужден бежать к «Океании», которая свирепствовала не на шутку. Так как пароход Chifeng92 был в состоянии затопления, а на Qianlong93 была выбита паровая машина.

Ситуация развивалась еще более стремительным образом. Уже пять транспортов или половина конвоя шла ко дну. Броненосец китайской республики прекратил обстреливать «Кагул» и обратил внимание на «Океанию», а его капитан Панкратов решил сперва пустить мину в китайца, но плотный огонь, когда пять снарядов попало практически сразу отвратили его от этой мысли, но отступать уже было поздно.

На верхней палубе крейсера уничтожены 120-мм и 47-мм орудия. Тем не менее, «Океания» затопил транспорт Maomming94, а «Кагул» взял на себя Liugonghi и Guilin.

Когда дымзавесы «Океании» рассеялись, ситуация стала критической. Броненосец противника, прикрывая оставшиеся транспорты, открыл методичный огонь, а три грузовых судна плотно сгруппировались вокруг него, словно стадо вокруг вожака. Капитаны Шульц и Панкратов, оценив повреждения своих крейсеров — пробоины в надстройках, вышедшие из строя орудия, — приняли тяжелое решение: отходить.

Но даже отступая, русские крейсера успели нанести врагу болезненный урон. Сосредоточенным огнём они отправили на дно ещё два транспорта, превратив их в пылающие остова. Лишь одному пароходу удалось уцелеть — он поспешно ретировался вместе с броненосцем, который теперь прикрывал его, как раненый зверь своего детёныша.

Крейсера Шульца и Панкратова, хоть и израненные, сохранили боеспособность. Их команды, закопчённые и усталые, уже занимались починкой повреждений. Этот бой не стал триумфом, но и поражением не был — враг потерял больше, а русские корабли живы, а значит, смогут сражаться снова.

«Потери составили 47 моряков на „Кагуле“ и 78 человек на „Океании“, — докладывали Шульц с Панкратовым вице-адмиралу Алексееву, во Владивостоке, — на „Кагуле“ были три затопления и четыре пожара, а на „Океании“ четыре затопления и восемь пожаров».

«Это я заметил по характеру потерь», — ответил им Евгений Иванович, — но все равно молодцы, девять пароходов по 11000 тонн каждый на дно пустили, с солдатами, пушками, припасами, рельсами и пароходами. Так держать!»

Второй патруль эскадры Тихого океана в составе крейсеров «Всадник» (капитан 2-го ранга Бойсман, Василий Арсеньевич) и «Богатырь» (капитан 2-го ранга Стемман Александр Фёдорович) повстречал тоже отряд транспортов в охранении броненосца Guoliang, так как видимо, у Бэйянского флота боеготовых кораблей совсем не осталось, а пускать транспорты просто так решительно не хотелось. Вот командование флота и решило, что раз броненосцы не годны к эскадренному сражению, то хоть пусть транспорты чувствуют себя в относительном спокойствии.

Ещё до начала сражения крейсер «Всадник» получил серьёзную проблему — вышла из строя правая паровая машина, ограничив скорость 13,7 узлами. Капитан, понимая, что ремонт невозможен, принял решение остаться в строю, заняв место в арьергарде. «Всадник» теперь напоминал подраненного зверя — медленный, уязвимый, но всё ещё опасный. Командир крейсера Бойсман сам спустился до машинного и видел всю тяжесть ситуации и помог подчиненным разобраться и подсказал, как устранить.

Пароходы врага показались, как это обычно бывает неожиданно, на юго-западе. С одного из них вылетели два огромных снаряда. Стало понятно, что это корабль сопровождения и он буквально стоя на месте ведет огонь, а конвой разворачивается на пяточке, в огромном замешательстве.

Счет в этом бою открыл «Всадник», с 21 кабельтова поразил один из транспортов 120-мм снарядом в центр корпуса, а второй снаряд ударил в кормовую часть с удачным пробитием. В той куче, в которой оказался десяток транспортов промахнуться было сложно.

Капитан 2-го ранга Стемман приказал пустить дымы, так как его «Богатырь» находился всего лишь в двадцати кабельтовых от китайского броненосца, но канониры с крейсера ожесточенно били по транспортам. Не обстреливаемый «Всадник» добился восьми попаданий в пароходы и останавливаться не собирался.

Весь трагизм ситуации с транспортами поднебесной легко описывался несколькими предложениями. Они шли вдоль побережья. Ничего не предвещало беды, так как их охранял крепкий и надежный броненосец Бэйянского флота, надежный, как скала.

Из пелены тумана, внезапно, вырвались два русских крейсера, открыв шквальный огонь с обоих бортов. Броненосец противника, несмотря на яростную стрельбу, выпустил около сорока снарядов — и ни одного точного попадания.

Русские комендоры действовали хладнокровно и методично. Из более чем двухсот выпущенных снарядов двадцать достигли цели. Транспорты Handan и Ping An, охваченные пламенем, начали быстро крениться, их команды в панике бросались за борт.

Два транспорта по 6700 тонн, обладая скоростью в 14 узлов, перевозили стратегические грузы для империи Цин: промышленные станки для оружейных заводов и партию снарядов новейшего образца закупленные за ценное серебро в слитках. Их потеря стала тяжелым ударом: без этих поставок задерживалось перевооружение двух пехотных дивизий и модернизация береговых батарей.

Военное командование Цин считало маршрут безопасным — броненосец сопровождения казался достаточной защитой. Но русские крейсера, вынырнув из тумана, утопили два транспорта за считанные минуты. Особенно унизительным стало то, что броненосец выпустил сорок снарядов — и ни одного попадания.

«Лучше бы мы все это отправили джонками вдоль побережья», — произнес капитан транспорта Qishan95получая доклады, что паровая машина на его кораблей уничтожена, а корпус до половины затоплен. Из двадцати семи членов команды уже девять ранены или убиты. Снаряды русских ложились с невероятной точностью. Из группы в четыре транспорта смог уйти целым и невредимым пароход Ningxia96, другие три тонущих корабля защитили его своими корпусами от попаданий, но по нему все равно вел огонь крейсер «Богатырь», который уверенно попал уже двадцать три раза. Его систершип «Всадник» попал всего пятнадцать раз, но более крупными 120-мм снарядами.

Вечно везти крейсерам Российского императорского флота было решительно невозможно, и колючий 4,5-дюймовый снаряд с броненосца Guoliang поднырнул под волны и ударил «Богатыря» из под воды, в носовой части и образованием затопления в отсеке. Китайцы видимо пристрелялись и 17-сантиметровый, бронебойный, 97-кг снаряд поразил крейсер, сбив вторую дымовую трубу, а 343-кг фугас угодил в бронепалубу и вдавил её силой взрыва. Погибли до восьми моряков. Более того, на «Богатыре» закончила свое действие дымовая завеса и капитан Стемман не знал что предпринять придумывал различные варианты:

Как не размышлял Стемман, но приказов никаких не отдал и его «Богатырь» продолжил идти параллельно колонне транспортов, на расстоянии всего десяти кабельтовых и постреливать из четырех 120-мм и шести 75-мм орудий, на один борт. Броненосец Guoliang так неудачно сманеврировал, что оказался за одним из транспортов, а так как борт транспорта был выше кургузого броненосца, то стрелять тот не имел возможности.

Под фок-мачтой крейсера «Богатырь» зияла огромная пробоина от 29-см снаряда — рваные края брони загибались внутрь, словно лепестки стального цветка. Вторая дымовая труба, изрешечённая осколками, безнадёжно погнулась, теряя форму и с каждым часом хуже отводя дым из котельных отделений. Несмотря на повреждения, экипаж не сдавался:

Трюмные команды по колено в воде боролись с течью, пока помпы гнали за борт сотни тонн воды; Механики наращивали заплаты из подручных материалов, скрепляя переборки буквально «на честном слове»; Офицеры строго следили за креном — одно неверное движение, и корабль мог перевернуться.

Капитан Стемман, стоя на мостике, хмуро осматривал разрушения. Его крейсер выглядел избитым, но не сломанным. Главное — машины работали, а орудия могли стрелять. Значит, крейсер ещё постоит за себя. Где-то впереди маячили дымы вражеского броненосца и транспортов. Бой не был окончен.

Концевой транспорт Fotuguan получил по снаряду от каждого из российских крейсеров и был не только объят пламенем, но и активно вбирал воду в свои трюмы. После еще нескольких попаданий, он вместе с транспортом Zigong97 идет ко дну.

«Броненосец то видимо решил повоевать, — сообщил Стемман офицерам на мостике, — вон как бодро идет мимо транспортов к нам на встречу».

Снаряды с броненосца стали падать в опасной близости от «Богатыря» вздымая большие султаны воды.

«Сколько там до новой дымовой завесы», — поинтересовался Стемман.

«Минуты четыре Ваше Высокоблагородие», — ответили ему.

«Мы столько можем и не протянуть», — ответил Александр Федорович и решил, под прикрытием транспорта Feicheng98 подойти поближе к броненосцу и применить мины.

Несмотря на собственные повреждения, комендоры крейсера действовали с хладнокровной точностью. За считанные минуты они выпустили в пароход противника двадцать снарядов — один за другим, без промаха.

Последствия предстали перед глазами и были ужасающими: Первые попадания разорвали борт, обнажив внутренние палубы; Следующие залпы переломили киль в двух местах — стальной хребет судна скрипел и трещал; Шпангоуты лопнули, как спички, и пароход начал разламываться на части.

Через несколько минут от судна остались лишь обломки, беспомощно качающиеся на волнах. На «Богатыре» кто-то крикнул «Ура!», но капитан лишь мрачно кивнул — победа далась дорогой ценой. Крейсер, хоть и израненный, доказал: даже в полузатопленном состоянии он остается грозным противником.

«Дураки, каких еще поискать надо! — вспылил Стемман, — нет бы по броненосцу так стреляли, а теперь он весь свой залп на нас потратит!»

Но тем не менее, даже тонущий пароход не допустил поражения «Богатыря», который вынырнув из за него, оказался в пяти кабельтовых от броненосца. Мины можно было применять лишь с трех кабельтовых, так как были установлены быстроходные экземпляры. Сейчас все могло решить даже одно попадание с той или иной стороны. Течь у русского крейсера удалось заделать, но в нос ударил 4,5-дюймовый снаряд. Опасные 29-см фугасы прошли, как поезд, мимо. Но «Богатырь» поразил еще не крупный 89-мм снаряд, но его крупный осколок пошел вниз и попал в паровую машину, которая встала. Более того, русских комендоров слепило Солнце, так как было сразу за китайским броненосцем. Еще пять 89-мм снарядов буквально прошили «Богатырь» и его скорость снизилась до 11 узлов. Догнать броненосец врага крейсер не мог ни при каком случае. Но счастье немного улыбнулось и русским, так как точным попаданием была взорвана приготовленная к пуску мина, так как раздался оглушительный взрыв и яркая вспышка осветила серое небо, а столб пламени взметнулся выше мачт. Верхняя палуба в кормовой части была снесена полностью, как будто гигантская рука смахнула орудийные расчёты и шлюпки за борт. Осколки разлетелись на сотни метров, дождём посыпавшись на ближайшие корабли.

Броненосец, потеряв управление, начал медленно разворачиваться по воле волн, оставляя за собой шлейф дыма и горящих обломков. Внизу, в затопляемых отсеках, ещё слышались крики, так как трюмная команда пытались бороться за живучесть, но вода уже захлёстывала коридоры. Капитан, стоя на накренившемся мостике, отдавал приказы: эвакуировать раненых и заделать повреждения, а также точнее стрелять.

Броненосец противника добился критического успеха — пять 89-мм снарядов врезались в «Богатырь» один за другим. Самый разрушительный удар пришёлся на носовую часть: 120-мм орудие было разорвано в щепки, а осколки посекли расчёт. Но главная беда пришла из машинного отделения — две паровые машины вышли из строя, оставив крейсер без хода. Трюмные команды боролись в отчаянных условиях: Вода поступала вдвое быстрее, чем помпы успевали откачивать; Переборки трещали под напором, а временные заплаты срывало; Крейсер начал оседать на ровном киле — верный признак скорой гибели.

Капитан, понимая неизбежное, приказал: «Эвакуировать раненых! Спасти документы и знамя!»

Крейсер «Богатырь», принявший более двадцати снарядов, медленно погружался. Матросы спускали шлюпки, пока палуба уходила под воду. Андреевский флаг, намокший, но не спущенный, скрылся последним…

Крейсер «Всадник» расстрелял ближайший транспорт Xiachengzi99, а затем принялся за Huaibei и Hami. Первый даже взорвался, так как перевозил боеприпасы. Осколки долетели до уцелевшего российского крейсера, а по второму пароходу, сперва Бойсман хотел применить мину, но потом во «Всадник» попал 4,5-дюймовый снаряд и повредил одну из машин. Китайский транспорт расстреляли из орудий, а потом русский крейсер решил уйти, чтобы не повторить судьбу систершипа. Но мина со «Всадника» все-же была выпущена, так как подобное распоряжение было отдано ранее и угодила в цель, успешно взорвавшись и поставив жирную точку в жизни Hami.

Теперь русский крейсер убегал от китайского броненосца на 13,6 узлах, так как одна паровая машина не работала и ее спешно ремонтировали. Броненосец Guoliang имел все шансы догнать наглеца, который уничтожил последние три транспорта.

Ненадолго передышку русскому крейсеру подарил тонущий пароход Hami — его корпус, медленно уходящий под воду, создавал временное укрытие. Но затишье лишь подчёркивало зыбкость положения. Исход сражения теперь зависел от слепого случая: успеют ли механики «Всадника» восстановить повреждённую паровую машину, прежде чем китайский броненосец нанесёт роковой удар?

На «Всаднике» во всю кипела гонка за время: Инженеры в поте лица латали разорванные трубопроводы; Кочегары вручную поддерживали давление в уцелевших котлах; Капитан то и дело поглядывал на горизонт — появится ли там враг?

Броненосец противника, хоть и повреждённый, всё ещё оставался смертельно опасным. Его следующего залпа могло хватить, чтобы отправить русский крейсер на дно.

Экипаж «Всадника» трудился в напряжённом молчании. Сейчас всё решали минуты — успеют или не успеют? Война не ждала, а удача в этот день была капризной дамой…

Бронебойный 97-кг снаряд, калибром в 17-см врезался в подводную часть «Всадника», открыв новую течь, на что русский крейсер ответил парой 120-мм бронебойных снарядов в ходовой мостик броненосца, убив трех офицеров и контузив капитана. С китайского корабля ответили 4,5-дюймовым и 89-мм снарядами в грот-мачту и она стала крениться и повисла на талях.

Резкий поворот крейсера «Всадник» сопровождался скрежетом перегруженных механизмов. В этот момент очередной 120-мм снаряд нашел свою цель, вонзившись в надстройку броненосца. Почти одновременно, крейсер содрогнулся от нового удара — 4,5-дюймовый снаряд пробил борт ниже ватерлинии, открыв свежее затопление. Вода хлынула в отсек, но аварийные команды уже бросились к пробоине.

В самый критический момент капитану доложили: «Машина отремонтирована, затопление заделано!» Лицо Бойсмана, покрытое сажей и потом, на мгновение осветилось надеждой. Он плавно вернул штурвал на прежний курс. Крейсер «Всадник» вздрогнул всем корпусом и начал уверенно набирать скорость. Стрелка на лаге дрогнула, показывая 14 узлов — казалось, крейсеру удалось вырваться из смертельной ловушки.

Но судьба оказалась безжалостной. Когда «Всадник» уже начал отрываться от противника, новый, страшный по своей мощи 17-см снаряд врезался прямо в машинное отделение. Оглушительный взрыв потряс весь корабль. Из вентиляционных шахт повалил густой пар, смешиваясь с дымом и копотью. Стрелка скорости начала неумолимо падать, а вместе с ней таяли и последние надежды экипажа…

В машинном отделении царил хаос. Механики, обожженные паром, вслепую пытались перекрыть аварийные клапаны. Вода быстро прибывала через новую пробоину, смешиваясь с машинным маслом и образуя липкую, горячую жижу. Старший механик, понимая безнадежность положения, тем не менее продолжал отдавать приказы — каждый знал: пока работают помпы, есть шанс.

На мостике капитан «Всадника» стоял неподвижно, оценивая ситуацию. Его лицо, освещенное алым заревом пожаров, было похоже на каменную маску. Вторая машина крейсера встала. Еще два 120-мм бронебойных поразили китайский броненосец, а от одного 89-мм и 4,5-дюймового на «Всаднике» вышла из строя одна из мин, но не взорвалась.

Василий Арсеньевич, стиснув зубы, приказал готовить новый минный залп. Пять его снарядов уже поразили вражеский броненосец, но тот, хоть и израненный, упрямо держался на плаву. Капитан видел, как дым валит из пробоин в борту противника, но орудия китайца по-прежнему грозили смертельной опасностью.

В этот момент новый, чудовищный 477-килограммовый бронебойный снаряд врезался в носовую часть «Всадника». Крейсер содрогнулся всем корпусом, стальные листы обшивки вздыбились, как бумага. Почти сразу вслед за этим в борт угодила выпущенная китайцем мина. Раздался оглушительный взрыв, и вторая паровая машина крейсера захлебнулась, окончательно лишив корабль хода.

Минёры «Всадника» суетились у аппаратов, но их действия были слишком медленными — ни одной ответной мины так и не ушло в сторону противника. А китайский броненосец, несмотря на полученные повреждения, не имел ни одной подводной пробоины и продолжал методично расстреливать обездвиженный крейсер. Капитан мрачно наблюдал, как враг готовится к последнему, смертельному залпу…

Крейсер «Всадник» боролся до конца, не смотря на выход из строя 1/3 экипажа. Отремонтировал одну из трех паровых машин, откачали воду из одного отделения. Сам крейсер поразил неприятеля двести раз, в то время, как в него влетели пятьдесят снарядов. Из них один 29-см, четыре 17-см, двадцать три 4,5-дм, двадцать 89-мм и 47-мм снарядов, а также одна мина. Но жить крейсеру оставалось не более нескольких минут, пока работала дымовая завеса. Но тем не менее, два русских крейсера были разменяны на десять транспортов, а жизни шестисот моряков, на триста.

Матросы, строившиеся у шлюпок, в последний раз оглядывали палубу «Всадника». Андреевский флаг, пробитый осколками, все еще развевался на гафеле. Первые лучи восходящего солнца осветили израненный, но не побежденный крейсер, медленно погружающийся в воды океана. В этой картине была странная, трагическая красота…

Крейсер «Всадник» получил до 13 подводных пробоин и 27 возгораний, а «Богатырь» до 8 пробоин и 13 пожаров. Китайцы еще долго стреляли в погружающийся крейсер и спасли лишь шесть матросов с «Всадника» и двадцать одного с «Богатыря». Сам броненосец врага, как в плену узнали русские моряки, получил лишь восемь пожаров, но потерял до 85 моряков, что было много, и на нем были уничтожены два 4,5-дм орудия и одна 47-мм, а также подводный торпедный аппарат.

Газеты мира писали о случившихся двух битвах за конвои: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol открыто радовалась потоплению сразу двух бронепалубных крейсеров, а транспорты обещала Китаю выделить из состава собственного флота, как только будут улажены все юридические формальности;

Российский журнал «Нива» скорбел о судьбах погибших моряков и в деталях описывал наступление в Манчжурии, где восемьсот тысяч войск Российской империи упорно шли вперед и уже разнесли до девятисот тысяч войск империи Цин;

Английская Times разбирала особенность противостояния броненосца и пары крейсеров и пришла к выводу об лучшей боевой устойчивости первых, так как они могли свободно маневрировать под огнем крейсера не переживая за свою плавучесть;

Французская газета La Figaro вызвала опасения за судьбу эскадры Тихого океана Российской империи, так как в войну вступила Япония не только обладающая значительным минным флотом, но и опытом его применения против флота империи Цин.

Броненосные крейсера типа «Принц Адальберт». Схема бронирования.

Германская газета Kreuzzeitung описывала жизнь в своей колонии Циндао и о том, что германские офицеры имеют возможность наблюдать не только за боями империи Цин и Японии, но и империи Цин и Российской империи. Выводы из данного наблюдения вошли в чертежи нового крейсера «Принц Адальберт», а также получен состав нового дыма с одного из русских крейсеров, зашедших в германский порт для пополнения запасов угля;

Газета «Русский Инвалид» описывала тяжелую долю солдатов получивших увечья, так как они нигде не были нужны, ни в промышленности, ни в сельском хозяйстве и призывала создать для них новые рабочие места.

Газета «New York Journal» призвала своё правительство и дальше усиливать вассальную Корею, так как она продолжает оставаться тем островком спокойствия на Дальнем востоке, которого там так не хватает.

После боя

В кабинете Павла Петровича, управляющего Морским министерством, царила напряженная атмосфера. Главные конструкторы броненосцев типа «Севастополь» — Андрущенко и Афанасьев — только что выложили на стол смелое предложение. Они настаивали на демонтаже существующей брони и её перезакалке по методу Харвея (или Гарвея — как кому больше нравилось произносить).

Суть предложения заключался в том, что нынешняя броня уже устарела и не выдерживает попаданий новых снарядов. Андрущенко доказывал:

«Метод Харвея (гарвеирование) позволит увеличить прочность плит на 30—40% без значительного роста веса. Сроки: переработка займет 4—6 месяцев на каждый корабль».

Управляющий медленно постукивал пальцами по столу. Идея была рискованной, он размышлял: «Плюсы: броненосцы действительно станут крепче. Минусы: флот на полгода лишится трёх боевых единиц».

«Что это нам дает?» — вслух поинтересовался Павел Петрович.

«До 460 тонн веса», — ответил Андрущенко.

«Как их можно использовать?» — сразу спросил Тыртов, его седая бородка вздрагивала при каждом новом доводе конструкторов, а пронзительные серые глаза холодно оценивали риск предложенного плана.

«Следует поставить новый стереоскопический дальномер и орудия главного калибра заменить с 10-дюймов, до 11-дюймов, улучшить надстройки», — предложил Афанасьев.

«Мы же с тобой разговаривали, что тогда возникнет перегрузка тонн 500», — сказал Андрущенко.

«Можно убрать часть переборок и сократить экипаж», — предложил Афанасьев.

«Делаем это, — приказал Тыртов, тщательно рассматривая чертежи, — сокращаем защиту 76-мм орудий с трех до двух дюймов, а также верхний пояс с пяти, до 4,5-дюйма, а также нижнюю броневую палубу с 0,9 до 0,7 дюйма и тогда получаем современный и мощный корабль».

Конструкторы заверили управляющего, что все выполнят, а он велел разработать им планы модернизации всех остальных броненосцев Российсокго императорского флота.

Во Владивостоке, тем временем, не дождались «Богатыря» с «Всадником», обо всем узнали из газет, перехваченных на ближайшем пароходе и решились на операцию возмездия, чтобы утопить оба оставшихся броненосца у империи Цин.

В августе, управляющему Морским министерством главный артиллерист флота Бринк доложил, что в стандартный барбет имеется возможность установить более крупные орудия, а главный минер Балтийского флота Владимир Александрович Лилье доложил, о разработке его ведомством тральщиков, которые могут очищать акватории от мин.

Евгений Иванович Алексеев выгнал в море всю эскадру Тихого океана отрядами по четыре корабля, так как разумно рассчитал, что у китайцев осталось не так много кораблей. Миноносцы: «Батум», «Пронзительный», «Уссури» и «Сестрорецк» у восточного побережья Кореи настигли китайский броненосец Ting Yuen и броненосец 2-го ранга Yangwei, который уже участвовал в уничтожении минной флотилии эскадры Тихого океана и был из тех счастливчиков что выжили и вернулись с триумфом.

Лунный свет, чистый и холодный, разлился по спокойной глади океана, превратив воду в мерцающее серебристое полотно. Бескрайнее небо, усыпанное яркими звёздами, отражалось в тёмной воде, стирая границу между небосводом и морем. Лёгкая дымка у горизонта лишь подчёркивала нереальную, почти мистическую ясность этой ночи.

Враг вынырнул из темноты на северо-западе и обрушил свой огонь на миноносец «Пронзительный», который поразил 89-мм и 4,5-дюймовым снарядом, а затем, и вообще 17-см снарядом. Кораблик лишился передней дымовой трубы, кочегарки и возникли затопления в носу и корме. Скорость «Пронзительного» составила всего лишь 13 узлов, но ему помог «Батум», шедший на четких 26 узлах. Хоть в него и попал 4,5-дюймовый снаряд с броненосца, но он вышел на левую раковину китайского броненосного крейсера Yangwei и произвел залп тремя минами. Три русские самоходные сигары устремились к цели, но лишь одна достигла полноценного успеха — оглушительный взрыв разорвал борт китайского корабля, унеся жизни восемнадцати моряков. Две другие мины, хотя и попали в цель, не сдетонировали, оставив противника в напряжённом ожидании.

Однако и «Батум» не избежал возмездия — вражеская мина врезалась в его носовую часть. Взрыв вывел из строя одну из паровых машин, в результате сотрясения, заставив корабль потерять ход. Дым и пар окутали палубу, а команда бросилась устранять повреждения, понимая, что теперь их утопление лишь вопрос времени.

Миноносец «Пронзительный» пустил мины с предельной дистанции по броненосцу 2-го ранга, который осел в воду, по самые клюзы. Тот в свою очередь тоже выстрелил миной и самое удивительное, что попал, да еще с такой большой дистанции!

Оба русских миноносца — «Батум» и «Пронзительный» — получили критические повреждения. На «Батуме» бушевал пожар в машинном отделении, а крен стремительно увеличивался. «Пронзительный», получивший пробоину ниже ватерлинии, уже почти скрылся под водой, оставив на поверхности лишь обломки да клубы пара.

Экипажи боролись до конца — матросы «Батума» отчаянно пытались закрепить пластырь на пробоине, но вода неумолимо прибывала. На «Пронзительном» капитан приказал спустить шлюпки, сам оставаясь на мостике. Андреевские флаги на обоих кораблях так и не были спущены.

Миноносец «Уссури», скользя по чёрной воде, выпустил две мины в сторону китайского броненосца Ting Yuen. Расчёт был точен, но старый флагман Цинской эскадры внезапно развернулся, уклоняясь от смертоносных торпед. Мины прошли в считанных метрах от борта, оставив за собой лишь белые пенные следы.

Броненосец Ting Yuen, избежав гибели, немедленно открыл огонь из кормовых орудий. Снаряды ложились с перелётом, поднимая фонтаны воды у самого борта «Уссури». Капитан миноносца, стиснув зубы, приказал дать полный ход, так как атака провалилась, теперь нужно было спасать корабль и экипаж.

Тогда лейтенант Погорельский Евсевий Михайлович обошел врага с кормы и пустил еще одну мину. Но и враг оказался хитер. Броненосец тоже пустил мину и как «Уссури», а сам, скинул скорость и замедлился.

Страшный удар 29-см бронебойного снаряда буквально разорвал миноносец пополам. 477-килограммовый стальной монстр переломил корпус «Уссури» как спичку, вызвав мгновенную детонацию боезапаса. Взрыв мин и снарядов превратил корабль в огненный ад — казалось, сама смерть пошутила, уничтожив «Уссури» дважды: сначала снарядом, затем собственными боеприпасами.

Одна из выпущенных ранее мин «Уссури» все же достигла броненосца Ting Yuen… но не сдетонировала. Китайские моряки с облегчением наблюдали, как смертоносный цилиндр беспомощно стукнулся о борт и затонул.

На месте миноносца осталось лишь масляное пятно да плавающие обломки. Китайский броненосец, избежавший гибели по чистой случайности, продолжил бой, а русский отряд миноносцев потерял еще один корабль в этой беспощадной ночной схватке.

На поверхности Желтого моря остался лишь один миноносец «Сестрорецк», который пустил мины в китайский неповрежденный броненосец Ting Yuen, а второй броненосец 2-го класса «Янгвей» героически боролся за живучесть с затопленным торпедой носом. На нем служили самые лучшие минеры на всем Бэйянском флоте, которые смогли двумя точными ударами затопить два миноносца врага. Редчайший случай в мировой истории.

Миноносец «Сестрорецк» оказался тоже поражен миной, но и его сигара взорвалась у борта броненосца, открыв течь и остановив одну паровую машину. Но ничего смертельного не произошло и китайцы откачали воду, тем более, что на корабле Ting Yuen экипаж превратился в ветеранов, которым вообще было ничего не страшно, а материальную часть они освоили в совершенстве.

Когда обломки «Уссури» скрылись под водой, и на поверхности осталось лишь масляное пятно да несколько плавающих обломков. Казалось невозможным, чтобы кто-то выжил после такого чудовищного взрыва — корабль буквально испарился в огненном аду. И всё же, вопреки всем расчётам, двадцать четыре человека сумели спастись, цепляясь за обломки в ледяной воде.

Почти рядом тонули другие миноносцы. С «Батума» и «Пронзительного» спаслись лишь по два моряка, а с «Сестрорецка» — всего один, но «Уссури», разорванный на части, подарил жизнь почти двум дюжинам человек.

Спасённые не могли объяснить, как выжили. Одни говорили о внезапном воздушном мешке, другие клялись, что их выбросило взрывной волной в безопасное место. Лейтенант Верещагин, дальний родственник знаменитого художника баталиста, один из уцелевших, позже напишет в рапорте:

Во Владивостоке наместник государя на Дальнем востоке и командующий эскадрой Тихого океана Алексеев Евгений Иванович распекал подчиненных:

«Адмирал-призрак», как прозвали матросы Оскара Викторовича Старка, за способность неожиданно появляться в самых неподходящих ситуациях, чуть подумав ответил:

«Так Оскар Викторович, японцы такие потери посчитали за нашу слабость и войну нам объявили, а в их флоте шесть тяжелых кораблей и три дюжины легких, что делать то с ними будем? По всему Японскому морю за ними бегать прикажете?» — ответил Алексеев.

«Как раз бронепалубный крейсер японцев у Владивостока маячит и шпионит», — подсказал начальник штаба Витгефт.

«Выслать пару бронепалубных крейсеров и все миноносцы на перехват», — распорядился Алексеев.

Штаб эскадры Тихого океана мгновенно прервал размеренную работу — кабинеты наполнились резкими командами, стуком телеграфных аппаратов и глухим гулом тревожных переговоров. Как потревоженный улей, штабисты метались между картами и документами, но сомнений в исполнении воли наместника не было — приказ, словно весло в шторм, развернул всю махину флота на новый курс.

Флаг-офицеры вполголоса повторяли указания, избегая лишних вопросов; Писаря строчили приказы, перья скрипели по бумаге с неестественной скоростью; Курьеры вылетали из дверей, как шрапнель из орудий. Все знали: «Слово наместника — закон».

Даже самые строптивые капитаны, получив распоряжения, лишь хмуро кивали — спорить с высочайшей волей в военное время значило подписать себе приговор и закончить карьеру. Где-то в глубине кабинетов только что прибывший адъютант шепотом докладывал о первых потерях, но это уже не меняло главного — механизм войны был запущен.

События лета нашли свое отражение в искусстве. Поэты воспевали самопожертвование моряков Российского императорского флота в стихах: «Погоня за транспортом…", «Холодные воды Японского моря…", «Наша мина попала в японца и не взорвалась…",«В душном отсеке под водой, нет пути домой…", и все в таком духе.

Композитор и драматург поставили в Большом и Малом театре пьесу «Холодные воды», в которой русские моряки терпят поражение от малых сил неприятеля, впрочем, она была быстро запрещена, так как не отражала положение дел и политику государства.

Художник Верещагин написал две картины. Первая, с парой крейсеров, которые взрывают китайские транспорты, но на них самих, из за парохода в центре выходит броненосец и грозит мощными орудиями. Всем присутствующим становилось понятно, что охотников ничего хорошее не ждет. Вторая картина изображала четыре миноносца, в три из которых с двух китайских кораблей попали мины, а четвертый был взорван крупнокалиберным снарядом. Картины тоже возбудили пересуды в обществе, но в конце концов были куплены великим князем Алексеем Александровичем и отправлены в чулан.

Писатели создали роман, о том, что рейды кораблей в море редко проходят по плану, а события из позитивных резко меняют свое положение на негативные, да в тот момент, когда подобного не ожидаешь. Роман назван «Обманутые надежды», рассказывал про друзей лейтенантов с крейсеров и миноносцев, которые оказались в японском плену и каждый рассказывал о судьбе своего корабля. Роман стал известным в Российской империи и переиздавался не по разу во всех странах мира.

Скульптор взял корпуса четырех миноносцев и двух крейсеров и вручил из в руки шестирукий индийской богини Шивы, а она игралась с ними по своему разумению, что в православной Российской империи также вызвало отторжение, но скульптуру отправили через пять губерний: Тифлисскую, Кутаисскую, Эриванскую, Бакинскую, Елизаветпольскую, и два военных округа: Закатальский и Сухумский, а потом в Персию и Индию, где она всем понравилась и вызвала неподдельный интерес, как к Российской империи, так и к её флоту.

Кинематографист Алекса́ндр Миха́йлович Мишо́н снял два фильма на тему событий войны с империей Цин, на чем неплохо заработал.

Артели занимающиеся изготовлением масштабных моделей кораблей научились делать модели: «Богатыря» и «Уссури», причем, у крейсера снимались орудия и дымовые трубы, якобы повреждены, а внутрь корпуса могла заливаться вода, имитируя затопления. Миноносец имел возможность быть разобранным пополам, имитируя разрыв миноносца китайским снарядом на две части. Модели имели бешенный успех.

Сентябрь 1898 года выдался тревожным для экипажа броненосного крейсера «Рюрик». Совершая переход с Балтики во Владивосток, корабль под командованием капитана 1-го ранга Александра Ростиславовича Родионова обнаружил в Тайваньском проливе караван торговых судов под флагами империи Цин. После короткого, но яростного боя один из пароходов, объятый пламенем, скрылся под водой. Остальные суда, бросив грузы, поспешно ретировались, надеясь найти спасение в портах острова Тайвань.

Два или три транспорта успели укрыться в порту Магонг на островах Пэнху. Перед Родионовым встал непростой выбор: соблюсти международные нормы или выполнить боевую задачу. После минутного раздумья капитан принял решение, которое позже вызовет бурю негодования в дипломатических кругах: «Рюрик» открыл огонь по портовым сооружениям. 152-мм орудия крейсера методично обстреляли причалы и угольные склады, лишая противника возможности использовать гавань как убежище.

Акция «Рюрика» имела далеко идущие последствия. С одной стороны, русские моряки добились тактического успеха, нарушив логистические маршруты противника. С другой, обстрел порта, находящегося на большом удалении от Владивостока вызвал международный скандал. Особенно возмутилась Британия, гарантировавшая нейтралитет этих портов императрице Цыси в обмен на преференции в торговле. В английских газетах Родионова и его команду стали называть не иначе как «пиратами», хотя сам капитан в судовом журнале оставил лаконичную запись: «Война не терпит полумер».

Операция одиночного крейсера отличалась дерзостью и точным расчётом. Приближаясь к каравану транспортов империи Цин, «Рюрик» поднял, по ошибке, голландский флаг, введя противника в заблуждение. Обстрел порта вёлся выборочно — моряки старались минимизировать ущерб гражданским объектам. На внешнем рейде крейсеру удалось захватить один из пароходов, пытавшихся скрыться. Этот рейд стал примером того, как тонко может граничить военная необходимость с международным правом в условиях войны.

Антицусима

Туманным утром японский разведывательный крейсер, затаившийся в серой дымке у входа в бухту Золотой Рог, внимательно отслеживал передвижения русской эскадры. Его капитан, опытный офицер разведки, через каждые пятнадцать минут отправлял шифрованные сообщения на флагманский броненосец Unryu. Сегодня ему было что докладывать: из гавани Владивостока один за другим выходили русские корабли, поднимая столбы густого чёрного дыма.

На мостике Unryu адмирал Того, сочетавший в своей душе самурайскую дисциплину с британской военно-морской школой, приложив к глазам позолоченный бинокль, с холодным удовлетворением изучал силуэты противника. Два бронепалубных крейсера под Андреевскими флагами возглавляли колонну. За ними следовала целая стая миноносцев, не менее двадцати вымпелов. Тонкие губы адмирала дрогнули в едва заметной улыбке — всё шло по плану. Русские, как и ожидалось, пытались прорваться на юг, прямо в расставленные сети.

Флагманский броненосец и основные силы японского флота держались за горизонтом, скрытые видимостью. Лёгкие крейсера и миноносцы уже занимали позиции вдоль вероятного маршрута русской эскадры. Телеграфисты Unryu непрерывно передавали координаты и курс противника на все корабли эскадры. Того прекрасно понимал: если русские продолжат движение этим курсом, к утру от их эскадры останутся лишь дымящиеся обломки.

Тем временем на русских кораблях, выстроившихся строем фронта, даже не подозревали, что их манёвры тщательно фиксируются. Капитаны сосредоточенно проверяли приборы и карты, готовясь к поиску разведчика неприятеля. Никто не обратил внимания на едва заметную точку на горизонте, силуэт японского разведчика, растворяющийся в утреннем тумане.

После того, как русские устремились на юг они были отрезаны от Владивостока, всем флотом японской империи. Сражения было не избежать. Общее управление русскими крейсерами и миноносцами отсутствовало, так как их просто выгнали в море перехватить японского разведчика, а тут целый флот японской империи, пусть не огромный, но вполне боеспособный.

Наиболее мощными кораблями в эскадре Тихого океана считались крейсера «Кагул» и «Витязь». Вахтенные матросы, с высоких мачт крейсеров, заметили флагманский броненосец японского флота и капитаны: Максимилиан Фёдорович фон Шульц и Сергей Аполлинариевич Зарин отдали приказ двадцати лейтенантам отходить курсом на северо-восток. Погода была не на стороне русских моряков. Время дневное, погода ясная, ветер спокойный, а морские волны гладкие.

Японцы ребята упорные и вскоре их корабли стали нагонять корабли под Андреевским флагом. Главным шел японский броненосец «Унрю», на котором то и держал свой флаг адмирал Того, сухопарый, с пронзительным взглядом и неизменной выправкой. Но корабль водоизмещением в 10600 тонн, с четырьмя 10-дм и шестнадцатью 13-см орудиями не был главной боевой силой флота Микадо, а скорее выполнял представительские функции.

Главной силой флота стали броненосные крейсера типа «Якумо», с одной башней на носу, калибром в 10-дюймов, но зато шестнадцатью 4,5-дюймовыми орудиями. В головной крейсер уже влетело два 120-мм снаряда с «Витязя», но это японцу была, как слону дробина, причем, на такой дистанции.

Как только до крейсеров «Витязь» и «Кагул» стали долетать 4,5-дюймовые снаряды, то они еще более прибавили скорость, а лейтенантам, на больших миноносцах типа 1895 просигналили, чтобы они перестали убегать, вместе со всеми, а развернулись и пустили свои мины по головным кораблям догоняющего противника. Миноносцы: «Котлин», «Бурный» и «Сокол» так и сделали.

Снаряд с русского крейсера «Витязь» угодил точно в боевую рубку «Якумо», превратив её внутренности в кровавую бойню. Капитан Того Масамити погиб мгновенно — ударная волна и осколки буквально разорвали его тело, разбросав окровавленные остатки по стальным стенам. Когда дым рассеялся, японские офицеры с ужасом обнаружили, что не могут собрать командира для погребения — от него остались лишь клочья мундира и фрагменты костей, впившиеся в искорёженную броню. Данное попадание имело еще несколько последствий: На «Якумо» на 15 минут воцарился хаос — пока старший офицер не взял командование; Японские матросы отказывались входить в рубку, считая её проклятой; В рапорте тут же написали: «Капитан погиб, не оставив тела» — чтобы не травмировать семью.

С высоких мачт японского броненосца были замечены три миноносца, направлявшиеся к ним. По малениким корабликам самураи и открыли сильный огонь из своих среднекалиберных орудий. Снаряд с «Витязя» вскрыл нос на головном японском броненосном крейсере. Впрочем, ничего удивительного, так как он не был бронирован!

Миноносцы, которые были брошены Шульцем в атаку были представителями разных типов: миноносец «Бурный» — 466 тонн водоизмещения с пятью аппаратами для пуска мин, калибром 17-дюймов; миноносец «Сокол» похож на него, но водоизмещение составляло 492 тонны, а пять аппаратов лишь калибром в 16-дюймов, а миноносец «Котлин» имел водоизмещение в 300 тонн и на нем стояли три аппарата калибром в 16-дюймов.

Первый русский миноносец взял курс на горящий «Якумо», а второй и третий на флагманский броненосец японского флота. Но тот, как оказалось при приближении, шел не один. Его сопровождал бронепалубный крейсер! На него то и перенацелился «Котлин».

Русские моряки, сжимая штурвалы и торпедные аппараты, ощущали, как по спине ползет ледяной пот. Три стальных корпуса, едва различимые в предрассветной мгле, шли навстречу двенадцати гигантским теням, вырисовывающимся на горизонте. В ушах стоял звон от собственного учащенного дыхания, пальцы судорожно проверяли затворы орудий. Они знали — назад дороги нет.

Ад обрушился внезапно. Когда первые тяжелые снаряды начали рваться вокруг, мир сузился до ослепительных вспышек и оглушительного грохота. Русские комендоры, ослепленные вспышками, продолжали стрелять наугад, чувствуя, как палуба содрогается от близких разрывов. Где-то рядом раздался душераздирающий скрежет металла — один из миноносцев, пораженный снарядом, исчез в облаке пара и дыма. В нос ударил запах гари, пороха и… жареного мяса. Кто-то безумно смеялся, кто-то молился, большинство просто выполняли свою работу с пустыми, остекленевшими глазами.

На мостиках японских кораблей сначала царило спокойствие. Артиллеристы методично брали в прицел мелкие, верткие цели, подносчики катили тележки со снарядами, офицеры выдавали команды, как их учили в Англии. Но когда первый русский миноносец, объятый пламенем, продолжал идти на таран, в голосах командиров появились нотки напряжения. Адмирал Того резко опустил бинокль, увидев, как одна из торпед все же достигла цели — его флагман содрогнулся от удара. Впервые, в своей жизни, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эти русские не сдавались даже перед лицом неминуемой гибели, будто они настоящие самураи, а не сыны Ямато.

Крейсер «Якумо», несмотря на полученные повреждения, продолжал методично расстреливать «Витязь». Снаряд из очередного залпа лег точно в корпус русского корабля. Это было уже седьмое попадание. Броня «Витязя», изуродованная взрывами, трещала по швам, а из пробоин в носовой части хлестали столбы воды. Один из снарядов угодил в каземат — там вспыхнул пожар, и крики раненых смешались с грохотом аварийных партий, пытавшихся задраить переборки.

Рядом «Кагул» безуспешно пытался пристреляться — его комендоры нервно перезаряжали орудия, но снаряды ложились с перелетами или недолетами. Капитан крейсера, стиснув зубы, наблюдал, как «Якумо» разворачивает башни для нового залпа.

«Черт возьми, почему не можем попасть?!» — прошептал он, видя, как очередной снаряд с «Витязя» проходит мимо цели, поднимая фонтан воды у самого борта противника.

Миноносец «Бурный» вспорол корму у «Якумо» своим 76-мм снарядом. Причем снаряд взорвался хорошо, с разрывом и образовалась течь. Миноносец «Бурный» сделал полный минный залп. Сам разворачивается, буквально на пятачке. Японец отворачивает, из залпа в пять торпед попали три. Две взорвались, разворотив нос у корабля водоизмещением в 3500 тонн. В «Бурный» тоже попала мина, но не взорвалась, ко всеобщему выдоху 56 членов команды и теперь главной задачей экипажа было покинуть опасное место. Они свою работу сделали. Но если они пойдут прежним курсом, то протаранят миноносец «Сокол» и не дадут тому выполнить свою задачу. Сквозь грохот разрывов и вой снарядов прозвучала команда лейтенанта Гаврилова с «Бурного»: «Стоп машины!» — и миноносец, содрогаясь от близких попаданий, замер на воде, превратившись в неподвижную мишень. Он знал, что это смерть: броненосцы противника уже разворачивали орудия, а палуба «Бурного» была охвачена пламенем. Но пока его корабль, как щит, принимал на себя огонь.

По миноносцу «Котлин» пускает мины «Мацусима», но он упорно идет на флагманский броненосец неприятеля и получает пару 4,5-дм снарядов в машинное отделение. Количество японских выстрелов переходит в качество и «Бурный» получает тоже два 4,5-дм снаряда в корму. Страшный грохот разрывов слился с рёвом машин, когда «Бурный», объятый пламенем, резко остановился, подставив свой изрешечённый борт под очередной залп. Лейтенант Гаврилов, стиснув зубы, смотрел, как «Сокол», вместо того чтобы воспользоваться моментом, беспомощно метался под огнём без мостика и капитана, как всадник без головы100, его команда в панике не могла подготовить аппараты к выстрелу.

«Боже, за что я погиб?..» — мелькнуло в голове у Гаврилова, но раздумывать было поздно. Крейсер «Майя», своим фугасным 25-кг, 4,5-дюймовым снарядом взрывает на «Бурном» заряд мин и огненное облако уносит героев на небеса, а миноносец распадается на фрагменты и опускается на дно морское. Миноносец «Бурный» переломился пополам, так и не дождавшись поддержки. А вражеские корабли, защищенные броней, даже не изменив курса, спокойно довершали разгром…

В миноносец «Котлин» врезаются сразу две мины. Одна была выпущена в него с крейсера «Мацусима», а вторая шла в «Бурный», но он от нее увернулся, вот она и поразила «Котлин». Машины у него разом встали, до гибели оставалось несколько секунд. Вопрос был в том, успеют ли минеры выпустить мины? Не успели. Так он и погрузился под воду с не выпущенными снарядами. Но миноносец без рубки и капитана, несущийся по прямой неизвестно куда, видимо на него перестали обращать японцы внимание, все же пустил мины и двумя поразил флагман адмирала Того. На флагманском корабле японского флота остановились обе машины с затоплением нескольких отсеков. Более того, собственные легкие силы угостили флагмана четырьмя 11-см снарядами и еще затем неустановленного калибра.

Дымящийся броненосец адмирала Того медленно отходил, оставляя за собой кровавый след на воде. Сквозь клубы дыма и чадящие разрывы снарядов адмирал увидел, как его любимый крейсер «Якумо», гордость японского флота, начал стремительно крениться на борт. Корпус корабля, изуродованный попаданиями, уже наполовину скрылся под водой, а из развороченных люков вырывались последние клубы пара. Матросы в панике прыгали за борт, их крики терялись в грохоте тонущего гиганта.

Того стоял на мостике, сжимая поручни до побеления костяшек. Он видел, как волны уже накрывают корму крейсера, и как флаг Японской империи, сорванный взрывом, медленно погружается в воду, что было недопустимо. Впервые за всю кампанию его непоколебимое спокойствие дало трещину, где-то в глубине души шевельнулось холодное понимание: это не просто потеря корабля, это рухнули все его надежды на победу одним ударом меча.

«Значит дело сделано, товарищи погибли не напрасно», — думает лейтенант Ф. И. Бер 2-й с «Сокола», лежа на палубе в бреду с простреленным осколком животом.

Бронепалубный крейсер «Витязь» одним из своих снарядов, с 34 кабельтовых попадает в броненосец «Унрю», борющийся за свое право оставаться на плаву. Попаданий еще было несколько, но что значит 120-мм для броненосца. Воду японец откачивает, но обе машины у него стоят.

Капитан 2-го ранга Шульц еще решает отправить в атаку шесть миноносцев, чтобы добить подранка, а его два бронепалубных крейсера переносят свой огонь на броненосный крейсер «Касуга» и попадают ему в боевую рубку раня капитана. Чуть позже вообще, крейсер «Кагул» обстреливает «Касугу», а «Витязь» перенес огонь на «Майю» и попадает ему в корму, с полным разрушением последней.

Миноносцы: «Поти», «Примерный», «Аспе», «Чижик», «Самопал» и «Янчихе» обошли бронепалубные крейсера и направились в сторону головного крейсера и броненосца «Унрю», который воду откачал, но машины не отремонтировал.

При приближении миноносцы заметили еще рядом с броненосцем шесть бронепалубных крейсеров с низким силуэтом покачивающихся на волнах и осуществляющих охранение броненосца. План созрел мгновенно.

«Требуется утопить броненосные крейсера врага минами, а затем, наши бронепалубники разберутся с минными крейсерами японцев», — решил капитан миноносца «Поти» — Королёв Николай Семёнович. Тут же его ребята выпустили три мины, а рулевой стал бешено вращать штурвал, чтобы избежать столкновения с выпущенной крейсером «Касуга» миной, но не повезло. Ударило две мины, так как не додумались сбросить скорость, но взорвалась лишь одна.

Две русские мины, выпущенные с отчаянной надеждой, достигли цели — но судьба оказалась насмешлива. Первая ударила в борт японского корабля, однако не сдетонировала, лишь оставив вмятину в броне. Вторая прошла в считанных сантиметрах от винтов, так и не разорвавшись. Третья и вовсе утонула, не долетев.

Капитан миноносца «Примерный», стиснув зубы, наблюдал за этим провалом. «К черту!» — резко развернул штурвал, меняя цель. Вместо поврежденного, но неуязвимого броненосца, он направил корабль к броненосному крейсеру, стоявшему на фланге.

В сближении пошли попадания в русские миноносцы. Сперва в «Чижик» ударили два 47-мм, а потом «Поти» снаряд калибром 4,5-дюйма прошел с носа до кормы и поставил крест на существовании его, как боевой единицы. Он тонет.

Миноносец «Примерный» пускает мины по броненосному крейсеру японцев «Касуга», а миноносец «Чижик» видя, что в него выстрелили мину с крейсера «Майя» сбросил скорость и тем самым избежал попадания. Сам, правда, мин тоже не выпустил.

Казалось, сам дьявол охранял японский крейсер. Несмотря на точные попадания, две новые мины с «Примерного» лишь глухо стукнулись о борт «Касуги» и затонули, так и не разорвавшись. Русские комендоры в ярости сжимали кулаки — за сегодня это были уже пятая и шестая не сработавшие мины.

На мостике «Касуги» царило суеверное облегчение. Капитан, перекрестившись на скрытый за панелью синтоистский оберег, приказал дать полный вперед. Крейсер, словно насмехаясь, развернулся бортом и дал сокрушительный залп по «Примерному», вынудив того отступить. На «Примерном» в бешенстве проверяли взрыватели, как оказалось позже, вся партия мин была бракованной. Японские матросы шептались, что их корабль заговорен монахами из Нагасаки.

Дым застилал глаза, когда «Примерный», охваченный пламенем, начал медленно крениться набок. Его палуба была изрешечена снарядами, а из пробоин в корпусе вырывались клубы пара. Всего несколько минут назад миноносец атаковал японские корабли, но теперь сам оказался в ловушке. Капитан, сжимая окровавленный штурвал, понимал — спасения нет.

«Последний приказ. Шлюпки на воду!» — хрипло скомандовал он, чувствуя, как горячий металл мостика обжигает ладони. Матросы в панике бросились к бортам, но многие уже не могли двигаться — осколки превратили палубу в кровавое месиво. Андреевский флаг, объятый огнём, медленно сползал в воду, словно прощаясь с погибающим кораблём.

С крейсера «Касуга» наблюдали, как русский миноносец исчезает под волнами. Никто не кричал «банзай» — этот бой уже стоил им слишком много крови. Но когда волны сомкнулись над «Примерным», на мостике «Касуги» капитан перекрестился. Война не оставляла выбора: сегодня повезло им, завтра — кому-то другому.

Когда крейсер «Касуга» вышел из-под обстрела, на его палубе собралась команда. Матросы в потёртых робах, с закопчёнными лицами, молча передавали друг другу плоские рисовые лепешки — омоти, приготовленные корабельным коком. Старший унтер-офицер, выходец из рыбацкой деревни, поднял первую лепёшку к небу:

— Эбису-сама, храни нас и дальше!

С этими словами он швырнул её за борт. Белый комок на мгновение замер в воздухе, затем исчез в волнах — дар богам за чудесное спасение.

Остальные моряки последовали его примеру. Одни шептали молитвы, другие просто крестились — среди экипажа были и христиане. Капитан, наблюдавший с мостика, не одёргивал подчинённых. После сегодняшнего боя, когда шесть мин не взорвались у самого борта, даже скептики начали верить в чудеса. Где-то внизу, в трюме, механики уже осматривали ту самую неразорвавшуюся мину, застрявшую в угольном бункере. Её планировали вынуть и изучить — но сначала следовало отблагодарить высшие силы.

Последнюю лепёшку бросил юнга — его дарение вышло неуклюжим, омоти шлёпнулась о борт и разлетелась крошками. Старые моряки засмеялись, но тут же замолчали: смеяться после боя — к несчастью.

Серый силуэт миноносца «Чижик» вынырнул из дымовой завесы, словно призрак. Две торпеды, выпущенные с дистанции в полкабельтова, устремились к японскому крейсеру «Майя». Первая мина разворотила борт, по миделю, у ватерлинии, вторая угодила в корму, вызвав огненный смерч. На мгновение казалось, что удача на стороне русских — но война редко бывает справедливой.

Даже смертельно раненная, «Майя» успела дать последний залп. Кормовой торпедный аппарат крейсера плюнул стальной смертью вдогонку уходящему «Чижику». Мина врезалась в корму русского миноносца, вырвав кусок обшивки вместе с винтом. «Чижик» вздрогнул всем корпусом и начал медленно оседать кормой, пока команда отчаянно боролась с поступающей водой.

На «Майе» полыхали пожары, экипаж в панике покидал обреченный корабль. «Чижик», хотя и оставался на плаву, превратился в беспомощную мишень — его спасло лишь подоспевшее прикрытие других русских миноносцев. Этот бой стал кровавым напоминанием: в морской войне нет победителей до последнего снаряда. Даже умирающий корабль может утащить с собой на дно своего убийцу.

Миноносец «Самопал» ловит две мины с крейсера Jonen101, а его три мины с врезались в борт японского крейсера, и в следующий момент корабль превратился в огненный вулкан. Сдетонировавший боезапас разорвал его изнутри, башни главного калибра взлетели в воздух, как спички, а палуба вздыбилась под чудовищным давлением взрыва. Обломки разлетелись на полмили, осыпав дождём раскалённого металла соседние корабли.

Почти одновременно две мины достигли крейсера «Касуга». Первая не сработала, хоть и ударилась об обшивку борта, так как видимо, заговор из Нагасаки все еще действовал, но всему есть предел и вторая мина все-же разорвалась у самой ватерлинии. Стальная громадина японского броненосного крейсера медленно начала крениться, экипаж в панике бросился к шлюпкам. Один из матросов, цепляясь за накренившийся борт, кричал что-то о «проклятых русских минах» — но его голос потонул в рёве аварийных паровых гудков из котлов, откуда стравливали пар.

На поверхности моря сложилась ситуация, что чсе три броненосных крейсера японцев тонут, а броненосец с адмиралом Того на борту и его штабом, в сопровождении минных крейсеров и миноносцев ложатся на курс отхода. Из самоубийственной атаки сумел выйти лишь один миноносец «Янчихе», но ценой своей гибели крейсера открыли путь бронепалубным «Витязю» и «Кагулу» и те принялись посылать снаряд за снарядом в сторону броненосца японцев и окруживших того минные крейсера.

Миноносец «Янчихе»

Два русских крейсера вроде бы оказались в ловушке, так как японский броненосец и три минных крейсера открыли по ним шквальный огонь. Однако вскоре выяснилось, что у японцев есть серьезная слабость: их корабли, перегруженные артиллерией, имели катастрофически тонкую броню — всего 1,5 дюйма. Каждый русский снаряд, долетавший до цели, оставлял после себя рваные пробоины и клубы дыма.

Вражеские крейсера, несмотря на численное превосходство, оказались удивительно уязвимы, как японские фарфоровые куклы. Их тонкая броня не могла защитить даже от снарядов среднего калибра.

Если в «Кагул» угодил 6-дюймовый с «Мацусимы» и возникло одно затопление, то «Витязь» всадил в Sendai несколько 120-мм снарядов и тот просто взорвался, как вулкан. После чего огонь был перенесен на другой минный крейсер Kashiwara и тот не избежал подобной участи, после семи 120-мм попаданий.

Внезапно на палубе одного из японских минных крейсеров вспыхнуло ослепительное пламя — флешфайр охватил кормовую батарею, перекинувшись на штабеля снарядов. Огненный столб взметнулся в небо, озарив всю акваторию боя зловещим багровым светом. Русские моряки на мгновение замерли, ослепленные этой адской вспышкой.

Корабль превратился в пылающий факел. Взрывы боезапаса разрывали его изнутри, разбрасывая обломки на сотни метров. Через несколько минут крейсер переломился пополам и исчез под водой, оставив после себя лишь клубы черного дыма да пятно горящего топлива. На русских кораблях, наблюдавших эту картину, кто-то хрипло прошептал: «Господи, помилуй…» — но вскоре снова раздалась команда: «К бою готовсь!» — враг, хоть и понес потери, все еще был опасен.

Огонь «Кагула» наконец достиг своей цели — снаряды один за другим вгрызались в борт старого японского крейсера «Мацусима». Последний 152-мм снаряд угодил в основание кормовой башни, вызвав цепную детонацию. Корабль вздрогнул, затем начал медленно крениться на правый борт, палуба уже скрывалась под водой. Матросы в панике прыгали за борт, их крики терялись в грохоте тонущего корабля.

Тем временем крейсер Kashii предпринимал отчаянные попытки прикрыть флагмана. Он бросился наперерез, подставляя свой борт под залпы русских орудий. Снаряды, предназначенные броненосцу Того, теперь рвались на его палубе — один за другим, методично, безжалостно. Kashii превратился в огненный ад: горели надстройки, рвались шлюпки, вода хлынула в пробоины у ватерлинии.

На броненосце Того царила мрачная тишина — адмирал понимал: сегодня ему дважды спасли жизнь

Когда крейсера «Кагул» и «Витязь» прошли чуть вперед, то перед ними открылись еще семь минных крейсеров японского флота и несколько миноносцев. Крейсер «Витязь» нашпиговал броненосец японцев, даже повредил систему управления огнем, но результата не достиг и перенес свой огонь на крейсер «Тацута». Крейсер «Кагул» в особо грубой форме разобрался с минными крейсерами Chishima и Yasoshima. Японцы сбились в кучу и каждый русский снаряд находил себе жертву. Мазать было просто неприлично. Японцы пустили дымы, но русские были в них и уничтожали неприятеля не наблюдая конкретной цели, а стреляя по площадям, так как все крейсера врага находились в эллипсе рассеивания. Взорвался крейсер «Ицукусима» от нескольких, попавших в него, бронебойных 120-мм снарядов.

На добивание броненосца Unryu был пущен отряд во главе с миноносцем «Прозорливый», так как 120-мм снаряды с крейсеров были слишком слабы для такого крепкого судна.

Вода вздыбилась от пяти мин, выпущенных русским миноносцем «Прозорливый». Смертоносные сигары шли неровно, оставляя за собой пенные следы, но три из них всё же нашли цель. Две взорвались почти одновременно — броненосец содрогнулся и выдохнул, словно раненый кит. Стальные листы обшивки вздыбились, открывая чёрные провалы пробоин. Вода хлынула в отсеки, и огромный корабль начал медленно, но неотвратимо оседать в воду.

Тут в атаку ринулся «Скорпион». Три его мины, выпущенные с идеальной дистанции, легли как по учебнику геометрии. Все три взорвались у правого борта, разорвав броню, словно бумагу и показав морю все его нутро. Броненосец, получивший за полчаса восемь торпедных попаданий, больше не мог держаться. Он начал валиться на правый борт, палуба ушла под воду, а из развороченных люков вырывались последние клубы пара.

Изображение гибели японского броненосца «Хацусэ» на русских минах, а здесь происходит нечто подобное

Броненосец Unryu в 10600 тонн стали и гордости японского флота медленно уходили на дно. Матросы цеплялись за всё, что могло держаться на воде — обломки, шлюпки, спасательные плотики. Крен увеличивался с каждой минутой, и вот уже башни главного калибра скрылись в пучине. Последним исчез флаг, ещё секунду трепетавший над водой, будто прощаясь с ушедшей эпохой.

На поверхности моря остались три минных крейсера и три миноносца, за которыми и гнались «Кагул» с «Витязем». У японцев уголь заканчивался, а в коффердамах русских кораблей еще находилось до 3/4 запаса. Это сказывалось не только на дальности плавания, но и на пассивной защите корпуса кораблей. Так как, при попадании в японца снаряд взрывался в пустом отсеке, детонировала и угольная пыль, а при попадании в корпус русского крейсера уголь спекался и поглощал силу взрыва.

Мощный взрыв произошел в корпусе минного крейсера «Юбари», где снаряд воспламенил, как раз угольную пыль в пустом отсеке. После недолгих мучений японец тонет, а «Витязь» переносит огонь на «Хасидате». Вскоре тонет и он, так как японские крейсера, впрочем, как и миноносцы оказались сомнительной боевой ценности.

Даже на фоне триумфа, гибели японского броненосца, война напомнила о себе жестокой ответной меткой. В разгар перестрелки 11-см снаряд с одного из уцелевших японских крейсеров угодил прямо в основание второй дымовой трубы «Кагула». Металл скрежетал, разрываясь в клочья, и вот уже массивная труба рухнула на палубу, раздавив орудие мелкого калибра, вместе с расчетом и вызвав новый пожар.

Клубы густого дыма, лишённые выхода, поползли по коридорам корабля — в машинном отделении люди начали задыхаться. Скорость «Кагула» упала — котлы, оставшиеся без тяги, теряли давление. Японцы, заметив замешательство, усилили огонь — следующий снаряд врезался в мостик, выкосив расчёт дальномера.

Капитан «Кагула», отплёвываясь от копоти, приказал срочно чинить вентиляцию. Где-то рядом уже рвались новые снаряды. Гибель броненосца не сломила японцев, а лишь ожесточила их. Война, казалось, напоминала: за каждую победу приходится платить кровью.

Но японцы вели огонь не долго, так как минные крейсера были никудышными орудийными платформами и через некоторое время спасались бегством, кто куда. Так как всем было понятно, что бой проигран.

Дымная пелена над водой внезапно разорвалась — первый японский миноносец рванул в атаку, оставляя за собой пенистый след. Но «Кагул» уже ждал. Грохот 120-мм орудий потряс палубу — снаряд попал точно в центр вражеского корпуса. Огненный гриб взметнулся на тридцать метров вверх, разбросав обломки по волнам. От миноносца осталось лишь масляное пятно да крики тонущих матросов.

Едва рассеялся дым, как появились ещё два силуэта. Первый успел выпустить торпеды — «Кагул» рванул влево, и стальные «сигары» прошли в метре от борта. Второму повезло меньше: залп главного калибра накрыл его полностью. Один снаряд пробил мостик, вышвырнув за борт штурвал вместе с руками мертвого рулевого.

Когда стих грохот, на воде догорали три японских корабля. «Кагул», хоть и получил пробоину у ватерлинии, продолжал держаться в строю. На горизонте уже маячили новые дымы — бой не был окончен.

На отряд миноносца «Внимательный» вышел японский миноносец Hozu. С ним повторилась та же история, что с броненосным крейсером «Касуга», а именно, мины с головного и «Борго» попали и не взорвались, а также с «Даго» первая попала и не взорвалась и лишь вторая сработала штатно.

Позади отряд из трех минных крейсеров и семи миноносцев настигали «Кагул» и «Витязь», ставшие символом разгрома всего флота Микадо. Крейсер «Витязь» легко, с близкой дистанции утопил еще минный «Сайен», а «Кагул», тем временем разделывался с двумя миноносцами японцев.

Миноносец «Внимательный» с двумя сопровождающими кораблями неотступно преследовал повреждённый японский «Козакуро». Охваченный дымом, с пробоиной в корме, японец отчаянно отстреливался, но русские комендоры методично засыпали его снарядами. Последний удар пришёлся в машинное отделение — «Козакуро» вздрогнул, осел носом и начал медленно погружаться, оставляя за собой пятно горящего топлива.

Тем временем крейсер «Витязь», развернув орудия, перенёс огонь на два японских истребителя — «Тоба» и «Фусшими». В спешке маневрирования под обстрелом, корабли противника столкнулись друг с другом. Раздался оглушительный скрежет металла — «Фусшими» получил пробоину в борту, а «Тоба» лишился половины винтов. Охваченные паникой, японские экипажи бросились исправлять повреждения, но «Витязь» уже дал новый залп, добивая противника.

К моменту, когда дым окончательно рассеялся, на воде оставались лишь: обломки узкого корпуса «Козакуро», медленно уходящие под воду; миноносец «Тоба» с развороченным носом, беспомощно дрейфующий по течению; «Фусшими», пытающийся тушить пожар и одновременно откачивать воду.

Русские корабли, собравшись в кильватерную колонну, отошли, оставляя за собой поле боя. На палубе «Внимательного» матросы молча смотрели на пылающие остатки вражеского отряда — победа была безрадостной, но необходимой.

Японцы, по своему обыкновению, пробовали атаковать, но ничего у них не вышло. В конце концов, кого могли русские затопили, но пришлось задействовать два отряда по четыре миноносца, так как у крейсеров стали заканчиваться снаряды.

В конце концов, еще был выслежен, пытающийся уйти крейсер «Ноширо», но он был настигнут восемью миноносцами. Отряды возглавляли миноносцы «Утка» и «Внимательный». У последнего уже был опыт борьбы с минными крейсерами, когда они один взорвали снарядами.

Японский миноносец, словно загнанный зверь, огрызался до последнего. Три его торпеды рванули в сторону русского миноносца «Утка», и страшные взрывы разорвали корпус пополам. Сталь скрежетала, палуба вздыбилась, и через минуту от корабля остались лишь обломки да крики тонущих матросов, цепляющихся за щепки в ледяной воде.

Но и японец не ушел безнаказанным. Два десятка снарядов, с русских миноносцев, впились в его борт, превратив надстройки в решето. Палуба была залита кровью, дым валил из каждой пробоины, но он все еще пытался биться — выпустил последнюю мину в «Тосна», но промахнулся. Торпеда прошла в метре от борта, оставив за собой лишь бешеный всплеск.

Когда дым рассеялся, японец исчез — то ли затонул, то ли уполз в темноту. Русские крейсера и миноносцы прочесали район, но нашли лишь куски угля и плавающие обрывки снаряжения. Капитан «Витязя», стиснув зубы, приказал прекратить поиск:

Эскадра в составе двух крейсеров и дюжины миноносцев легла на курс по направлению к Владивостоку. На палубах не было победных криков. Несколько русских миноносцев погибло, небольшая часть японских кораблей ускользнула, а в трюмах уцелевших стоял смрад гари, пороха и крови. Кто-то сплюнул за борт, кто-то крестился, глядя на море, где еще догорали последние всполохи боя. Война не прощала ошибок, но и не награждала за победы — только оставляла в живых тех, кому сегодня повезло чуть больше.

Море, еще недавно бурлящее от взрывов, теперь молчало, словно скорбя о тысячах погибших. Русские моряки, уставшие, но непокоренные, стояли на палубах своих израненных кораблей, глядя на пятна угля и обломки, оставшиеся от вражеской эскадры. Почти семь тысяч японских матросов нашли свою гибель в этих водах — страшная цена за их амбиции. Но и три сотни русских героев — православных воинов — отдали жизни, защищая честь Андреевского флага. Их подвиг был не напрасен: каждый снаряд, выпущенный их руками, каждый маневр, совершенный с хладнокровной отвагой, приближал час расплаты.

Представ перед вице-адмиралом Алексеевым капитаны 2-го ранга Шульц и Зарин стали докладывать:

«Вышли в море. Где маячил один японский крейсер оказался весь японский флот. Мы взяли курс на отход, но противник стал догонять. Мы вступили в перестрелку и были отправлены на потопление броненосца „Унрю“ три ближайших миноносца».

Евгений Иванович прервал рассказ вопросом: «Почему все миноносцы было не кинуть в атаку и разом покончить с неприятелем?»

«Я подумал, что наши же миноносцы мешать друг другу будут и целей не достигнут, — ответил Шульц, — как это и наблюдалось у японцев».

«А так, был потоплен крейсер „Якумо“, а единственный броненосец адмирала Того получил одну или две мины в борт и остановился, заделывая пробоины», — продолжил доклад Зарин.

«Кто были нашими героями в этой атаке?» — уточнил Алексеев.

«Миноносцы «Бурный», «Сокол» и «Котлин», — ответил Шульц.

«Все погибли?» — уточнил вице-адмирал.

«Нет, «Сокол» прошел сквозь японский флот, как нож через масло. Именно он и засадил мины в борт броненосцу «Унрю». Броненосец потопил «Бурный», а потом застопорил ход пропуская «Сокола», — рассказал Шульц.

«Что же „Котлин“, как он прославился?» — спросил Евгений Иванович.

«Он был приманкой для самодвижущихся мин. Свои не выпустил. Не успел, а сам две мины поймал, в правый и левый борт», — сообщил Зарин.

«Что дальше было?»

«Опять перестрелка, но на нас вышли три броненосных крейсера и броненосец починился», — предложил Шульц.

«Ситуация более чем напряженная», — согласился Алексеев.

«Я еще послал шесть миноносцев», — отчитался Максимилиан Фёдорович, командир «Кагула».

«Кто были эти храбрецы?»

«Миноносцы: „Поти“, „Примерный“, „Аспе“, „Чижик“, „Самопал“ и „Янчихе“ вышли из общего строя и отправились в атаку», — ответил Зарин.

«Не много шесть миноносцев против четырех кораблей?» — спросил Алексеев.

«Броненосец японцы охраняли как зеницу ока, силами еще четырех минных крейсеров. Возможно Того отчитывал капитанов данных крейсеров, так как в момент отражения первой атаки часть японских снарядов с минных крейсеров, я видел, угодила в японский же броненосец», — рассказал Шульц.

«Что дальше было?» — Алексеев увлекся, как мальчишка.

«Крейсер „Касуга“ шел как заговоренный и первые пять мин ткнулись в него, но не взорвались, а наши миноносцы были расстреляны со всех сторон. Более того японские крейсера активно пускали свои мины и более того попадали и топили наши миноносцы», — ответил Сергей Аполлинариевич капитан «Витязя».

«Как же Вы победили?»

«Миноносцы погибая попадали своими минами по трем броненосным крейсерам. Если „Касуга“ затонул на ровном киле от одного попадания, то „Джонен“ взорвался как бочка с порохом, раскидав свои потроха в разные стороны».

«Кто либо уцелел?» — поинтересовался Алексеев.

«Миноносец „Янчихе“ смог заделать пробоину и присоединился к „Соколу“ создав с ним на пару инвалидную команду», — Шульц знал о чем говорил.

«Хорошо, остались Вы и броненосец Того, а также много бронепалубных крейсеров и миноносцев. Что дальше?» — спросил наместник.

«Мы обстреляли броненосец, видим бестолку и вызвали еще миноносцы», — ответил Зарин.

«Кого на этот раз?» — опять поднял брови Алексеев оценивший большое количество миноносцев, кому он приказал выйти в море и слаженную их работу.

«Миноносцы из отряда миноносца „Прозорливый“, точно не помню всех именно, — честно ответил Шульц, — но могу сказать точно, что головной выпустил мину и они не все попали, а лишь одна, может две, а шедший следом „Скорпион“ все три мины всадил в японский флагман и он завалился на борт и утонул».

«Здорово! Жалко меня там не было», — честно признался Алексеев.

«Еще бы всю эскадру привели, а то два крейсера и двадцать миноносцев вступили в бой со всем флотом Микадо», — Зарин явно сказал лишнее.

«Так получилось, — пробормотал Алексеев, — кто же знал, что там флот весь. Что было дальше?»

«Стреляли мы так, что стволы орудий раскалились до красна и краска с них слезла, да медные пояски со снарядов стали забивать нарезы орудий», — рассказал Шульц.

«Утопили все шестнадцать минных крейсеров японского флота, у двух даже название не успели прочитать и дюжину миноносцев, они маленькие и если в далеке, то сложно в них попасть, если они не атакуют», — рассказал Зарин.

«Что с Вашими крейсерами?» — потребовал доклада Алексеев.

«Мой „Кагул“, — начал первым Шульц, — получил одно затопление и пять пожаров, точность орудий оказалась не большой. Так как из семисот 120-мм снарядов в цель попали семнадцать, а из полутора тысяч 76-мм в цель угодило пятьдесят. Вроде вызвали до тридцати наводнений в кораблях врага. Погибло на борту восемнадцать человек. Минами не пользовались. Миноносцев хватало. Боезапас израсходован на треть. Уничтожено одно 76-мм орудие. Машина в порядке, угля осталась в конце боя половина».

«Вверенный мне крейсер „Витязь“, — продолжил доклад Зарин, — потушил пять пожаров, погибло всего трое, но попали мы из 120-мм орудий до двухсот раз из почти одной тысячи восьмисот выстрелов, а 76-мм выстрелили девять сотен раз, попали раз шестьдесят. Боезапас израсходован почти на половину, орудия все в полном порядке и машина с котлами тоже, угля израсходована половина запаса».

«Отлично повоевали, — обнял каждого Алексеев, — буду ходатайствовать перед Государем о награждении Вас орденами и наградами, так как фактически Вы уничтожили весь японский флот за один выход.

«Прошу только командирова миноносцев не обделить, так как без них бы не справились», — произнес Шульц.

«Миноносцы не только все тяжелые корабли затопили, но и действуя по четыре единицы, в конце боя топили миноносцы и минные крейсера огнем своих 76-мм, 56-мм и 47-мм орудий», — попросил за товарищей Зарин.

Когда весть о разгроме достигла Токио, японские дипломаты поспешили заговорить о «недоразумении» и «ошибках перевода». Их послы, теряя достоинство, залепетали о мире, будто забыв о своих недавних угрозах. Но Николай II, получив донесения о героизме своих моряков, был непреклонен. Его депеша к адмиралу Алексееву звучала четко:

Алексеев, понимая, что каждая минута промедления дается Японии в укор, не спешил рассматривать японские уловки. Война продолжалась — русский флот, закаленный в боях, не собирался отступать.

В портах Владивостока и Порт-Артура уже слагали песни о тех, кто не вернулся из последнего боя. О комендорах, стоявших у орудий до последнего вздоха. О машинистах, задыхавшихся в трюмах, но державших давление. О капитанах, которые, как новые богатыри, вели свои корабли сквозь адский огонь. Их имена не сотрутся из памяти — ни подлый мир, ни время не властны над этой славой.

И пока Андреевские флаги реяли над русскими кораблями, пока живы были те, кто видел, как горит сталь и не гнется дух — война шла к своему неизбежному концу. Такому, какой заслужили русские моряки: победному.

Перехват китайского броненосца

Акватория у полуострова Квантун, древней земли маньчжурских императоров, вновь стал ареной рискованной игры. Китайские чиновники, словно забыв о кровавых уроках прошлых столкновений, решили морем перебросить стратегические запасы для своей армии. В трюмы транспортов грузили не только мешки с рисом и ящики патронов, но и новейшие немецкие орудия, купленные за границей за золото.

Капитан броненосца Ting Yuen знал, на что идет. Его броненосец, уже имевший пробоины от прошлых боев, едва ли мог считаться надежным защитником конвоя. Но серебро, обещанное мандаринами, перевешивало страх. Команда, получившая аванс, молча готовила корабль к выходу — в каютах прятали мешочки с опиумом, на случай если придется заглушать ужас боя.

Когда конвой вышел в открытое море, сигнальщики первыми заметили подозрительные силуэты. Капитан приказал дать полный ход, но было поздно: из-за мыса, словно призраки, вышли русские крейсера. Первые залпы легли точно в центр строя — один транспорт взорвался, осыпая воду тюками с рисом. Ting Yuen попытался прикрыть остальных своей броней, но его старые орудия молчали, оказалось, порох в некоторых зарядах подмочили еще в порту. Комендоры тщательно стали искать исправные, что было весьма не легким делом.

Вновь, как это было в прошлый раз, два бронепалубных крейсера «Молога» и «Романофф» сумели перехватить конвой, но на этот раз они были не одни, а с броненосным крейсером «Александр Невский», под командованием капитана 1-го ранга Небогатова, а следовательно, боевая устойчивость русского отряда находился на высоте. Капитан крейсера, седовласый, с пронзительным взглядом из-под густых бровей, предпочитал точные расчеты авантюрам, за что одни считали Александра Ивановича мудрым стратегом, а другие — излишне робким.

Конвой врага был замечен на юго-западе и броненосец врага все-же открыл огонь, так как знал, что ждет его и охраняемые им корабли. Крейсера «Молога» и «Романофф», израсходовав почти весь запас угля, с трудом поддерживали ход в 13 узлов, растянувшись друг за другом. Их машины, работая на пределе, хрипло выбивали последние обороты, а в трюмах кочегары вручную перебрасывали остатки топлива, пытаясь выжать из каждого комочка угля максимум тепла. Дым из труб стал жидким и прозрачным — верный признак, что до порта надо дотянуть буквально на честном слове. Капитан «Мологи» мрачно шутил: «Если ветер переменится — придется ставить паруса», но в его глазах читалась тревога — в таком состоянии любая встреча с противником могла стать фатальной, но она уже состоялась.

Конвой, состоявший из массивных транспортов водоизмещением до 11 000 тонн, перевозил поистине бесценный груз для цинской армии. В трюмах находились новейшие осадные орудия Круппа — грозные 150-мм гаубицы, способные разрушать крепостные стены, а также боеприпасы к ним, упакованные в герметичные ящики. На верхних палубах в специальных стойлах стояли отборные монгольские лошади — выносливые скакуны для кавалерийских частей императорской гвардии. Но самое ценное — это три батальона «Небесных тигров», элитных войск, обученных немецкими инструкторами. Их перевозили в тесных, но относительно безопасных нижних палубах — эти солдаты должны были стать тараном в предстоящем штурме русских позиций под Мукденом.

Груз размещенный на транспортах представлял собой стратегический резерв самой императрицы Цыси. Его потеря означала бы не просто военное поражение, а крах всей оборонительной доктрины Цинской империи в Манчжурии. Вот почему за конвоем, несмотря на все риски, был отправлен броненосец Ting Yuen — символ угасающей морской мощи Китая. В Пекине рассчитывали, что даже его потрёпанный вид остановит русских крейсера. Они жестоко ошибались.

Канониры «Александра Невского» успевали и по броненосцу стрелять, да и по пароходам. Уже четыре парохода врага получили повреждения, а корабль врага стал вообще убегать.

«Не стоит верить китайцу, он и в прошлый раз убегал, а в результате, утопил наши два бронепалубных крейсера», — произнес Небогатов на мостике «Александра Невского».

Первым под ударами русских снарядов пал транспорт Xinyi, так как полтора десятка 120-мм снарядов буквально изрешетили его борт, превратив грузовые трюмы в ад. Два попадания подряд угодили в угольные ямы, вызвав чудовищный пожар: черный дым смешался с багровыми языками пламени, пожирая деревянные палубы. Третий снаряд разорвал носовую переборку, и вода хлынула внутрь, переворачивая тяжелые ящики с боеприпасами. Когда огонь добрался до них, а возможно и шальной снаряд, то Xinyi взорвался. Сначала корпус выгнулся дугой, затем разломился пополам с оглушительным скрежетом. Обе половины исчезли под водой за считанные минуты, оставив лишь кружащие воронки да плавающие обломки — разбитые ящики с провизией, соломенные маты и тела тех, кто не успел прыгнуть за борт.

С десяти кабельтовых от броненосца начались более частые попадания, так четыре 89-мм снаряда поразили «Александр Невский» в носовую проекцию. Но если для бронепалубного крейсера данные попадания стали бы катастрофой, то здесь их даже не почувствовали.

Несмотря на шквал огня, обрушившийся на Ting Yuen, броненосец демонстрировал удивительную живучесть — пятнадцать снарядов, угодивших в кормовую часть, оставили после себя лишь изуродованные надстройки и смятые бортовые плиты выше ватерлинии. Дымящиеся вмятины, вырванные заклепки и покореженные шлюпбалки свидетельствовали о яростном обстреле, но главное — подводная часть осталась невредимой, и корабль сохранял ход, медленно уводя израненный корпус из-под огня. Капитан, стоя на исковерканном мостике, с горькой усмешкой наблюдал, как его броненосец, напоминающий теперь избитого, но не сломленного зверя, продолжает прикрывать бегство транспортов.

Капитан 1-го ранга Небогатов, опытный, но осторожный капитан, чья карьера балансировала между долгом и прагматизмом, не разменивался на мелочи, а целенаправленно шел за броненосцем врага, как гончая на охоте, но еще и стрелял. Когда дистанция сократилась до четырех кабельтовых то китайский броненосец получил до сорока снарядов, а кормовая башня была повреждена.

Крейсер «Александр Невский» выпустил две мины. Одна настигла Ting Yuen, но не взорвалась. Тонет транспорт Zhaohui уничтоженный кормовым плутонгом крейсера.

Крейсер Небогатова, выполняя рискованный маневр, развернулся правым бортом к вражескому броненосцу — и в этот момент 477-кг бронебойный снаряд врезался в его надводную часть. Стальные листы вспучились, как бумага, осколки пронеслись по коридорам, выкашивая расчеты у орудий. Это было лишь одно самое крупное из двадцати попаданий более мелкими снарядами. Вскоре «Александр Невский» превратился в пылающего берсерка, но продолжал бой, словно мстя за каждый удар.

Однако и броненосец противника не ушел безнаказанным. Русские комендоры, работая в задымленных башнях, добились критических попаданий: Две из трех труб рухнули за борт, осыпая палубу раскаленными обломками; Третья труба, исковерканная, едва держалась, дым из котлов валил клубами; Надстройки напоминали решето — снаряды вырвали все шлюпки и половину орудий

С близкой дистанции, бронебойными снарядами были выбиты два 4,5-дюймовых орудия, рулевое управление. Мины выпущенные крейсером из аппаратов правого борта угодили в корму броненосца, взорвались и вызвали затопление отсеков. У того встала машина, а вода активно стала затекать внутрь.

Броненосец Ting Yuen, несмотря на полученные повреждения, внезапно развернулся и выпустил мину из аппарата левого борта. Стальной «угорь» метко врезался в борт русского крейсера, раскроив обшивку ниже ватерлинии. Внутри корпуса раздался зловещий грохот — переборки затряслись, а по коридорам уже побежали аварийные партии с пластырями и клиньями. Вода хлынула в отсеки, заставляя корабль слегка осесть носом, но крейсер, словно боевой конь, почуявший кровь, не снизил хода.

Оба корабля, израненные, но не сломленные, продолжали дуэль, будто морские титаны, меряющиеся силой. На Ting Yuen дымились пробоины от снарядов, а на русском крейсере команда вручную откачивала воду, стоя по колено в ледяной жиже. Казалось, сама судьба решила устроить испытание — чья броня крепче, чьи инженеры продумали конструкцию лучше. Когда дым на мгновение рассеялся, противники увидели друг друга в одинаково плачевном, но всё ещё боеспособном состоянии — и словно по молчаливому согласию прекратили огонь, сохранив остатки достоинства.

«Отец-размышлятель», как прозвали Небогатова матросы, за долгие паузы перед принятием решений, стоял у борта, теребя бородовой знак с Георгиевским крестом. Он приказал своему крейсеру лечь в дрейф и заделывать пробоину.

Канониры с «Александра Невского» стреляли по китайцу и выбили еще пару расположенных открыто орудий. Но и китаец отвечал 29-см, 343-кг фугасами. Они ни лишь взрывались на 50-мм броне, не в состоянии ее пробить. На «Невском» откачали воду из одного отсека, а второй задраили.

После двухсот попаданий Ting Yuen напоминал плавучий ад — его палубы были изрешечены, надстройки превратились в решето, а из пробоин в бортах валил едкий дым. Наконец, переборки не выдержали: броненосец с жутким скрежетом начал валиться на правый борт, шлюпки и недобитые орудия с грохотом съезжали в воду. Команда в панике бросилась к спасательным плотам, но многие так и не успели — крен увеличивался стремительно, и вот уже винты Ting Yuen бессильно замерли в воздухе, блестя на солнце, как символ окончательного поражения.

Вода жадно поглощала гиганта. Спасающиеся матросы цеплялись за обломки, крича на разных языках — среди них были и китайские солдаты, и немецкие инструкторы. Русские крейсера, прекратив огонь, наблюдали, как волны смывают с палубы последние следы сопротивления — императорский штандарт, сорванный взрывом, медленно пошел ко дну. Лишь пузыри да пятно мазута отметили место, где еще час назад гордо реял флаг Цинской империи, который вообще сгорел.

Тем временем, на поврежденном броненосном крейсере «Александр Невский» кипела работа — команде удалось не только потушить пожар, охвативший кормовые отсеки, но и починить паровую машину. Инженеры, обливаясь потом, латали пробоины, а кочегары вновь разводили пары.

На гладкой поверхности моря, озаренной утренним солнцем, убегали семь китайских пароходов, огромных транспортов по 11 000 тонн, с мощными машинами в 8 000 лошадиных сил, каждый стоимостью в целых 2,5 миллиона рублей.

Беззащитные, без сопровождения, они стали легкой добычей. Крейсера «Молога» и «Романофф» первыми ринулись в атаку, утопив по два судна, остальные пять достались крейсеру «Александр Невский» под командованием самого Небогатова с прозвищем «Бережливый» — за маниакальное внимание к экономии угля, он даже заставлял гасить котлы при малейшей возможности.

Цена победы оказалась невероятно малой: Потери эскадры Небогатова: всего 10 убитых, минимальные повреждения; Уничтожено у китайцев: 10 транспортов (каждый — дорогостоящий шедевр английского и германского судостроения) Потоплен флагман: броненосец Ting Yuen, гордость китайского флота.

На палубах русских кораблей царила сдержанная радость — матросы понимали, что такая победа далась не только мужеством, но и превосходством тактики. Адмирал Небогатов, предпочитающий вести ночной образ жизни, просматривая донесения, лишь сухо записал:

Кабинет адмирала Алексеева был затянут сигарным дымом, когда в дверях появился Небогатов. Его мундир, еще пахнущий гарью и морем, был безупречно чист — словно он готовился к этому отчету как к исповеди.

— Ваше превосходительство, наконец-то затопили мы этого пирата «Ting Yuen», я спас с него 67 человек, да еще 30 человек с транспортов», — сообщил Николай Иванович, но в его голосе не было триумфа.

«Почему с транспортов так мало? Вы их этого, того? — пристально поглядел Алексеев на подчиненного, — там ведь на каждом до полусотни душ должно было быть?»

«Транспорты огромные, видимо, шлюпки спускать неудобно и бежать по огромному и пустому кораблю далеко. Да и когда они тонули, образовывались водовороты, которые за собой людей затягивали, вот поэтому и мало народу уцелело, а также точность моих орудий была выше всяких похвал, так как из 8-дюймовок, при 54 выстрелах 8 попаданий, а из почти тысячи выстрелов среднего и мелкого калибра до четверти в цель!»

«Мины использовал?» — поинтересовался Алексеев.

«Конечно, как такую махину утопить, у него водоизмещение в два раза больше нежели чем у меня. Только минами и получилось, причем, две из носовых аппаратов пустил, одна мимо, вторая не взорвалась, а вот бортовые штатно сработали и пустили броненосец на дно».

«Молодец, отлично сработал, попрошу у великого князя Алексея Александровича и Государя Вас достойно наградить, а сейчас давайте отдыхать», — произнес Алексеев, а сам он с грустью стал думать о той эскадре Тихого океана, которая находится, в эти финальные дни августа, в порту Владивостока.

Броненосец «Орел» нуждается в четырехмесячном ремонте, так как он, после тяжелых боев должен много чего заменить. Рядом с ним ремонтируется и «Победа», а также броненосные крейсера «Минин» и «Александр Невский».

«Ну и эскадра инвалидов», — подумал Евгений Иванович.

Всего, в эскадре Тихого океана, на данный момент, способны выйти в море броненосцы: «Ослябя» и «Пересвет», а также броненосные крейсера: «Генерал-Адмирал», «Князь Пожарский», «Герцог Эдинбургский», «Владимир Мономах», «Дмитрий Донской» и «Память Азова».

В целом, конечно сила, после растаявших флотов Японской и Цинской империй, но если сравнивать с англичанами или американцами, то лучше, разумеется, не сравнивать.

Газеты мира писали о случившемся: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol сокрушалась о том, что японцам просто не повезло, так как они строили свой флот для противостояния с флотом императрицы Цыси и сделали основной упор на сильной артиллерии, а защите уделили второстепенное внимание;

Российский журнал «Нива» прославлял, как действия крейсера Небогатова, так и Шульца с Зариным. Первый смог в честном бою уничтожить опасный китайский корабль, а вторые вообще, посылая три волны миноносцев смогли сломать весь японский флот;

Английская Times вопрошала у своих читателей: «Не пора ли и Ройал Нейви взяться за Российский императорский флот и изловить его на всех морях и океанах, так как он имеет полуторакратное превосходство, но не воюет со всеми подряд устанавливая собственные правила судоходства, а просто охраняет мир и порядок. Более того, у Великобритании куча союзников, как Бельгия и Польша на Немецком и Балтийском море, так и Греция с Болгарией на Средиземном и Черном морях. Все страны пылают праведным гневом, на поведение кораблей под Андреевским флагом. Им нужно помочь и тогда судоходство Российской империи прервется;

Французская La Figaro сдержанно оценила превосходство русских, но напомнила читателям, что те тоже могут тонуть, как уже продемонстрировали множество миноносцев и несколько крейсеров. А вот французские четыре броненосца и двадцать семь броненосных крейсеров оснащены как самыми современными системами защиты и обеспечения непотопляемости, так и скорострельной артиллерией с большой начальной скоростью снаряда.

Германская газета Kreuzzeitung задавалась вопросом: «Когда будет найдено противоядие против Российского императорского флота и какие корабли требуется построить, что бы обезопасить не только свои морские границы, но и чувствовать себя комфортно в колониях».

Газета «Русский Инвалид» скорбела об экипажах русских кораблей оказавшихся в морской воде и ратовала за системы обеспечения выживаемости команд на море, так как спасательные круги признавались недостаточными. По мнению авторов требовались какие то надувные мешки с двойными стенками, которые до суток позволят матросам оставаться на плаву, в тепле с минимальным запасом продуктов и воды;

Газета «New York Journal» допускала разгром русскими и Корейского флота, пусть и не без труда, но утверждала, что против американского флота эскадра Тихого океана не выстоит и часа.

Дворянство Российской империи обсуждало тему: «На какой корабль лучше пойти служить, чтобы получить больше орденов и медалей, а также быть замеченным вице-адмиралом Алексеевым, а также великим князем Алексеем Александровичем и управляющим Морским министерством Тыртовым Павлом Петровичем».

Банкиры Петербурга смотрели на ситуацию с другой стороны, а именно как бы развернуть еще один ремонтный заводик во Владивостоке, так как флот растет, потери будут и финансирование просто необходимо.

Для промышленников, наоборот, после победы над флотами империи Цин и Микадо, стало ясно, что имеющиеся мощности во Владивостоке вполне достаточны и если построить новые, то вполне вероятно, они будут простаивать и новых военных заказов можно и не дождаться.

Купечество Москвы и Санкт Петербурга внимательно наблюдало за действиями армии в Манчжурии и уже посылало своих представителей, как для попыток снабжения действующей армии, так и наблюдения, что можно купить в Желтороссии дешево, а также, что выгодно можно туда продать.

Интеллигенция и студенчество собирались в кружки и обсуждали не только простые стихи или краткие рассказы, но и судьбы солдат на войне, где уже погибло до 330 тысяч молодых и здоровых ребят, но также и моральное право, по которому они там оказались.

Рабочие и крестьяне сильно по поводу войны не загонялись. Первые у станков как пахали по двенадцать часов, так и стояли, а вторые работали весь световой день и молили Бога, что бы было что поесть и чем накормить детей102. Всему было виновато безудержное желание правящей страной верхушки продать хлеб в Европу и на этом заработать много денег. На местных всем было наплевать, пока не столкнулись с голодом и волнениями.

Поэты придумывали стихи: «Как русский матрос весь флот Микадо утопил…", «Адмирал Алексеев в бою», «Крейсер «Рюрик» у Тайваня, бей точней снарядом Ваня…» и так далее, героических сюжетов на всех хватало.

Композитор и драматург поставили на сцене Большого театра пьесу «Разгульный порт», где обыграли вольную жизнь во Владивостоке, где шампанское лилось рекой, зарабатывались миллионы на снабжении флота, моряки пели и плясали с девицами не самого строгого поведения, а потом некоторые из мужчин не вернулись, всем было все равно, но одна девушка горевала и страдала, так как любила своего героя.

Художник Верещагин на огромной картине изобразил гибель всего японского флота. На центральном месте был броненосец, вокруг четыре крейсера с султанами воды от минных взрывов. Один из японских крейсеров взорвался полностью, а вокруг находились в бедственном положении много минных крейсеров и миноносцев. Сцена разгрома была вся перед глазами и покоряла своей правдоподобностью.

Кинематографист Алекса́ндр Миха́йлович Мишо́н снял свой очередной киношедевр, рассказывающий сперва о битве «Александра Невского» с броненосцем империи Цин, превосходящим его в два раза, а затем, о эпическом разгроме всего японского флота общим количеством до тридцати трех единиц и о славной гибели русских миноносцев. В фильме он старался передать детали гибели каждого корабля, от взрыва броненосного крейсера японцев, до пяти торпед в борт японского броненосца.

В моделизме августа стал броненосный крейсер «Александр Невский» которые себе заказывали в гостинную все чиновники и кто это мог себе позволить. Иметь подобную модель считалось признаком, как достатка, так и правильной гражданской позиции и гордости за империю и её флот.

Император Николай II, получив донесение о сокрушительном разгроме японского флота эскадрой Тихого океана, позволил себе редкую для него эмоцию — открытую радость. В Зимнем дворце, развернув перед свитой морские карты, он с холодным удовлетворением отметил флажками места былых поражений, ныне искуплённых победой.

«Такова воля Божия, — произнёс Государь, — чтобы эти азиаты, осмелившиеся поднять руку на Помазанника, позна́ли мощь России». В памяти его всплыл 1891 год: толпа в Оцу, внезапный удар сабли полицейского по голове, кровь на белом кителе цесаревича… Теперь историческая справедливость восторжествовала.

Затянувшись папиросой, Николай Александрович погрузился в размышления о послевоенном устройстве Востока. Канцелярия уже подготовила справки: при Екатерине Великой айны Хоккайдо присягали на верность Российской империи, а старые голландские карты показывали японские владения куда скромнее нынешних.

«Пора вернуть земли, незаконно отторгнутые у наших новых подданных», — заметил он министру иностранных дел. В проекте мирного договора значились: передача Сахалина (полностью), Курильских островов, а также протекторат над Хоккайдо. В Петербурге всерьёз обсуждали восстановление автономии айнов под скипетром Романовых — как ответ на японскую экспансию времён Мэйдзи.

«Пусть Токио просит мира на коленях», — распорядился Император, наблюдая, как адъютанты разносят по министерствам его резолюции. В глубине души Государь лелеял и более смелый план: через 20—30 лет, когда империя окрепнет на Дальнем Востоке, включить ослабленный Ниппон в орбиту русского влияния по образцу Бухарского эмирата. Курьеры уже мчались в Шанхай с предписанием адмиралу Алексееву:

Конец года

Затянувшееся заседание Госсовета напоминало не столько обсуждение государственной важности, сколько склоку в провинциальном трактире. Грек-судостроитель Михаил Ильич Кази, бывший директор Балтийского завода, указывал остальным господам, что в стране судостроение работает на самом надрыве, так как достраиваются пять «Орлов», и тут же модернизируются три «Севастополя», а во Владивостоке на ремонте четыре крупных корабля. На вес золота не только специалисты, которые работают за двойную или тройную оплату, но банально материалов не сыскать нужного сортамента. Его оппонент Абаза, щурясь через пенсне, язвительно парировал:

Бывший управляющий Морского министерства Чихачев хотел протащить свой проект крейсеров-рейдеров еще большего водоизмещения, чтобы защитить вообще торговлю на океанах. Абаза пекся о концессиях в Корее, которые легли под американцев и строил планы по отторжению данной территории для Российской империи. Министр двора граф Фредерикс, наблюдая эту вакханалию, украдкой крестился — ему уже мерещились гневные пометки государя на итоговом протоколе.

Лишь адмирал Авелан сохранял подобие спокойствия. Пока сановники спорили, он мысленно подсчитывал, сколько ещё месяцев продержатся эскадры на старых запасах угля. Его внезапная реплика вернула всех в насущные дела: «Господа, может, сначала решим, есть ли у нас хоть одна исправная торпеда?»

Тишина повисла в воздухе, как дым от плохой сигары.

Генерал-адмирал Алексей Александрович не участвовал в данном безобразии, а просто наслаждаясь жизнью в Париже, так как был обижен на весь белый свет, устраивал приемы и балы, а также играл в казино и получал поздравления от всех политиков и министров, что флот им созданный и выпестованный успешно топит азиатов и отстаивает права белого человека и выполняет в Азии миссионерскую деятельность.

Управляющий морским министерством Тыртов Павел Петрович постоянно контролировал ход ремонта и постройки всех броненосцев Российского императорского флота, что давалось ему с большим трудом, так как помимо географической удаленности морских театров накладывалась разнотипность корабельного состава и различная номенклатура оборудования установленного на кораблях. Порой даже однотипные корабли представляли из себя различные конструкции. Не показало себя еще в полной мере минное оружие, как пора было строить тральщики, а как они должны выглядеть и сколько их надо никто даже и не предполагал.

Из интересных технических новинок, которые отметил Павел Петрович стали котлы с экономайзерами103, продольная прочность балочной обшивки корпуса, а также улучшенный перископ для перспективной субмарины.

Французская подводная лодка «Нарвал» была заказана 1 июня 1898 года, уложена 23 ноября того же года, запущена 21 октября 1899 года и введена в эксплуатацию 26 июня 1900 года.

Министр финансов — Сергей Юлиевич Витте, обладавший массивной, медведеподобной фигурой, тяжёлым взглядом из-под нависших бровей, густыми усами и вечной сигарой в зубах, со всех сторон изучал перспективу завоевания Манчжурии войсками Российской империи и выгодного заключения мира с империей Цин, чтобы выгадать как больше для императора и своих кураторов, а также соблюсти баланс интересов в регионе с точки зрения экономики, а не как рассуждают эти моряки с солдафонами.

В 1898 году великий князь Александр Михайлович, бородатый моряк с царской кровью и бунтарской жилкой, занимал должность председателя Совета по делам торгового мореплавания при Министерстве финансов но был озабочен, в отличие от своего шефа интересовался вопросами военно-технического сотрудничества ведущих западных стран:

США продали один корабль, типа «Каролина» в Данию, тем самым заимев еще одного союзника запирающего Балтику;

Империя Цин начинает переоборудование броненосца Hife, как было до конца еще не ясно;

Испанцы, при поддержке англичан, сконструировали новый броненосный крейсер «Мария Хуан», но заложили три бронепалубных типа «Конкордия» и миноносец;

Японцы заложили новый броненосец типа «Читосе», разработали корпус 700-тонного истребителя миноносцев и 17-дюймовые мины для него; итальянцы крейсер «Стромболи»;

Англичане стали строить броненосец типа «Виктория», броненосный крейсер и три бронепалубных типа «Кассандра», а также списали броненосец «Месть», а также два броненосных и три бронепалубных крейсера; французы достроили броненосный крейсер типа «Эрнест Ренан» и три миноносца.

Министр Иностранных дел — Михаил Николаевич Муравьев, дипломат-скелет в мундире, затянутом до последней пуговицы, только и делал, что выслушивал иностранные делегации, которые то «выражали озабоченность» сложившимся положением дел, то приносили ноты протеста, а некоторые выражали искреннюю поддержку Российской империи.

Командующий практической эскадрой Балтийского флота — Макаров Степан Осипович, ураган в мундире — грозный, гениальный и безрассудно храбрый видя, как модернизируются броненосцы типа «Петропавловск» в Севастополе и читая свежий номер газеты Times, причем на английском, не испытывая ни малейшего дискомфорта, стал задумываться на тему:

Командующий практической эскадрой Черноморского флота — Яков Аполлонович Гильтебрандт, напоминавший скорее библиотечного архивариуса, чем морского стратега, занимался привычным для себя делом, а именно, контролировал перевооружение броненосцев типа «Петропавловск», а также размышлял над модернизацией броненосцев типа «Синоп» и постройкой двух броненосцев: «Святого Иакова» и «Императора Павла I» (оба типа «Орел») в Николаеве, для нужд вверенного ему флота. Вместе с двумя кораблями имелась возможность скомплектовать до двух бригад, по четыре корабля и разнести ко всем чертям не только флоты Болгарии и Греции, но и Османской империи и даже Великобритании с Францией, особенно если поможет Макаров со своим Балтийским флотом.

В ходе дерзкой операции, проведенной в октябре, минный отряд русской Тихоокеанской эскадры плотно закрыл вход в Токийский залив, выставив сотни мин на основных судоходных путях. Впервые за свою историю Япония столкнулась с полной морской изоляцией — ни один торговый пароход не мог ни войти, ни выйти из главного экономического центра страны.

Последствия оказались катастрофическими: поставки риса и угля прекратились, цены взлетели втрое, а верфи остались без стальных заготовок. И без того напряжённая экономика империи Микадо погрузилась в коллапс, обнажив уязвимость «японского чуда». В портах Иокогамы и Кобе скопились десятки судов, чьи капитаны боялись даже пробовать прорвать смертоносный барьер…

В результате снят со своей должности Ямагата Аритомо, а приемником выбран Хэйхатиро Того, пообещавший извлечь уроки из произошедшего разгрома и не допустить его в дальнейшем, действую имеющимися силами из засад, соразмерно с имеющимися возможностями.

Японцы решились действовать активно, но попались на отряд Шульца «Кагул» и Зарина «Витязь» с дюжиной миноносцев. Отряд крейсеров флота Микадо, под командованием контр-адмирала Уриу состоял из двух броненосных и двух бронепалубных крейсеров. Погода была против данного столкновения, так как днем было пасмурно, да и волны были незначительные, но присутствовали.

В условиях густого морского тумана, сократившего видимость до нескольких кабельтовых, русские миноносцы «Сокол» и «Янчихе» едва избежали столкновения. Корабли, шедшие параллельными курсами, внезапно обнаружили друг друга на опасно близком расстоянии — машины дали экстренный задний ход, а сигнальщики в панике обменивались тревожными гудками. Лишь мастерство рулевых и резкий манёвр «Сокола» в последний момент предотвратили катастрофу, но этот инцидент показал, насколько уязвимы были русские корабли в условиях плохой видимости.

Едва миноносцы восстановили строй, наблюдатели заметили силуэты кораблей на юго-востоке. Первым из тумана возник броненосный крейсер противника — внушительный, но странно неустойчивый на волне. Его низкий надводный борт и перегруженные бортовые башни делали его особенно уязвимым даже при умеренном волнении. Каждый раз, когда корабль кренился от накатывающей волны, он с трудом возвращался в вертикальное положение, а следующая волна уже накрывала его палубу, затрудняя действия расчётов орудий.

Эта «валкость» вражеского крейсера стала неожиданным открытием для русских моряков. В отличие от более остойчивых кораблей эскадры, японский крейсер явно страдал от перегрузки вооружением и недостаточной остойчивостью. Каждый его залп сопровождался долгим восстановлением равновесия, что снижало точность огня. Командир «Сокола», оценив ситуацию, приказал дать полный ход и начал манёвр для торпедной атаки — враг был замечен первым, но его неустойчивость давала русским шанс на успех даже в этих сложных условиях.

Первым попали японцы, 47-мм снарядом в корму «Пронзительного» с легким затоплением. Вторым огреб миноносец «Янчихе», сразу три мины в хрупкий корпус, которые намекнули, что он больше не жилец, а три торпеды, выпущенные с него, точно легли в цель — бронепалубный крейсер «Кисо», который даже не успел уклониться. На миноносце замерли в ожидании взрывов… но их не последовало. Лишь глухие удары не сработавших боевых частей о борт вражеского корабля.

Проклятие неисправных мин — «Опять эти чёртовы Уайтхеды!» — сквозь зубы выругался минер, вспоминая, как накануне докладывал о неполадках в ударных механизмах. Японцы, опомнившись от неожиданности, уже разворачивали орудия.

Момент горькой иронии — «Ну хоть бы одна… хоть одна сработала!» — прошептал сигнальщик, глядя, как «Кисо», ошарашенный такой удачей, поспешно меняет курс. Вместо гибели врага — лишь унизительное зрелище: японские матросы показывали кулаки и что-то кричали, стоя у пробоин от неразорвавшихся мин.

Так как они не ударили, то ударили «Янчихе» сразу 11-см снарядом на вылет. Российский миноносец доживал свои последние минуты и спасал экипаж. Но, крейсеру «Кисо» отомстил «Витязь», который своим 120-мм снарядом снес всю надстройку вместе с экипажем.

Миноносец «Сокол» оказался в трудном положении, когда при заходе в атаку на концевой минный крейсер японцев «Исузу», у него под форштевнем взорвалась одна из мин противника. Но он сам, двумя мощными 16-дюймовыми минами покарал обидчика взрывами в носу и корме и тот мгновенно тонет, так как у него оконечности были более выпуклые и тоже обеспечивали плавучесть.

Миноносец «Внимательный» дал залп по «Фурутаке» из пяти 17-дюймовых аппаратов. В цель угодили две мины, которые разорвали броненосный крейсер японцев изнутри и на нем никто не знал, как обеспечить плавучесть при столь мощных разрушениях.

Сам миноносец «Внимательный» подвергся двойному удару броненосного крейсера Tsubakuro104 и разломился пополам, но свое дело он сделал и одни из двух броненосных крейсеров перестал существовать. Более того, снаряды с «Витязя» и «Кагула» прошлись по минному крейсеру «Кисо», а те живучестью не отличались в своих 1500 тоннах были перегружены артиллерией и машинами с котлами.

По единственному, оставшемуся на плаву крейсеру, так как броненосный «Фурутака» был разорван торпедами с «Внимательного», минные крейсера «Исузу» (потопленный «Соколом») и «Кисо», потопленный артиллерией двух бронепалубных крейсеров, вновь ведут огонь крейсера «Витязь» и «Кагул». Более того, они преуспели, так как в корму японцев влетели уже три 120-мм и четыре снаряда более мелкого калибра, выведя из строя рулевое управление и вызвав подводную пробоину с опасным пожаром, подбирающимся к погребам. На него в атаку, с необстреливаемого левого борта, выходит миноносец «Меч», выстреливает две 16-дюймовые мины. Одна проходит за кормой, одна попадает в левый борт, но не взрывается. Ответная мина с японца проходит рядом с форштевнем миноносца, но тоже мимо.

Сквозь дым и пар на японском крейсере кипит отчаянная работа — трюмные команды ценой нечеловеческих усилий смогли остановить поступление воды, а пожарные расчёты постепенно берут под контроль языки пламени, пожирающие надстройку.

Но настоящая беда кроется в разрушенном рулевом управлении — механики с окровавленными руками безуспешно пытаются соединить оборванные тяги, пока корабль, словно раненый зверь, описывает беспомощные круги. Каждое новое повреждение от волн усугубляет ситуацию, превращая «Фурутаку» в идеальную мишень.

Роковая уязвимость — «Если не восстановим управление через десять минут — нас разнесут в щепки!» — орет стармех, понимая, что даже потушенный пожар не спасёт корабль, если он не сможет маневрировать под огнём русских батарей.

Миноносец «Меч» проходит несколько вперед от единственно оставшегося броненосного Tsubakuro и пускает мину. Одну единственную, зато точно угодившую в носовую часть броненосного крейсера. Переборки на нем не держат. Сдают одна за другой и вскоре, Шульц и Зарин вновь объявляют о своей победе, потеряв два миноносца они топят два броненосных и два бронепалубных крейсера неприятеля. Доложить на этот раз Алексееву капитаны постеснялись, так как и потери есть, а «Кагул» вообще не попал ни разу, так что товарищи решились отделаться рапортом. Тем более Алексеев и не настаивал, так как те награды, которые он запросил в Петербурге еще не прибыли, ему было неудобно принимать капитанов с пустыми руками и обещаниями.

В ходе рейдерских операций объединённая эскадра Цинской и Японской империй сумела захватить до шести торговых судов Русского общества пароходства и торговли, нанеся чувствительный удар русским коммуникациям. Однако ответный удар не заставил себя ждать — крейсера «Кагул» и «Витязь» развернули собственную охоту на неприятельские торговые маршруты. Действуя смело и расчётливо, они привели во Владивосток четыре японских и четыре китайских парохода с ценными грузами, не только компенсировав потери, но и нанеся противнику ощутимый экономический урон.

Эта операция наглядно показала, что, несмотря на временные успехи, две восточные страны, не смогли добиться подавляющего превосходства на море. Русские крейсера, умело используя фактор внезапности и знание местных вод, доказали, что даже в условиях численного превосходства противника можно вести эффективную войну на коммуникациях. Захваченные суда не только восполнили утраченный тоннаж, но и подняли боевой дух экипажей, доказав, что русский флот остаётся грозной силой даже вдали от родных баз.

В конце октября, силами Владивостокского порта ремонтировался лишь броненосец «Орел», да еще броненосные крейсера: «Минин» и «Александр Невский». Все остальные корабли, в составе трех броненосцев и крейсеров вышли, под флагом Оскара Викторовича Старка к Цусиме, чтобы встретить крейсер «Рюрик», заканчивающий свой океанский переход.

Вильгельм Карлович Витгефт, склонившись над кипой донесений в душном кабинете штаба Наместника, с каждым прочитанным документом ощущал, как тревога сжимает ему горло. Казачьи разъезды, оказывается, уже достигли центра Маньчжурии, что само по себе требовало срочного пересмотра планов снабжения. Но настоящим ударом стали разведданные о кораблестроительной программе Цинской империи: три броненосца второго ранга и два современных миноносца уже заложены на верфях. Эти силы, пусть и не равные русской эскадре, могли в корне изменить баланс в Жёлтом море.

Витгефт нервно потер виски, осознавая последствия. Китайские броненосцы, даже второразрядные, означали угрозу коммуникациям с Порт-Артуром, а миноносцы — постоянную опасность для русских транспортов. И всё это — на фоне японской угрозы! Он резко дернул шнурок вызова адъютанта: нужно срочно докладывать Наместнику, требовать подкреплений, менять дислокацию кораблей… Но в голове уже вертелся горький вопрос:

В ноябре, подобно морскому богатырю с балтийской выправкой, контр-адмирал Оскар Викторович Старк как не старался, встретить броненосный крейсер «Рюрик» у него не получилось. Но японские миноносцы смогли и все благодаря сети транспортных кораблей, которые были выставлены вдоль всего Цусимского пролива в качестве дозора, да еще и в три линии, для наблюдения за русскими кораблями.

Охота на «Рюрика»

На перехват броненосного крейсера шедшего в одиночку в родную гавань, вышли десять японских миноносцев. Капитан 1-го ранга Гаупт, Николай Александрович — «Щеголеватый педант», безупречно подтянутый, с тронутыми сединой висками и холодными, словно балтийский лёд, голубыми глазами. Его манера говорить чрезмерно чётко, с паузами между слогами, выдавала в нём не просто флотского офицера, а фанатика уставных норм, способного заставить экипаж драить палубу даже под вражеским огнём, даже не предполагал, каким может быть коварным восточный сосед. Но выбирать не приходилось, оставалось только метко стрелять и маневрировать. Трагизма ситуации добавляло то, что после длительного перехода русского крейсера с Балтики, у него был весьма исчерпан запас угля, а также в плачевном состоянии находились машины и котлы. Таким образом, скорость «Рюрика» могла составлять не более одиннадцати узлов.

Крейсер «Рюрик», отрезанный от основных сил, превратился в плавучую крепость. Несмотря на повреждения, его орудия вели непрерывный огонь по вынырнувшим из тумана вражеским миноносцам: 6-дюймовая кормовая башня разворачивалась со скрежетом, посылая снаряды в преследующие миноносцы. Вспышки выстрелов освещали израненную палубу, где расчеты 4,7-дюймовых орудий в башнях и казематах работали с лихорадочной скоростью.

Десять 57-мм орудий «Рюрика» вели бешеную стрельбу, создавая вокруг корабля завесу из стального дождя. Четыре орудия в каземате и шесть открытых палубных пушек буквально раскалялись от непрерывной пальбы. Один из японских миноносцев, получив серию попаданий у ватерлинии, резко сбавил ход, окутавшись паром, но два других продолжали сближаться, маневрируя между всплесками.

Когда дистанция сократилась до полутора кабельтовых, на «Рюрике» загремели винтовочные залпы — матросы с винтовками Бердана заняли позиции у бортов. Крейсер, превратившийся в гигантского дикобраза с огневыми иглами, яростно отбивался до последнего. Но японские миноносцы, используя преимущество скорости, уже готовили торпедные аппараты к залпу…

Серое небо и мертвенно-пологая зыбь превратили дуэль в абсурдное состязание слепцов. «Рюрик», раскачивавшийся на длинных океанских волнах, напрасно расходовал боезапас — его снаряды ложились с перелётами и недолётами, рикошетируя от волн. Даже опытные комендоры не могли поймать ритм качки, а прицельные марки на оптике расплывались в пелене влажной мглы.

Японские кораблики, скользившие по воде как тени, столкнулись с той же проблемой — их скорострельные пушки заливали волны свинцом, но трассы пуль терялись в брызгах. Один из миноносцев, попытавшись сократить дистанцию, едва не перевернулся на резком развороте, когда его борт накрыла неожиданно высокая волна.

Николай Александрович перешел в боевую рубку, но не расстался со своим вечным блокнотом с золотым обрезом, куда он педантично записывал малейшие нарушения, от неровно застёгнутого воротника до секундного опоздания смены вахты, а сейчас еще и попадания в его крейсер. После того, как он командир Гаупт попросили старшего артиллерийского офицера Ильюхина перейти на фугасные, то один из снарядов, с тринадцати кабельтовых врезается в миноносец Okitsu105 и вызывает остановку паровой машины и затопление в одном из отсеков, что он тоже записал.

Некоторое время попаданий вновь не было и японцы осмелели и вышли против броненосного крейсера вчетвером, а еще шесть миноносцев были на подходе. В один из корабликов врага врезается 120-мм, а во второй 57-мм (6-фунтовый) снаряд, охлаждая тягу самураев к халяве и мысли, что победа будет легкой. Более того, миноносец Katata106, обходивший с левого борта, получил еще один снаряд и не только потерял 4-см орудие, но и пару человек с пожаром и пробоиной. Следом, он же, получил еще три снаряда, детонировала мина на борту, а убыль в экипаже достигла пяти матросов из 27 первоначального состава.

У русского крейсера, переделанного из германского «Роона» не было установлено на борту минных аппаратов, в целях снижения пожароопасности и капитан 1-го ранга просто приказал увеличить скорость до доступных десяти узлов и отвернуть нос чуть в право, чтобы оставить преследователей за кормой. В это время три маленьких снарядика ударили в корабль под Андреевским флагом у кормовой башни, но броня выдержала.

Миноносец Tategami, заходящий слева, до этого пораженный еще 120-мм снарядом, еще был поражен 57-мм в полубак. Потом еще двумя снарядами, но смог пустить мину, которая прошла впритирку, вдоль левого борта, а снаряд с японского миноносца, калибром 105-мм врезался в кормовую мачту и разбил там дальномерный пост. Так как силуэт японца скрывали волны, то снаряды с «Рюрика» проходили выше корпуса кораблика противника. Тем не менее, около десяти снарядов пробили волны и вошли в корпус обидчика отправив его на дно.

«Здорово стреляли», — похвалил своих артиллеристов Гаупт.

«Глядите, один японец справа заходит, это Sumida107, а один с кормы, это Okitsu108», — произнес старший офицер.

«Они хотят нас в клещи взять», — решил капитан 1-го ранга.

«Что делать будем?» — задал вопрос старший офицер.

«Довернем влево немного и опять стрелять будем», — хладнокровно заявил Гаупт.

Так и получилось, так как русский снаряд снес на «Сумиде» первую трубу из трех. Потом еще один выбил 4-см орудие вместе с рассчетом с палубы врага. Но не смотря на локальные успехи, миноносец Okitsu с левого борта «Рюрика» пустил мину и Гаупт истошно заорал:

Небольшой броненосный крейсер, ловко лавируя на малом ходу, едва не коснулся бортом всплывшей мины — стальной смерть проплыла в каких-то метрах, оставив команду в холодном поту. Чудом избежав гибели, корабль вернулся на прежний курс и тут же обрушил всю мощь своих орудий на «Окицу». Точные залпы превратили японский миноносец в пылающие обломки — снаряды рвали палубу, сносили трубы, а последний удар 8-дюймового орудия буквально разорвал корпус пополам.

Второй миноносец, «Сумида», уже не мог атаковать — переклиненное рулевое управление заставило его описывать беспомощные круги. Волны швыряли неуправляемый корабль, как щепку, а три убитых матроса, сметённых осколками, лишь усиливали панику на борту. Русский крейсер, видя его беспомощность, перенёс огонь на другие цели — «Сумиде» повезло, но его боевая ценность была уже нулевой.

— «Один в пепел, второй в металлолом… Неплохо для одного дня» — усмехнулся старший артиллерист, вытирая пот с лица.

Но к «Рюрику», с кормы подкрадывался миноносец Suma109, типичный представитель своего вида, водоизмещением в 274 тонны, скоростью 32 узла и вооружен был парой аппаратов в 16-дюймов. Им были пущены две мины. Одна попала и взорвалась на обшивке, а вторая прошла вдоль борта. Миноносец проскочивший вперед получил три попадания 57-мм калибром и стал хлебать воду носом, а с кормы подкрадывался еще миноносец Atami110. Он получил сразу два 6-дм снаряда из кормовой башни, превративших всю носовую часть миноносца в пламя. Взрыв убил капитана и разрушил надстройку. Более того, пять 57-мм выстрелов и один 120-мм еще добавили жару в неуправляемое судно, подошедшее вплотную на половину кабельтова. В конце концов снаряды достали до его нутра. Произошло возгорание пороха и мин на кораблике врага, но тем не менее, превратившись в брандер он пошел на таран! И данный прием, пусть и не произвольно, ему удался! Кое какой урон он причинил, огонь чуть не перекинулся на «Рюрик», но потом враг отстал. За ним шел уже другой миноносец Kiji, а с левой раковины были Suma и Katata. В первый уже попало пять снарядов, во второй семь и что-то у него на борту сильно взорвалось.

Миноносец Kiji со всего ходу чуть не врезается в тонущий и горящий Atami, получает 57-мм снаряд, подходит сзади и справа к «Рюрику» и расстреливается десятком 6-фунтовых снарядов. Но он таранит «Рюрик», успевший только что закрыть пробоину от самоходной мины, в носовую часть правого борта. На миноносце происходит сущий ад, взрываются мины.

Из предрассветного тумана, словно тень, вынырнул японский миноносец «Сумида». С дальней дистанции, почти наугад, он выпустил две торпеды. Первая прошла в метре от борта, взметнув фонтан грязной воды, но вторая врезалась точно в корму русского крейсера. Глухой взрыв, треск ломающихся переборок — и вот уже вода хлынула в машинное отделение, заставив одну из паровых машин захлебнуться и остановиться.

Рулевое управление отказало — корабль перестал слушаться штурвала, медленно разворачиваясь по направлению движения. Скорость упала до 5 узлов — «Рюрик» теперь едва полз, как раненый зверь. Крен на левый борт усиливался с каждой минутой, несмотря на отчаянную работу аварийных команд.

Капитан, стиснув зубы, приказал: — «Открыть огонь из всего, что стреляет! Хоть из пистолетов!»

Но японцы, почуяв слабину, уже смыкали кольцо — «Отори» и «Комахаши» заходили с обоих бортов, готовя новые торпедные залпы…

Из предрассветной мглы вновь вынырнул «Сума», заходя в корму едва державшегося на плаву «Рюрика». Русский крейсер, уже потерявший ход и кренящийся на левый борт, казался лёгкой добычей — его палуба представляла собой адскую смесь огня, обломков и окровавленных тел. Но в критический момент японские торпедисты замерли — то ли заклинило аппарат, то ли сработала русская картечь, выкосившая расчёт.

Пять стальных хищников («Сума», «Окитсу», «Сумида» с перебитым рулём, «Отори» и «Комахаши») кружили вокруг гиганта, словно шакалы вокруг раненого льва. Но «Рюрик» даже теперь был опасен: Единственное уцелевшее 6-дюймовое орудие развернулось к «Отори», заставив его резко отвернуть; Стрелки-добровольцы из уцелевших матросов поливали палубы миноносцев винтовочным огнём с мостика; Инженер Ковалёв с горсткой механиков чудом удерживал водоотливные помпы, не давая крену достичь роковых 30 градусов.

У первых трех миноносцев не было подготовлено снаряженных мин, готовых к пуску, японские матросы суетились на палубах своих утлых суденышек пытаясь исправить ситуацию. Командир крейсера Гаупт приказал артиллеристам стрелять точнее, тем более получил донесение от инженера Ковалева, что воду худо-бедно удается откачать.

«Самым опасным для нас является „Отори“, который заходил с левого борта», — доложил капитану старший офицер.

«Скорость пять узлов и огонь плутонгов сосредоточить на нем», — приказал Гаупт.

Рядом с атакующим «Отори» прошел поврежденный «Окитсу» и до двадцати снарядов досталось этим корабликам. У головного был убит капитан, снесен мостик, вышла из строя паровая машина, возникли пожары и затопления.

«Отлично наши комендоры стреляют», — остался доволен капитан крейсера.

«Сейчас вопрос он на таран пойдет или мины пустит?» — задумался старший офицер.

Сделать все равно было ничего нельзя, так как скорость «Рюрика» едва достигла четырех узлов и был он плохо управляем. Но мина прошла перед носом крейсера, а с носового румба еще заходит миноносец Kamahashi. Более того, с сильно поврежденного «Отори» выпущена еще одна мина, практически в упор. Она попадает в центр левого борта «Рюрика» но не взрывается!!

«Это чудо!» — орет старший офицер подпрыгивая от удивления на месте.

«Огонь на миноносец с левого борта, который заходит на нас в атаку», — приказывает капитан.

Словно раненый медведь, загнанный сворой псов, «Рюрик» продолжал отчаянно отбиваться. Даже на минимальной скорости, управляясь лишь винтами, он сумел нанести ответный удар — меткий залп с уцелевших орудий разнёс машину ближайшего японского миноносца, отправив того ко дну в облаке пара и обломков.

Но силы были слишком неравны. Две торпеды, выпущенные почти в упор, вонзились в его корпус. Первая — осечка, лишь глухо стукнувшая о борт. Вторая сработала идеально, разорвав переборки и остановив последнюю машину. Теперь «Рюрик» был обречён — неподвижная мишень в воде.

Пять торпед с разных направлений разорвали крейсер на части. Взрывы подбросили многотонную громадину, словно щепку, прежде чем он начал медленно тонуть. Но свою цену «Рюрик» взял — пять японских миноносцев (два потопленных, три тяжело повреждённых) стали его последним трофеем.

Когда волны сомкнулись над палубой, спасшиеся матросы видели, как флаг «Рюрика» ещё секунду трепетал над водой — будто прощальный салют.

Вице-адмирал Алексеев сколько не бороздил воды Цусимского пролива, встречи с «Рюриком» так и не дождался. Новости получил только из газет:

Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol с удовлетворением писала, не замечая гибель двух японских броненосных крейсеров, что «Тот трофей, который Российская империя взяла не по праву отправлен на дно морское вместе с экипажем». Редакция журнала выражала уверенность, что так произойдет с каждым кораблем, который прибыл с Балтики;

Российский журнал «Нива» описывала то обстоятельство, как были утоплены японские два броненосных и два минных крейсера потерей всего двух миноносцев. Журнал приоткрывал завесу тайны над тем, как были устроены и построены корабли японского флота, основываясь на показаниях пленных моряков, которые рассказывали во всех деталях и о вываливающихся заклепках и гнущихся переборках;

Английская Times вопрошала лордов Адмиралтейства на тему:

Французская La Figaro прошлась по мало заметному эпизоду идущего противостояния, а именно ведущейся блокаде Токийского залива силами пяти минных крейсеров (вчерашних канонерок) и восьми миноносцев, которым японцам было нечего теперь противопоставить и приходилось терпеть унижения и неудобства.

Германская газета Kreuzzeitung скорбела от утопления крейсера «Роон», в обличие «Рюрика», но вместе с тем отмечала прекрасное его устройство и конструкцию, а также маневренность, ведь крейсер уклонился от трех самодвижущихся мин и выдержал попадания пяти, а это дорогого стоит. Более того, он еще унес на дно морское, вместе с собой еще и пять миноносцев, тем самым ополовинил минные силы Японской империи;

Газета «Русский Инвалид» затрагивала тяжелую долю кочегаров на эскадре Тихого океана. Как много увечий, обмороков и тяжелой работы приходиться на их долю, а когда корабль тонет, то как правило, они гибнут вместе с кораблем и из недр корпуса выбраться практически невозможно.

Газета «New York Journal» озаботилась тем вопросом куда потянуться союзники японцев, в лице Аргентины и Португалии и не пора ли уже протянуть им руку дружбы и взаимопомощи, пока это не сделал кто-то другой. Следующий автор обращал внимание, что если задружиться со страной где много разноцветных плиточек везде и вкусная мадера, то появиться возможность высадить армию в Лиссабоне и совершить марш до Мадрида и тем самым победоносно закончить идущую уже долгие годы войну.

Художник Верещагин на своей новой картине изобразил гибель броненосного крейсера от атаки десятка миноносцев, из них два таранили «Рюрик», а еще три тонули от метко выпущенных снарядов.

Писатели из Санкт Петербурга наоборот написали военно-морской триллер с элементами альтернативной истории: «Два на два», где во всех красках описали тендем крейсеров «Кагул» и «Витязь» которые крушили японский флот как хотели, не смотря на численной превосходство последнего (синопсис в приложении).

Знаменитый скульптор выполнил памятник Шульцу и Зарина, которые стояли вместе на мостике крейсера и показывали куда-то в даль.

Кинематографист Алекса́ндр Миха́йлович Мишо́н озаботился прославлением сибирских стрелковых бригад и запечатлел как они героически сражаются с войсками императрицы Цыси, как на равнине, так и реке, а также горной местности не смотря на жару и холод, сырость и сухой климат.

Моделизм пополнился предложением изготовить модель крейсера «Рюрик», а вместе с ним в наборе шли десять миноносцев, которыми можно было таранить крейсер понарошку и топить их в ведрах и тазах, придавая происходящему реалистичность.

Выводы из прошедших сражений

Управляющий Морским министерством оказался одним из первых обладателей подобной забавы, но отправил ее своему сыну, а сам занялся проектом модернизации броненосцев составляющих главную силу Практической эскадры Балтийского флота. Всего, в данный момент окончания 1898 года, впрочем, как и пять лет тому назад, главную силу составляли три корабля типа «Император Александр II» и «Наварин». Причем, если первые модернизировались три года тому назад, обладая и противоторпедной защитой с дальномером, а также 18-узловой скоростью, то броненосцы типа «Наварин», как модернизировали один раз в 1891 году, так и забыли или просто то денег не было, то времени, то корабли находились в плавании. Вот с них то Тыртов и решил начать процесс укрепления боевой мощи Балтийского флота пригласив, для верности и солидности, командующего флотом Макарова:

«Ну здравствуй Степан Осипович, — произнес хозяин самого большого кабинета в Адмиралтействе, — дело я тут важное задумал, мощности производственные появились три броненосца типа „Наварин“ модернизировать хочу».

«И денег казна выделила?» — скептически произнес флотоводец зная почем и как выделяется на Российском императорском.

«Нет, денег по прежнему мало, так что давай пустые прожекты составлять не будем, а только самое необходимое, чтобы: „Наварин“, „Патрас“ и „Хиос“, было не стыдно перед кораблями „Владычицы морей“ показать или французами», — ответил Павел Петрович.

«Вижу у Вас на столе чертежи, да макет в масштабе 1:100 установлен, любопытно, дайте как взглянуть», — подошел к тому и другому Макаров.

Он минут десять осматривал чертежи, которые и так знал до каждой заклепки, а также то, что на чертежах было не обозначено, а именно, корабли были незначительно построены по разному и эти особенности Степан Осипович знал все своими руками и ногами, а также шишками на лбу, которые он набил ползая по отсекам, а потом он стал бубнить себе под нос:

«Противоторпедной защиты нет, а в последнем бою „Рюрик“, её обладатель, попадания пяти торпед выдержал», — решил запустить процесс конструирования в нужное русло Тыртов.

«Пожалуй Вы правы Ваше Высокопревосходительство, — Степан всегда соблюдал субординацию и к себе требовал от начальства того же, — если сделать принудительную тягу в котлы и машины доработать до тройного расширения, то одну трубу можно убрать, скорость сохраниться, а грот-мачту можно на место поставить».

«Надстройки тоже предлагаю расширить, чтобы установить стереоскопический дальномер и побольше противоминных орудий», — предложил Павел Петрович.

«Броня то компаунд еще на нем установлена? — решил начать с главного Макаров, — гадость, на переплавку надо сдать и установить Гарвея, она значительно более стойкая».

«Тогда надо и про противоторпедную защиту не забыть, — поддакнул управляющий Морским министерством, — может тогда две башни с носа, по 480 тонн каждая заменим на похожие, но одну на носу, а вторую на корме?»

«Не получиться кормовую поставить, так как там столько всего под палубой, что ужас просто», — доложил Макаров.

«Тогад давайте одну двойную башню с 8-дм орудиями, а пару дубль 6-дм?» — попросил Тыртов.

«Так и сделаем», — согласился Степан, он всегда был за рациональные решения.

«Сколько у нас остается водоизмещения для увеличения броневой защиты?»

«Около полутора тысяч тонн», — ответил Степан.

«Предлагаю поставить носовой и кормовой пояса, по 5-дюймов», — управляющий был неумолим.

«На данном решении вся наша модернизация и заканчивается, так как весь запас веса выбран», — ответил Степан.

«Что ты предлагаешь?»

«Броню борта уменьшить до 9-дюймов или 229-мм, а нос и корма в половину данной величины, у нас же Гарвей, а он значительно более стойкий нежели компаунд».

«И то верно!» — вспомнил Тыртов.

«Еще бы поставить электропривод башен?»

«Но это требует дополнительных батарей и генераторов. Следовательно, в момент попаданий снарядов врага есть шанс что все это хозяйство загорится и не потушить. Может ограничиться дополнительным гидравлическим и все?» — спросил Павел Петрович.

«Хорошо, так и поступим, я поговорю с конструкторами и инженерами», — заверил Управляющего Макаров и на том совещание завершилось.

С таким набором конструктивных изменений предписали Тыртов и Макаров конструкторам свои пожелания по модернизации броненосцев типов «Император Александр II».

Через месяц были готовы более детальные чертежи, составлены спецификации корпуса и корабли были отправлены на те верфи, где они и были построены. Броненосцы «Император Александр II» и «Гангут» отправлены на Новое Адмиралтейство, а «Император Николай I» был отправлен на Франко-Русский завод к Дю Буи. На первую верфь прибыл Макаров, а на вторую решил отправиться сам Павел Петрович, чтобы рассказать что и как надлежит делать самым лучшим образом.

На детище Петра I командира Практической эскадры Балтийского флота встретили главные инженеры-строители полковники Будзынский и Дуткин.

«Рады приветствовать Вас Ваше превосходительство», — вежливо поздоровался Будзынский.

«Сложно сделать корабль, а переделать еще более сложнее, но наша верфь справиться. Все необходимое мы узнаем из чертежей, но может быть так, на словах, кратко обрисуете нам нашу задачу?» — попросил Дуткин.

«Легко господа, недавно я имел разговор с Павлом Петровичем и мы решили, что хоть в строй Балтийского флота, в конце нынешнего года, и входят три корабля: „Андрей Первозванный“, „Император Николай II“ и „Апостол Петр“, все типа броненосца „Орел“ прекрасно зарекомендовавшего себя в боях на Дальнем востоке, против японского и китайского флотов, но „старичков“ тоже не следует забывать и была разработана программа модернизации, которую Вам надлежит исполнить», — витиевато начал свой рассказ вице-адмирал.

«Все это понятно, — произнес Будзынский, — прошу конкретики и что именно Вы ожидаете от результатов модернизации, чтобы нам Вас не подвести и понять запросы как флота, так и Морского министерства».

«Если говорить в двух словах, а в остальном все прописано в документах, то Вам надлежит модернизировать машинно-котельную установку путем доработки машины под тройное расширение, установки оборудования для нагнетания воздуха в котлы и демонтаж третьей дымовой трубы», — начал свой рассказ Макаров.

«Вы хотите дешево сделать из старичка молодого?» — спросил Дуткин.

«Ну мы же за него уже заплатили в своё время, — расплылся в улыбке Макаров, — но техника не стоит на месте, появились новые технологии, так почему бы их и не воплотить в жизнь».

«Согласен с Вами, данные изменения вполне реальны и желанны, — согласился с заказчиком Будзынский, — что будем делать с бронированием, так как на новые корабли можем ставить уже Гарвея, а это я скажу Вам весьма отличная защита от всех видов снарядов».

«Вы снимаете всю броню компаунд с двух броненосцев, отправляет ее на переплавку, а сами заказываете, где сочтете, качественную и не дорогую броню закаленную по типу Гарвея или Харви, что впрочем одно и то-же и сажаете ее на болтах на прежние места», — четко и не двусмысленно ответил Степан Осипович.

«Но на новом проекте я вижу защиту броней еще носа и кормы», — разглядел и уточнил въедливый Дуткин.

«Но она же когда-то там и стояла, — устройство кораблей подобного типа Макаров знал, как „Отче наш“, — а потом, когда было принято решение разделить артиллерию на две башни, ей пришлось пожертвовать».

«Но сейчас я вижу вновь одну башню, почему Морское министерство ведет себя как женщина с желтым бителом?» — Будзынский был из польской шляхты и допускал вольности в разговорах.

«Ставили две башни, чтобы добиться большей скорострельности у орудий, а в денном проекте решено добиться того же самого путем установки дополнительной гидравлики для единственной башни, а в корму поставить башню с парой 8-дюймовых орудий, а также две башни с 6-дюймавками. Все орудия закажете на Обуховском заводе, а башни на Металлическом и Путиловском», — распорядился Макаров.

«Я смотрю и надстройки с мачтами Вы решили ставить самой новейшей конструкции, как на „Орлах“, вероятно, чтобы затруднить потенциальному противнику опознавание наших кораблей, кто перед ними», — поинтересовался Дуткин.

«К сожалению, полного сходства не добиться, так как установка второй башни на „Гангуты“ не возможна, но какое-то сходство безусловно есть и в дымке или тумане неприятель потратит некоторое время, чтобы узнать кто перед ним и каким курсом следует», — ответил вице-адмирал.

«В целом нам понятны требования заказчика в Вашем лице, — подытожил Будзынский, — приложим все усилия, сделаем качественно и в срок, так как за последние годы мы значительно подтянули наши производственные мощности, рабочие у нас работают круглый год, а не крестьян на летний период нанимаем, инструмент пневматический и электрический, американский и французский тоже имеется в достатке, люди с ним обучены обращаться. Так что все будет как надо».

«Лишь бы поставщики не затянули с материалами», — добавил ложку дегтя и оставил предприятию место для маневра Дуткин.

«Честь имею», — распрощался с судостроителями заслуженный флотоводец.

Примерно в таком же ключе побеседовали Тыртов и дю Буи на Франко-Русском заводе, которому Новое Адмиралтейство и отдало на субподряд работы по машинно-котельным отделениям «Гангута» и «Александра II», но с добавлением обсуждения положения дел на родине Дю Буи. Он признал, что в финансовых кругах 3-й республики не довольны возвышением Российской империи и опасаются доминирования её не только в Средиземном и Балтийском морях, но и на Дальнем востоке, где она уже практически вынесла флоты империи Цин и Японской, полностью построенные на верфях европейских стран.

«В целях усиления французского флота, — конфиденциально сообщил Дю Буи, — а бюджет флота не бесконечен, хоть и превышает бюджет флота Российской империи на одну треть, решено массово строить бронепалубные крейсера с миноносцами. Если у Вас бронепалубных крейсеров две дюжины, то у нас четыре! И это не такие плохие корабли, как у японцев или китайцев, а настоящие рейдеры с обученными экипажами и „колючей“ артиллерией, а также мощными и точными минами».

«Я учту Ваше признание, а пока займитесь модернизацией целого броненосца и двух машинно-котельных установок для двух других», — попросил Павел Петрович, обдумывая, что три новых броненосца типа «Орел» составят третью бригаду Практической эскадры Балтийского флота, в первой так и будут корабли типа «Патрас», во второй «Гангуты».

«Но действительно, как разберемся с броненосцами следует не только построить новые миноносцы, но и обратить внимание на миноносцы, так как после череды боев на Дальнем востоке часть их оказалась выбитой и утопленной.

В декабре, движение императорской армии в Манчжурии продолжилось, не смотря на отвратительную погоду, плохую работу интендантов и в целом Военного министерства111, так как части прибывали в разное время и хаотично без четкого плана. Впрочем, план был, но соблюдение его происходило из рук вон плохо, не смотря на старание отдельных личностей. Не были решены вопросы с питанием, лечением и вещевым обеспечением военнослужащих, а тактика была из времен Наполеоновских войн. Но все прокатывало, так как у знамен императрицы Цыси тактика была вообще из времен Чингисхана. Так что православное воинство вооруженное винтовками системы Мосина и скорострельной 3-дюймовой артиллерией успешно продвигалось вперед.

В журнале Нива описали такой эпизод: «Когда русский отряд минных сил — пять заградителей и восемь миноносцев — выходил из Токийского залива после успешной постановки мин, разведка доложила о приближении десяти японских транспортов, пытавшихся скрытно прорваться вдоль берега. Капитаны моментально оценили обстановку: противник не ожидал засады, шел без серьезного охранения. Приказ был краток: «Атаковать!»

Миноносцы ринулись вперёд, как стая голодных волков, отрезая транспортам пути к отступлению. Пять судов были потоплены почти сразу — торпеды и артиллерийский огонь превратили их в пылающие остова. Остальные, в панике, бросились к ближайшему порту — Йокосуке, но и там их ждала беда. Русские корабли, не останавливаясь, обстреляли гавань, вгоняя снаряды в причалы, склады и сами транспорты.

В городе начался пожар — деревянные постройки вспыхивали одна за другой, черный дым поднимался над бухтой. Но природа вмешалась в разгар боя: хлынул ливень, не давая огню перерасти в катастрофу. Японцы, пользуясь непогодой, попытались организовать оборону, но русские уже отходили, выполнив задачу. В результате: 5 транспортов — на дне.

5 загнаны в порт и повреждены. Йокосука получила разрушения. Психологический удар — японцы больше не чувствовали себя в безопасности даже у своих берегов».

Газета «Русский инвалид» описывала не весь эпизод в целом, а подвиги офицеров и матросов в частности: " Миноносец «Анакрия», израсходовав торпеды, обнаружил крупный транспорт, пытавшийся уйти к берегу. Командир, лейтенант Сорокин, принял дерзкое решение: «На таран!» Удар пришелся в борт, проломив обшивку. «Громкий», получив пробоину, все же удержался на плаву, а японец пошел ко дну. Позже механики Кузнецов и Шмелёв под огнём залатали пробоину, используя матрасы и деревянные щиты, чтобы корабль мог дотянуть до своих.

Бывшая канонерка «Кубанец», формально числившаяся заградителем, вступила в артиллерийскую дуэль с двумя вооруженными транспортами. Расчет комендора Петрова бил шрапнелью по палубам, выкашивая прислугу орудий. Когда закончились снаряды, старшина Гущин придумал нестандартный ход: — «Заряжайте картечью из сигнальных пушек!» Неожиданный залп в упор ослепил японцев, позволив «Корейцу» выйти из боя.

Миноносец «Пернов», прорвавшись сквозь дымовую завесу, выпустил торпеду в головной транспорт. Попадание — но судно осталось на плаву. Тогда матрос Иван «Батя» Морозов (ветеран трех кампаний с Австро-Венгрией, Германией и вот сейчас) влез на полуразрушенный нос и вручную докрутил заклинивший торпедный аппарат. Второй залп отправил цель на дно».

Управляющий Морским министерством Тыртов Павел Петрович закончил читать газеты, так как получил письмо от Дю Буи. После обстоятельного разговора с ним и получения Франко-Русским заводом большого заказа на модернизацию машин и котлов предложения установить там еще и экономайзеры для котлов. Что это такое и с чем его едят Павел Петрович имел смутное понятие, но письмо от француза ему сообщало следующее:

«Экономайзер на паровом котле представляет собой теплообменник, в котором питательная вода, прежде чем попасть в котёл, подогревается за счёт горячих газов, выходящих из него. Основная задача экономайзера заключается в использовании энергии выхлопных газов котла для нагрева возвращаемой циркуляционной воды, которая может быть конденсатом или котельной водой.

Применение экономайзера позволяет достичь следующих преимуществ:

1) Снижение расхода топлива;

2) Повышение общей эффективности котла;

3) Уменьшение выбросов вредных веществ в атмосферу, тем самым меньше копоти и заметности корабля;

4) Увеличение срока службы оборудования.

Так что я настоятельно прошу доплатить 3% от суммы всего заказа и подобные системы будут установлены на всех трех кораблях: «Гангут», «Император Александр II» и «Император Николай I». С Уважением к Вам и низким поклоном Дю Буи».

К техническим новинкам Тыртов относился с должным вниманием и размашистой подписью, на прошении поставил: «Удовлетворить», тем самым дал путь экономайзерам на Российском императорском флоте.

Павел Петрович решил разобраться, куда, в течении всего 1898 года шли средства Морского министерства в плане научно-технических разработок и которые могли положительно повлиять на мощь Российского императорского флота в ближайшее время.

Первым делом его заинтересовала возможность строить броненосные крейсера водоизмещением в 8000 тонн или в два раза более крупные нежели крейсера типа «Минин», так как все «Адмиралы Нахимовы» были выведены из активного состава флота. Броню только что разработали систему Гарвея и далее двигаться было просто некуда. А вот маленькие башенки для эскадренных миноносцев Металлический завод обещал разработать за полгода. Тыртов в конфиденциальной беседе с директором завода пообещал усиленное проектирование данного проекта и удалось договориться всего на два месяца, так как директор обещал не дергать специалистов занимающихся данной темой. Балтийский завод обращался с разработкой новых переборок для кораблей и возможность их монтировать в уже построенные корпуса, благодаря клепке и тщательной чеканке всех швов, а также разработкой водонепроницаемых дверей. Данное новшество обещали подготовить за восемь месяцев.

Обуховский завод предлагал увеличить имеющиеся орудия на пять калибров и тем самым повышалась, как начальная скорость снаряда, так и бронепробиваемость. Еще Обуховский завод, единственный поставщик артиллерии для флота, в том числе благодаря тайным схемам, обещал производить 5-дюймовые скорострельные орудия, которые почти будут равны, по огневой производительности, 6-дюймовым орудиям. Вот разработке Металлическим заводом сдвоенных торпедных аппаратов было уделено повышенное внимание, так как появлялась реальная возможность ставить не только четыре или шесть аппаратов. В совокупности с разработкой башни для крупных миноносцев, как быстро сообразил Павел Петрович, могло получиться вообще «чудо-оружие112» способное заменить собой все минные крейсера и миноносцы вместе взятые. Добавляло пикантность ситуации еще и скорая возможность ставить на самоходные мины трехлопастные винты противоположного вращения, которые в совокупности с трехцилиндровым пневматическим двигателем, позволяли запускать мину почти на милю или, если быть точнее на восемь кабельтовых, против трех или пяти сейчас.

Наместник Государя на дальнем востоке с удовлетворением осмотрел семь бывших японских пароходов захваченных за ноябрь. Но внутрь не полез, а осмотрел с борта броненосца «Орел», который был полностью восстановлен и готов к выходу в море.

В целом, год заканчивался позитивно. Российскому императорскому флоту удалось за этот год разгромить морские силы, как империи Цин, так и японцев, причем последних одним мощным и неожиданным ударом, да так, что это вошло в анналы морской истории.

Управляющий Морским министерством Павел Петрович, видя, что переоборудование броненосцев: «Наварин», «Хиос» и «Патрас» идет по плану и особых проблем не возникает решил поставить на модернизацию три броненосца типа «Екатерина II», которые стояли на вооружении Черноморского флота.

На старых кораблях было предписано было установить принудительную вентиляцию в котельные отделения, машину заменить на тройного расширения, для более рациональной работы машинно-котельной группы. Устанавливался гидравлический привод руля. Броня заменялась на закаленную по типу Гарвея, прежней толщины. Устанавливались противоторпедная защита. Три башни снимались и на их место устанавливались скорострельные и современные 11-дюймовые башни с перегрузочными отделениями и дополнительными гидравлическими устройствами которые ускоряли заряжание. Все это и некоторое количество более мелких улучшений, которые должны быть реализованы в ближайший год, должны дать всем трем ветеранам, которые славно повоевали с флотом Двуединой монархии, вторую жизнь и они немедленно стали претворяться на Николаевском адмиралтействе, так как и заводу требовались деньги и заказы. На гражданском судостроении много не заработаешь.

Дошли руки у Павла Петровича и до архивов флота. Он в них откапал не только много про пиратов времен Ивана Грозного, но и видел новенькие документы Петровской поры, так как их стали туда закладывать и создавать при Александре II, так как этому государю, которые тоже пришел в 1855 году со стороны моря требовался достойный предшественник-государственник. Более того, ознакомился Тыртов и с документами Руси или Римской империи Германской нации, которая включала в себя все страны современного мира от Англии и Франции, до США и всей Латинской Америки, не говоря уже о Австро-Венгрии и современной Российской империи, которой он и служит. Другие же страны: империя Цин, Османская империя, Речь Посполита и другие, так называемые свободные республики были данной империи противовесом и кто не хотел жить по законам, а по совести, платя за защиту всего десятину от дохода, переезжал сюда.

Гравелинское сражение. Худ. Николас Хиллиард, нач. XVII в.

Часть архивов морского министерства была вывезена в Англию, где активно создавалась история данной империи. Как знал Павел Петрович имперский адмирал Грейг, который служил на флоте огромного государства, стал местечковым английским адмиралом Дрейком, а знаменитое Гогландское сражение 1788 года113 превратилось, на страницах книг в мифическое Граверлинское 1588 года.

Гогландское сражение

Историки или же напрочь были лишены фантазии, либо хотели оставить потомкам подсказки.

На картине британского художника Оверенда «Адмирал Нельсон во время Трафальгарского сражения на палубе корабля „Виктори“» изображён адмирал Нельсон. На картине российского художника Савелова «Адмирал Нахимов на корабле „Императрица Мария“ во время Синопского сражения» — адмирал Нахимов.

Единый же адмирал, огромной империи Нахимсон, тот самый выигравший Синопской сражение превратился в английской истории в Нельсона, который сжег Копенгаген — Царьград, а в истории Российской империи в Нахимова, разгромивший турецкий флот в Синопе и спровоцировавший начало так необходимой, от желающих отделиться стран, Восточной (Крымской войны). То что мифотворчество идет из одного центра было понятно образованному Тыртову всегда.

Он своим распоряжением отправил в архив чертежи крейсера «Адмирал Нахимов», как первоначального состава, так и его модернизации в в 1893 году, которые сдал в архив Балтийский завод. Так же подлежали сокрытию за ненадобностью чертежи трофейного корабля «Мекленбург», представитель этого проекта «Роон», ставший по воле опального британского монарха Георга V, ставшего на российской земле Николаем II, броненосным крейсером «Рюрик» уже утонул, но покрыл себя неувядаемой славой.

На полках, как поглядел Тыртов остались лишь чертежи крейсера типа «Минин», как первоначального проекта, скопированного с английского «Кэптена», так и его модернизации 1893 года и 1897 года. Именно корабли данного проекта и составляют основу мощи Российской империи на Дальнем востоке.

1899 год. Глава 24

Император Николай II встретил Рождество в исключительно благодушном настроении. Из Лондона пришло обнадеживающее письмо от королевы Виктории — его «дорогой бабушки», где в деликатных выражениях намекалось, что «мятежный остров» наконец готов принять русского монарха. Эта перспектива визита к английским родственникам, по которым государь действительно слегка тосковал, приводила его в прекрасное расположение духа. Особенно радовало, что «этот чудак Распутин» (еще не занявший столь важного места при дворе) умудрился подобрать целое семейство двойников — весьма правдоподобного «лже-Николая», бывший актёр Александринки — для парадов, его «супругу» (шведскую гувернантку с удалёнными родинками) и даже «детей», которые могли с успехом заменять царскую семью на официальных мероприятиях.

Тем временем дела на Дальнем Востоке, казалось, не требовали никакого внимания со стороны монарха. Незаконнорожденный сын Александра II — адмирал Евгений Иванович Алексеев, назначенный наместником, проявлял чудеса административной изворотливости. Он с блеском играл роль «местного Наполеона», умудряясь одновременно укреплять русское влияние в регионе и при этом извлекать немалые личные выгоды из своего положения. Его последнее донесение было выдержано в столь уверенных тонах, что у царя даже не возникло сомнений в полном контроле над ситуацией.

Праздничные дни проходили в спокойной семейной атмосфере. Николай Александрович с удовольствием занимался дочерьми, мечтая о наследнике, рассматривал новые приобретения для своей коллекции бабочек и строил планы на предстоящий визит в Англию.

Эскадра Тихого океана под чутким руководством Алексеева в ходе ряда блестящих операций разгромила флот императрицы Цыси, а японский и вовсе был уничтожен одним сокрушительным ударом. При этом главнокомандующий Куропаткин, осторожный стратег, не теряя времени даром, устроил грандиозную атаку Мукдена, где лично возглавил «атаку» на макеты японских позиций, используя новомодные воздушные шары для разведки и демонстрируя пресс-корреспондентам «науку побеждать» с истинно наполеоновским размахом, чем окончательно убедил Петербург в непобедимости русской армии на Дальнем Востоке.

К самодержцу прибыл управляющий Морским министерством и после положенного приветствия и вопросах о формальностях доложил:

«Минный отряд, оперирующий у Токийского залива, вновь повстречал шесть больших транспортов и своей артиллерией и самоходными минами затопил один, а остальные укрылись в Йокосуке, но морячки увлеклись и японскому порту вновь досталось».

«Дело к миру идет, — согласился Георг Гессенский, — что с разработками на нашем флоте? Мне Александр Михайлович все уши прожужжал, что скоро сможем строить миноносцы с башнями и сдвоенными аппаратами для пуска мин».

«Да, миниатюрные башни, чем те, которые мы размещаем на броненосцах и крейсерах, уже можно ставить. Металлический завод мне доложил. Еще разработаны трехлопастные винты противоположного вращения. Наши мины теперь пойдут на дальность до 1600 ярдов со скоростью в 29 узлов».

«Великолепно. Мелкокалиберная артиллерия на такой дальности малоэффективна, так что наши миноносцы не будут тонуть целыми отрядами», — остался доволен император.

«На эскадре Тихого океана, так как стрелять пришлось много стандартизировали процесс огня нескольких кораблей по одной цели и премного в этом преуспели, — еще похвалился Павел Петрович, — хочу данный опыт перенести и на Балтийский с Черноморским флотом».

«Похвально, — согласился Николай II, но тут же задал вопрос, — почему мы выигрываем, а два транспорта потеряли?»

«Да купцы ради наживы не сообщая флоту отправляют корабли, но мы тоже четыре японских парохода в порт привели и три китайских».

«Хорошо, сочтем данное обстоятельство недоразумением, — произнес Ники, — выдайте этим купцам, которые через Витте меня о заступничестве запросили, два корабля из трофейных, пусть впредь умнее будут».

«Тут еще есть дело Ваше императорское величество есть еще один вопрос, который я без Вашего одобрения решить не могу», — продолжил Тыртов.

«Что именно?»

«Арабы хотели бы купить броненосный крейсер „Адмирал Лефорт“, который сейчас отстаивается в Севастополе».

«Сколько предлагают?»

«Целых 2,6 миллиона рублей (60 тысяч Тыртов себе положил, на мелкие расходы), не много конечно, но я от этого корабля даже его чертежи приказал в архив убрать».

«Продавай, деньги тоже лишними не будут, да и вдруг союзнички помогут, так как флотоводцы императрицы Цыси, чтобы она их не отравила, отправились в далекое крейсерство в Индийский океан, а потом вообще на Балтику, броненосец, броненосец 2-го ранга и миноносец. Всем понятно, что дальше Красного моря они не пройдут, но тут вдруг Арабы и помогут?»

«Все равно тогда прикажу своему брату Сергею Петровичу из Севастополя выйти и блокировать Суэцкий канал. Китайцы из него по одному будут выходить, тут мы их тепленькими то и возьмем», — решил управляющий Морским министерством.

«В случае нехватки угля — реквизировать его у проходящих пароходов. Лучше английских», — отдал распоряжение Николай II.

«Александр Невский» и «Минин» в бою

Броненосные крейсера «Александр Невский» и «Минин», совершавшие очередной рейд для нарушения вражеских коммуникаций, заметили на горизонте четыре торговых судна. Первоначальная радость от лёгкой добычи быстро сменилась разочарованием — вместо беззащитных транспортов из-за их корпусов внезапно вышли броненосец 2-го ранга и два минных крейсера. Идеальные погодные условия — ясное небо, отличная видимость и спокойное море — теперь работали против русских кораблей, лишая их возможности скрыться в тумане или штормовой волне.

Русским крейсерам пришлось моментально перестраиваться из охотников в потенциальную добычу. Противник, пользуясь преимуществом в огневой мощи и поддержке малых кораблей, начал охват, вынуждая «Невского» и «Минина» принимать бой в невыгодных условиях. Артиллеристы спешно занимали позиции у орудий, понимая, что в такую погоду каждый снаряд будет на счету — ни дымзавес, ни внезапных манёвров волна не скроет.

Капитан 1-го ранга Алексей Алексеевич Бирилёв — «Морской бюрократ»: плотный, с аккуратной седеющей бородкой и тяжёлым взглядом из-под нависших бровей, воплощавший собой образ кабинетного адмирала. Его манера говорить тихо, но с ледяной вежливостью заставляла подчинённых подтягиваться, а начальство — задумываться дважды перед принятием решений, стоял на мостике. Именно с его крейсера «Минин» первым заметили транспорты неприятеля и сопровождение.

На врага пошли без опаски, так как знали, что крейсер их проекта может рассчитывать на успех даже у броненосца империи Цин, не говоря уже про что-то более мелкое, а так как броненосцев у флота под желтым с флагом с драконом не должно было остаться, то и опасаться нечего.

Но по приближении русских ждал сюрприз. Нет, броненосца неприятеля по близости не было, но бронепалубные крейсера поднебесной представляли из себя совершенно новый тип, который еще только предстояло разглядеть.

Броненосный крейсер «Александр Невский» продемонстрировал убийственную точность своего главного калибра. С дистанции 27 кабельтовых (почти 5 километров!) его 8-дюймовый снаряд пробил корму китайского транспорта «Zhengjiayuanzi», словно раскалённый нож — масло. Взрыв разметал палубные грузы, а осколки прошили машинное отделение, вызвав панику среди команды.

Второй снаряд угодил в ватерлинию, моментально затопив два отсека. На борту начался хаос: 15 человек погибли сразу, остальные в панике хватали спасательные пояса и шлюпки. Капитан корабля, понимая, что судно обречено, приказал бросить якорь — но крен уже достиг 20 градусов. Через полчаса транспорт превратился в огненную баржу, медленно уходящую под воду под аккомпанемент шипящего пара.

«Два выстрела — один потопленный транспорт», — сухо отметил в журнале старший офицер «Невского».

«Жаль, не успели разглядеть, что везли», — произнес Бирилев.

«Может, и к лучшему», — пробормотал рядом стоящий комендор, вытирая сажу со своей формы, понимая, что ее только стирать.

Капитан 1-го ранга Алексей Алексеевич Бирилев простил дерзость матроса и раздумывал:

Так что поразмышляв немного, капитан 1-го ранга приказал сосредоточить огонь своего крейсера на противнике, под названием Jingyuen и через некоторое время тот получил шесть мелкокалиберных попаданий, а вот транспорт, за которым тот спрятался получил восемь попаданий, так как был попросту больше и поэтому, в него было легче попасть.

Внезапно один из китайских пароходов спустил флаг без единого выстрела, демонстрируя полный упадок боевого духа. Это было прямым следствием катастрофических потерь императорского флота — теперь на корабли брали кого попало, даже рыбаков и речных контрабандистов, не знавших морских традиций. Команда явно не горела желанием умирать за далёкую императрицу.

Но настоящий шок наступил, когда китайский броненосец внезапно открыл огонь… по собственному транспорту! С дистанции всего трёх кабельтовых (менее 600 метров) его снаряд разнёс корму судну, подняв столб огня и обломков. Промахнуться было невозможно — это был либо криминальный расчёт, либо чистейшая паника.

«Видали, Ваше благородие? Вот что бывает, когда во флот набирают с помойки!» — крикнул сигнальщик Глюков с мостика «Невского».

«Тихо! — оборвал его старший офицер. — Это же нам на руку…»

Броненосный крейсер «Александр Невский» сперва тоже последовал примеру «Минина» и обстреливал двухбашенный корабль врага, но потом был вынужден сосредоточиться на двух бронепалубных крейсерах поднебесной. Их в конце концов опознали. Крейсера оказались тапа Zaoyang и Wuhu. Водоизмещение всего 2000 тонн, скорость до 19 узлов, вооружение состояло из одиннадцати 5-дюймовых орудий и пяти 15-дюймовых аппаратов для пуска мин. В общем, в них требовалось только попасть, так как они были безбронные, а толщина обшивки не превышала 5-мм, как у миноносцев. Но солнце слепило глаза русских командоров и они никак не могли попасть, в отличие от командоров «Минина», которые всадили 8-дм бронебойный, 63-кг снаряд, при 812 м/с, прямо в погреб китайскому броненосцу 2-го класса, водоизмещением в 4000 тонн и снаряд взорвавшись, как надо, объял огнем всю носовую часть на маленьком броненосце, после недолгих конвульсий китайский корабль приказал долго жить.

Бронепалубный крейсер поднебесной всадил 5-дюймовый, 43-кг, бронебойный снаряд в борт «Александра Невского», там взорвалась мина и Богу душу отдали полтора десятка человек. Между крейсерами завязался бой не на жизнь, а на смерть и в русский корабль попали шесть снарядов, а в Zaoyang пять, но был убит капитан 8-дюймовым снарядом угодившим в корму. Головному китайскому крейсеру помог не обстреливаемый Wuhu. Он еще три 5-дм снаряда положил в «Александра Невского», который снизил скорость и загорелся. Но вскоре, в головной бронепалубынй крейсер без капитана влетел 8-дм и два 4,7-дм и причинили большой урон, но не смертельный. Русские, в начале боя, разделили свои силы, а китайцы, поднаторевшие в игре Го, наоборот накинулись вдвоем на одного и в этом преуспели.

Пока «Минин», разделавшись с броненосным крейсером противника, методично расстреливал беззащитный транспорт, «Александр Невский» вёл яростную дуэль с двумя бронепалубными крейсерами. Русские комендоры били точно — один залп снес среднюю дымовую трубу на головном китайском корабле, заставив его замедлить ход в клубах собственного дыма. Попытки китайцев выпустить мины провалились — «Невский», разогнавшись до 17 узлов, буквально проскочил опасную зону, оставив противника с носом.

«Неплохо для утренней прогулки!» — усмехнулся старший артиллерист «Невского», наблюдая, как второй китайский крейсер, объятый пламенем, выходит из боя.

«Только угля жалко…» — буркнул механик, глядя на стрелку расходомера.

Тем временем «Минин», добив первый транспорт, перенёс огонь на два других судна, оказавшихся в зоне досягаемости. Их команды в панике бросались за борт, понимая, что сражающиеся крейсера уже не придут на помощь. Русские моряки действовали хладнокровно, как заправские охотники, подбирающие подранков.

Капитан 1-го ранга Бирилёв, внимательно изучив подбитые транспорты через бинокль, сразу заметил подвох. Эти были не просто грузовые суда — их водоизмещение в 16 000 тонн и защищенные трюмы требовали по 30+ попаданий для гарантированного потопления. Но главное — на палубах размещались и вели огонь по три германских 105-мм орудия на каждом, что официально превращало их во вспомогательные крейсера.

Получалось «Золотое дно» для докладов. Бирилёв уже мысленно составлял победную реляцию: «Не просто перехват, а разгром эскадры! Трофеи не просто транспорты и угольщики, а вооружённые рейдеры!»

Это меняло всё. Теперь даже потраченные сотни снарядов выглядели оправданными.

Тем временем, китайский крейсер Wuhu нагло обстреливает «Александра Невского» опасным продольным огнем с кормовых румбов, а так как у него, в сторону кормы могло действовать ограниченное количество орудий, то решено было обстрелять крейсер без капитана. Это сразу принесло свои плоды, тем более с кормовых румбов китайцев подходил «Минин», который уже затопил и третий вспомогательный крейсер и был сегодня вообще в ударе.

Но всегда осторожный Бирилев хотел усидеть на двух стульях. Транспорт не упустить и товарищу помочь, а следовательно был далек, как от выполнения первой задачи, так и от второй. Тем более новейшие пароходы поднебесной легко могли выдавать 14 узлов и держать данную скорость длительное время.

Что было непонятно мастеру тыловой войны Бирилеву, так это то, что китайские крейсера, германской постройки выдержали до тридцати попаданий, а подводных пробоин не имели!

Крейсер «Минин», убедившись, что товарищ справляется решил добить транспорт, а уж потом помочь. Но вот огонь с близкой дистанции принес свои плоды и на Wuhu снаряд ухнул в корме, а другой сбил среднюю дымовую трубу. Китайский крейсер решил отвернуть и «Александр Невский» сосредоточил свой огонь на крейсере без капитана, расстреливая того всем бортом. Корабли врага створились и в этот момент в Zaoyang угодило до восьми снарядов. Огонь вновь был перенесен на Wuhu, так как по мнению старшего офицера с «Александра Невского», получившего до сорока снарядов, противник собрался выпустить мины. Несмотря на то, что китайский крейсер получил более десятка точных попаданий и начал активно затапливаться, новейшие германские насосы сработали безупречно — за считанные минуты они откачали воду из нескольких отсеков, а специальная целлюлозная смесь, применявшаяся для заделки пробоин, набухла и надёжно загерметизировала повреждения, позволив судну сохранить плавучесть. Этот эпизод наглядно продемонстрировал, что перед русскими крейсерами находился не обычный минный крейсер, а современный бронепалубный крейсер, оснащённый по последнему слову техники, что лишь подкрепляло аргументы капитана Бирилёва в его победном донесении.

Крейсер «Минин», тем временем, на четвертом транспорте разбил снарядами мостик, а попаданиями внутрь огромного корпуса вывел из строя две паровые машины. Возникло еще и возгорание и несколько снарядов буквально вырвали несколько листов обшивки из борта. Второй крейсер под Андреевским флагом, утопивший уже броненосец 2-го класса и четыре транспорта поспешил к тому, кто никак не мог разобраться с двумя новейшими бронепалубными крейсерами.

Тут капитан «Александра Невского» осознал свою ошибку, так как он все это время стрелял бронебойными и снаряды просто пролетали через китайцев, оставляя аккуратные отверстия, которые заделывались чепиками.

Русские комендоры, перейдя на фугасные снаряды, обрушили на крейсер Zaoyang настоящий шквал огня. Оставшись без капитана, корабль превратился в идеальную мишень — в его борта и надстройки врезалось до 180 снарядов, преимущественно 57-мм, знаменитых «шестифунтовок». Палуба Zaoyang превратилась в кровавое месиво — погибла половина экипажа, а уцелевшие в панике тушили пожары, охватившие корабль от носа до кормы. Вскоре над изрешечённым крейсером взвился белый флаг — китайцы капитулировали, не выдержав этого ада.

Не прошло и получаса, как та же участь постигла второй крейсер. Русские перенесли огонь на него, и вскоре его корпус затрещал по швам под градом снарядов. Потери экипажа достигли половины личного состава, а палубы были завалены телами и обломками. Вскоре и этот корабль, объятый пламенем и теряющий ход, спустил флаг, завершив бой полной победой русской эскадры.

«Два крейсера — два флага. Неплохо для утренней работы!» — усмехнулся старший офицер, наблюдая, как китайские моряки прыгают за борт.

«Только вот докладывать, что били по „вспомогательным“, теперь не выйдет…» — мрачно заметил мичман, разглядывая пробоины от вражеских снарядов.

Но, когда русские крейсера подошли к трофеям и тщательно их осмотрели, то выяснилось, что они еле еле держаться на воде, а остатки команд сдались лишь потому, что бы их спасли не из морской воды, а с борта собственных кораблей, так как так почетнее. Все попытки буксировать сдавшиеся бронепалубные крейсера к успеху не привели, так как насосы откачивающие воду, от постоянной работы скисли и вода медленно, но верно побеждала и забирала два подарка, по две тысячи тонн себе, а сдавшийся вспомогательный крейсер затонул вообще, до конца боя.

После сражения и прибытия во Владивосток оба капитана предстали перед вице-адмиралом Алексеевым: «Молодцы, орлы, не только Вы но и команды! Такое дело провернули, вдвоем утопили броненосец 2-го ранга империи Цин, а два бронепалубных крейсера и транспорт принудили сдаться!»

«Только не довели мы их до родного порта, — сокрушался Бирилев, — держались новомодные крейсера отлично, а после боя превратились в гадких утят, хоть в бою и были орлами».

«Доложите о состоянии собственных кораблей», — приказал Евгений Иванович.

«Крейсер „Александр Невский“ потушил четырнадцать возгораний, потери составили до двух дюжин моряков, точность орудий составила 8—9 процентов, боезапас израсходован на 22 процента, орудия в полном порядке, а вот один аппарат для пуска мин уничтожен».

«Крейсер „Минин“ потерь не имеет, повреждений не получил», — браво ответил капитан 1-го ранга Бирилев.

«Сколько вы китайцев сняли с крейсеров?» — спросил вице-адмирал.

«До трех сотен человек, — ответил Алексей Алексеевич, — еще до затопления кораблей врага мои офицеры успели обойти все трюмы и успели зарисовать корпус вражеского корабля и его основные технические особенности».

«Давайте отправим их в Морское министерство, а кто производил данные работы, наградим», — приказал наместник.

Газеты мира писали о случившемся: Австро-Венгерская газета Gazette de Leopol вещала во все страны, где она издавалась, что русские нагло и подло напали на мирный китайский конвой. Моряки империи Цин вынуждены были вооружать транспорты, чтобы как-то защититься от пиратов. Броненосец 2-го ранга просто был взорван в начале сражения. Новые бронепалубные крейсера выдержали до двухсот попаданий каждый и с поднятыми флагами (не сказано было какими) утонули, со словами верности на устах, императрице Цыси;

Российский журнал «Нива» предлагал всем сторонам сесть за стол переговоров, так как у огрызков некогда великих флотов империи Цин и Японской империи нет шансов. В данный момент, писала газета, флот Китая состоит из броненосца, пары броненосных крейсеров, семи бронепалубных (новейшей конструкции) и восьми миноносцев, а у Микадо просто два крейсера и восемь миноносцев;

Английская Times отметила феноменальную живучесть китайских крейсеров и признавала, что 57-мм и 76-мм орудия (6-фунтов и 12-фунтов, соответственно) как основные орудия устарели и требуется переходить на 5-дм или 6-дм орудия, как основной калибр бронепалубных крейсеров, что впрочем, на новейших крейсерах флота Цыси и было проделано;

Французская La Figaro отмечала, с какой легкостью был потоплен броненосный крейсер Поднебесной, а также бессмысленность вооружения транспортов, так как при громадных размерах, отсутствию брони, систем центральной наводки и бронирования, данные корабли превращались просто в узаконенные мишени и не более того.

Германская газета Kreuzzeitung всячески расхваливала новый проект бронепалубных крейсеров, прошедших проверку боем и которые хваленым Владивостокским крейсерам затопить никак не удалось и лишь малодушие китайских моряков позволило русским приписать победу себе;

Газета «Русский Инвалид» описывала, как на борту «Александра Невского» и «Минина» заботились о пленных, кормили рисом и саке, а также не били и многим выдали новое постельное белье.

Газета «New York Journal» призывала еще более вооружить Корею, так как объединившись с Испанией — Российская империя сможет победить Соединенные штаты на море легко и не принужденно, а так, понесет хоть какие то потери.

Отреагировала на победы и интеллигенция Российской империи:

Поэты соединили в одном произведении деятелей разных эпох и получилось, что Александр Невский из 1250 года, помог Минину из 1612 года победить империю Цин в настоящем. Стихотворение «Былинные герои на страже родной земли…» обрело популярность в народе и было вызубрено многими тысячами граждан империи.

Художник Верещагин изобразил на своей новой картине: тонущий броненосец 2-го ранга, два сдавшихся бронепалубных крейсера, а рядом с ними «Минин» и «Александр Невский». Картину, за большие деньги, приобрел наместник Государя на Дальнем востоке Евгений Иванович и повесил у себя в кабинете, на самом видном месте.

Кинематографист Алекса́ндр Миха́йлович Мишо́н снял свой очередной блокбастер, хоть этого слова еще и не знали, в котором отображалась гибель броненосного крейсера под желтым флагом с драконом, взрывы и пожары на четырех вспомогательных крейсерах, долгий поединок одиночного «Александра Невского», против двух бронепалубных крейсеров, взрывы и пожары на всех трех крейсерах, а потом сдача двух подранков. Зрителя, на протяжении всей картины держали в напряжении, заставили бояться за русские корабли, сопереживать матросам, а потом в души вселялось величие за флот и империю.

Моделизм отличился двумя одинаковыми моделями «Минина» и «Невского», так как у моделей требовалось лишь поменять таблички.