Бригада

Глава 1

В молодости нам свойственно ошибаться. Мы еще не осознаем, что каждый поступок влечет за собой последствия, и порой не самые приятные. Эта история произошла со мной двадцать лет назад, но оставила глубокий след в памяти.

Все началось с того, что я закончил Политехнический институт, и начал искать работу. В нашем городе-герое Волгограде найти достойную работу, не имея стажа и блата – довольно затруднительно. Я разослал резюме в различные агентства по найму, а пока подрабатывал с друзьями на случайных шабашках.

Мама тогда работала преподавателем математики в колледже, а отец служил актером в местном драматическом театре. Он всегда учил меня, что всегда нужно быть великим даже в «малом» деле. Где бы не трудился человек – он должен обязательно стать настоящим профессионалом, достигнуть вершин мастерства в своей профессии. Однако, почему-то большие роли в театре отцу не предлагали, и он всегда играл дворецкого, который за весь спектакль выходил на сцену пару раз и тихо говорил: «Кушать подано, господа…» Еще иногда он играл полупьяных усатых дворников или бородатых извозчиков, с парой-тройкой интеллигентных реплик, смешанных с крепкой матерщиной.

«Александр Станиславович, вы лучший актер эпизодической роли из всех, кого я только знал в нашем театре за последние двадцать пять лет… Так показать характер не произнеся и слова – не каждому дано…» – хвалил отца режиссер Иван Мстиславович Покровский, вечно полусонный, долговязый и с большим лиловым носом алкоголика.

Однажды я просматривал очередной сайт с вакансиями, когда в комнату как вихрь ворвался отец:

– Слушай, Вовка, утром звонил дядя Паша из Краснодара, они собираются набирать ребят-монтажников. Работа интересная и заработок достойный. Ты же всегда мечтал о путешествиях и романтике?

Я задумчиво кивнул и вскоре начал готовиться к поездке. Чтобы выглядеть более мужественно, сменил очки на линзы и стал отращивать бороду для солидности. Но редкая рыжая поросль отчаянно чесалась и зудела по утрам, и тогда я оставил на подбородке небольшую шкиперскую бородку, а остальное безжалостно сбрил.

Через две недели отец отвез меня на Железнодорожный вокзал.

– Вовка, ты со своей бородкой похож на дьячка-кастрата Николая, из нашей новой экспериментальной пьесы «Одна жена на двоих»… ты на хрена с собой столько вещей взял? Как будто на Север собрался, а не на жаркий юг…

На следующий день я приехал в солнечный Краснодар. Молодцеватый, с закрученными гусарскими усами дядя Паша долго тряс мою руку на перроне вокзала, а потом приобнял:

– Ну ты вымахал, племяш! Ну что, приехал покорять нежные сердца южанок? Да… мы с твоим отцом в свое время почудили… Ну да ладно, поехали в офис.

Центр Краснодара поразил меня узкими улочками, старинными домами и колоритными жителями. Офис «Югмонтажавтоматика» находился недалеко от вокзала, в старом трехэтажном здании.

– Коллектив у нас небольшой, около ста человек. – дядя Паша неторопливо вводил меня в курс дела. – Я работаю инженером по охране труда, а основная часть персонала в командировках…

Мы поднялись на второй этаж.

– А вот, кстати, и приемная. Входи, Володя…

Я вежливо постучался и заглянул. В небольшой комнате сидела пышнотелая молодая блондинка в мини юбке. Увидев меня, она мило улыбнулась:

– Входите. Анатолий Юрьевич уже ждет вас.

Кабинет директора был просторный. За столом сидел огромный мужик с короткой прической, в клетчатой рубашке и джинсах. Чем-то он был похож на добродушного полицейского из старых американских боевиков. Директор поздоровался, протянув широкую ладонь, и неожиданно спросил, как старого знакомого:

– Как доехал, Володя?

– Нормально. В поезде выспался на полгода вперед.

– Это хорошо.

Директор внимательно посмотрел на меня пронзительными синими глазами:

– Парень я смотрю ты спортивный… алкоголем не балуешься? – он улыбнулся, слегка растянув тонкие губы.

– Не пью ничего, крепче кофе.

– Очень хорошо. Ну давай, доставай свои документы.

Я положил на стол папку с документами и осмотрел кабинет. Обстановка довольно спартанская: стол, стулья, компьютер и небольшой холодильник в углу.

Директор изучающим взглядом сканировал мой диплом:

– Хорошо, хорошо… как раз то, что нам нужно.

Он сложил все документы обратно в папку и пробасил:

– Все, Владимир Александрович. Берем вас на должность мастера в бригаду монтажников.

Я от неожиданности закашлял:

– Как мастером? Я же и производства толком не знаю… мне бы первое время монтажником поработать…обвыкнуться.

– Сынок, обвыкаться нам некогда. У нас заказ серьезный, а у меня мастер Степанов позавчера уволился… Да и вообще – всю специфику работы бригадир и монтажники знают. Твое дело – наряды грамотно заполнять, за материалом следить, да людишек контролировать…– директор вздохнул. – Да, кстати, в бригаде у тебя хлопцы работящие, но отчаянные. Ты за ними следи, чтобы сильно не расслаблялись… – директор улыбнулся и щелкнул себя пальцем по кадыку.

В кабинет заглянула улыбчивая пышнотелая секретарша.

– Марина, оформляй молодого человека, и с завтрашнего дня – в командировку к Селиванову.

Девушка сразу перестала улыбаться и с жалостью оглядела мою худощавую нескладную фигуру. Она что-то пометила в блокноте и вздохнула:

– Хорошо, значит к Селиванову…

На следующий день, ближе к вечеру, меня привезли в небольшой поселок под Новороссийском. Мы подъехали к большому кирпичному дому с зелеными воротами. На улице стояла рабочая техника: «газон» с желтой будкой и «уазик».

– Ну вот, твоя бригада уже дома, – водитель Олег протянул пакет с документацией. – Иди, знакомься, а мне в Краснодар еще нужно успеть до темна вернуться.

Я вытащил походную спортивную сумку, взял пакет с бумагами в другую руку и побрел к дому. Фыркнув мотором, «Нива» запылила обратно к шоссе.

Из калитки вышел высокий рыжий мужик и протянул руку:

– Николай Селиванов. Бригадир. Можно просто – Селиван. А ты, стало быть, новый мастер? – он критически осмотрел меня с головы до ног. – Ну, пойдем, знакомиться будем, как раз к ужину поспел.

Бригадир подвел меня к большой деревянной беседке во дворе.

Я зашел внутрь и огляделся. Наверное, такое же ощущение было у Володи Шарапова, когда он попал в дом банды «Черная кошка». За большим столом сидели и ужинали бывалые монтажники, увидев меня все разом повернули головы.

– Здравствуйте, – улыбнулся я.

– Здоровей видали… – буркнул серьезный худощавый паренек с краю стола.

Селиванов, встав посередине беседки, и едва не задевая головой лампочку на потолке, громко кашлянул в кулак. Все тут же затихли.

– Мужики… значит это… знакомьтесь – Владимир Александрович Денисов. Наш новый мастер. Прошу любить и жаловать.

Бригадир тут же протянул мне полный граненый стакан водки, который утонул в его огромных лапищах.

– Ну, за вступление в монтажное братство…

– Извините меня, но дело в том, что я вообще не пью…– я попытался заискивающе улыбнуться.

Мужики посмотрели на меня как на инопланетянина, вышедшего посреди поля из круглой летающей тарелки.

– Володя, нужно. Парни не поймут.

Я осторожно взял стакан, и выдохнув, опрокинул горькое содержимое в рот.

– Вот это наш человек! – восторженно выкрикнул лысый мужичок, сидящий напротив.

Я вяло закусил огурцом, в голове после водки сразу непривычно зашумело.

– А вы слышали за Юру Кузьмича, из бригады Зайца? – ловко опрокинув стакан в рот, спросил Селиван.– Кузьмич два месяца на Тихорецкой жилы рвал с зари до заката. Там сейчас реконструкция полным ходом идет… Так вот, приезжает он домой – а в прихожей туфли сорок шестого размера и сумка. Он сначала думал, это брат жены из Воронежа приехал, и тут из спальни выходит незнакомый лысый амбал, в обнимку с его женой. «Рая, к нам что, кто-то приехал?», – растерялся Кузьмич. «Нет, Юра, это ты навсегда уезжаешь…»

Мужики за столом загоготали:

– И что Кузьмич?

– А что ему, тут же развернулся, и опять на вахту поехал…

Я постарался привстать со стула, и тут перед глазами все поплыло, деревянный пол стал резко приближаться, но чьи-то сильные руки успели меня подхватить, и отнести в дом, на кровать...

«Эх, народец нынче хилый пошел…» – слышал я уже в полузабытье чей-то хриплый голос…

…Когда чуть рассвело и солнечные лучи лениво пробивались через пыльные шторки на окне, я приоткрыл глаза и попытался вспомнить, чем закончилось мое вчерашнее знакомство с бригадой. В комнату вошел Селиван и пробубнил:

– Володя, пора завтракать и на объект выезжать.

Я умылся во дворе под рукомойником, чуть не раздавив пробегающую под ногами курицу. Мужики сидели во дворе за столом и пили чай. Несмотря на вчерашнее застолье, лица у всех были свежи и подтянуты, только один, лысоватый крючконосый мужичок, похожий на Брюса Уиллиса, раскачивался возле стола, повторяя под нос странные мантры. Худощавый парнишка протянул бокал с чаем и ватрушку.

– Угощайся, Володя. Меня Санек зовут. Мы с тобой земляки, я тоже из Волгограда.

– Да? – удивился я, – а откуда?

– С Советского, возле авторынка живу.

– А я с Центрального…

– Володя, – перебил меня бригадир, – с утра нужно запастись продуктами и разделиться. Трое поедут работать на горное плато, остальные пока останутся здесь.

После завтрака снарядили «Уазик» в магазин. Я тоже решил съездить, и заодно осмотреть поселок, куда меня так неожиданно забросила судьба. Водитель Захар Приходько, невысокий чернявый мужичок, всю дорогу рассказывал о своих любовных похождениях.

– Володя, ты сам не женатый?

– Холост.

– Ну тут точно женишься, – улыбнулся Захар, обнажив золотые фиксы. – Знаешь, какие у нас тут девки на Кубани горячие…

Мы купили овощи и мясо на рынке и зашли в «Пятерочку». Я шел по широкому проходу с тележкой, а Захар деловито набрасывал в тележку продукты, не забывая смотреть на упаковках сроки годности.

На кассе молодая симпатичная брюнетка широко улыбнулась нам.

– Юленька, вы прекрасны, как рассвет на Лазурном побережье, – Захар уставился на кассиршу пронзительным взглядом героя-любовника.

– Никогда не была на Лазурном побережье…– растерялась девушка, – а вы лучше по пятницам приходите, у нас по пятницам десятипроцентная скидка на все продукты...

– К вам, Юленька, мы готовы приходить хоть каждый день, – улыбнулся Захар. – Не желаете вечером показать местные достопримечательности свободному и отважному гардемарину?

– Ой да ладно… – девушка нахмурилась, – все вы в командировке свободные…

– Я не про себя, а про молодого человека, – Захар кивнул на меня.

Мы с девушкой встретились взглядом и меня будто накрыло прохладным морским бризом. У молодой продавщицы были большие карие глаза с длинными пушистыми ресницами и теплый, обволакивающий взгляд.

– А вы новенький? – улыбнулась девушка.

– Я только вчера приехал…– растерялся я.

– Надолго в наши края?

– Не знаю…– пожал я плечами, и начал быстро складывать продукты в пакет.

Когда мы сели в машину, Захар цокнул языком:

– Эх, хороша девка, и где только мои двадцать лет…

– Она же замужем. Видел кольцо на пальце?

Захар неторопливо повернул ключ в замке зажигания.

– Молодой ты еще Володя. Муж не стенка, и отодвинуть можно… – он мечтательно вздохнул, – а тем более, когда девка наверняка сама хочет…

***

Мне на голову будто вылили ушат ледяной воды, когда я столкнулся с реальной настоящей жизнью, и с нашим отстающим допотопным производством. Если в институте мы изучали современные технологии, что чуть не по щелчку кнопки на мышке компьютера – можно собирать блочные заводы или даже целые города, то здесь мужики вручную долбили ломами и кирками траншеи для прокладки кабеля, зубами вгрызаясь в скальный грунт.

Вся эта мрачная картинка напоминала старый фильм, где работали рабы на каменоломнях. Между тем давно шел двадцать первый век. Век технического прогресса и новых технологий.

– А что, разве не проще прокопать экскаватором? – удивленно спросил я у своего земляка, жилистого Саши.

– Во-первых дорого. Во вторых…– Саша задумчиво посмотрел вдаль, где за зеленой шапкой леса виднелась верхушка горы, – в прошлом году монтажники из Ростова под Грушевой порвали экскаватором кабель правительственной связи. Через полчаса прилетел вертолет с военными, забрали мастера, который отвечал за работу, больше его уже никогда не видели… Так что лучше аккуратненько, вручную… – Саша вздохнул и продолжить долбить упрямые пласты.

«Какие-то страшилки рассказывает, будто в пионерлагере… забрали и больше никогда не видели… Просто шеф наверняка деньги зажал технику нанимать… конечно же куда проще вручную. Людей у нас никогда не жалели…»

Вскоре мужики сели перекурить в тени.

– А сколько вообще рабочий день у нас продолжается?– поинтересовался я у Селиванова.

– Для нас, Володя, рабочий день – световой день, мы же на вахте, и зарплата у нас идет от выработки…

Я кивнул и ушел в машину заполнять наряды.

Мне было трудно понять, в каком горниле закалялись эти суровые парни, почти не знающие отдыха; они были выносливые как степные верблюды, и сильные как африканские слоны. Я решил немного помочь, и после обеда пару часов помахал кувалдой, пробивая твердые скальные пласты, к вечеру мои руки висели плетьми, а пальцы дрожали так, что я не мог удержать в руке даже ручку.

«Все дело в привычке, Володя…» – объяснил мне всезнающий Селиван.

Вечером, после моего первого трудового дня, мы ужинали во дворе, под шумящими южными деревьями и яркими звездами. Мужики немного выпивали и травили нехитрые байки.

– Вы же знаете, я в Ростовском Мореходном учился. Лет пять по Дону на сухогрузах ходил. – Петрович, ставропольский крепкий мужичок с чапаевскими усами, любил вспомнить былое. – В середине девяностых устроился через однокашника на судно, в загранплавание…

– Куда плавали? – спросил лысый сварщик Павловский.

– Это дерьмо по трубам плавает, – обиженно вытянул губы Петрович, – а моряки ходят. В Валенсии помню случай был. Мы разгружались в порту, и мне трубой ногу сильно придавило. Капитан вызвал медиков из города. Привезли меня в больницу и положили в большую палату. Я осмотрелся и опешил: кондиционер, телевизор на стене, свежие фрукты в хрустальной вазе на тумбочке... Врачи вокруг меня бегают, кровь из пальчика взяли, давление померили. Лежу я как царь, отдыхаю. После обеда заходит медсестра в коротеньком халатике… такая чернявая, грудастая: «Меня зовут Паола. Ви есть сеньор Филатов?» Я киваю: да, он самый. А она: «Быстро… раздеваться… »

Мужики рассмеялись, чувствуя подвох в рассказе Петровича. Селиван разлил по стаканам остатки водки. Бывший мореход выпил, и не закусывая, продолжил:

– Я одежду снял, сижу нагишом и на нее смотрю. А она девка сильная оказалась, перевернула меня на живот и давай мять всего, до самых мелких косточек. Затем намазала всего какой-то пахучей мазью и давай мне стеклянные баночки на спину ставить. Не знаю, как это с ногой связано, но через три дня я был как новенький. Впору было на Олимпиаду по прыжкам ехать… Даже грешным делом хотел другую ногу повредить, чтобы с Паолой поближе познакомиться, но судно уже уходило, и меня сразу выписали…

Дослушав байку Петровича, мужики неторопливо расходились спать.

Один Павловский еще долго сидел во дворе, бормоча что-то под нос и вглядываясь стеклянным взглядом в звездное покрывало небо.

– Что с ним? – тихо спросил я у Селивана.

– Пойдем спать, Володя, лучше не трогай его… он сейчас не с нами.

«Странный мужик этот Павловский…» – подумал я, пытаясь уснуть. Но еще долго ворочался на кровати. Мне вспомнилась симпатичная продавщица Юля, ее теплый обволакивающий взгляд и красивые карие глаза…

Глава 2

Все мужики в бригаде любили «заложить за воротник». Но больше всего меня настораживал Сергей Павловский, он выпивал практически постоянно. Вечером напивался в хлам и начинал бормотать на непонятном языке. Ночью часто сидел один и смотрел на мерцающие звезды. Утром Павловский опохмелялся и обязательно выпивал стакан водки за обедом. Но между тем как сварщику к нему не было никаких претензий. Он работал старательно, сварные швы всегда ровные и идеальные. Мужики твердили, что Павловский определенно имел экстрасенсорные навыки. Например, он мог снимать руками головную и зубную боль, а несколько лет назад за неделю предсказал разрушение башен-близнецов в Нью-Йорке. Одним словом, довольно интересная личность.

Через пару дней закончился кабель и мы дожидались поставки из Краснодара. Пока выдалось свободное время, я решил немного осмотреть окрестности. Прошел за поселок и хотел подняться на небольшую гору. Когда подошел к подножию горы, из леса на велосипеде выехала девушка с маленькой девочкой. Я сразу узнал продавщицу Юлю и невольно залюбовался ее точеной фигуркой и стройными загорелыми ножками в коротких джинсовых шортиках. Белобрысая девчушка лет четырех величественно сидела за закрепленном сидение на раме.

Юля притормозила и остановилась.

– Добрый день! – улыбнулся я.

– А вы что, на гору собрались?

– Хочу сверху окрестности осмотреть.

– Лучше не ходите . Здесь во время войны сильные бои были. До сих пор туристы подрываются на минах… Слышали про «Голубую линию» ?

– Спасибо что предупредили… наверное тогда и вправду не полезу.

– Мам, – заканючила девочка, – мы едем на речку?

– Едем, Олечка.

Юля махнула рукой, и вскоре они умчались.

Как же здесь красиво! Я немного постоял, любуясь на зеленую шапку лесов, звенящую горную речушку вдали и окрестные луга. Однако нужно помнить, что я здесь вовсе не в санатории, а на работе!

Мимо прошла бойкая старуха, с козой на веревке, она подозрительно взглянула на меня, но ничего не сказала. Вскоре я вернулся домой. Мужики сидели под навесом и играли в «дурака». Петровичу не везло и ему постоянно вешали погоны. Я с важным видом открыл рабочие проекты и начал изучать схему раскладки кабелей.

К обеду к дому подъехала «Газель» с «катушками» кабеля.

– Здорово, трудяги! – выкрикнул седой водитель.– Разгружай кабель! Кстати, вам тут усиление прислали!

Из кабины вылез белобрысый худощавый паренек в джинсовом костюме.

– Добрый день. Студент Виктор Павлов, со вчерашнего дня закреплен в вашу бригаду – для прохождения производственной практики!

Парнишка поздоровался со всеми за руку.

– Ну что, студент Павлов, тогда переодевайся и на разгрузку, – Селиван хмуро показал на «Газель».

Студент кивнул и убежал переодеваться.

Пока разгрузили, было почти три часа. Я подписал накладные и отпустил машину. Сегодня решили уже не выезжать на объект.

Вечером, опрокинув стакан водки за вступление в монтажное братство, студент Павлов занюхал коркой хлеба, и вытер губы тыльной стороной ладони. В отличие от меня, у парнишки чувствовался опыт и сноровка в этом деле:

– А что, мужики, невесты в поселке имеются?

– Кому и кобыла невеста,– усмехнулся Павловский.

– Да тут одни мужики, да старухи, – мрачно ответил Сашка.

– Хреново… – нахмурился студент.

Захар изучающе посмотрел на парнишку:

– Если прижмет – могу «плечевую» с трассы привезти. И вообще, Витек, ты же только приехал… чего такой голодный, с Тундры что ли?

Студент вздохнул, а Захар задумчиво посмотрел на вечернюю дымку над поселком:

– Ладно… будут тебе скоро девчата, не переживай…

На следующий день мысли о Юле не давали мне покоя. Я даже по рассеянности испортил несколько чистых бланков нарядов при допуске бригады.

«Володя, видать ты сегодня не выспался…» – ворчал бригадир.

Вечером я все же решил сходить и встретить Юлю возле магазина. Когда начало смеркаться, оделся понаряднее и незаметно вышел из дома.

Девушку я встретил, когда она уже шла по улице.

– Ой, а мы уже закрылись… Вы что-то купить хотели?

– Нет. Я к вам… Мы так и не познакомились… меня, кстати, Володя зовут.

– Очень приятно. А меня Юля.

Девушка остановилась и внимательно посмотрела на меня.

– Так зачем ты пришел, Володя?

– Может прогуляемся вместе… погода хорошая. Сходим к реке…– промямлил я.

– К какой реке? – удивилась Юля. – Я вообще-то замужем. И вообще – домой спешу!

Она быстро перешла на другую сторону улицы.

«Как-то глупо все получилось…» – подумал я и медленно, опустив голову, побрел к своему жилищу.

У меня вообще как-то не клеилось с девушками. В десятом классе я дружил почти год с девочкой из параллельного класса, мы ходили в кино, целовались. На Новый год у нас чуть не случилось «это самое», но Ирина в последний момент испугалась и попросила меня пока не настаивать на близости. А вскоре она с родителями переехала в другой город за две тысячи километров, Иринин папа был военным и они постоянно меняли место жительства. Первое время мы созванивались, а потом Ирина, похоже, сменила номер телефона… Первый секс у меня случился уже на втором курсе института, после дискотеки в общаге, я даже не помню как оказался в постели у Наташки Самохваловой, разбитной дамы необъятных габаритов. Помню только, был несколько разочарован первой близостью с женщиной, почему-то ожидал немного большего…

И вот мне уже двадцать три, у некоторых одноклассников уже жены и дети, а у меня даже девушки до сих пор нет. Хотя вроде вышел и ростом и лицом, как пел в свое время Владимир Семенович.

В пятницу мужики не на шутку загуляли. У Захара пришел сын из армии, и он решил устроить по этому поводу настоящий пир. Я немного посидел за праздничным столом, даже выпил рюмочку и вскоре удалился спать. Вообще не люблю сидеть в пьяной компании, а пить много не могу – не имею такой физической возможности. Кстати, такая же физическая особенность была у нашего разведчика Павла Судоплатова.

Но в эту ночь мне так и не удалось выспаться. Пытаясь задремать, я слышал песни под гитару, мужской бас и неожиданно – женский хохот. Я привстал и посмотрел в окно. Кроме мужиков, в беседке сидели две молодые размалеванные женщины.

« Привел таки баб…» – подумал я про Захара и опять лег в кровать.

Я долго ворочался, а когда, наконец, почти провалился в сон, вдруг почувствовал, что кто-то гладит меня по плечу. Я открыл глаза: на краю кровати сидела полненькая женщина в коротком летнем платье. Ее темные волосы были растрепаны, а тушь на глазах слегка смазана.

– Не проводите меня? Через лес ночью страшно одной идти…

Я молча встал и оделся. В доме раздавалось тягучее сопение и суровый мужской храп. Мы вышли во двор. За столом в беседке, устало положив голову на руки, спал студент, уткнувшись лицом в тарелку салата. По рукаву новой белой рубашки стекало подсолнечное масло и капало на землю. Из будки машины торчали ноги Захара, он громко похрапывал, как будто работал четырехтактный движок автомобиля. Казалось, стрелы Бахуса настигли их в один миг.

Мы вышли за калитку, в освежающую ночь, и медленно направились по дорожке. Вместо фонарей тропинку освещал бледный месяц. Навстречу шел, ухмыляясь, Селиван. Он подмигнул мне, и быстро, большими шагами, зашагал к дому.

– Ты чего такой худой ? Замученный весь… – бойкая бабенка улыбнулась и взяла меня под руку, когда мы проходили через лесные заросли. – Меня, кстати, Оксана зовут.

– Очень приятно, меня Володя.

– А ты почему не гулял со всеми, Володя?

– Я сюда приехал не гулять, а работать…– хмуро пробурчал я.

– Ой, какие мы серьезные… в большие начальники метишь? Смотри, Володька, молодость пройдет – и не заметишь. И нечего будет потом вспомнить…

Мы прошли лес и вышли к хуторку на пригорке. Здесь было всего два десятка маленьких домиков, обнесенные деревянным частоколом, а кое-где покосившимися плетнями.

Когда мы почти подошли к крайней маленькой хате, женщина отпустила мою руку.

– Ладно, Володя, спасибо что проводил, – она быстро чмокнула меня в щеку и вошла во двор.

Я уже хотел идти назад, как сзади неожиданно окликнул звонкий девичий голос:

– А я смотрю, Володя, ты время даром не теряешь…

Возле соседнего домика на скамейке сидела Юля. Она встала и подошла, насмешливо улыбаясь:

– Ну что, гардемарин, может и вправду прогуляемся до реки?

Мы шли по ромашковому лугу, ночь была тихая и звездная, только слышалось неугомонное треньканье цикад и маленькие шустрые светлячки стайками проносились над нами.

– Красиво у вас, – я осторожно взял девушку за руку.

– А я всю жизнь тут живу, наверное и не замечаю… А знаешь, я ведь и вправду больше нигде не была… А хотелось бы в Москву съездить. Байкал посмотреть и Волгу…

– А я как раз на Волге живу. Поехали, какие проблемы?

– Хорошо вам, мужикам рассуждать. Вы как ветер – сегодня здесь, завтра там… вот и муж у меня такой…

–А он тебя не будет ночью искать?

Юля вздохнула.

– Ваня уже больше года живет на две семьи… То здесь, то в Абинске… кабель. Альфа-самец хренов.

– Так ты его ждала на скамейке?

– Здесь, на хуторе, моя мама живет. А у нас большой дом в поселке. Но когда его нет дома, мы с дочкой к маме уходим…

– А что не спишь по ночам?

– Да что-то не спится. Душно сегодня. Сижу-скучаю. Хорошо хоть ты мимо проходил...

Мы минули поле и оказались на каменистом крутом берегу горной речушки. Все ветки на деревьях вокруг были заплетены в разноцветные ленточки.

– Юля, а что это за место?

– Берег Верности. Хочешь расскажу местную легенду?

Я кивнул, и мы присели на плоский валун.

– Еще до революции в селе жила девушка Маришка, дочь барина. Полюбила она местного кузнеца Андрейку, и стали они тайно встречаться. А барин хотел дочь выгодно замуж отдать, за богача, чтобы поправить свое финансовое положение. Прознал он про Андрейку, и нанял лиходеев извести парня. Привели Андрейку на это место ночью, привязали наковальню к ногам и утопили. А Маришка узнала обо всем, прибежала на рассвете и бросилась в воду, вслед за любимым… Чтобы все равно быть вместе…

Я испуганно заглянул в бурлящую темную воду.

– Это место назвали берег Верности, – продолжила Юля, – теперь сюда молодожены после свадьбы приезжают, заплетают ленточки узелками на ветках. Говорят, пары, что здесь были – никогда не изменяли друг другу и не разводились… вот так… Только мы с Иваном сюда почему-то не приехали, вот и пошло все наперекосяк…

Я осторожно обнял девушку. Она положила голову мне на плечо и я почувствовал душистый запах мягких волос.

– Не торопись жениться Володька… – прошептала Юля, – подумай сто раз… Слушай, пойдем, здесь ночью как-то жутковато.

Мы прошли по берегу, и вскоре поднялись на небольшую возвышенность, укрытую густыми кустами можжевельника. Отсюда хорошо видна внизу нитка автострады, густой лес, прилегающий к высокой горе и крайние домики поселка за небольшим зеленым холмом.

– Юля, а почему ты не разведешься с ним?

– Это все не так просто…

Мы присели на траву, и я нежно обнял девушку за плечи.

– А знаешь… не нужен он тебе, Юля… Поедем со мной в Волгоград… Нечего тебе здесь делать…

Даже в сумраке я увидел, как девушка замерла и у нее слегка порозовели щеки.

– Володя, давай просто посидим и ни о чем не будем говорить… я так устала за последнее время…

Мы молча сидели. Она мне казалась маленькой, хрупкой и беззащитной в этом чужом для меня краю, мне хотелось защитить ее от всего враждебного мира…

Я прижал Юлю, впился губами в ее теплые сочные губы и осторожно положил девушку спиной на траву. Юля томно закатила глаза и погладила меня по вихрам на затылке. Мы долго целовались, а когда я осмелел и запустил руку под футболку, к ее упругой груди с маленькими сосками, она мягко остановила руку. Быстро привстала и улыбнулась.

– Ну хватит, Володя… Ты всегда такой быстрый с девушками? А как же ухаживания, цветы, подарки..?

Я замялся, не зная, что и ответить.

– Ладно. Я пойду. Провожать не надо, так будет лучше…

Прежде чем я успел что-то сказать девушка развернулась и быстро направилась в сторону хутора. А я еще долго сидел на холме, всматривался на блуждающие огоньки машин вдали, на ночной автостраде…

***

Утром на студента было страшно смотреть. Он был похож на Винни-Пуха, которого сильно покусали пчелы.

– Говорил я тебе, сукин кот, – не смешивай пиво с водкой…– глумился над студентом Селиван.

По дороге на объект бригадир продолжал подкалывать студента:

– А знаешь, Витек, какое самое верное средство от похмелья?

– Пиво?..– с надежной в голосе пролепетал студент.

– Нет. Физический труд на свежем воздухе, с лопатой в руке. Через час из тебя через пот выгонит все шлаки и алкалоиды, как после хорошей бани.

На объекте Селиван вручил Вите большую штыковую лопату.

– Иди трудись, отрабатывай за ночь греха и блуда…

Студент схватил лопату и огрызнулся:

– Так не было вчера ни греха, ни блуда…

– Конечно не было, – усмехнулся Селиван,– вы же нажрались как матросы после взятия Зимнего, а мы с Санычем полночи ваших дам по домам разводили.

Бригадир хитро подмигнул мне и направился распределять мужиков по объекту.

Я сел в «Уазике» заполнять наряды. Захар лежал на заднем сидении, приложив к голове мокрое полотенце.

– Представляешь, Саныч… – прохрипел Захар, – я с утра встал – поехал в магазин за куревом. И прямо в центре наткнулся на гаишников. Старлей мне говорит: «А что это у вас, товарищ водитель, глаза такие красные?» А я еще пьяный и рявкнул ему в ответ: «Сын из армии вернулся, из Чечни, вечером малость обмыли…» А сам застыл и думаю – что то точно не то ляпнул. Старлей глаза вылупил, а после тихо говорит: «Езжай, мужик, потихоньку… но если сегодня тебя второй раз увижу – не обессудь…» Все-таки бывают, Саныч, и в ГАИ душевные люди…

– Бомба! – пронзительно заорал студент и выскочил из траншеи.

Мы подбежали: на дне траншеи действительно лежала полуметровая авиационная бомба, покрытая ржавчиной.

– Саныч. – пробасил Селиван. –Звони шефу. И пойдем лучше отсюда, от греха подальше…

Через полчаса на мопеде приехал невысокий чернявый полицейский.

– Участковый капитан Дайнеко. – он внимательно осмотрел нас, подошел к траншее и присвистнул. – Представляете, мужики, уже вторая бомба за лето возле поселка… ведь сколько лет прошло после войны, до сих пор находят… Вы отдыхайте пока до обеда, скоро военные прибудут, осмотрят здесь все…

Селиван собрал бригаду и они уехали работать на соседний узел, в трех километрах. Я терпеливо дождался саперов. Военные приехали на «Урале», свернули бомбу в плащ-палатку и осторожно положили в будку, в специальный ящик. Затем прошли по объекту с миноискателями, но больше никаких бомб не обнаружили.

– Можете спокойно работать…– махнул рукой худощавый старлей и саперы уехали.

Участковый внимательно осмотрел катушки с кабелем:

– Не воруют кабель?

– Мы катушки после работы на замок закрываем, в Узле Связи.

– Э… брат. Нашему народу замки – не помеха. Если захотят украсть – украдут. Ты это, командир… метров двадцать мне не отрежешь? Электропроводку в курятнике нужно проложить…

Я улыбнулся, отрезал стражу порядка двадцать метров кабеля и свернул в маленькую «бухту». Довольный капитан повесил кабель на руль и пожелав удачи, сразу уехал в поселок.

Я сидел в тени кирпичного Узла Связи и заполнял документацию, на деревянных ящиках, когда неожиданно подъехала красная «восьмерка». Из машины вышел коренастый мужичок в бейсболке, лет тридцати пяти:

– Ну, привет, братишка… – он внимательно осмотрел меня. –Ты что ли, с моей женой шуры-муры крутишь?

– Простите, я вас не понимаю.

– Тебя, дятел новогодний, с Юлей видели в поселке.

– Да вы знаете…

– Слушай сюда, пацан… – мужик смотрел на меня хищным, недобрым взглядом.– Еще раз увижу или узнаю что ты к ней клеишься – порву и тебя кусками по всей Кубани будут собирать. Я – Ваня Леший, меня в районе все знают.

Я заметил что руки у мужика в синих тюремных татуировках.

Он хотел подойти ближе, но вдруг из-за леса выехал наш «Уазик».

Мужик сплюнул и тут же побрел к «восьмерке». «Уазик» подъехал и Захар крикнул в окно:

– Саныч, на обед едешь?

Я закрыл помещение Узла Связи и направился в «Уазик».

– Что за чел на «восьмере»? – спросил Селиван. – Что ему было нужно?

– Да так… – отмахнулся я.– Мужик местный… кабель просил по дешевке продать, но я сразу отказал…

– Это правильно…– недовольно пробурчал Петрович. – Одному дешевле продашь – завтра сразу пол деревни набегут…

Глава 3

Утром мы с Захаром ехали в Крымск, подобрать жилье для следующего объекта.

– Захар, ты же сидел, что значит татуировка «роза за колючей проволокой»?

– Ты про мужичка, что на «восьмере» подъезжал? Это значит, – совершеннолетие на зоне встретил. Я посмотрел – он серьезный тип, такой по мелочам точно не разменивается… Чую, темнишь ты Володя, он вовсе не из-за кабеля подкатывал…

– А ты за что сидел, Захар?

– Да так, в начале девяностых на дискотеке одному «баклану» клюв сломал – трешку впаяли. Мелочи жизни…

Я отвернулся и посмотрел в окно. Захар и сам темнил. У него была серьезная статья за вооруженный грабеж в Тихорецке, и сидел он не три года, а шесть. Об этом тайно поведал Селиван.

Дом в Крымске мы нашли быстро. Большой, просторный, с деревянной мансардой и площадкой для техники. В доме находилась дальше большая сауна.

– Наконец поживем как белые люди, – ухмыльнулся Захар,– а то шарахаемся по глухим поселкам и горам уже второй месяц…

Я договорился с пожилой гречанкой, которая сдавала дом, что мы въедем через неделю и заплатил задаток. Пообедав в придорожном кафе, мы поехали на объект. Захар высадил меня, а сам вернулся в поселок, готовить ужин. Не знаю, где он научился так прекрасно готовить, но в кулинарном искусстве ему не было равных.

После ужина Захар отозвал меня в сторонку и хитро подмигнул:

– Я сегодня в магазин ездил. Юлю видел.

– И что?

– Она просила передать, будет ждать тебя сегодня, как стемнеет. Где – сам знаешь.

Захар дружески похлопал меня по плечу:

– Володька, ты оказывается у нас еще тот ходок…

Вечером я все же пошел на свидание. Прошел весь берег реки, затем поднялся на то место, где мы с Юлей сидели той ночью, но так и не смог ее найти… Я решил, что она передумала, и хотел уже возвращаться домой, но решил все же заглянуть на дальний хутор, где живет ее мама. Юля сидела на скамейке в коротком цветастом сарафане. Рядом стояла почти пустая бутылка вина.

– Привет, Володя. А ты чего долго так?

– Подумал, ты на берегу будешь ждать…

Я присел рядом и понял, что Юля пьяна.

– Недогадливый…пойдем лучше в дом…

– А как же твоя мама?

– Мама с дочкой в Краснодар, в гости уехали… пойдем, что встал как истукан?

Юля взяла меня под руку и повела в дом.

Внутри было темно. Я хотел найти выключатель, но Юля сразу увлекла меня на разложенный диван. Когда легли, она нежно погладила меня по щеке и жадно прильнула к губам, расстегивая сарафан и сбрасывая на пол…

Я замер и посмотрел на ее красивое упругое тело. Сердце бешено стучало, выпрыгивая из груди.

– Иди же ко мне, дурачок… – Юля крепко обвила меня руками.– Ты же сам этого хотел…

… Когда уже начали пробиваться первые отблески зари, я привстал и оделся. Казалось ночь пролетела мгновенно, мы уснули только под утро. Все никак не могли насытиться друг другом. Это было какое-то легкое сумасшествие…

Юля крепко спала. Я нежно погладил ее по щеке и тихо прошептал:

– Люблю тебя…

Оделся и осторожно вышел на улицу, стараясь быть незамеченным, побрел в поселок…

Прошло два дня. Юлю я больше не видел, не было ее и в магазине. Пожилая тетка сказала, что она взяла отгулы.

Во вторник мы закончили работать пораньше и решили немного отдохнуть на речке. Мужики узнали у местных, где можно порыбачить и искупаться. По пути заехали в магазин, купили водку и мясо для шашлыка. Когда уже тронулись, я заметил Юлю с дочкой недалеко магазина. За ними быстро шел Иван, ее муж. Похоже он был навеселе.

– Да постой ты, дура! Куда так рванула…

– Знаешь… да пошел ты! – огрызнулась Юля. – Можешь вообще больше не приезжать!

Иван приблизился и наотмашь ударил девушку по лицу.

– Останови машину! – крикнул я Захару.

Он резко нажал на тормоз.

Я выпрыгнул из машины, подбежал к Ивану и бросился с кулаками.

– Ах ты, щенок! – выругался мужик и ударил меня в челюсть, но удар прошел вскользь, только слегка разбив губу.

Я собрался и вспомнил уроки, полученные на секции бокса в восьмом классе. Пару раз ударил противника по лицу и корпусу, Иван неожиданно попятился. Не останавливаясь, я продолжал наносить удары, пока противник не упал на асфальт, закрыв лицо руками.

Девочка заплакала сразу бросились к Ивану: «Папочка, тебе больно?»

Юля тоже подбежала к мужу, вытирая ему платком кровь из разбитого носа: «Ванечка, Ваня, хороший мой…»

Она обернулась и зло сверкнув глазами, кинула на меня взгляд, полный ненависти:

– Лучше уезжайте из поселка, уроды…

Удивленные мужики стояли возле машины.

– Саныч, а ты у нас, оказывается, Тайсон…– пробубнил Петрович.

– Ладно, мужики, поехали на речку …– вздохнул я.

Вскоре мы выехали из поселка. Я жалел, что девочка стала свидетелем этой дикой сцены.И не мог понять Юлю. Мало того, что муж в открытую изменял ей, он еще и занимался рукоприкладством, а она защищала его… хотя не так давно была страстная незабываемая ночь, которую мы провели вместе. Наверное, я так никогда и не пойму женщин…

– Да уж, эти бабы… – протянул Захар, будто угадывая мои мысли. – Еще Великий Петр говорил – не верь турку, непьющему и бабе.. Вот у меня с женским полом всю жизнь сплошные приключения. Помню, служил я под Саратовым, в автобате, рядом с нами «летуны» стояли. Бегал я к одной симпатичной жене майора-летчика, он постоянно на вылетах. А я комбата возил, у меня с «увольняшками» проблем не было. Взял как-то увольнительный до утра, и к бабе этой прямиком. Вечером выхожу в трусах из ванной, и тут майор в квартиру заходит: «Здравствуйте, а вы кто будете, молодой человек?» А мужик он такой крупный, фактурный. Я сразу застыл, как каменный. Майор сразу все понял. Заводит меня на кухню, достает из холодильника водку и наливает полный стакан. Затем берет пузырек с касторкой и выливает в стакан. « Пей, – говорит, – не то тебя с четвертого этажа сброшу». Я выпил. Он напялил на меня форму, шинель, а в рукава швабру деревянную засунул и руки к ней привязал. Застегнул мне шинель на все пуговицы до горла, вывел в подъезд и дал волшебного пендаля: «Лети, орелик!» Иду я по ночному поселку, с растопыренными руками, как крылья у самолета, и прямо в штаны, как младенец, нужду справляю после касторки…

Захар вздохнул, видимо вспомнив прошлое.

– Да… охоту по бабам у меня тогда отбили месяца на три. Пока я Леночку, жену замполита не встретил…

– Да, Захар, ты неисправим…

Мужик наверняка заливал. Надо же придумать такое, что к срочнику липли офицерские жены… Сам я не служил, но во дворе от пацанов достаточно наслушался рассказов про армию…

Когда подъехали к реке, парни разложили «поляну». Все уже привыкли, что я не пью и особо не приставали. Павловский даже не искупался, он вырубился после нескольких стопок водки, уткнувшись лысиной в траву.

Студент направился на пляж, знакомиться с деревенскими девчонками, а Селиван и Петрович, схватив удочки, спустились ниже по реке – порыбачить.

Я и Санек Дорофеев вдоволь накупались и жарили шашлык. Пока Саня следил за шашлыком, он вливал в себя огромные дозы пива, и вскоре мне пришлось все же его подменить, пока шашлык не сгорел.

Саня медленно сфокусировал на мне взгляд шальных пьяных глаз:

– Земляк. Ты вот, наверное, думаешь, вот попал – в бригаду маргиналов и алкоголиков. Так ведь?

– Саня, успокойся, все нормально.

– А мы может и пьем, чтобы заглушить эту душевную тоску. У нас же здесь у каждого свои тараканы в голове и скелеты в шкафу.

Я никогда раньше не видел Сашу таким болтливым, обычно он немногословен.

– У Селивана жена детей забрала, с любовником в Москву уехала, – продолжал Саня, – Павловскому супруга с тещей импортные таблетки в суп бросали полгода, чтоб не бухал. Он от них облысел, сам с собой начал разговаривать… а пьет теперь вообще запоями. Жена от него через год свалила, оставила одного – в однокомнатной квартире с обшарпанными обоями.

Санек попытался привстать, но ноги его уже не слушались.

– Ты вот что приехал, романтики захотел?! А мне эта романтика за восемь лет уже вот где стоит, – он ткнул ребром ладони по кадыку. – Мне тридцать два, а я один, как пенек в поле… А так хочется простого человеческого счастья… домик у озера, женушку с большой жопой… чтоб все как у людей… детишки сопливые …

Саня стал медленно оседать на песок. Я поддержал его и поволок в кусты, к Павловскому. Там была хоть небольшая тень…

…После отдыха на реке мужики завались спать пораньше. Ночь была тихая, звездная и безмолвная, никто не ожидал что произойдет. А вскоре случилось страшное…

Ночную тишину неожиданно нарушил глухой ружейный выстрел и всплеск разбитого стекла. Выстрелы по окнам начались и с другой стороны дома – раскатисто, разбивая деревянные рамы в щепки, а стекла на мелкие осколки.

Мужики вскочили с коек и залегли на полу.

– Ни хрена себе, у нас здесь оказывается Чикаго! – пробормотал опешивший студент под кроватью.

– Выходите, уроды! – орал на улице Иван, муж Юли. – Казнить вас сейчас будем!

– Володя, это он что, на тебя так обиделся? – усмехнулся Селиван.

– Щенок, выходи один, пацаны твои так и быть – пусть живут! – крикнул Иван.

Я начал вставать с пола.

– Куда ты, дурак! – Селиван схватил меня и резко вернул на пол.– Они же там пьяные или обкуренные!

– Дядя Ваня, – раздался незнакомый голос на улице, – давайте их выкурим …

После небольшой паузы Иван заорал:

– Слушай, щенок! Если через пять минут не выйдешь – мы запалим хату!

Мы молча лежали на полу. Прошло уже минут семь. Во дворе началась непонятная возня.

– Дядя Ваня, а маленькой канистры хватит?

– Хватит. Ты деревянную стенку облей, сейчас мы поджарим курочек гриль…

– Слышь, браток! – громко крикнул Захар, – ты че, рамсы попутал? Что за беспредел, в натуре?

– Хавальник завали, баклан! – заорал Иван. – Давай поджигай, Юрик, пусть слегка поджарятся…

– Выйду и поговорю с ним, – громко сказал я.– Иначе точно подпалят…

– Если выходить – то всем и сразу, – вздохнул Селиван, – подожди, может просто пугают…

Но кто-то действительно обливал стены дома бензином, этот запах трудно с чем-то перепутать…

В общей суматохе и темноте я сначала не понял, но кто-то из наших подскочил и приоткрыв дверь, выбежал на улицу.

– Стой, сука, стой… убью! – истошно заорал Иван и сразу раздались два выстрела.

– Вперед, мужики! – скомандовал Селиван.

Мы дружно подскочили и выбежали на улицу. Посреди двора сидел на земле Иван, опустив ружье стволом в землю; чернявый подросток застыл возле забора с небольшой канистрой, а недалеко от крыльца лежал, раскинув руки, бледный Павловский, на рубашке алело и увеличивалось на глазах большое красное пятно, в траве валялся небольшой кухонный топорик.

– Мужики… я же попугать хотел…– захрипел Иван, – а он из дома с топором выскочил…

Вдруг Иван по-звериному застонал и всхлипнул:

– Не хотел я, мужики… простите…

Селиван подошел, молча забрал у него ружье и наотмашь влепил стрелку смачную оплеуху.

Краснощекий хирург Андрей Константинович выглянул в фойе, где мы просидели почти всю ночь на двух кожаных диванчиках.

– Мужики, будет жить ваш друг. Все нормально. Только почти месяц придется в больнице полежать, очень уж организм у него ослаблен…

Селиван подошел и крепко пожал доктору руку.

– Спасибо, Андрей Константинович.

– А знаете, что он спросил, когда пришел в себя? Ребята все целы? Видать, мужики, хороший у вас коллектив, сплоченный… сейчас такое – большая редкость, когда друг за друга стоят…

Я отвел взгляд в сторону, чтобы парни не увидели, как на глаза навернулись слезы.

« Вот тебе и тихий алкаш Павловский…»

Когда мы вернулись в поселок, у дома стоял «Форд» шефа. Анатолий Юрьевич с озабоченным видом прохаживался по двору, вздыхал и смотрел на разбитые стекла в окнах. На крыльце сидел участковый Дайнеко и что-то записывал в блокнот.

Увидев почти всю нашу бригаду в сборе, шеф злобно сверкнул глазами.

– Может, кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Почему стреляли в Павловского?

Я вышел вперед:

– Анатолий Юрьевич, наверное, я вам смогу все объяснить.

Мы сели в беседке, и директор внимательно выслушал мой рассказ.

– Ну и наломали вы дров мужики… – пробурчал шеф,– и ты тоже, Володя, хорош… зачем с замужней девкой связался? Впрочем, сейчас это не так важно… Главное – чтобы поправился Павловский.

Мы вышли из беседки.

– Анатолий Юрьевич, может отобедайте с нами, – пригласил шефа Селиван.

– Вы, мужики, порядок здесь наведите… А то стыдно будет хозяевам дома в глаза смотреть. А от обеда, пожалуй, откажусь, в Краснодар спешу…

Я проводил директора до машины, попрощался, и еще стоя на улице, взглянул на свою бригаду: такие разные, каждый со своим характером, со своей судьбой, но ставшие мне определенно ближе за этот короткий отрезок времени, а впереди еще две недели вахты, и что будет дальше – никому не известно…

А где-то там, далеко, тянулась вереница облаков, обозначив горизонт, деливший жизненный путь на печали и радости, на поражения и победы. Я знал, что уже никогда не буду с Юлей, а наши мимолетные встречи останутся в памяти как сладкий поцелуй короткого лета, лета моей первой трудовой вахты. Там, впереди, где солнце вставало за высокой горой – каждый из нас имел право жить, любить и право на простое человеческое счастье…

P.S. Павловского выписали из больницы через три недели. Он вновь трудится в нашей бригаде и почти не пьет. Юлю я больше не видел. Ивану на суде дали пять лет колонии общего режима . Студент Витя пообещал, как закончит институт – обязательно вернется работать в нашу бригаду…

Крымск-Новороссийск август 2004 г.