Бомж

Глава 1

Человек идёт по городу, знакомому с детства. По этим выщербленным плиткам его мама, тогда еще молодая и улыбчивая, возила своего первенца в коляске. Мамы уже давно нет, и он вряд ли вспомнит её голос и запах, но стук колёс коляски по тротуару причудливая память трепетно хранит до сих пор. А в том сквере за углом, гордый отец, учил своего сына кататься на трехколесном велосипеде. Человек идёт по улице, где каждый дом родной и любой закоулок щедро делится историями и воспоминаниями их общей жизни. Бывший гастроном подарил рассказ о смешном вихрастом мальчишке с вечно содранными коленками и зажатыми в кулачок двадцатью копейками. Он всегда тараторил скороговоркой «Батон, пожалуйста» и уже через секунду, стрелой исчезал в дверях. Строгое здание школы напомнило о первоклашке, гордо несущем букет гладиолусов. Вид пляжей ворвался в сознание вместе с памятью о прыжке с отвесной скалы, вместе с купанием в реке до синевы в дрожащих губах. И с первой бутылкой портвейна за руб девяносто две, выпитой украдкой здесь же, на набережной, в компании таких же небрежно-джинсовых подростков. А ещё, вместе с воспоминанием о первом поцелуе и рассвете над рекой. Когда он, с несвойственной для него нежностью, старательно укутывал в свою старую курточку ту, которую ещё вчера дергал за косички. Рыжая веснушчатая Надюшка, Наденька, Надежда. Солнечная девочка его жизни. Разве есть слова, чтобы передать чувства? Даже слово любовь тускнело и казалось незначимым, когда Человек думал о ней. Говорят, что люди не умеют летать? Врут, конечно. Он летал и у него были крылья. С каждым днём виражи становились всё изысканее, стремительнее и свободнее. Человек забирался всё выше и выше, к Солнышку. Забыв простую истину: "Чем выше взлетаешь, тем больнее падать..." Падение пришлось на серое здание туберкулезного диспансера, где умирала его Надежда. Какой маленькой и прозрачной казалась она на фоне больничных подушек. Наверное, именно так уходят Ангелы. Просто улыбаясь на прощанье, превращаются в солнечный лучик и растворяются в пространстве. Потом он сломался. И если его спросить, вряд ли сможет рассказать связно о периоде, когда в его мире не существовало ничего – ни слов, ни мыслей, ни суеты. Только тщательно хранимая память о последней обжигающей ласке солнечного лучика и водочный дурман, несущий успокоение и забытье. Друзья, которые после похорон держали его за руки, останавливая в порыве уйти вместе с любимой, приходили теперь всё реже. А те, кто еще заходил – прятали глаза и смущённо разводили руками – дела мол, семья. Он лишь молча кивал головой, соглашаясь, провожал их до дверей и открывал очередную бутылку. В один из таких вечеров и появились молодые самоуверенные мальчики в строгих костюмах. Кем они были в его судьбе? Вряд ли Человек даже сейчас, смог бы ответить на этот вопрос. А тогда, с ними говорил даже не он. Скорее, его измученная траурным молчанием душа. Человек лишь позволял вырываться наружу обрывочным воспоминаниям о Наденьке да обрекать в слова скорбную песню сердца. Костюмные понимающе кивали и не хватали за руку, когда он открывал новую бутылку. Человек не помнит, как подписывал дарственную на квартиру. Но и теперь, по прошествии лет, не имеет претензий к ним, таким чистым, уверенным и счастливым. Он даже улыбается, когда новая хозяйка его бывшей квартиры выкатывает из подъезда коляску с розовощеким младенцем. "Склеп ожил", - бормочет он. В этот момент кажется, что солнечный лучик, отражаясь от коляски, улыбается ему одному, такой знакомой и родной улыбкой. Лучик, да ворох старого тряпья в вечно сыром подвале – вот и все его сокровища. Каждый день его маршрут лежит к мусорным бакам всё в том же старом дворе. В поисках пластиковых бутылок. Затем в аптеку. Эту историю мне рассказали его соседи. Они его знали ещё в прежней жизни, и подкармливали в этой. Денег вот только не давали. Бесполезно. Я пыталась сунуть, когда ещё не знала. Да, бесполезно. Но, мы тогда разговорились. Спросила, как зовут? - Человек, потерявший себя, не имеет права на имя, - ответил он. Ещё много о чём говорили, но фраза отложилась. Человек без имени шагал по городу...

Это был старый текст. Так он заканчивался тогда. Недавно я снова была в том дворе. Соседи говорят, дядя Коля уехал в село, работает там. Нашёл полуразрушенный дом. Сейчас строится. Ожил и разговорился. Да. Его зовут Николаем. Человек нашёл своё имя.