Больное воображение

Глава 1. Злость

— Витя, ты меня слышишь?

— Да, вы опять где-то далеко, голос звучит как эхо.

— Хорошо, ты уже зашел в дом?

— Нет ещё, сижу на остановке. На улице сегодня темно, я не хотел один уходить из-под фонаря. А вы долго не отвечали.

— Можешь смело выдвигаться, я рядом.

— Да, я уже почти на месте.

— Дай знать, когда поднимешься на чердак. И постарайся на этот раз не ходить по дому и не заглядывать в комнаты. Надеюсь, ты понимаешь, что малейшая ошибка может стоить нам всей работы? Честно говоря, мне бы не хотелось опять начинать всё с нуля.

— Я не виноват, это всё паразиты. Отвлекли, и я забыл, что там нельзя гулять. Теперь иду с закрытыми глазами, на ощупь, сегодня меня не перехитрить.

— Ты уверен, что так сможешь сориентироваться?

— Конечно! Мы с сестрой часто играем здесь в пятнашки. Главное, ничего случайно не разбить. Я в этом мастер, знаю весь коттедж с закрытыми глазами лучше, чем с открытыми. Вот, уже стою у двери.

— Хорошо, открывай глаза и расскажи, что ты видишь.

— Вход на чердак, с прошлого раза ничего не изменилось. Я зайду?

— Подожди. Посмотри внимательно на дверную ручку. Скажи мне, какая она?

— Да как всегда круглая, золотистая, с замком по центру, вся в пыли.

— Отлично. Дотронься до неё. Что ты почувствуешь?

— Гладкая, холодная… Зачем мы делаем это каждый раз? Мы же перестали рассматривать объявление на фонаре и входную дверь. Может, и на чердак будем так входить, а то тормозим постоянно?

— Витя, я уже устал повторять. Улица и дом тебе знакомы, все эти образы в мельчайших подробностях хранятся в твоей памяти, а чердак совсем другое дело, там за главного твое подсознание. Мир памяти относительно постоянный, и поэтому безопасный. А от этого места можно ожидать чего угодно.

— Ага, — ответил я из вежливости, по-настоящему практически ничего не поняв.

— Важно подготовить твою рациональную часть, прежде чем врываться во владения бессознательного, — добавил доктор.

— Держусь за ручку, она ещё и твердая, если это важно.

— Медленно поворачивай её против часовой стрелки до щелчка. Если не услышишь звука — не открывай. Отпусти ручку и повтори снова, пока не сработает механизм.

— Щелкнуло! Вхожу?

Волнение слегка отступило, когда я увидел, что чердак с прошлого раза практически не изменился.

— Не торопись. Опиши, что там происходит.

— Чердак. Здесь всё как и раньше, только потолки выше и просторнее, как будто стены немного раздвинулись.

— Ладно, наступи на пол — слышишь что-нибудь?

Я сделал несколько шагов, и половицы тихо заскрипели под ногами.

— Скрипит!

— Ещё что-нибудь? — доктор расспрашивал как всегда настойчиво, даже чересчур, практически до занудства.

— Нет, только скрип.

— Там чем-нибудь пахнет?

— Нет.

Принюхиваюсь.

— Пылью и старьем, больше ничем.

— Ладно. Можем приступать. Ты готов?

— Да, скажите, сколько сейчас времени в вашем кабинете, хочу знать точно, как долго я пробуду в подсознании.

— Без пятнадцати минут полдень.

— Спасибо.

Чердак действительно ни капли не изменился. Старый, как и сам дом, пыльный и захламленный. Своды сухих досок нависали над головой. А сложенные друг на друга коробки и другое барахло образовывали подобие лабиринта. Свет от тусклой лампочки освещал самый центр. Дальние стены укутались в густые тени. Где-то среди всех этих давно забытых вещей спрятался «ключ», который поможет пройти дальше.

В прошлый раз роль «ключа» досталась билету на поезд. Никогда не думал, что такие когда-то были в ходу. Тонкий металлический, с выбитой, как на армейском жетоне, датой и пунктом назначения. Я даже хотел взять его с собой как трофей, но, к сожалению, его пришлось отдать кондуктору.

Хорошо, что я уже знаю, как мне быстро найти свой «пропуск», не зарываясь в серые горы брошенных вещей. С ними просто нужно заговорить. Покрытые густым слоем пыли, они ещё верят, что в будущем обязательно понадобятся. Им пообещали, что ссылка не будет вечной, и они живут надеждой, ведь не выбросили же на помойку. А сложили на чердак, пусть и в кучу и не очень бережно. От раза к разу почти не заметно. Но, если сравнивать с моей первой вылазкой, барахла явно прибавилось.

Я уселся на пол в центре чердака, закрыл глаза и мысленно задал вопрос: «Кто хочет вернуться из забытья, вновь стать нужным, почувствовать жизнь?» Этому вопросу меня научил доктор. Не знаю как, но это работает и звучит серьезно.

Ответ можно ждать долго. Иногда он приходит сразу, но чаще сижу по несколько часов, пока один из предметов не соберет всю свою материальную волю в кулак и не проявится.

В коробке, стоящей на старой детской кроватке, зашуршало, «ключ» скребся о картонные стенки.

— А вот и он, интересно, что на этот раз?!

— Быстро получилось, молодец!

Я вскочил с пола, подбежал к коробке, оторвал кусок скотча, склеивающий крышку, и распахнул створки. На дне лежала старая бензиновая зажигалка, поблескивающая причудливой гравировкой. Подкова и цветок ландыша. Может, чей-то фамильный герб или, что более вероятно, логотип фабрики, когда-то выпускавшей аксессуары для курильщиков.

— Зажигалка!

— Да, я уже и не надеялся, что это будет обычный, в прямом смысле этого слова, ключ. Есть идеи, как использовать?

— Не знаю.

Я взял зажигалку в руку и откинул крышку.

— Слабо горит. Странно, света от неё почти нет, и огонь еле теплый.

— Так, нам бы побыстрее найти решение. Давай напрягись, попробуй вспомнить, с чем может быть связана эта вещь?

— Не знаю, никогда её раньше не видел.

— Она какая-то особенная?

— Да обычная древняя ржавая зажигалка с откидной крышкой. На ней только подкова и ландыш выгравированы.

— Уже лучше. С чем у тебя ассоциируются подкова и ландыш?

— Да не знаю я — ни с чем, ничего такого не помню.

— Не может быть, думай лучше, ты опять ленишься, да? Или обманываешь меня?

— Обманываю? Отлично, делать мне больше нечего! Сами думайте, что с ней делать!

Со злостью я погрозил кулаком кверху, плотно сжав в нем зажигалку. Доктор начинал раздражать своими подозрениями. Ни черта он не понимает. Как будто я не знаю, как это всё важно. Не знал бы — не пришел бы к нему. Достал, просто достал, так бы и швырнул в него чем-нибудь тяжелым.

Внутри зажигалки что-то забурлило, крышка завибрировала и сама открылась. Наполняя чердак ярким светом, безделушка извергла мощный язык пламени, больше похожий на огонь от факела. Корпус мгновенно раскалился, ладонь пронзила обжигающая боль, сработал рефлекс, и я отбросил зажигалку. Огонь моментально затух.

— Пламя, пламя! Она так горела!

— Прямо сейчас горит?

— Нет, когда я говорил. А когда выронил, пламя пропало.

— Когда ты грубил мне?

— Вы сами виноваты!

— Ясно. Витя, я думаю, что всё это зря. Серьезно. Лучше бы я согласился на работу с другим клиентом. Не понимаешь, почему тебя игнорируют даже близкие люди? А я тебе скажу! Ты, Витя, пустое место, это очевидно, и похоже всем, кроме тебя. Только пытаешься кого-то из себя строить. Творческая личность, да? А самому-то не смешно? Ведь прекрасно знаешь, что ты, Витя, полный ноль! Ничего из себя не представляешь, ещё и работать не хочешь. Родись я таким же никчемным, как и ты, я бы хоть старался выбраться из этой ямы! А тебе, видимо, вообще ничего не нужно. Да и моя помощь тоже. Я, честно говоря, и помогать такому ничтожеству не хочу. Это последний раз! Слышишь, последний!

— Ах ты, сволочь! — выдавил я сквозь зубы.

Захлестнувшая меня волна чувств, казалось, закрутила так, что я потерял всякое ощущение реальности и ориентации в окружающем мире. Как будто у меня отобрали что-то очень важное. Никому не нужен? Ну и ладно. Катитесь к черту! Каждая мышца моего тела напряглась как перед неминуемой схваткой. Казалось, сейчас из меня полезут иглы, как из дикобраза. Очень бы хотелось, чтобы все они долетели до доктора и пронзили насквозь его мерзкую двуличную рожу!

— Не нужен, да? Ты мне тоже не нужен и этот поганый чердак!

Эмоциональный порыв приказывал крушить всё вокруг, и, поддавшись провокации, я начал поднимать коробки с барахлом и швырять их что есть сил.

— Витя, бери зажигалку! — неожиданно громким, но спокойным голосом сказал доктор.

— Заткнись!

— Витя, бери зажигалку быстро!

Ещё не до конца осознавая, что происходит, схватил зажигалку с пола, демонстративно поднял кверху и откинул крышку.

— На, подавись!

Вспышка сверкнула настолько ярко, что я замер в растерянности и не мог пошевелить даже пальцем на руке. Пламя поднялось до сводов потолка, и его языки, словно щупальца, потрескивая и жужжа, распростерлись по ссохшимся балкам. Доски опутал огненный спрут. И уже через несколько секунд весь чердак полыхал.

Я стоял открыв рот, а вокруг, потрескивая, обугливались старые перекрытия, вспыхивали клубы пыли и тлели картонные коробки.

— Эй, ну что там происходит, всё получилось?

Я не знал, что ответить.

— Да! Но вы…

Не подобрав подходящих слов, я замолчал. Говорить совсем не хотелось, а языки пламени, завораживая своим танцем, погружали в медитативное состояние.

— Прошу прощения. Я говорил всё это только для того, чтобы разозлить, — начал объясняться доктор.

— Не надо, пожалуйста, я понял.

— Хорошо. Я, честно говоря, до конца беспокоился, получится ли, но попробовать стоило.

Огонь разгорелся слишком ярко, пришлось закрыть глаза. Жар в последний раз коснулся лица и начал спадать. Треск сухих досок, гул обжигающего пламени, звуки отдалились и смолкли вовсе, всё схлынуло вместе с волной эмоций. Я больше не хотел расправиться с доктором, больше не тянуло крушить всё вокруг, хотя где-то внутри остался небольшой осадок.

— Ну как там: есть что-нибудь?

Медленно открываю глаза. Вокруг пластами серой грязи встречал знакомый чердак в своем первозданном виде. Клубы пыли, целые коробки, старые доски, не тронутые огнем. Но запах гари никуда не пропал. Где-то точно должен быть его источник. Я огляделся и сразу увидел, в чем дело. В стене, прямо за спиной, зияло прожженное в форме двери отверстие. Края его обуглились, местами раскаленные красные угольки мерцали тусклым красноватым светом.

— Проход открылся! Прямо в стене.

— Загляни, что за ним.

— Как и в прошлый раз темно, пока не зайду, ничего не увижу.

— Ну что, тогда вперед, ты готов?

— Да, я и так уже задержался.

По моим ощущениям примерно треть времени уже израсходована. Не хотелось бы тратить весь сеанс на сомнительные посиделки на чердаке. Поэтому я поспешил оказаться по другую сторону, как говорит доктор — на более глубоком уровне бессознательного.

Глава 2. Ожидание

По всей коже ощущается легкое покалывание, дышится легче. Да, стоило одеться теплее. Хотя куда уж тут — как ни собирайся, а ко всему никогда не подготовишься. Несколько крупных капель упали мне на руки и лоб. Сумрак понемногу рассеивался, а вокруг барабанной дробью зашумел дождь.

— Здесь ливень льет как из ведра!

— Осмотрись пока и не забывай рассказывать о том, что увидишь.

— Под ногами брусчатка и лужи. Всё в тумане, но вдалеке видно дома. Знаете, такие, как в старых европейских городах, я на открытках видел. Небольшие, трехэтажные и плотно стоят друг к другу. Похоже на наш город, но точно не он.

— Да, нас дожди преследуют даже в подсознании. Попробуй найти какую-нибудь точную информацию. Может, указатели, названия улиц, что угодно. Любые символы помогут нам лучше разобраться что здесь к чему.

Торопливо зашагав к ближайшему краю площади, я несколько раз чуть не поскользнулся на мокрой брусчатке. Ноги здесь, конечно, не переломаешь, но боль чувствуется. Не такая, как в настоящем мире, но тоже мало приятного. Ушиб, порез, ссадина — ощущение одно, как будто током бьет.

Уже издалека замечаю, что на каждом доме есть таблички с номерами и названиями.

Подойдя к одной из них, прочел вслух:

— «Площадь Правды №5».

— Как-то не особо оригинально. Попробуй вспомнить, может, это название с чем-то у тебя ассоциируется? — спросил доктор.

— Ну, не совсем. В реальном городе есть улица Правды. Я редко на ней бываю. Раньше там жила одна знакомая, но мы очень давно не общались.

— Эта знакомая важна для тебя?

— Да не особо, просто часто бывала в нашей компании, да и человек вроде неплохой.

— Понял. Посмотри, может, ещё найдешь какие-то знаки.

Я зашагал вдоль домов, надеясь проследить порядок нумерации. Но следующий дом решил меня удивить.

— «Площадь Обмана №1», — перечитал я дважды.

— Вот это уже интереснее, заскучать я не успел. Посмотри остальные дома.

Я прошел площадь по кругу, осматривая таблички на стенах зданий. Названия чередовались, одни утверждали, что я нахожусь на площади Правды, другие, словно вступая в спор, убеждали, что имя этому месту Площадь Обмана.

Пока я прогуливался, запасы небесного душа иссякли, туман рассеялся полностью, и на пастельно-синем небе показалось теплое летнее солнце.

Площадь быстро ожила. В серый туманный мир ворвались краски, звуки и запахи.

Стараясь быстрее согреться, я стоял напротив солнца, щурясь и задрав нос кверху. Так приятно ощущать тепло, щекочущее и мягкое. Вдруг я почувствовал прикосновение на плече. От неожиданности вздрогнул и моментально обернулся.

— Эй, мальчик, чего пугаешься, первый раз в нашем городе? — широко улыбаясь, с любопытством смотрела на меня полная невысокая женщина. Переминаясь с ноги на ногу, наматывая вьющийся локон на палец, она отскочила в сторону, пародируя мой испуг. Нарядное платье в крупный цветок подтверждало, что погода исправила свои ошибки, и дождя не будет ещё долго.

Что делать? Как вести себя в такой ситуации? Я никогда раньше не встречал людей в подсознании. Может быть, она одна из этих воспоминаний-паразитов, на которых я увязал ещё в доме. По рукам пробежала мелкая дрожь, я перебирал слова, но не находил, что ответить.

— Доктор, здесь человек!

— Что? — удивленно переспросил доктор.

— Какой доктор? Я актриса! — гордо заявила женщина, ещё шире расплываясь в улыбке.

— Говорит, что актриса. Может, это опять паразиты?

— Нет, здесь их точно быть не может. Это что-то новенькое. Поговори с ней, а потом поделишься впечатлениями.

Я выдохнул и попытался собраться с мыслями.

— Актриса… В кино играете? — выдавил я таким неуверенным тоном, какой бывает у неопытных подростков, пытающихся познакомиться с девушкой.

— Нет, что ты, какое кино, — захихикала женщина. — Выступаю в нашем главном городском театре. Каждый вечер прямо на этой площади. Приходи сегодня посмотреть представление.

Я начал приходить в себя. Опасности женщина не представляет, с ней даже можно разговаривать.

— Спроси её про площадь, — в разговор вклинился доктор.

— А можно вас спросить, как всё-таки правильно эта площадь называется?

— Площадь Правды, конечно! Вон на каждом доме написано. — Женщина провела пальцем по кругу, указывая на таблички.

— А как же Площадь Обмана, где тогда она?

— Какая ещё Площадь Обмана? Никогда о такой не слышала, выдумал?

Улыбка впервые пропала с лица женщины, но всего на пару секунд. Мне даже показалось, что она загрустила.

— Сам посмотри, видишь, на каждом доме написано: «Площадь Правды».

Я перевел взгляд на таблички, и действительно, на месте, где раньше красовалась Площадь Обмана №1, висела другая надпись: «Площадь Правды №6». Честно говоря, меня это уже сильно не удивляло, но настораживало.

— Понял. А что это за город вообще?

— Ха, смешной какой. Сам приехал, а куда — не знает! Спроси любого, здесь все знают, что это за место, а мне пора на репетицию.

После этих слов женщина выдала реверанс и вприпрыжку понеслась вглубь площади.

И тут я заметил, что всё это время мы стояли посреди толпы людей, заполонивших всё обозримое пространство. Жизнь кипела, никогда прежде воображаемый мир не казался таким реальным и глубоким. Пораженный увиденным, я пытался переварить неожиданный опыт. Отдельный интеллект внутри моего подсознания — это как вообще понимать? Жаль, что не могу показать всё это доктору. Он даже не подозревает, насколько невероятно и удивительно всё это переживать. А я продолжал восторженно созерцать разворачивающуюся вокруг новую реальность.

Людей становилось всё больше. В центре площади собирали сцену. Вокруг как грибы выросли торговые лавки и разноцветные шатры. Уличные музыканты, перебивая друг друга, наполняли воздух музыкой. Распахнувший свои двери парфюмерный магазинчик источал сладкие цветочные и фруктовые ароматы.

Серая безлюдная площадь, на которой совсем недавно обитали только мы с туманом, обернулась пёстрым карнавалом.

— Здесь такое, даже не знаю, с чего начать!

— Хоть с чего-нибудь. Что женщина сказала?

— Да неважно уже. Она тут не одна. Здесь какой-то праздник готовится, людей собралось, как будто на День города.

— Что за люди? Опиши их.

— Обычные люди. Все очень опрятно одеты, даже слишком. Как будто собрались в твидовых велогонках участвовать, знаете, такие в винтажном стиле. Либо это костюмы на праздник, либо они всегда так ходят, точно не могу сказать. И что-то ещё в них есть странное. От людей из реального мира они отличаются, не понимаю только чем. Чувствую чисто интуитивно.

— Что-нибудь ещё? Я слышал, ты говорил с женщиной про название площади.

— Таблички на домах. Они изменились. Теперь на всех надпись: «Площадь Правды».

— Интересно. Ладно, двигаемся дальше. Ищи всё, что напомнит тебе о твоей реальной жизни. Любую мелочь, всё, что откликнется даже на уровне метафор или эмоционально зацепит.

— Хорошо. Я тогда осмотрюсь поблизости. Вы пока можете уйти на перерыв, здесь точно безопасно. Только скажите, сколько сейчас времени?

— Четырнадцать ноль-ноль. Вот и отлично. Как раз время обеда, и у тебя ещё есть пара часов в запасе.

Начав свою прогулку вглубь карнавала, поймал мысль, что впервые чувствую себя в подсознании как турист, а не как первооткрыватель в одиночной экспедиции.

Первыми на моем пути выросли торговые ряды. Множество сувениров с изображением городской площади. Местные действительно любят этот город. Шляпы и галстуки-бабочки здесь в особом почете, нигде раньше не видел такого разнообразия и изобилия. Продуктовая лавка удивила экзотикой. Кондитерские изделия ярко-ядовитых цветов и не известные мне, а может, и науке фрукты причудливых форм стройными рядами лежали на полках.

Не удержавшись, взял один фрукт рассмотреть поближе. Похожий на крупное яблоко, только с прозрачной кожурой. Внутри в светло-зеленом соке плавало ядро размером с грецкий орех, темно-синего цвета.

— Самые спелые яблоки второго поколения на всем рынке! Хочешь попробовать? — Из-за прилавка выглянул улыбчивый продавец.

Закрученные усы и яркий клетчатый пиджак. Некоторым моим знакомым этот мир точно пришелся бы по душе. Жаль, что сюда не продать билетов. В голову просто так посторонних не впустишь даже при всём желании. Хотя, может быть, в будущем это и станет возможным.

— Нет, спасибо.

Я опасался. Мы с доктором давно придумали небольшой свод правил безопасности для долгих путешествий на глубоких уровнях. И поедание местных продуктов относилось к третьему пункту. Всего мы создали шесть правил. Точнее, доктор их прописал, а я уже согласился их соблюдать.

— Не задерживаться в полусознательном состоянии. Не гулять по своему дому.

— Не вступать в контакт с воспоминаниями-паразитами.

— Избегать прямого взаимодействия с неизвестными предметами в подсознательном мире без особой надобности. Больше наблюдать, чем трогать.

— При малейшей опасности искать укрытие.

— Не убеждать себя, что иллюзии, созданные мозгом, реальны.

— Ложиться спать вовремя, не нарушать режима возвращений.

Любое взаимодействие на глубоких уровнях подсознания запускало цепные реакции. Могу предположить, что если бы я не ответил актрисе, карнавала бы не возникло. Кто знает, что произойдет, если я попробую этот фрукт.

Продавец, покачав головой, вытер яблоко второго поколения платком, достал из кармана тонкую металлическую трубку и быстрым движением руки проткнул внешнюю кожуру. Тонкая трубка прошла через прозрачный сок и впилась в плавающее в нем ядро. Усач положил фрукт на стакан. Сок из ядра начал медленно вытекать.

— Это пить нельзя. Когда сок из внутреннего яблока вытечет, оно затвердеет, и тогда можно будет есть всё целиком. А это я вылью куда-нибудь подальше. — Продавец кивнул в сторону стакана, на дне которого скопилось немного сока синего насыщенного цвета.

— А почему нельзя?

— Лучше тебе не знать. Это яд, сильный и безжалостный. Он убивает всё счастье в человеке до последней капли. И жизнь потом становится невыносимой. Снаружи ты жив-здоров, а внутри тлеешь. Другое дело сам фрукт. Он подпитывает силы, дарит радость. И не важно, что с тобой, внутри — вечная гармония и праздник. — Продавец широко улыбнулся и поднял уже затвердевшее яблоко со стакана.

Теперь ясно, что со всеми этими людьми не так. Они выглядят не только слишком аккуратными, но и слишком счастливыми. Хорошо, что я отказался пробовать это угощение. Неестественная жизнерадостность отталкивала и настораживала. Тем более я единственный человек на всей площади со спокойным выражением лица. На всякий случай растяну губы в фальшивой улыбке, чтобы меньше выделяться на фоне толпы.

Ещё немного поглазев на рыночные прилавки, я отправился дальше. Так много всего хотелось забрать с собой в реальный мир. Но каждый раз вспоминал, что по возвращении всё пропадет, и в собирательстве трофеев и сувениров нет никакого смысла.

Сразу за рынком мою дорогу преградил высокий шатер. Он единственный среди всего праздника красок выделялся своим темным серым цветом. Когда-то черная как смоль ткань могла сливаться с самой тьмой и прятать шатер под покровом ночи, но время и проведенные под солнцем дни оставили на ней свой отпечаток. Рядом с входом стоял указатель: «Предскажи свою судьбу». Я никогда не верил в гадания и прочую антинаучную ерунду. Меня искренне заинтересовало, что этот волшебный шалаш делает в моем подсознании, откуда он тут взялся и зачем вообще он нужен. Я решил зайти внутрь и проверить: неужели где-то в глубине души я могу верить в подобное?

— Здравствуйте! — отодвинув кусок тряпки, прикрывающей вход, крикнул я в сумрак шатра.

В ответ тишина. Сделал несколько шагов и протер глаза, после такого яркого света на улице в шатре практически ничего не видно. Море подушек и круглый низкий стол по центру. Никого. Может быть, у оракула отпуск. Уже порядком утомившись, решил прилечь на подушки и дождаться возвращения доктора с перерыва, чтобы осуществить переход. Тем более наиболее удобное место я здесь вряд ли найду.

Развалившись на пуховом троне, я рассматривал высокий купол шатра. Вот так живешь и даже не подозреваешь, какая работа кипит в подсознании. Если бы не доктор, я бы никогда не смог сюда заглянуть и никогда бы не узнал, сколько здесь всего происходит. Уверен, что наше подсознание — это не просто другой мир, оно как целая вселенная, невероятная и бесконечная. А самое главное, оно живет и развивается. Наш мир с его логичностью и предсказуемостью казался слишком узким и ограниченным. Жаль, что сюда нельзя заглядывать чаще или переехать жить. Входить в иллюзию всегда очень страшно и тревожно, а возвращаться обратно горько и тяжело.

Если бы только не существовало ограничений по времени, я бы провел здесь выходные, а лучше целый отпуск. Тем более на этот раз, рожденный воображением мир понравился мне куда больше, чем предыдущие.

— Доктор, вы здесь?

— Да-да. Только вернулся.

— Я готов возвращаться.

— Нашел что-нибудь интересное?

— Пока ничего особенного. Расскажу обо всём, когда вернусь — у нас останется на это время?

— Останется. Тогда закрывай глаза и слушай мой голос. — Доктор откашлялся.

— Твое тело наполняет приятное тепло, оно распространяется прямо из сердца. Ты чувствуешь, как мягкими волнами жар пульсирует изнутри и расходится по поверхности кожи. Чем сильнее ты согреваешься, тем легче становится твое тело. Сейчас оно уже невесомое как пёрышко. Ты легче воздуха и плавно поднимаешься вверх, растворяясь, смешиваясь с окружающим пространством. Сначала пропадает твоя оболочка, за ней начинает распадаться сознание. Ты больше ничего не чувствуешь, Витя, и окружающий мир единое целое. Ты слышишь только мой голос. Сейчас тишину нарушит громкий хлопок, и твои глаза увидят реальный мир.

Хлоп! — раздался удар ладонью о ладонь.

Открываю глаза. В кабинете доктора с утра ничего не изменилось. Только сам доктор выглядел уставшим. Стрелка на часах шагнула на отметку пятнадцать. А я по-прежнему сидел в кресле. Руки и ноги затекли, поэтому я даже не попытался встать. Принялся разминать кисти и ступни.

— Как вы, Виктор?

— Этот раз особенный. Сейчас всё как будто после пробуждения ото сна — очень быстро начинает забываться. Но теперь у нас есть немало нового материала для работы. Мне бы очень хотелось показать вам всё, что я видел, жаль, что это невозможно.

— Мне и самому любопытно посмотреть, но это совсем не обязательно. Главное то, что вы смогли погрузиться в подсознание и пережить этот удивительный опыт. Поделитесь, как вы сейчас переживаете своё путешествие?

— Раньше я всегда хотел побыстрее вернуться, но не в этот раз. Место, которое я нашел сегодня, знаешь, док, оно как будто реальное. Есть ощущение незавершенности. Я уверен, что не успел познакомиться с этим миром. Чувствую необходимость вернуться, пообщаться с другими людьми. Понять, что за ерунда происходила с названиями площади. Да много всего осталось незавершенным, меня как туриста привезли в другую страну, дали побродить пару часов и увезли обратно.

— Вы же знаете, что это невозможно. Подсознание, к сожалению, нестабильно, и вероятность попасть обратно в эту иллюзию такая же, как и пересмотреть понравившийся сон. — Доктор пристально смотрел на меня поверх очков, спущенных на кончик носа.

— Да, и это не радует. Ещё один момент. Мне показалось, что я начал расти в смысле возраста. Мы всегда начинали на остановке, и я переносился в собственное тело возраста примерно девяти лет. Чувствовал себя на девять, воспоминания того времени всплывали и становились ясными, как будто это происходило вчера. Да и в самом доме висел календарь соответствующего года. Я видел, когда ходил гулять по комнатам. Когда перешел на более глубокий уровень, я почувствовал, что стал старше. Всплыли другие воспоминания, более поздние, да и ростом стал повыше.

— Интересно. Мне казалось, что ваш образ будет статичным. Но если и в нем есть динамика, думаю, мы недооценили возможности погружений. Будем наблюдать.

— И ещё хотел поблагодарить тебя за поддержку. То, что ты сделал тогда на чердаке, я только сейчас могу взглянуть на это здраво, с позиции взрослого. Если бы мне пришлось разозлить ребенка, даже не знаю, смог бы я придумать что-то подобное.

— Виктор, вы сказали, что осталось ощущение незавершенности. Что конкретно хотелось бы сделать в той иллюзии?

— Много всего. Меня беспокоят перемены, которые случились так быстро в погоде, табличках, на домах. И люди. Я бы хотел больше пообщаться с ними, понять, что там происходит. Знаете, они там все слишком жизнерадостные и приветливые. Это непривычно и даже подозрительно. Я бы даже сказал фальшиво и неестественно.

— В начале вы говорили, что эта иллюзия показалась живее предыдущих. Но люди в ней всё же какие-то поддельные. Этот факт рушит картину реальности. Я предполагаю, что вам бы этого не хотелось. Наверное, тяжело видеть изъяны в том, что сначала выглядит безупречным? Может быть, поэтому появляется желание лучше разобраться в причинах неестественности местных обитателей?

Я подался вперед, облокотившись на колени, и задумался. Догадка доктора походила на правду.

— Может быть. И всё же это больше ощущается как загадка, решение к которой я так и не нашел. Слишком много неопределенности. Это тревожит. Как будто подсознательное придумало головоломку, которую моё сознание пытается решить, и терпит неудачу. Но бессознательное — это ведь тоже я. Не может быть, что я не способен внести во всё это хоть немного определенности.

— Хотел бы напомнить, что наша изначальная цель заключается в знакомстве с вашим подсознанием. Познакомиться с ним и лучше разобраться в себе — это далеко не всегда означает расшифровать себя полностью и разложить по полочкам. Я не хочу, чтобы вы питали ложные надежды. У нас может не получиться понять все подсознательные процессы, и то, что мы имеем возможность просто понаблюдать за ними, это уже великое достижение. Наше время подходит к концу. Вы готовы завершать сеанс?

— Я думаю — да. Мне будет над чем подумать до следующего раза.

— Тогда до встречи. — Доктор приподнялся с кресла и подал руку.

Глава 3. Тревога

Стоило только выйти из кабинета доктора и начать спускаться по лестнице, как организм решил напомнить, что, помимо глубоких экзистенциальных вопросов, есть ещё и реальный, очень пустой желудок. Прощаясь с консьержкой, я уже знал, куда отправлюсь дальше. В пяти минутах ходьбы находился мой любимый китайский ресторанчик. После каждого сеанса я заходил туда перекусить. Такой ритуал вознаграждения за проделанную работу и потраченные силы.

Ранняя осень радовала теплыми деньками, золотистое солнце пряталось за крышами домов, подмигивая своим отражением в окнах верхних этажей. Широкий тротуар позволял отвлечься от суеты мегаполиса. Улица не подталкивала, заставляя ускорять темп, как это происходит на оживленных городских проспектах, где хочешь не хочешь, а приходится торопиться. Лавочки, деревья, симпатичные кофейные домики на колесах наполняли сердце уютом, город здесь дружелюбный, как огромный домашний пёс. Наслаждаюсь окружающим миром и прищуриваюсь, солнцезащитные очки я, как всегда, забыл дома.

Взглянул на табличку с названием улицы на одном из домов и улыбнулся. Здесь всё предсказуемо и неизменно. На угловом доме красовалась вывеска в восточном стиле: «Мудрая кухня». Мои гастрономические предпочтения меняются крайне редко. И если я выбрал одно блюдо своим любимым, то буду заказывать его, пока не пресыщусь до отвращения.

От приятных мыслей о предстоящем ужине отвлек телефонный звонок.

— Да, я слушаю.

— Витя, привет, рада тебя слышать, как ты? Чего не звонишь? Куда пропал?

— Привет. Слишком много вопросов сразу, и на какой отвечать?

— На все!

— Ну уж нет. Я только ужинать собрался, а тут ты, пожалей меня, отпусти. А то помру от голода.

— Не помрешь. Я на одну минуту всего. Никогда не угадаешь, кого я сегодня встретила!

Вика сегодня в ударе. Имитировать плохую связь бесполезно, точно перезвонит.

— Не угадаю, так кого же?

— Алину! Представляешь, её уже выпустили.

— Но она же…

— Вот и я о том. И выглядит нормально, и ведет себя адекватно, — перебила Вика.

— Ты с ней говорила?

— Да, парой слов перекинулись. Сказала, что большую роль сыграли снимки мозга, которые она делала накануне. Удалось доказать, что случился единственный эпизод аномальной активности. Через две недели всё пришло в норму, и снимки опять чистые, а значит, она не опасна. Вот и выпустили.

— Ты думаешь, это из-за лечения?

— Не знаю. Ты же ещё не свихнулся. Хотя это как посмотреть.

— Да ну тебя. Давай потом поговорим. Я устал стоять у дверей и есть хочу. До скорого.

— Пока, позвоню вечером.

Я убрал телефон в карман пальто и зашел в ресторан. Самый уютный столик у окна в конце зала дожидался меня. Посетителей совсем немного. Значит, долго ждать не придется, тем более мой заказ готовят от силы десять минут. Официант сделал вид, что запоминает выбранные блюда, хотя давно уже знает мой стандартный набор. Люблю людей, которые не лезут не в свое дело и не интересуются, почему я всё время заказываю одно и то же. Официант умен и прекрасно подыгрывает идеальному сценарию вечера, с чаевыми жадничать не стану.

Интересно, то что произошло с Алиной, действительно случайность или редкая болезнь? Она проходила терапию вместе с нами, и ничего такого я за ней не замечал. Когда сообщили новость о происшествии, я подумал, что у нее произошел первый приступ сильного психического расстройства, как бы сказал доктор — «манифестация». Я, конечно, не специалист, но никогда не слышал о том, чтобы такие серьезные приступы случались единожды, а потом человек оставался совершенно здоровым.

Эти мысли вновь погрузили в задумчивое и тревожное состояние. Неужели и Вика, и даже я способны на подобное? Нет, доктор точно заметил бы первые звоночки. Может быть, всё из-за того, что Алина заранее прекратила программу лечения. Сейчас остается только гадать.

Домой я добирался на автобусе. Решение не садиться за руль, пока не закончу лечение, принял самостоятельно. И за это время даже полюбил общественный транспорт. Я старался не пользоваться им в час пик, а в остальное время поездки в роли пассажира доставляли удовольствие. Можно вздремнуть или почитать книгу. Вот и сейчас за окном только начали пропадать яркие краски дня, а меня уже клонило в сон после сытного ужина. Не сопротивляясь, позволил векам потяжелеть и закрыться совсем. Ритмичные покачивания автобуса расслабляли и убаюкивали.

— Подъем! Приплыли!

— А, что? Моя остановка? — лениво открыл глаза.

В иллюминаторе корабля, за штормовыми волнами и крупными каплями дождя, виднелась медленно приближающаяся земля. Гористый остров, окруженный картинным буйством природы, словно сошедшим с полотен Айвазовского, с каждой секундой отвоевывал всё больше пространства у водной глади. Грозовые облака заволокли небо, оставив только маленькую брешь для желтого глаза луны, с интересом подглядывающего за происходящим внизу. Волны неистово бились о скалистые берега, но остров казался непоколебимым.

Команда приготовилась к высадке на сушу. Я знал, что необходимо следовать за соратниками. Вот-вот откроется шлюз и придется плыть, а потом бежать что есть мочи, как можно быстрее. Укрытие где-то там, в самом центре острова. И мы должны добраться до него любой ценой. Это наш долг, наша главная миссия.

Берег. Под ногами земля. Экспедицию ведет невысокий крепкий мужчина. Нас шестеро. Черты лиц команды почти не разобрать, дождь настолько сильный, что разглядеть детали окружающего мира не получается дальше своей вытянутой руки. Только лунный свет позволяет не терять тропу из вида. Впереди во тьме вырастают очертания грандиозного по размерам особняка. Издалека он сливается с черным небом, поэтому точно оценить всё его величие невозможно, дом выглядит вовсе необъятным. Командир впереди кричит: «Поднажмите ещё немного! Мы успеваем, всё получится!»

Поднимаюсь в гору достаточно быстро. Удивительно, но совсем от этого не устаю. Широкое каменное крыльцо встречает распахнутыми дверями. Заходим внутрь, запирая за собой тяжелый дубовый засов, какие бывают в старинных замках. Группа быстро разбредается по особняку, остается только мужчина, который вел нас за собой. Теперь я вижу, что он как две капли воды похож на доктора, неожиданно провожу эту аналогию. Но это не Николай, точно не он, выглядит так же, но держится совсем иначе.

— Выбери себе комнату, тут их много, точно найдешь что-нибудь по душе. Торопись, но выбирай тщательно, если что-то не понравится или покажется подозрительным — не останавливайся. Нам эту ночь надо обязательно пережить, и никого не потерять, поэтому отнесись к выбору со всей серьезностью.

Его слова прозвучали настолько ясно, что, казалось, нет смысла расспрашивать, для чего всё это. Я разделял всю важность происходящего и отправился искать подходящую комнату, пока не пришли эти озлобленные омерзительные твари. Я точно знал, что, когда они придут, всем, кто не нашёл своё укрытие, придется несладко. Беспокойство нарастало, как будто кто-то включил обратный отсчет времени и его оставалось совсем немного. Я не мог устоять на месте, ноги были готовы броситься на поиски комнаты быстрее моих мыслей.

Просторные коридоры особняка соответствовали его внушительному размеру снаружи. Я начал открывать все двери подряд, встречающиеся на пути. Первая дверь поддалась легко. За ней — тесная комната. Слева — медная ванна на кованых ножках, у окна с глубоким подоконником миниатюрный пуф. Даже не стал туда заходить. Уснуть там точно не получится, слишком тесно. За следующей дверью дождалось просторное, но абсолютно пустое помещение. Четыре стены, ни мебели, ни окон, ничего. Даже неясно, откуда там взялся свет, его источника я найти не смог. Следующая комната оказалась ещё одним коридором, по нему идти не решился, боялся потерять время. Я чувствовал в этом подвох, как будто это попытка сбить меня с правильного пути. За очередной дверью открылась просторная гостиная, китч чересчур пёстрого интерьера сразу отпугнул, особенно неприятной казалась античная статуя, встречавшая у самого порога, как будто предлагающая гостю угоститься гипсовым виноградом из её ладони.

Ещё несколько дверей попросту не открылись, видимо, другие члены экспедиции заняли их. Время поджимало, начал чувствовать, как бьется сердце всё быстрее и быстрее. Рванул ещё несколько ручек — ничего. Осталась дверь в конце коридора, не похожая на предыдущие. Снежно-белая, как будто только что выкрашенная. В отличие от других, резных и вычурных, выполненная в стиле минимализма, вселяла надежду на то, что комната за ней придется мне по вкусу, по крайней мере, мне в это очень хотелось верить.

За дверью оказалось зеркало, занимавшее весь проем. В нем виднелся коридор, но себя я почему-то рассмотреть не мог. Легкое искажение воздуха, как от горячего пара, вместо моего отражения пульсировало по ту сторону. С интересом поднес руку к зеркалу и коснулся поверхности. Холодно, мурашки пробежали по коже.

— Молодой человек, конечная!

Кто-то теребил меня за плечо. Я поднял веки, моргнул несколько раз, желтый свет лампы над кабиной водителя слепил после долгого сна. Свою остановку я, конечно же, проехал. Видимо, я действительно сильно устал, раз так крепко уснул в автобусе.

На остановке решил задержаться, присел на скамейку, достал блокнот и постарался по памяти записать только что увиденный сон. Доктору он точно должен показаться интересным. Мне нравится разбирать сны, надеюсь, он предложит уделить этому время на следующем сеансе. Давно я не видел ничего настолько яркого и киношного. Жаль, что не могу пригласить доктора в свои сны, чтобы он увидел всё собственными глазами. Хотя в сегодняшнем сюжете его двойник успел побывать. Николая точно повеселит эта деталь. Вику я бы тоже пригласил, есть у меня подозрения, что она видит по ночам одну банальную скуку. А так посмотрела бы на выкрутасы моего подсознания, точно бы позавидовала.

От конечной остановки дорога до дома лежала через парк. Раньше я бегал здесь по утрам, а когда надоедало, просто приходил посидеть с книгой и термосом ароматного эвкалиптового чая. Зеленые живые островки посреди шумного и бездушного мегаполиса всегда привлекали. Я прятался в тени раскидистых деревьев от суеты, лишних людей и навязчивых мыслей. Последние одолевали в двух противоположных ситуациях (в гордом одиночестве в пустой квартире или в бездушной толпе), будь то кишащий жизнью центр или эпичная вечеринка.

Берлога уже заждалась меня. И предвкушая её радушную встречу, я замедлял шаг, наслаждаясь вечерними звуками осеннего парка. Жаль, что с одиночеством нельзя так же просто порвать, как рвут люди отношения друг с другом.

В зарослях лещины носились белки. От этого, несмотря на отсутствие ветра, листья деревьев шуршали, а ветви качались. Если бы несведущий человек забрел в этот парк ночью, то точно насторожился бы от таких звуков из кустов. Но я знал это место, как выяснилось, даже лучше, чем самого себя. Всегда планирую захватить для местных белок немного лакомства, но каждый раз забываю и мысленно извиняюсь перед ними.

Квартирное логово встретило хозяина, радостно пиликая сигнализацией. Первым делом снимаю кроссовки. Если бы не грязь на улице, круглый год ходил бы босяком. В обуви всегда чувствую себя неуютно. В мире и так мало свободы, а тут ещё и пара ботинок отщипывает её кусочек и жадно проглатывает. Потом весь день хожу и чувствую острую нехватку вот этого маленького кусочка ниже щиколоток. За день ноги сильно устали и ныли. Я бы и сам с радостью поныл. Ноги носят тело, и им, безусловно, тяжело, а я ношу сам себя и то, что внутри, и мне не легче.

Больше всего хочется отнести себя в душ и оставить отмокать там до завтрашнего утра. А потом придти и забрать свежее, чистое, отдохнувшее тело в новый день.

Оставив верхнюю одежду в коридоре, иду на кухню. Забываю, зачем пришел, останавливаюсь на пару секунд, оглядываюсь вокруг. Бесполезно. Поток мыслей к вечеру смешался до однородной массы и разлился во все стороны, теперь и не углядеть и не вспомнить, что там взбрело в голову минуту назад.

Не раздумывая направил уставшую тушку в душевую. Полчаса попыток смыть с себя легкий налет наступающей осенней депрессии не увенчались успехом. Принимаю решение воспользоваться запасным планом, выдумывая его по дороге из душевой на кухню. Мягкое кресло, музыка для релаксации и отменный чешский сидр.

В этой квартире есть только одно преимущество, которое не дает мне продать её и перебраться в более спокойное место, подальше от шума и суеты, — окна. Панорамные от пола и до потолка, во всю стену, по вечерам они показывают настоящее волшебство. Сквозь них я вижу, как город живет, пульсирует и засыпает, накрываясь одеялом ночных огней.

Усевшись поудобнее, наслаждаясь музыкой, я всматриваюсь в алый закат и фантазирую, как могла бы сложиться жизнь, если бы я мог изменить несколько решений, принятых в прошлом. Выбрал бы другую профессию. Сохранил бы последние отношения. Бросил бы всё и начал писать книгу. Стал бы фермером, ученым, программистом, врачом, путешественником. Поднял бы восстание в маленьком бедном государстве, где правит злой тиран. Открыл бы свою школу серфинга на островах, где вечное лето. Стал бы знаменитостью и мог бы дурачиться до самой старости, не беспокоясь о будущем. Фантазия уносит меня всё дальше от реальности. Наверное, поэтому я и люблю мечтать: чем дальше от повседневности, тем уютнее и теплее. Ещё немного — и отпущу мысли в вольное плавание, погрузившись в сладкий и такой желанный сон.

Глава 4. Надежда

Будильник наигрывал «Never gonna give you up», а это означало, что первый звонок я пропустила. Неудивительно — сон после сеанса крепкий и глубокий, даже не могу вспомнить, что я в нем видела. Лежа на кровати смотрю в потолок, черные силуэты ласточек кружат по кремовому небу. Как же я намучилась, приклеивая эти аппликации, зато теперь можно по утрам вот так валяться и разглядывать их. Спать уже не хочется, а вставать ещё лень. Начинаю чувствовать, как силы возвращаются в разнеженное тело. Срочно необходимо взбодриться. Впереди важный день. Слишком много внутренних ресурсов ушло на подготовку и тренировки, всё должно произойти сегодня. И позитивный настрой с самого утра поможет осуществить задуманное.

Здоровый завтрак? В другой раз. Горячие вафли с черничным джемом — мой выбор. Оставаться полуголодной, следуя привычкам, непозволительная роскошь. Ароматный доминиканский кофе задает настроению правильный тон.

Вместо ванной с ароматными маслами — контрастный душ. Проснуться, собраться и отправиться в путь, чем скорее я доберусь до цели, тем больше времени останется на путешествие.

Вечером я ещё сомневалась, думала позвать с собой Вику для подстраховки. Сидела перед сном с телефоном в руках и почти решилась позвонить. Но всё же поняла, что не могу ей полностью доверять.

Тем более она близко общается с Виктором. А зная его, подозреваю, что он рассказывает доктору всё, даже если это касается личной жизни других людей. Придется рассчитывать только на свои силы. Если доктор узнает, чем я занимаюсь в свободное время — сеансам конец.

Вчерашние опасения кажутся надуманными. Уверена, что и в одиночку прекрасно справлюсь. Место, в которое я отправляюсь, необитаемо как остров с одинокой пальмой на детских рисунках. Даже если отключусь надолго, риск, что меня обнаружит опасный злоумышленник, так же велик, как и вероятность, что во время путешествия меня убьет упавший прямо на голову осколок метеорита.

Тихий сигнал мессенджера заставляет насторожиться. Так, срочно нужно посмотреть, кто написал, эй, ты где? Телефон ещё досыпал своё в кровати. Ещё один сигнал помог обнаружить гаджет.

Вика: Привет! Какие планы на сегодня?

Алина: Привет!

Так, надо срочно придумать отмазку. Надеюсь, племянник прокатит.

Алина: Сижу с племянником, сестра уехала в командировку.

Вика: Отлично! Хочешь я к тебе заеду?

Алина: Было бы здорово. Но племянник заболел и не понятно, простуда это или грипп. Я сама с ним в маске сижу. Думаю, не стоит рисковать.

Отправлю ей селфи в маске для достоверности.

Вика: Жаль. Пусть поправляется маленький пират! Передавай от тёти Вики привет!

Алина: Обязательно передам!

Фух, пронесло. Так, главное, не забыть взять собранный со вчерашнего вечера рюкзак с теплой одеждой. Ключи на месте, телефон, деньги, фонарь, шокер — ничего не забыла.

Рюкзак приземлился на заднее сидение автомобиля. По привычке заглянув в зеркало заднего вида, поняла, что сделала ошибку. Эксперименты с прической завершились бритьем, и теперь то, что я видела, напоминало буддистского монаха. Думала, будет гораздо лучше, теперь же понимаю, что нескоро порадуюсь своему отражению. А пока, глядя в зеркало, хотелось хмуриться и корчить суровые рожицы.

Немного подержав в пробках, город сжалился и отпустил меня на свободу. Впереди тридцать километров пустой трассы. Люблю прокатиться с ветерком. За окном мелькают игрушечные дачные домики, природа только начинает просыпаться, но теплое солнце уже приятно поглаживает лицо своими лучами.

Сворачиваю на заросшую лесную дорогу. Нужно найти место, чтобы развернуться, далеко проехать не получится, лучше не рисковать и пойти пешком.

За год вряд ли что-то изменилось. Впереди дорогу преграждает канава, а через неё повалено дерево — единственный мост между цивилизацией и затерянным призраком прошлого индустриального величия.

Я нашла это место совершенно случайно ещё в студенческие годы. Однокурсник тогда устроил экскурсию на заброшку недалеко от его дачи. С виду ничего особенного: старый завод по производству кирпичей, блоков и других строительных материалов. Таких на территории нашей страны сотни, если не тысячи. Угрюмые, ржавые, медленно тлеющие — подобные места всегда навевали особую тоску. Но этот отличала одна необычная особенность, ради которой я сегодня и приехала.

В одном из корпусов в самом центре вырыта шахта, глубину которой мы так и не смогли точно измерить. Свет от фонаря не доставал до самого низа, а звук от падения предметов всегда возвращался спустя разное время. То ли дно неровное, то ли на пути к нему есть препятствия, не знаю. В ширину шахта чуть менее внушительна, всего метров пять в диаметре. А по верху её пересекает узкий металлический мост без перил. Поэтому, когда мы приходили сюда вместе, пройтись по куску металла над пропастью решился только сам Олег, который и привел нас сюда.

А самая главная особенность шахты — удивительное эхо. Даже еле слышный шёпот усиливался и возвращался гулким и пронизывающим звуком. Впервые, когда Олег сказал в пустоту: «Привет!» — и шахта ответила, я почувствовала вибрацию буквально кожей. Голова закружилась, в ушах звенело, окружающий мир как будто замедлился, и звуки стали опережать картинку. Оглушенная, приходила в себя до следующего утра, ворочалась, не могла уснуть, в голову лезли давно забытые воспоминания из далекого прошлого.

Год назад я вернулась на завод, чтобы проверить свое предположение. Я не забиралась в самый центр мостика, просто села с краю шахты и поздоровалась. Вернувшееся «привет» пронизывало меня насквозь, продираясь через забегавшие по телу мурашки. Я вновь впала в знакомое состояние. Похожее чувство у меня возникало только в одном месте — на сеансе у доктора, когда приближался момент перехода. Самостоятельно мне ни разу, даже на самую малость, не удавалось приблизиться к этому ощущению, а я пыталась, очень долго пыталась. А здесь моментально, раз — и уже на краю.

Теперь я продумала всё до мелочей. В помещении ржавели старые механизмы, которые раньше использовались для спуска в шахту и подъема из неё. Выглядели они массивно и надежно. Я закрепила два троса так, что оба пересекли шахту рядом с мостом. Получилось отлично, практически импровизированные перила. На них я закрепила страховочные тросы. Теперь бояться нечего, даже если кусок металла рухнет, я останусь висеть на страховке и легко смогу выбраться. Если вдруг оступлюсь или упаду, прогуливаясь как лунатик в трансе, останусь в безопасности.

Немного переведу дух и буду полностью готова к самостоятельному погружению. Холодная питьевая вода кажется невероятно вкусной после возни с тяжестями. Планировала сделать пару глотков, но выпила всю бутылку. Пока закрепляла эти тросы, замучилась больше чем за целый рабочий день.

Аккуратно выверяя каждый шаг точно по центру моста, дошла до середины. Звук от шагов вернулся эхом. Чтобы не сидеть на холодном металлическом листе, взяла с собой удобную мягкую подушку. Собираюсь с мыслями. Всё, можно начинать. Закрываю глаза.

— Моё тело наполняет тепло!

— Наполняет тепло!

В ушах зазвенело.

— Оно распространяется прямо из сердца по всему организму, я чувствую его под кожей.

— Сердце чувствую кожей! — вторит эхо из шахты.

— Чем больше во мне тепла, тем легче становится моё тело.

— Легче, легче!

Я поплыла. Чувство, будто качусь на Американских горках с закрытыми глазами и проношусь через мертвую петлю. Ощущение куда сильнее, чем в кабинете у доктора.

— Моё тело растворяется, а за ним растворяется и разум.

— Растворяйся!

Гул из шахты достиг своего пика и моментально смолк. Совершенная тишина. Впервые мне стало страшно. Может, я зря всё это затеяла? Ладно, посижу ещё минуту и попытаюсь открыть глаза. Начну обратный отсчет.

— Шестьдесят, пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь…

Тишина вновь завибрировала, где-то вдалеке родился новый звук, похожий на грохот приближающегося поезда. Всё ближе и ближе.

— Сорок два, сорок один…

Совсем рядом, поезд проезжает вплотную или… Открываю глаза. Или я еду в поезде! Получилось! Я снова здесь. Ха, так и знала, что всё выйдет, как надо. Старая пригородная электричка с деревянными лакированными скамейками, вся залитая медовым светом, мчалась сквозь зеленый лес, неестественно яркий, словно нарисованный фломастером. Я и забыла, что краски окружающего мира в детстве такие насыщенные. Странно, на сеансах у доктора всё казалось менее реалистичным, а тут прямо как будто я действительно попала в прошлое.

Прислонилась лицом к окну. Дыхание оставило на стекле запотевший след, который моментально пропал, как только я отодвинулась. Вокруг никого, как и на сеансах. Это стартовый путь. Попасть в бессознательное можно дернув стоп-кран. Но сегодня я попробую столкнуться с тем, что так старательно избегает доктор. Направляюсь в третий вагон, знаю, меня там давно ждут. Это мой шанс не нарушить обещания и всё исправить хотя бы здесь, в мире иллюзий.

Двери поддались с трудом. Даже в трансе на сеансе у доктора всегда оставались хоть какие-то силы от взрослого «я», здесь же пришлось сразу вспомнить, что значит быть маленькой девочкой. Когда даже такая мелочь может стать значительным препятствием на пути к цели.

Следующий вагон тоже оказался пустым. Раньше мы в него не заходили. Здесь всё как и в предыдущем, только за окном вместо густого леса проплывали поля и реки. Смена ландшафта за окном поезда обычное дело. Только раньше, насколько бы долго мы ни задерживались в первом вагоне, пейзаж не менялся.

Впереди тамбур третьего вагона. Сквозь маленькое, заляпанное краской окошко видно, что света в нём гораздо меньше, чем в первых двух. С силой откатываю дверь, навалившись на неё всем своим весом. За окном вновь лес, только тёмный вечерний. А мне казалось, что воспоминания из прошлого стабильны и не меняются как на более глубоких уровнях. В вагоне прохладно, несмотря на то, что все окна закрыты. На дальней скамейке сидит Маринка, это точно она: те же детские заколки в волосах, так же всё время болтает одной ногой. До последнего момента сомневалась, что встречу её здесь. Не зря старалась.

Я побежала, неужели увижу свою подругу ещё раз? Уже совсем забыла её лицо, ком застрял в горле, а где-то в груди появилось давящее чувство, что-то сжималось, выдавливая слезы, так хотелось вспомнить знакомые, но уже размытые океаном времени черты.

Действительно, она! Дождалась. Через пятнадцать лет. Всё ещё здесь, невероятно.

— Маринка! Я пришла, представляешь?!

— Долго ты, Линка, опять забыла, что вместе едем?

— Да, дура я, села в первый вагон, замечталась, а там и моя станция уже, пришлось выходить.

— Линка, ты что ругаешься? Я всё твоей сестре расскажу!

— Прости, не буду больше. Ты знаешь, как мы все тебя искали, никто места себе не находил. Куда ты пропала?

Маринка заметно погрустнела, отвлеклась от пейзажа за окном и виновато посмотрела в пол.

— Я до Песчаного еду. Пойдем со мной? — тихо пробормотала Маринка.

— Не могу с тобой, прости. Почему до Песчаного, тебе же раньше выходить.

— Там живет Лесной! Иду к нему в гости.

— Какой такой Лесной? Маринка, мы тебя потеряли, ты в этот день пропала пятнадцать лет назад. Что с тобой случилось?

— Линка, ты сумасшедшая? Я же с тобой еду, куда я пропала?

Я не знала что и сказать. Этот момент застыл, и Маринка в моем воображении помнит только то, что могла домыслить я сама, и не больше.

— Маринка, а почему ты никому не сказала, куда поедешь после школы?

— Я поклялась ему не говорить, а то не покажет мне, где клад зарыт.

Я села напротив подруги детства и просто смотрела на неё, не знаю сколько времени прошло, может, час, может, больше. Картина за окном не менялась. Маринка так же смотрела на мелькающий вечерний лес и мотала ногой из стороны в сторону. Жаль, что ничего не удастся узнать и помочь уже не выйдет. Отчаяние скопилось комом в груди чуть выше сердца и безжалостно давило.

— Маринка, пойдем со мной. Я сейчас дерну стоп-кран. Давай выйдем, пожалуйста, не ходи к этому Лесному, ты же не вернешься! — я говорила, почти рыдая.

— Линка, стоп-кран дернешь? Ты что, тебя же милиция сразу поймает!

Я поднялась и в последний раз обняла Маринку. Она удивленно смотрела на меня. Наверное, ей действительно казалось, что я свихнулась. Забралась на скамейку, дотянулась до стоп-крана и под округлившимся от удивления взглядом Маринки что есть силы рванула ручку вниз.

Вагон дернулся и под лязг тормозов замер. Деревья прекратили мелькать за окном, а двери поезда открылись.

— Линка! Держи!

Подруга стояла внизу и дергала меня за подол платья. Она встала со своего места сама? Маринка что-то протягивала мне, сжатое в маленьком кулаке, уже довольная и улыбчивая, как раньше.

— Линка, возьми с собой, это волшебный клоп, я его утром поймала! — Она потрясла маленький спичечный коробок. Что-то зашуршало внутри.

— А… что? Я недоуменно смотрела на Маринку.

— Ну, клоп, волшебный он! Только здесь не открывай, улетит сразу! Когда домой вернешься, откроешь и увидишь, что будет! — она захихикала.

Я взяла коробок в руку и потрясла около уха. Внутри кто-то зашевелился. А не такой уж и маленький этот клоп.

— А точно клоп? Может, другой жук какой, а то что-то большой он для клопа!

— Точно, мне его дед показал!

Дедушка Маринки умер еще за год до её пропажи, но тут всё смешалось, поэтому ответ меня не удивил.

— А ты тут сидеть будешь? Я ещё смогу тебя увидеть?

— Только если опять не забудешь, что договорились вместе ехать. — Маринка заулыбалась.

— Хорошо, тогда до свидания. Я ещё обязательно навещу тебя.

— Линка, странная ты, говоришь как взрослые. Ну, пока.

Я вышла в тамбур, последний раз оглянулась на Маринку, сглотнула ком в горле и шагнула на платформу. Надеюсь, что смогу, если будет совсем невыносимо, заглядывать сюда.

Ослепительно-яркий свет залил всё вокруг. По другую сторону от платформы нёсся ещё один поезд. Грохот от колес нарастал, всё ближе и ближе, громче и громче. В висках пульсировало, уши заложило. Я зажмурилась, закрыла уши ладонями в ожидании, что поезд скоро минует мою станцию.

Тишина наступила внезапно. Убрав ладони от ушей, поняла, что перенеслась уже очень далеко от платформы. Не может быть, я сижу на мосту над скважиной. Я же не засыпала, не совершала обратный переход. Почему меня выбросило сюда? Я вскочила и поспешила слезть с железки, даже забыв на ней подушку. Чушь какая-то. Это же реальность, не вымысел, не подсознание. Вот тросы, всё, как я завязывала. Рюкзак на месте. Точно реальность, но почему? Руки дрожали, дыхание сбивалось оттого, что я не могу найти ответа на возникший вопрос. Такого раньше не происходило.

Надо срочно успокоиться. Так, глубокий вдох и медленный выдох. Кроме тревоги, внутри ещё одно чувство, приятное и теплое. Да, произошла немыслимая ерунда, но я встретила Маринку, и она не держит на меня зла. Мысль о том, что я все-таки смогла попрощаться с лучшей подругой детства, помогает успокоиться.

Собрала вещи и включила телефон. Половина девятого? Неужели я просидела тут пять часов. А показалось, что от силы прошло минут двадцать. Затекшая спина подтверждала точность времени. Вот это путешествие, впервые так приложило.

На обратной дороге решила прогнать все дурные мысли громким радио. Пожалуй, всё, что мне нужно сегодня, — пустая дорога и возможность во весь голос подпевать знакомым хитам.

Вот и дверь в квартиру. Ключи затерялись где-то в карманах куртки. Так, а это что? Рядом с брелком лежал коробок. Тот, который дала мне Маринка.

— А вот это уже ненормально, — проговорила я вслух.

Не может такого быть. Предметы из подсознания не становятся материальными. Нельзя просто взять и принести что-то оттуда. Может, это какой-то другой коробок. Но откуда он?

Закрыв дверь, я поспешила в гостиную, положила коробок на стол и начала пристально наблюдать за ним. Ничего необычного. Просто коробок. Осторожно взяла его в руку и легонько потрясла. Внутри что-то зашуршало.

— Когда домой вернешься, открой его и увидишь, что будет! — слова Маринки всплыли в моей голове.

Что же делать? Открывать? Там же просто жук, ничего особенного. Я выдвинула внутреннюю часть коробка немного вперед, чтобы образовалась не слишком большая щель и жук не смог вылезти.

Ничего? Всматривалась в темноту коробка, совсем ничего нет, а что тогда шуршало?

— Я шуршала! — голос Маринки зазвенел в ушах.

— Маринка? Ты где?

— С тобой. Спасибо, что взяла меня.

— Так что, волшебный жук в коробке — это ты?

— Сама ты жук! — захихикала Маринка.

— Но зачем, как?

— Так надо, Линка. Скоро случится страшное, дети в беде, такие, как я и как ты раньше. Но мы их обязательно спасем.

— Какие дети? — Я совсем ничего не понимала, но чувствовала готовность поверить во что угодно.

— Завтра пойдем на детскую площадку, и я тебе всё покажу. А пока отдыхай, ты же не хочешь опять запаниковать как раньше, когда к тебе в волосы паук залез?

Вспомнила эту историю, и аж передернуло. Я залезла под одеяло на диване в гостиной, свернулась калачиком и уснула с надеждой, что с рассветом всё закончится.

Глава 5. Вина

Сеанс назначен на одиннадцать утра. Я, как всегда, приехал раньше и зашел в кафе напротив кабинета доктора. Не люблю опаздывать, всегда и всюду приезжаю заблаговременно. Говорят, это явный признак отсутствия личной жизни, но мне больше нравится считать, что это об ответственности и планировании. Каждый раз к моему счету за сеанс добавляется кофе и свежая выпечка. Не люблю сходу браться за работу, сначала нужно хорошенько настроиться и привести мысли в порядок.

На улице потеплело. Напиток отогнал остатки сна, и окружающий мир стал заметнее. Ветер кружил оранжевый вихрь опавших листьев под ногами. Быстрым шагом я миновал дорогу и поднялся по ступенькам в парадную.

— Здравствуйте, доктор уже освободился, попробуйте заглянуть к нему.

— Добрый день, Евгения Сергеевна, спасибо, сейчас же загляну.

Осторожно приоткрываю дверь. Доктор задумчиво прохаживается вдоль окна. Непривычно видеть его вне кресла, как будто нарушается устоявшееся равновесие. Несмотря на приблизительно одинаковый рост, он кажется выше меня, когда стоит.

— Здравствуйте, Виктор! Присаживайтесь.

— Добрый день.

Док сел в кресло напротив, кабинет наполнился предвкушением и тишиной. Всегда не любил эту неловкую паузу перед началом сеанса. Хотя Николай мне объяснял, что это молчание такая же часть работы, как и путешествия. Ерзая на кресле, меняя позу, складывая руки, разминая пальцы, я не мог найти себе места. Он выжидал, что я начну с того, что за последнее время запомнилось, тревожило и нуждалось в обсуждении. А мне хотелось, чтобы хоть раз вопрос задал сам доктор. Долгое молчание невыносимо, поэтому приходится говорить первым.

— Хорошая сегодня погодка. Удивительная. Осень за окном, почти все ошибки за летом исправила.

— Да, погода меня тоже радует.

— Док, меня беспокоит один момент. Вчера Вика рассказала, что видела Алину и что она уже в порядке. Как вы думаете: то, что случилось с ней, может произойти и с нами?

— Виктор, мне интересно, почему этот вопрос возник только сейчас. Я помню, как мы обсуждали это происшествие сразу после задержания Алины. Тогда ты не переживал, что с тобой может произойти подобное. Что-то изменилось?

— Не знаю. Просто, если это действительно единственный случай и она теперь совершенно здорова, не может ли причина скрываться в той же аномалии, которая есть и у меня, и у Вики?

— Честно говоря, я не могу сказать точно, на данный момент у нас слишком мало данных, чтобы делать такие выводы. Изменения мозолистого тела, которые есть у вас троих, приводят к периодическому помутнению сознания, провалам в памяти и феноменально детализированным снам, похожим на реальность. Ты и сам всё это знаешь.

— Но ведь лечение помогает. После того как на сеансах мы начали переходить в бессознательное, помутнения стали происходить гораздо реже. Так почему же, несмотря на улучшения, с Алиной случился весь этот ужас?

— Виктор, если хотите услышать моё мнение, пожалуйста. Я думаю, что, начав осуществлять переходы, мы открыли, если можно так выразиться, шлюз между полушариями вашего мозга. Из-за аномалии сообщение между левой и правой частью очень специфично. Расстройства сознания — это попытки выстроить новый способ обмена информацией внутри вашего мозга. В то же время вы имеете уникальную возможность погружения в глубинные процессы правого полушария, оставаясь при этом в сознании с доступом к ресурсам левого полушария. Переходы восполняют потребность мозга во внутренней коммуникации, и поэтому ваша повседневная жизнь приходит в общепринятую норму. По поводу произошедшего с Алиной у меня нет гипотез.

— Понятно. Я уже начал беспокоиться за себя и Вику. Ладно Алина, её остановили вовремя. Но начни я себя вести подобным образом, всё может быть гораздо страшнее.

Как ничего не понять и не подать виду? Нет, общую мысль я уловил, но привычка доктора объяснять всё заумно, да ещё и с метафорами, — сущее насилие над моим и без того аномальным скоплением нейронов.

— Виктор, я спрошу ещё раз. Вы чувствуете изменения в себе? Быть может, новые ощущения, что-то беспокоит?

— Нет, ничего такого.

— Вы готовы приступить к переходу?

— Да, Док.

Я закрыл глаза и вслушался в убаюкивающий голос. Когда доктор вводил меня в транс, его речь менялась. Одни слова произносились тихо, другие громко, некоторые проговаривались быстро, а другие растягивались, как жвачка. Я чувствовал, как покачиваюсь на волнах, рожденных знакомым убаюкивающим тембром, и растворяюсь в них.

Ночь, остановка, тусклый свет фонаря. Я на месте. Объявления приклеены на столб над головой, а значит, я опять ребёнок. Резкая боль в плече. Рефлекторно ударяю себя ладонью. Неужели слепень? Расплющенная муха падает на асфальт. Никогда раньше их здесь не замечал. В смысле, в реальности они, конечно, очень даже любили кружить тут, особенно вечерами, но в воспоминаниях не встречались. Очень странно.

— Доктор, я на месте!

— Хорошо, Витя, всё как и раньше: иди в дом и ни на что не отвлекайся — нам на чердак.

Войдя внутрь, остановился на секунду, чтобы перебороть грусть и желание бродить по комнатам. Честно говоря, всегда хотелось задержаться в воспоминаниях подольше. Я знал, что там внизу ещё смотрят вечернее шоу живые бабушка с дедушкой, а в детской наверху играет моя сестра. Когда прошлое теплее и приятнее настоящего и так близко, очень тяжело удержаться от того, чтобы хоть немного приблизиться к нему, увидеть хоть краем глаза и прикоснуться кончиками пальцев. Мне бы и это принесло необходимую поддержку и умиротворение, но конечная цель слишком высока. Собрав волю по крупицам, направляюсь сразу на лестницу, стараюсь не смотреть по сторонам, миную второй этаж и вот вновь стою перед дверью на чердак.

— Доктор, я вас не удивлю. Дверь, как всегда, на месте. Кручу ручку, механизм щелкает.

— Хорошо, Витя, заходи, думаю, чердак пройдем быстро, ты уже достаточно опытен! В прошлый раз мы зашли очень далеко и ничего опасного не встретили.

— Доктор, чердак изменился!

— В смысле, изменился?

— Здесь всё убрано! Чистота, коробки сложены аккуратно, никакой пыли и светло.

— Вот это да, с самого начала уже перемены!

— Как будто тут кто-то ремонт сделал, пока я прохлаждался в реальном мире.

— Ну, ремонт это неплохо. Может, ключ быстрее найдем.

В центре чердака стоял стул, как будто кто-то любезно подготовил его, зная, что я приду сюда и буду призывать ключ. Я решил воспользоваться предложенным неожиданным удобством.

— Ключ ищем, молодой человек? — хриплый усталый голос зазвучал со всех сторон.

— Ключ, да! — замешкался я.

— Зачем вам ключ?

Вокруг ни единой живой души. А голос будто отражается ото всех стен сразу.

— Доктор, со мной чердак разговаривает, спрашивает, зачем мне ключ.

— Как это чердак разговаривает? — переспросил доктор.

— Сам не знаю, голос есть, а того, кто говорит, нет.

— Чердак разговаривает, ха, — заскрипел голос.

— Скажи ему как есть: что тебе нужно идти дальше.

— Эй, чердак. Ключ мне нужен, чтобы дальше пройти.

— А я знаю, — протяжно, будто бы зевая, ответил чердак.

— Так зачем тогда спрашиваешь?

— Потому, что он тебе больше не понадобится.

Голос «чердака», заунывный и монотонный, вызывал желание растормошить его, кем бы он ни был.

— Как это не нужен, я же дальше без него не пройду!

— А так.

— Чердак, где ключ?

— Нет его больше.

— Пропусти меня дальше!

— А я и не задерживаю.

— Доктор, я не знаю что делать, здесь нет проходов, а чердак совсем помогать не хочет.

— Не хочу, — добавил чердак.

— Витя, давай попробуем по-другому. Если нам нужно пройти на более глубокий уровень, может быть, я смогу отправить тебя, ещё раз введя в транс.

— А так разве можно: навести гипноз, когда я уже в нем?

— Думаю, да, видимо, в этот раз погружение не достаточно глубоко. Попробовать стоит.

— Хорошая идея, — проскрипел чердак.

— Доктор, чердак слышит вас.

— Это как? — удивился Николай.

— Ну, вы предложили войти в более глубокий транс, а он сказал, что это хорошая идея.

— Ясно, надеюсь, мы на правильном пути. Закрывай глаза и слушай мой голос.

Опять плыву, опять растворяюсь. В момент перехода так спокойно и так мирно, как будто нет больше границ между мной и бесконечной вселенной и привычного «Я» с мелкими проблемами и заботами, есть только огромный мир и ощущение каждой его частицы.

— Хорошая идея, только доктора вы больше не услышите, — голос чердака растворился в общем потоке.

Как это не услышу? — эта мысль пришла в голову первой, как только я очнулся.

— Доктор, вы здесь?

Молчание.

— Док, я на месте!

Тишина.

Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало, ладони немели, ноги тяжелели, без сопровождающего так далеко от дома страшно даже один шаг сделать. Нужно дышать, дышать как можно глубже. Неужели я теперь здесь совсем один. Как вернусь, как теперь попаду обратно? Мысли заполонили голову, жужжа как осиный рой, бились о внутреннюю стенку черепа. Вцепившись руками в подушки, я жадно глотал воздух. Успокоиться, главное, успокоиться, не впадать в панику. У меня получится отвлечься, нужно сконцентрироваться на каком-нибудь предмете. Пробежавшись глазами по интерьеру помещения, зацепился взглядом за статуэтку на столе. Маленькая собачка мотала головой. Прямо как в детстве — одна из тех фигурок, которые ставили на торпеду в автомобиле. И эта игрушка очень похожа на ту, что я помнил. Но почему у неё шатается голова, она же стоит на ровном столе?

Как только я подумал об этом, статуэтка замерла, как будто секунду назад и не двигалась вовсе, волнение начало спадать так же быстро. Собака повернута мордой ко мне, ощущение — как будто наблюдает, смотрит прямо в глаза. Грубый деревянный стол давно рассохся и потрескался. Вокруг горы подушек. Я же заснул здесь в прошлый раз. Это тот самый шатер, в котором я укрылся и из которого перешел обратно. Но как? Ведь подсознание не способно так точно повторять уже пережитые иллюзии. Доктор говорил, что оно как бурлящий котел, который постоянно перемешивают. Ингредиенты в нем никогда не займут те же места, что и некоторое время назад. Что бы тут ни происходило, вариант всё-таки не самый плохой. Если за пределами шатра окажется тот же город, по крайней мере, я буду в безопасности.

Отодвигаю плотную ткань, закрывающую вход, и в лицо, подхваченные мощным порывом ветра, врезаются холодные капли дождя.

— Предскажи свою судьбу, — сквозь шум слышится чей-то шепот за спиной.

Оборачиваюсь, никого. Странно, я отчетливо слышал человеческую речь.

— Кто здесь?

Статуэтка собачки пристально смотрела на меня, медленно кивая головой.

Не обращая внимания на непогоду, я решил вылезти из укрытия и осмотреться. Отбежал от шатра на несколько метров и огляделся по сторонам. Пасмурно, густые тучи заволокли небо, дождь поливает особенно мерзко — мелкими, холодными и колючими брызгами. Площадь вновь опустела, только одинокий шалаш стоял на своем месте, как будто дожидаясь потерявшегося гостя, остальные люди давно ушли, свернув праздник, даже разобрав сцену. Будет лучше вернуться и переждать грозу под крышей. Вот только быстро добегу до ближайшего дома, посмотрю, что там с названиями на табличках.

Как я и думал: «Площадь обмана №11». Дождь смывает всё напускное в этом городе, оголяя что-то неприятное настолько, что даже местные боятся гулять под ним. Я задумался. Может, дождь и их смывает? Не хотел бы я увидеть, как это происходит. Ставни окна над головой громко хлопнули. За ними недовольно фыркнули, так громко, как будто специально, чтобы я услышал. Всё же люди здесь живут, но в такую погоду точно не выходят.

В шатре тепло и сухо. Мягкие подушки, приятный запах благовоний. Раньше я не обращал на него внимания, теперь более ясно чувствую аромат. Собачка на своем месте. Что же ты на меня всё смотришь, дружок?

— Предскажи свою судьбу, — тихий шепот исходил прямо от статуэтки.

— Так это ты?

Удивленно смотрел я на статуэтку.

— Ты? Не молчи, это ты?

— Предскажи свою судьбу. — Шепот точно шел от собачки.

Я наклонился к ней и приложил ухо. Ничего. Поднял статуэтку перед собой. Собака с одобрением закивала головой.

— Так кто мне судьбу предскажет? Здесь нет никого!

— Предскажи свою судьбу, — голос звучал отчетливо, оттого что я держал статуэтку близко, прямо перед своим лицом, и смотрел ей в глаза.

Может, у неё внутри динамик спрятан, и кто-то шутит надо мной? Я аккуратно снял закрепленную на тонкой спице голову статуэтки. Внутри виднелся край сложенного в несколько раз листа бумаги. Развернув его, во врачебном корявом почерке я смог разобрать: «Доктора нет».

— Это ты, чердак? Мешаешь мне говорить с доктором, да ещё и издеваешься?

— Предсказал судьбу, — еле слышно прошептала статуэтка.

Я уже начинаю путаться во всем этом. Лучший вариант — не пытаться разобраться в происходящем. Все эти события могут быть случайными и по-настоящему ничего не значить. Всё пройдет само собой, всё придет в норму.

Я пытался успокоиться, убедить себя, что переживать не стоит. Не всем же путешествиям быть предсказуемыми и кристально ясными, как предыдущие.

Надо попробовать найти другое укрытие, должно же быть в этом городе ещё что-то помимо площади и этого шатра. Я вышел на площадь. Дождь прекратился, но тучи не спешили покидать небо. Людей по-прежнему не видно. Узенькая улочка между домами должна вывести меня в другую часть города. Петляющая, то поднимающаяся вверх, то уходящая вниз, пересекающая сама себя, улица водила меня кругами.

На знакомом повороте, который проходил уже седьмой раз, совершенно случайно заметил приоткрытую дверь в одном из домов. Я совершенно точно уверен, что в прошлый раз видел её плотно запертой. Сейчас же еле приоткрытая, как тонкий намек, приглашала заглянуть в гости. И решив не отказывать старому скучающему дому в своем визите, я осторожно прошел внутрь.

За дверью меня встречал просторный зал, увешанный крупными стеклянными лампами, такие раньше использовали в уличных фонарях. Только здесь они прямо на проводах спускались с высокого потолка и на разной высоте парили над головой, освещая мягким бархатным светом книжные шкафы, верхние полки которых скрывались в темноте, кресло-качалку в центре комнаты и клетку, стоящую рядом с креслом и накрытую куском плотной темной ткани.

В кресле медленно раскачивался человек. Он протянул что-то в своей руке и подал в разрез ткани, накрывающей клетку. Раздался хруст. Пустота помещения усиливала звуки.

— Здравствуйте! — сказал я погромче, предполагая, что в кресле-качалке может оказаться человек в преклонном возрасте, который, как известно, не всегда располагает к идеальному слуху.

— А, как же хорошо, что ты заглянул! Заходи-заходи, не стой там у входа, не привлекай внимания.

— Ладно.

Я захлопнул за собой дверь. Чувствую, что попал сюда не просто так, этот разговор может оказаться очень важным, интуиция подводила меня редко.

— Витя, верно?

— Верно.

— Витя, пока люди не проснулись, я расскажу тебе об этом месте, мне всё равно уже нечего терять, хоть что-то сделаю правильно напоследок, — вздохнув, сказал старик.

Я подошел ближе и уже мог разглядеть черты лица пожилого мужчины, сидящего в кресле. Округлое, изможденное, мешки под грустными светлыми глазами и седая борода, какую я всегда представлял у матерого моряка. Старик вытащил что-то из-под пледа, укрывающего ноги, потянулся к клетке и просунул руку под ткань. В клетке опять захрустело.

— Витя, присаживайся и слушай внимательно, у меня немного времени, поэтому не перебивай. Все вопросы потом.

— Хорошо.

Я устроился на пушистый ковер на полу и завороженно приготовился слушать.

— Этим городам уже много лет. Слишком давно их построили, и ещё дольше они пытаются ужиться вместе. Город Правды и город Обмана. Одно место, разное время. Каждый хочет пожить подольше, занять место под солнцем. Но городу обмана не везет, как только он получает пространство и время, начинается дождь. Здесь не любят ложь и не любят отчаяние, сама природа пытается прогнать Обман. Жители города Правды не признают город Обмана, не верят в него и всячески избегают встречи. Только вот они не знают, что у этих двух городов жители-то одни и те же. Не знают и не хотят знать. Они боятся, боятся с самого рождения, этот страх у них в крови. Они просили защиты, хотели избавиться от города Обмана навсегда. Они создали существо, безжалостного монстра, чтобы уничтожить жителей города обмана. Глупцы, какие же мы глупцы! Теперь вынуждены прятаться, когда город обмана занимает место, чудовище приходит сюда, оно ищет жителей, ждет их ошибки, стережет. Оно сводит людей с ума, забирается в их сны, пытается вытравить из укрытий, насаждая навязчивые страхи. Ужас горожан перед чудовищем настолько велик, что, когда оно уходит, люди чувствуют великое блаженство, способное напитать их сердца и вернуть город Правды. Понимаешь, что здесь происходит?

В этой комнате точно есть один сумасшедший, а может, и не один.

— Не уверен, что я всё правильно понял.

— Хе, Витя, ты сам всё увидишь совсем скоро, — обреченно ответил мой странный собеседник.

Старик опять протянул что-то под ткань клетки. Хруст и довольное чавканье.

— А кто это там у вас?

— Там? — старик кивнул на клетку.

— Да, в клетке.

— Там он.

— Чудовище? — поинтересовался неожиданно для самого себя.

Если резкий выброс адреналина в кровь можно почувствовать, то это именно он.

— Оно самое!

Я не мог до конца поверить в то, что старик отвечает серьезно.

— А чем вы его кормите?

— Болью, Витя, — вздохнул старик.

— Какой болью?

— Этой, Витя.

Старик откинул плед. Безногий! Зашитые выше колена, по длине коротких шорт брюки закрывали культи. Его рука лежала на воздухе, будто поглаживая невидимую конечность, а затем сжалась, отщипнув кусок пустоты. Старик, держа воздух в кулаке, просунул руку в клетку. Хруст.

— Не бойся, оно ест мои фантомные боли. Пока я кормлю его, люди могут спать спокойно. Но я здесь один такой, скоро меня не станет, и оно проголодается. Тогда чудовище пойдет искать другую боль, настоящую.

Быстро пришел в себя. Не собеседник пугал, а то, что хрустело в клетке. Главное, чтобы старик не сорвал ткань с клетки так же, как и плед с кресла. Меньше всего мне хотелось видеть того, кто держит в страхе целый город и питается болью, а может, и ноги старику отгрызло.

— Нет, это поезд. Угораздило меня уснуть на заброшенных рельсах. Никогда не думал, что кто-то решится заехать так далеко, там отродясь составы не ходили.

— Вы что, мои мысли читаете?

— Конечно, говорю, я же один тут такой.

А мой собеседник не так-то прост. Смотрит на меня, улыбается, знает, о чем я думаю. Ну раз так, ответь мне, как мне отсюда выбраться, что мне делать?

— Шансов очень мало. Только если ты убьешь чудовище, сможешь изменить этот обреченный мир.

— Но как я его убивать буду, монстра, которого целый город боится?

— Это неважно, с ним и силач, и целая армия не справятся. Хватит с меня на сегодня, устал. Иди, Витя, там солнце вышло.

— Но как его убить?

Старик уже храпел, и что-то подсказывало мне, что лучше его не будить. В клетке кто-то недовольно заурчал. Чудовище? А не маловата ли такая тюрьма для того, с кем и целая армия не справится? Ладно, может, дед действительно безумен, а я понадеялся на помощь. Стоит искать дальше, останавливаться нельзя. Толкнул входную дверь, яркий белый свет встретил меня, а лампы за спиной потухли одна за другой.

Улочка наполнилась горожанами и снова ожила. Те же счастливые лица, те же красивые люди.

Нужно вернуться на площадь, поговорить там с кем-нибудь. Может, найдется человек, который действительно знает больше, чем остальные. И всё же, если я подозреваю, что такой горожанин существует, значит, он точно есть, это же моё воображение и мой подсознательный мир.

Глава 6. Замешательство

Я проспала до обеда и головной боли. Голоса пропали, специально прислушивалась, ещё лежа в кровати. Значит, отпустило. Наверное, это всё последствия от неумелого самогипноза, точно вчера что-нибудь не так сделала и из-за этого чуть не свихнулась. Но сейчас чувствую себя лучше, надеюсь, что действительно пришла в норму, иначе придется рассказывать доктору, что нарушила все правила и договоренности.

Да и в любом случае теперь нужно будет думать, как обходить эту тему, не касаться ничего с ней связанного. Николай рано или поздно поймет, что я что-то скрываю.

Уффф, голова просто раскалывается. Придется выпить обезболивающие. Сегодня сеанс, но готовой к нему себя совершенно не чувствую. Надо будет позвонить доктору и отменить встречу. Хотя нет — даже лучше напишу ему. Выиграю время, чтобы придумать легенду, объясняющую моё состояние.

Боль постепенно отступала. Так, свободный день — после такой кутерьмы точно стоит заняться приятными делами. Насколько помню, сейчас как раз вышел новый сезон сериала, первую часть которого я посмотрела целиком за пару ночей. Решено, достану ведро мороженого, закажу суши и устрою себе любимой маленький праздник.

Как назло мороженого в холодильнике не оказалось. Точно — его племянник ещё в прошлый понедельник доел. Ну уж нет, без такой вкуснятины это не праздник, никакой тебе атмосферы и настроения. Придется идти в магазин.

Лениво вываливаюсь из комнаты в прихожую. Вещи разбросаны, не найдя куртки, решаю накинуть пальто. На ходу надеваю кроссовки, в ноздри бьет запах сухого бетона. Подъезд. Лифт никак не хочет меня забирать, наверное, застрял. Спускаюсь пешком. На улице холодная морось, как из пульверизатора, освежает разум и заставляет проснуться окончательно.

Слякоть, лужи, грязные снежные кучи, оттаявшие экскременты животных и мусор. Типичный весенний пейзаж спального района всегда представлялся испытанием для моего морального состояния. Каждый раз выходя из дома, я крепилась, мужалась и не давала всему этому великолепию сломить свой внутренний дзен. Получалось редко. Чаще хотелось просто зажмуриться и убежать. Именно поэтому каждая вылазка из квартиры для меня приключение и подвиг. А так как я имею мало общего с отважными героями, всегда старалась свести количество эпичных походов за пределы квартиры к минимуму.

Магазин располагался недалеко, практически за углом. И, честно говоря, наводил на меня не меньше тоски, чем романтика родного двора. В супермаркете я рисковала встретить соседей, общения с которыми, по возможности, избегала. Я предпочитала выбирать себе компанию, а не довольствоваться теми людьми, с которыми сводили обстоятельства. Я не искала знакомств среди соседей, коллег, однокурсников и прочих людей, оказавшихся на моем жизненном пути просто потому, что однажды они сделали похожий выбор.

Наверное, они считали меня невоспитанной хамкой. А я просто надеялась, что когда-нибудь они привыкнут к тому, что я не здороваюсь, необщительна и вообще пришелец, залетевший сюда случайно и не желающий вступать в контакт с местными обитателями. Но они не понимали намеков и то и дело пытались всячески нарушать мои границы.

Сегодня мне повезло, в магазине безлюдно. Только кассирши оживленно обсуждают последние новости из мира политики. Направляюсь к холодильнику с мороженым, беру два ведра, фисташковое и карамельное, и сразу на кассу. Пульс учащается. С чего бы это, может, лекарство так подействовало? Причин волноваться нет, пусть я и социофобка, но всё же не настолько запущенная.

Женщины на кассе косятся, переглядываются, как будто со мной что-то не так. Может, мой оригинальный образ их шокирует? Пора бы уже и привыкнуть — и не в таком виде к ним заходила.

— С вас четыреста двадцать рублей, — напряженно, практически по слогам выговаривает кассирша.

И смотрит так озлобленно, как будто перед ней злейший враг стоит. На это, конечно, можно не обращать внимания, но что-то здесь явно настораживает. Протягиваю деньги.

— Что-то случилось?

Женщина молча выхватывает купюры прямо из рук и ладонью припечатывает сдачу в чашечку на кассе.

— Не надо, себе оставьте! — не знала, как я ещё могла противостоять её пассивной агрессии. Открыто на меня и не нападали, а с другой стороны, напряжение настолько велико, что очень хотелось как-то ответить и я не нашла ничего лучше, чем демонстративно не взять сдачу. Хотя, наверное, стоило позвать директора и проучить этих куриц.

Уходя, в отражении витрины я заметила, как кассирши почти синхронно повернули головы и с каменными выражениями лиц наблюдали за мной, пока я не вышла из магазина.

Может, они меня в воровстве подозревают? Это объяснение самое простое и разумное из всех, что приходят на ум. Жутковато, конечно, умеют они припугнуть, этот магазин настоящие воришки должны обходить стороной, зная, какие злобные горгульи его стерегут.

— Ты не мама! Отпусти меня! Ты не моя мама! — кричал, срываясь на плач, ребенок.

Женщина в длинном плаще и черном платке, грубо схватив малыша за рукав куртки, торопливо волокла его за собой. Малютка явно не успевал, спотыкался, падал на колени прямо в лужи. Дама с силой подтягивала его кверху и продолжала тащить.

— Отпустите! Отпустите меня! — продолжал плакать ребенок.

Никогда особо не фанатела от человеческих детенышей. Но даже мне эта картина показалась омерзительной.

— Что происходит? — окрикнула я мучительницу.

Не обращая внимания, женщина продолжает волочить ребенка в сторону промышленных построек.

— Эй, мамаша, с ребенком поаккуратнее, вы нормальная вообще?

Дама остановилась и медленно обернулась.

У меня хоть и не орлиное зрение, но то, что я увидела, с человеком точно не спутать. Под платком переливалась белесая бесформенная масса. Сначала мне показалось, что я видела два черных глаза, но приглядевшись поняла, что черные отверстия то возникали, то закрывались по всей поверхности лица, если у этой твари вообще есть лицо.

В любой другой ситуации меня бы сковало от ужаса. Но чудовище волокло за собой ребенка. Я не думала об опасности для своей жизни, понимала, что, если ничего не предпринять, с ребенком ничего хорошего не случится.

Я рванула с места и что есть сил понеслась за чудовищем. Сейчас поравняюсь с ней, выхвачу ребенка, а её толкну посильнее. Бегу, впереди мусорное ведро, оттуда торчит горлышко стеклянной бутылки. А вот и оружие, сейчас ты у меня отхватишь, тварь, так отхватишь. Налету подхватываю бутылку. Догоняю существо, тянущее за собой ребенка. Посильнее размахнувшись, отправляю бутылку прямо в обмотанное платком подобие головы. Звук бьющегося стекла отражается от стен многоквартирных домов, нарушая дрёму спального района. Тварь ослабила хватку и почти отпустила ребенка. Самое время, беру его под руки и убегаю не оборачиваясь сразу к своему подъезду.

Легкие подводят. Ещё пара пролётов, никак не могу надышаться, одной бегать намного легче, тащить с собой ребенка совсем другое дело. Медленно поднимаемся на мой этаж. Ищу ключи. Внизу хлопает входная дверь. Это точно оно, догоняет нас. Ключ, как всегда, заедает, замок не поддается с первого раза. Внизу слышен топот, выродок быстро поднимается наверх и обходит все закутки лестничных клеток, ищет. Дергаю ручку посильнее, есть! Буквально запрыгиваем с малышом в квартиру и сразу запираемся. Я в состоянии шока, тяжело дыша, испуганными глазами смотрю на мальчугана, хочу заговорить с ним, но боюсь. Вдруг то, что бродит снаружи, услышит нас. Карапуз глядит на меня испуганными глазами и тоже молчит. Уверена, мы понимаем друг друга, по одному взгляду нельзя выдать наше присутствие. Здесь мы в безопасности.

Надо скорее звать на помощь. Вызвать полицию? Что я им скажу: отобрала ребенка у монстра, и теперь он нас преследует? Меня же в дурку сразу упекут. Но звонить надо, заявлю, что обезумевшая женщина похищала малыша, а я его спасла, это больше похоже на правду. Руки дрожат, с первого раза номер не набрать.

Гудки, гудки, гудки. Да когда же вы трубку возьмете?! Ничего. Может, я номер не тот набираю? Сажусь на пол с телефоном, голова кружится. Звонок в дверь.

Осторожно встаю, заглядываю в дверной глазок. Человек в фуражке, стоит спиной. Фух, полиция. Как же они узнали и так быстро? Продолжаю смотреть в глазок, одновременно открывая замки. Полицейский медленно оборачивается, а у меня аж ноги подкашиваются. Вместо лица то же самое, что и у той женщины.

Он дергает за ручку, хорошо, что я не успела открыть дверь. Смотрю на ребенка, он забился в угол, сидит молча, обхватив колени.

— Не бойся. Я сейчас позвоню доктору, он поможет мне вызвать настоящую полицию, и они обязательно приедут и отвезут тебя к родителям.

Ребенок начинает всхлипывать, а я ищу Дока в исходящих вызовах. Так, вот его номер.

— Да, Алина, я слушаю.

— Доктор, вызовите мне полицию, пожалуйста!

— Алина, что случилось?

— Они охотятся за нами, я спасла малыша, и теперь они пришли за мной!

— Послушай, можешь сказать, что прямо сейчас происходит?

Руки тряслись от волнения. Телефон упал на пол, и звонок сбросился.

Сажусь рядом с мальчонкой, обхватываю колени руками, начинаю раскачиваться, так и правда спокойнее.

— Сейчас за нами приедут, — повторяю больше для собственного успокоения.

Проходит пять, десять, двадцать минут. Звонок в дверь. Вскакиваю с пола, подбегаю и смотрю в глазок. Несколько людей в форме, присматриваюсь — такие же твари, все трое. Что же такое, когда же приедет настоящая полиция? В дверь начинают стучать и с силой дергать ручку. Поднимаю ребенка с пола, веду за собой, надо забаррикадироваться на кухне, выиграть хоть немного времени. Еле сдвигаю дубовый стол с места, подпираю им дверь. Из коридора слышно, как входная дверь поддается и открывается, слышатся мерзкие хлюпающие звуки. Чудовища уже внутри, прямо за дверью на кухню. Это укрытие нас не спасет, нужно убегать. Но как? Подхожу к окну. Третий этаж, внизу снег. Если прыгнем вдвоем, то, может быть, отделаемся только ушибами. Надо рискнуть, других шансов не будет. Открываю окно, беру мальца за руку. Грохот, треск, в глазах темнеет. Не успела…

— Ещё пару секунд — и работать пришлось бы уже на улице.

— И откуда такие поехавшие берутся?

— И не говори, это же надо, посреди белого дня напасть на мать с ребенком, похитить малыша, а потом вот так лезть в окно.

— Повезло тебе, пацан, что мы тут рядом алкашей гоняли.

Ребенок в состоянии шока вжался в батарею под окном.

— Да уж, и представляешь, она сама попросила нас вызвать. Вот что у людей на уме?

— Ладно, давай забирать, пока не очнулась, кто её знает, на что эта бешеная ещё способна.

Полицейские надели на Алину наручники и попытались привести в чувства стаканом холодной воды в лицо. Как только она очнулась, сразу начала сопротивляться. Брыкалась, царапалась, вырывалась и даже попыталась убежать. Чтобы упаковать её в служебный автомобиль, полицейским пришлось серьезно попотеть.

Перед глазами двоилось, в ушах звенело. Рядом на сидении сидел ребенок и мотал ногой. Неужели они и его со мной забрали?

— Неа, не его, а её! — ответил знакомый голос.

Сомнения растворились, рядом сидела Маринка.

— Маринка, ты?

— Ага, я, Линка, я. Вот тебе и ответ, ты же просила!

— Какой ответ, что всё это значит, где я?

— Ответ на твой вопрос, Линка. Вот так меня и похитили, как ты этого мальчика.

— Но я спасала его, я никого не похищала.

— Вот-вот, Лесной так же говорил, точно так же, как и ты.

На затылке набухла ощутимая шишка и начала сильно ныть. Стоило мне только отвлечься на пульсирующую боль, как Маринка пропала. Я свихнулась окончательно, всё, это точно финиш.

Глава 7. Освобождение

На площади, как и в прошлый раз, шла бурная подготовка к празднику. В центре развернулась широкая сцена с декорацией вокзала. Лавочники продолжали торговать невиданными фруктами и изысканными сладостями. Людей собралось так много, что за их спинами я не мог разглядеть всего масштаба гуляний. Ещё и солнце светило ослепительно ярко, что приходилось держать ладонь козырьком, чтобы хоть немного ориентироваться в пространстве и не врезаться в прохожих.

— Подходите, участвуйте в самой честной лотерее! Если ваш рост равен ровно ста шестидесяти пяти сантиметрам, вы счастливчик! Только везунчикам такого роста сегодня достанется совершенно бесплатный билет на вечернее представление нашего любимого театра! Спешите, билетов немного, на продажу совсем ничего не осталось! — скандировал громкий голос совсем рядом.

Я обошел одетого в жилетку с вычурным цветастым узором тучного мужчину, закрывающего весь обзор. За ним в нескольких метрах стоял высокий, как мне тогда показалось, трехметровый человек. Может быть, он выглядел таким большим, потому что я ещё не привык быть таким низким, а если быть точным, потому что давно от этого отвык. Или, может, потому, что он загородил собой солнце, и мне уже не приходилось прикрывать глаза ладонью. Рядом с гигантом стояла линейка, похожие я встречал в школе, детской поликлинике и военкомате в последний раз. Только эта штука гораздо длиннее, самая верхняя риска возвышалась над землей и отмечалась знаком в «5000 см». Неужели здесь и такие громадины живут? Я бы очень хотел попасть на вечернюю постановку, но мой рост от силы дотягивал до ста пятидесяти сантиметров, и рассчитывать на выигрыш я не мог.

— Извините, а что будет, если мой рост не совпадет?

— А, мальчик! — обрадовавшись, верзила немного наклонился ко мне.

— Да, что будет, если я померю рост, а он всего 150 см?

— Тогда придется заплатить, конечно же!

— Хм, ясно, тогда ладно.

— Погоди же ты, я вижу, что ты выше ста пятидесяти сантиметров, точно-точно! Может, даже все сто шестьдесят пять, как и надо! Попробуй, не бойся! Пока не померишь, не узнаешь наверняка!

Великан явно разводил меня. Пусть я и ребенок в этом мире, но взрослый опыт из реальности никуда не делся, и на жуликов у меня отличный нюх. Хотя, если подумать, он же часть фантазии, как и весь этот мир. Если я очень захочу, то он померит рост, и получится 160 см! И билеты мне отдаст, если пожелаю — даже два. А почему бы и нет, надо рискнуть, терять-то нечего!

— Да, давайте мериться!

— Да? — удивился великан.

— Да! Вы меня убедили, я уже подрос, наверное, просто сам не заметил.

Я подошел к линейке. Великан хитро заулыбался, предвкушая оплату проигрыша.

— Так, что тут у нас?

Расти, расти, расти! — повторял я как мантру, сосредоточившись, представляя, как мои кости, связки и мышцы в ногах растягиваются, как тянется тонкий стебель растения к солнцу. Ощущение, будто голени оплели змеи и начали с силой сдавливать.

— Ого!

— Что такое? — боязливо поинтересовался я у великана.

— Молодой человек, сто шестьдесят шесть сантиметров! Перебор.

Этого я точно не ожидал. Неужели мне удалось так сильно повлиять на свой рост, невероятно!

— Так всего один сантиметр же! И что, уже проиграл?

— Таковы правила! Платите, молодой человек!

— Нет, перемерьте, вы ошиблись!

— Да как ты смеешь?! Я никогда не ошибаюсь! — великан повысил голос. На крик ещё не перешел, но был явно не доволен.

— Перемерьте, иначе я всем расскажу, что вы жулик!

Не знаю, откуда у меня взялась такая уверенность для спора с верзилой, но мне это определенно нравилось. Может быть, смелость питало осознание того, что я могу гораздо больше, чем мне казалось раньше.

— Я не жульничаю! Вот смотрите все!

Великан повторно произвел замер, опустив планку. Я всеми силами вжался в пол, даже еле заметно подогнул колени.

— 160! И кто из нас жульничает? Привстал небось в прошлый раз! Ладно, держи свой билет и проваливай подальше отсюда.

Билет лежал в кармане шортов, а я довольный отправился дальше изучать город под солнцем. За спиной вновь слышались зазывающие на аттракцион речёвки, к которым быстро примешались голоса лавочников и уличных музыкантов. На моем пути встретился даже фотограф, предлагающий сделать снимок с невидимым питомцем — на память. Его зверь, незримый и таинственный, действительно сидел на поводке, хотя, может, это и ошейник разгуливал сам по себе. Но в это верилось ещё меньше, чем в невидимую зверушку. В чем смысл такого фото, я так и не понял, поэтому отказался, да и местные деньги я еще в глаза не видел. Можно, конечно, попытаться их нафантазировать, но к подобным чудесам готовности я ещё не почувствовал.

— Парень, это опять ты? — весело прокричали звонким голоском из толпы напротив.

Расталкивая горожан локтями, ко мне прорывалась актриса, та самая из местного театра, которую я видел в первый день в городе.

— Здравствуйте!

Радостно видеть, что некоторые персонажи даже здесь остаются стабильными и имеют собственную память.

— Как вырос-то! И так быстро, ну молодежь — не по дням а по часам просто!

— Ага, даже слишком быстро, сам удивляюсь.

— Знаешь что, парень, мне твоя помощь нужна, — заулыбалась женщина.

Почему в этом городе у меня стойкое ощущение, что каждый житель на каждом шагу только и делает, что пытается меня обдурить, причем в особо изощренной форме? Хотя, зачем им всё это, я не понимаю. Денег у меня нет, пользы от меня здесь тоже как от политика народу. Ну, раз уж решил ввязываться во всё подряд, так и надо ловить любые возможности.

— Да, с радостью!

— Какой славный, приезжал бы ты к нам почаще. — Женщина мечтательно посмотрела на небо и вздохнула.

— А что делать нужно?

— Самую простую и самую увлекательную работу! Нужно стрелять! — произнесла женщина с неподдельным воодушевлением.

— В смысле стрелять, как?

— Из пистолета в злодея!

— Так это получается — я актером буду?

— Только в самом конце. Даже на сцену выходить не придется. Дождешься моей команды — и бах!

— Окей, пистолет-то ненастоящий хоть?

— Конечно! Обыкновенный театральный муляж. Мы же тут не психопаты! В этом городе, молодой человек, боевого оружия отродясь никто в руках не держал, — женщина рассмеялась.

— Ну, хорошо. Значит, жду команды и стреляю в злодея? Я, правда, не пробовал никогда, прицеливаться умею только объективом фотоаппарата.

— Там всё просто, и прицеливаться не надо. Встанешь, направишь пистолет в его сторону и выстрелишь!

— А скоро представление?

— Через два часа. Подойди минут за пятнадцать до начала к сцене, дам тебе реквизит.

— Хорошо, что в вашем городе ещё интересного есть, что можно за эти два часа посмотреть?

— А ты уже видел фонтан?

— Нет, а где он?

— Если пройдешь насквозь парфюмерную лавку, выйдешь на главный двор, там фонтан, говорят, если в нем искупаться, можно любое желание загадать, и оно исполнится. Я бы и сама окунулась, только в нем огромные карпы плавают целой стаей, я их боюсь. А ты смельчак, можешь и попробовать!

— Если застряну здесь надолго, обязательно попробую.

Люди продолжали прибывать на площадь, солнце уже почти приземлилось на городские крыши, а дома подмигивали горожанам желтыми глазами-окнами. В этот момент ощущалось спокойствие и безмятежность, всё казалось таким близким и таким своим, хотелось сесть прямо посреди площади и остановить мгновение, чтобы успеть вдоволь насладиться моментом.

К фонтану схожу после представления. Только проведя так много времени в иллюзиях, начал чувствовать, как устаю физически. Никогда бы не подумал, что у меня заболят ноги в мире собственных фантазий. Хотя причина может быть и в слишком быстром росте, всё-таки действия имеют последствия не только в реальном мире, это правило и здесь работает. В любом случае хочется посидеть где-нибудь и никуда не ходить. Совсем рядом, в одном из домов, на первом этаже замечаю заведение, интерьером напоминающее кафе. Через широкие окна видны столики, картины с гастрономической тематикой, а главное, из распахнутых дверей манит приятный насыщенный аромат, превосходящий в мастерстве привлечения клиентов любого зазывалу.

В дверях меня встретил улыбчивый официант, внешним видом больше похожий на повара. Упитанный, розовощекий, в заляпанном фартуке и рубашке с закатанными по локти рукавами, он потирал ладони, будто ему уже не терпелось приступить к работе.

Странно, ни одного занятого столика и ни одного посетителя во всем зале. Наверное, поэтому официант так радовался моему появлению.

— Добро пожаловать в наш ресторан! Сегодня, как и всегда, мы предлагаем ужин от нашего шеф-повара.

— Извините, но я бы просто у вас посидел, отдохнул. У меня совсем нет денег.

Я опустил взгляд под ноги и встретился со своим отражением в начищенных до зеркального блеска туфлях сотрудника. Неловко в этом признаваться, хотя я понимал всю нелепость ситуации. Если я и чувствовал стыд, то только перед самим собой.

— Молодой человек, вы ничего не знаете о нашем ресторане, права же?

— Не знаю, — честно признался я.

— В нашем заведении не вы платите нам, а мы платим вам! Не мы готовим для вас, а вы для нас! И если ваше блюдо покажется мне достаточно изысканным и утонченным, то я заплачу вам хорошую сумму, на которую вы сможете купить в этом городе что угодно — из продуктов, разумеется.

— Это что, мне придется самому готовить?

— Да, у нас отличная кухня, вам понравится, здесь продукты со всего мира. Мы коллекционируем рецепты, и если ваш рецепт удивит нас, то на вырученные деньги сможете заказать что угодно.

Заманчивое предложение. Есть только одно «но», последние лет пять я не готовлю сам, питаюсь полуфабрикатами и заказанной на дом готовой едой. А до этого, в студенческую пору, вообще жил на лапше быстрого приготовления, заваренной с порезанной кубиками колбасой. Мне совершенно нечего им предложить. Но если получилось вырасти почти на десять сантиметров за несколько секунд, то и сейчас стоит рискнуть.

— А что если вам не понравится моё блюдо?

— Тогда вы больше никогда не сможете зайти в мой ресторан, молодой человек.

— То есть ничего такого? Платить не придется?

— Нет, денег вы точно не потратите.

— Тогда я согласен.

— Идемте со мной, я покажу вам кухню.

Владелец ресторана, официант, повар и клиент в одном лице повел меня за собой через зал. Вокруг идеальная чистота. Поверхности столов блестят как отполированные, на полу ни крошки. Вся мебель совершенно новая, как будто заведение открыли только вчера. Перед нами распахиваются двери, и то, что оказывается за ними, заставляет меня призадуматься.

— Лифт?

— Да, у нас тут не очень много места на первом этаже, пришлось оборудовать кухню в подвале.

Объяснение вполне логичное, но стоит ли верить? Невозмутимая улыбчивость румяного повара начинала настораживать. Ладно, если что-то пойдет не так, напрягу свое воображение, и тогда мало точно никому не покажется.

Повар зашел в лифт первым, я медленно и осторожно шагнул за ним. Двери закрылись, кабинку тряхнуло, и лифт отправился вниз. Прошла уже минута, а лифт всё опускался. Неужели здесь такие глубокие подвалы? Только я успел задуматься, как звонок отметил прибытие и двери распахнулись.

Неужели я способен вообразить такое? Подземная пещера колоссальных размеров простиралась под всей площадью или даже под всем городом. Своды высокого потолка тонут во мраке, только редкие сталактиты, вырываясь из его плена, нависают над головой, как застывшие кометы, застрявшие в ночном небе.

Здесь есть свои улицы, освещенные фонарями, свои дома, больше напоминающие деревенские одноэтажные избушки, не похожие на те, что выстроены на поверхности города.

— Нам сюда! — указывая пальцем на постройку, напоминающую заправочную станцию, всё так же весело вскрикнул повар.

Внутри действительно оказалась кухня. Светлая и просторная. Должен признаться, я недооценивал мир своего воображения. Мне казалось, что он немного отстал в развитии от реального. Но это место рушит все мои стереотипы. Ничего столь же технологичного в пищевой промышленности в обычном мире я не встречал. В помещении расположилась широкая поверхность для готовки, с виду из цельного дерева, но вблизи я заметил всплывающие изображения и кнопки меню, как на сенсорном дисплее. Вся бытовая техника спряталась за белой геометрией стен. Совершенная чистота линий и минимализм — не кухня, а операционная будущего.

— Попробуй, начни вводить название продукта, выбери тот, что тебе нужен, укажи количество граммов и жми «отправить».

Я начал набирать: карт… Картофель классический, картофель первого поколения, картофель второго поколения, тестовый образец — на экране появились варианты.

Ну, допустим, картофель классический, тысяча грамм. Отправить.

С правой стороны от меня в столешнице образовался круглый люк, ровная деревянная поверхность разделилась на лепестки, как затвор фотоаппарата, и открыла дорогу поднимающейся кверху площадке с килограммом мытого чищенного картофеля. Готовить здесь будет действительно просто и приятно.

— Я вижу, ты разобрался. Также ты можешь вызвать любой инструмент, любую посуду, приправы, напитки и заказать любой процесс готовки, там всё просто. У тебя есть ровно час для того, чтобы удивить меня. А я пока пойду нагуливать аппетит.

Двери хлопнули за спиной повара, и я остался один на один с виртуальным помощником. Жаль, у него сразу профессионала не заказать, который всё за меня сделает.

Так, ну и что же готовить будем? Здесь точно есть какой-то подвох, как и во всем этом мире. Я должен поразить владельца этого заведения, который пробовал всё в этом мире. Вот ведь задача. Посмотрим, что тут есть.

Каталог продуктов казался бесконечным, большую часть я сам никогда не видел и не пробовал. Будет непросто. Нужно срочно принимать решение, какое блюдо приготовить. Лапша с колбасой точно не покатит. Так, стоп! Это же моя собственная реальность. Повар её часть, а значит, чтобы удивить его, нужно просто удивить самого себя. В таком случае может сработать что угодно, с чем я сам никогда не сталкивался, или нет?

Время идет, нужно действовать. Ну что, стол, отправь мне миксер. Из открывшегося люка появился сверкающий хромированный прибор с чашей на несколько литров. То, что нужно! А теперь начинаем.

Выбираю ингредиенты интуитивно, почти наугад. Что привлекает внешне, то и идет в готовку. У этого фрукта необычный цвет, а у этого забавная форма, этот вообще ни на что не похож. Как-то мало это всё похоже на готовку. Что мне со всем этим делать? Порезать на салат? Слишком долго и скучно. Сварить компот? Даже звучит неудивительно. Отправлю лучше всё это в блендер вместе с мукой, а потом запеку в духовке, вдруг что получится. За прозрачным окном в столе я видел, как моё месиво из диковинных фруктов и теста подрумянивается. На пирог мало похоже, больше тянет на абстрактную картину.

— Молодой человек, приготовление пищи — это искусство, оно вдохновляет и пробуждает внутренних муз! — как будто отвечая на мои мысли, заявил с порога вернувшийся повар.

— Здесь что, все мои мысли читать могут?

— Не знаю, о чем вы. Что приготовили?

— Пирог!

— Давайте же скорее его попробуем!

Из люка в столе поднялось накрытое крышкой блюдо. Повар с нетерпением отбросил её в сторону, торопясь схватил вилку, отковырнул кусочек, положил в рот, быстро пережевал, закрыл глаза и замер.

— Ну как вам?

Дегустатор молчал, стоял как вкопанный, зажмурившись, даже его челюсти перестали двигаться.

— Всё нормально?

Я подошел к нему ближе, взялся за рукав и слегка потянул на себя в надежде, что от этого он очнется. Еле успел отскочить. Повар, грузный и совершенно окоченевший, свалился на пол с грохотом, словно шкаф или холодильник.

Я растерянно смотрел на тучное тело на полу. Это что, я его отравил, получается? Надо звать на помощь, но кто здесь услышит? Подземный город казался необитаемым, за весь путь от лифта до кухни не встретили ни одного жителя.

— Эй! Помогите, человеку плохо! Мы тут, на кухне! — кричал я, срывая голос, в распахнутые на улицу двери.

За спиной закряхтел, словно раненый бегемот, мой новый знакомый.

— Ох, ох, ну и блюдо, что ты туда положил, поганец?

Очнулся! Ура! Хоть одной проблемой меньше!

— Вы сказали удивить, вот я и удивил, удивил же?

— Удивил так удивил, что я чуть не помер.

— Сколько вы мне денег дадите? — довольно поинтересовался я у поднимающегося с пола повара.

— Денег? Ничего я тебе за это не дам! Убирайся, пока я не передумал и не отрезал тебе ноги на рагу как остальным, кто не смог меня поразить!

— Но вы же сказали, что если проиграешь, то ничего особенного не произойдет.

— Я сказал, что если ты проиграешь, то не получишь денег и больше никогда не придешь в мой ресторан. Не придешь, потому что у тебя не будет ножек! — повар злобно заулыбался, не так, как раньше, его улыбка походила теперь на оскал.

— Всё-всё, я ухожу!

Попятившись к дверям, обернулся и побежал прямо к лифту. Кроме нас, им никто не пользовался, кабинка так и стояла открытой. Погони нет, вдалеке виднелся силуэт владельца ресторана. Он шел медленно, прихрамывая вдоль освещенной улицы, ему действительно сильно досталось. Интуиция не подвела, за этой добродушной маской я ожидал встретить нечто подобное. Подумать только — отрезал людям ноги за то, что ему не нравилось, как они готовят. Вспомнился старик на коляске, может быть, и он жертва неудачного ужина? Всё, достаточно, больше не иду на поводу у этого мира, здесь либо все в сговоре, либо просто безумцы и гады.

Тем временем лифт уже поднялся в верхний город. Никогда бы не подумал, что буду настолько счастлив вновь увидеть знакомую площадь. С тех пор как я спустился в подвал, многое изменилось. На улицы пришла ночь. Вокруг всё разукрасили цветные огоньки. Торговые лавки закрылись, уступив место уличным артистам и прогуливающимся парам. Сцену подсвечивали яркие прожекторы, а прямо перед ней ровными рядами выстроились стулья.

Точно, вот-вот начнется представление. Интересно, а зачем я выигрывал билет, если тут можно свободно пройти и устроиться на любое место? Недоуменно пожал плечами. Подойду к актерам, раз согласился сыграть роль, нужно держать слово.

Труппу я нашел за сценой. Артисты примеряли костюмы и гримировались. Изящной красоты девушка с грустными выразительными глазами распевалась, будто окружающих не существовало вовсе. Нет, не самозабвенно, просто рядом с ней стоял мужчина во фраке, и она пела ему буквально в ухо. Среди этой суматохи я разглядел знакомую. Так, надо её позвать, а я и забыл, как её зовут. Ну совсем как в реальной жизни: никогда сразу не запоминаю имена людей, которые мне не интересны, даже с десятого раза. Но она, насколько помню, и не представлялась.

— Я пришел! — заявил улыбчивой женщине, попав в её поле зрения.

— Отлично! Фонтан посмотрел?

— Не успел ещё.

— Жаль. Вот твой реквизит!

Актриса протянула мне открытую деревянную шкатулку, внутри которой на бархатной подложке лежал старинный пистолет, из подобных раньше поэты на дуэлях стрелялись.

— Ого, а он заряжен?

— Только порохом. Выстрелит всего один раз. Ну как выстрелит? Бабахнет только. Поэтому будь осторожен, не нажми на спусковой крючок случайно. Заряжать его снова у нас времени не будет, да и народ напугаешь.

— Хорошо, я аккуратный, просто так палить не стану. Получается, вы мне дадите команду, я встану, сделаю вид, что целюсь, и выстрелю в злодея?

— Именно так. Это будет финал, можешь даже на сцену с нами подняться для поклона.

Я кивнул головой, пародируя поклон зрительскому залу.

— Ну, я тогда пойду занимать место?

— Да, иди, дружок, спасибо за помощь.

Зал заполнялся так быстро, что я едва успел занять центральное место на третьем ряду. Сидячих мест совсем не осталось, и горожане начали вставать позади стульев, казалось, весь город пришел на ночное представление.

Мелодии и голоса стихли, цветные огоньки и прожекторы затухли, дома заснули, плотно закрыв свои яркие глаза-окна. На площади задышала тьма, и только перешептывания горожан свидетельствовали о том, что в этой тьме есть что-то кроме пустоты. Удивительно, но несмотря на ясную погоду, даже на небе не видно ни единой звезды, и луна взяла сегодня выходной.

Глава 8. Оцепенение

Ярким светом прожекторы осветили декорации сцены. Вокзал, перрон, поезд и висящие круглые часы внушительного размера — такого, что даже стоящие позади дальнего ряда зрители могли с легкостью различить, сколько времени показывает секундная стрелка. Время на них замерло.

На трех чемоданах, сложенных пирамидой друг на друга, сидит мужчина.

Актер, обращаясь к залу:

— Вот так всегда, думаете, я доволен? Отнюдь! Всю жизнь прожил здесь, в нашем городе. Работал не покладая рук, засучив рукава по плечи, как лошадь, да что там лошадь, как буйвол, как комбайн! Работал, работал и заработал, накопил! Нет, честно — накопил добра немало, всё моё, всё дорогое! — Хлопает ладонью по верхнему чемодану. — За все эти вещи я платил своим временем, своим здоровьем, и вот сколько насобирал! Пусть кто-то скажет, что всего лишь три, это немного. Но они не знают, что внутри, даже не догадываются, как плотно там всё сложено, место нашлось буквально для всего! Так что я с вами не соглашусь, нет! И начальник поезда тоже не согласится. Представляете, в кои-то веки отправляюсь в командировку, а в поезд с багажом не пускают, многовато, говорят, набрал. А что мне оттуда выложить? Ничего оставить не могу, ничего лишнего там нет. Лучше буду сидеть тут на перроне, обратно чемоданы не дотащу, сил нет, здесь тоже не оставлю, украдут!

Открываются двери вагона, и на перрон вальяжно выходит знакомая мне актриса.

Начальница поезда, обращаясь к мужчине:

— Мистер, мы вас устали ждать. Вы издеваетесь? Куда вам это барахло, вот что вы с ним думаете делать? Оно вам и сейчас-то не нужно. Хоть что-то за всё время, пока вы тут сидите, вы достали оттуда, хоть что-то вам понадобилось? Вот-вот — и там не понадобится!

Мужчина в ответ:

— Я, если вы могли заметить, на них сижу, а так бы мне пришлось стоять.

Начальница поезда:

— Если бы вы, дорогой, пришли без них, то давно бы уже отправились с нами и не торчали здесь.

Мужчина:

— Вот! А оно мне надо? Меня кто-нибудь спросил, хочу я ехать с вами или нет? У меня, знаете ли, полно дел. Вы видели моих работников? Нет, вы видели? Тогда скажите мне, есть ли у меня время, чтобы прохлаждаться, пока они гробят то, над чем я работал многие годы?

Начальница поезда:

— Работа, дела. Вам это всё зачем? Еще немного — и набить четвертый чемодан, повыше сесть, а дальше? Сидеть вот так на месте, а смысл в чем?

Мужчина:

— Послушать вас, так можно бросить всё и отправиться куда глаза глядят и ни о чем не беспокоиться. Извините, но у меня, в отличие от вас, есть чувство долга и ответственности!

Начальница поезда:

— А почему нельзя?

Мужчина:

— Вот так вот бросить всё? Вы что, с ума сошли? Не просто так же я трудился?

Начальница поезда:

— Зачем трудились?

Мужчина:

— Чтобы лучше жить, конечно.

Начальница поезда:

— Зачем вам лучше? Плохо жили?

Мужчина:

— Комфорт и статус, мне вам объяснять?

Начальница поезда:

— Зачем?

Мужчина:

— Чтоб чувствовать себя отлично: свободным и счастливым!

Начальница поезда:

— Да ну! А время оставалось на счастье и свободу? У вас, я поняла, всё время занято работой.

Мужчина:

— Я любил своё дело.

Начальница поезда:

— А оно вас?

Мужчина:

— Что за вопросы, как работа может любить человека?

Начальница поезда:

— Вот-вот, неразделенная любовь, привязанность навек. А я-то думала, что вас так держит, дорогой.

Мужчина:

— Что вы несете, всё не так!

Начальница поезда:

— Ну вот опять. Работал ночи напролет, чтобы счастливым и свободным быть. Но времени на это не нашел. Усердно продолжал трудиться — да так, что полюбил мечты о том, что за усилия воздастся… Потом!

Мужчина:

— Но там лежит так много, это же всё я. Как я себя оставлю?

Начальница поезда:

— Бросай и всё, вот так. Всё это хлам, а ты теперь свободен, налегке. И едем с нами.

Мужчина встает с чемоданов:

— Ладно, я готов, дай только попрощаюсь с ними.

Начальница поезда:

— У вас есть вечность, но мы-то ждем, поэтому извольте уж поторопиться.

Мужчина поворачивается к чемоданам и затягивает очередной монолог.

Я слишком утомился, чтобы вслушиваться в реплики актеров. Веки тяжелели, сначала я боролся, некрасиво как-то посреди представления засыпать, но усталость взяла верх.

Проснулся я от громкого крика со сцены. Остальные персонажи говорили намного тише, я привык к их голосам и спокойно себе дремал. А от этого крика я аж подскочил, а сон убежал, поджав хвост.

На сцене, забравшись на пирамиду из чемоданов, стоял крупный мужчина, чемоданы даже промялись под его весом. Мешковатая одежда, увесистая золотая цепь, повязанная петлей на шее, и напоминающая треуголку наполеоновских времен шапка отличали его ото всех остальных горожан.

— Люди! Неужели вы не видите? Чудовище уже среди нас! Оно повсюду! Дожди приходят чаще! Что вы делаете? Вы продолжаете веселиться, пока проказа съедает вас! Танцуете, пляшете, не обращая внимания, что ваш дух разваливается по частям! Опомнитесь! Обратите взор свой к чистой душе! Ибо не знаете вы самих себя так, как знает вас чудовище! Мы должны противостоять ему, и победим, только если встанем против самих себя, против порока своего, признаем его и изгоним его! — истошно вопил человек на сцене.

— Стреляй! — закричала начальница поезда.

Это я удачно проснулся. Встал, взвел курок пистолета, направил его на человека на чемоданах. Стоп! Уж слишком часто жители этого города водили меня за нос. А что если пистолет заряжен? Так… Надо притвориться, что я стреляю.

— Стреляй же, это он!

Давай, воображение, напрягись. Мне нужен холостой выстрел и падающий с чемоданов актер. Сосредотачиваюсь на этом образе и мысленно проговаривая про себя: «Бах» — легонько касаюсь спускового крючка.

Громкий хлопок, отдача, пистолет почти вылетел из руки. Неужели не рассчитал силы и нажал? Нет, курок остался взведенным, значит, всё прошло отлично. Мужчина на сцене схватился за сердце и упал прямо за чемоданы, исчезнув из поля зрения публики. Через секунду свет погас — совсем.

Почему так тихо? Никто даже не перешептывался. Сейчас на сцену выйдут кланяться актеры. Или нет? Стулья заскрежетали ножками о брусчатку. Неужели все расходятся?

Медленно зажигались цветные фонарики, заливая площадь тусклым светом. Как-то не по себе от этого — чувство, какое бывает, если идешь по безлюдной ночной улице и представляешь, что тебя преследуют, ускоряешь шаг, хотя видимой угрозы нет. Так и здесь: сам придумал, сам испугался. Или нет? Все горожане встали со своих мест, и я уже мог различать их силуэты. Вся публика развернулась ко мне. С лиц пропали улыбки, сотни стеклянных глаз отрешенно, будто бы насквозь, смотрели в мою сторону. Сердцебиение наращивало обороты. Бежать! Бежать сквозь толпу, неважно куда, но подальше отсюда!

Срываюсь с места, несусь сквозь толпу, то и дело задевая плечами завороженных истуканов, в которых превратились жители города. Бегу, а толпа медленно поворачивается за мной синхронно, словно шестеренки проржавевшего механизма. Мысли покинули голову, думать не получается, просто лечу со всех ног, подгоняемый животным ужасом. Мчусь вдоль домов по краю площади, впереди — открытая дверь. Изнутри не закрывается, удается только захлопнуть. Глупо рассчитывать, что меня не заметили, нужно искать укрытие понадежнее. Нос щекочет сладкий аромат духов. Вокруг пузырьки с парфюмерией и эфирными маслами. Бегу насквозь через зал, впереди ещё один вход, дергаю за ручку, открыто! Внутренний двор, просторный, как настоящий городской парк, вокруг высокие деревья, сворачиваю на тропинку. Воздуха не хватает, давно так не выматывался.

Вдалеке слышно журчание падающей воды, тот самый фонтан, про который говорила актриса. Подхожу ближе. Действительно внушительный! Посреди купальни сложен массивный каменный грот, над ним возвышается едва различимая в темноте скульптура, из которой и бьет водяной поток. Это мой единственный шанс! Залезаю в воду, доплываю до каменной насыпи, действительно настоящий грот, среди булыжников нахожу углубление, протискиваюсь через него и оказываюсь в кромешном мраке небольшой каменной пещеры. Пытаюсь нащупать ногами дно, не получается. Здесь слишком глубоко. Зато отсюда отлично видно, что происходит на улице. Лишь бы снаружи никто меня не разглядел.

Каменный выступ у края стены стал мне опорой. Я прижался к кромке расщелины и начал наблюдать за миром снаружи. Сначала показалась небольшая группа горожан. Они молча бродили по двору, выискивая меня по кустам и на деревьях. За ними пришла ещё одна компания, и ещё одна, люди прибывали до тех пор, пока не заполонили весь двор. Они осмотрели буквально каждый сантиметр, странно, но к фонтану даже близко никто не подходил. С таким же успехом я мог плавать здесь на надувном матрасе. Хоть бы дождь пошел и разогнал этих зомбиобразных.

Как по заказу, спустя совсем немного времени на небе сгустились тучи, ночь не хотела уступать место солнечному утру и решила немного задержаться. Небо осветила вспышка, раскаты грома загуляли по улице, и хлынул дождь. Крупный, частый ливень, как и в первый день. Большинство людей сразу поспешило домой, немногие укрылись под ветвями деревьев в надежде, что погода передумает и порадует солнцем, но вскоре и они сверкая пятками смывались со двора через парфюмерный магазинчик.

А дождь-то, оказывается, не так уж и плох. Но вечно я здесь сидеть не смогу. Тем более очень неудобно всё время удерживать пистолет над водой, чтобы порох не промок.

Нужно выбираться. Горожане не выйдут из своих домов, пока поливает как из душа. Есть только два места, в которых я смогу найти убежище. Подвал ресторана и дом старика. Но владелец кухни маньяк, а у деда живет чудовище. Нет, всё же лучше отправиться в особняк. Монстр хоть в клетке сидит, и пока безумец его кормит, вырываться на волю не пытается. Теперь, после всего, что произошло, я доверяю старцу гораздо больше.

Выплываю из грота, осторожно оглядываюсь по сторонам. Дождь прогнал всех преследователей. Вот и славно. Где-то на полпути до края фонтана что-то скользкое коснулось моей ноги. Как же я ошибался, когда думал, что после толпы зомбированных горожан меня уже ничего не сможет напугать. Не тут-то было, из самых мрачных закоулков подсознания всплыл древний ужас. Что-то из темных глубин, неведомое, омерзительное, со скользкими щупальцами и сотнями острых клыков сейчас схватит меня за ногу. Я забарахтался, стараясь как можно быстрее доплыть до края, наплевав на то, что могу привлечь к себе внимание. Теперь ясно, почему никто даже близко не подходил к этому фонтану.

Край, спасение! Карабкаюсь наверх, вновь ощущаю касание чего-то сильного, скользкого и холодного. Руки дрожат, сердце бешено колотится, просится на свободу, хочет выскочить из груди и убежать отсюда вперед меня. Оборачиваюсь, ожидая увидеть настоящее чудище.

— Карп! Чертов карп!

Большая рыба подплыла к самой кромке и безразличным взглядом уставилась на меня. Как я мог забыть — актриса ведь рассказывала, почему боится залезать в этот фонтан. Всё, после такого и я сюда больше ни ногой.

Надеюсь в парфюмерной никто не заперся. Дверь легко поддалась, второпях её не успели закрыть до конца, небольшого усилия хватило, чтобы попасть вовнутрь. Тепло и сухо, остался бы тут, если бы знал, что, когда дождь кончится, за мной опять не придут. Порывшись в кладовой, нашел тряпку и пакет. Положу туда пистолет, чтобы порох окончательно не промок, вдруг пригодится. Так, на площади тоже никого. Улочка, на которой жил старик, совсем близко, пройду внизу под окнами вплотную к стенам, чтобы меня не заметили — на открытом пространстве я как под увеличительным стеклом.

Дождь усиливался, по извилистой улочке вода текла как по руслу реки. Поворот, перекресток, снова поворот — я уже и забыл, на каком из них жил старик. А вдруг всё изменилось, и нет здесь больше ни дома, ни безумца, ни чудовища. Нет, быть такого не может, в последнее время этот мир даже слишком постоянный, хоть и непредсказуемый в поведении его обитателей. А, вот и нужный поворот. Дверь, как и прежде, еле заметно приоткрыта. Зашел внутрь и сразу закрыл её за собой.

— Ничего себе, не убил?

— Что? Кого? Меня?

— Да нет же. Ты, спрашиваю, не убил нашего оракула?

— Который на сцене выступал? Нет, не убил, но он упал с чемоданов…

— Упал, говоришь? Нестрашно, от такого не умирают. Он, как и ты, теперь прячется.

— А что вообще здесь происходит?

— Не знаю, — задумчиво протянул старик.

— Но вы же знаете, что я прятался? И что этот ваш оракул тоже прячется?

— Это я знаю.

— А что вы ещё знаете?

— Только то, что уже произошло.

— Хорошо, мой пистолет настоящий? Он заряжен?

— Да, заряжен.

— Зачем меня попросили убить безумца?

— Он пытался разбудить людей, а им нравится дремать.

— А почему, когда я его убил, они все погнались за мной?

— Они уснули слишком крепко, теперь некому будить их и приводить в чувство. Чудовище проникло в их сердца.

— Но оно же сидит в вашей клетке? — Я старался не терять логическую цепочку, но с каждым ответом приходилось прикладывать всё больше усилий.

— Оно повсюду. И в клетке, и не в клетке. И снаружи, и внутри. И во мне, и совсем скоро будет в тебе!

Старик встал. Плед соскользнул на пол. Нет, его ноги не отрасли, он буквально висел в воздухе, или стоял на невидимых ногах. Доброе округлое лицо расплылось в злобном оскале, и он медленно и неуклюже зашагал ко мне. И только тогда я заметил, как яркая лампа позади накрытой тканью клетки просвечивает пустоту внутри.

— Не убегай, от меня не убежишь, ты здесь один, совсем один!

Странно, пульс не учащается, ноги не подкашиваются, на меня идет само чудовище, самое опасное, что есть в этом мире, а я совершенно спокоен. Может быть, моя нервная система настолько истощилась за последнее время, что решила больше не реагировать? Не знаю. Вот чудовище, а вот пакет с пистолетом, там всего один патрон. Развернуть, достать, направить.

— Не подходи!

Старик приближался.

— Страшно, не можешь пошевелиться? — ухмылялось то, что раньше было безумным стариком.

— Мне? Сам удивляюсь, но нет.

Воспламенившийся порох, как фотовспышка, помог ярче запечатлеть последнюю долю секунды жизни чудовища. Рубашка на груди окрасилась багряным пятном. Старец пошатнулся, из-под него будто выбили невидимые ноги. Тело рухнуло на пол. Ищи оракула, прохрипел он, тебе удалось. Больше несчастный не произнес ни звука, а злобный оскал на его лице сменился на умиротворенное выражение подлинного спокойствия.

— Витя, ты нас слышишь?

— Доктор?

— Ну наконец-то, мы уже думали, тебя не вытащить оттуда!

— Сколько прошло времени?

— Лучше тебе не знать, как вернешься, всё расскажу.

— А можно побыстрее? Вы не представляете, как сильно мне хочется отсюда свалить!

— Представляю, Витя, представляю!

— Найдешь укрытие?

— Да я уже в укрытии.

Я забрался в кресло-качалку старика.

— Тогда начинаем переход?

— Начинаем!

Глава 9. Тоска

После грозы бежать одно удовольствие. Воздух чистый и вкусный, моментально насыщает легкие. Двенадцать километров пройдено, а ощущение, будто только что стартовала. Ноги легкие, словно невесомые. Ветер играючи подталкивает в спину. Если бы я так долго не тренировалась в невыносимой духоте, которая не спадала уже две недели, то точно решила бы, что у меня за спиной выросли крылья или пропеллер.

Дождь хозяйничал недолго, и солнце моментально высушило и без того раскаленную почву. Кочки и корни незаметно проскакивали под ногами. Лёгкость чувствовалась во всем теле, как будто убавили гравитацию.

Впереди ещё пять километров через поле, и я вернусь домой, побив свой прошлогодний рекорд. Эта мысль подбадривала еще больше. А ещё на финише остывал сливовый пирог. Когда я жила в городе — и не думала, что смогу позволять себе такие вкусности. Но утренние пробежки на свежем воздухе с лихвой компенсируют любые капризы.

Поле играет теплыми цветами, как золотое море, живущее своей жизнью: переливается, стрекочет, поёт. Вдалеке виднеется крыша, черепица кирпичного оттенка превращает дом в гигантский мухомор, выросший среди редкого светлого леса.

Почему я раньше не собралась переехать? Знала бы, что можно вот так жить в своё удовольствие, давно бы помахала городу рукой. Кто бы мог представить, что я буду благодарить своего бывшего за предательство и разрыв отношений. Ведь не случись этого, я бы не решилась вырваться из бетонного плена. Только сейчас я могу почувствовать себя свободной. Впервые в жизни не рвусь искать новых отношений. Может, оттого, что ещё не успела отойти от прошлых, а может, потому, что по-настоящему свободный человек одиноким быть не может.

Когда думаешь о чем-нибудь во время пробежки, дистанция всегда кажется короче, и пробегать её проще.

Вот и крыльцо встречает меня нагретыми солнцем ступеньками и бутылкой кристальной ключевой воды. До самой ночи сидела бы здесь и смотрела, как по полю плывут тени от кучевых облаков, напоминающих сахарную вату. Но пирог, камин и книги заждались меня дома. Когда окончательно обживусь здесь, куплю собаку. Не для охраны (сама я за себя запросто постою), а для уюта и настоящей дружбы.

В столовой светло, из окон видно поле и край леса. Отрезаю большой кусок пирога. Аромат спелых запеченных слив, свежей выпечки и корицы разливается по кухне. Пробую кусочек, от удовольствия закрываю глаза, по телу бегут мурашки. Нет, я не настолько помешана на еде. Вся картина целиком вызывает эйфорию, никогда не чувствовала себя такой счастливой.

— Вика, наше время вышло.

Стараюсь не обращать внимания на прозвучавший в ушах тихий голос.

— Вика, пора возвращаться. — Голос доктора тихий, еле слышный, как будто он пытается осторожно разбудить меня ото сна.

— Николай! Ну почему опять так быстро? Я же просила: давайте тратить сеансы полностью на погружение, не нужна мне ваша терапия, я себя и так прекрасно чувствую!

— Вика, я выполнил вашу просьбу, сейчас ровно семнадцать часов, время сеанса подошло к концу.

— Бессердечный вы. Ну давайте вытаскивайте меня обратно в ваш унылый мирок.

Никогда не замечала за собой ворчливости. Но каждый раз, когда голос доктора отрывает меня от мечты, хочется не просто ругаться, а заткнуть его насовсем и остаться там, в мире, в котором я нашла свое место.

Переход перенесла, как всегда, легко. Мне уже звание полагается почетного путешественника в страну подсознательного. Погружаться я начала первая и практикую это в два раза чаще Виктора и Алины. Не понимаю, почему они не попросят у доктора удвоить количество сеансов. Всё равно за это платит государство. Неужели только мне нравится оставаться наедине со своим «Я»?

— Доктор, напомните, почему я не могу отправиться в своё подсознание навсегда и жить там?

— Потому что для того чтобы поддерживать вашу жизнь там, мы должны постоянно поддерживать вашу жизнь в реальном мире, а это не предусмотрено программой.

— А, я же совсем забыла, потому что на нас всем наплевать. Лечат нас тоже только из исследовательского интереса. Пособия, между прочим, не особо хватает даже на самостоятельное поддержание жизни. Я продолжаю проводить тренировки, Виктор бегает со своими свадебными фотографиями, а Алина до недавнего времени рисовала иллюстрации для детских книг. Может, хоть выплаты повысите?

— Вика, я делаю всё возможное, чтобы помочь вам. Вы помните, какие интенсивные приступы помутнения портили вашу жизнь до нашей с вами работы. Я могу напомнить, как, путая сон и реальность, вы в полусознательном состоянии бродили ночью по городу, засыпали в подворотнях, пару раз чуть не попали под колеса. Вас чуть не изнасиловали, в конце концов. Мы достигли отличных успехов, и вы вот так теперь заговорили? Обидно слышать подобное от вас.

— Понятно, ничего от вас не добьешься. Ладно, я что-то нервная сегодня. Но вы даже не представляете, насколько там великолепно. И как не хочется возвращаться обратно в эту клоаку.

— Представляю, не первый раз слышу. То там восхитительно, то ужасно, то скучно. Каждому своё. Но тот мир, он и так внутри вас, он и так ваша часть. Объясните мне, что может так привлекать в собственных фантазиях?

— Николай, а мы не забыли о времени?

— Точно, извините, нам стоит завершать сеанс. — Доктор торопливо начал собирать свои записи в папку.

— Хорошо, тогда до следующего вторника?

— Да, до свидания.

Выходя из кабинета, случайно хлопнула дверью. Надеюсь, доктор не подумает, что я это специально сделала, из вредности. Сразу достала телефон из сумки. Так, где там у нас сайты с недвижимостью. Интересно, если я продам квартиру, то потяну загородный дом? Если мне нельзя оставаться в своей мечте, то, может, хоть в реальном мире удастся построить её аналог?

Цены не то что кусаются, они просто на части рвут, как разъяренный медведь неудачливого туриста, не оставляя никакой надежды. Может, выдвинуть доктору ультиматум, пусть помогут мне дом купить или хоть денег на него в рассрочку дадут, иначе не останусь в проекте, надоело чувствовать себя использованной.

Домой ехать совсем не хочется, надо посмотреть, есть ли что-нибудь интересное в кино. Лучше устать за день так, чтобы придти в спальню, свалиться на кровать и сразу уснуть.

В кинотеатрах крутили очередные фильмы: аттракционы и бесталанные комедии. Зато в «Свободном пространстве» открыта круглосуточная выставка, туда я ещё не заглядывала. Я не особая фанатка современного искусства, но попыток приобщиться не бросаю. Тем более на таких мероприятиях всегда можно встретить забавных людей, которые из кожи вон лезут, чтобы казаться искушенными ценителями и просвещенными интеллектуалами, я называю таких «аристократами понарошку». Ничего не могу с собой поделать, люблю я их, наверное, потому, что обожаю пустую болтовню. Я и сама с собой горазда поболтать, прямо как сейчас. А эти ребята просто мастера пустословия — то, что надо, чтобы скрасить вечер и хорошенько утомиться.

Экспозиция пользовалась популярностью. Уже на входе не протолкнуться. А что творилось в залах — кошмар социофоба. Ожидания совсем не оправдались. Видимо, пиарщик этой выставки продал свою душу кому-то пострашнее и повлиятельнее дьявола. Тут уже не напыщенные высокомерные снобы-одиночки, тут теперь другое стадо. Эти ценители особенные, им по большому счету до искусства дела нет. Главное, это отметиться, что ходили, видели, в теме. Несколько щелчков камеры — и бегом в ближайшее кафе с вайфаем делиться с миром своей культурной жизнью. Одним словом, город как он есть. Обитель одиночек, притвор и потерянных людей.

Здесь делать нечего. Если в своем доме на краю поля я ощущала наполненность и эйфорию, то в толпе меня настигают совсем другие чувства. Хочется бежать отсюда, закрыться, спрятаться. Быть может, потому, что нет здесь ничего настоящего. И доктор ещё называет мой мир воображаемым. Нет, друг мой, этот мир куда больше похож на выдумку.

Сейчас, стоя на улице и наблюдая за очередью, тянущейся от «Свободного пространства» толстым хвостом, начинаю осознавать, что со мной происходит. Пришла она как по расписанию, явилась не запылилась давняя подруга — осенняя депрессия. Ворчать хочется, мочи нет, так бы и села сейчас на лавочку у подъезда. Нет, такому настроению поддаваться нельзя, так что, подруженька, не рассчитывай, фору я тебе не дам. Если пойму, что ты берешь верх, сразу к доктору за рецептом и терапией.

Крепкий сон отлично выполнил поставленную задачу и привел меня в чувства. Я привыкла к депрессии, как некоторые привыкают к сезонной простуде, каждый год всё больше оттачиваю навыки борьбы с недугом. Накатывают гнетущие мысли чаще вечером, утром я чаще бодрячком. Но не стоит терять бдительность, вечер рано или поздно наступит, а значит, придется о себе хорошенько позаботиться. Здесь всё просто: если люди во время простуды, кроме лекарств, едят мёд, пьют горячий чай с лимоном и кто во что горазд, то я во время депрессии максимально разгружаюсь от неприятных дел и учусь заботиться о себе, быть чуткой и внимательной.

Нет, сегодня точно никакой работы, тренировки отменяю минимум на две недели. Вышлю подопечным программы, пусть без меня повоюют за идеальные фигуры. Сегодня мы идем получать приятные впечатления. Именно мы: я и грустная Вика. Мне проще немного отстраниться и представлять, как я, всё ещё бодрая и жизнерадостная, ношусь со своей унылой половиной и привожу её в порядок.

День начнется с похода в книжный магазин. Обожаю книги, особенно в бумажном виде. Сколько ни берусь за электронные, никогда не дочитываю. Иногда даже начинаю читать на ноутбуке или планшете, а потом всё равно покупаю бумажный вариант и получаю от него куда большее удовольствие.

Хочу побаловать своего внутреннего ребенка. Сегодня ищем книжку с картинками, лучше толстенный комикс с красивой рисовкой и захватывающим сюжетом.

По дороге беру стаканчик горячего кофе с собой. Ну какая может быть депрессия, когда вокруг столько книг, согревающий напиток в руках, а за окном буйство осенних красок. Повсюду сказка до тех пор, пока на улице светит солнце. Но я помню, к вечеру оборону придется укреплять.

Полки с комиксами увлекли на целый час, никак не получалось выбрать, и я решила приютить сразу четыре книги. Ну а что, одну я быстро прочитаю, а так будет чем отвлечься в следующие дни.

Книжные магазины — это моя особая страсть, могу быстро выбрать всё необходимое, но никогда не спешу к кассе. Люблю побродить между стеллажей, полистать хрустящие страницы, чувствовать особенный, благородный запах. Сама атмосфера этих мест завораживает, как будто время здесь течет по-другому. Это моё укрытие от повседневного мира, здесь есть место волшебству и фантазии, искренним чувствам и надежде, несмотря ни на что. Руки уже устали держать четыре тяжелых тома, но уходить так не хочется.

— Вика? — Светлана окликнула меня, приметив издалека.

Я называла её библиотекарем. Несмотря на то, что Светлана управляла этим магазином, её знаниям могли позавидовать многие сотрудники крупных публичек и изданий. Иногда складывалось впечатление, что Света прочитала все книги, которые продавались в этом магазине, или даже больше. Она всегда с легкостью делилась отзывами по интересовавшей меня литературе. Память у человека феноменальная.

— Света, здравствуй, рада тебя видеть!

— Давненько ты к нам не заходила. Дел, наверное, много, до книг не добралась в прошлом месяце?

— К сожалению, постоянная горячка на работе, времени даже на личную жизнь не хватает — не то что на хобби.

— Ну-ка, что тут у нас? Так-так, комиксы! Вот этот мне больше всех понравился, там такой герой — ну просто мужчина прямиком из моих подростковых грез. Но скажу по секрету, сейчас я бы этого мачо недоделанного завернула и отправила лесом гулять. А остальные тоже ничего, сюжет простенький, но нарисованы красиво.

— Да, я больше из-за рисовки выбирала. Хочу отдохнуть, расслабиться, мозги напрягать совсем нет сил.

— Ой, слушай. Когда восстановишься, заходи обязательно. Тут в современную прозу автор попал один, давно я таких увлекательных сюжетов не встречала. Думала, всё уже перевидала, а что не читала, то выдумать смогу, а вот и нет — оказывается, и меня удивить можно.

— Хорошо, конечно, зайду, надеюсь, совсем скоро.

Света всегда поднимает мне настроение: дружелюбие, простота и при этом умение достойно подать себя восхищает. В чем-то я бы хотела походить на неё. Но я есть я, и нам пора перекусить и вернуться домой для самого уютного вечера в году.

В обычный день выбор места для обеда не представляет особой трудности, но не сегодня. Как выбрать заведение и желаемую кухню, когда ничего не радует и ничего не хочется? Есть всё равно необходимо. В депрессии очень легко забыть о простых и важных для жизни вещах. Использую простой принцип: пойду туда, где мне раньше нравилось, но куда уже давно не заходила.

Выбор пал на маленький веганский ресторанчик. Я уже давно отказалась от идеи подобного образа жизни, думаю, мне не хватает воли для этого. Но для одного обеда вполне сгодится. Желудок точно будет благодарен.

Я и забыла, как быстро готовят растительную пищу и как быстро она пропадает из тарелки. Давно я не перекусывала за пятнадцать минут. Но ничего, зато немного времени сэкономила, лишним не будет.

Усталость настигла за прогулкой в парке. Очень хочется вернуться домой и немного поспать. Придется договориться с собой, что подремлем мы не больше часа, чтобы не нарушать режим. А вечером посмотрим кино, закажем еды и уснем, читая комиксы.

Прислушиваюсь к себе, всё хорошо, спокойно. Но давящее чувство в груди никуда не пропадает. Оно еле заметно, притаилось, ждет своего часа, но я уже подготовилась, и у меня есть секретное оружие против этого минорного клубка отчаяния.

Сон поверхностный и тревожный, лишь немного снял усталость, хотелось валяться в кровати дальше, но уговор есть уговор. В моем случае фраза «движение — это жизнь» имеет самое буквальное значение. Бездействие в борьбе с депрессией ведет к поражению.

Нужно выбрать хороший фильм для вечерних посиделок. Новинки, как всегда, не впечатляют, продолжу радовать внутреннего ребенка и покажу ему полнометражный мультфильм, к черту высокие идеи, даешь озорство и веселье!

Дело осталось за малым.

Дитё требует пиццу и облепиховый морс, это и закажем. Ещё кусочек торта на десерт.

Укутавшись в мягкое одеяло, гипнотизирую себя яркими красками на экране. А вот и вечер, и с ним растекается меланхолия. Пиццу жую уже без особого удовольствия. Сюжет комикса теряется, перемешиваясь с копошащимся в голове клубком мыслей, отчего читается невыносимо трудно.

Пора применять секретное оружие.

Глава 10. Оживление

— Витя, привет! Прости, что так поздно. Не спишь ещё?

— Привет. Ещё нет, но уже собирался, а что случилось?

— Да ничего особенного, поговори со мной, пожалуйста, пока не усну.

Ох уж эта Вика. Несмотря на позднее время, после сегодняшних приключений я даже обрадовался её голосу.

— Ну…

— Ну пожалуйста, — Вика произнесла это даже слишком жалобно.

— Ладно, только недолго.

— Спасибо тебе!

— Да было бы за что. О чем говорить будем?

— Не знаю. Как думаешь: много нас таких аномальных?

— Кроме тебя с Алиной, никого больше не знаю. Говорят, это новое и редкое явление, — ответил я и задумался.

— Не настолько же уникальная эта болезнь? Я тоже, кроме вас, никого не знаю.

— В других странах наверняка живут люди, похожие на нас, и их тоже изучают, — говорил, понимая, что пытаюсь сам себя в этом убедить.

— Меня это и настораживает. Зачем нас изучать, поддерживать, тратить столько времени и сил? Когда в мире и так хватает заболеваний посерьезнее, требующих новых способов лечения. Да и наш случай вовсе не смертельный, жить можно без особых затруднений.

— Слишком сложные вопросы для часа ночи. Я тоже не очень понимаю, чего они с нами возятся. Но после сегодняшнего перехода я во многом засомневался.

— Произошло что-то необычное? Расскажешь?

— Расскажу, но кратко, на подробности не надейся. Во-первых, в моём мире появились люди, что само по себе странно. Во-вторых, обитатели подсознания ополчились против собственного хозяина и гонялись за мной всей толпой. Не хочу даже знать, что могло произойти, если бы горожанам удалось меня поймать.

— Ничего себе, а я всегда одиночеством наслаждаюсь. Получается, ко мне тоже могут заглянуть гости?

— Не знаю. Может, это только у меня такое уникальное воображение.

— Ой, ну погордись ещё этим, особенный нашелся. Тебя доктор ещё не будит словами: «Проснись, Витя, ты избранный»?

— Да ну тебя, я серьезно! Возможно, то, что мы имеем прямой доступ к подсознанию, наделяет нас экстраординарными способностями. Вот они и исследуют, пытаются понять, как это использовать.

— Больше похоже на сюжет передачи с «Рептилойд TV». Хотя я уже ничему не удивлюсь.

— Вот смотри. Как только первую аномалию обнаружили, правительство сразу начало кампанию по поиску носителей заболевания. После того как нашли троих, всю деятельность сразу свернули. Со времени нашей первой встречи я ни разу больше не слышал о массовых исследованиях, даже реклама по самодиагностике аномалии пропала с улиц и из медиапространства. Думаю, они нашли тех, кого искали. Более того, они с самого начала знали, что нас трое.

— Логика в этом, конечно, есть. Но я надеюсь, что ты не прав. Хотя, вполне вероятно, что ими движет не желание помочь людям, а собственные интересы — научные, политические или корыстные.

— И я надеюсь. Хочется верить, что мы помогаем себе и развитию медицины, но интуиция подсказывает обратное.

— Я сейчас подумала: а что если совершить переход вдвоем, можно ли попасть в одно общее подсознание?

— Наверняка разлетимся по своим фантазиям.

— Но кто знает! — голос Вики ожил, тема совместных путешествий взволновала её.

— Да ну, с чего бы вдруг нам в одной иллюзии оказаться?

— Голоса мы друг друга услышим — это точно. А если я попробую описать то место, в которое отправлюсь, может, и ты сможешь туда попасть?

— Звучит так же сомнительно, как предвыборный лозунг на плакате у меня за окном.

— Но попробовать-то можно, от нас не убудет.

— Не уверен, что переход без поддержки доктора — хорошая идея. Да и смысл вдвоем это проделывать, давай уж тогда все втроем, Алину ещё позовем.

Зря надеялся, что сарказм будет опознан.

— Точно, Витя! Я тоже хотела это предложить. Только надо узнать, пришла ли она в себя, сможет ли погружаться без риска для здоровья.

Ну за что мне это?

— Только ты с ней сама договаривайся, я пас.

— Хорошо, хорошо! Я покажу вам свой дом, живое поле, как же это здорово!

— Ага, если получится, я тоже покажу вам толпу зомбированных злобных горожан, повара-маньяка и, если повезет, дохлое чудовище.

— Спасибо, от такого я воздержусь.

— Ну что ты, не отказывайся, в моём мире ты всегда желанный гость.

— Интересно, а что за мир у Алины? — мечтательно произнесла Вика и громко зевнула.

— После её выходки даже предположить не могу.

— Может, у неё там тоже свой уютный дом.

— Вероятнее — чудовище. Надеюсь, мы не воплотим эту идею в жизнь. Я как раз думал поговорить с доктором о перерыве в сеансах. Хочу отдохнуть, съездить в теплую страну, погреться на солнце. Надоели дожди и в своем мире, и в настоящем, погода как сговорилась. Меня больше волнует вопрос, долго ли нас ещё собираются изучать. Уже два года прошло, а результатов исследований, с которыми обещали ознакомить, до сих пор нет. Что думаешь, сколько нам ещё так лечиться?

В ответ тихое сопение.

— Вика, ты здесь?

Слышу только глубокое спокойное дыхание. Уснула. Замечательно. Мне весь сон сбила, а сама слиняла.

Теперь просто так и не отключиться, самое время для убийства времени. Давненько не устраивал эпичных сражений на виртуальной арене. Впереди вся ночь, хватит, чтобы тряхнуть стариной, освежить навыки и задать жару местным школьникам.

Пока игры обновлялись, успел сходить на кухню и принести горячего какао. Загрузка продолжалась, и я уселся читать новости, разбираться, что интересного произошло за время моего отсутствия, какие безумства нынче в моде, чего понаписали, наснимали, накреативили. Незаметно пролетело два часа, и сон решил постепенно вернуться. Поиграть так и не получилось, зато вырубился я быстро, под аудиокнигу с отличной озвучкой. В этот раз повезло, зачастую книги озвучены прескверно, слушать невыносимо. А тут и рассказ интересный, и таким приятным голосом прочитан, как если бы я сам про себя читал — таким, как у старика из моего подсознания, да, очень похожим.

Сон нарушил гудящий металлический лязг. Он пульсировал в такт биению сердца, становясь то громче, то вовсе стихая. Всё бы ничего, но звук попадал в голову, минуя уши, как будто источник находился прямо в голове. Я решил открыть глаза, чтобы посмотреть, сколько сейчас времени. Но ничего не вышло, веки отказались слушаться. Надо протереть, может, инфекцию подхватил, странно, вечером хорошо себя чувствовал, а сейчас веки слиплись. Попробовал дотянуться рукой. Но она тоже не слушалась, лежала как прибитая к кровати. Что это такое, что вообще происходит? Я попытался встать. Не получается, тело задеревенело, не пошевелить даже пальцами.

Я что, умираю? Вот так это происходит? Сердце начинает бешено колотиться, быстрее и быстрее. Удары настолько сильные и частые, что уже представляю, как на утро меня найдут остывшего, а причиной смерти укажут инфаркт или инсульт. Надо спасаться! Пытаюсь пошевелить всеми частями тела: сначала одновременно, потом по очереди. Поддается только правое веко, еле-еле поднявшееся на миллиметр, и большой палец правой ноги.

Приподнятое веко позволяет видеть размытые очертания комнаты. Здесь точно кто-то есть, кроме меня. Стоит у дверей. Высокий, под самый потолок. Руки длинные, кривые. Опасность! Опасность! Лязг в голове становится громче, как будто кто-то кричит оглушающим металлическим голосом. Сердце барабанит на пределе. Оно пришло за мной. Не знаю откуда, но уверен — оно пришло убивать! Злобное безжалостное создание здесь, в моей комнате, я безоружен, обездвижен, не спрятаться, не убежать, не защититься. Может, это и есть смерть или чудовище? Оно всё ближе, животный ужас вытесняет мысли. Скорей бы всё кончилось. Сквозь тонкую щелочку, словно через замочную скважину, замечаю, как приближается потолок. Парализованное тело поднимается над кроватью. От кончика носа до потолка остался всего сантиметр. Гул в голове становится невыносимым, сердце начинает сбиваться с ритма. Страх пропитывает каждый миллиметр моей плоти. Что это, ещё жив? Спасите! Пытаюсь закричать, но ни единого звука издать не удается.

Вдруг всё закончилось, я рухнул на кровать в ту позу, в которой засыпал. Гул пропал, сердце успокоилось и заработало как часы. Теперь я могу открыть глаза, пошевелиться. Всё обошлось?

Не тороплюсь вставать, сворачиваюсь в позу эмбриона, плотно укутавшись одеялом. Нет, я не буду двигаться и осматриваться. Вдруг оно ещё не ушло, а я увижу его или привлеку своей возней. Страшно до дрожи, ощущение, что в комнате похолодало градусов на десять. Лежу, пытаюсь согреться, боюсь пошевелиться. Так, в ужасе и сосредоточенности, не заметил, как снова уснул.

— Ты встретил его? — спрашивал старик, покачиваясь в кресле.

— Кого?

— Чудовище, оно обещало, что придет за тобой.

— Так это оно?

— А кто же ещё. Не верь никому, тебя попытаются сбить с толку, но знай: это оно к тебе приходило.

— Но ведь я убил тебя! И его тоже?

Старик закряхтел и мерзко засмеялся.

— Меня ты убил, это точно, до сих пор рана чешется. А от него просто так не избавишься, не будь таким наивным.

Будильник прервал нашу беседу.

Вместо чая и кофе — яблочный сок. После такой ночи нервная система точно не порадуется даже небольшой дозе кофеина. По мне будто грузовики туда-сюда ездили, давно не чувствовал себя таким разбитым. Лучше бы и не спал вовсе.

Ещё только пять утра, а по ощущениям прошла целая вечность. Если сейчас не позабочусь о своем состоянии, весь день пойдет насмарку. Решено, сегодня поеду до работы на велосипеде, тем более что торжество запланировано на окраине города. Свежий воздух и физические нагрузки будут как нельзя кстати. Рюкзак с фототехникой за спину. Пока ещё обессиленный, вываливаюсь из квартиры вместе с велосипедом. На улице приятно свежо. Есть свои плюсы у такого раннего пробуждения. Успею заскочить в парк, пока он ещё не наполнился людьми. Так, опять забыл взять угощения белкам. Пора заканчивать оправдываться волей случая. Сегодня в моих силах поступить по-другому. Заеду в круглосуточный магазин, куплю грызунам орехов.

Зверюги, наверное, ещё не проснулись или убежали в другую часть парка. Соорудил небольшую миску из широких листьев подальше от тропинки и насыпал в неё фундука с горкой. У кого-то сегодня будет праздник. Уверен, этого лакомства им надолго хватит.

Впереди целое утро, а потом ЗАГС на другом конце города, в который необходимо прибыть к полудню. Можно не торопиться, выбирать любой маршрут и наслаждаться поездкой. Рассекать по утреннему мегаполису на велосипеде мне нравилось куда больше, чем заниматься свадебной фотографией.

Когда-то фотосъемка приносила мне такое же удовольствие. Но со временем, превратившись из хобби в работу, стала больше раздражать, чем радовать. Искусство ли? Нет, чистая механика. В голове сборник композиций, которые можно выстроить из жениха и невесты, набитая рука, позволяющая мастерски управляться с технической стороной дела. И совершенно никакого творчества. А нужно ли оно там? Фальшивка для фальшивок. Давно охарактеризовал для себя это занятие именно так. Совершенно не понимаю, для чего нужно отмечать официальное закрепление своих отношений банкетом. По мне, так это омерзительно пошло. Каждая свадьба выглядит так, будто вместо людей там собираются отвратительные актеры, в игру которых не веришь при всем желании. Меня, конечно, можно обвинить в мизантропии, но на самом деле я очень забочусь о своих клиентах. Большую часть фотографий делаю таким образом, чтобы после развода их можно было легко рвать, отделяя жениха от невесты. Ну да ладно, пускай я просто выгорел, и всё это снобизм и брюзжание. Надеюсь, хоть сегодня люди попадутся симпатичные. Чем приятнее внешность, тем меньше возиться с обработкой. А эта часть ремесла хоть и менее раздражающая, но уж точно более затратная по времени.

В любой другой день я бы и не подумал фотографировать вне работы. Но сейчас, пока утренний свет такой мягкий и город, погруженный в него, выглядит необъяснимо притягательным, не могу удержаться. Я остановился, достал фотоаппарат и сделал пару снимков. Красота, утонченность и эстетика, никаких фальшивых улыбок под тоннами грима. Вот чем я займусь сегодня, попытаюсь реанимировать своё хобби, запертое в клетке под названием «работа».

Останавливаюсь даже слишком часто. Пустой город позволяет выбирать необычные ракурсы, мне даже удается пару раз лечь посреди пешеходной улицы и запечатлеть небесную реку, протекающую между городскими крышами. Разбитость сменяет азарт и увлеченность. Я ещё успею взобраться в горы, чтобы снять панораму города, утопающего в легкой туманной дымке.

Зачем всё это? Я даже не успею обработать эти фотографии. Да наплевать, зато сейчас чувствую себя свободным. И впереди ещё несколько часов беспечности. Главное, не думать о предстоящем деле, чтобы не портить настроение. Давно заметил одно интересное явление. Неприятные события, которые ждешь в будущем, пахнут очень мерзко. И вонь от них настолько сильная, что способна преодолеть пространство и время и может легко испортить наслаждение моментом здесь и сейчас.

Уже устал крутить педали, но это приятная утомленность. Приложение показывает, что я проехал уже пятьдесят километров — неплохо. Пора выдвигаться к ЗАГСу. Съемки несчастных запланированы от начала самой церемонии и до банкета включительно. Одно меня радует во всем этом. Хороший фотограф главнее тамады. Иногда люди готовы на всё, чтобы получить отличные кадры. Однажды молодожены так хотели оригинальные фото, что ради этого изменили весь сценарий торжества на ходу. Надо было видеть огорченные лица пятиюродных тёть и внучатых дядь, с обеих сторон брачующихся. Физиономии дальней родни, приехавшей ночными поездами, которой не дали всласть отъесться и напиться на халяву, источали искреннее возмущение и скорбь. Суммы в конвертах тогда знатно поубавились. Надеюсь, сегодняшние будут такими же безумными, не хотелось бы скончаться от уныния на стандартной гулянке, снимая поддатые морды без единого намека на интеллект и благородство.

Глава 11. Усталость

— Что ты переживала, когда хлопнула дверью прямо перед носом мужа?

— Тогда я почувствовала, будто у меня с шеи и с рук спали тяжелые цепи. Я и не думала, что когда-то смогу так поступить.

— Лера, ты многие годы хотела прекратить эти отношения, мы обсуждали твои многочисленные фантазии о том, как это могло бы произойти. И вот вчера ты решилась перейти к действиям. Что такого произошло с тобой, почему вдруг всё изменилось?

— Он угрожал, что заставит меня уволиться, если ещё хоть раз увидит сообщения от другого мужчины даже по работе. Павел случайно увидел переписку, в которой мой коллега просил подменить его в выходной.

— Разве раньше он так не поступал? Помнишь историю, которую ты рассказывала? Когда, приехав в Испанию, муж запретил тебе выходить из отеля, якобы заметив, как ты переглядываешься с мужчинами на пляже?

— Да этот случай ещё ненормальнее.

— Так как же вчера ты смогла позволить себе дать Павлу отпор?

— Я заперлась в комнате, долго ревела. Сама не знаю, зачем достала свадебный альбом, открыла его, думала, так быстрее успокоюсь. Но, взглянув на фотографии, поняла, как же сильно ненавижу этого урода. Николай, я открыла окно и вытряхнула все наши фотографии на улицу под дождь. И в тот момент я вернула чувство собственного достоинства.

— Говоря об этом, Лера, что ты чувствуешь?

— Я в восторге. Оказывается, не разучилась ещё вот так искренне радоваться. Не знаю даже, откуда столько сил взялось. Вы бы видели, как он испугался, когда получил пощечину и я с легкостью вытолкала его из квартиры. Не ожидал ублюдок.

— Лера, признаюсь, я тоже искренне рад за то, что ты смогла освободиться от этого груза. И испытываю глубокое уважение к принятому тобой решению.

— Спасибо за поддержку. Ты бы знал, как Павел потом ломился в двери. А квартира-то моя. Я ему и отвечаю: «Проваливай, а то полицию вызову». Он ещё долго орал на площадке, пока его кто-то из соседей с лестницы не спустил. Наверное, ещё придет. А я решила эту квартиру сдать и пока к родителям вернуться.

— Лера, хотел бы спросить, какие выводы из этой ситуации ты сделала?

— Я жила в страхе перед мужем. Боялась, что не отпустит, а на самом деле держалась за него сама. Мне жаль прожитых с ним лет, они как будто потеряны. Теперь я никому не позволю лишить меня нормальной жизни. Вы знаете, прожив вот так, в постоянном насилии, уже возненавидев жизнь, только сейчас я понимаю, что сильно ошибалась. Может, это ощущение возникло на контрасте, но сейчас, получив свободу, я наслаждаюсь каждой секундой.

— Лера, через пять минут нам придется завершить сеанс, тебе хотелось бы ещё что-то обсудить сегодня?

— Николай, я очень благодарна, что, несмотря на мою нерешительность, ты продолжал верить в лучшее. Я и сама поверила и смогла справиться с этой проблемой. Без твоей помощи ничего бы не получилось.

— Лера, мне очень приятно это слышать, но считаю важным заметить, что всего этого ты достигла сама, я не захлопывал дверь перед носом твоего мужа, я не отвечал ему пощечиной и не выкидывал свадебные фотографии. Это ты, Лера, это у тебя всё получилось. Как ты? Мы можем завершить сеанс?

— Да, конечно.

— Тогда до следующей субботы?

— Как обычно, буду с нетерпением ждать, — Лера улыбалась.

Как же это прекрасно — впервые за несколько лет видеть искреннюю эмоцию вместо натянутой защитной маски.

— До свидания.

Несравнимо с той замученной, забитой женщиной, которая боялась всех, включая меня. Её доверия добивался почти целый год. Поразительно, какие изменения иногда происходят с людьми. Вот за такие моменты я ценю свой труд, ради этого хочется работать. В подобной ситуации затянутой, кажущейся замкнутой, где терапевт и пациент всё время ходят по кругу, такие изменения сродни успешно проведенной реанимации. Только в моем случае успех оживления зависит исключительно от клиента. Я не питаю иллюзий по поводу собственного вклада и понимаю, что его значение ничтожно в сравнении с работой, которую проделала Лера.

Отличное завершение рабочей недели. Теперь можно спокойно выйти на заслуженные выходные. На телефоне мелькает пропущенный вызов от жены.

— Дорогая, ты звонила?

— Да, ты скоро будешь? Мы с детьми уже собрались, Женя с Олей тоже приехали, ждем только тебя.

— Двадцать минут, и я буду дома, главное, не уезжайте без меня, — кто вас от медведей и волков в походе защитит?

Я знал, что трубку у Алисы уже выхватили дети.

— Дядя Женя вас от медведей не спасет, даже от кролика, он ведь трусишка!

На том конце трубки послышался детский смех.

— Это кто это даже от кролика не спасет? — возмущенно крикнул Женя.

Ага, громкую связь включили, хитрецы.

— Вспомни, как ты в прошлый раз ночью коряги испугался, и не задавай глупых вопросов, — с наигранной серьезностью ответил я и повесил трубку.

Всё необходимое для похода загрузил в автомобиль ещё с утра. Выходные обещают быть лучшими за последние полгода, летом из-за нехватки времени не удавалось вырваться на природу. Обожаю выбираться вот так из дома. Никто и не подумает выдумать какую-нибудь лишнюю работу. Никаких тебе стрижек газонов и ремонта вечно ломающейся садовой техники. Обожаю свою семью, только один момент выводит из себя. Никто будто не замечает, что я потому и работаю психотерапевтом, что на дух не переношу грязный физический труд. Нет, умный труд даже люблю, изобрести что-нибудь новое, украсить, облагородить, это всегда пожалуйста. А вот таскать тяжести, возиться с измазанными маслом деталями, часами стричь газон, нет, не для того я учился десять лет. Так что в ближайшие дни, как никогда, можно спокойно наслаждаться жизнью и получать удовольствие.

Семья встречала уже на дороге. Женя и Оля даже не стали вылезать из автомобиля, как бы намекая, что устали ждать. Алиса села на переднее сиденье, дети запрыгнули на заднее. Жена неоднозначно посмотрела на меня, а маленькие пираты моментально уткнулись в гаджеты.

— Как работа сегодня? — поинтересовалась Алиса.

— Ты знаешь, отлично, если в ней и бывает успех, то сегодня случился именно он.

— Как всегда, не расскажешь подробностей?

— Ты же знаешь, принцип конфиденциальности.

— Да-да. А мы сегодня утром печенье пекли.

— Да, пап, поплобуй! — донеслось с заднего сиденья.

Прямо в лицо в поцарапанной котом ладошке мне прилетело печенье. Ярко-зеленое, с запеченными внутри круглыми конфетами. Внешний вид его не внушал доверия.

— А не отравлюсь?

— Нет, я таких восемь съел! — гордо ответил Олег.

— Ладно, давай сюда.

Печенье на удивление оказалось вкусным.

— Ну всё, Олежка, будешь поваром!

— Не хочу я поваром, я болгелом хочу! — возмутился Олег.

— Ты уже болгел, каких поискать надо, тебе даже учиться не придется, — засмеялась Алиса.

И так всю поездку. Дети веселили, когда отвлекались от гаджетов, а я рассказывал придуманные на ходу сказки про семью бурых медведей. Настроение выходных дней заразило теперь и Алису, она даже уснула, правда, ненадолго. Доехали мы быстро, и пришлось её будить. Даже почувствовал себя виноватым — так сладко Алиса спала. Неудивительно после такого насыщенного утра и сборов с этими сорванцами.

Лагерь разбили быстро, слава высоким технологиям, все палатки собираются в два счета. Олежка со Стасом пошли добывать ветки для костра, Алиса с Олей разбирались с привезенными вещами, а Женя уже намеревался отделаться от нас. Приготовил удочку и снасти, в надежде, что сможет удивить всех к вечеру богатым уловом и ухой. В прошлый раз его план с треском провалился. Всё что он смог наловить, пожертвовали местным деревенским котам. Сейчас мы остановились в месте поглуше, и поэтому весь жиденький улов Жене придется просто отпустить. Ближайший поселок проехали за полчаса до остановки, потом тряслись на лесной дороге километров десять. Да, котов тут точно не встретим. Зато, какая красота вокруг. Столетние сосны, мощные ели, роскошный дуб прямо рядом с нашим лагерем. И сразу крутой спуск к озеру со светло-голубой водой. Раньше здесь добывали глину, насколько я знаю, вода такого цвета в этих широтах бывает только на подобных карьерах. Место удивительно чистое: ни мусора в лесу, ни кривых построек из полиэтилена и палок.

— Коля, пойдешь со мной? — Женя окликнул меня, уже начав спускаться к озеру.

Для приличия спрашивает, знает, что я рыбалку не люблю. Уверен, небось, что откажусь. А вот и нет, сегодня, мой друг, я тебя удивлю.

— Да, подожди, составлю тебе компанию!

Женя и правда удивился, остановился, задумался и пожал плечами. Я догнал его, и мы пошли к воде.

— Коля, ну как там твои клиенты поживают? — иронично поинтересовался Женя.

Мы знаем друг друга давно. И несмотря на то, что я миллион раз объяснял суть своей работы, Женя всё так же считает, что я работаю исключительно с людьми, имеющими психические расстройства. Более того, ему моя работа кажется забавной и даже романтичной. Массовая культура сделала свое дело.

— Всё идет своим чередом. Клиенты как раз хорошо поживают, а вот с пациентами проблема.

— А что так?

— Помнишь, я рассказывал, что подписался участвовать в одном очень выгодном проекте?

— Да, было дело, тебе ещё такую сумму пообещали, до сих пор не верится, что на твоей психологии можно столько зарабатывать. Только с того разговора немало времени прошло, пара лет точно.

— Так и есть. Проект оказался чуть более геморройным, чем я ожидал. А контракт подписан на пять лет, и не отвертишься теперь. Все выплаты сразу заберут, оставив голый оклад, а суммы там совсем неинтересные.

— А в чем сложность? Ты же говорил, надо так же клиентов консультировать, сеансы гипнотерапии проводить, да и всё.

— Это только поначалу так получалось. Потом пришлось перестраивать работу, от стандартных сеансов ничего не осталось, веду каждого минимум по четыре часа на одном приеме.

— А зачем так долго-то?

— Вызволять их оттуда надо. Обычный человек сам из глубокого транса выйти может, а эти будто бы застревают.

— А в чем разница, они какие-то особенные?

— Да не то чтобы. Подробностей не раскрою, сам понимаешь. Одно скажу: мне вся эта затея кажется бесполезной с точки зрения науки. Мы за два с половиной года добились только стабильного состояния у пациентов и ничего больше. Все попытки найти что-то в бессознательном мире человека, что могло бы пригодиться в реальности, кажутся мне сейчас большой глупостью.

— Получается, вы у них в голове копаетесь и что-то ищите?

— Нет, они сами ищут. С изначальной целью этого проекта меня даже никто не знакомил. Первый год я работал по инструкции. Научить пациентов попадать на глубинные уровни своего подсознания, сопровождать, наблюдать, исследовать полученные данные. Только потом, видимо, потому, что результатов особых не достигли, меня посвятили в основной замысел.

— Ты не слишком много уже рассказал? — ехидно заметил Женя.

— Жень, ты только не обижайся, но с твоей памятью и нелюбовью к науке мне даже не придется тебя убивать, рассказав самую страшную тайну.

— Продолжайте, профессор, шуток за триста.

— Да ничего там такого нет. В основе не новая идея о том, что в подсознании человека уже есть ответы на все возможные вопросы. Полная ерунда, по крайней мере, мой опыт на сегодняшний день это подтверждает. Никаких сакральных знаний мы пока не обнаружили. Интересно, конечно, когда подсознание пациентов выкидывает всякие штуки, не укладывающиеся в современные научные представления. Но не более того. Мы ищем иголку в навозной куче: либо в упор чего-то не замечаем, либо того, что мы ищем — не существует, и мне эта версия кажется наиболее вероятной.

— Я бы как рыбу ваши знания ловил, бросил бы наживку на крючке и ждал.

— Нет, Жень, там так не получится.

— А как вы пациентов удерживаете так долго в своем исследовании, зачем они к вам ходят?

— Нам не приходится, для них глубокий транс как лечение, помогает в обычной жизни оставаться психически стабильными.

— Клюет! Смотри какая здоровая! — Женя закричал так громко, что я аж вздрогнул.

Я тут распинаюсь про научные исследования, а его впечатляет глупая рыба, попавшаяся на примитивную приманку. И где тут логика, какой ещё крючок можно забросить в подсознание, чушь какая-то. Вот так Женю послушаю и думаю потом серьезно над его идеями. Только время зря трачу. Хотя как вариант, может, стоит попробовать наведаться в подсознание с запросом. Мы раньше просто исследовали глубинные уровни пациентов, — а что если начать с ними активно взаимодействовать? Вот это уже интересная мысль. Только придется обсудить это с руководством проекта. Пациентов осталось всего двое, Алину уже нельзя наблюдать для её же безопасности. Но и с Виктором, и с Викой при агрессивном взаимодействии с подсознанием могут быть риски. Готовы ли организаторы к возможным последствиям? Не уверен. Да и еще два года безрезультатной работы им точно не будут интересны.

— Мальчики, идите с обедом помогать! — позвала нас Оля.

— Уже идем! — недовольно крикнул Женя.

Мы проворно вскарабкались по склону и побрели в лагерь. Неподалеку от палаток Олежка и Стас пытались разжечь костер. Ольга с Алисой разложили стол, а вот еда, как всегда, осталась на мне. Пора прекращать хвастаться перед знакомыми своими кулинарными способностями, очень уж быстро все начинают этим пользоваться.

— Не люблю хвалиться, но обед получился волшебным, спасибо мне!

— Коля, я вот иногда думаю, как хорошо, что у тебя нет брата, — в своем стиле попытался задеть меня Женя.

— А если бы и был, то даже он нашел бы работу получше твоей.

Женя сам иронизировал по поводу своего дела. Не то чтобы совсем отвратительного, но оно отнимало слишком много сил и приносило слишком мало денег. Я знал, что не обижу его, поэтому решил парировать исключительно из чувства азарта.

— И кому бы он такой понадобился, интересно?

— Да хоть в зомбоящик, там таких любят.

— А с этим не поспоришь, — грустно вздохнул Женя.

— Курица действительно отлично получилась! — Алиса решила поддержать меня. — За ужин возьмешься?

— Понятно, нахваливаете, чтобы самим не готовить. Нет уж, с меня на ужин истории у костра, а с вас закуски.

Один из плюсов моей работы — это огромный багаж удивительных историй из жизни замечательных пациентов. Нет, я не рассказываю про своих клиентов, не нарушаю этического кодекса. Зато с радостью делюсь историями, известными и давно открытыми в узких профессиональных кругах. Зачастую эти истории — классика психологии, а клиентам уже давно нет дела до личных границ и этических норм. Но, пользуясь неведением моих друзей в этой области, всегда с радостью рассказываю пару интересных случаев. Люблю, когда меня слушают с восхищением. Наверное, это профессиональная деформация, я так много выслушиваю от людей на работе, что на отдыхе хочется больше поговорить самому.

Вечер караулил нас, спрятавшись за стволами и ветками деревьев, подползал тенями к лагерю, дул прохладным ветром, а потом и вовсе пронзил солнце макушками елей.

Пришло время посиделок у костра. Дети даже отвлеклись от своих гаджетов, хотя, вероятнее всего, смартфоны просто разрядились, да и Олежка со Стасом устали залипать в экраны. Теперь они носились вокруг костра, играя в охотника и медведя, громко смеялись, словно ожили на природе. А взрослые радовались внутри, как и подобает умудренным жизненным опытом людям. Иногда мне кажется, что старшие даже боятся искренне порадоваться перед детьми, и это немного печалит.

Вместе с Женей приволокли два больших бревна и один пень, чтобы всем хватило места. Подкинули в костер крупных сухих веток, и огонь сразу принялся за них, с жадным хрустом уплетая нежданное лакомство.

— Ну что, давайте все к костру, я готов рассказать вам пару историй. Какие хотите: пострашнее или чтобы уснуть получилось?

— Коля, я сегодня рискну украсть у тебя немного внимания, — ответила Оля, устраиваясь у костра.

— Всегда пожалуйста, только умоляю, никаких рассказов про ваших общих с Алисой знакомых. Нет ничего унылее, чем слушать истории про никому, кроме вас двоих, не известных людей.

— Не беспокойся. У меня как раз интересный случай, ты как специалист как раз послушай и скажешь потом, что думаешь по этому поводу. Это совсем недавно произошло.

Оля подождала, пока все усядутся у костра, и продолжила свой рассказ.

— Недавно к нам на работу устроилась новая сотрудница. Резюме идеальное, рекомендации прекрасные, примеры работ — высший класс. Директор чуть ли не молился, чтобы она на наши условия согласилась. Поначалу с ней все легко сработались. Единственное, что меня настораживало, это её просьба работать над всеми проектами в одиночку. Она запрещала всем смотреть на незавершенные заказы. Говорила, что лучше всё переделает с нуля, если заказчику не понравится, чем по ходу будет правки вносить. И никому свои работы корректировать не разрешала. Так и работала в полной изоляции. Ну мы и решили её не трогать. Заказчики довольны, сотрудница по производительности целый отдел догоняет. Можно и простить такие особенности. Но буквально на днях она заболела, а заказчик обрывал телефон с требованием срочно выслать хоть что-нибудь по его заказу. Пришлось звать айтишника, он открыл нам доступ к её ноутбуку, а там какой-то ужас. Смотрим картинки в редакторе. А они все в несколько слоев нарисованы, и это обычное дело, но в каждом проекте один из слоев рисунка совсем не похож на остальные. Какие-то символы странные, знаки, рисунки да мерзкие и пугающие. Она это всё закрашивала поверх другими слоями, а потом просто удаляла. Но зачем, в чем смысл, никто так и не понял. Директор попросил всех притвориться, что ничего не видели. А сотрудницу решил не увольнять, прибыль прежде всего. Мне, по правде говоря, после всего этого с ней работать страшно, да и не только мне. Вот скажите, это нормально вообще? Зачем взрослому человеку заниматься подобным, она что умом двинулась?

— Трудно сказать. Диагноз заочно не поставишь. Может, склонность к мистицизму, а может, и заболевание. Бывает тяжело сразу разобраться. Вот верит человек в экстрасенсов и прочую потустороннюю ерунду, носит обереги всякие, — что ему сразу диагноз ставить?

— Вот мы и подумали, может, это она проклятия какие на клиентов насылает? — шепотом ответила Оля.

— Вот и я о том же. Проклятия, ну-ну. И сколько людей с твоей работы разделяют эту точку зрения? Вот вам диагноз точно могу поставить: острый дефицит критического мышления. Лечится большими дозами научной и научно-популярной литературы.

— Да ну тебя. Я бы посмотрела на твою реакцию на эти художества. Мне потом всю ночь её страшилы снились. Как будто просыпаюсь, а они вокруг стоят, ростом под потолок, лица белые, пузырятся, как кипящее молоко, руки длинные, когтистые. Брр! Даже вспоминать неприятно.

— Оля, я тебе так скажу: работайте спокойно, в крайнем случае, если твоя коллега начнет буянить, вызовете для неё скорую помощь. Её картиночки, какими страшными бы они ни были, никому вреда принести не могут.

— Надеюсь, она у нас долго не продержится, всё равно как-то не по себе оттого, что рядом со мной сидит такой человек.

— Ладно, закрыли тему. Моя очередь рассказывать байки.

— Только не повторяйся, а то над моей памятью иронизируешь, а сам вечно забываешься. Мы половину твоих историй наизусть знаем, — перебил Женя, оторвавшись от бутылки пива.

— Не беспокойся, сегодня у меня свежая заготовка. Усаживайтесь поудобнее. История эта произошла совсем недавно и горячо обсуждалась в профессиональном сообществе. Случай смог удивить даже самых опытных психиатров, которые, как им казалось, повидали за свою жизнь все сорта и виды человеческого безумия.

Глава 12. Отрешённость

Провинциальный городок на востоке Германии. Директор школы обеспокоен одной странностью. Каждый будний день неподалеку от выхода со двора останавливается старенький автомобиль бежевого цвета. За рулем мужчина просто сидит и наблюдает за выходящими из здания учениками.

Первое время никто не придавал происходящему большого значения. Всякое бывает, может, чей-то отец следит, чтобы дочь-старшеклассница не променяла знания на парней и тусовки. Или горемыка, лишенный родительских прав по решению суда, приезжает издалека посмотреть на сына.

Но повторялась эта история слишком долго. С тех самых пор, когда директор обратил внимание на автомобиль, прошло почти три месяца, а подозрительный тип всё приезжал и приезжал. Охранник заметил этого мужчину ещё раньше. Он и рассказал остальному персоналу о происходящем.

Больше всего настораживало то, что мужчина никогда никого не забирал и не преследовал. Всегда приезжал один, дожидался окончания уроков и скрывался, как только разбредалась толпа школьников.

В голове директора начали закрадываться страшные мысли. Безопасность детей, школа и его репутация находились под угрозой. Вдруг это маньяк, бандит или массовый убийца, тщательно готовящийся к нападению. Или похититель дожидается удобного случая, чтобы поймать жертву. Тогда и приняли решение обратиться в полицию.

Сначала организовали слежку за мужчиной. Им оказался владелец и по совместительству единственный сотрудник автомастерской на краю города. Задержаний нет, законов не нарушал, даже штрафов ему не выписывали.

В одно и то же время он закрывал мастерскую и направлялся к школе. Парковал автомобиль, причем не скрытно, а даже наоборот, чтобы выходящие дети могли его видеть. И сидел так около двух часов. Затем просто разворачивался и двигался по направлению к своему дому, по пути забегал в супермаркет, всегда возвращаясь с двумя рожками мороженого, и дальше, никуда не сворачивая, двигался прямо до дома. Изо дня в день одно и то же, никаких изменений. Полицейские устали вечно наблюдать за этим типом и решили разобраться что к чему.

Мужчина производил впечатление законопослушного гражданина и без лишних вопросов впустил сотрудников в своё жилище. Шел на контакт, вел себя доброжелательно и даже гостеприимно, открыто демонстрируя готовность к сотрудничеству. Полицейские даже успели устать от его постоянных предложений чая с печеньем и домашнего лимонада. Утверждал, что каждый день забирает дочь из школы и не понимает, что в этом необычного. Так же легко согласился на обыск. Только попросил, чтобы без него по дому не ходили, а то его жена и дочь, когда вернутся, могут испугаться людей в форме. К слову, в документах никакой жены у него не значилось. Ну, сейчас этим никого не удивишь, может, просто живут вместе, думали полицейские.

Начали обыскивать помещение. Сразу бросился в глаза интерьер, стереотипный, больше напоминающий декорации. Знаете, такая типичная обитель образцового семейства. Подозреваемый сообщил, что, пока его родня не вернулась, полицейские могут искать, что захотят и сколько понадобится.

Странности крылись в деталях. На кухне, на дверце холодильника магнитами прикреплены фотографии. Иногда такое делают с семейными снимками, только вот на всех карточках хозяин дома красовался в гордом одиночестве.

В комнате дочери на стенах развешаны плакаты групп, популярных у прошлого поколения. Тех, что были в моде ещё в молодости хозяина. А женские вещи аккуратно разложены в гардеробной, словно на магазинных полках. На многих моделях сохранились бирки. Все эти детали настораживали, но ничего незаконного в этом не наблюдалось. Странное поведение — ещё не преступление.

И только полицейские собрались уходить ни с чем и один из них приоткрыл входную дверь, как вдруг мужчина заговорил. Буквально с воздухом в проеме. Копы сначала подумали, что он издевается. Решили, что подозреваемый делает вид, будто его семья вернулась, косит под шизика. Затем чудак начал обниматься с воздухом, интересоваться у пустоты, как прошел день, и пригласил невидимую семью за обеденный стол. Стражи порядка наблюдали за всем этим действом в недоумении и пытались разобраться, что вообще сейчас перед ними происходит.

Немного поглазев на диковинную сцену, вызвали скорую помощь, так как мужчина с головой явно не дружил.

А дальше самое интересное. В дальнейшем его исследовали. Оказалось, этот тип уже четырнадцать лет живет с вымышленной семьей. Он выдумал всё в мельчайших подробностях и сохранил эти легенды в своей голове, как настоящие фрагменты памяти. Он знал, как познакомился со своей женой, как родилась его дочь, как он отвозил её в садик, как встречал из школы каждый день. Что она любила мороженое и всегда просила купить рожок по пути домой.

Он целых четырнадцать лет прожил в иллюзии. И никто из окружающих этого не замечал. Выдуманный мир был настолько идеальным и интимным, что, даже общаясь с другими людьми, больной практически не касался его, производя впечатление совершенно вменяемого человека.

Сейчас врачи спорят, что с этим беднягой на самом деле произошло. Диагноз поставить очень сложно, потому что течение заболевания очень специфичное. Как будто поражена только выделенная часть его личности, связанная исключительно с отношениями и семьей. В остальном он и по сегодняшний день продолжает оставаться полноценным и дееспособным членом общества. Его болезнь не прогрессирует и не изменяется, по крайней мере, последние четырнадцать лет, а это немалый срок. Подобные случаи встречались и до этого. И галлюцинации, и воображаемые друзья. Но чтобы человек выстроил настолько тонкую модель отношений с выдуманными персонажами, как будто они действительно реальные индивидуальности со своими вкусами, интересами и характерами — с таким мы встретились впервые.

И ещё одна деталь. Пациент потом уже признался, что однажды засомневался в том, реальна ли его жизнь. Настолько он был счастлив, что даже не мог поверить в то, что всё так удачно сложилось. Умница дочь, любящая жена, интересная работа. Он всегда подозревал, что здесь что-то не так, и, несмотря на иллюзию прекрасной жизни, всегда чувствовал себя на чужом месте. Как будто его жизнь проходила где-то рядом, а эту он проживает по какой-то роковой ошибке.

А ведь его не стали госпитализировать. Предоставили лечащего терапевта. Суд постановил, что со всеми своими странностями этот человек не несет опасности для общества. Говорят, его дочери скоро исполняется пятнадцать, и он готовит подарок на день рождения. Интересно, гостей он тоже сможет придумать?

И всё здесь понятно: ну свихнулся, с кем не бывает. Вот только буквально на днях в газетах появилась статья о подобном случае в Канаде. История повторилась с поразительной точностью. Если бы мне кто-то сообщил о новом инциденте, я бы подумал, что рассказчик просто перепутал место, в котором это произошло.

Глава 13. Доверие

Время за работой пролетело быстрее, чем букет невесты до загребущих ручонок пьяных подружек. Обратная дорога оказалась не менее приятной, чем утренняя прогулка на велосипеде. К ночи пробки рассосались. На пути ещё встречались автомобили, но с каждым километром всё реже.

Я крутил педали так резво, будто и не носился целый день с килограммовым аппаратом. Здорово, когда удается договориться о хорошем авансе, в ближайшие две недели можно спокойно жить и обрабатывать фотографии по другим заказам.

В кармане завибрировал телефон. Останавливаюсь, достаю гаджет и смотрю на экран. Вика. Опять, что ли, уснуть не может? Нет уж, сегодня точно не до ночных разговоров, хватит с меня этого веселья.

— Привет, Вика.

— Привет! Угадай, кто согласился на совместное путешествие в страну подсознания?

— Ты говорила с Алиной?

Я думал, что она просто фантазировала и не собиралась воплощать опасные идеи в жизнь. Чему-чему, а вот упорству у Вики точно можно поучиться.

— Да, и она согласилась. Сначала, представляешь, ни в какую: отказывалась, просила не рисковать даже без неё.

— И как же удалось уговорить?

— Да все просто, попросила её рассказать, что происходило до помешательства по ту сторону. Оказалось, что она отправилась контактировать с паразитами, даже не опускаясь на глубокие уровни. Вот её и переклинило.

— От простого общения с призраками прошлого?

— Особо цепкое воспоминание попалось, подружка из детства без вести пропавшая. Алина до сих пор думала, что девочка по её вине исчезла. Вот к ней и пристал фантом, да не просто привязался, а дополз аж до нашей реальности.

— Разве такое возможно? Теперь понятно, откуда такое помешательство.

— То, что она пережила, явно посильнее обычных приступов, которые у меня до лечения случались.

— Не зря доктор запрещает контактировать с ними в переходном состоянии. И всё-таки, как ты уговорила Алину на эту авантюру?

— Я предложила перенестись в другое место, туда, где её прилипал мы точно не встретим. Да и шантаж никто не отменял. Сказала, что если не присоединится, то в мире подсознания с нами может случиться всё что угодно, и если не вернемся, то останется она в полном одиночестве. Одна со своей аномалией и доктором.

— Откуда тебе знать, что мы все вместе попадем в одну иллюзию?

— Не знаю, я до сих пор в этом не уверена, но у меня есть предчувствие, что всё получится.

— Ага, интуиция, значит. Моя почему-то намекает на обратное. Но ты ведь не отстанешь, пока не попробуем.

— Конечно, нет! Тем более смотри. Помнишь, как перед первыми сеансами гипноза доктор учил нас представлять знакомые места, чтобы потом переноситься туда?

— Да, я ещё место старта долго выбрать не мог. У меня это автобусная остановка рядом с домом, у тебя пруд в лесу, если не ошибаюсь, а у Алины поезд.

— Так вот, если мы найдем место, которое отпечаталось в памяти каждого из нас, тогда будет шанс перенестись туда всем вместе.

— Звучит логично, как в двадцать первом веке доводы о том, что Земля плоская. Когда приступим?

— Завтра! — радостно ответила Вика. — Алина нашла место, в котором гораздо проще войти в транс и осуществить переход. Будь готов, мы за тобой заедем часов в девять.

— Как всё быстро. Может, хоть через пару дней?

— Нет, чем быстрее проверим эту гипотезу, тем лучше. Завтра будь готов.

— Ладно, но больше я в подобные приключения не ввязываюсь.

— Договорились. Завтра в девять!

Вика повесила трубку. По крайней мере, от меня не требуется ничего, кроме участия. Завтра так завтра. Один лишний выходной не помешает, а клиенты и так по полгода ждут своих фотографий, так что дни точно не считают.

В квартире прохладно. Давно заметил, что, если немного повысить температуру в комнате, настроение улучшается соразмерно. Настрою обогрев на двадцать пять градусов, можно будет во сне представлять, как лежу на пляже у моря, а не посреди стеклобетонного муравейника.

Что за звук? А черт с ним, если игнорировать, пройдет. Да что за? Телефон, точно он самый, где ты там? Не меняя позы, пытаюсь найти его рукой на кровати. Нету, ну что за дела, кто в такую рань трезвонит? Привстаю, телефон за ночь перекочевал за подушку. Вызов продолжается. Вика?

— Да, — отвечаю зевая.

— Что да? На часы посмотри, мы уже двадцать минут тебя ждем внизу.

— В смысле двадцать минут?

— Пулей, Витя, молнией лети сюда, чтобы через пять минут мы уже были в дороге.

— Ладно, ждите.

— Нет, не ждите!

Я положил трубку, встал с кровати, огляделся, пытаясь на ходу придумать наилучшую стратегию по быстрому сбору. Брюки, футболка, носков не видно, кроссовки на босую ногу, телефон, ключи, готов.

Вприпрыжку несусь по ступенькам, чуть не сбив почтальона. Ух, ну и дубак на улице. Скорее в автомобиль. Сажусь на заднее сиденье.

— Знаешь, что?

— Не продолжай, знаю. Скажи спасибо, что я вообще сегодня с вами.

— Так ты не хотел совершать совместный переход? — спросила Алина.

Вика грозно нахмурилась и кольнула взглядом из-за плеча.

— Не, я не против этой затеи. Но план Викин, а я с вами за компанию.

— Ясно, ребят, меня от того места до сих пор колотит, вы не обижайтесь, если я не смогу залезть на мост.

— Какой ещё мост?

— Увидишь, — твердо ответила Вика.

До самого завода мы ехали молча. Я быстро уснул, Алина задумчиво смотрела в окно, а Вика дулась на меня.

— На месте! — грозный голос Вики действовал быстрее телефонного звонка.

— Где вы эту жуть нашли? — Угрюмая развалина мне сразу не понравилась. Никогда не любил заброшенные здания. Наверное, потому, что в детстве сломал руку, прыгая по балкам в похожем месте. Нет уж, сам бы я сюда точно не полез.

— Ничего жуткого. Алина, куда дальше?

— Нам вон в тот корпус, только не убегайте вперед, я здесь больше одна не останусь.

— Ладно, идем, нечего время терять! — подгоняла Вика.

Опять в ней командир проснулся. Ставить на место бесполезно, лучше поскорее со всем разобраться и вернуться домой.

С тросами пришлось повозиться. Алина показала ту страховку, которую соорудила для себя одной. Этой конструкции явно было недостаточно для троих. Пришлось накручивать дополнительные канаты в несколько рядов. Зато получился такой мост, что по нему даже пробежать нестрашно.

— Теперь мы все должны сесть в центр, правильно?

— Да, садимся в центр, закрываем глаза и переходим, — медленно проговорила Алина, не отводя глаз от шахты, будто караулила, чтобы оттуда никто не вылез.

— Подождите! Но куда? Мы же собирались договориться об общем месте!

— Я уже всё решила, не беспокойтесь! — раздраженно ответила Вика.

— Что за место? Я не пойду, пока не буду знать точно, в какую дыру ты собралась нас переносить.

Меня уже начинала бесить эта наивная уверенность. Все решила за всех, а мы тут послушно выполнять приказы, что ли, должны?

— Кабинет доктора. Доволен? Мы все знаем это место как свои пять пальцев, все посещали его долгое время. И тем более встречались там втроем одновременно. Лучшего места для совместного путешествия не существует. Или у тебя есть предложения?

— А, ну ладно. Вроде ничего идея.

Действительно, в этом есть здравый смысл. Но я рассчитывал на мир поинтереснее. Да и звучит безобидно, даже если не получится, я ничем не рискую.

Уселся на мосту подальше от Вики, закрыл глаза, и Алина начала говорить.

Звуки отражались таким громким эхом, что различить слова было практически невозможно. Меня уносил теплый поток, в котором растворялась реальность, почти как сон, из которого утром вырвал телефонный звонок. Последняя мысль промелькнула, а затем воцарилось безмолвие.

Ритмичный монотонный грохот приближался, уже совсем рядом, такой отчетливый и знакомый. Поезд? Поднимаю веки. Ничего себе, я на такой электричке последний раз в деревню к родственникам ездил. Правда, с тех пор прошло уже лет двадцать. Старенький вагон, забитый до отказа пассажирами. Люди почти как из моего подсознательного мира, реальные, живые. Только не улыбаются, от этого больше похожи на настоящих.

— Эй, подруги, вы где?

— Здесь! — голос Вики зазвучал прямо из головы.

— Где здесь?

— На площади.

— В смысле, на какой такой площади?

— На обыкновенной. Брусчатка тут, домики как игрушечные.

— Это же моя иллюзия! Ты как туда попала?

— Не представляю. А ты где?

— В поезде.

— А это, видимо, моё, — извиняющимся голосом ответила Алина.

— Так, погодите-ка. Алина, а ты, получается, у меня дома на краю поля?

— Да, на крыльце стою.

— Понятно, — задумчиво протянула Вика.

— Хорошо, что мы ещё слышим друг друга, — я попытался подбодрить друзей.

Такого результата я точно не ожидал. Ну что, хотел поделиться своим внутренним миром? Пожалуйста. Только взамен придется побывать в чужом.

— Надо решать, что делать дальше. Витя, что я должна знать о твоем мире? — по-прежнему серьезным тоном спросила Вика.

— Так сразу и не рассказать. Остерегайся людей, никому не верь, не говори с безногим мужчиной, не гуляй по ресторанам, не заходи в черный шатер, не ешь местных фруктов, не помогай актерам театра…

— Так, стоп! Так у тебя там вообще ничего нельзя?

— Получается, так.

— Я прошла всю площадь, пока мы говорили, людей здесь точно нет.

— Дождь, небось, идет? — я решил блеснуть знаниями о принципах существования своего мира.

— Нет, как раз солнце светит.

— Быть не может. И что, совсем никого вокруг?

— Ни единой живой души.

— Так, подожди, подойди к любому дому и посмотри, есть ли там табличка с адресом?

— Есть. «Площадь доверия, дом два». Рядом с ней стою.

— Ничего не понимаю! Гида из меня не получится, этот мир только похож на тот, в котором я бывал. В моём всё устроено иначе.

— Витя, что ты видишь за окном? — вклинилась в разговор Алина.

— Ничего, тут мрак сплошной, ночь на улице или даже зима, не пойму. А в вагоне светло, народу битком, не завидую я тебе — каждый раз переноситься в час пик.

— Ага. Этот мир тоже не мой, за окнами всегда день и виден лес. А внутри совсем никого, кроме моей подруги в третьем вагоне.

— Так что же это получается? Алина, а что там у тебя?

— Сижу на крыльце, передо мной даже не поле, это больше похоже на пустырь на краю города. Земля перекопана, как перед стройкой, а вдалеке уродливые пятиэтажки заслоняют горизонт. Да и сам дом не симпатичнее, окна заколочены, по стенам плесень, на крыше уже трава растет. Видимо, это тоже не твое. Вика, скажи честно, зачем ты нас сюда притащила?

— Поймите меня правильно: это наш единственный шанс оживить полумертвое дело. Доктор ни на что не годен. За два года мы не продвинулись в лечении, по крайней мере, я ни в чем пока не разобралась. Хочу получить ответы, понять, зачем нас исследуют, что там, в глубине нейронных сплетений нашего мозга, такого особенного. Ради чего всё это? Разве вам не интересно, что вы на самом деле такое?

— Интересно. Но зачем так рисковать? Мы нарушили почти все правила, о которых так долго договаривались.

— Да чем мы рискуем — жизнью? У кого-нибудь здесь есть своя жизнь? У меня вот нет!

— Ребята, здесь что-то нет так, — тихо прошептала Алина.

— А вот у меня есть жизнь, и я не хочу потерять её, застряв в чужой фантазии!

— Ребята, здесь такое!

— Алина, ну что, что у тебя там происходит? — вспылила Вика.

— Мир замер, будто время остановилось. Прямо передо мной в воздухе висит майский жук, крылья не двигаются, а он не падает.

— Подожди-ка, тут тоже что-то не так, в электричке все уснули. Вот только пять минут назад из-за болтовни пассажиров я вас почти не слышал, а сейчас все дружно сопят.

— Не знаю, у меня всё без изменений. Я думаю, разумно будет воспользоваться этой возможностью и хорошенько изучить новые иллюзии.

— Поддерживаю! Но я, в отличие от вас, застрял в переходном мире, тут смотреть особо не на что. Алина, где ключ от глубоких уровней?

— У меня нет ключа. Мы просто дергали стоп-кран, поезд останавливался, и я выходила на ночной вокзал. Так всегда и путешествовала вглубь своего подсознания.

— В общем, вы как хотите, а мне надоело болтать попусту. Я пошла разведывать почти Витин мир. Пока не найду что-то интересное, на связь не выйду и вас попрошу много не трепаться, за разговорами можем упустить действительно важные детали.

— У меня тогда последняя просьба: Витя, не выходи сразу из поезда, загляни в третий вагон. Если ты говоришь, что в поезде есть люди и время позднее, может быть, и моя подруга среди них, может, ещё не поздно её спасти?

— Алина, расскажи подробнее, пожалуйста, я совсем не знаю этой истории.

— Ей лет шесть на вид, легко узнаешь, она всё время ногой болтает. Сидит у окна на самой первой скамейке у выхода. Если это тот день, то она прямо сейчас едет к похитителю. Что с ней будет дальше, я не знаю. Может, удастся уговорить её выйти на своей станции и вернуться домой. Вдруг получится всё исправить.

— Извини, но ты просишь меня о контакте с воспоминанием. Это же опасная штука даже в собственной иллюзии. Сама ведь испытала, к чему подобное может привести. А уж в чужом подсознании могут такие цепные реакции запуститься, что мы все втроем потом от полиции бегать будем.

— Ладно, я опять поддалась эмоциям, не рискуй, оно того не стоит, знаю ведь, что ничего не получится. Выходи, останавливай поезд сразу, по вагонам можешь не разгуливать, там ничего интересного не найдешь. А вокзал — совсем другое дело, сколько раз туда ни попадала, всё равно остается для меня загадкой.