Бог перчатки...

Гонг первый...

Евгению — тренеру, бойцу, который пока не отважился стал писателем…

… очки, не разбившись, брызнули с лица…

…лежащий на асфальте сигаретный фильтр... типичный... с этими угрозами потенции... вдруг приблизился, очутился у самого носа...

... и адвокат Руслан Сергеевич, как будто хватаясь за края летящей навстречу пропасти, бестолково зашарил руками по земле...

... беспросветно чёрная волна, мгновение назад сбившая с ног, затянувшая сознание, в последний раз накрывала его ещё в садике… накануне первого класса…

В тот вечер (или день?!) он складывал в песочнице из аморфного песка городки, когда стайка весёлых улюлюкающих теней, набежав на песочницу, накрыла его построения…

Несколько минут спустя, брошенный на ещё недавно бывшие чем-то упорядоченным кучи песка, мутным от слёз зрением он наблюдал как за угол дома улепетывает толпа весёлых гогочущих пятен

О том страшном дне Руся (теперь уже Руслан Сергеевич), быть может, даже забыл…

Он вырос, стал адвокатом...

Вместе с другом занимался частной практикой, а в свободное время — читал лекции в экономическом университете…

Мир вокруг, казалось, тоже вырос, тоже повзрослел… — а невидимый купол цивилизации как будто бы надёжно оберегал от новых набегов на песочницу…

…ещё час назад… в элегантном сером блейзере... Руслан Сергеевич слушал стихи в благородной завешенной портретами классиков тишине читального зала…

«…здесь мир и покой»,

«Здесь уютно

Светло и отрадно.

Здесь света потоки

Струит бирюзовая высь,

И ветер в траве

Выпевает мотивы невнятно,

И радужный мост

на незримый канатах повис…»

Смущенно откашливаясь, выходя перед рядами умных, спрятанных за очками глаз, выступающие робко читали Мартышева, Фонякова, Чашечникова…

Кое-что из малоизвестного Бродского…

«… старинный мир пахучих переплётов,

Святого шелеста страниц,

Закаменевших в бюстах властителей полётов,

Слова чьи низвергали в ниц…».

Казалось, притихшие на стене портреты классиков как бы накрывают это «пространство переплётов» невидимым колпаком, сберегая от шумного, куда-то мчащегося мира за окнами… который…

«…есть мир другой — за дверью, страшный…

Гремящий в первобытной страсти,

И грозный шаг его ненастий…

…за хрупкими дверями уж……».

...стихи не казались очень уж хорошими, но двери в читальный зал, как будто повинуясь магии слова, действительно распахнулись...

И сидящих в зале обдало останками разудалого разговора…

Громкие, как будто усиленные пещерным эхом, голоса прокатились под потолком…

И хрупкий поэтический мир читального зала, напрягся, насторожиться как заяц...

Гонг второй...

…сжимая в руках кульки книг, они, посланцы того самого страшного мира, стояли на пороге…

Два субъекта… один — не запоминающийся, второй — в ядовито голубой мастерке, с какой-то гепардовкой ленцой в движениях…

— Драсьте, — нарочито вежливо кивнули прервавшему стих про «тот мир» поэту,

И, комично переступая на цыпочках, дирижерскими взамахами рук призывая поэзию не прекращаться, проскользнули в ряды…

«Вечер тек,

Но раскрыть запекшийся рот

Я не смог…»..

... декламировал мужчина чеховского вида что-то далеко не чеховское, сменив сконфуженного, так и не дочитавшего про «страшный мир» поэта.

— … скоро тут? — слышал Руслан Сергеевич голоса вошедших.

— А я знаю?

— В следующий раз пусть сама сдаёт свои книги.

— Чё, угарнём пока, чё…

Они сидели на целый ряд впереди, но Руслан Сергеевич слышал каждое их слово.

Разведывая местность, обстановку, окольцованный обернулся, обдавая Руслана Сергеевича молодыми, жгучими как сигаретные маковки глазами…

Пять олимпийских, утопающих в веточках античного лавра колец расцветали на затянутой в голубую болонь спине.

«Уста запечатал

Любовный Сок…

Я — не Мария, ты — не пророк…».

— Бля-я, — застонала ядовитая олимпийка, — у меня сейчас мозги сверну…

— … было б чему сворачиваться…

— … итить нах...

«Сказать, не сказать», метался внутри Руслана Сергеевича робкий хрустальный голосок…

На сцену, тем временем, поднялась девушка, сразу показавшаяся частью целого с портретами на стене, частью этой хрупкой ненадолго возобладавшей поэтической тишины…

— О, — оживился второй, ни чем не примечательный, — телка… нормальная, хоть одна…

— Не, — покачала головой олимпийка, - не потянет даже с «Ягуаром»,

Девушка, казалось, всё раслышала.

Спрятав плечи, руки в шаль, смущённо зашуршала томиком в поисках стихотворения.

В зале сдержанно, покашливали… портреты классиков конфузливо молчали на стене.

Зал тяготила преступная, нарушаемая лишь двумя вошедшими, тишина…

«В глаза загляну осторожно…»,

— собравшись с духом, зачитала девушка…

«…Покой не наруша,

В себе получившим

Сомненья и смуты глуша,

И нежно-хрустальный…

Хрустальный…

Мамочки!», — сбилась, но тут же вспомнив, продолжила, —

«…прозрачный,

Прозрачный родник обнаружу

В краю заповедном,

Который зовётся — душа…

Войду в этот мир лишь на миг,

Не сломив ни былинки,

Не смяв ни травинки

И с древа листа не сорвав,

В родник загляну,

Где течение вздымает песчинки,

И плавны движения

Подводных струящихся трав».

Низковатый голос девушки не читал, а гипнотически говорил…

Увидев её такой, наверное, кто-нибудь с портретов посвятил бы ей эти стихи…

«Уйду незаметно.

Ты даже шагов не услышишь…

Глаза отведу и,

Пожалуйста,

Я уже вне.

Всего-то и было…»

— …что в жопу я влез осторожно… — вступил в соавторство олимпик.

«Всего-то и было…»

— …скорей уже на фуй* иди…

— Ребят, вы маты свои потушите, — склонившись к невыразительному, прорезал тишину голосом Руслан Сергеевич.

Хорошо сказалось… хорошо…

— Идите на улицу, матюгайтесь там….

— Опа на, — олимпийка с веселым удивлением повернулся к соседу.

— А что тебе до моих матов? — ответила одна из сидящих впереди спин, — Отсядь подальше да и всё.

— Может, это вы с другом отсядете? Я-то порядок не нарушаю…

Олимпийские кольца сморщились, зашуршали на ядовито голубой спине — теперь уже олимпик со жгучими сигаретными маковками глаз обернулся на Руслана Сергеевича.

— Васёк… А, Васёк Батькович… Тебе вечер… себе не терпится испортить?

— Всё, что можно — вы, молодой человек, уже испортили…

— Щас ещё пёрну… — хохотнул обручённый с кольцами, — тогда точно будет всё…

Поддерживающий похожий на икоту смех товарища прозвучал сбоку.

— На улице… побормочем, — видимо, по школьной «камчатской» привычке олимпик перешёл на шёпот…

— Бормотать сначала научись, — а то… маты одни.

Окольцованная спина отвернулась и больше не шелохнулась.

…неужто… победа?

…до конца вечера в зале звучали только поэты и поэзия.

А возмутители спокойствия, не дождавшись конца вечера, вернулись в свой заоконный пещёрный мир, побросав кульки с книгами на стульях.

Читальный зал Руслан Сергеевич покидал вполне довольным собой…

Улица…

Распахнувшаяся каменные крылья ампирной площади…

Ослепительно солнечный, рассыпающийся на водяные искры фонтан…

Сталинский бульвар, сбегающий вниз к речному Обскому миражу…

Победа, победа…

Киоск с мороженым на углу… сладко поманил Руслана Сергеевича к себе.

Две девушки задумчиво стояли перед витриной…

Дождавшись очереди, он склонился к окошечку продавца, заметив как чья-то голубоватая тень легла сбоку, накрыв собой бумажную витрину с иконками мороженого.

С новосибирским «Гуливером» в руках Руслан Сергеевич обернулся.

С вафельным, посыпанным крапинками шоколадной крошки, стаканчиком в руках в очереди послушно стояла олимпийка…

Ласковый даже растерянный взгляд робко нацеливается на рядом стоящих девушек…

А потом, заметив Руслана Сергеевича, снова загорелся весёлым недобрым огоньком…

… тихий шелест олимпийки…

... незаметное, сшибающее с ног движение…

И потрясенные, словно раздавленные сошедшим с постамента «Феликсом…»…

…«Гулливер» и Руслан Сергеевич кинулись навстречу асфальту…

— Курение вредит вашей потенции, — читал побелевшим взглядом Руслан Сергеевич…

Воздух колом застрял где-то между лёгкими и горлом…

А сбоку, у киоска с мороженым — прожурчал нежный девичий хохоток…

Это были его первокурсницы…

Понедельник, лекция…

Уголовно-процессуальное право.

Стоя перед примолкшим амфитеатром студентов, Руслан Сергеевич пытался быть прежним — говорить интересно, весомо… шутить где нужно.

В передних рядах — внимательные смешливые глаза тех самых студенток, которые видели его в субботу у ГПНТБ.

Интересно, успели ли они поделится с товарищами «рофлом»?

Неожиданно усевшись рядом с парнем, что любил задавать неудобные вопросы, они создавали островок, который так и тревожил взгляд Руслана Сергеевича…

На моменте лекции, где говорилось о допустимых мерах защиты, парень вдруг поднял руку.

— А можно Вас... кое о чем спросить?

Сердце Руслана Сергеевича замерло…

Гонг третий...

— Вы говорите закон, правосудие… — заговорил парень, задающий неудобные вопросы, — но почему этот самый закон всегда на стороне преступников?

Вопрос не тот, которого остерегался Руслан Сергеевич… Но легче не стало…

— Например?

— Например... — продолжил юноша, — автобус… молчащие как заложники пассажиры… и пара развалившихся на сидениях амбалов, разудало матерящихся на весь салон…

— Надо осадить их словом! — не задумываясь, выпалил Руслан Сергеевич, — пригрозить ответственностью. А в случае наполчинения обратиться к а…

— Вот именно что к а… — передразнил неудобный, — а человека требуется отстоять здесь и сейчас, а вы, стерпев насмешки, с достоинством понаблюдав за унижением другого, надавите красную кнопочку? Или, ещё хуже, на следующий день пойдете писать заявление, на которое, скорее всего, даже не отреагируют?

— Нужно сделать замечание, — упрямо повторил Руслан Сергеевич, ощутив как начало жечь отшибленную щеку, — осадить их словом.

— Словом? — усмехнулся злой студент, — единственное понятное им слово — физическая сила. Но попробуй, дай отпор — и засядешь. По всюду камеры — недремлющий глаз закона!

— Ну, принесение физических повреждений — уже само по себе преступление.

— Вот и получается… все вынуждены молчать… ТОлько не эти два амбала — им можно и пошуметь. Им закон — всё разрешает.

— Ну… — смутился Руслан Сергеевич, — с такой логикой экзамены вам не… Это… слишком узкое представление.

— А какое широкое?

Руслан Сергеевич замолк…

Челюсть вдруг засаднила как живая — пришлось выйти из аудитории, подставить её в туалете под холодную воду. А ещё — на десять минут раньше закончить лекцию.

С зеркала в мужской комнате взглянул незнакомый мужчина — растерянный, напуганный, с опухающим лицом.

— И как? — усмехнулся он набухавшему синяком отражению, — опробовал силу своих слов?

Ответом — ночной горячий ток в ударенной челюсти.

Ток, ток…

Когда понял — другого ответа на вопрос злого студента у него, юриста с двенадцатилетним стажем не будет — записался к психологу.

— Попробуем посмотреть на ситуацию по-другому, увидеть в ней плюсы, — усыпляюще ворковала психолог, — но Руслан Сергеевич нетерпеливо перебил:

— Мне не нужно «смотреть на ситуацию по-другому». Ситуация прямолинейна и проста: юный подонок, научившись размахивать руками, пришел «угарнуть» к «лохам». «Один какой-то лох» попробовал восстать, но вскоре же заткнулся, хватая воздух ртом.

А он, малолетний подонок, ушел из библиотеки полным победителем.

И знаете, чем он занят прямо сейчас: со смехом рассказывает таким же как и он о своём субботнем приключении…

Завоевав право насмехаться над всем, что дорого мне и миллионам людей… Пока мы с вами беседуем, он так поступит ещё не раз…

— Это, опять же, как посмотреть. Быть может, он наоборот с удивлением рассказывает о том, как кто-то впервые в жизни восстал против его поведения. А вы, в первую очередь, как адвокат, человек со связями…

— Знаю-знаю, — жёстко усмехнулся Руслан Сергеевич, — наказать виновника по закону и т.д. проводником которого я много лет был.

За счёт которого жил и питался.

Но сейчас меня интересует лишь одно: ответ нравственный… А вы... похоже ... тхотите, чтобы я и дальше оставался трусом...

…трескучий трамвай подполз к измятому жестяному козырьку — всё, что осталось от остановки…

Двигаясь вдоль бесконечного заводского забора, Руслан Сергеевич не знал, что преподнесет ему жизнь в ближайшие два часа…

На перекрестке впереди, над колючей проволокой забора… островком уходящей в прошлое культуры — дк имени физкультурника Попова…

По адвокатской привычке Руслан Сергеевич приехал в зал сильно раньше — в то время, когда тут ещё ни один таракан…

И теперь не спеша прогуливался по просторным уже обветшалым лестницам с белоснежными балясинами — выпуклыми, похожими на икры спортсмена…

Где-то в здании эхом забытых дней под потолком гуляли тихие металлические отзвуки какой-то невидимой работы…

Переодевшись в раздевалке, спрятавшейся за одной из неприметных дверей… Руслан Сергеевич вышел в светлый просторный зал.

Баскетбольная разметка на полу… стелы окон, заливающие в помещение бледный день…

Огороженный канатами советский ринг в дальнем углу, несколько потрёпанных боксерских мешков, покачивавшихся в ожидании побоев…

… и гулкая, пустынная высота, ещё не забывшая эхо детских голосов.

И только в маленькой, видной сквозь раскрытую дверь, боковушке творилось что-то шумное, невидимое…

Звук, приведший сюда Руслана, струился именно оттуда…

Гонг четвертый...

… в боковушке что-то мощно и ритмично вздыхало, металлически позвякивало…

Выдохи в комнате вдруг оборвались, потом снова звякнуло что-то металлическое и в зале появился маленький, еще излучавший жар тренировки, человек…

Маленький рост его бросался в глаза, но вот ширина…

Выпуклые, торчащие из выреза «Gold, s gim» кирпичики грудных, словно банная печь, исходили паром…

— Вы к к-хому? — спросил плотный как кирпичик человек…

— Я пришел тренироваться. Вы…тренер?

— К-хто-то побил? — от мягкого южного голоса, казалось, повеяло каштанами, ирисами…

— Просто хочу привести себя в форму.

Тренер коснулся торчащего меж двух залысин мыска волос…

— Просто… он хочет… — какая-то неведомая неприятная эмоция коснулась его лица… — все вы п-хросто хотите… Скажи, брат, а мне… есть дело до твоего… к-хотенья?

— Я готов платить…

— П-хлатить? — человек быстро, внимательно оглядел Руслана Сергеевича… — все вы готовы платить… А ты спросил — готов ли я… учить?

— Давайте по существу… Вы будите меня тренировать?

— Извини, у меня подход.

Через минуту в боковушке снова завздыхал какой-то могучий исходящий паром котел…

А Руслан Сергеевич, в такт выдохам подкравшись к дверям, прочитал на расколотой дверной табличке:

Тама..в

Темур Кан..мирович.

Тренер

... ощущая мерный, протекающий мимо ток судьбы, Руслан Сергеевич уже минут двадцать тюкал мешок…

Глухие невыразительные звуки его ударов затухали, не достигнув и середины высоты…

За полчаса до тренировки в зале, прекратив занятие Руслана Сергеевича, скрипнула дверь…

В свете окон появился высокий, даже долговязый, паренёк с несколько одичавшей бородкой и стянутыми на затылке волосами…

Достав из оставленного на скамейке камуфляжного рюкзака пару маленьких уже облезлых перчаток…

Неспешно, полусонно…принялся обрабатывать ещё качавшийся после Руслана мешок…

Удары его с каждой секундой становились шустрее… жёстче, громче…

Присев на скамью, Руслан Сергеевич невольно залюбовался этой опасной красивой игрой отточенных рефлексов…

Что может противопоставить нетренированный человек этим ловким эффектным уходам, уклонам, своевременным атакам, ударам?

Ударам, таившим в себе невидимую силу…

Руслан Сергеевич не видел замахов…

…но мешок, на мгновение соприкоснувшись с ударом, судорожно подлетал, подскакивал, скукоживался от остающихся на поверхности вмятинок…

При каждом ударе из-под футболки долговязого выскакивал и серебристо вспыхивал восьмиконечный крестик…

Ноги бойца, приподнявшись на цыпочки как в боевом танце, легко кружили вокруг мешка…

А потом одна из ног молниеносно взметнулась к мешку…

Одна, затем вторая…

Выбившийся из футболки крестик, серебристо вспыхивая при каждом ударе, как будто вёл свой собственный бой…

— Послушай, — подошёл Руслан Сергеевич, когда боец остановился, — а покажи как правильно бить?

— На тренировке… покажут, — с лёгким недружелюбием ответил долговязый…

— Так сразу… страшновато, — улыбнулся Руслан, — а так… хоть немного научишь.

Парень посмотрел на Рустала… и тлевший в его глазах боевой огонёк… как будто приутих. Стал теплее.

— Кидал когда-нибудь камни? — начал объяснять.

— Кидал…

— Тело должно быть как пружина… как тетива, готовая пустить стрелу…

Руслан встал рядом.

— Приопустись, слегка осядь на коленях — это и будет твоя тетива. Она и будет разгонять удар.

Словно неуклюжий неандерталец Руслан Сергеевич приосел на ногах…

— Это базовое положение… из него должно быть удобно бить и защищаться.

Руслан Сергеевич изобразил несколько ударов.

— Удары слабые…. Может всё-таки... замахнуться?

— Ты не руку отводи, в распрямляй колени, корпус… помни про пружину…

— Камни, пружина… Всё равно непонятно.

Долговязый призадумался.

— Играл в бильярд?

— Ну играл…

— Хорошо играл?

— Чемпион конторы…

— Так вот … казанки твоих кулаков — тоже самый кий… Ты же не машешь кием, чтобы ударить по шару? Кулак-кий кидай прицельно, узко… Самым острием … Тык! Тык! Понял?

Руслан снова попробовал «кинуть» — прицельно, узко, по выставленной долговязым ладошке…

— Слушай, а ты… — новоявленный учитель провел рукой по отпустившему растительность подбородку, — не из нашенских?

— Из вашен… — Руслан остановился, — это ты о ком?

Долговязый не успел ответить… в конце зала появились другие ребята…