Blue Archive - Эхо Войны. Кризис Кивотоса

Глава 1

Эхо войны. Кризис Кивотоса

АКТ I: Раскол Геенны

Глава 1: Операция «Громовой Раскат»

В три часа ночи центральный штаб Дисциплинарного комитета Геенны погрузился в мертвую, давящую тишину. Коридоры, обычно заполненные грохотом кованых сапог правоохранителей, были абсолютно пусты. Ако, уставшая после многочасовой изнурительной проверки пограничных сводок Черного рынка, покинула кабинет Председателя, оставив Хину наедине со стопками документов. Хина лишь устало потерла виски. Её нимб тускло светился в полумраке, отражаясь в темном стекле огромного паноранного окна.

Спустя ровно семь минут тишину ночного города разорвал глухой, вибрирующий взрыв. От него задрожали бронированные стекла зданий в радиусе трех километров. Частная военная корпорация «Кайзер» (Kaiser Corporation) привела в действие скрытый план по устранению главного военного лидера Геенны.

Диверсанты использовали направленный кумулятивный заряд, начиненный экспериментальным веществом, разрушающим энергетическую структуру нимба студентки. Взрыв полностью уничтожил восточное крыло кабинета Хины, превратив монументальную мебель и архивы в пылающее крошево. На месте не осталось ни улик, ни электронных следов.

Прибывшие оперативники Комитета обнаружили Хину без сознания посреди горящих бетонных обломков. Её нимб, всегда горевший ярким фиолетовым светом, хаотично искажался, импульсивно мерцал и тлел едва заметной, тусклой искрой — страшный знак того, что её тело находится за гранью критического истощения сил. Экспериментальное вещество «Кайзера» заблокировало внутренний источник мистической энергии студентки, не давая её организму регенерировать после страшного взрыва.

Её тайно эвакуировала Медицинская экстренная служба Геенны. Сэна подключила Хину к портативным аппаратам жизнеобеспечения в своей бронированной машине скорой помощи «Амбуланс». Сэна, сохраняя свое привычное мрачное хладнокровие, отрывисто констатировала: «Пациент Сорасаки Хина в критическом состоянии.. Передовые военные стимуляторы и реанимационные системы Геенны едва удерживали угасающую энергию лидера Дисциплинарного комитета — её жизнь висела на волоске.

Глава 2: Известия и экстренный вызов

На утро в жилом модуле Schale Сэнсэй проснулся от пронзительного сигнала тревоги на своем терминале. Включив экстренный выпуск новостей Кивотоса, он оцепенел. Диктор срывающимся голосом сообщал о полуночной диверсии в Геенне и критическом ранении Сорасаки Хины. Экран пестрил кадрами разрушенного здания, окутанного клубами дыма.

Бросив все дела, Сэнсэй немедленно выехал в центральный медицинский блок Геенны. Однако пробиться в реанимацию ему не удалось. Территория госпиталя была плотно оцеплена Дисциплинарным комитетом, а воздух казался тяжелым от запаха антисептиков.

Сэна преградила ему путь у самой двери, хмуро глядя из-под медицинской маски.

— Пациент на грани окончательного списания, Сэнсэй, — её голос был ровным, без единой эмоции. — Малейшее ментальное или физическое колебание вокруг реанимационного бокса — и спасать будет некого. Шаг назад. Пожалуйста.

Прямо у дверей госпиталя телефон Сэнсэя разразился звонком от Рин, исполняющей обязанности главы Общего Студенческого Совета (GSC). Голос Рин, обычно холодный и монотонный, прозвучал непривычно резко и глухо от усталости: «В Кивотосе объявлен высший уровень угрозы. Город на пороге хаоса. Сэнсэй, нам необходимы полномочия SCHALE...»

Глава 3: Альянс глупости и паника

Ещё до того, как Рин вызвала Сэнсэя, Хаясэ Юка проводила в Семинарии Миллениума плановую квартальную проверку трансграничных межбанковских шлюзов. Её внимание привлекли аномальные, циклические колебания ликвидности на Черном рынке. Прочесывая терабайты зашифрованных логов, Юка наткнулась на цепочку колоссальных переводов со скрытых счетов корпорации «Кайзер». Кредиты уходили на счета фиктивных компаний, зарегистрированных в серых зонах.

Сначала Юка думала, что это стандартные налоговые махинации ЧВК. Но когда она сопоставила таймстампы транзакций с перемещениями тяжелых боевых дронов «Кайзера» вдоль торговых путей, у неё перехватило дыхание. Финальные точки всех финансовых потоков вели к тайным сберегательным ячейкам Пандемониума. Каждый шаг расследования приближал её к страшной разгадке: корпорация не просто отмывала деньги — она целенаправленно накачивала Пандемониум ресурсами для военного переворота. Это уже не было локальным кризисом Геенны. Юка осознала, что если эти махинации парализуют власть в крупнейшей академии, Кивотос захлестнет каскадный крах всей экономической и оборонной инфраструктуры. С этими пугающими выводами она лично бросилась в SCHALE.

Вернувшись в командный центр Schale, Сэнсэй столкнулся с Рин и Хаясэ Юкой. Юка, нервно поправляя волосы, вывела собранные данные на огромные экраны:

— Посмотрите на эти графики, Сэнсэй, — Юка резко постучала пальцем по планшету, обновляя цепочку подставных счетов. — Миллиарды кредитов через фирмы-однодневки ушли напрямую Пандемониуму. «Кайзер» целенаправленно спонсирует Пандемониум. Им нужен тотальный паралич власти в Геенне, чтобы спровоцировать дефицит ресурсов и обрушить финансовую систему Кивотоса ради своих контрактов!

Рин, до этого молча стоявшая у панорамного окна, обернулась. Её лицо оставалось бледным, но взгляд был холодным:

— Юка права. По оперативным данным, Макото уже подписала соглашение с ЧВК. Она впустила их тяжелых штурмовых роботов вглубь суверенных территорий Геенны. Макото считает, что «Кайзер» поможет ей окончательно избавиться от Дисциплинарного комитета.

Сэнсэй нахмурился, изучая тактическую карту:

— Макото ослепла от тщеславия. Она не понимает, что как только «Кайзер» уничтожит Хину, Пандемониум станет следующей целью. Но меня больше беспокоит Ако. Где сейчас Дисциплинарный комитет?

— В том и беда, — Рин вывела на экран новые маркеры техники и логистики:

— Ако впала в абсолютную паранойю. Она уверена, что взрыв в кабинете Хины — это начало ликвидации всего Комитета силами Пандемониума и наёмников. Из‑за страха потерять Хину Ако приняла худшее тактическое решение: она стягивает все регулярные войска к границам Абидоса, чтобы силой захватить заброшенные городские сектора под суверенную базу.

На другом экране монитора тянулась нескончаемая вереница беженцев — тысячи людей в спешке покидали Абидос, стремясь добраться до нейтральных территорий. В суматохе мелькали детские лица, тележки с пожитками, кто‑то тащил на руках уставших родственников, а вдалеке уже слышались первые раскаты взрывов, знаменующие начало столкновения между защитниками района и оккупантами.

А на следующем экране, словно вырванный из кошмара кадр, застыла немыслимая картина: пять маленьких девочек встали в боевой порядок напротив надвигающейся армады войск Гиенны. Их позы были напряжёнными, почти неестественно собранными — будто за хрупкими плечами скрывался опыт, которого не должно быть у детей. Армада надвигалась неумолимо, стальная волна, готовая смести всё на своём пути, а пятеро девочек стояли неподвижно, лицом к лицу с неизбежным.

Юка всплеснула руками, едва не выронив стилус:

— Это безумие! Абидос и так едва выживает под гнетом долгов «Кайзеру»! Если Ако введет туда войска, начнется полномасштабная война, которая сожрет последние ресурсы региона.

— Значит, у нас нет времени на бюрократию, — Сэнсэй поднялся из-за стола, решительно застегивая тактическую куртку. — Рин, мне нужен экстренный мандат Schale на вмешательство. Я должен лично остановить Ако, пока её бронемашины не разнесли ворота школы Абидоса.

Рин преградила ему путь, её голос прозвучал монотонно, но требовательно:

— В Кивотосе объявлен высший уровень угрозы. Город на пороге хаоса. Сэнсэй, нам необходимы полномочия SCHALE... Вы не можете просто поехать туда один. Schale — следственный орган, у нас нет регулярных армий для подавления механизированных дивизий Геенны. Если вы попадете под артиллерийский обстрел Дисциплинарного комитета, Общий Студенческий Совет потеряет свой единственный независимый мандат. Город разорвет на части без вашего контроля.

— Рин, если я останусь здесь подписывать ордера, Абидос перестанет существовать, — Сэнсэй посмотрел ей прямо в глаза. — Юка, инженеры Миллениума смогут предоставить мне тактическую защиту? Мне нужно что-то, что позволит координировать действия на передовой без нимба.

Юка замерла, быстро пересчитывая что-то в уме, а затем уверенно кивнула:

— У Инженерного кружка извлечены из законсервированных складов экспериментальные прототипы штурмовых костюмов «Проект: Хранитель». Мы сможем наспех адаптировать один под вас за три часа. Он защитит от шальных пуль и осколков. Но вам все равно понадобятся бойцы, Сэнсэй.

Сэнсэй активировал терминал Schale, вводя секретный код доступа к подземному блоку содержания:

— У нас есть бойцы. Самые эффективные специалисты по прорыву укрепленных районов в условиях городского хаоса. Рин, подготовь документы на временное освобождение под мою личную ответственность. Мы выпускаем отряд FOX.

Рин на секунду замерла, её пальцы застыли над планшетным компьютером, но оценив масштаб угрозы на тактической карте, она глухо выдохнула:

— Вы рискуете всем, Сэнсэй. Но... ордер готов. Экстренные полномочия Schale активированы. У вас есть три часа, пока Миллениум готовит снаряжение. Спасите Абидос.

АКТ II: Похищение Мари и каскад военных действий

Глава 1: Поиск помощников

На расвете колонны бронемашин Ако без предупреждения пересекли границу, начав силовую оккупацию заброшенных городских секторов Абидоса. Сэнсэй в тупике связался с отрядом RABBIT (Мияко, Саки, Мию, Моэ), временно базировавшимся под юрисдикцией Schale, попросив их немедленно выдвинуться для защиты мирных жителей Абидоса.

Элитная легкая пехота бывшей SRT моментально откликнулась. Маленькие Кролики выдвинулись в Абидос, зашли с флангов сквозь руины городской застройки и своими щитами начали сдерживать продвижение бронемашин Ако, выигрывая драгоценное время для эвакуации мирного населения. Сэнсэй уже собирался лично выехать к ним на машине Schale, но в этот момент Кивотос содрогнулся от третьей новости.

Глава 2: Захват живого щита (Casus Belli)

Узнав из сводок Schale о блокаде Абидоса, для предотвращения в будующем голод и страданиях тысяч мирных беженцев, Высший совет Сестринства Тринити провел экстренное заседание. Сакурако и руководство организации приняли решение: собрать масштабный гуманитарный конвой из пяти тяжелых грузовиков, забитых медикаментами, чистой водой и полевыми пайками. Послушница Иои Мари вызвалась лично возглавить эту опасную колонну, затянув потуже свой монашеский капюшон.

На нейтральной приграничной территории Тринити конвой Мари попал в тщательно подготовленную засаду. Наемники «Кайзер», тайно задействованные Макото, хладнокровно расстреляли машины снабжения, превратив грузовики в пылающие факелы.

Эта атака была хладнокровным геополитическим расчетом руководства ЧВК. Корпорация «Кайзер» намеренно использовала наемников в модифицированной штурмовой форме регулярных войск Геенны и оружие с клеймом Дисциплинарного комитета. Их главной стратегической целью было искусственно усугубить и без того натянутые отношения между Тринити и Геенной, нанеся болезненный удар по религиозным институтам Чайного Совета. Совет директоров «Кайзера» Четко просчитал: такое циничное святотатство гарантированно заставит Нагису объявить мобилизацию, переведя вялотекущую холодную войну академий в активную, неконтролируемую стадию взаимного уничтожения. Вспыхнувший хаос позволил бы корпорации беспрепятственно прибрать к рукам опустевшие приграничные территории.

Пока гуманитарные машины догорали на растрескавшемся асфальте, Иои Мари была захвачена в плен и силой доставлена на борт гигантского флагманского дирижабля Пандемониума. Ее сковали наручниками и бросили в холодный стальной отсек. Макото, получившая заложницу из рук наемников, даже не осознавала, что стала марионеткой в руках корпорации. Она лишь слепо радовалась идеальному рычагу давления на Чайный Совет.

Мари стала живым щитом.

Глава 3: Война сверхдержав

Пленение Мари разорвало хрупкий мир Кивотоса. Киридзима Нагиса из Тринити, в ярости разбив фарфоровую чашку, объявила тотальную мобилизацию. Она выпускала на передовую регулярные силы — Отряд Правопорядка (JTF) под командованием Хасуми и Цуруги, а также разъярённую Мику, жаждущую искупления.

Нагиса была ошеломлена выходкой Геенны: внезапным нападением на конвой, пленением Мари и бесцеремонным пересечением войсками Геенны границ Тринити. При попытках связаться с Советом Геенны не поступало ни единого объяснения — молчание было ледяным и нарочитым. И лишь когда войска Геенны захватили первый квартал территории Тринити, стало ясно: это не случайный прорыв, а спланированная агрессия. Эта безмолвная наглость лишь подлила масла в огонь ярости Нагисы — теперь она вела отряды Тринити на штурм не ради сдерживания, а ради возмездия.

На границе двух академий вспыхнула полноценная, кровопролитная война сверхдержав. Земля задрожала от залпов сотен орудий, воздух пропитался гарью и пороховой копотью, а небо над руинами окрасилось багровым заревом.

Первая волна наступления Тринити ударила по аванпостам Геенны ровно в полдень — без предупреждения, без лишнего пафоса, только сухая команда по каналам связи и синхронное движение отрядов. Хасуми шла в первых рядах, держа строй, будто сама линия фронта должна была согнуться под её волей. Цуруги прикрывал фланг, сканируя позиции противника через оптику тактического шлема. А Мику двигалась чуть впереди, словно намеренно искала самый горячий участок боя — её движения были резкими, почти судорожными, будто каждый шаг должен был смыть с неё прошлое.

— Держим темп, — коротко бросила Хасуми, не сводя взгляда с мерцающих на карте меток вражеских турелей. — Не рваться вперёд. Если Мику снова уйдёт в отрыв — прикрываем, но не теряем построение.

Мику лишь фыркнула, проверяя магазин винтовки:

— Я не собираюсь умирать сегодня. Просто хочу, чтобы они поняли: нельзя трогать наших.

Цуруги чуть наклонил голову, отслеживая движение дронов над руинами:

— Они уже поняли. Смотри на их фланги — они стягивают силы к третьему сектору. Хотят обойти нас через старые склады. Если мы не закрепимся сейчас, они возьмут высоту.

Хасуми кивнула, голос её стал жёстче:

— Значит, не дадим им шанса. Передай по цепи: второй и третий взводы — на усиление левого фланга. Первый — за мной. Мы идём прямо в центр их линии.

В этот момент по рядам Тринити прокатился тревожный голос рядового бойца:

— Командир, у нас проблемы на стыке с четвёртым сектором! Их тяжёлые дроны прорвали периметр!

Хасуми даже не моргнула:

— Перебрось туда резервный расчёт с противотанковыми гранатомётами. И пусть медики будут готовы — скоро у них прибавится работы.

Ещё один голос, чуть дрожащий, но старающийся звучать твёрдо:

— А если они ударят с воздуха? У нас почти нет прикрытия!

Цуруги коротко глянула на небо, где уже кружили силуэты штурмовиков Геенны:

— Тогда мы сделаем так, чтобы им было слишком жарко висеть над нами. Активируй мобильные глушилки. Пусть их дроны падают, как камни.

Мику вдруг резко остановилась, вглядываясь в руины впереди. Её нимб на секунду вспыхнул ярче, будто отзываясь на всплеск эмоций:

— Там… там кто-то есть. Не просто пехота. Чувствую… что-то знакомое.

Хасуми прищурилась, проверяя данные тактической сети:

— Это не важно, Мику. Сейчас важно удержать линию. Если ты видишь цель — держи её в прицеле, но не сходи с маршрута. Мы не можем позволить себе потерять темп.

Мику сжала кулаки, но кивнула:

— Поняла. Просто… мне кажется, что я знаю, кто там. И если это правда, я должна быть уверена, что остановлю их.

Тем временем рядовые бойцы Тринити уже втягивались в плотный огневой контакт. По рядам прокатывались отрывистые команды, короткие предупреждения и сухие доклады:

— Сектор два под огнём! Нужна поддержка!

— Вижу движение слева! Три фигуры, тяжёлое вооружение!

— Прикрываю! Не высовывайтесь!

Земля стонала под ударами артиллерии, осколки свистели в воздухе, а дым стелился по земле, скрывая очертания руин. Но линия Тринити держалась — жёсткая, выверенная, будто выкованная из стали и ярости.

Хасуми подняла руку, давая сигнал к следующему рывку:

— Сейчас! Вперёд! Не давайте им ни секунды на перегруппировку!

И отряды Тринити рванулись вперёд, сквозь дым и огонь, навстречу новой волне боя.

Сэнсэй только сейчас осознал масштаб катастрофы — он стоял перед стеной мониторов в полутёмном командном пункте, будто впервые видя этот хаос. Ещё вчера он разбирал отчёты по учебным полигонам, а теперь экраны показывали не учебные схемы, а настоящую бойню: вспышки взрывов, бегущие строки потерь, дрожащие кадры с дронов, где силуэты бойцов сливались в единую серую массу среди руин.

Он не отдавал приказов, не включался в радиообмен — просто смотрел, как война пожирает Кивотос, и пальцы сами сжимались в кулаки, а потом разжимались, будто он пытался ухватить хоть какую‑то логику в этом безумии.

— Нет… нет, так нельзя, — прошептал он, резко проводя ладонью по экрану, чтобы переключить ракурс. — Это не тактика, это… саморазрушение. Они же все друг друга перебьют.

На одном из мониторов мелькнуло лицо Хасуми — она докладывала обстановку, голос звучал ровно, но в глазах читалась усталость, которую не скрыть даже через камеру. Сэнсэй слушал, не перебивая, впитывая каждое слово, будто в сухих формулировках о плотности огня и потерях мог найти ключ к тому, как всё это остановить.

В углу экрана вспыхнуло уведомление: «Дирижабль Макото — подготовка к взлёту. Расчётное время готовности к боевому применению — 4 часа 12 минут».

— Четыре часа, — повторил он тихо, будто проверяя, как звучит эта цифра, и медленно опустился на край стола, не сводя глаз с панели. — Значит, у нас есть окно. Не секунды, а часы.

Он снова пробежался взглядом по экранам: на передовой всё ещё кипел бой, линии фронта дрожали, но теперь эта ярость казалась почти… терпимой. Пока дирижабль не поднимется, пока не выйдет на огневую позицию, главная угроза висела не в каждом выстреле, а в том, что случится позже.

Не теряя ни секунды, Сэнсэй развернулся и направился обратно к выходу. В груди билось одно: успеть. Добраться до изолятора, передать отряду маршрут, повести их по тёмным тоннелям туда, где решалась судьба Кивотоса.

Таймер в его сознании отсчитывал не минуты — он отсчитывал шансы. И пока стрелка двигалась вперёд, эти шансы ещё были.

Сэнсэй добрался изолятора — здесь воздух был густым и неподвижным, будто даже вентиляция не решалась тревожить эту тишину. Изолятор напоминал не столько тюрьму, сколько капсулу, вырванную из времени: глухие стены, тусклые лампы, монотонный гул систем жизнеобеспечения.

Он остановился перед прозрачной перегородкой, за которой в полумраке сидели Юкино, Нико, Куруми и Отоги. Их позы были разными — кто-то сидел, опустив голову, кто-то смотрел прямо, будто заранее знал, кто придёт, — но в глазах у всех читалось одно: ожидание приговора, которого они уже не надеялись избежать.

Юкино первой поднялась, подошла ближе, остановилась в паре шагов от перегородки. Её взгляд был тяжёлым, почти колючим.

— Ты пришёл сказать, что нас переводят в камеру посерьёзнее? Или, может, наконец решат, что проще стереть наши имена из всех архивов?

Сэнсэй не стал тянуть. Он посмотрел ей прямо в глаза — без снисхождения, но и без осуждения.

— Я пришёл не за тем, чтобы судить. Я пришёл предложить шанс. Шанс сделать то, что может хоть немного искупить всё, что было. Но это только ваш выбор. Никто не заставит вас идти. Если скажете «нет» — я уйду, и никто больше не потревожит вас до конца этого дня.

Юкино усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья — только горечь.

— Искупить… Знаешь, сколько раз я сама себе это обещала? После того как мы устроили терракт… после того как академия закрылась, а город остался один на один с тем, что мы натворили… Я столько раз хотела всё исправить, но каждый раз оказывалось, что исправлять уже нечего.

Она замолчала, будто слова застряли где-то в горле. Остальные молчали, не вмешиваясь, давая ей право говорить за всех.

Сэнсэй чуть наклонил голову.

— Сейчас есть что исправлять. Дирижабль Макото готовят к взлёту. Через три часа он выйдет на огневую позицию и ударит по жилым секторам. Если это случится, Кивотос не просто пострадает — он сломается. Навсегда. У нас есть план: добраться до Макото через подземные тоннели, пока она ещё на земле. И единственный способ сделать это тихо, без лишней крови, — это вы. Вы знаете эти коридоры. Вы знаете Макото. И вы умеете действовать там, где другие просто сломаются.

Нико тихо фыркнула, но в этом звуке не было насмешки — скорее, усталость.

— То есть ты хочешь, чтобы мы снова стали инструментом. Только теперь не для разрушения, а для спасения.

— Нет, — твёрдо ответил Сэнсэй. — Я хочу, чтобы вы стали теми, кто решает. Это не приказ. Это просьба. И я не буду винить вас, если вы откажетесь. Вы уже заплатили свою цену.

Куруми подняла глаза, впервые заговорив:

— А если мы согласимся… и снова всё испортим? Если в решающий момент я опять сорвусь, или Юкино не сможет сдержать эмоции, или мы просто не успеем…

Сэнсэй помолчал, потом тихо произнёс:

— Тогда мы будем знать, что вы хотя бы попытались. А это уже больше, чем ничего.

В изоляторе повисла тишина — не напряжённая, а какая-то выстраданная, будто каждый из них в эти секунды заново взвешивал свою вину, свои страхи и единственный оставшийся шанс что-то изменить.

Юкино медленно подошла к самой перегородке, положила ладонь на холодный прозрачный пластик, будто пытаясь почувствовать тепло того, что лежало по ту сторону.

— Когда-то я клялась защищать этот город, — прошептала она, не глядя ни на кого, будто говорила это не Сэнсэю, а самой себе. — Я не думала, что однажды мне придётся делать это из‑за решётки. Но… если есть хоть один шанс не дать этому кошмару случиться… я его не упущу.

Она подняла глаза на Сэнсэя, и в них больше не было ни вызова, ни горечи — только решимость.

— Мы пойдём. Но не потому, что ты нам приказал. И не потому, что пытаемся купить прощение. А потому, что это правильно. Даже если никто никогда не скажет нам спасибо.

Отоги коротко кивнула, проверяя крепления своего снаряжения, будто уже видела впереди тёмные тоннели. Нико молча встала рядом с Юкино. Куруми глубоко вздохнула, будто сбрасывая с плеч невидимый груз, и тоже поднялась.

Сэнсэй не стал благодарить. Вместо этого он просто приложил свой код к панели. Замок щёлкнул, перегородка плавно отъехала в сторону, открывая путь не только из изолятора, но и из той тьмы, в которую отряд FOX загнал себя сам.

— Тогда не теряем ни минуты, — сказал он, передавая Юкино планшет с маршрутом. — Вот схема тоннелей. Нам нужно выйти к ангару до того, как они начнут финальную проверку двигателей.

Юкино взяла планшет, быстро пробежалась взглядом по линиям коридоров, потом подняла глаза на Сэнсэя и чуть заметно кивнула:

— Веди. Мы готовы.

И они двинулись вперёд — не как прощённые, не как оправданные, а как те, кто наконец нашёл дорогу, по которой стоило пойти снова.

АКТ III: Осада Абидоса и Безликий марш сквозь чистилище

Глава 1: Грохот на окраине и первый прорыв

Граница между выжженными пустошами Черного рынка и мертвыми кварталамии Абидоса вспыхнула без предупреждения. На рассвете авангард бронетанковой дивизии Дисциплинарного комитета Геенны, ведомый личным приказом Ако, смял пограничные барьеры. Тяжелые колесные броневики, грохоча дизельными двигателями, ворвались в полуразрушенные жилые сектора. Сирены гражданской обороны Абидоса завыли над пустыми улицами, захлебываясь ржавым хрипом.

В SCHALE терминалы тактического контроля начали лихорадочно мигать красными маркерами. До прихода элитного подкрепления в лице Кроликов SRT оставались считанные часы. Пять студенток Абидоса приняли этот сокрушительный лобовой удар вдвоем на первой линии заграждений. Хосино и Сэрика закрепились за остовом сгоревшего автобуса прямо на центральном перекрестке приграничного квартала.

— Накатывают! Сэрика, голову ниже! — крикнула Хосино, резко дергая младшую за лямку разгрузочного жилета.

Через секунду над их головами с визгом пронеслась пулеметная очередь, выбивая каскад искр и каменного крошева из бетонного бордюра. Сэрика упала на колено, тяжело дыша и крепко сжимая рукоять своего автомата. На её щеке уже красовалась полоса темной гари.

— Они вообще с ума сошли в своей Геенне?! — Сэрика яростно вытерла лицо рукавом куртки и резко высунулась из-за брони, давая короткую отсечку по приближающейся пехоте врага. — Без объявления войны! Без ультиматумов! Просто пригнали сюда половину своего арсенала! Что мы им сделали?!

— Ако в панике, Сэрика, — Хосино хладнокровно, методично вогнала три тяжелых патрона в патронник своего дробовика. Её разноцветные глаза сузились, фиксируя движение двух бронемашин Геенны, выползающих из-за угла разрушенной аптеки. — Когда Ако боится за жизнь Хины, она перестает думать как политик. Она думает как загнанный в угол зверь. Для неё наши пустые кварталы — это просто бесплатный укрепрайон, который нужно занять любой ценой.

Из динамика командирского броневика Геенны, остановившегося в ста метров от перекрестка, раздался усиленный мегафоном, слегка дрожащий, но властный голос Ако:

«Студентки Абидоса! Говорит временно исполняющая обязанности Председателя Ако! Немедленно сложите оружие и отойдите от центральной магистрали! Дисциплинарный комитет конфискует данные сектора для развертывания временного оборонного плацдарма Геенны! Любое сопротивление будет расценено как пособничество террористам и подавлено артиллерией!»

Сэрика в ярости вскочила, едва не поймав рикошет, и закричала в сторону броневика:

— Да пошла ты к черту со своим комитетом, Ако! Это наша земля! Наша школа! Попробуй взять здесь хотя бы метр, и я лично разнешу твою командирскую колымагу на куски!

— Сэрика, тише, не трать силы на крик, — Хосино мягко, но с силой усадила её обратно за укрытие. — Аянэ, ты слышишь нас? Что по датчикам движения на восточном фланге?

В наушнике Хосино раздался срывающийся, панический голос Аянэ из операторской рубки:

«Хосино-саны, Сэрика! Назад, немедленно отступайте к первой линии завалов! Из-за промзоны выдвигаются три штурмовые группы пехоты Геенны, они хотят зажать вас в клещи! Нономи пытается прикрыть вас с крыши левого крыла, но у неё перегревается миниган! Вас просто сомнут численностью!»

— Никуда мы не отступим! — Сэрика со злостью заменила магазин автомата, загнав патрон в ствол со щелчком. — Если мы отдадим им этот перекресток, их тяжелые орудия встанут прямо на прямую наводку до самой школы! Хосино, держим рубеж!

— Держим, — Хосино резко поднялась во весь рост, выставив перед собой массивный штурмовой щит. Её нимб запульсировал ослепительно-белой, пульсирующей вспышкой. — Сэрика, работай по пехоте, которая попытается обойти слева. Бронемашины я возьму на себя. Покажем Дисциплинарному комитету, как воюет Абидос.

Земля содрогнулась. Головной броневик Ако открыл огонь из автоматической пушки. Снаряды начали методично разрывать асфальт перекрестка, превращая вековые стены приграничной застройки в летящее крошево. Вспыхнули ожесточенные городские бои, эхо от которых разносилось по пустым глазницам брошенных зданий.

Пехота Геенны пошла на штурм плотными цепями, ведя непрерывный огонь на подавление. Сэрика, стиснув зубы, отстреливалась из-за остова автобуса, переводя огонь с одной цели на другую.

— Подавитесь, твари! Назад! — в слезах кричала Сэрика, разряжая автомат в сторону наступающей пехоты. — Это наша школа! Вы хрен её получите!

Хосино сделала стремительный рывок вперед, приняв лобовой удар пушечного снаряда на щит. Сильнейшая кинетическая волна деформировала титановую пластину, но Хосино даже не пошатнулась. Преодолев дистанцию в тридцать метров за пару секунд, она в упор разрядила дробовик в лобовое стекло ведущей бронемашины. Мощнейший выстрел штурмовой формы, подпитанный энергией нимба, смял радиаторную решетку и заставил колесную технику врага со скрежетом завалиться набок.

— Первый пошел! — тяжело выдохнула Хосино, резко разворачиваясь назад к Сэрике. — Сэрика, фланг! Они обходят через арку!

Но численное преимущество Комитета было слишком подавляющим. Из-за углов зданий выкатывались все новые и новые отряды, а небо над перекрестком начали расчерчивать дымные шлейфы минометных снарядов. Ситуация стремительно становилась критической, защитницы Абидоса сжигали последние резервы энергии своих нимбов.

Именно в этот момент, когда пехота Ако уже готовилась замкнуть кольцо окружения вокруг перекрестка, растрескавшийся асфальт позади Хосино содрогнулся от рева форсированного дизеля. На площадь, снося юзом дорожные заграждения, вылетел броневик SCHALE.

Глава 2: Кровавый рубеж Абидоса

Регулярная армия Дисциплинарного комитета Ако вела методичное, сокрушительное наступление. Студентки Абидоса и легкая пехота отряда RABBIT, уступая в численности в сотни раз, были вынуждены с боем оставлять позицию за позицией. Бронемашины Ако продвигались вперед, постепенно, метр за метр, отвоевывая район за районом городской застройки и зажимая защитников в плотное, удушающее кольцо.

Осада в лабиринтах полуразрушенных зданий превратилась в сущий кошмар для маленького Комитета по спасению. Во время одной из ожесточенных попыток прорыва авиация поддержки Абидоса была уничтожена. Направленной зенитной ракетой Геенны был сбит боевой вертолет Окузора Аянэ, поймавший снаряд прямо в правый бортовой узел. С гулом и шлейфом черного дыма винтокрылая машина рухнула прямо на обломки квартала, подняв тучу пыли. Взрыв вертолета погрузил Аянэ в глубокий ментальный шок. Её, без сознания от контузии, Широко на руках утащила в тыл. Почти сразу после этого накрыло артиллерийским обстрелом позиции Нономи. Тяжелый осколок снаряда деформировал станину минигана Нономи и сильной взрывной волной вывихнул ей руку, полностью лишив боеспособности.

После очередного отчаянного, яростного штурма войск Геенны наступила временная, звенящая передышка. Силы Ако отошли для перегруппировки. Уставшие, озлобленные, покрытые гарью и копотью защитники Абидоса укрылись в полуразрушенном продуктовом магазине на перекрестке, который стал их временной крепостью.

Снаружи, прямо над полуразрушенной городской застройкой, неожиданно начался редкий, мелкий дождь. Тяжелые капли глухо стучали по пробитой крыше магазина, смешиваясь с запахом пороха и раскаленного металла. Девушки сидели на перевернутых стеллажах, вскрывая уцелевшие банки с пайками, и делили скромный обед. В этой угнетающей тишине раздались первые за долгие часы тихие разговоры.

— Почему мы?.. — тихо, глядя на тлеющие угли костра, прошептала Мияко, сжимая в руках пустой, звенящий магазин от винтовки. — Мы ведь просто хотели защитить людей... Почему Кивотос всегда утопает в крови, стоит лидерам совершить одну ошибку? Почему закон SRT стерт, а мы вынуждены отступать в чужих руинах?

Куроко (Широко Террор) сидела в самом темном углу, туго затягивая бинт на своей руке. Её нимб испускал едва заметные черные искры. Она подняла холодный, отрешенный взгляд:

— Они заставили Сэнсэя страдать и снова уничтожают мой дом. Мне все равно, глупы они или безумны. Если они встанут на пути Schale — я оборву их существование. Ако думает, что её броня спасет её от того, что грядет. Она ошибается.

— Хватит хоронить нас раньше времени! — Сэрика резко поднялась со старого ящика, зло вытирая серую гарь и копоть с лица ладонью. Она с силой передеркнула затвор своего автомата. — Нам нельзя сдаваться! Эта сумасшедшая Ако ответит за то, что сделала с Нономи и Аянэ! Я не отдам ей ни метра нашей застройки, пускай у меня автомат расплавится! Мы еще живы, а значит, ворота Абидоса заперты!

Хосино, сидевшая у пробитой стены, бережно поправила медицинское покрывало на плечах бессознательной Нономи. Её нимб едва пульсировал от тяжелейшей усталости, но в глазах зажглось опасное, старое пламя. Она глухо произнесла:

— Сэрика права. Комитет по спасению пережил песчаные бури, долги и наемников ЧВК. Дисциплинарный комитет Геенны думает, что пришел на легкую прогулку. Мияко, сколько у вашего отряда осталось патронов?

Мияко быстро проверила разгрузочный жилет и тихо ответила:

— По одному магазину на винтовку. У Саки осталась пара гранат. Моэ докладывает, что терминал связи почти разряжен. Мы пустые, Хосино-сан. Если Ако бросит в бой резервные танки, наши щиты просто сомнет.

Хосино тяжело поднялась, опираясь на свой дробовик как на трость:

— Значит, сделаем так, чтобы каждый их выстрел стоил им половины дивизии. Кролики, вы прикрываете отход Нономи и Аянэ через подвалы. Сэрика, ты со мной на передовую линию завалов. Куроко... прикрой SCHALE, если Сэнсэй выйдет на связь.

Вдруг сквозь монотонный стук капель дождя раздался нарастающий, зловещий свист. Сэрика резко распахнула глаза, её зрачки сузились от ужаса, и она закричала во весь голос:

— Ложись! Минометы!

Началась мощнейшая артиллерийская подготовка. Тяжелые минометы батарей Геенны начали навесным огнем в упор разносить остатки стен магазина, превращая бетон в мелкое крошево. Здание начало рушиться под градом падающих сверху мин, засыпая все вокруг обломками. Сразу за этим шквалом последовал новый, финальный штурм армии Геенны — в узкие улочки двинулись бронемашины и пехота, земля задрожала от тяжелых колес тактической техники.

Защитники Абидоса и Кролики SRT, наспех сгрупбировавшись посреди летящих осколков, открыли ответный огонь прямо из руин. Отстреливаясь до последнего патрона, они начали скоординированное, тяжелое тактическое отступление.

Глава 3: Безликий марш сквозь чистилище

Улицы Абидоса превратились в пылающий лабиринт из битого кирпича, искореженной арматуры и едкого дыма. Отступать сквозь плотный заградительный огонь Геенны приходилось перебежками, отстреливаясь из-за каждого угла разрушенных стен городской застройки. Тяжелые колесные броневики Дисциплинарного комитета медленно, но неотвратимо вдавливали защитников вглубь квартала.

Мияко и Саки, выставив щиты, пятились первыми, прикрывая Моэ и Мию, которые тащили на импровизированных носилках бессознательных Аянэ и Нономи.

— Накатывают с левого фланга! — тяжело дыша, крикнула Саки, швыряя последнюю дымовую гранату в узкий переулок. Завеса на секунду скрыла силуэты наступающих щитоносцев Геенны. — Мияко, барьер долго не протянет! Автоматические пушки броневиков срезают углы зданий!

— Не сбавлять темп! — отозвалась Мияко, упираясь плечом в деформированную титановую пластину щита, когда по ней со звоном ударила пулеметная очередь. — Моэ, Мию, быстрее к пролому в стене! Саки, прикрой девчонок!

Серика выскочила из-за бетонного блока, в упор расстреливая выскочившего штурмовика Геенны, и тут же скрылась обратно под свист рикошетов. Её зубы были стиснуты от ярости.

— Да у них патроны вообще кончаются?! — Сэрика зло выплюнула набившуюся в рот кирпичную пыль. — Они штурмуют нас так, будто мы лично украли весь их годовой запас пудингов! Сколько нам еще бежать до школьного двора?!

Хосино двигалась замыкающей. Она хладнокровно, без суеты вскидывала дробовик и каждым выстрелом заставляла головные машины Комитета тормозить, проминая их радиаторные решетки. На её лице не было страха, только предельная концентрация.

— Еще два квартала, Сэрика! — спокойно, но громко ответила Хосино, уводя её из-под линии огня за секунду до того, как стену позади них разнесло фугасным снарядом. — Кролики, уводите раненых за ворота! Не смейте задерживаться на площади перед школой, там открытое пространство, вас расстрелят как мишени в тире!

Куроко (Широко Террор) бежала рядом с носилками, её автомат стрелял короткими, пугающе точными очередями. Каждый её выстрел находил уязвимые зоны в оптике бронетехники врага.

— Они приближаются с крыш, — глухо бросила Куроко, даже не оборачиваясь. — Хотят зажать нас в тиски прямо на подходе к воротам школы Абидос. Если мы не заблокируем арку главного пролета, они ворвутся прямо в вестибюль.

— Не ворвутся! — Сэрика рванулась вперед, меняя пустой магазин на ходу. На её пальцах запеклась гарь, а нимб лихорадочно мигал от усталости. — Мы закроем эти чертовы ворота перед их носом, даже если Ако лично сядет за руль своего флагманского танка! Мияко, уводи Нономи! Хосино-сан, я прикрою арку!

— Назад, Сэрика! — Хосино резко перехватила её за воротник жилетки, силой заталкивая в проход между руинами. — Никакого геройства в одиночку! Мы отступаем единым фронтом. Наша задача — выманить Ако на открытую площадь перед главными воротами Школы Абидос. Там они потеряют преимущество узких улочек. Бегом, все внутрь!

Под непрекращающимся шквалом свинца, пробивая себе путь через лабиринты полуразрушенных зданий квартала и отбивая непрерывные накаты пехоты из-за углов стен, израненные и истощенные герои наконец вырвались на финишную прямую. Впереди, сквозь клубы серого дыма, показался их самый последний плацдарм, их финальная крепость — монументальное здание Школы Абидос. Именно перед её главными воротами и развернется заключительное сражение, куда Ако стянет все свои силы.

Когда израненные защитники пробились к главным воротам Школы Абидос, ситуация стала критической. Отступать больше было некуда. Окопавшись прямо у массивного входа в родную академию, отряд RABBIT выставил последние деформированные щиты. Сэрика заняла позицию на фланге, расстреливая финальную обойму. Нономи и Аянэ без сил лежали за их спинами в вестибюле под охраной Моэ, которая судорожно кашляла от гари.

Ако стянула к воротам школы весь свой ударный кулак. Колонна бронемашин Дисциплинарного комитета выстроилась полукругом на площади перед школой, наводя крупнокалиберные пулеметы и автоматические пушки прямо на ворота. Натиск был такой сокрушительной силы, что титановые пластины Кроликов начали трещать. Защитники были полностью истощены, их нимбы лихорадочно мигали, сигнализируя о критическом ментальном перенапряжении.

— Держать щиты! — хрипела Мияко, упираясь коленями в растрескавшуюся землю под шквальным пулеметным огнем. — Не дайте им прорваться внутрь, за нами раненые Нономи и Аянэ! Саки, держи правый фланг!

— У меня пустой магазин, Мияко! — закричала в ответ Саки, отбрасывая бесполезную винтовку и выхватывая пистолет. — Стрелять нечем! Мы пустые! Мой щит перегрет и сейчас лопнет!

Сэрика, засевшая за баррикадой из мешков с песком, судорожно щелкнула затвором — автомат выдал лишь сухой, мертвый металлический клик.

— Патронов... патронов больше нет! — Сэрика в отчаянии ударила кулаком по бетону, её лицо было полностью черным от въевшейся сажи и копоти. — Неужели это всё?! Хосино-сан, они разворачивают орудия броневиков на ворота!

Хосино, чьи глаза заволокли тяжелые воспоминания о гибели Юме, тяжело дыша, крепко сжимая рукоять дробовика. Её нимб кириллицей запульсировал рваными, бешеными вспышками, готовый выгореть дотла.

— Спокойно, девочки... — тихо произнесла Хосино, выходя вперед Кроликов. — Пока я жива, ворота Абидоса заперты. Куроко, приготовься...

В этот самый критический момент, когда башни бронемашин Ако уже были готовы дать финальный, уничтожающий залп, высоко в грозовом небе над площадью раздался тихий, монотонный гул роторов. Сквозь дымовую завесу, со свистом разрезая воздух, на площадь стремительно спикировал тяжелый транспортный дрон. На его фюзеляже полностью отсутствовали какие-либо маркировки. Сэнсэй перед штурмом дирижабля успел связаться с Юкой и попросить её поддержать оборону Абидоса. Хаясэ Юка тайно, в обход официальных каналов Семинарии, отправила этот беспилотник на помощь осажденным студенткам Абидоса.

Роботизированный манипулятор дрона сбросил прямо в окоп защитников два тяжелых, бронированных армейских ящика со штампами SCHALE. Крышки ящиков отстрелились автоматически. Внутри плотными рядами лежали снаряженные магазины к винтовкам SRT и ящики с патронами для Абидоса.

Саки первая бросилась к ящикам, её глаза округлились:

— Это же... армейский калибр SRT! И зажигательные для Абидоса! Командир, у нас снова есть зубы!

— Заряжай! — Мияко мгновенно вогнала свежий магазин в винтовку, её нимб вспыхнул с новой силой. — Отряд RABBIT, открыть заградительный огонь! Сэрика, хватай обоймы! Сэнсэй не забыл про нас!

— Получайте, каратели! — Сэрика с диким, торжествующим криком вскинула автомат и открыла яростный огонь по наступающей пехоте Геенны. — Назад! Ворота Абидоса вы хрен возьмете!

Площадь снова утонула в грохоте контрудара. Защитники, получив невидимую поддержку из тыла, перехватили инициативу, заставив передовые отряды Ако в панике отступать назад к командным машинам.

Видя, как орудийные башни бронемашин Ако медленно разворачиваются для финального, уничтожающего залпа, и понимая, что за ними — раненые подруги и вся история их умирающей школы, Хосино и Широко Террор окончательно переступили предел. В абсолютном отчаянии обе героини полностью вышли из себя, отдавшись первобытной, разрушительной ярости.

Нимб Куроко вспыхнул зловещим, потусторонним черным пламенем, испускающим темные искры. Из её тела хлынула чистая, концентрированная энергия Террора, которая начала физически плавить бетон под её ногами и искажать пространство вокруг ворот.

— Я не позволю... — прорычала Куроко, её голос потерял человеческие черты, превративсь в рокот бездны. — Я уже видела, как умирает мой дом. Я видела, как гаснут нимбы тех, кого я любила. Больше... этого... не будет! Геенна сгорит первой!

С диким, леденящим душу криком она рванулась вперед, в одиночку бросаясь на наступающие бронемашины Геенны в упор расстреливая ведущие бронемашины Геенны и разрывая их стальную обшивку шквальным огнем, детонирующими зарядами и разрушительной энергией Chroma. Вокруг неё разлетались куски металла, искры и обломки приводов.

В то же мгновение Хосино, чьи глаза заволокли тяжелые, удушающие воспоминания о гибели Юме, окончательно отбросила всякую осторожность. Её нимб кириллицей запульсировал бешеными, ослепительно-белыми вспышками, готовый взорваться и угаснуть навсегда. Она намертво вцепилась в свой боевой дробовик. Бешеная, сумасшедшая волна адреналина и ярости полностью сильнейшим образом затормозила физическую боль.

— Вам не пройти через эти ворота, — прошептала Хосино, её взгляд стал абсолютно безумным, фиксируясь на командной машине Ако. — Слышишь меня, Ако?! Моя школа останется стоять, даже если мне придется сжечь свой нимб дотла! Я заберу весь твой комитет с собой в преисподнюю!

На колоссальной, неестественной скорости Хосино выскочила прямо наперерез линии бронетехники. Её дробовик грохотал без остановки — каждый выстрел штурмовой формы, подпитанный критическим истощением нимба, обладал силой артиллерийского снаряда, проминая бронелисты машин и заставляя передовые отряды Ако в панике отступать. Это была безумная, пафосная и страшная битва на истощение, где Хосино и Куроко сжигали остатки своих жизней ради защиты школы.

Ако подняла рацию на командирской машине, её палец дрожал на кнопке приказа о полном подавлении площади, но её войска не могли сделать ни шага вперед, наталкиваясь на безумную стену из черного Террора и грохочущего дробовика Хосино.

Глава 3: Наземная бойня и гул турбин

На границе двух академий бушевала полноценная, ожесточенная бойня сверхдержав. Регулярные силы Отряда Правопорядка (JTF) под командованием Хасуми и Цуруги стояли насмерть против волн наемников «Кайзера» и гвардии Пандемониума. Земля задрожала от залпов сотен орудий. Боевые монахини Хинаты вручную закидывали вражеские бронемашины артиллерийскими минами, пока Цуруги с безумным смехом прорывала оборонительные редуты врага. Воздух был черным от гари, а госпитальные палатки Серины и Ханаэ заполнялись десятками истощенных студенток с мигающими нимбами. Это была залитая огнем мясорубка, где обе стороны сжигали последние силы в лобовом клинче.

Прямо посреди этого ада, на наспех расчищенной наемниками импровизированной взлетной полосе, намертво пришвартованный к временным стальным сваям, оглушительно ревел исполинский флагманский дирижабль Макото. Огромный корабль дрожал всем корпусом, его турбины бешено прогревали двигатели, выпуская клубы черного дыма и готовясь со свистом сорвать швартовы.

Киридзима Нагиса находилась в штабе связи Тринити. Её лицо было бледным от напряжения, а ладони сжаты в кулаки. Она видела на экранах телеметрии, как системы ПВО корабля переходят в режим боевой готовности прямо на земле.

Нагиса резко активировала защищенный канал рации JTF, её палец замер над терминалом ПВО:

— Хасуми! Дирижабль Геенны заканчивает прогрев двигателей на взлетной полосе! Его орудийные порты открыты! Наводите тяжелые зенитные комплексы JTF! Мы обязаны нанести превентивный удар и уничтожить его на земле, пока он не поднялся в воздух!

Дверии зала управления распахнулись. Внутрь ворвалась Утадзуми Сакурако, глава Сестринства. Её традиционное белое одеяние было испачкано копотью, а за спиной виднелись вооруженные отряды монахинь. Сакурако сделала твердый шаг вперед, намертво перекрывая собой доступ к тактическому терминалу связи. Её нимб запылал ослепительной праведной яростью.

— Ты мыслишь категориями веры, Сакурако, а я — категориями выживания! — ледяным тоном оборвала её Нагиса. — Если этот дирижабль оторвется от земли и взлетит, Сестринство будет отпевать не только Мари, но и половину Тринити! Хасуми, огонь по моей команде!

— Отставить огонь! — Сакурако заслонила экраны своим телом. Абсолютно никто в штабе Тринити не знал, что Сэнсэй тайно проник на охраняемую территорию полосы — для всех SCHALE оставался в тылу. Сестринство просто готовило свою масштабную, отчаянную операцию, планируя штурмовать трапы корабля прямо сейчас, пока он не взлетел. — Нагиса-сама, Сестринство разворачивает штурмовые группы прямо у подножия швартовых мачт! Мы готовим штурмовую операцию, чтобы взять судно штурмом на земле и спасти Мари! Если ваши ракеты полетят в цель, им придется сначала прожечь нимбы моих монахинь! Мы встанем живым щитом на взлетном поле! Дайте нам время! На кону жизнь нашей послушницы!

— Вы с ума сошли! Вы подставите под удар весь авангард! — Нагиса в отчаянии ударила кулаком по столу. — Этот монстр сотрет ваши десантные отряды в порошок, если запустит главные калибры! Хасуми, ты слышишь меня?! Выполняй приказ!

В рации сквозь треск помех и грохот разрывов раздался тяжелый, прерывистый голос Хасуми с передовой линии наземной бойни:

— Нагиса-сама... Пехота Пандемониума идет напролом... Танковые клинья «Кайзера» зажали наш левый фланг... Цуруги едва сдерживает центральный прорыв у периметра полосы! Мои тактические группы ПВО связаны ближним боем! Нам... нам нужно время, чтобы развернуть зенитные орудия, нас засыпают минометным огнем! Сакурако-сама права, ракетный залп прямо сейчас накроет и наши штурмовые отряды, которые пробиваются к трапам дирижабля!

Нагиса нехотя уступила под страшным давлением Сакурако. Тяжело вздохнув, она перевела взгляд на таймер:

— Десять минут, Сакурако. У ваших отрядов ровно десять минут, пока турбины не выйдут на взлетный режим. Если за это время Мари не окажется на земле, я лично активирую зенитные комплексы, и пускай Юстиция разнесет этот корабль вместе с вами.

Нагиса бессильно опустила рацию, стиснув зубы. Ей оставалось только смотреть на тактические мониторы, пока у подножия прогревающегося гиганта бушевало кровавое чистилище.

АКТ IV: Стальной левиафан

Глава 1: По дороге сквозь ад

Отряд «Фокс» ворвался в Миллениум меньше чем за двадцать минут — Сэнсэй гнал по служебным маршрутам, срезая углы там, где это вообще было возможно. В ангаре их уже ждало подготовленное снаряжение: бронированный внедорожник Schale, штурмовые костюмы «Проект: Хранитель» и оружейные кейсы с индивидуальной комплектацией. Всё было собрано заранее, по списку, без лишних слов — только кивок техника, когда Сэнсэй молча проверил замки на ящиках.

Перед тем как захлопнуть дверь кабины, Сэнсэй на секунду задержался и тихо, так, чтобы слышала только Юка, произнёс:

— У «Кролика» скоро закончатся боеприпасы. Если получится — помоги Абидосу незаметно. Ни слова остальным, пока не будет повода.

Юка едва заметно кивнула, пряча взгляд. Она и сама знала, насколько всё плохо: разведданные, пришедшие за полчаса до сбора, сухо сообщали, что у отряда «Кролик» осталось меньше четверти боекомплекта, а сектор, который они удерживали для Абидоса, уже дважды накрывали заградительным огнём. Помочь им сейчас значило либо отвлечь часть ресурсов «Фокса», либо действовать в одиночку — и оба варианта были рискованными. Но спорить она не стала: если Сэнсэй дал такую задачу, значит, без этой поддержки Абидос не удержит линию.

Бронированный внедорожник Schale, выкрашенный в матовый серый без единой эмблемы, сорвался с места с рёвом форсированного двигателя. Тяжёлые колёса вгрызлись в растрескавшийся асфальт, и машина рванула по служебному тоннелю, ведущему из подземных уровней Миллениума к восточному выезду на городскую магистраль. За рулём — Сэнсэй, хотя теперь его едва можно было узнать: усиленный экзокостюм плотно облегал фигуру, а глухой тонированный визор скрывал лицо, превращая его в безликого командира.

На пассажирском сиденье рядом с ним — Юкино, пальцы которой сжимали рукоять ЭМИ‑винтовки. Сзади, плечом к плечу, сидели Нико, Куруми и Отоги — в штурмовых костюмах «Проект: Хранитель», с активным камуфляжем, переведённым в режим минимальной заметности. Даже в полумраке тоннеля броня отбрасывала тусклые блики, будто впитывая свет и тут же пряча его.

— Держим строй, — коротко бросил Сэнсэй, не отрывая взгляда от тактической проекции, которая бежала прямо по внутренней поверхности визора. — Через тридцать секунд выходим на поверхность. Там уже не будет укрытий — только дорога, столбы и огонь.

Тоннель резко закончился, и внедорожник вылетел на открытую эстакаду. Город встретил их воем сирен, вспышками трассирующих очередей и густым дымом, стелющимся над проспектами. Вдали, на горизонте, над импровизированной взлётной полосой Пандемониума, уже вырисовывался исполинский силуэт дирижабля Макото — он пока стоял на швартовых сваях, но двигатели уже прогревались, выбрасывая в небо столбы раскалённого воздуха.

— Вижу цель, — тихо произнесла Юкино, вглядываясь в прицел, хотя стрелять пока было не во что. — Но если мы попрёмся по главной дороге, нас снимут ещё до середины маршрута.

Сэнсэй кивнул, будто слышал её даже сквозь герметичный шлем.

— Не по главной. По объездной ветке через промзону. Там старые склады, бетонные блоки — можно использовать как укрытия. И главное — меньше тяжёлой техники.

Он резко крутанул руль, уводя машину на узкую боковую рампу. Внедорожник заскрежетал днищем по бетону, но удержался на траектории. На панели вспыхнуло предупреждение: «Обнаружено движение тяжёлых единиц. Сектор 12–B: штурмовые дроны „Кайзера“».

— Справа! — выкрикнула Отоги, первой заметив мерцание оптики на крыше полуразрушенного цеха.

Секундой позже воздух разорвал грохот пушечной очереди. Снаряды ударили в асфальт в метре позади машины, подняв фонтан щебня и пыли.

— Уходим зигзагом! — рявкнул Сэнсэй, вдавливая педаль газа в пол. Внедорожник подпрыгнул на выбоине, пролетел по дуге и нырнул в узкий проезд между двумя ржавыми контейнерами.

Нико, стиснув зубы, смотрела на экран мини‑планшета, закреплённого на предплечье.

— Здесь тупик, — процедила она. — Дальше только стена.

— Знаю, — спокойно ответил Сэнсэй. — Но за стеной — пролом в ограждении, который мы использовали во время учений. Держитесь крепче.

Он не стал тормозить. Машина ударилась бампером в ржавые створки ворот, смяла их, как картон, и вылетела на пустырь, заваленный обломками техники и ржавой арматурой.

— Теперь прямо, — скомандовал Сэнсэй, выравнивая курс. — До взлётной полосы — два километра. И все эти два километра нас будут пытаться остановить.

Куруми вцепилась в ремень, её голос звучал глухо, но твёрдо:

— Тогда пусть попробуют. У нас есть ЭМИ и щиты. Если что-то полезет спереди — я ставлю барьер.

Словно в ответ на её слова, из-за угла обгоревшего ангара выскочил лёгкий броневик «Кайзера». Он рванул наперерез, пытаясь перекрыть дорогу.

— Отоги, — коротко бросил Сэнсэй, — сейчас.

Отоги вскинула ЭМИ‑винтовку, прицелилась и нажала спуск. Выстрел ушёл короткой, почти бесшумной вспышкой — и броневик вдруг дёрнулся, замер на секунду, а потом его двигатель заглох, а оптика погасла. Машина застыла посреди дороги, как сломанная игрушка.

— Чисто, — выдохнула Отоги.

— Двигаемся дальше, — Сэнсэй снова вывел машину на прямую траекторию.

Но чем ближе они подбирались к взлётной полосе, тем плотнее становился огонь. Снаряды рвали асфальт, осколки свистели по броне, оставляя на ней глубокие царапины. Камуфляж костюмов мерцал, пытаясь сгладить контуры, но в этом хаосе даже тень могла стать мишенью.

Наконец внедорожник резко затормозил у края промзоны, в сотне метров от первых огневых точек вокруг дирижабля. Дальше ехать было нельзя: впереди — открытое пространство, простреливаемое с трёх сторон.

— Выходим, — приказал Сэнсэй, первым распахивая дверь. — Дальше только пешком. И только по моему сигналу.

Они выскользнули из машины, прижимаясь к остаткам стены. Вокруг ревел город: канонада, вой турбин, крики по рациям, перекрывающие друг друга. Над головами проносились штурмовики, сбрасывая осветительные ракеты, которые заливали руины резким белым светом.

Юкино первой подняла голову, оценивая позиции.

— Слева — пулемётный расчёт. Справа — два «Голиафа». Если пойдём прямо, нас сметут за десять секунд.

Сэнсэй молча вывел на общий канал схему местности.

— Мы не идём прямо. Мы идём через старые вентиляционные шахты под взлётной площадкой. Вход — в двадцати метрах отсюда, под обломками ангара. Там темно, тесно, но там нас не ждут.

Нико хмыкнула, но в её голосе не было насмешки — только напряжение.

— В тесноте, да не в обиде. Главное, чтобы эти жестянки не обрушили нам потолок.

— Не обрушат, — твёрдо сказал Сэнсэй. — Мы знаем эти шахты. И мы знаем, что там нет тяжёлой техники. Только пехота. А с пехотой мы справимся.

Он первым скользнул в пролом, прижимаясь к стене. За ним, плотной группой, двинулись Лисицы. Камуфляж на мгновение вспыхнул, подстраиваясь под темноту, и они растворились в полумраке, словно их никогда и не было.

Внутри шахты было душно, пахло пылью и старой проводкой. Свет давали только тусклые индикаторы на броне. Сэнсэй шёл впереди, сверяясь с картой, и отдавал короткие, чёткие команды:

— Юкино, держи левый фланг. Отоги — контроль потолка: там могут быть датчики движения. Куруми — щит наготове. Нико — ты замыкаешь.

Через несколько минут они вышли к техническому люку, ведущему прямо под взлётную полосу. Сэнсэй замер, прислушиваясь. Сверху доносился тяжёлый гул — дирижабль готовился к старту. Время таяло: на внутреннем таймере визора оставалось меньше получаса.

— Сейчас, — прошептал он, прикладывая ладонь к панели люка. — Мы входим. И делаем это тихо.

Люк с тихим шипением отъехал в сторону, открывая путь наверх — туда, где бушевала война, где решалась судьба Кивотоса.

Отряд FOX замер на мгновение, словно впитывая эту тишину перед бурей. Потом Юкино кивнула, и первой шагнула вперёд. За ней последовали остальные.

И когда последняя фигура исчезла в проёме, люк бесшумно закрылся за ними, оставив снаружи лишь эхо далёких взрывов — и надежду, что сегодня они успеют сделать то, что должны.

В то же время в главном штабе на окраине линии фронта должно было быть принято ответственное решение. Нагиса стояла в штабе связи Тринити, вцепившись пальцами в край командного пульта так, что побелели костяшки. Перед ней пылали экраны — на одних кипела бойня: отряды Гиенны накатывали волнами на позиции Тринити, разрывая оборону в клочья. Вспышки взрывов расцвечивали поле боя алыми и оранжевыми всполохами, а линии связи то и дело захлёбывались от криков командиров, просящих подкрепления, — будто сама реальность трещала по швам.

На другом экране мелькали кадры с внешних камер: пачка монахинь из Сестринства отчаянно пыталась пробиться к дирижаблю сквозь шквал огня и обломков. Они двигались плотной цепью, прикрывая друг друга щитами, но плотный заградительный огонь сметал их строй. От перегрузок и резких манёвров многие просто сваливались с платформ, исчезая в дыму и пыли, не успев даже подать сигнал.

На горизонте, тяжело нависая над равниной, чернел силуэт дирижабля Геенны. Он медленно, но неумолимо набирал обороты, готовясь к взлёту. Каждый его вибрирующий контур на радаре бил по нервам Нагисы, как приговор. Если этот стальной монстр поднимется в воздух и выйдет на боевой курс — он сметет всё, что осталось от наземных сил Тринити. Но на его борту была Мари — ценная студентка, символ академии, невинный с чистым и добрым сердцем ребёнок. Уничтожить дирижабль — значит убить и её.

2: Мясорубка у рампы

Они вырвались из вентиляционного лаза прямо в ад.

Не в дым — в стену дыма, в сплошной поток огня, где не было ни «своих», ни «чужих», а только вспышки, грохот и свистящее дыхание перегретого воздуха. Взлётная полоса превратилась в перекрёсток вражды: тут сталкивались интересы «Кайзера», Тринити, Геенны и десятков мелких отрядов, каждый из которых видел в любом движущемся силуэте врага.

Юкино первой вылетела на открытое пространство, перекатилась за обломок бетонной плиты и тут же вскинула ЭМИ‑винтовку.

— Слева — пулемётная точка! — крикнула она, перекрывая рёв турбин. — Отоги, сними!

Отоги не стала отвечать — просто рванула вбок, используя активный камуфляж на пределе. На долю секунды её контур расплылся, сливаясь с клубами дыма, а затем раздался тихий хлопок ЭМИ‑выстрела. Пулемёт захлебнулся, оптика погасла, и расчёт рухнул, не успев понять, что их уже нет.

Но стоило Отоги занять позицию, как с другой стороны по ним ударили сразу с трёх направлений. Гарнизоны «Кайзера» приняли отряд FOX за диверсионную группу Тринити и открыли плотный огонь. В тот же миг из дыма вынырнули бойцы JTF — и, не разбираясь, дали короткую очередь по силуэтам в броне без опознавательных знаков.

— Мы под огнём со всех сторон! — выкрикнула Нико, вжимаясь в укрытие и перезаряжая дробовик. — Они не видят разницы!

Сэнсэй, держась позади, не пытался стрелять. Его руки бегали по сенсорной панели на предплечье, пальцы вбивали команды, а голос в общем канале звучал ровно, будто он диктовал расписание, а не спасал отряд от полного уничтожения.

— Куруми, щит на три секунды — по моему сигналу. Юкино, как только щит встанет, рывок к контейнерам у рампы. Отоги, прикрываешь тыл. Нико, держишь сектор между складами. Три… два… один… Щит!

Куруми стиснула зубы, чувствуя, как броня сжимает рёбра, и активировала силовой барьер. Он вспыхнул с глухим гулом, приняв на себя шквал пуль, осколков и даже один рикошет от тяжёлого снаряда. Нимб Куруми замигал, как сломанная неоновая вывеска, но щит держался.

— Пошли! — рявкнула Юкино и рванула вперёд, волоча за собой шлейф пыли и дыма.

Они неслись, как загнанные звери, перепрыгивая через обломки, падая, поднимаясь, снова падая. Каждый метр давался кровью — буквально: на броне оставались вмятины, на визорах — трещины, а в лёгких оседал горький привкус гари.

На подступе к рампе дирижабля их встретила новая волна хаоса. Боевые монахини Хинаты, решив, что перед ними передовой отряд «Кайзера», швырнули в их сторону осколочную гранату. Взрывная волна ударила по щиту Куруми, заставив её пошатнуться, но барьер выдержал.

— Дальше не пройдём! — хрипло выкрикнула Отоги, уворачиваясь от очереди, которая прошла в сантиметре от её плеча. — Слишком плотно!

Сэнсэй не колебался. Он быстро пересчитал углы обстрела, оценил плотность огня и выдал новую последовательность:

— Меняем вектор. Юкино, веди группу вдоль опорной балки. Там мёртвая зона для пулемётов. Куруми, держи щит, но не на полную — экономим заряд. Отоги, используй гарпун, чтобы зацепиться за край рампы, если понадобится. Нико, прикрывай Куруми — она сейчас самая уязвимая.

И они снова рванули вперёд — не как единый отряд, а как осколки одного целого, которые каким‑то чудом всё ещё летели в одном направлении.

А потом из дыма прямо перед ними вынырнула Мика.

Её глаза горели такой яростью, что даже сквозь дым и гарь в них читалось одно: «Вы заплатите за то, что тронули наших». Она не стала тратить время на вопросы — просто ударила. Удар прошёл сквозь дым, сквозь шум, сквозь саму логику боя, и если бы Куруми не успела развернуть щит в последний миг, его хватило бы, чтобы разорвать броню пополам.

Барьер лопнул с оглушительным звоном, похожим на крик умирающего металла. Куруми отлетела назад, ударилась о бетон, но всё равно попыталась подняться.

— Не вставай! — рявкнул Сэнсэй, и в его голосе впервые прорвалось что‑то личное, не тактическое. — Нико, прикрой её! Отоги, готовь гарпун! Юкино, нам нужно на рампу — сейчас!

Нико не стала ждать приказа дважды. Она перекатилась вперёд, выставила дробовик и начала стрелять ЭМИ‑патронами прямо в сторону Мики и её отряда. Заряды не пробивали броню, но заставляли оружие на мгновение замирать. Это были не пули — это были секунды.

Секунды, которых хватило.

Отоги прицелилась, щёлкнула переключателем и выстрелила гарпуном. Крюк с визгом вонзился в край рампы дирижабля, трос натянулся, как струна.

— Держимся! — прохрипела Юкино, хватая Куруми под руку и буквально волоча её за собой.

Дирижабль уже начинал подниматься. Швартовые сваи, не выдержав нагрузки, с хрустом вырывались из бетона, оставляя после себя глубокие ямы. Турбины выли на предельных оборотах, воздух дрожал от напряжения, и сама земля будто пыталась оттолкнуть эту махину обратно вниз.

Сэнсэй последним проверил, все ли на месте, и коротко бросил:

— Сейчас! Все на фалы!

Они прыгнули.

Кто‑то цеплялся за трос, кто‑то хватался за скобы, кто‑то просто падал и висел, держась из последних сил. Куруми повисла на одной руке, её нимб мигал, как сигнал бедствия, но она не отпускала. Нико вцепилась в фал, словно это была единственная вещь, которая имела смысл. Отоги подтягивалась, стискивая зубы. Юкино держалась, глядя только вперёд.

А Сэнсэй, последним отпустив край рампы, повис на страховочном фале, вглядываясь в интерфейс визора. На экране бежала строка: «Дирижабль Макото — отрыв от земли. Высота — 12 метров. Курс — северо‑восток».

Он не стал ничего говорить. Просто дождался, пока все четверо Лисиц окажутся на борту, и только тогда тихо выдохнул в канал связи:

— Мы внутри.

Дирижабль взвыл, набирая высоту, и серые облака сомкнулись над ними, скрывая Кивотос, который остался внизу — в дыму, в огне, в криках, в надежде, что кто‑то ещё сможет его спасти.

Глава 3: Освобождение Мари и коридоры смерти

В этот самый момент, когда на земле гремели выстрелы наземной бойни, немаркированный отряд FOX под руководством Сэнсэя в экзокостюме проскользнул сквозь пробитый оборонительный периметр прямо к нижнему шлюзу дирижабля. Лазерные резаки с шипением закончили сквозной пропил. Искры погасли, и тяжелый стальной круглый люк с глухим грохотом рухнул внутрь. Израненный спецназ ворвался в технические отсеки дирижабля Пандемониума.

Юкино и Отоги точечными, синхронными выстрелами сняли патрульных роботов «Кайзер» у входа в блок изоляции. Нико мощным ударом ноги выбила заблокированную дверь тюремного отсека. Мари, измученная многочасовым допросом Макото, но абсолютно не сломленная, поднялась с железных нар. Её монашеский воротник был надорван, лицо покрывала темная сажа. Юкино быстро оценила обстановку, сорвала с креплений поверженного дрона ЧВК трофейный автоматический пистолет и протянула его послушнице рукоятью вперед.

— Брать в руки оружие — тяжкий грех для Сестры, Иои Мари, — Юкино холодно, со стальными нотками проверила затвор своей штурмовой винтовки. — Но если вы хотите вернуться в Тринити живой, вам придется нажать на спуск. Вы готовы?

Мари секунду смотрела на холодную вороненую сталь пистолета. Затем она сделала глубокий вдох, затянула потуже свой монашеский капюшон и твердо, без колебаний сжала рукоять пальцами. В её кротких глазах зажглось редкое, непреклонное упрямство.

— Храм — это место молитвы, но сейчас Кивотосу нужен мир... — её голос звучал тихо, но удивительно твердо и решительно. — А мир иногда приходится защищать силой. Я пойду с вами.

— Хороший ответ для монахини, — Нико едва заметно ухмыльнулась, вскидывая тяжелый щит. — Держитесь центра построения. Сэнсэй координирует нас с тыла.

Как только штурмовая группа FOX вместе с Мари и безликим Сэнсэем в штурмовом экзоскелете Миллениума шагнула в центральный коридор жилой палубы, автоматика дирижабля взвыла пронзительным сигналом тревоги. Стальные переборки со скрежетом начали блокировать сектора, а из вентиляционных шахт и боковых шлюзов наперерез хлынули элитные боевые дроны «Кайзер» и тяжелая штурмовая пехота Пандемониума. На пути к рубке отряд встретил отчаянное, бешеное сопротивление врага. Бои вспыхнули за каждый метр узких коридоров.

— Внимание! Контакт на двенадцать часов! — закричала Куруми, выставляя деформированный силовой щит. — Тяжелые оборонительные дроны серии «К-4»! Ложись!

Коридор залило ослепительными вспышками лазерного огня. Энергетические щиты Лисиц начали лихорадочно мигать от критической перегрузки, а обшивка стен покрывалась рваными вмятинами от пуль.

Из-за угла коридора раздался механический, синтезированный скрежет штурмовых роботов «Кайзера»:

«Внимание, неопознанные диверсанты! Вы нарушили суверенное воздушное пространство Пандемониума Геенны! Объект "Живой щит" ликвидирован в системе тактического приоритета! Открыть огонь на уничтожение всего живого в секторе!»

— Они списали Мари со счетов! — Юкино вжалась в стальную нишу, ведя заградительный огонь короткими очередями. — Корпорации плевать на её статус заложницы, Макото потеряла контроль над собственными наемниками! Сэнсэй, правый проход заблокирован титановыми гермодверями, нас зажимают в огневой мешок!

Сэнсэй, держась строго внутри боевого порядка, хладнокровно анализировал голографическую схему дирижабля на внутреннем интерфейсе своего визора. Он принципиально не держал в руках оружия, выполняя роль тактического мозга операции.

— Юкино, не отступать! — координировал Сэнсэй через встроенную систему рации экзоскелета Миллениума. — Мари, справа сверху, над проемом — распределительный щит гидравлики дверей! Сможешь достать?

Мари среагировала мгновенно. Она выскочила из-за плеча Куруми, хладнокровно вскинула пистолет и сделала два точных выстрела. Распределительный блок разлетелся каскадом искр, и тяжелая титановая гермодверь с шипением заклинила на половине подъема, намертво перерубая пополам наступающего колесного робота-пулеметчика.

— Чисто! — Мари тяжело дышала, её капюшон сбился набок, обнажая копоть на шее. — Путь на капитанский мостик открыт! Идемте!

— Отличная работа, послушница! — Нико открыла шквальный огонь из дробовика ЭМИ-патронами, выжигая процессоры летящих дронов поддержки. — Отоги, держи арку! Куруми, щит на максимум, прорываемся к лифтовой шахте!

Глава 4: Срыв с мачт и ад в небесах

Пока отряд FOX пробивался сквозь узкие стальные коридоры дирижабля, хронометр гиганта безжалостно отсчитал финальные секунды. Все 10 минут, отведенных Нагисой, полностью истекли. Двигатели вышли на предельную, запредельную мощность. Корабль со страшным металлическим скрежетом и ревом вырвал из земли временные стальные сваи, окончательно сорвал тросы и стремительно взмыл в серые грозовые облака, уходя с линии огня наземных сил.

В штабе связи Тринити Нагиса резко активировала защищённый канал рации JTF. Её палец замер над терминалом ПВО — на голографической сетке радаров дирижабль Геенны уже отрывался от мачт, оставляя за собой шлейф искр и дыма.

— Хасуми! Десять минут истекли! Дирижабль Геенны сорвался с мачт, оторвался от земли и стремительно набирает высоту! Наводите тяжёлые зенитные комплексы! Мы обязаны сбить его!

— Отставить огонь! — Сакурако преградила путь к консоли, её голос прозвучал твёрдо, без намёка на уступку. — Нагиса‑сама, Сестринство разворачивает штурмовые группы! Мы готовим десантную операцию, чтобы взять судно штурмом в воздухе и спасти Мари! Если ваши ракеты полетят в цель, им придётся сначала прожечь нимбы моих монахинь! Мы перехватим корабль челноками прямо в небесах! Дайте нам время! На кону жизнь нашей послушницы!

— Какая десантная операция в воздухе, Сакурако?! — Нагиса в отчаянии ударила кулаком по столу, и по стеклу терминала пробежала тонкая трещина. — Посмотри на радары — корабль уже уходит в грозовой фронт! Вы погубите штурмовые отряды, если заставите их прыгать вслепую вслед летящему монстру!

В этот миг на вспомогательном экране терминала сменилась картинка: тыловой сектор, ангары, залитые тусклым аварийным светом. Там, в полумраке, измученные монахини Сестринства грузились в челноки. Их движения были резкими, вымученными — каждая секунда на счету. Кто‑то поправлял ремни подвесных систем, кто‑то проверял крепления щитов, а кто‑то просто на мгновение опускал голову, будто черпая силы из собственной усталости. Некоторые едва держались на ногах после предыдущих боёв, но всё равно шагали вперёд — потому что приказ был ясен, а выбора не оставалось.

Нагиса на секунду застыла, глядя на эту картину. В груди сжалось что‑то острое и холодное: она видела не просто силуэты на экране, а живых людей, которые сейчас шли на риск ради одной‑единственной цели. Но цифры на радаре не лгали: высота росла, скорость увеличивалась, и окно возможностей сжималось с каждой секундой.

— У вас три минуты, Сакурако, — наконец выдавила Нагиса, голос её звучал жёстко, но в нём уже не было прежней ярости. — Три минуты, чтобы вывести челноки на позицию. Если к этому моменту вы не подтвердите готовность к стыковке — я даю команду на перехват. Мари важна, но я не позволю погубить весь отряд ради одного шанса.

Сакурако кивнула, не сводя глаз с экрана, где крохотные метки челноков наконец‑то начали отрываться от земли.

Внизу, на земле у подножия заброшенного взлетного комплекса, разворачивался сущий ад. Увидев, что флагман взлетел, яростное лобовое столкновение Тринити и Пандемониума превратилось в неуправляемую, залитую огнем мясорубку. Тяжелая гвардия Геенны, подпираемая механизированными расчетами «Кайзера», вела ураганный огонь по наступающим порядкам JTF, прикрывая отход своего командного судна. Земля вздыбливалась фонтанами грязи и каменного крошева.

— Давите их! Корабль в воздухе! — орали командиры Пандемониума, координируя огонь тяжелых пулеметов. — Выжечь передовые окопы Тринити!

Цуруги, сорвавшись в безумный, леденящий душу смех, ворвалась в самую гущу вражеских рядов. Её автомат грохотал без остановки, нимб полыхал яростными, рваными алыми вспышками, расплавляя летящие в нее рикошеты.

— Еще! Еще! Мало! — кричала она, в одиночку проминая оборонительную линию бронированных щитоносцев ЧВК. — Кто еще хочет остановить Тринити?! Подходите ближе!

— Цуруги, не отрывайся от основных сил JTF! — сквозь грохот артиллерии закричала Хасуми, хладнокровно снимая снайперским огнем расчет вражеского миномета на холме. — Хината! Тяжелая бронетехника на правом фланге сжимает кольцо!

Хината, тяжело дыша и вытирая пот со лба забитой сажей ладонью, на бегу перехватила тяжеленный ящик с неразорвавшимися артиллерийскими минами врага.

— Нам... нам нужно удержать позиции, пока дирижабль в воздухе! — выдохнула Хината. Превозмогая дикую усталость, она с криком швырнула пятидесятикилограммовый снаряд голыми руками прямо в лобовую броню катящегося на них гусеничного броневика «Кайзера». Взрыв колоссальной силы разорвал машину пополам, подняв в небо огненный столб.

Но силы Геенны накатывали волна за волной. В госпитальных палатках Серины и Ханаэ, развернутых прямо в тыловых руинах под свист шальных осколков, стоны не утихали ни на секунду. Десятки изможденных, оглушенных взрывами девочек лежали на носилках, их нимбы импульсивно мигали от критическогольного шока. Серина судорожно накладывала фиксирующие шины, а Ханаэ тащила на себе очередную контуженную студентку JTF прямо из-под заградительного огня.

— Серина, медикаменты на исходе! — крикнула Ханаэ, падая на колени от пролетающей над палаткой шрапнели. — Шок удваивается, девочки не успевают восстанавливать энергию нимбов!

— Держимся! Мы обязаны выстоять! — Серина, не поднимая головы, продолжала обрабатывать ранения, её руки дрожали от усталости, но взгляд оставался твердым. — Кивотос не должен сгореть здесь!

Земля продолжала стонать от непрекращающихся залпов, пока высоко в серых облаках отряд FOX и Мари пробивались к сердцу летящего флагмана.

Глава 5: Осада внутренних переборок

Путь отряда FOX к капитанскому мостику окончательно превратился в кошмарную позиционную войну внутри летящего судна. Как только Мари активировала заклинившую гермодверь лифта, на верхних жилых палубах сработал аварийный протокол ЧВК «Кайзер». Со скрежетом и металлическим лязгом одна за другой начали опускаться массивные штурмовые переборки, превращая длинные стальные коридоры в изолированные глухие тупики.

— Проклятье, центральный коридор полностью перекрыт бронелистами! — закричала Юкино, упираясь плечом в холодную стену палубы, пока по переборке с той стороны молотили пулеметные очереди врага. — Нам заблокировали прямую видимость! Прорваться на мостик без лазерных резаков невозможно!

— Отоги, сколько времени займет сквозной пропил этой секции?! — крикнул Сэнсэй, чей экзоскелет Миллениума принял на себя облако шрапнели от недалекого разрыва дрона-камикадзе.

— Слишком много, Сэнсэй! Толщина стали здесь не меньше десяти сантиметров, сплав с добавлением титана! — Отоги лихорадочно крепила термитную шашку к шву верхней заслонки. — Пока я режу эту стену, гвардия Пандемониума зайдет к нам в тыл через технические колодцы!

В этот момент по всей палубе раздался нарастающий скрежет. Из вентиляционных люков прямо над головами отряда начали вываливаться штурмовые дроиды «Кайзера» повышенной прочности, вооруженные автоматическими дробовиками. Завязалось ожесточенное сопротивление. Воздух в узком коридоре мгновенно раскалился от пороховых газов и лазерных вспышек. Бой шел буквально за каждый сантиметр палубы.

— Куруми, держи потолок! Нико, левый фланг, они пробивают обшивку! — хрипела Юкино, перезаряжая винтовку. Барьеры Лисиц лихорадочно мигали, их нимбы искажались от предельной усталости. — Нам нужно взламывать эти переборки прямо под огнем, иначе нас просто засыплют телами роботов!

Куруми с криком рванулась вперед, выставив свой деформированный щит Миллениума прямо под ноги падающим сверху дроидам, принимая на себя сокрушительные удары металлических конечностей. Сталь щита трещала, сыпались искры.

— Я... я не удержу их долго! Отоги, быстрее!

— Пробиваю! — Отоги замкнула контакты. Термитный заряд с оглушительным шипением и ослепительной вспышкой прожег замок первой переборки. Бронированный лист с грохотом просел. — Нико, гранату в пролом!

Нико сорвала с разгрузочного жилета последнюю ЭМИ-гранату и точным броском отправила её в образовавшуюся щель. Коридор за перегородкой содрогнулся от глухого электрического взрыва, закоротив цепи штурмовых роботов Геенны. Отряду FOX приходилось буквально прогрызать, взламывать и выжигать каждую бронированную стену судна, ведя непрерывный контактный бой в условиях катастрофической нехватки пространства. Мари двигалась вместе с ними, ведя прицельный огонь из пистолета по сенсорным блокам заклинивших механизмов дверей, помогая спецназу пробивать этот стальной занавес.

Глава 6: Капитанский мостик

Пробившись сквозь последние выжженные переборки, вся группа штурмом взяла капитанский мостик — и в тот же миг пространство будто сжалось до узкой полосы света между дымящимися краями пролома. Воздух был густым от гари и металлической пыли; каждый вдох отдавался в горле горечью, а в ушах ещё звенело от грохота прорыва.

Макото, прижатая к терминалу, всё же успела ударить по тревожной кнопке — резкий, пронзительный сигнал резанул по нервам, а по коридорам, как цепная реакция, прокатился механический голос: «Боевая тревога. Все резервы — на палубу». И уже через считаные секунды из боковых шлюзов хлынули наёмники ЧВК: тяжёлые ботинки грохотали по металлу, стволы автоматов смотрели прямо в лицо, а воздух мгновенно пропитался пороховой гарью.

Началась глухая, отчаянная оборона рубки. Пространство сжалось до узкой полосы у главного проёма — там, где Куруми встала стеной. Она вжала плечи, выставила вперёд деформированный силовой щит, и тот загудел, покрываясь сетью трещин от каждого попадания. Металл визжал, искры летели во все стороны, а Куруми, стиснув зубы, держала позицию, будто сама превратилась в часть корабля. Её броня темнела от перегрева, но она не отступала ни на шаг. Каждый удар по щиту отдавался в её теле глухим толчком, но она только крепче упиралась ногами в пол, превращая себя в непреодолимую преграду.

Из‑за её спины, в узкой щели между щитом и стеной, работала Нико. Её дробовик рявкал, как молот, выбрасывая снопы картечи в коридор. Она не целилась — ей не нужно было: достаточно было просто держать проход непроходимым. Между выстрелами она швыряла гранаты, и каждый взрыв отдавался в груди глухим ударом, заставляя мостик содрогаться, будто корабль стонал от боли. Дым клубился, экраны мерцали, а связь то и дело срывалась в треск помех. Нико кричала короткие команды сквозь кашель, её лицо было покрыто копотью, а в глазах горела холодная ярость — она знала, что стоит им дрогнуть хоть на секунду, и волна наёмников сметёт их всех.

Отоги судорожно взламывала главный сервер управления гигантским кораблем. Мари бесстрашно бросилась к искрящемуся силовому щитку, перекоммутировав кабели под страшным ударом тока, который заставил её нимб замерцать на грани отключения. Мари закричала от ментальной боли, но удержала провода, вернув питание на терминал спецназа.

Пальцы Отоги с бешеной скоростью застучали по клавиатуре. Последний протокол безопасности «Кайзера» рухнул.

— Есть! — победно крикнула Отоги. — Полный перехват корневой директории! Все внешние орудия и зенитные комплексы ПВО дирижабля теперь подчиняются моему терминалу! Выжигаю десантные шаттлы ЧВК на подлете!

В ту же секунду Отоги активировала внешние турели флагмана, разворачивая их стволы против собственных эскортных дронов «Кайзера». Гигантские зенитные лазеры корабля начали хирургически точно сжигать штурмовые шаттлы наемников, полностью изолируя рубку от подкреплений.

В это же мгновение во всех генеральных штабах Кивотоса воцарился кромешный, неописуемый хаос и недоумение.

В центральном командном пункте Тринити Нагиса и Сакурако оцепенели перед экранами слежения. Радары ПВО JTF сошли с ума: исполинский флагман Геенны, летящий прямо на них, внезапно открыл ураганный огонь по своим собственным кораблям сопровождения ЧВК «Кайзер».

— Что там происходит?! — Нагиса в полном недоумении схватилась за голову. — Почему они уничтожают свою же авиацию?! Кто управляет этим монстром?! Они сбивают «Кайзер»!

Одновременно с этим в главном тактическом штабе Пандемониума в Геенне дежурные офицеры в панике бегали между терминалами. Телеметрия флагмана Макото полностью отключилась от внутренней сети академии. На экранах горела лишь одна ледяная, системная надпись: «ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН. ВНЕШНЕЕ УПРАВЛЕНИЕ: SCHALE». Высшие чины Пандемониума находились в полном ступоре, осознавая, что их главный символ военной мощи больше им не принадлежит, уничтожает союзную ЧВК и движется по неизвестной траектории под контролем SCHALE, хотя Сэнсэй всё это время считался гражданским наблюдателем в штабе.

Юкино, тяжело дыша, подошла к Макото, взвела курок и приставила холодный ствол винтовки прямо к её виску. На борту не было регулярных войск Миллениума — только отряд FOX и Сэнсэй. Сэнсэй сделал шаг вперед и плавным движением снял шлем тяжелого экзоскелета Миллениума, открыв свое лицо, покрытое каплями пота. Увидев безоружного Сэнсэя посреди израненного, окровавленного спецназа SRT, Макото потеряла дар речи.

— С-сэнсэй?! — заикаясь, пропищала Макото, её спесь моментально испарилась, а лицо вытянулось от страха. — Что... как вы здесь оказались?! Это бунт! Это незаконно!

— Твоя игра окончена, Макото, — Сэнсэй посмотрел на неё холодным, усталым взглядом. — Твой контракт с «Кайзер» написан кровью твоих же студенток. Твои корабли горят. Отзывай войска.

— Я... я великий лидер Геенны! Я не могу просто так взять и... — Макото замялась, испуганно глядя на ствол Юкино.

— Пожалуйста. Прекратите это безумие, — Мари сделала шаг вперед. Её лицо было покрыто копотью, но голос звучал со стальной, леденящей душу праведностью, заставившей Макото вздрогнуть. — Из-за вашей гордости сейчас на границе гибнут сотни девочек. Если вы не нажмете на кнопку отбоя, этот дирижабль станет вашей могилой.

Макото, осознав, что Schale полностью зачистило её флагман, зарыдала от ужаса, размазывая тушь по лицу. Она схватила рацию внутренней связи и передала дрожащими руками по всему фронту:

— Это Макото!.. Всем силам Пандемониума... Полный отход! Капитуляция! Прекратить штурм!

Голос рыдающей Макото, разнесшийся из динамиков полевых радиостанций, моментально докатился до передовых командных пунктов ЧВК «Кайзер». Наземные офицеры и топ‑менеджеры корпорации, координировавшие наступление робототехники, мгновенно оценили ситуацию на экранах своих планшетов. Флагман Геенны был потерян, ПВО перехвачено, а Пандемониум официально объявил о капитуляции и выходе из игры.

Линии горизонта уже заливало тусклым багрянцем — закат медленно стекал по изломанным силуэтам руин, окрашивая клубы дыма в ржаво‑оранжевые тона. Сквозь эту пелену начал просачиваться слабый дождь: капли ложились на раскалённую броню, поднимая тонкие струйки пара, и смешивались с пылью, превращая сухую пустыню в вязкую, липкую жижу.

Лидеры штурмовых группировок «Кайзер» не имели ни малейшего намерения вести затяжную одиночную войну против регулярной армии Тринити и разъярённого Отряда Правопорядка Тринити. Продолжение бойни грозило корпорации невосполнимыми потерями дорогостоящих «Голиафов» и полным экономическим крахом.

— Объявляем фазу «Эвакуация»! — раздался жёсткий механический приказ в эфире наёмников. — Немедленно глушить процессоры повреждённых дронов. Всем уцелевшим подразделениям — начать всеобщее, форсированное отступление за пределы демилитаризованной зоны! Сворачиваем лагеря!

Тяжёлые колёсные машины и шагающие роботы ЧВК начали спешно разворачиваться, окутывая поле боя клубами дизельного дыма и оставляя пехоту Пандемониума в полном одиночестве. Бой на земле начал стремительно угасать, растворяясь в надвигающихся сумерках и редком шелесте дождя.

В ту же минуту Сэнсэй сделал быстрый шаг к главному пульту связи мостика. Отоги вывела канал трансляции на колоссальные внешние громкоговорители дирижабля, способные перекрыть грохот падающих снарядов. Голос Сэнсэя, усиленный мощными динамиками, раскатистым эхом прогремел над всей дымящейся линией фронта, заставляя студенток с обеих сторон замереть:

«Говорит Сэнсэй из SCHALE. Конфликт полностью остановлен. Руководство Пандемониума объявило приказ о безоговорочной капитуляции, а наёмники ЧВК “Кайзер” спасаются бегством. Дальнейшая бойня не имеет абсолютно никакого смысла. Опустите оружие. Ни одна капля крови больше не должна пролиться на этой земле!»

Пока эхо его слов разносилось над окопами, смешиваясь с тихим стуком дождевых капель по броне и металлу, Отоги потянула на себя тяжёлые рычаги ручного управления гидравликой судна. Огромный, израненный дирижабль Пандемониума начал медленно и тяжело снижаться, прорезая серые грозовые тучи. Под леденящий душу гул вспомогательных турбин огромная стальная тень накрыла передовую. Исполинский корабль аккуратно, со страшным скрежетом коснулся растрескавшейся земли, садясь прямо посреди внезапно остановившегося, замершего в нерешительности поля боя — прямо между оборонительными редутами JTF и растерянными отрядами Геенны.

Люки нижнего палубного ангара со скрежетом распахнулись. Из них, тяжело опираясь на плечи Юкино и Нико, вышла спасённая Мари. Вслед за ними оперативники FOX вывели скованную наручниками Макото. Сэнсэй сделал твёрдый шаг вперёд, лично передавая плачущую главу Пандемониума под конвой прибывших отрядов SCHALE и Общего Студенческого Совета для последующего неизбежного суда.

Слабый дождь всё так же тихо шуршал по искорёженному металлу и разбитым плитам, смывая копоть и грязь, а последние лучи заката угасали за горизонтом, уступая место тяжёлым, набухшим влагой сумеркам.

АКТ V: Окончание осады Абидоса и Мирные Переговоры в Schale

Глава 1: Гроза над песками

Тяжёлые капли уже давно барабанили по крышам и металлическим навесам, размывая пыль на асфальте и превращая пустынные окраины в серую, зыбкую пелену. Дождь лил не переставая, будто само небо оплакивало то, что творилось в мире. Свинцовые тучи плотно затянули горизонт, и даже в коридорах больницы, несмотря на яркое искусственное освещение, царил какой‑то тусклый, приглушённый полумрак — словно тьма снаружи понемногу пробиралась внутрь.

В центральном медицинском блоке Геенны Сорасаки Хина медленно приоткрыла глаза — и тут же зажмурилась от режущего света ламп, а потом снова распахнула их, будто боясь, что увиденное окажется лишь кошмарным наваждением.

Нимб над её головой едва тлел, словно угасающая искра, а тело пронзала такая острая, выкручивающая изнутри боль, будто каждая мышца была разорвана, а нервы — обожжены. Адский шок от истощения сил накатывал волнами, заставляя дыхание сбиваться.

Первое, что она увидела, стоило зрению сфокусироваться, — не стерильные стены палаты, а забитые до отказа коридоры больницы. Сотни студенток, спутанные в беспорядочных рядах на носилках и прямо на полу, сжимались от боли, стонали, всхлипывали, кто‑то кричал, не в силах сдержать агонию. Лица их были бледными, в испарине, глаза — пустыми от ментальной перегрузки, будто сама их воля была выжжена дотла. Воздух густел от запаха крови, антисептика и страха.

Хина приподнялась на дрожащих локтях, и мир перед глазами на мгновение поплыл. Она сжала зубы, заставляя себя не терять сознание, и вперила взгляд в эту живую, страдающую массу вокруг.

К ней тут же подбежала медсестра — в измятом халате, с тёмными кругами под глазами, с руками, перепачканными в крови. Её движения были резкими, дёргаными, как у человека, который уже несколько суток не спал.

— Госпожа Хина! Лежите, вам нельзя вставать! Вы ещё не восстановились, ваши силы…

— Что случилось? — голос Хины прозвучал хрипло, почти шёпотом, но в нём звенела сталь, не терпящая возражений. — Говори. Прямо. Сейчас.

Медсестра на секунду замешкалась, будто решая, не смягчить ли правду, но, встретившись с этим взглядом, поняла: смягчать нельзя.

— Война, — выдохнула она, опустив глаза, а потом снова подняла их, полные усталости и ужаса. — Между Геенной и Тринити. Бои идут по всей линии фронта, но хуже всего на границе — там настоящая бойня. Наши отряды смяты, раненых всё больше, мы не успеваем стабилизировать даже самых тяжёлых…

Хина слушала, не моргая, впитывая каждое слово, пока перед глазами всё ещё мелькали искажённые болью лица студенток.

— А Комитет? — спросила она тихо, но в этом «тихо» чувствовалось напряжение натянутой до предела струны. — Где Ако?

Медсестра закусила губу, будто боялась произнести следующее.

— Она забрала остатки Комитета и ушла. Штурмовать Абидос. Говорит, что там можно закрепиться, создать суверенную базу… Но многие считают, что это самоубийство. В Абидосе сейчас ад.

Хина резко села, игнорируя вспышку боли, пронзившую всё тело. Коридор на мгновение потемнел, но она сжала кулаки, возвращая ясность мыслям.

Она мгновенно прочитала ситуацию как тактик: остановить обезумевшую от страха за неё Ако в Абидосе не сможет никто, кроме неё самой. Ни один отряд, ни одна стратегия — только она.

— Пересадите меня в инвалидную коляску, — приказала Хина, голос её уже звучал твёрже, будто боль отступала перед решимостью. — И найдите реанимобиль. Мы едем в пустыню. Сейчас.

За рулём реанимобиля сидела Сэна — молчаливая, собранная, с лицом, будто высеченным из камня. Её пальцы крепко сжимали руль, взгляд не отрывался от дороги, даже когда машина подпрыгивала на разбитом асфальте, а по лобовому стеклу хлестали потоки дождя. Она не задавала лишних вопросов: знала, что Хина не из тех, кто отдаёт бессмысленные приказы, и понимала — каждая секунда сейчас на вес золота.

Пока реанимобиль мчался прочь от больницы, возле здания, на наспех расчищенных импровизированных посадочных полосах, то и дело с глухим рёвом приземлялись медицинские вертолёты, вихри от их лопастей вздымали мутные водяные брызги и пыль. Из машин выгружали новых раненых — их укладывали прямо на носилки, кое‑как прикрывали от дождя плёнкой и уносили в переполненные коридоры. А едва освободившись, вертолёты снова взмывали в свинцовое небо — лететь за следующей партией тех, кого ещё можно было спасти.

В Абидосе бронемашины Ако по-прежнему стояли перед воротами Школы Абидос. Площадь уже тонула в багряных отсветах заката: низкое солнце цеплялось за руины, окрашивая песок в тёмно‑оранжевые и лиловые тона, а длинные тени ложились на развороченные плиты. В воздухе повисла тяжёлая, душная тишина, которую изредка нарушал тихий шелест слабого дождя — редкие капли падали на раскалённый металл бронемашин, с шипением превращаясь в пар, и смешивались с пылью, образуя тонкую грязную плёнку.

На площади бушевало пламя — Хосино и Куроко, полностью истощённые своей яростью, едва держались на ногах, но их нимбы всё ещё испускали опасные, рваные вспышки, освещая руины резкими, судорожными бликами. Дробовик Хосино дымился, металл раскалился, а чёрная аура Куроко медленно угасала, превращаясь в серый пепел. Ако держала руку на рации, готовая в панике отдать приказ о массированном залпе из всех орудий по этим двум «монстрам». И в этот секундный зазор на линию огня выкатился медицинский транспорт. Из него Сэна бережно вывезла инвалидное кресло с бледной, измождённой Хиной.

На передовой повисла гробовая, звенящая тишина. Бронемашины одна за другой заглушили моторы, погрузив площадь во мрак, который теперь разбавляли лишь угасающие отблески пламени да тусклое сияние нимбов. Ако застыла, её рация выпала из дрожащих рук и ударилась о броню. Она выбежала из люка, упала перед колёсами кресла Хины на холодный, уже влажный от дождя песок и разрыдалась:

— Председатель!.. Я... я думала, что потеряла вас! — Ако захлёбывалась слезами, судорожно сжимая край медицинского покрывала Хины. — Макото сошла с ума, Пандемониум сдал нас «Кайзеру»... Я просто хотела построить плацдарм, защитить то, что осталось от Комитета! Я не могла проиграть этим пустынникам...

— Ты защищала нас, Ако? — Хина посмотрела на неё сверху вниз. Её голос, тихий и слабый из‑за перенапряжения, прозвучал со стальной, леденящей душу строгостью, заставившей всю площадь замереть. — Посмотри на эти стены. На эти стены школы Абидоса. Я приехала сюда, потому что знала: Сэнсэй сможет остановить войну между Тринити и Геенной. А ты в это время принесла войну на землю мирного Абидоса, который ни в чём не виноват? Ты заставила наших девочек стать карателями ради собственной паники. Сложить оружие. Немедленно. Сдайте оружие Дисциплинарного комитета на проверку Сэне. Ако, ты отстранена от командования до завершения трибунала Совета SCHALE.

Ако сломалась и беззвучно заплакала, уткнувшись лицом в колени Председателя. Хосино и Куроко, видя, что угроза миновала, обессиленно опустили оружие, их нимбы наконец вернулись в стабильное, тихое состояние. Военные действия прекратились. Слабый дождь всё так же тихо шуршал по руинам, смывая пыль и пепел, а закат медленно угасал, уступая место сумеркам.

Глава 2: Зал заседаний Schale: Политический мир с осадком

На следующий день Сэнсэй созвал экстренный саммит лидеров в главном зале заседаний Schale. Атмосфера в комнате была ледяной и напряженной до предела, за окном тихо догорал закат. По разные стороны огромного стола сидят Киридзима Нагиса (Тринити) в окружении Отряда Правопорядка Тринити (JTF), Сакурако, бледная Хина в инвалидном кресле вместе с Ако, и Хосино с Аянэ на костылях. В углу зала под охраной Сэнсэя находится израненный, но вернувший честь отряд FOX, а рядом сидит уставше измученая Мари. Хаясэ Юка из Миллениума строго раскладывает перед присутствующими финансовые документы расследования.

— Мы ознакомились с отчетами Семинарии, — Нагиса сделала маленький глоток чая, её голос был холодным как лед. — То, что устроила Геенна — это международное преступление. Нападение на гуманитарную миссию Сестринства не будет забыто. Чайный Совет требует передачи Макото под внешнее следствие Общего Совета.

— Сестринство Тринити подтверждает, что материальный ущерб колоссален, — Сакурако кивнула, её лицо было строгим и бледным. — Но жизни наших студентов были спасены благодаря своевременному вмешательству Schale и отряда FOX. Мы поддерживаем мирные инициативы Сэнсэя и призываем к сдержанности. Геенна признала внутренний заговор «Кайзера».

— Мы признаем вину Пандемониума, — Хина подняла голову, её взгляд был утомленным, но твердым. — Макото ответит за свои действия перед внутренним судом академии по законам Геенны, Нагиса-сама. Мы выплатим компенсации за каждый уничтоженный грузовик Сестринства. Но юрисдикцию наших внутренних лидеров мы не отдадим.

— Ваши бронемашины едва не снесли наши ворота, Хина, — истощённая Хосино, её лицо оставалось суровым, покрытым следами въевшейся сажи и копоти от недавнего боя. — Из-за вашей паники Нономи чуть не лишилась сил, а Аянэ до сих пор на сильных обезболивающих. Деньги «Кайзера» или Геенны не вернут вертолет Абидоса. Мы требуем полных репараций и передачи заброшенных секторов южного рубежа под наш прямой контроль.

Под жестким, но справедливым давлением Сэнсэя и очнувшейся Хины, Геенна, Тринити и Абидос подписывают официальный мирный договор. По его условиям:

Геенна обязана выплатить колоссальные репарации Тринити за расстрел конвоя Сестринства, похищение Мари и разрушения на границе. Макото, лишенная поддержки «Кайзер», вынуждена подписать документы дрожащей рукой, сгорая от позора.

Геенна выплачивает тяжелые репарации Абидосу за разрушение инфраструктуры и попытку оккупации земель. Деньги из этих репараций Юка помогает Аянэ и Нономи направить на полное восстановление домов мирных беженцев.

Хосино подходит к инвалидному креслу Хины и молча протягивает руку. Старая вражда между лидерами мертва — заключен вечный личный союз двух сильнейших бойцов Кивотоса. Их ладони сжимаются в безмолвном согласии.

Мари обретает глубокие, сильные чувства к Сэнсэю, который ради нее пошел против закона и вытащил из тюрьмы спецназ. А отряд FOX официально переходит под юрисдикцию Schale как элитный резерв, получив амнистию за спасение города.

Когда лидеры фракций начали медленно покидать зал, Сэнсэй устало опустился в кресло во главе стола и плавным движением снял тактические очки. В углу комнаты, сохраняя безупречную военную выправку, застыла четверка Лисиц.

— Ну что, Лисицы, — Сэнсэй негромко усмехнулся, переводя взгляд на Юкино. — Добро пожаловать на постоянную службу в Schale. Надеюсь, костюмы Миллениума вам не сильно натерли.

— Костюмы тяжеловаты, Сэнсэй, но функциональны, — Юкино сделала короткий шаг вперед и четко кивнула, хотя в её голосе все еще звенели привычные стальные нотки бывшего командира SRT. — Мы выполнили задачу. Куруми, Нико и Отоги стабильны. Куда прикажете сложить трофейные пистолеты «Кайзера»?

— Для начала — сдайте их Юке на опись, — Сэнсэй тепло улыбнулся, кивнув на хмуро пересчитывающую ведомости главу Семинарии. — Пока она не посчитала их как неучтенную прибыль Schale и не урезала нам бюджет на чай.

Юкино едва заметно повела бровью, на её бледных губах впервые за долгое время скользнула мимолетная тень улыбки. Отряд FOX официально обрел новый дом.

Несмотря на подписанный мир, между Тринити и Геенной остается тяжелый, удушливый осадок взаимного недоверия. Нагиса усиливает пограничные патрули, а Ако понимает, что один неверный шаг снова зажжет весь Кивотос. В зале заседаний Schale ставится точка в войне, но этот шрам останется в истории города навсегда.

ЭПИЛОГ:

Палата Хины в Геенне

В центральном медицинском блоке Геенны наконец воцарилась тишина. За высоким панорамным окном палаты догорал закат, окрашивая стерильно-белые стены в мягкие янтарные тона. Кризис миновал: Хина снова лежала на госпитальной койке, опутанная тонкими шлангами капельниц, но её нимб больше не мигал опасными фиолетовыми искрами — его свет стал ровным, стабильным и тихим. Реанимационные стимуляторы Сэны сделали свое дело, вернув организм Председателя в безопасное русло.

Ако, полностью вернувшись к своей каноничной роли гиперопекающего секретаря, неотлучно сидела на стуле у самого изголовья. Её глаза по-прежнему были опухшими и красными от слез, но сейчас на её коленях лежало небольшое серебряное блюдо, а в забинтованных после недавних боев пальцах подрагивал маленький кухонный нож. Она с фанатичной, почти религиозной точностью срезала кожуру с красного яблока, стараясь сделать её идеально ровной лентой.

Хина, приподнявшись на подушках, устало перевернула страницу тяжелой папки с финансовыми расчетами репараций, которую ей передала Юка. Услышав очередной тихий всхлип со стороны стула, Председатель тихо, но с глубокой теплотой вздохнула:

— Ако, перестань шмыгать носом, ты мешаешь мне читать отчёт Миллениума. От твоих вздохов цифры в ведомостях начинают двоиться.

Ако вздрогнула, едва не выронив нож, судорожно сглотнула и поспешно вытерла кончик носа тыльной стороной ладони. Она аккуратно разделила очищенный плод на дольки и с виноватым, умоляющим видом протянула тарелку вперед:

— Председатель!.. Я... я просто… я просто рада, что вы не списали меня окончательно. Когда Сэна увозила вас в инвалидном кресле, я думала, что это мой последний день в Дисциплинарном комитете. Обещаю, больше никаких баз в пустыне. Никаких танков у чужих ворот. Я... я буду проверять каждый контракт трижды, клянусь!

Хина посмотрела на дрожащую тарелку, затем перевела взгляд на уставшее, осунувшееся лицо своей подчиненной. В её глазах впервые за всю эту адскую неделю промелькнула слабая, мягкая улыбка. Она аккуратно отодвинула от себя финансовые документы Миллениума, взяла одну дольку яблока, а остальную тарелку мягко подтолкнула обратно к секретарю:

— Я знаю, Ако. Я не сомневалась в твоей верности, только в твоем самообладании. Ешь сама, ты похудела за эту неделю так, будто это тебя держали в изоляторе «Кайзера», а не Мари.

Ако снова шмыгнула носом, но на этот раз послушно взяла дольку, прижала её к губам и тихо, почти беззвучно заплакала — теперь уже от облегчения, понимая, что Дисциплинарный комитет выстоял, а её Председатель по-прежнему рядом.

Окраины Абидоса

Солнце медленно клонилось к закату, заливая золотистым светом внутренний двор Школы Абидос. Песчаный ветер, всегда казавшийся безжалостным, сегодня лишь лениво перебирал сухую траву у забора. Вокруг школы кипела жизнь: под монотонный гидравлический гул строительные роботы-автоматы разгружали тяжелые поддоны с бетоном, новенькими титановыми пластинами и рулонами армирующей сетки. Первые транши репараций Геенны уже поступили на счета, и разрушенные артиллерией Ако кварталы восстанавливались с поразительной скоростью.

Серика и Нономи сидели на бетонном крыльце главного входа. Правая рука Нономи была туго зафиксирована широким медицинским бинтом, но на её лице не осталось и следа от недавнего изнурения. Рядом, на старой деревянной лавке, привычно свернувшись калачиком, спала Хосино. Она крепко спала, обняв свой верный массивный щит, словно подушку. Чуть поодаль, оперевшись спиной на полуразрушенную колонну арки, застыла Куроко (Широко Террор). Она молча, со свойственной ей отрешенностью, провожала взглядом уходящее за горизонт солнце.

Шум мощного лебедочного механизма заставил Серику оторваться от тактического планшета. Тяжелый эвакуатор SCHALE бережно сгрузил на свежий асфальт абсолютно новый школьный автобус, сверкающий свежей краской и усиленными бронелистами на стеклах.

Серика восторженно округлила глаза и толкнула Нономи здоровым плечом:

— Нономи, посмотри на это! Они пригнали нам армейскую модификацию с противоминным днищем! Геенна реально оплатила всё до последнего винтика?! Тут даже кондиционер двойной мощности стоит!

Нономи негромко, искренне рассмеялась, прижимая раненую руку к груди, чтобы не тревожить вывих:

— Юка из Миллениума лично проверяла каждую транзакцию и сверяла чеки, Сэрика-тян. Она прямо заявила Хина-сан, что за задержку выплат начислит пеню по ставкам Черного рынка. Так что... думаю, Макото теперь до конца года будет сидеть на строжайшей диете из самого дешевого пудинга.

Хосино, до этого не подававшая признаков жизни, лениво приоткрыла один разноцветный глаз. На её губах заиграла привычная, слегка сонная и лукавая усмешка. Она покрепче перехватила щит и тихо пробурчала:

— Хе-хе… отлично. Значит, долги тают, автобус бронированный, а Макото страдает за свои грехи. Всё просто замечательно. Значит... можно поспать еще часок. Уведомите меня, если наступит время ужина.

Куроко едва заметно повернула голову в их сторону. Чёрные искры в её нимбе окончательно угасли, сменившись ровным, спокойным сиянием. Её дом снова был в безопасности.

Чайный покой Тринити

Яркое полуденное солнце заливало мраморную террасу Чайного Совета Тринити, заставляя белые колонны сиять на фоне безупречно синего неба. В саду мирно пели птицы, а легкий теплый ветер доносил тонкий аромат распустившихся роз. Внешне академия полностью вернулась к своему привычному, размеренному аристократическому укладу, но пережитый кризис оставил на ней свои неизгладимые шрамы.

Нагиса сидела за круглым кованым столиком. Её левое запястье, сильно растянутое во время лихорадочной координации ПВО JTF в штабе связи, было аккуратно зафиксировано тонким эластичным бинтом. Правой рукой она бережно удерживала изящный носик белоснежного фарфорового чайника, разливая янтарный напиток по чашкам — этот сервиз был абсолютно новым, купленным взамен старого, разбитого в порыве ярости. Напротив нее, сохраняя безупречную монастырскую осанку, сидела Сакурако. Чуть поодаль, у самого края балюстрады, смущенно переминается с ноги на ногу Мика, пряча руки за спиной.

Нагиса сделала маленький, аккуратный глоток, прикрыла глаза и тихо, с глубоким облегчением произнесла:

— Знаешь, Сакурако… после оглушительного гула турбин Пандемониума и грохота «Голиафов» ЧВК этот лимонный чай кажется мне самым вкусным в жизни. Тишина — это поистине роскошь, которую мы разучились ценить.

Сакурако едва заметно улыбнулась, мягко поправляя край своего монашеского капюшона, на котором все еще виднелись едва заметные следы пороховой копоти от наземной бойни у взлетной полосы:

— Мир стоит того, чтобы за него бороться, Нагиса-сама. Главное, что Сестринство выстояло, а Мари снова улыбается в соборе и восстанавливает силы. Пускай репарации Геенны и не сосут из памяти девочек страх тех минут, но справедливость восторжествовала.

Мика сделала несмелый шаг вперед, виновато опуская голову. Её яркий нимб тускло пульсировал, отражая её внутреннее смятение. Она медленно вытянула руки вперед, удерживая небольшое серебряное блюдо:

— Нагги… Сакурако… Я… я тут испекла рулет. Он немного подгорел сбоку, пока я вспоминала, как ломала щиты Миллениума на рампе дирижабля и едва не разнесла Сэнсэя… но он честно вкусный! Простите меня за то безумие на взлетном поле. Я просто так сильно испугалась за Мари и Тринити, что полностью потеряла контроль…

Нагиса устало покачала головой, глядя на слегка обуглившийся край выпечки, но в её строгих глазах впервые за долгое время мелькнуло искреннее, мягкое тепло. Она аккуратно поставила фарфоровую чашку на блюдце и указала на свободный стул рядом с Сакурако:

— Садись уже, Мика. Хватит стоять у забора с таким видом, будто тебя снова отправляют под конвой. Возьми нож и отрежь Сакурако кусок побольше. Сегодня мы празднуем спасение академии, а значит — не считаем калории.

Мика радостно шмыгнула носом, её нимб мгновенно вспыхнул ослепительным розовым светом, и она бросилась нарезать рулет, наполняя террасу Чайного Совета долгожданным, живым смехом.

Диета из дешевого пудинга и общественные работы:

На заднем дворе штаб-квартиры Геенны стоял невыносимый, удушающий полдень. Солнце палило так нещадно, что раскаленный асфальт казался мягким. Лидер Пандемониума Ханема Макото, одетая в рабочий оранжевый жилет поверх своей роскошной парадной формы с золотыми эполетами, со злым и несчастным видом подметала территорию огромной, грубой метлой. Её идеальная укладка давно растрепалась, а парадная фуражка съехала набок.

Рядом, в тени раскидистого дерева, на перевернутом пластиковом ведре сидит маленькая Ибуки. Она весело качала ножками и с аппетитом уплетала дорогой клубничный пудинг из изящной стеклянной баночки. На подоконнике первого этажа, скрестив руки на груди и лениво опершись на раму, за ними молча наблюдала Ако. Кризис полностью лишил Макото политического веса и карманных денег на ближайшие полгода, но, по крайней мере, Ибуки её простила.

Макото со злой яростью вонзила метлу в переполненную мусорную урну и закричала на весь пустой двор, размазывая соленый пот по лицу:

— Это неслыханно! Я — Председатель Чрезвычайного совета Пандемониума! Великий диктатор всей Геенны! Почему я должна выгребать сухие листья и окурки, пока этот никчемный Дисциплинарный комитет празднует на саммитах?! Это покушение на мою суверенную гордость!

Ибуки подняла на неё чистые, абсолютно невинные глаза, аккуратно облизывая маленькую пластиковую ложечку:

— Макото-сэмпай, Хина-сан сказала, что если ты не подметешь весь этот восточный сектор до ужина, Семинария Миллениума заморозит наши внутренние счета еще на три месяца. И тогда у Пандемониума совсем не будет пудинга… Хина-сан разрешила купить сладкое только мне, потому что я хорошо себя вела и не подписывала контракты с плохими дядями из «Кайзера».

Макото жалобно, сокрушительно всхлипывала, глядя на то, как Ибуки доедает последнюю ложку нежного десерта:

— Но Ибуки!.. Эта расчетливая казначейша Юка отобрала у меня всю представительскую кассу до единого кредита! Мой личный бюджет урезали до абсолютного нуля! Мне на неделю выдали коробку самого дешевого соевого желе с истекающим сроком годности из уцененного автомата! Это же настоящий экономический геноцид!..

Ако из открытого окна сухо, монотонно и громко констатировала, даже не меняясь в лице и продолжая крутить на пальце тактическую ручку:

— Это называется репарации, Макото-сама. Меньше пустых слов, больше активных взмахов метлой. У вас осталось ровно сорок минут до планового обхода территории со стороны Председателя Сорасаки Хины. Если она увидит здесь хоть один сухой лист — соевое желе покажется вам деликатесом.

Макото издала глухой, полный экзистенциального отчаяния стон и принялась яростно, со свистом мести раскаленный асфальт, проклиная вслух ЧВК «Кайзер», экзоскелеты Schale и лично безжалостного казначея Миллениума.

Вечер в офисе Schale

Поздний вечер окутал центральный офис Schale мягким, полусонным полумраком, но внутри командного центра горел теплый янтарный свет. На рабочем столе Сэнсэя высилась огромная термо-сумка, от которой шёл густой, аппетитный пар — внутри ровными рядами лежали горячие коробки с бенто, сочными стейками и свежим, дымящимся рисом.

Вокруг большого дивана расположились сразу два элитных отряда SRT, еще недавно разделенных тюремными стенами и недоверием. Саки и Куруми сидели прямо на пушистом ковре, дружно разбирая и методично вычищая сложные механизмы своих тяжёлых штурмовых щитов после едкой пустынной пыли Абидоса. Моэ и Нико шумно спорили у подоконника, деля последние уцелевшие тактические сухпайки из резерва. Мию робко забилась в угол глубокого кресла, а Отоги сидела рядом и с мягкой улыбкой показывала ей тактические схемы на своем планшете. Юкино молча, сосредоточенно разливала горячий чай по кружкам.

Тихий, робкий стук в открытую дверь заставил всех обернуться. На пороге появилась смущённая Мари, бережно прижимая к себе коробку домашнего печенья от Сестринства.

— Сэнсэй… я принесла немного выпечки для вас и… оу, у вас гости? — Мари удивленно моргнула, глядя на обилие матово-черной и камуфляжной брони в комнате.

Нико мгновенно бросила спор с Моэ, едва не уронив тактическую вилку на пол, и её глаза фанатично заблестели:

— Печенье?! Настоящее, домашнее, из элитной кондитерской Тринити?! Святая послушница, вы спасены, мы спасены, этот адский день определенно прожит не зря!

Моэ хищно ухмыльнулась, ловко выхватывая самую большую коробку бенто со стейком из термо-сумки:

— Эй, Кролики, подвиньтесь на ковре, Лисицы тоже голодные. Сэнсэй, признайтесь честно, вы ограбили личную кухню Чайного Совета Нагисы ради нас, пока дирижабль шел на посадку?

Мияко медленно подняла глаза на Юкино, которая подошла к ней и молча протянула кружку горячего, ароматного чая. Между бывшим лидером отряда RABBIT и экс-командиром старшей группы FOX повисла секундная, звенящая тишина — эхо старых обид SRT на мгновение коснулось комнаты. Но затем Мияко тепло, искренне улыбнулась и приняла чашку:

— Спасибо, Юкино-сэмпай. Нам… действительно очень не хватало этого тепла у ворот школы Абидос, когда кончились патроны.

Юкино едва заметно кивнула. Стальные, леденящие нотки в её голосе впервые за всю неделю сменились непривычной, старшей мягкостью:

— Вы выстояли на абсолютно пустых магазинах против регулярной дивизии Геенны, Мияко. Академия SRT гордилась бы вами всеми. Теперь ешьте и восстанавливайте нимбы, это официальный тактический приказ командира.

Сэнсэй тепло улыбнулся, с мягким щелчком закрывая рабочий ноутбук с отчетами о репарациях и глядя на то, как девять лучших оперативниц SRT и маленькая послушница дружно, со смехом делят ужин:

— Спасибо, Лисицы. Спасибо, Кролики. Спасибо, Мари. Кажется, пока вы все здесь... наш город точно находится в полной безопасности.

Автор RPTSeven

(основная текстовка написана ИИ)