Благодарю тебя, судьба!

Глава 1

Людмила Лыновская

Благодарю тебя, судьба!

1 часть

Жизнь Ирины обрушилась именно тогда, когда она практически достигла цели, к которой стремилась, работая, не покладая рук и жертвуя многим.

- Господи, как они могли так поступить со мной? – думала она, пролетая по улицам города на своем мерседесе, который ласково называла Маруськой.

- Я, значит, расфуфырилась, стою, жду, сейчас меня на сцену пригласят и объявят генеральным, а тут бац и Виктор Храпов, супер! Гады!

- Если бы Владимир Иванович был жив, они бы не посмели. Он постоянно говорил мне: «Рыков скоро уйдет на пенсию, ты будешь генеральным, лучше тебя никто не справиться, тогда и я буду спокоен за нашу компанию». Бедный старик, надо же было ему так неожиданно уйти, да… инфаркт ни у кого разрешения не спрашивает, врывается в жизнь без согласования времени и места. Как жаль его , ведь это он меня всему научил, он сделал меня руководителем, сколько проектов мы с ним подняли, сколько инноваций внедрили! Благодаря ему наша компания процветает, но и моя заслуга в этом есть, никто это не оспорит. Да, очень жаль нашего хозяина, настоящий профессионал был, таких, сейчас редко встретишь.

Время идет, ничего не меняется, все связи да протеже. Его жена не успела мужа похоронить, давай своего любовника протаскивать, а меня, значит,побоку, да кто такой Храпов? Недоумок с известной фамилией. Да к фамилии еще мозги нужно иметь! Или они думают, я, как была исполнительным директором, так и останусь, как тащила воз, так и дальше буду, а они плодами моего труда будут наслаждаться! Нет уж, хватит, пусть теперь без меня попробуют! И хоть очень жаль нашу компанию, развалит ее этот Храпов, но терпеть такие унижения я не буду, все сотрудники знали, что меня Владимир Иванович хотел назначить, а теперь, утрись, Ирина, и работай дальше! А не пошли бы Вы все, господа!

Женщина завернула во двор двухэтажного особняка в стиле эклектики, еще старой немецкой постройки, с высоким каменным крыльцом, огороженным перилами, закругленными снизу, массивной входной дверью, украшенной коваными решетками; и порталом, на котором маленькие ангелочки играли на скрипках. Фасад прорезали высокие классические окна, придававшие строению строгий, немного напыщенный вид. Но самым замечательным был огромный балкон, размером с целую комнату, находящийся с тыльной стороны здания, опирающийся на широкую лестницу, которая спускалась прямо в сад.

Это был дом, где прошло детство Ирины, теперь в нем жила одна мама, Вера Ивановна Снегирева, отец умер два года назад. Ирине не очень хотелось сейчас разговаривать с мамой, но надо проведать.

Пожаловалась бы Захару, но его дома не было. Он улетел на симпозиум, раньше семи вечера ему не дозвонишься, - размышляла Ирина, к сожалению, я даже не помню, в какой город он улетел, муж, конечно, сказал, но я ничего не запомнила, все мои мысли были заняты предстоящим назначением. Ленуське бы, конечно, поплакалась, она всегда выручала, безотказная моя жилеточка, но она уехала к матери, та проходит обследование, онкологию подозревают, не Дай Бог, пусть бы пронесло. Так что неудобно сейчас грузить Лену своими проблемами. Дочь, вряд ли поймет, молодая еще, у нее сейчас один Филя на уме, больше ее ничего не интересует.

Ну что ж, остается одно, уйти в подполье, например, поехать на дачу, и там реветь, биться головой об стену, произносить длинные гневные монологи наедине с собой, но это потом. Сначала к маме надо, убедиться, что с ней все в порядке и ей не нужна помощь.

Ирине Крымовой недавно исполнилось сорок три года, но выглядела она стильно и молодо: благодаря короткой стрижке, нельзя было ни обратить внимание на ее длинную и стройную шею, красиво посаженную голову и аккуратный затылок. Высокий чистый лоб, умные, и внимательные глаза, выказывали способность к аналитическому мышлению. Ирина двигалась быстро и решительно,разговаривала спокойным и уверенным голосом; по всему ее облику можно было легко предположить, что это руководитель.

Не смотря на это, она по-прежнему, как в детстве, робела перед мамой. Войдя в ее комнату, она почувствовала себя маленькой девочкой в чем-то провинившейся и с волнением ждущей выговора. Но в то же время, каждый раз, а особенно сегодня, Ирина, надеялась на чудо, вдруг все изменится, и ее встретит улыбающаяся пожилая женщина, с любовью раскрыв объятья, радостная и довольная уже тем,что пришла ее дочь.

Ирина отлично окончила школу, потом один из самых престижных ВУЗов, быстро продвигалась по карьерной лестнице, вышла замуж за порядочного и обеспеченного человека, к тому же по любви, родила дочь Диану, которая, к слову сказать, очень походила на бабушку, но все это, видимо, еще не заслуживало особой похвалы. Мама говорила так:

- Ну, хорошо, Ира, молодец, - но звучало это как-то вяло, и больше по смыслу походило на - «нормально, сойдет». Если же мама рассказывала про детей или племянников ее знакомых, например, Ольги Тимофеевны, то здесь были восторженные и даже завистливые нотки: « Вот, мол, какие у людей дети!» Ирина все заслуживала эту высшую степень маминой похвалы, все ждала, что она однажды скажет:

- Доченька, я горжусь тобой!

Но этот момент никак не наступал.

Посвящать маму в свою трагедию Ирина не собиралась, она планировала пробыть у нее недолго, и скорее отправиться страдать на дачу.

Ирина заглянула с улыбкой в комнату мамы и приветливо произнесла:

- Доброе утро, мамуль! Как самочувствие?

- А.., наконец-то и до меня очередь дошла! Какое утро? Уже одиннадцать часов, ты знаешь, что я практически не спала сегодня, у меня было давление. До одиннадцати я могла уже сто раз умереть, а тебе все равно, в кого ты такая, Ира, почему ты меня так не любишь?

Пожилая женщина с короткими седыми волосами, чуть сгорбленная больше справа, в темно вишневом шерстяном платье сидела спиной к Ирине в кресле перед большим окном, выходящим в сад.Даже не видя ее лица, Ирина, знала, что оно неподвижно строгое, темно карие глаза смотрят осуждающе, любые оправдания были бесполезны.

Ирина подошла к матери и обняла ее сзади за плечи:

- Ну, а теперь какое давление? Может, давай померим?

- Что мерить, я уже таблеток наглоталась, конечно, немного спало, голова хоть перестала кружиться. Если бы не Аглая Федоровна, я бы точно концы отдала.

Аглая Федоровна – сиделка, профессиональная медсестра, которую наняла Ирина два года назад, когда умер отец; женщина одинокая, постоянно жила в их доме. За все время только два раза отлучалась: ездила на родину в Белоруссию, к племяннице на свадьбу и к сестре на похороны. Надо сказать, что у нее с Верой Ивановной были хорошие отношения. Вообще, с чужими людьми Вера Ивановна была добрейшей души человек. Она всех понимала, всем сочувствовала, и всем жаловалась на дочь, на ее черствость и невнимательность. Некоторые понимали ситуацию, но были и те, кто осуждал Ирину.

- Мамочка, тебе что-нибудь нужно, давай я сгоняю в магазин, куплю чего-нибудь вкусненького, что тебе хочется или может лекарства какие закончились. А то я хочу на дачу поехать.

- Ты же знаешь, что я не могу есть все подряд. У меня желудок болит. Если что понадобится, Аглая сходит, а у тебя, как всегда, нет на меня времени.

Ирина стояла, растеряно слушала и не знала, что еще сказать, как улучшить отношения, но чем больше она находилась здесь, они только ухудшались.

Вошла Аглая Федоровна, большая крепкая женщина шестидесяти лет, с широким рябым лицом и быстрыми голубыми глазками. Во всей ее фигуре чувствовалась монументальность, сила и уверенность. При взгляде на нее глаза Веры Ивановны потеплели, злобный огонек в них разом потух, и она превратилась в жалкую добродушную старушку.

- Здравствуйте, Ирина Вячеславовна, нам пора делать массаж. Не волнуйтесь все под контролем, - лукаво стрельнув на Ирину глазами, сказала Аглая.

Ирина подошла к маме, поцеловала ее в щеку:

- Ну, я тогда поеду, мамуль, не болей, пожалуйста.

Потом повернулась к сиделке:

- Аглая Федоровна, если будет хуже, сразу звоните!

- -Да знаю, знаю! Не будет хуже, не волнуйтесь! Делайте свои дела! – сказала она, добродушно улыбаясь и приготавливая все необходимое для массажа.

Ирина вышла из дома и с облегчением выдохнула:

- Чтобы я делала без Аглаи Федоровны, мне Бог ее послал, - размышляла она, садясь в машину, и выруливая со двора на улицу.

Дача, загородный дом Крымовых, находилась в ста сорока километрах от города, на Балтийском взморье, в сосновом лесу, буквально в двух шагах от моря. Это было любимое место Ирины: здесь они любили друг друга с Захаром в их первый медовый месяц, здесь она дохаживала последние месяцы беременности, с волнением предвкушая предстоящую встречу со своей крохой, и, всегда, когда ей становилось плохо, овладевала депрессия, Ирина тоже спешила сюда.

Завернув во двор, она чуть было не стукнула новенький БМВ, стоящий перед крыльцом поперек двора.

- Это еще что такое! Воры? На такой машине? – Ирина вышла из своего автомобиля и с опаской зашла в дом.

В каминном зале был накрыт стол, на котором кроме разной закуски, стояли две бутылки шампанского. Ирина поднялась на второй этаж, в спальне постель была разобрана, на кресле лежал женский пеньюар, в шкафу стояла дорожная сумка и еще какие-то вещи, но Ирина не успела разглядеть, с улицы послышался женский смех.

Она стремительно сбежала по лестнице вниз, предчувствуя беду, и остолбенела, схватившись за сердце. В обнимку, смеясь и целуясь на ходу, в дом вошли ее муж Захар и лучшая подруга Лена.

Увидев, Ирину, Захар отшатнулся от Лены, и сделал шаг к жене, но та остановила его:

- Не смей подходить!

- Как ты здесь, ты же должна быть на банкете, ну что назначили тебя генеральным, - смущенно выпалил он, одновременно, соображая, что этим только усугубляет ситуацию.

Ира прошла мимо Захара, как будто его не существует, к Лене, та стояла, потупив голову.

- Значит, мама здорова? -Ира еще не могла до конца осознать, что это происходит с ней и ее самыми близкими людьми.

- Да, - еле слышно произнесла Лена, не поднимая головы.

- Как же ты не боишься наговаривать на собственную мать?!

Ирина обернулась к Захару:

- Ты что машину купил, специально для тайных встреч!

Потом посмотрела презрительно на обоих:

- Я желаю Вам счастья, Вы прекрасная пара, достойны друг друга.

- Подожди, Ира, - подскочил Захар к жене, пытаясь удержать ее. Но женщина со всей силы оттолкнула его, выбежала во двор, села в машину, Маруська рванула с места, немного покапризничав на проселочной дороге, стрелой вылетела на шоссе.

Слезы застилали глаза Ирины, она неслась с огромной скоростью, рискуя разбиться.

- За что мне все это? – рыдала она, - мои самые близкие люди! Боже, как теперь жить? Кому верить? Она чуть не проскочила пешеходный переход, едва не сбив женщину. С трудом, взяв себя в руки, Ирина, стала внимательней смотреть на дорогу.

Меньше часа прошло, как Маруська уже въезжала на свое привычное место парковки во дворе дома Крымовых.

Дочь Ирины Диана – молодая девушка двадцати лет с накладными ресницами, пухлыми губами и яркими волосами, окрашенными сверху фиолетовым, а снизу розовым цветом, в коротких шортах и белой майке, с изображением Мэрилин Монро, спустилась со второго этажа в гостиную, как только Ира вошла в дом. Увидев заплаканное лицо матери, она бросилась ей на шею со словами:

- Мамуля, дорогая, что случилось?

- Неприятности на работе, - сказала Ирина, удивленная такой теплой реакцией дочери, которая в последнее время была занята только собой.

- А что такое? Тебя не назначили?

- Нет, и я ушла из компании, - сказала Ирина, уже более спокойно, включая кофе-машину.

- Как ушла? А как же ты будешь жить, ведь компания тебе дороже нас всех вместе взятых, - усмехнулась Диана.

- Не говори ерунды, с моим опытом работы меня возьмут в любую фирму, не волнуйся, с голоду не умрем. К тому же ты скоро устроишься на работу, что там говорит твой Филипп, берет тебя его отец в свой автосалон или нет?

- Вот я как раз хотела об этом поговорить, мамуля, - сказала девушка, подойдя к матери и обняв ее за плечи.

- Дело очень серьезное, видишь ли, Филипп опять проигрался, причем на этот раз на крупную сумму. Мы должны помочь ему, это точно в последний раз. Он не может сказать отцу, пожалуйста, помоги. Как только он разделается с долгом, сразу же устроит меня в автосалон, и мы подадим заявление в ЗАГС, - так сказал Филипп, - глаза Дианы засияли от счастья.

- Мы отдадим тебе деньги максимум в течение трех лет. Ведь мы же оба будем работать, и сможем отдавать деньги по частям, только не говори его отцу, иначе он лишит Филиппа всего.

- Я не дам Филиппу больше денег. Он не расплатился еще за прошлый долг, - устало сказала Ирина, но видя погрустневшее лицо дочери, - тут же добавила:

-Дианочка, доченька, неужели ты не видишь, с таким человеком нельзя создавать семью. Ему уже двадцать восемь лет, а он еще ни рубля сам не заработал, к тому же игрок. Тебе нужно оставить его и вернуться в институт, восстановишься, закончишь, начнешь зарабатывать, найдешь перспективного парня, замуж выйдешь, а я, конечно, буду Вам помогать.

А Филипп, извини, конечно, - дармоед и лодырь, который собирается всю жизнь сидеть на папиной шее.

- Мама! Не смей так говорить о Филе, я люблю его, ты его не знаешь, он очень добрый, а то, что он не работает, так он просто еще не определился, не нашел себя, он человек творческий, а не технарь или управленец, как ты. Творческие люди всегда в метаниях, им трудно понять, что они хотят. Но, знаешь, он уже начал писать сценарий для фантастического фильма, это будет бомба. По его сценарию поставят фильм, мы разбогатеем и сразу же отдадим тебе деньги. Мамуля, пожалуйста. Я уже пообещала Филе, что ты дашь.

- Ах, ты уже пообещала, не спросив у меня! Нет, Диана, ситуация изменилась, я сейчас безработная.

- А папа? Возьми у него! Он мне не даст, ты же знаешь, что он не одобряет Филю, а если ты попросишь - даст.

- Я ничего у папы просить не буду. Мы разводимся.

- Да мама! Что за фигня! Мы что теперь, бедные что ли будем!

- Бедные, не бедные, но какое-то время, нужно быть экономней, - сказала Ирина, поставив кофе на поднос и направляясь в свой кабинет.

- Что, ты вот так и уйдешь! Конечно, ты всегда так делаешь, когда у меня сложности, тебе всегда некогда, то у тебя работа, то теперь у тебя наоборот нет работы, а до меня тебе все равно. Дай денег, мама! – отчаянно крикнула Диана, переходя на плач.

- Нет, - твердо ответила Ирина, закрывая дверь у нее перед носом.

- Тогда ты мне не мать, а чужая тетя! – заорала Диана, потом ее шаги пронеслись по лестнице, злобно хлопнула входная дверь, с улицы послышался шум отъезжающей машины.

- Ну, все, полный комплект, - сказала Ирина, потом села за компьютер, хотела включить его, но вспомнила, что делать ей ничего не нужно, положила голову на стол и разрыдалась.

К вечеру вернулся Захар. Ирина так и не выходила из кабинета, она лежала на кожаном диване, укрывшись полосатым пледом лицом к стене.

Было слышно, как Захар несколько раз подходил к двери кабинета, но войти не решался. Наконец он тихо постучал:

- Иришка, ты спишь, можно к тебе.

Не дождавшись ответа, он приоткрыл дверь и повторил:

- Ирочка, ты спишь, можно я зайду.

Ирина не спала, но говорить ей ничего не хотелось, она просто не знала, что можно было еще сказать, все ясно, все сказано.

Захар сел в кресло рядом с диваном, на котором лежала Ира:

- Прошу тебя, давай поговорим.

Ира повернулась к нему и села, опустив ноги на пол.

- О чем, Захар,говорить, о разделе имущества? Давай только не сегодня, у меня страшно болит голова.

- Ну не горячись же, Ира, какой еще развод.

- Самый обыкновенный, - женщина встала, собираясь уйти. Но, Захар, взял ее за плечи и усадил обратно на диван:

- Нет, подожди, конечно, я виноват. Но почему? Ты не задумывалась, почему это произошло? Ты сразу обвинила меня, даже не попытавшись понять!

- Что понять, Захар, ты в своем уме, ты изменяешь мне с моей же подругой, а я еще должна что-то понимать, может, еще и пожалеть Вас обоих? – Ирина гневно сверкнула глазами, убежденная в своей правоте.

- А неплохо было бы понять меня. Ты ведь давно перестала меня понимать. Для тебя важным является только то, что связано с твоей компанией! Все мы: и я, и Вера Ивановна и даже Диана на втором месте. А мне, хотелось бы по-больше твоего внимания, твоей вовлеченности в мою жизнь, наконец, настоящей супружеской близости, а не исполнения супружеского долга по расписанию.

- Для кого же я работаю, разве не для семьи, для Вас же всех. Вон, Дианка, денег просит для Фильки, снова проигрался. Машину опять же хочет новую. Ну, вот теперь ты будешь обеспечивать ее прихоти, я ушла из компании.

- Не может быть, - засмеялся Захар, - никогда не поверю, ты быстрее уйдешь из семьи, чем расстанешься со своей работой.

- Не хочешь, не верь, мне надоело, я хочу душ и спать, а ты можешь ехать ночевать к Лене.

На следующий день Ирина решила не искать место в другой фирме, хотя пару звонков поступили уже на следующий день. Ее знали и ценили в отрасли и были руководители, желающие заполучить ее, так как она была настоящим профессионалом, но Ирина не хотела второй раз начинать все сначала, да и выбраться из депрессивного болота ей никак не удавалось.

У нее началась тяжелая бессонница, она практически ничего не ела, в основном лежала в кабинете лицом к стене. Ей казалось, что жизнь закончилась. Она даже сходила к психологу, тот посоветовал ей в корне поменять жизнь. Но как это сделать, начать бегать по утрам, сменить прическу, заняться танцами, спортом, познакомиться с мужиком, как изменить жизнь, если делать совсем ничего не хочется. Не особо вникая в то, что говорил психолог, она завершила курс лечения, практически не приступив к нему.

В один из дней женщина сидела, уставившись в телевизор, не осознавая, включен он или нет, и идет ли какая-нибудь программа, так как мозг ее никакой информации воспринимать не хотел. Дочь уехала жить к бабушке, муж неизвестно где жил, может у Лены, но ее это, как ни странно, уже не волновало.

До сознания Ирины с трудом пробился странный звук, очень напоминающий то, что сейчас творилось в ее душе: это был тревожный, тоскливый, повторяющийся звук, похожий на то, что извлекает неумелый трубач из пионерского горна. Женщина с трудом сосредоточилась и вгляделась в изображение на экране телевизора. Шла передача об орнитологической станции, как пояснил диктор, кричал лебедь-кликун, он потерял подругу, которую подстрелили охотники-браконьеры и теперь сильно тосковал по ней. Ирине показалось, что она увидела живое существо, которому так же плохо, как ей.

- Вот куда я поеду, - Ирина вдруг встала и сделала звук телевизора по громче. Как раз в этот момент передавали информацию о том, что орнитологическая станция набирает добровольцев для помощи ученым. «Вот это выход, - думала она, - там совсем другая жизнь, ближе к природе, там, наверное, нет лжи, эгоизма, интриг, я буду жить среди птиц, в лесу, без всяких благ цивилизации, я смогу, я начну новую жизнь» .

2 часть

Ирина добиралась до орнитологической станции почти 6 часов на самолете, два часа на автобусе и минут тридцать ехала на УАЗике, который в народе называют «буханка». Водитель подбадривал Ирину:

- Вам еще, женщина, повезло, обычно волонтеры добираются своим ходом, это хорошо, что я Вам попался, продукты забирал в поселке.

Станция кольцевания птиц находилась на берегу живописного озера, которое казалось таким огромным, как море. По его берегам выстроилсязаповедный лес, внушающий новичку боязливый трепет и уважение своим таинственным видом и не тронутой человеком первозданной красотой.

Ирину поселили в деревянном домике вместе с двумя молодыми женщинами Таней и Катей. Отопление было печное, все удобства на улице, баня работала по расписанию. Электроэнергия от солнечных батарей, в основном для зарядки телефонов и ноутбуков, в домиках электричества не было, интернет очень редко, если хорошая погода. Ближайший магазин, как и медпункт располагались в поселке в пятидесяти километрах от заповедника. Приготовление еды осуществляли по очереди на всех. Подъем с рассветом, примерно с четырех утра, рабочий день до обеда, потом отдых, бытовые работы.

В обязанности Ирины входило помогать ученым-орнитологам: устанавливать ловушки, учиться выпутывать из них птиц, измерять их, взвешивать, одевать на лапку кольцо с номером.

Эта новая жизнь сначала была желанна и интересна для Ирины. Но уже через неделю она осознала, что не готова к ней. Особенно тяжело было для нее переносить вездесущих комаров, мошек, она боялась подцепить клеща, или наскочить на змею, которых здесь тоже было немало, тем более, даже экстренную помощь нужно было ждать три-четыре часа. Целый месяц Ирина пыталась доказать себе, что она сможет, не хуже других.

- Ведь работают же другие женщины, не стонут, есть и гораздо более молодые, чем я. Почему же мне так тяжело?

Мысли вернуться назад Ирина гнала беспощадно, но они все чаще посещали ее. И хотя она ругала себя за слабость, стыдила за то, что так привязана к комфортной жизни, почти каждую ночь ей снился дом, пенная ванна, теплый туалет; она скучала по своей Маруське, на которой гоняла со скоростью ветра по городу, ей хотелось нормально выспаться, а не подрываться с зарей. Но, конечно, больше всего она волновалась за дочь и маму, и даже иногда вспоминала Захара и Лену. Злоба против них постепенно растаяла. Здесь Ира многое передумала. Ей казалось теперь, что она сама виновата в том, что муж изменил ей:

- Видимо, мало я ему уделяла внимания, - думала она. Ирина вспомнила, как однажды он пришел с работы расстроенный и хотел поговорить. Она, как обычно, была очень занята и попросила его подождать часок, пока она закончит срочное дело. Но потом время пролетело, и Ирина опомнилась, когда часы в кабинете пробили двенадцать ночи. Она тихонько зашла в спальню, Захар уже спал.

- Но, ничего, завтра спрошу, завтра расскажет, - подумала она, засыпая. Но когда наступило завтрашнее утро, они оба спешили на работу, а вечером, он ответил, что все, мол, проехали.

-Я сама виновата, что семья моя распалась, - думала она, - И Диане я мало посвящала времени. В первый класс ее отводила бабушка и Захар, у меня была конференция в Италии, очень важная для нашей компании, никак нельзя было пропустить, и другого работника посылать не хотелось, все пыталась сама контролировать. А семью упустила, вот за что мне такие несчастья, не на то я тратила силы и энергию, хотела, чтобы у них все было самое лучшее, а им другое было надо.

- Изменить свою жизнь можно, но как изменить себя. Никчемный я человек, - думала она, стоя на обрывистом берегу озера, - такая красота вокруг, а я…

Перед ней расстилалось чистейшее зеркало, в котором отражалось небо, горбатые холмы, поросшие лесом, где кипела жизнь самых разнообразных и редких животных и птиц, но это не приносило ей радости.

- Здесь живут сильные и смелые люди, - думала она, - но я здесь чужая. Я, изменила внешнюю сторону своей жизни, но внутри осталась такая же, избалованная эгоистка, которая считает свою жизнь особенной, достойной чего то большего. Но чем я лучше, чем другие живые существа? Они, во всяком случае, знают, для чего живут. Вот, например, этот лебедь–кликун, тоскующий и зовущий свою погибшую подругу, который с подвиг меня на поездку сюда или собака Джесси, верный сторож и охранник, или дед Степан, который водит группы туристов по тропе, или биолог Илья, готовый день и ночь рассказывать про своих птиц.

Да, руководитель орнитологической станции Илья был красавчик, все женщины заглядывались на него: высокий, с шевелюрой волнистых светлых волос, зачесанных назад, как в старых советских фильмах, всегда веселый, всегда знает, что делать, и очень увлечен своими исследованиями, часами готов наблюдать за птицами и рассказывать о них. Ирина замечала, что он иногда подолгу смотрит на нее, наверное, думает:

- Чего ее сюда принесло, сидела бы у себя в городе, белоручка.

- И действительно, зачем я здесь, убежала от себя прежней, но и здесь мне неуютно, не мое это. За что мне эти метания, нет мне нигде места, - Ирина в отчаянии подумала: что если сделать два шага вперед и полететь вниз камнем с обрыва, озеро глубокое, вмиг все страдания закончатся. Она сделала небольшой шаг, земля посыпалась из-под ее ног, женщина закрыла глаза, но тут кто-то сзади обнял ее и с силой оттащил от края обрыва.

Это был Илья.

- Неужели нужно было лететь столько километров, чтобы совершить этот смертный грех здесь, а Вы подумали, как это отразится на других людях, например, на мне, как руководителе станции, который отвечает за Вас за всех.

Ирина, вспыхнула, ей было стыдно, она хотела заплакать, но после слов Ильи, неожиданно разозлилась и сказала ему:

- Значит, Вам плевать на человека, что он дошел до самоубийства, что у него так плохо на душе, что жить не хочется; Вам главное, чтобы Вас самого не поругали, не обвинили, что Вы плохо выполняете свои обязанности. Бесчувственный Вы чурбан!

- Ну, Слава Богу! – улыбнулся Илья, любуясь ее раскрасневшимся лицом и сверкающими, какмолнии, глазами, - вот видите, как Вы хорошо умеете ругаться, - сказал он дружелюбно. Ирина немного опешила от такой перемены в нем, Илья вдруг обнял ее и крепко поцеловал. Женщина вырвалась и посмотрела на него с возмущением:

- Кто дал Вам право!Вы, что думаете, что, если не дали мне скатиться с обрыва, то..- она хотела продолжить тираду, но он снова обхватил ее и, не смотря на ее сопротивления, поцеловал снова. Потом, ласково позвал:

- Приходите вечером ко мне после ужина, я расскажу Вам про лебедя-кликуна, Вы же интересуетесь. А сейчас пойдем в лагерь, я Вас здесь больше не оставлю, да и ужин скоро.

Илья всколыхнул в Ирине забытые чувства, ее немного трясло толи от того, что чуть не распрощалась с жизнью, толи от страстных поцелуев Ильи. Ей вдруг совсем не захотелось притворяться, ее тело пробудилось и жаждало близости, ласки, обычной земной любви, которая случается между мужчиной и женщиной.

Лето пролетело незаметно, Ирина научилась многому, а главное, она начала приживаться здесь. Она полюбила совсем другие удовольствия: русскую баньку с парилкой, с душистым веничком, да потом окунуться в холодное озеро, да и выскочить быстрехонько, только пятки сверкают, опять в парилку; почувствовать, как все плохое из человека выходит, все болезни: и душевные, и физические, а потом чаек на травах, да неторопливую беседу.

А еще - встать до зари, пойти по берегу озера на тот самый обрыв, смотреть и ликовать, восхищаясь великолепным миром природы: пробуждающимся лесом, первыми криками птиц и хлопаньем крыльев над водой; ощущать благодарность, переполняющую душу за то, что ты живешь на земле и видишь все это: край солнца, появляющийся на горизонте, синие глаза озера, хранящие тайны вечности, седой туман, поднимающийся над гладью воды, и тающий в воздухе, уступая место новому ясному дню.

В такие минуты Ирина часто думала про себя: «Благодарю тебя, судьба! Этот год многому научил меня, я узнала другую жизнь, других людей, я себя другую узнала.

В сентябре Ирина получила известие от мамы, что Захар попал в аварию и сейчас в коме.

Илья проводил ее до аэропорта. Они стояли, оба понурив голову. Ирина без конца твердила ему:

- Я приеду, я вернусь, только посмотрю, как там они, что там с ним, можно ли что-то сделать, и вернусь.

Илья покрывал ее лицо поцелуями, ничего не говорил, только смотрел так печально, что Ирина опять начинала убеждать его:

- Я вернусь, вот увидишь. Ты жди меня.

Как только приземлился самолет, Ирина прямо из аэропорта поехала в больницу.

Захар лежал с открытыми глазами, подключенный к разным приборам, но совершенно недвижим. Врач сообщил неутешительный прогноз, вероятность выздоровления минимальная. Ирина просила сказать есть ли клиники или лекарства, которые ему могут помочь за любые деньги. Доктор ответил, что все, что нужно уже сделано, теперь может помочь только чудо.

Ира вернулась в палату, села у постели больного и залилась слезами:

- Прости меня, Захарушка, это я во всем виновата. Возвращайся, прошу тебя, ты нам всем нужен.

Вскоре приехали Вера Ивановна, Диана и Лена. Ира встала им навстречу, все обнялись и заплакали, Вера Ивановна первая опомнилась и сказала:

- Сейчас распределим дежурство. Ира поедет домой помоется и отдохнет, сейчас я посижу, а Вы девочки поезжайте на работу. Ира сменишь меня через два часа. Потом Диана, потом Лена.

Было удивительно, как эта старая больная женщина, преобразилась под тяжестью горя, ведь она всегда относилась к Захару, как к сыну, так как его родители умерли, когда он был еще молодым. Ушли на задний план все ее собственные болезни и даже претензии к дочери, горе сплотило этих женщин, они забыли все распри и обиды.

Ирина была рада, что дочь восстановилась в институте и подрабатывает в химической лаборатории при кафедре. Выходя из больницы, она обняла ее и поцеловала, а потом сказала те слова, которые всегда ждала от своей мамы:

- Дианочка, солнышко мое, я так горжусь тобой!

Диана в ответ улыбнулась:

- Спасибо, мама, я тоже тебя люблю.

Потом она рассказала, что после ее отъезда они с отцом жили дома, с тетей Леной он не встречался.

- Отец все ждал, когда ты вернешься, - говорила Диана, опустив глаза и перебирая брелок с ключами от машины в руках, - потом начал выпивать. Его уволили из мединститута, где он работал. В день аварии, он тоже сел за руль пьяным.

Ирина приехала домой. Здесь все было по-прежнему, только в спальне напротив их с Захаром кровати появился огромный портрет во всю стену – это был ее, Иры портрет.

Женщина пошла в свой кабинет, включила компьютер и написала письмо Илье на электронный адрес станции:

- Прости, Илюша, я не вернусь, я должна быть с мужем.

Потом Ирина направилась в спальню и попыталась заснуть, но ничего не вышло, слезы душили ее, она прорыдала больше часа. Так и не отдохнув, встала, надо было собираться в больницу. Женщина вспомнила, что в волнении, забыла выключить компьютер. Подойдя ближе, она увидела, что на ее электронную почту пришло письмо от Ильи.

- Значит на нашей станции хорошая погода, - подумала Ирина.

Илья писал:

- Любимая, я как наш лебедь-кликун, буду ждать тебя, возвращайся, сколько бы времени не прошло.

3 часть

Это была родительская суббота, за неделю до Пасхи. Ирина Крымова стояла во дворе своего дома на Каштановой алее и ждала подругу Лену. Они договорились встретиться и вместе поехать на кладбище.

В этом году весна где-то заблудилась. Уже начался апрель, а холодные дожди, как непрошеные гости, зачастили каждый день. Ртутный столбик термометра, как его не уговаривай, ленился подниматься выше десяти градусов. Но сегодня… совсем другое дело!

Как только Ирина открыла дверь своего дома, она невольно зажмурилась от хлынувшего на нее солнечного света. Повсюду переливались, как в калейдоскопе, разные оттенки молодой, едва вылупившейся из почек зелени. Она улыбнулась и вдохнула полной грудью нежный запах пробуждающейся природы:

- Вот и весна!

Над ее головой послышался призывный крик пролетающей стаи птиц. Ирина подняла голову к небу, прикрыв глаза от солнца рукой, и присмотрелась:

- Лебеди! На восток летят. Домой возвращаются.

Сегодня Ирина не почувствовала острой боли, как раньше. Лишь тихая щемящая грусть прошла волной по всему телу и затаилась где-то в самых дальних уголках души, как отзвук прекрасной печальной мелодии.

- Двадцать три года прошло, - вздохнула Ирина, - я благодарна судьбе, не смотря на то, что много пришлось пережить, я была счастлива. Пусть совсем недолго, всего лишь одно лето, но я почувствовала, как это бывает! А ведь могла бы не узнать. Прожить жизнь в достатке и комфорте, но самого главного не постичь.

Ирине Крымовой исполнилось шестьдесят шесть лет. Она уже не носила короткую стрижку, как раньше. Ее все еще густые волосы, доходили до плеч и скрывали морщины и складки на шее, когда-то длинной и стройной, как говорил Илья - лебединой; глаза лишились блеска, как будто выцвели, омытые слезами, пролитыми многими бессонными ночами. Движения, некогда быстрые и решительные, стали мягче и спокойней. Теперь Ирине спешить было некуда.

После возвращения из заповедника Ира устроилась на работу в университет преподавателем экономики, в свой бизнес не вернулась, так как нужно было ухаживать за Захаром. Муж Ирины вышел из комы спустя три недели. Несмотря на длительную реабилитацию, состояние его оставалось тяжелым: он с трудом мог произносить отдельные слова, слабо двигать правой рукой и ногой, но сидеть и тем более ходить так и не научился. Самое ужасное было то, что он никого не узнавал, не ориентировался в пространстве и постоянно мычал: Ыа, ыа, что означало Ира. Его мозг застрял на одной мысли - ему нужна была его жена.

Ухаживать за Захаром Ире помогала Лена. Однажды она призналась, что влюбилась в Захара еще тогда, когда была свидетельницей на их свадьбе. О том, что Захар с Леной предали Ирину, разговор никогда не заходил. «Сама судьба наказала их, - думала Ира, -я им не судья».

Захар прожил год. Перед самой смертью он почувствовал себя лучше,приподнялся на кровати, ухватил Ирину за руку и выдавил непослушным языком: «П-прости». Потом откинулся на подушку и затих. Это была тяжелая потеря для всех женщин, особенно для Веры Ивановны, матери Ирины, которая любила Захара как сына и больше всех надеялась, что он вернется к нормальной жизни.

Не успели похоронить Захара, у Веры Ивановны случился инсульт. Ее на скорой отвезли в реанимацию. Аглая Федоровна, сиделка Веры Ивановны, была в ужасе, очень уж сроднились они за последние годы. Она устроила в больнице настоящую бурю: то стояла на коленях и слезно умоляла пустить ее в реанимацию, то требовала вызвать главврача. Наконец лечащий врач уступил и разрешил ей остаться ухаживать за Верой Ивановной. К тому же санитарок не хватало, а у Аглаи было медицинское образование. Она не отходила от Веры Ивановны ни на минуту. Ира с дочерью Дианой навещала маму каждый день. Лена тоже часто приезжала, но Вера Ивановна прожила всего одну неделю. Потом состояние ее резко ухудшилось, и мама Иры оставила этот мир, не дожив до своего восьмидесятилетия два дня. Ира тяжело перенесла одну смерть за другой. У нее начались скачки давления, участились сердечные приступы, но она никому об этом не говорила и стойко переносила все болезни.

Аглая Федоровна после смерти Веры Ивановны уехала жить на родину в Белоруссию. Сначала было, часто писала, рассказывала о своей жизни, помогает, мол, племяннику ребеночка растить. Но потом, письма стали приходить все реже. А через два года, племянник прислал извещение, что Аглая Федоровна скончалась, сердечный приступ.Ирина очень жалела ее, ведь была ей Аглая, как родная.

Дочь Иры Диана, будучи уже беременной, вышла замуж за своего однокурсника Степана Родимцева в том же году, когда случились одно несчастье за другим. Свадьбу не справляли, тихо посидели по-семейному. Через четыре месяца Диана родила сына, которого назвали в честь отца Иры, Вячеславом.

Внук был спасением для Ирины. Она очень много времени проводила со Славиком. Мальчик рос смышленым и любознательным ребенком. Ире же хотелось восполнить то, что она когда-то не додала дочери, и ей это прекрасно удавалось. Их отношения с внуком были самые доверительные. Славик любил свою бабу Иру, а уж она в нем души не чаяла.

От Ильи никаких известий не было. Ирина после смерти Захара думала о возвращении в заповедник, но тут у мамы случился инсульт.

В университете у Иры была приятельница - Светлана Николаевна Кузнецова, кандидат наук, преподаватель биологического факультета, руководитель студенческих экспедиций, во время которых она собирала материал для докторской диссертации.

Ирина, сама не имевшая возможности путешествовать и с тоской вспоминавшая природу заповедника, где ей когда-то посчастливилось работать, часто расспрашивала Светлану об ее поездках.

Однажды группе студентов под руководством биолога Кузнецовой удалось побывать в заповеднике, где располагалась та самая орнитологическая станция, руководителем которой был Илья. Ирина была счастлива узнать из первых рук о работе станции и главное, о самом Илье. О том, что она знакома с ним, женщина не сказала своей приятельнице, только, затаив дыхание, слушала рассказ Светланы.

Биолог очень долго и обстоятельно описывала природу заповедника, восхищалась редкими птицами и животными, которые занесены в Красную книгу. Наконец, речь зашла о руководителе орнитологической станции:

- Знаешь, Ира, какой замечательный этот Илья и жена его такая гостеприимная, а маленькая дочка просто прелесть. Мы с ней подружились, - Светлана Николаевна радостно рассмеялась и хотела что-то добавить еще, но Ирина резко встала, и слегка покачиваясь, направилась к выходу.

- Что с тобой, Ирочка, я еще много тебе не рассказала, - удивленно воскликнула Светлана.

- Мне что-то стало плохо. Я домой поеду, - тихо сказала Ирина и вышла за дверь.

Так, спустя пять лет после отъезда из заповедника Ирина узнала, что ее Илья женился и у него растет дочь.

Женщина ехала домой, чувствуя, как вокруг нее и в ней самой быстро распространяется пустота. Ей казалось, что внутри нее ничего нет, и все люди и предметы вокруг тоже постепенно расплываются и исчезают куда-то. Как густой осенний туман пустота поглотила и будущую жизнь Ирины. Ей виделось, что она снова стоит на краю обрыва.

Ирина потеряла надежду, которая спасала ее в самых тяжелых ситуациях, тогда она говорила себе: «Да, сейчас все очень плохо, но я выдержу, потому что у меня есть Илья, который любит и ждет меня, и, возможно, я еще буду счастлива».

Она не обвиняла Илью: «Что же ему оставалось делать, всю жизнь ждать меня? Конечно, он сказал тогда: «Буду ждать тебя, сколько бы времени не прошло». Однако, я ему ничего не обещала, а напротив, написала: «Прости, Илюша, я не вернусь, я должна быть с мужем». Чего же я ждала?

Время не шло, а летело, не останавливаясь ни на секунду, и, не давая никому передышки.

В этом году внуку Ирины Славику исполнилось двадцать два года, он заканчивал режиссерский факультет и уже снял свой первый документальный фильм.

На Пасху Ира ждала детей в гости, они обещали приехать. «Если Славка опять не рванет в какую-нибудь глушь, - говорила Диана, - снимать кино, как он любил говорить, «про подлинную Россию».

Подъехало такси, Лена вышла из машины и сразу же начала торопить Ирину:

- Давай, Ирочка, поехали быстрей. На кладбище до обеда ходят, так положено, мне бабушки в храме говорили.

За прошедшие годы Лена сильно изменилась: черты ее лица заострились, глаза блестели каким-то нездоровым лихорадочным блеском, волосы, собранные на затылке, были почти полностью седыми. Она ходила, немного согнувшись вперед, осторожно наступала, глядя на дорогу, как будто выбирала, куда поставить ногу.

Женщины сели в машину, выехали на улицу, ведущую к кладбищу, и попали в пробку.

-Ну вот! - разозлилась Лена, - теперь будем часа два торчать на дороге.

Ирина, повернулась к подруге:

- Это же хорошо, что люди не забывают своих родителей, и традиции наши православные помнят.

- Ой, е-ей, давно ли, Ирочка, ты стала такая верующая? – ухмыльнулась Лена.

- Верующая у нас, конечно, ты, Леночка, ты же в храм ходишь, - улыбнулась Ира, - а я просто старая, рассудительная женщина.

- Старая, старая, - буркнула Лена, - могла бы и не напоминать, я то на три года тебя старше. Если ты старая, значит я древняя. Женщины засмеялись. Пробка на дороге постепенно рассасывалась.

К одиннадцати часам женщинам все же удалось попасть на кладбище.

Вначале они убрались на могилке Лениной мамы. Она умерла шесть лет назад от рака. Лена всю жизнь корила себя за то, что обманула тогда Иру: встречалась с ее мужем Захаром, а сказала, что уехала к маме в больницу, и чтобы Ира не звонила ей, соврала, что мама, якобы проходит обследование, подозревают онкологию. Ира вспоминала - как Лена рыдала и билась в истерике у гроба мамы, без конца прося у нее прощение.

Потом женщины навели порядок на семейном захоронении Снегиревых-Крымовых. Родители Иры, родители Захара, и муж Иры Захар покоились рядом. Ира положила каждому на могилку по два цветочка. Женщины присели на скамеечку, помолчали. Каждая думала о своем.

Ира вспоминала отца: «Какой же красивый и сильный был мой папа: высокий, широкоплечий, с русыми кудрями, зачесанными назад; сколько книг он прочитал, а как виртуозно играл в шахматы, много лет на городских турнирах никто не мог обыграть его. А как он маму любил, просто боготворил ее. За всю жизнь плохого слова не сказал. Хотя у мамы то характер был не сахар. Она могла и голос повысить, и отчитать по первое число. А отец – нет. Даже во время ссор, которые не часто, но случались в семье, он только вздыхал и говорил ласково: «Нет, Верочка, в данной ситуации ты не права».

- Любимый мой, папочка, как мне тебя недостает, - думала Ирина.

Вдруг Лена резко прервала ее мысли:

- А ведь ты не любила его, Ира, - громко сказала она.

-Кого? – Ира с удивлением посмотрела на подругу.

- Мужа своего, Захара, или ты еще кого-то любила?

- У Лены опять испортилось настроение, - подумала Ирина, - в последнее время что-то слишком часто. А вслух спокойно произнесла:

- Почему ты так думаешь?

- Тебе всегда некогда было семьей заниматься. У тебя только твоя компания была на уме, а ему плохо было с тобой. Он любил тебя, а ты нет. Я ему ближе была, он мне многое рассказывал, что тебе не говорил: про неприятности на работе, про твою невнимательность. Но я была для него только другом, а я хотела большего, поэтому, когда он позвал меня на дачу, провести вместе три дня, я была счастлива. Да, можешь ненавидеть меня, сколько тебе угодно, но я не раскаиваюсь в том, что сделала, потому что я всю жизнь любила Захара, а он тебя любил.

Лена тихонько заплакала. Ира смотрела молча на свою подругу и думала:

- Вот, наконец, выговорилась, я чувствовала, что есть у нее за душой камень, да не смеет достать.

- Я знаю Лена, что ты любила Захара, но и он тебя любил по-своему. А так-то, сама знаешь, сердцу не прикажешь.

- Выходит твое сердце не любило Захара! Да ты даже на похоронах не плакала, стояла, как каменный истукан, ни одной слезинки не проронила.

А ты вообще любила кого-нибудь, Ира?!

Ты же холодная, все делаешь, как положено, говоришь, как надо, но души то не прикладываешь. И почему он тебя такую бесчувственную любил, а я ему была, как душегреечка, чтоб поплакаться, да не замерзнуть от твоего холода.

Лена еще больше расплакалась, глаза и нос покраснели, лицо осунулось, проступили глубокие морщины. Она сидела, сгорбившись, и все время вытирала, бегущие ручьями слезы.

- Такая она жалкая и несчастная, - думала Ира.

Она не держала на Лену зла, напротив, ей было жаль подругу.

Домой ехали молча. Возле своего дома Лена вышла из машины, громко хлопнув дверцей. Но уже на следующее утро, она позвонила Ире и слезно просила прощения.

- Да не сержусь я, - ответила Ира. Может ты и права.

- Нет, нет, - заторопилась Лена, - это я от зависти наговорила. Сильная ты, Ирка, даром что ли,руководителем была. Все то, тебе хорошо, сколько бы бед не случилось, а ты все с благодарностью принимаешь. Как это тебе удается, не знаю, - затем, немного помолчав, добавила:

- Ну что, на Пасху то приезжать к тебе или нет?

- Глупенькая ты моя, - сказала Ирина, - куда же мы друг от друга денемся, конечно, приезжай, да пораньше, поможешь стол накрыть к приезду детей.

На Светлое Христово Воскресенье в доме Ирины собрались ее самыеблизкие люди: дочь Диана, ее муж Степан, внук Славик и подруга Лена.

Весна, как бы оправдываясь, за свое опоздание, украсила к Пасхе сад ковром первоцветов.

Диана с возрастом все больше стала походить на Веру Ивановну.

- Какая–то строгость появилась в ее лице, задумчивость, - думала Ирина, - все ли у нее хорошо… Скрытная стала, ничего про отношения с мужем не рассказывает…

Степан, напротив, за всеми ухаживал, всем хотел угодить.

- Сразу видно, кто в доме хозяин, - улыбнулась про себя Ира, - дочурка моя, вон как смотрит.

- Ну что же ты, Степан, видишь - у тети Лены сок в фужере закончился.

Диана только глазами повела, Степан тут же вскочил с места и принялся разливать сок со словами:

- Кому, кому еще подлить, а может чего покрепче.

Весь день внук Славик таинственно поглядывал на бабушку Ирину. Она понимала, что он хочет ей что-то поведать, но ждет, пока застолье закончится, и все пойдут отдыхать. Так уж с детства у них повелось, доверял Славик своей бабушке Ире самые сокровенные мысли и дорожил ее мнением.

Как только убрали посуду со стола, и гости разошлись по комнатам, Слава подошел к Ирине:

- Бабуля, ты очень устала?

- Нет. А что, Славушка, - Ирина лукаво посмотрела на важного Славика.

- Пойдем в твой кабинет, я тебе кое-что покажу.

Бабушка и внук с заговорщицким видом поднялись на второй этаж в кабинет Ирины.

- Ты знаешь, бабуль, я хочу показать тебе свой фильм. Только ты честно скажи, как тебе покажется, интересно или нет. Только честно, хорошо, ба? – приговаривал Славик, включая компьютер и вставляя флешку. Ира удобно устроилась в кресле и приготовилась смотреть режиссерский дебют внука.

С первых кадров фильма Ирина в сильном волнении повернулась к Славику и спросила:

- Слава, где ты это снимал?

Он назвал заповедник, в котором когда-то волонтером работала Ира, и где она встретила своего Илью.

Ира жадно всматривалась в знакомые места, которые столько раз вспоминала и видела во сне.

Слава не выдержал и начал комментировать по ходу фильма:

- Вот смотри, бабуль – это орнитологическая станция, здесь живут ученые. Они наблюдают за птицами. Видишь, какая огромная сеть, в нее попадаются птички, их изучают, потом окольцовывают и снова отпускают. Послушай, ба, как тебе интервью с руководителем станции Ильей Громовым.

Ира пыталась быть спокойной, но ее трясло, она боялась, что потеряет сознание.

- Перед ней был человек невысокого роста, черноволосый, с живыми карими глазами, на вид ему было примерно пятьдесят лет. Он увлеченно рассказывал о своей работе руководителя орнитологической станции, которой посвятил без малого двадцать лет.

- Значит, - думала Ирина, - когда приезжала Светлана, этот человек уже был руководителем станции. Это о нем она рассказывала мне, надо же, тоже Илья!

Ирина попросила Славика остановить фильм и принести ей воды. Она достала лекарство из шкафа и накапала в рюмочку корвалол, сердце колотилось как бешенное.

Славик принес стакан воды и,обеспокоенно глядя на бабушку, спросил:

- Может, завтра досмотрим, ты устала?

- Нет! - чуть не выкрикнула Ирина, - давай сегодня досмотрим.

Славик улыбнулся, бабуля свой человек. Он так и знал, что она заинтересуется.

Дальше Ирина послушала интервью еще с несколькими работниками станции, среди которых узнала только Катю, свою соседку, с которой они жили в одном домике.

Вдруг Славик поднял вверх указательный палец и торжественно произнес:

- А вот теперь, бабуль, смотри в оба. Это ученый, у него нет семьи. Он предан своему делу, живет на станции практически всю жизнь и даже на зиму не уезжает, остается зимовать. Но не это самое интересное. Этот человек Илья Алексеевич Сомов, настоящий герой. Он вступил в неравный бой с браконьерами, которые охотились в заповеднике. Один смог скрутить двоих, но один браконьер вырвался и выстрелил Илье Алексеевичу в ногу. С тех пор он хромает. А тех бандитов все-таки арестовали. На звук выстрела подоспели ребята, которые неподалеку прокладывали новую туристическую тропу.

Это мне рассказал Илья Громов. До него Илья Алексеевич был руководителем станции. Ну, а после этого происшествия, он долго не мог ходить. Вот и прислали нового начальника, Громова то есть, понимаешь? Вот послушай, ба, как Илья Алексеевич рассказывает о птицах, очень интересно.

Ирина смотрела на экран, собрав все свои силы в кулак, боясь заплакать и напугать внука.

- Илья… почти не изменился, - думала Ирина.

На самом деле, время покрыло серебристым инеем его поредевшие волосы, прорезало глубокими морщинами лоб, ссутулило спину, затуманило некогда такие ясные глаза.

Но Ирина, не замечала всего этого, она видела своего Илью, единственного любимого.

Женщина посмотрела на внука и подумала: «Если бы ты знал, мой мальчик, какой подарок преподнес мне сегодня! Спасибо тебе, родной!

Фильм закончился. Славик спросил Ирину:

- Ну, как, бабуль. Скажи свое компетентное мнение. Ты же знаешь, я тебе доверяю.

Ирина посмотрела на внука сияющими глазами:

- Знаешь, Слава, ты сделал очень хороший фильм, мне было так интересно, что самой захотелось поехать туда и познакомиться с этим человеком.