Биография

Глава 1

Родился и рос я в Питере. И как-то так повелось, родители, наверное, внушили с пеленок, что очень большое уважение испытывал к форме. К любой, в общем то. Мальчишкой всегда казалось, что те, кто носит форму, занимаются настоящим нужным делом, а кто в штатском, просто зря живут. Собственно, что греха таить, мне и до сих пор так кажется. Наверное прав этот, психиатр знаменитый, который говорит, что вся та беда, которая в голове, она от матери. Типо, как в детстве мать сказала, так и живем до самого конца. Ну, так, рос я в Питере. А самая красивая форма у нас какая? Военно-морская. И моряков вокруг всегда было множество. Но самое главное, наверное, что повлияло на мою жизнь, так это путешествие на Валаам. Мне было лет двенадцать, когда родители купили путевку на пароход. Тут я и пропал. В это огромное белое чудо невозможно было не влюбиться. Я бродил по палубам, залезал везде, где только можно было залезть. И куда нельзя было тоже лез до момента, пока меня не ловили и не вытаскивали. Ну, вернулись мы домой, понятно, но с тех пор меня интересовало только море и пароходы. Что вас так удивляет? Почему "пароходы", нет я не такой старый. Конечно, не паро-ход это был. Нормальный современный теплоход. Но если будешь общаться с флотскими, они и теплоход, и дизель-электроход, да и любой другой называют "пароходом". Кроме военного, тот - "корабль". Почему? Традиция такая, а основа флота это традиции, поданные под соусом суеверий. Например флотский никогда тебе не скажет "придем 10 числа", а почему? Суеверие - скажешь точную дату, точно не сбудется. Скажет "планируем прибыть 10 числа", вот тогда все правильно.

Так вот, в жизни моей, с того парохода все поменялось. Книжки - о море, фильмы - о море, остальное стало неинтересно. Ну, и, конечно, после школы поступал в мореходку. Нет, не в военно-морское, черт его знает, почему. Наверное, опять мать виновата, хотя не припомню, чтобы она против военного возражала. Но, знаешь, почему-то в голове мысль сидела, что в торговом флоте мир посмотришь, а в военном так и просидишь всю жизнь в железной коробке. Может сам придумал? Может и сам. А может и подсунули удачно. Как бы там ни было, пошел в гражданский флот на судоводительское. Ну, учеба как учеба, я же не знаю, сильно ли она отличается от другой. Только практику вспоминаю до сих пор с дрожью. Засунули нас, салаг, после первого курса в старую казарму на острове в заливе и месяц мы там куковали. Как с ума не посходили и не поубивали друг друга, до сих пор не понимаю. Закончили, выпустились. Даже на выпускном вспоминали эту первую практику и за начальника той практики пили. Не чокаясь, хотя он живой был. Просто от большой любви и обильных пожеланий, так сказать.

Потом работал. Нет, служат военные и те, что на ледоколах. Торговые работают. Начинал, конечно, на таком, что вступая на палубу рука перекреститься сама тянулась. Бардак страшный. Я же еще попал в самое дурное время, страну развалили, флот еле дышит. Денег не платят. За вход не берут и то хорошо. Кто был уже с каким-то опытом, особенно загранкой, смотались кто куда. Работали по всему миру. Я без опыта. На приличные пароходы не берут, портовый бункеровщик - предел мечтаний. От меня солярой так несло, что весь микрорайон знал дома я или нет. А в кабак войдешь, так мужики спешно папиросы тушат, как бы чего не вышло. Но самое обидное, возраст боевой, с девкой познакомиться хочешь, а она носом шевелит, принюхивается. Да какой одеколон, поперек нашего мазута сдюжит.

Ну, поболтался я так несколько лет. Сначала на одном пароходе, потом на другом, поприличнее. И все выспрашивал, выяснял, как дела карьерные делаются. Узнал про одного в пароходстве. Говорят, есть чинуша, пойди, мол, познакомься, он тебе сам подскажет сколько и кому надо принести. Пошел, поговорил. И в правду, дело решаемое. Он как таксу назвал, я чуть прямо у него в кабинете кингстоны не открыл. Пошел думать. Но делать-то нечего, надо двигаться как-то. Собрал, что-то сам, что-то занял, родители помогли, чем смогли. Несу, сам думаю, ну кинет же, точно кинет. На фиг я ему сдался. Перед кабинетом стою, думаю. Если бы он кидал, разговоры о нем бы другие шли. А правда кинет, приду и зарежу. Вот так и вошел в кабинет. В руках документы, которые он велел собрать, в кармане конверт, еле помещается. А сам себя уже вижу врывающимся к нему в кабинет, чтобы резать, почему-то в шапке, как горцы носят и с саблей наголо. Откуда что в голове берется, никогда не поймешь. Но это вряд ли мать виновата, она у меня женщина тихая.

Не кинул чинуша, все как обещал организовал. Не первый класс, конечно, но для начала очень даже ничего. Ну, и на будущее план обрисовал и суммы не забыл обозначить. А я на него смотрю, руку жму ему с благодарностью искренней, а сам прямо вижу, как ему саблей с замаха по шее жжжих, и башка его слетает и под шкаф закатывается. Даже голову повернул, посмотрел во след.

Ну, ходил я потом на разных пароходах. Рос потихоньку, на севере поработал, там карьера быстрее шла и денег побольше. Но холод с детства не люблю. Мне и в Питере то часто не уютно. Сбежал от туда через знакомый кабинет. Вернулся в Питер. Вскорости получил капитанство. Ходил не далеко, зато дома часто. Родители старенькие уже были, лучше поближе. Потом женщину встретил, женился. Уже не мальчик, да и она не девочка. Вроде живем, только я все время болтаюсь в море. И от этого ей плохо и мне тоскливо. Думали-думали, решили, что пора мне с морем заканчивать. Я уже потом сидел и думал, я ли это решил или не я. Ну как бы то не было, уволился я.

Но на суше тоже надо чем-то зарабатывать. А я пароходы водить могу, а на суше, хоть бей меня, не могу придумать ничего путного, хоть в такси иди. Жена придумала, говорит, давай бизнес откроем, а чтобы твои знания использовать, будем что-нибудь там продавать для твоих пароходов. И знакомства, опять таки у тебя, говорит, есть. Я прямо воспрял духом. Идея шикарная. Вроде и на суше бизнесом занимаюсь и живу дома и, в то же время, с пароходами, по которым, что таить, скучал безумно. Только я в бизнесе ничего не понимаю. Так что бизнесом она занялась. А я ходил в пароходства, к судоремонтникам, да к судостроителям, связи налаживал и предложения наши продвигал. Пошло дело. Меня как своего встречали, верили, договаривались. Бизнес потихоньку в гору шел. Жена настоящей "бизнесвумен" стала. Обеды устраивала с клиентами, корпоративы всякие. До меня потом, после того, как она меня выгнала дошло, что она контакт наводила с теми клиентами, кого я привел. А когда все ниточки уже у нее в руках оказались, она мне на порог и показала. Фирму мы на нее оформили, чтобы ей было проще финансами командовать и к моим контактам с флотскими было не подкопаться, если кому что не понравится. А теперь я ей не нужен стал. Вот так.

Ну, переехал я в квартиру родительскую, они несколько лет, как ушли один за другим. И, что греха таить, начал попивать. Работал то здесь, то там, по немногу. В море хотел вернуться, не взяли, говорят перерыв большой, здоровье уже не то, да и молодежь в очереди стоит за местом, зачем ты нам сдался. Так я и остался как нечто в проруби болтаться. Ну а потерянным душам куда дорога? В алкоголики и на паперть, так ведь?

А ведь такая жизнь была, а? Белый пароход и я на мостике капитаном. Красота!

Молодой журналист, сидевший напротив рассказчика и старательно сохранявший на своем лице профессионально-сочувственное выражение, кивнул.

- Жаль только, конечно, что вранье это все с первого до последнего слова, - рассказчик хохотнул, опустошил рюмку и закусил остатком салатика. С явным наслаждением потянулся, наблюдая за реакцией ошарашенного журналиста. Затем вынул из кармана маленькую коробочку, вынул линзу, имитирующую стеклянный глаз, наклонился над столиком вставляя ее и добавил, - Ну за банкет тебе спасибо. Ты приходи, писака, когда снова не сможешь ничего придумать, я тебе еще историй наколдую. Он встал, попутно сгорбиваясь и прямо на глазах превращаясь из полного сил мужика "в расцвете" в жалкого стареющего пьянчужку. Сделал пару шагов и, вдруг, вспомнив о чем то, повернулся.

- Только не в пятницу, там днюха у толстой Машки, бухать будем за ее счет. Ну, бывай, не забывай! - и он похромал к выходу.

Молодой человек выключил диктофон, лежавший на столе и тяжко вздохнул. Покрутил листы бумаги с пометками, которые он делал по мере беседы. Первым порывом было разорвать и выбросить прямо здесь. И забыть, как забывают мелкие обиды от чужих людей. Но необходимость отчета перед редактором, тем более, что оплачивать "банкет" за свои, ну совсем не хотелось. Да и вообще, парнем он был бережливым, пусть записки полежат, мало ли где пригодятся.

Он оплатил счет редакционной карточкой и вышел из кафе. На другой стороне улицы, на ступенях небольшой церкви сидели нищие. Они что-то живо обсуждали между собой, успевая кланяться и благодарить подающих им прохожих. Толстая тетка и сухонький сморщенный дед засмеялись над чем-то сказанным одноглазым хромым пьянчужкой. "Меня обсуждают" - подумал "писака", - "ну и пусть. Мне то что с того. В голове мельтешила мысль, что грязь, налипшая на сапоги не может оскорбиль настоящего идальго. Но ему почему-то очень захотелось помыть руки, а лучше целиком залезть в душ. Он свернул листы с записями, сунул их во внутренний карман пальто и отправился в редакцию...