Билет в один конец

Глава 1

Это был обычный, ничем, в общем-то, не примечательный день. Наш герой, Людвиг Анатольевич Вронский, прогуливался по своей любимой аллее городского парка. Это был пожилой, но ещё вполне крепкий человек лет семидесяти. Одет он был в элегантный дорогой костюм тёмно-синего цвета, а трость, служившая скорее украшением, чем средством опоры, была позолочена и инкрустирована полудрагоценными камнями: нефритом, ониксом и гематитом. Несмотря на преклонный возраст, спину Людвиг Анатольевич держал очень прямо, а взгляд из-под кустистых седых бровей был не лишён интереса к жизни и лёгкого выражения собственного превосходства над окружающими. "Каждый день одно и то же, – с досадой думал Вронский, оглядываясь вокруг, – гуляю здесь в совершенном одиночестве, а они там играют, работают, влюбляются и страдают – живут..."

Жена Вронского, Агата, ушла от него много лет назад и забрала малолетнего сына, когда в преддверии кризиса его бизнес пошёл на спад, и он практически обанкротился. Наш герой очень тяжело переживал это расставание – попал в больницу с нервным расстройством и потом ещё долго не мог вернуться к нормальной жизни. А тем временем дела в фирме пошли в гору, и спустя несколько лет Людвиг Анатольевич стал одним из десяти самых богатых людей мира. Жена, однако, к нему так и не вернулась. Многие девушки мечтали завести с ним роман, но Вронский не мог забыть предательства своей любимой и отстранился от общества. Он стал вести роскошный образ жизни, располнел, начал лысеть, по три месяца в году проводил на курорте в жарких странах, а в остальное время жил уединённо в своём доме в центре города и совершал ежедневные прогулки в парке.

***

Спустя полчаса Людвиг Анатольевич возвратился домой, где его уже ждал дворецкий с новостями. По выражению лица последнего он понял, что произошло нечто необычное.

– Что случилось, Вадим? – спросил мужчина чуть дрогнувшим голосом.

– Сэр, тут позвонили… Некий Аркадий Александрович Коршинский. Он хочет встретиться с Вами.

– М… Знакомая фамилия, – пробормотал Вронский. Мгновенное воспоминание заставило его буквально подпрыгнуть на месте, – Срочно водителя мне, я поеду к нему. Он сказал, где находится?

– Только адрес.

– Ладно, и его хватит, – решил Вронский, уже направляясь к автомобилю.

***

Машина подъехала к большому серому каменному зданию с кое-где заклеенными плёнкой окнами, с облупившимися рамами и покосившейся дверью.

– Куда ты меня привёз? – возмутился Вронский, с негодованием глядя на своего молодого шофёра.

– Это адрес, который Вы дали, Людвиг Анатольевич, – отозвался юноша.

– Не может быть! – удивился Вронский, – Ты не знаешь, что это за дом?

Водитель указал на большую потемневшую от времени металлическую табличку, висевшую с правой стороны двери:

– Там написано, наверное...

Людвиг Анатольевич вышел из машины и стал подниматься по широкой каменной лестнице с низкими ступенями. Трость его пару раз попала в выбоины на ступенях. Однажды она даже застряла так, что мужчине пришлось с силой выдёргивать её из разлома. Позолота на нижнем торце откололась. Вронский прошипел невнятное ругательство и пошёл дальше. Буквы таблички, некогда отполированные до блеска, теперь потускнели и были едва видны, так что Людвигу Анатольевичу пришлось даже надеть очки в роговой оправе. Надпись гласила: "Городской Дом Престарелых".

"Как? Неужели здесь все мои живые друзья? Как же я стар..." – подумал Людвиг Анатольевич, и ему стало грустно. Из помещения исходил слабый мертвенно-бледный свет. Вронский неуверенно постучал о дверной косяк – сама дверь показалась ему слишком непрочной.

– Закрыто! Мест нет! Никого не принимаем! – раздался с той стороны недовольный брюзжащий голос.

– Простите, меня пригласил Аркадий Александрович Коршинский, я Вронский.

– Вы?! – дверь открылась, и из-за неё показалась женщина средних лет в сером латаном платье и в засаленном фартуке. Неопределённого цвета волосы были небрежно прихвачены тёмно-красной косынкой. Лицо её, покрытое паутинкой мелких морщинок, имело болезненный желтоватый оттенок. Водянистого цвета большие серые глаза изумлённо и счастливо смотрели на посетителя.

– Я уж решила, что старик совсем из ума выжил – бредит, – сообщила она, – Никогда не думала, что Вы... Вы и правда с ним учились в одном классе?

– Да, это так, – ответил Вронский.

– Я здесь работаю, за стариками присматриваю, – засуетилась женщина, – Я медсестра по образованию. Меня Марией зовут, а питомцы мои кто Марусей, а кто и Марьяной кличут. Вы проходите, проходите... Аркадия Александровича я сейчас позову. Чаю хотите?

Женщина так искренне, так умилительно пыталась угодить редкому гостю, что Людвиг Анатольевич даже улыбнулся:

– Вы не спешите, всё нормально, – проговорил он, – если можно, я бы выпил минеральной воды без газа.

– Одну минутку, я сейчас принесу, – Мария торопливо, шаркая рваными тапочками, направилась наверх.

«Мдаа, что же я тут делаю, – мелькнула мысль в голове Вронского, пока женщина ходила за минералкой, – Может, лучше было бы уйти?» Людвиг Анатольевич уже взялся за дверь (с внутренней стороны ручки вообще не было), когда вернулась медсестра.

– Прошу, – она протянула напиток, испытующе глядя на пришедшего. В её глазах теперь поблёскивали искорки любопытства.

– Спасибо, – Вронский почувствовал несвойственную ему неловкость, – Скажите, почему Вы удивились, когда открывали дверь?

– Ну как же, знаменитость всё-таки! – последовал ответ, – Мы тут тоже газеты читаем, можно сказать, держим руку на пульсе жизни. Тут недавно спор произошёл между Аркадием Александровичем и Иваном Борисовичем. Иван Борисович утверждал, что горазд Аркадий приврать, вот и о знакомстве с Вами – тоже. А это правда, оказывается. Такие горизонты открываются…

– Постойте, – оборвал её мечтания Вронский, – Никаких вложений с моей стороны не последует, даже не надейтесь. Просто пришёл повидать друга.

– Эх… – видно было, что Мария разочарована, – Ладно, пойдёмте.

***

Вронского поразило место, куда она его привела. Обшарпанные стены, ветхая, грязная мебель. В то же время, вокруг витал дух спокойствия и уюта, смешанный с недосказанностью и чем-то непривычным.

– Люся! – воскликнул Аркадий Александрович, – Наконец-то встретились, дружище!

Обнявший Вронского Коршинский выглядел старше своего посетителя. В чертах его лица читались трудная жизнь и лишения. Людвига Анатольевича кольнула жалость. Он думал, что после предательства жены его душа очерствела настолько, что не способна уже на подобное чувство. Но старому другу удалось растопить осколок ледяной грусти, поселившейся в его сердце много лет назад.

– Скажите, почему вы живёте в такой помойке? – спросил он у старичков, сидевших в комнате, – Что случилось?

– Раньше здесь было хорошо, – начал один из обитателей Дома, – пенсионеры дружной компанией собирались у камина, пели песни. К нам частенько наведывались в гости студенты и школьники, да и вообще молодёжь любила нас навещать: слушать истории, делиться новостями. Особенно те, у кого нет своих стариков.

– Там, в подвале, – воодушевлённо подхватила миловидная пожилая женщина в инвалидном кресле, – замечательная мастерская... Была раньше. Сейчас инструменты заржавели, а запасы шерсти съела моль.

– Мы мастерили своими руками игрушки, сувениры. Женщины вязали носки и одежду. Никто из гостей не уходил отсюда без подарка. А под Новый год мы отдавали всё в детские дома.

– Когда нас покинула наша бывшая директриса, здесь всё опустело, – грустно продолжила Мария, – Она всегда доставала для нас всё самое лучшее за государственный счёт. Обстоятельства вынудили её уволиться. Мы долго не могли оправиться от этой потери, большая часть медсестёр взяла расчёт – подальше от счастливых воспоминаний. Нового директора не избрали, финансирование прекратилось, и постепенно про нас забыли.

Услышав историю, Вронский понял, что не может остаться к ней равнодушным. Он вспомнил, как подростками они с Аркадием любили радовать младших детишек, мастеря игрушки. Неужели всего этого придётся лишиться людям, чья судьба сыграла злую шутку, отдалив их от общества? Людвиг Анатольевич подумал о том, что его нынешнее материальное благополучие – всего лишь попытка забыть обиду, нанесённую женой – не приносит той радости, которую должно бы. Замкнувшись на себе, он забыл, как доставлять радость другим.

– Аркаш, может, сыгранём в шахматы? – предложил он.

– Прости, Люсь, тихий час у нас. Оставайся, если хочешь. Мы будем только рады! – предложил Коршинский.

– Мне надо ещё кое-что сделать, – решился Вронский.

Подойдя к Марии, он уточнил:

– Вы случайно не знаете, где живёт бывшая директриса?

– Улица Берёзовая, 35. Но не советую туда ехать.

– Почему?

– Напрасная трата времени.

– До свиданья, – попрощался со всеми Людвиг Анатольевич и вышел из комнаты. Мария пошла закрыть за ним дверь и крикнула вслед удаляющейся фигуре:

– Может быть, Вам действительно повезёт её найти!

Но Вронский её уже не слышал – звук радио в машине заглушил слова.

***

Как оказалось, Берёзовая улица располагалась совсем недалеко от дома Людвига Анатольевича – по другую сторону парка – и он решил отправиться туда после обеда пешком.

Проходя мимо любимого пруда с лебедями, Вронский на секунду остановился. Сердце его кольнуло странное предчувствие чего-то необычного. Это было неудивительно, ведь интуиция у Людвига Анатольевича была развита ещё с юных лет.

Представьте картину: стая белоснежных птиц, чьи перья словно бы посеребрены благородной сединой, плывут в центре озера и гогочут, как будто разговаривают друг с другом о вещах, которые их заботят. Вдруг один на мгновение отплывает в камыши и буквально вытаскивает оттуда самого упитанного, самого почтенного лебедя, забытого остальными. Утешая, он ведёт “найдёныша” к стае, и они продолжают путь вместе. Солнечная дорожка бликов играет на воде.

Это видение приятно поразило Людвига Анатольевича. Ему показалось, будто камень свалился с души, и мужчина поспешил по адресу, который дала Мария.

***

Заброшенный дом. Окна заколочены. Тускло и уныло. Вронский постучался к соседке:

– Уехала она, с сыном. В Америку. Не хотела покидать своих старичков, сердце у ней за них щемило, но и сыну отказать – мука.

– А может, и не нужны были ей старики? – Вронский почувствовал, как в груди закипает злость, – Просто подвернулась возможность, когда можно легко сплавить на кого-то все проблемы?

– Не говорите так! – в голосе соседки послышалась укоризна, – Ей и так от жизни досталось. Старички единственной отдушиной были. Она плакала, уезжая. Оставила адрес и почту электронную, – сказала женщина, протягивая ему листочек, который достала с балкона, – Вот только кто ей наберёт письмо?..

– Я. Я наберу, – бросил Вронский, выхватывая листок и поспешно шагая обратно. Уже почти скрывшись в парке, он обернулся, помахал рукой и прокричал:

– Спасибо!

"Сумасшедший какой-то," – хмыкнула соседка и продолжила уборку.

***

На пути домой Людвиг Анатольевич почувствовал где-то в глубине подсознания горечь. Он понял, что теперь не оставит друга, который буквально преобразился от его прихода. Да и все старики выглядели довольными. Подумалось, а не пора ли стать ближе к людям.

Вронский понимал: пройдёт много времени, прежде чем он привыкнет к своему новому статусу. Он твёрдо решил стать соседом Аркадия. В голове опытного бизнесмена уже созрел план: купить особняк на окраине города, обустроить удобные мастерские с большим запасом материалов и качественными инструментами, провести интернет и кабельное телевидение (Аркадий жаловался, что чемпионат мира по футболу не посмотреть). Да и со старой хозяйкой связаться не помешает – она, как говорят, хорошо там всем заправляла. Авось, посоветует что-нибудь путное, приободрит. Ну и самой ей весточку получить приятно будет, если действительно так расстраивалась, как уверяют Мария и соседка. Вронский решил пока ничего не говорить о своих планах – пусть это будет сюрприз. Он купил пару горячих пирогов в магазинчике под окном и отправился в Дом Престарелых, чтобы угостить Аркадия и новых друзей.

***

Людвиг Анатольевич удивился, как можно так чудесно провести вечер всем вместе! Сперва стеснявшийся, он всё больше узнавал обитателей дома, чувствуя к каждому из них просыпающуюся симпатию. Даже сердце перестало ныть в груди и застучало ровно, как у мальчишки.

На ужин подали подгоревшую кашу. «Так не пойдёт, – подумал про себя Вронский, – мои друзья достойны большего. Завтра же решу этот вопрос».

– Людвиг Анатольевич, Вы уверены, что хотите остаться на ночь? – Слегка удивлённо спросила Мария. Резкость, с которой он сперва отказался спонсировать заведение, хотя она, в общем-то, и не просила, давала о себе знать.

– Да.

Удивительно, но Вронский быстро погрузился в царство Морфея, к тому же он никогда прежде не чувствовал себя таким защищённым.

На следующий день Вронский распорядился купить компьютер и связался с бывшей директрисой. В общении она оказалась на редкость приятным человеком. К тому же, голос был до боли знакомым, хоть и с хорошо поставленным американским акцентом. Одна проблема волновала Людвига Анатольевича – лица не было видно.

– Может, приедете в будущем году? – решил спросить он, – Я оплачу поездку, – поспешно добавил, боясь отказа.

– Вы такой добрый, – неожиданно всхлипнула она и резко прервала связь.

«Что случилось? – мелькнула мысль в голове Вронского. – Неужели я чем-то обидел милую женщину?»

Через несколько недель пришло электронное письмо. В нём всего два слова: «Сын согласен».

***

Прошло полгода и директриса, как и обещала, приехала в родной город. В этот раз у неё было важное дело – не только ностальгия замучила по знакомым местам, но и мысли о скорой встрече с подопечными притягивали её к Родине. Л.А. Вронский – известный миллионер, о котором писали даже в Америке, и который неожиданно решил отдать всё нажитое и целиком посвятил себя благотворительности – прислал ей по электронной почте новый адрес Дома Престарелых.

Когда женщина вышла из такси, то не поверила своим глазам: деревянный трёхэтажный дом с роскошной дубовой дверью, с резными ставнями и великолепным крыльцом поразил её своей величественностью и уютом. С внутренней стороны все окна были заставлены цветами, на них висели яркие занавески, а перед домом был разбит чудесный палисадник. На клумбах росли её любимые цветы – бархатцы – от умиления женщина даже прослезилась.

Звонок в дверь и недолгое ожидание. Улыбающаяся Маша стояла на пороге:

– Мы думали, вы уже не приедете, – с лёгкой укоризной сказала молодая, посвежевшая и похорошевшая, новая директриса, – Всё давно готово. Мы даже праздничный стол накрыли, Людвиг Анатольевич лично озаботился.

Входя в дом, женщина удивилась: всё вокруг было таким просторным, светлым, уютным и умиротворённым. Бывшая директриса прошла вперёд за своей преемницей; из кухни показался тот, кто сделал всё это. Людвиг Анатольевич был одет, вопреки обыкновению, просто: клетчатая рубашка, джинсы, на ногах – удобные сандалии.

– Спасибо Вам, – промолвила директриса, протягивая ему руку, – Спасибо, что не бросили моих питомцев в трудную минуту.

Людвиг Анатольевич остолбенел.

– Агата… – выдохнул он, – Но как? Почему?

– Знаешь, – голос стоящей перед Людвигом женщины вдруг сел, – Я поняла, что была не права. Не послушалась народной истины, что с милым рай и в шалаше. Ты же знаешь, я гордая. Не могла просить деньги на нас с сыном. Я вышла замуж и сменила фамилию, чтобы ты не смог нас найти, но муж скоро спился и умер, не оставив нам ни гроша. Устроилась сюда и поняла: нет ничего лучше, чем помогать нуждающимся. Спасибо тебе, что научил меня этому, Людвиг. Верней, что не пытался вернуть.

– Забудем, – решил Вронский, – А по поводу заведения... Мне самому было приятно помочь, тем более, ради друга и его знакомых, – просто ответил Людвиг Анатольевич, – Мне кажется, осколки льда покинули меня. Раньше я был словно замороженным, много лет, а теперь чувствую настоящую жизнь. У меня не осталось теперь тех денег и власти, которые некогда удивляли народ, общение – вот моё нынешнее достояние.

На глазах Агаты снова выступили слёзы.

– Агата Павловна, мы связали Вам шаль, – заметила одна из миловидных старушек.

После этого все, оживлённо беседуя, пошли в столовую, где сели праздновать возрождение Дома Престарелых.

И только двое не присоединились ко всеобщему веселью. Людвиг Анатольевич взял свою жену под руку и вывел на балкон. Они долго молчали, задумчиво глядя на колышущиеся вершины деревьев парка.

– Мы дождёмся сына? – тихонько прошептала Агата, – Он обещал приехать через пару часов – заедет за своей невестой, и сразу к нам.

– Разумеется, – улыбнулся Вронский, обнимая жену.

Февраль 2014