Библиотекарь

Глава 1

Тишина, периодически разрываемая хаотичной истерикой одинокой мухи, неуловимым звоном разливалась в ушах Анны Петровны. Окаменевшей статуей она сидела, прикрыв подслеповатые глаза и прислушивалась. За оконной рамой, не менее изношенной, чем она сама, плескалось вечно юное весеннее солнце. Анна Петровна улыбалась его теплу на сморщенном лице, но всё равно мерзла. Кровь уже почти не разгоняла жизнь по отчетливым венам.

Время размыло черты лица. Когда-то она была цветущей женщиной с пышным шлейфом поклонников. Сейчас она больше не была ни женщиной и мужчиной. Как младенец, тоже сморщенный, но ещё от молодости, она стала просто человеком. Израсходовав женскую красоту, она приобрела иную, видную только поэтам и художникам, проглядывающую между строк морщинок. Истертое тело недостаточно плотно укутывало душу, и та не стесняясь светила через прищуренные глаза.

Ей никогда не было скучно. Жизненный опыт и груз знаний, осевшие старостью в её теле, служили неисчерпаемой кладовой новых смыслов.

Медитацию прервали влетевшие в сельскую библиотеку дети с мячом под мышкой.

--Здравствуйте! Можно взять Тургенева?

Анна Петровна мысленно была слишком далеко и продолжала молчать, еще не отойдя от созерцательного оцепенения.

-- Бежин луг. Нам на лето задали.--Пояснил бойкий мальчонка, решив, что она не поняла.

-- Да-да, милок, сейчас.

Пока она шаркала к полке, спиной ощущала соболезнующие взгляды.

Она тихо улыбнулась, вспомнив, как в молодости сама поскорее старалась выскочить из пыльной библиотеки. И не могла без душевной муки смотреть на прикованых к рабочему месту людей. Как бы молодые не любили читать, а между речкой и книгой скорее выбирают первое.

Дети воспринимают взрослых, тем более стариков, как совершенно иных существ, никогда не проходивших детство. И не могут даже вообразить возможность быть счастливым в непослушном, разваливающемся теле --продолжала про себя смеяться Анна Петровна, уже ища библиотечную карточку Иванова в ящике. Она знала этого вечно чумазого школьника.

-- Иванов! Саша Иванов.-- подсказал паренёк, вставая на цыпочки и заглядывая в ящик, стараясь тем самым ускорить процесс поиска.

Он небрежно чиркнул подобие подписи и, на ходу запихивая книгу в рюкзак, выскочил на свежий воздух, увлекая за собой шумным шёпотом переговаривающихся приятелей.

Да, Анна Петровна в молодости любила спорт. А упругое тело вечно требовало движения, не в состоянии им насытиться. Но вместе с годами она теряла и желаниея. Несмотря на достаточное для прогулок здоровье, она отдавала предпочтение полёту сознания.

Анна Петровна ни о чём не жалела. Она вместе с ныне покойным мужем подняла детей, воспитала внуков, уже держала на руках правнуков. Работала она в библиотеке ради удовольствия -- здесь она могла наблюдать проплывающие мимо судьбы разных людей.

За окном всё спешила куда-то наивная юность, не желающая терять ни секунды и в суете теряющая годы... Анна Петровна представила, что имеет возможность вернуться в детство, пережить всё заново... Передернула под шалью плечами и отвернулась от этой мысли. Нет, в детстве она уже побывала. Её больше не привлекали ни игра в песочнице, ни более взрослые любовные игры.

Мистическим магнитом её манило предстоящие, неизведанное... Ей казалось, вот еще немного, еще чуть-чуть побольше чуткости и зыбкой вуалью колышащаяся реальность откроет наконец ей сокровенные тайны бытия.

Уставшее за день солнце прощальным багрянцем окрасило стены, а она всё сидела в объятиях кресла, не открывая глаза.

Она осознала, что в сердце не осталось ни одного желания, привязывавшего её к земной жизни. Осталась только непреодолимая жажда смыслов. Она не боялась смерти. На цыпочках, как тот нетерпеливый школьник, она старалась разглядеть, расслышать её тайны.

Сердце колотилось всё медленнее, а пустой звон заброшенный комнаты начал облекаться в ещё невнятное пение. Анна Петровна выдохнула и улыбнулась, но мышцы лица её уже не слушались.

В этот вечер она вернулась в более родной дом.