Безымянный

Еще увидимся

Мир так любит сказки. Такое ощущение, что я просто погряз в их неизмеримой нежности, когда впервые ощутил жизнь. Мне осталось лишь только в последний миг ощутить все то, что захлестнуло мою жизнь также быстро и стремительно, как я попал во взрослую жизнь. Точнее, я будто попал в самое жерло вулкана, которое обжигает тебя со всех сторон как кирпич, чтобы потом ты стал отличным винтиком системы, отличной частью этой огромной кирпичной стены, которая закрывает тебе обзор на происходящее.

Ветер обдувает мою грязную рожу, а мне больше всего бы хотелось попытаться увидеть хоть что-то чистое среди этого нечистого населения. Они так любят осуждать вместо того чтобы внести хоть что-то новое в свою замыленную жизнь, замыленную всем этим шампунем будничных дней и пеной пустых разговоров. Так хочется плакать от их вида, но мне кажется что мое лицо настолько окаменело, что я на вряд ли смогу выдавить и слезинки. Они призывают меня не думать о эмоциях. А я так устал разбираться в этих прописных истинах. Что поделать, если они всегда слепы и будто кроты пытаются рыть хоть в каком-то направлении. А между тем, крот, как мне кажется, довольно несчастное создание. Но таких землекопов как они, мне не жалко. Губят свою же землю, чтобы потом был повод восторгаться о том, кто губит их собственные лапки. Готовы перегрызть друг другу шерстяные руки, только бы дотянуться до этого шеста на пути к такому великому и непонятному слову "человек". Хотя, кому я об этом говорю? Я уже не знаю, с кем мне говорить, потому что единственное, что я могу это "жаловаться на жизнь".

- Тебе самому не надоело быть постоянно таким тухлым?

А я в ответ думаю, но кто же из нас на самом деле протух. Можно было бы бесконечно рассуждать о том, почему эти дождевые черви так любят веселиться, но мне окончательно понравилась теория о том, что для них жизнь - это лишь череда шумов, которым они пытаются заглушить свой внутренний голос, что говорит и отчаянно проповедует им о морали, мыслях и чувствах. А они продолжают бессмысленно кричать, видя лишь картонные декорации их несбывшихся моментов жизни. Все ведь теперь так боятся погружаться в себя. Наверное, я единственный, кто решился на это. И вот к чему это привело. Общаться с листком бумаги и то, который уже почти закончился. Такое ощущение, что меня даже никчемная материя не хочет слушать. Ну да, ведь "в моей жизнь только и существует тоска и злодеяния, мысли о суициде, смерти, похоти и разврате". Я же тот самый ублюдок, который отчаялся на этот отвратный путь, путь который только и встречает тебя темным лесом, в котором такое ощущение, что даже никогда не существовало выключателя. Лесом, где обитают пустые деревья и болота, что не могут даже тебя затянуть к себе в объятия. И этот лес только и может, что жужжать как надоедливая муха, которая больна ловка, что уворачивается от каждой твоей попытки удара по ней. Она жужжит и только и может сыпать на тебя ведрами оскорблений, как будто ты сам не понимаешь кто ты такой. И самое забавное, что этот лес действительно размером с муху, а ты такой большой, что даже не можешь ничего сделать. Эго выросло до таких размеров, что отныне ты не можешь задеть таких вот мелких зудящих объектов. А потом еще кричишь на самого себя. Почему я такой большой и сильный? А муха слабая и мягкая, как твоя подушка, на которую ты привык так быстро класть свою голову, которую заполняют лишь одни мысли. Какие? О страхе, похоти, разврате, убийствах, тоске, сентенциях для самого себя и другой чернеющей жути, которую можно найти в мусорном контейнере, что стоит напротив твоего жилого дома. Бомжи там сражаются за нее и никак не могут понять, что это дерьмо носишь в своей пустой голове, в которой казалось бы и нет места для такой жути. Но нет, удачного дня, приятель!

Хорошо, что я взял несколько листков. Как будто понимал, что для моей эпитафии не хватит одного чертового листа бумаги. Смешно, что эти забавные людишки подумают о том, что все это тайная записка, будто бы она обозначит все мои мотивы, но ведь им на самом деле попросту насрать на все мои идеалы, которых даже нет. Как и меня в том числе. Как неожиданно я возникну у них в головах лампочкой, которая сразу же потухнет, по щелчку выключателя. И для всех это останется пустышкой, как будто бы ничего и не было. Максимум они вспомнят это, когда у них попросят рассказать о какой-нибудь очень интересной истории, что произошла в их бесконечно счастливой жизни. Как меня одолевают эти змеи, будто мозг сейчас взорвется от их непомерной величины и веса. Неужели было сложно забраться в другие головы без того незанятых чем-то важным людей.

Удивительно, как меня морозит здесь. Будто бы этим осенним днем я попал на зимний вечер. А где можно взять коньки? Хотя я не любил коньки. Об этом никто не знает, хоть и я отвечал согласием на их просьбу. Теперь ты чувствуешь? У нас есть секрет. Только чур никому не раскрывать его, хорошо? Что, говоришь? Почему я соглашался? Потому что я один из них, безликое существо, что мчится по этой речке сквозь камни и сквозь свободное течение, заскочив туда одной маленькой соринкой, став огромным берегом в море. Которое не существует, скорее всего. Хотя я не знаю, море слишком близко и слишком далеко, чтобы сейчас о нем говорить.

А сейчас, моя ручка не очень-то хочет писать и мне кажется исход всей записи понятен не только мне одному. После того, как я закончу писать, произойдет вот что. И это знаю настолько отчетливо, будто прожигал свое время на одном и том же кресле кинотеатра, просматривая один и тот же фильм и затер его до настолько глубоких дыр, что там образовалась вселенная. Вот что произойдет. Я оставлю листки, но ручку возьму с собой. Мне кажется, мы близки. После этого я просто окунусь всем телом в этот бурлящий город, тысячи автомобилей, что станут мне мягкой кроватью. Я аккуратно расположусь на них, даже не тронув ручку, которой я недавно писал. А потом окажусь на своем же собственном месте. На мягкой подушке. Или же, скорее всего, на том самом стуле, о котором я говорил. И тут возникнет вопрос. Кто это? Или ты сам не знаешь? Но если меня не существует, то тогда что ты читаешь? А я думал, у меня одного проблемы. Ты не расстраивайся так. Я уверен, еще увидимся. И да, кстати. Меня Безымянный зовут. Просто так, чтобы тебе было хотя бы известно название, имя. Пожмем руки, без этого никак. А вот теперь, прощай. Увидимся.

Я лечу над ними

Привет, еще раз. Как там говорят, «давно не виделись»? Да-да, я тоже не рад тебя видеть. Да, мне тоже не приятно знакомиться с тобой вновь, но приходится. Ничего не поделаешь.

Просто понимаешь, когда я летел прямиком вниз, то внезапно для себя начал лететь ловким ветром, бороздя шершавых прохожих. Я увидел их всех и от этого моей роже стало еще холоднее. Аж взбудоражило все.

Пока я парил над ними, над их натянутыми лицами, то заметил, что сам без внимания тону в этом снеге сигаретного дыма и прогоревших разговорах. Просквозивших телах, промерзших душах. Но это все потом.

Молодость. Ты видел этих молодых? Все они словно недавно выиграли лотерею, веселые и улыбчивые. Такое ощущение, что в молодости никто не ведает о других более сильных и туманных эмоциях. Всегда скачут, от той самой вымышленной цифры на разноцветной бумаге, радующей их глаз. Впрочем, олицетворением молодости как раз и является лотерея. Разноцветная бумажка, с вымышленными цифрами.

Ты чувствовал эту молодость? Помнишь? Это красиво, но мерзко. Увы, нет баланса. Только противоположности, заевшие руки как комары и ничего другого. Мне кажется, что молодые люди вкушают все краски жизни в полной чаше просто потому что все они мерзкие лицемерные ублюдки, которые не видят ничего кроме своего широкого эго, который даже в проход не помещается. Раздулись так, что космоса им мало. Слишком резко?

Нет. Все в действительности так. Они поэтому такие счастливые, потому что беззаботные, потому что глупые, но счастливые. Это же важнее. Поэтому они такие красивые, но уродливые изнутри.

От слова молодость возникает чувство, будто ты видишь красивое озеро. Оно сверкает под лучами солнца, ты видишь, что вода там максимально чистая, ни одной соринки. Но когда погружаешься в него, то понимаешь, что очутился в гнусном засасывающем болоте, непроглядном, везде тина и лягушки, мерзость и тошнотворные запахи. Тебе как можно сильнее хочется выбраться из него, но в то же время ты прекрасно ощущаешь, что тебе нравится. Поэтому, ты чувствуешь эту молодость во всю силу, во всю радугу.

Как иронично, что все они цветут снаружи, но давно сгнили внутри. Они не знают чести, мудрости, любви или добра. Лишь себя. Казалось бы, все мы таковы. Да, но эти достигли в этом навыке самого высокого уровня. Они просто родились с ним и год за годом продолжают его улучшать, стараются, только над этим, все остальное, что не приносит им удовольствие – сухая вода, пустышка. А они не любители играть в домино, поэтому им интереснее сыграть в дурака, главное – выставить кого-то проигравшим, но точно не себя.

Я проплывал меж тучных людей и чувствовал этот запах, от казалось бы прекрасных детей. Детей и никак иначе. Эти малыши будто что-то не то съели, вот и оказались в таком положении. Но только я чувствую этот запах, он ужасен, отвратителен. Не понимаю, как остальные люди умудряются идти рядом с ними, разговаривать и размышлять. Для меня же все превращается в какую-то ватную действительность. Сладкую, отрывающуюся по кусочкам. Цирк уже передо мной.

Иногда мне становится отвратительно смотреть на них, настолько отвратительно, что ты представить себе не можешь. Ты вновь задаешься вопросом: к чему столько желчи, ты явно преувеличиваешь. Конечно, я все преувеличиваю. Ага, конечно. Но они лучше меня в этом в миллиард раз.

И тут я не преувеличиваю. В который раз ты задашь вопрос, почему я такой нудный, скучный, злой, тоскливый, все ненавидящий. Ты сейчас серьезно? До сих пор не понял?

Ничего, я думаю ты поймешь, времени у меня достаточно. Машины и твердый асфальт подождут, хотя мне так хочется уже прилечь, прикоснуться к мертвой поверхности. Но я думаю, что это стоит того. Стоит того, чтобы все тебе рассказать. Ты же хочешь понять? Я уверен, все хотят этого. Все желают этого, будто это тот единственный мед, который ты ешь, сидя на дереве, пока пчелы летают в поисках тебя. Это весело, да? Очень. А ты обрадуешься. Не переживай, ты знаешь, для чего мы все это делаем. Да, мы все такие же.

Но это молодость уничтожает старых. Причем вся эта квинтэссенция людей в виде старых и молодых никак не помогает. Весь этот тряпичный мир я смываю в сортир. Это лучший выход. В этой куче мусора с дерьмом, я не могу найти ничего хорошего, доброго и ясного, как солнышко. Я и не думаю, что в действительности найду. Это просто невозможно. Ты чувствуешь какие они?

Этот сброд людей. Болотная жижа, которая радуется что она в болоте. Это как спасать человека от льва, а потом когда ты спасаешь его, убиваешь огромного золотистого красивого льва, он вдруг говорит тебе:

– Ты чего, мы играли просто.

Они сами себя понять не могут, я тоже не буду пытаться. Пусть лучше будут продолжать плескаться в своей собственной болотной влаге, радоваться зеленой тине упущенных событий, навсегда утонувших как и они сами. Им весело, пусть смеются. Они это умеют. Все, что они умеют — это смеяться.

А старые с виду ужасны, но они хотя бы выбрались из этого болота и смотрят на нее с берега. Они не достигли глубокого и красивого моря, отдельного острова или личной пальмы, нет. Но они сделали это с достоинством. Дошли, смогли выйти из этого болота. И теперь весь оставшийся ломоть жизни они созерцают, как эти лягушки там прыгают и квакают. Смеются.

Что они после все этого скажут? Ничего. Потому что им нечего сказать. Мне все больше нравится быть немым наблюдателем всего. А им еще больше. Они ничего не сделают. Потому что такие же паршивые как и все. Ничего не меняется, кто решил тогда, что эти оползни человеческих недугов будут меняться. Они умрут такими и родятся такими. Пелена событий их сотрет и напишет заново. Чтобы вновь стереть. Навсегда. К чему эти нелепые наброски?

Лучше оживить этот мир красками. Серые линия карандаша — старые, а яркие краски — это молодые. Совмещая их вместе получается идеальная картина, но жаль, что такое можно сделать только на мольберте. Хотя, даже к счастью. Они никогда не совместятся. Не смогут. А если и смешаются, то только для того, чтобы стать чужеродной массой, неизвестной тухлой жидкостью, которую выльют к остальным отходам или в реку. Которая и не река вообще.

И тут ты снова скажешь:

– Да хватит, закрой свой поганый рот, из которого льются целые тонны дерьма.

Да, а я тебе отвечу. Как обычно. Слушай, дружок. А есть ли я вообще? Кто ты, а кто я? И да, давай еще раз пожмем руки. Без этого никак. Это я, Безымянный.

Все, что здесь написано - бессмысленно

Паря над этим океаном из людей, невольно задумываешься зачем все это. Действительно, зачем?

Тысячи, тысячи, вопросительных знаков роем мчатся среди мира и не видят того, что они должны были бы увидеть. А они желают этого вообще?

Да, это снова я. Пришел тебя навестить, хоть ты и не болен? А кто здоров? Все относительно. Все субъективно. И меня мучает вопрос, как ты сам не запутался в этой куче терминов, которые обозначают одно и то же. Зачем ты все это себе придумал. Чтобы лучше ориентироваться, но на самом деле закопал весь смысл под землю.

Эти слова, так мечутся в твоей голове, вздуваются и лопаются, как волдыри. И на самом деле слова — это действительно какая-то болячка в твоем мозгу, ведь так. Если бы ты не мог говорить, то ты бы мыслил только образами, что облегчило бы твою жизнь. А так, у тебя нет ничего кроме этого водоворота, в которым ты утонешь как только подумаешь. А ты думаешь всегда, следовательно ты вообще всегда крутишься в этой воде. Круто, да?

А потом спрашиваешь себя, почему все так ужасно. И снова вопросительный знак на твоей грязной роже. Но я не буду его убирать. Никто и никогда не будет. Смирись с этим.

Самое забавное то, что ты сейчас читаешь тоже лишь слова. Вот это ирония. А что такое ирония. А что такое слова. Ты не знаешь. Никто не знает. Какая-то путаница правда, а не текст. Какой-то бред, а не смысл. А что такое смысл? И вновь вопросы, вопросы, вопросы, вопросы, вопросы, вопросы. И еще миллион раз, но мне не хочется тратить слова лишний раз, потому что для меня слова нечто большее чем для тебя. Для тебя это способ передать свое говно из души в мир, а для меня нет. Тебе снова смешно?

Мне неприятно от твоей кампании, признаюсь честно. Вот всем приятно, а мне нет. Хотя, это тоже лишь кажется. Все кажется. И этот воздух тоже кажется.

Чему я тебя учу. А я разве должен тебя чему-то учить? Я не учитель. Учитель — это тот, который сумел. Я не сумел. Поэтому брожу среди вас, хотя вы меня не замечаете. И ты меня сейчас не замечаешь. Я вроде бы есть, а на самом деле нет. Это как зудящий комар, ты слышишь что-то, но не можешь понять где этот надоедливый источник звука. Потому что ты и не силишься понять. Тебя обучили понимать. Но это сделали не учителя.

И снова эти слова. Тебе не надоело создавать этот шум? Крики, восклицания. Такое ощущение, что вся твоя жизнь — это все одно огромное событие, которые идет на протяжении всей жизни. Поэтому ты вечно восклицаешь.

Хватит, мне больно слушать, эти длинные речи, поражающие своей краткостью. Честно. Это все конечно смешно, но тебе самому это не противно?

Знаю, знаю. Снова шумишь. Лепечешь и все. Ничего не понимаешь. Пустой звук.

Это обидно, знаю. Но ты все равно ничего не понял, я вижу по твоим глазам. Ты думаешь, что все понял, но это не так. Когда-нибудь этот момент наступит, я скажу когда. Жди. Просто только я пойму это, не ты.

Снова слова. Да, я злой какой-то сегодня, но так будет всегда. Приготовься к этому. Хотя, возможно я вру. Тебе решать.

Хоть что-то ты решишь. А может и нет.

А теперь вопрос.

Что это было?

Что это?

Что?

Для чего все этого, что за текст? Что за бессмыслица?

Но ты просто не видишь. Пока не видишь. Скоро ты увидишь как я. Это всех ждет. Все когда-нибудь прозреют, независимо от того молодые или взрослые. Такова суть, такова улыбка.

Просто все, что ты сделал — это ничего. Ты даже, честно говоря, на мусор-то уже не похож. Ты что-то более злое, более отвратительное. Снова вопросы.

Ты слушать умеешь или нет?! Ты только и делаешь, что кричишь, хватит. Теперь я буду говорить. Все! Ты слышишь меня! Заткнись! Да, я тебе говорю! Не надо! Прекрати думать, ты меня сбиваешь? Как ты там много думаешь! Хотя, какая разница, все равно все пустой звук! Ужас! Какие у тебя ужасные мысли! Это даже не мысли. Это помойка. Тебе не надоело! Я тебе повторяю все, не надо больше думать. Просто читай и не думай! Не думай! Доверься мне. Прошу. Я верю это тебе нужно. Узнаешь потом для чего. Все. Отлично.

Хоть ты и продолжаешь, но хотя бы не с такой частотой. Хоть какое-то достижение, браво!

А все таки слова — это валюта. Деньги. Настоящие деньги есть только в словах. Как печально, что для тебя они копейки. Ты не собрал на большое. Только на копейки. И из этих копеек за всю жизнь ты не составил ничего хорошего, дорогого, стоящего. Потому что разбрасывался ими как попало. Даже попрошайки их не собирают. У них и своих навалом. К чему мелочь. Тем более разбросанная, побитая и заржавевшая.

Ты хоть раз пробовал создать что-нибудь золотое? Которое бы сверкало и тебе было бы приятно, когда ты видишь это? У тебя было такое? Снова эго, но главное — как на все это отреагируют другие. А есть ли другие? Надо узнать.

Хоть раз в жизни нужно создать что-то ценное. Такое, что бы грело душу без огня. Понимаю, все кажется простым, но чтобы понять это, понадобится слишком много времени. Поэтому очень хорошо, что ты продолжаешь читать именно сейчас и что ты дочитаешь до конца. Это отлично.

Наступит момент, когда я буду просто молчать. Не обращай на это внимание, потому что мне нужно будет подумать. Я не могу как ты выдавать много бессмыслицы и следить за тем, что из них золото, а что бронза. Мне желательно, чтобы все, что получилось — было золотом.

Бронзы ты и так достаточно видел в своей жизни. Да-да, не рассказывай мне. Стоп, снова много думаешь. Думай меньше. Меньше! Еще! Вот так-то. Сейчас получше.

Мне гораздо легче там соображать. У тебя возникнет когда-нибудь вопрос, почему так мало, но на самом деле, мне кажется, что этого хватит. Ты же меня знаешь. Я немного странный. Немного хороший. Немного злой. Дальше сам додумаешь.

Было хоть и злобно, но все таки приятно говорить. Хоть и сегодня все прошло как-то слишком сумбурно. Когда-нибудь мы станем ближе друг другу. Я это знаю.

Теперь давай как обычно, пожмем руки. Да, ты прекрасно помнишь, что без этого никак, но я не могу просто не напомнить, это нужно сделать. Все будет понятно в скором времени. Прощай. Это был Безымянный.

Над мостом

Я даже с тобой приветствоваться не буду. Надоело. Все понятно — все прекрасно. Ты знаешь, кто я. Я знаю, кто ты. Условимся на этом и не будем тратить время на пустую болтовню, как ты это любишь. Просто перейдем к делу. Надеюсь, ты готов слушать.

Я сегодня снова пролетал над этим морем людей. Море, огромное некрасивое море. Да, ты знаешь, как я люблю сравнивать людишек, именно людишек, с чем-то ужасным, каким-то мусором или отходом. Вот так и сейчас, это море отходов. Как и вся целая планета.

Мне никогда не надоест это говорить, но тебе когда-нибудь надоест это слушать.

Однажды, пролетая под мостом, я услышал радостный смех. Взлетев выше, оказавшись уже над мостом, я увидел парочку людей. Еще очередную парочку людей, которых очень много в вашем мире. Просто ради примера возьмем их.

Посмотрим на них еще внимательнее. Парень. Девушка. Они молоды, но их душевный яд постепенно начал выветриваться, хотя все также неприятно находиться с ними, когда я их разглядываю. Поэтому я лучше буду парить в воздухе. Да-а, этот чистый аромат воздуха. Ни с чем не сравнишь.

Они стоят и смеются. Смотрят в глаза друг другу и не могут поверить своему огромному - приогромному счастью. Ага, такое счастье даже в целлофановый пакет не поместится. Хотя вот же оно, их счастье в целлофановом пакете.

Они рады лишь одному факту: тому, что теперь они чем-то обладают. Я вижу в их нелепых и ужасных глазах лишь огромное слово большими буквами «ЭГО». И ничего кроме этого слова. Я не вижу искренности, не вижу чувств. Лишь это слово. Оно так нелепо, потому что включает в себя лишь три буквы. Но даже этого им достаточно, чтобы смеяться и радоваться.

Порой мне кажется, что все только и делают, что смеются и радуются.

Мне так хочется плакать, ты не представляешь как.

Ты никогда не сможешь представить. Я плачу, плачу и плачу, когда вижу эту гребаную картину, эту чертову парочку, вновь и вновь. Мне особенно сильно хочется плакать, когда я вижу лишь «ЭГО», а не любовь. Вы же так усиленно привыкли называть это великим чувством. Миллиарды поэтов и писателей воспевают чувства, которого нет. Бам! Это же великолепно. Вся ваша жизнь — это описание несуществующего. Если задать тебе всего один вопрос, на пример на счет твоей работы, то ты сразу сломаешься, зациклишься в непонимании и будешь тухло моргать своими мерзкими глазками! Да! Все таки и есть. Готов к этому самому сложному для тебя вопросу? А? Готов? Хорошо. Зачем?

Что такое? Да, это всего одно слово. Но это чертово слово стоит всей вашей много килограммовой терминологии, всем наукам, всем книгам, всем людишкам.

Да, мне отвратительно все это видеть. Поэтому я плачу.

Ах да, а эти людишки до сих пор на мосту. Посмотри, что они делают. Они цепляют чертов замочек. Замочек! Напишут там имена друг друга, а потом, закроют его на мосту. Это олицетворение их недолгой вечности. Быстрая закладка — ваша вечность кратка. Чего вы ожидаете? Что? Было бы очень интересно услышать. Мы сами себе повесили маску того, что ваше «великое пылкое чувство» продержится вечно. Но ваш замок так дешев и жалок, что сломается в крошку от одного удара ноги. Это так уныло и предсказуемо, видеть все это.

Хух, ты меня не понимаешь, да? Ведь что такого в том, что они просто вместе? Людям свойственно собираться в какую-то группу. Если кто-то остается один, то он сразу становится каким-то изгоем, маргиналом, проигравшем в этой социальной игре. Эти твари не могут прожить без друг друга и дня, хотя с каждой чертовой секундой так удачно и тактично напоминают о себе. Даа! Это ведь так радостно. Рассказать о себе, все больше и больше. Вы не знаете никаких тем, кроме себя. Поэтому молчите, когда темы внезапно заканчиваются. Почему? Потому что вы пустые мячи, надутые своей же собственной самооценкой. Ничего не значите и можете только лишь трепыхаться парусом по морю жизни. И ничего больше!

А потом эта любовь. Любовь! Пора диких моментов. Когда тебе кажется, что ты ублюдок, кому-то нужен. Но ты пользуешься этим лишь ради удовлетворения своей собственной страсти по самому же себе. Это ведь так приятно. Вы оба этим пользуетесь. Да-да, оба этих участника карточной потасовки вашего мнимого чувства. Просто...я иногда не могу.

Мне иногда так не хочется говорить о тебе так много. Но, наверное, тебе по крайней мере приятно от того, что кто-то о тебе говорит. Нет? Почему же? Ведь главное, чтобы говорили, безразлично с каким мнением, так ведь? Нет. Да.

Я чуть не забыл. Ради чего вам нужна ваша пустая любовь. Да! Точно! Ради удовлетворения своего похоти и животного чувства. Чертовы звери, разрывающие человеческую психологию по щелчку пальца. Так ненавидите друг друга, что обожаете себя. И так каждый человек. Живет в этом своем мире, полном красивых зеркал. Везде только зеркала и ничего другого не надо. Города, архитектура, зачем? Важнее только зеркала. Куда ни взгляни, вы любуетесь на себя. Да?

Но просто представь на мгновение. Если даже, закрывая глаза, ты видишь только себя, то насколько бы тебя хватило. А? Ответь?

На сколько? Если бы ты сквозь эти зеркала внезапно увидел болото? Ты бы поразился, но потом бы осознал, что это твое болото. И потом произошло то, что называется у тебя «депрессией». Ты начинаешь копаться в этом болоте. И да, я согласен, копаться в этой зеленой тине, наверное, не очень приятно. Но ты ищешь, усиленно ищешь, хочешь найти причины, находишь, но они оказываются такими отвратительными, что ты продолжаешь искать. Такое ощущение, что ты там среди болота хочешь найти какой-то немыслимый клад. Но на вряд ли ты там хоть что-то найдешь кроме тины и водорослей или мертвых лягушек.

Но потом у тебя все это проходит, ты как-то забываешь про это болото. И уже потом, понимая, что если ты туда снова вернешься, то у тебя опять будет ужасное настроение. Поэтому ты всеми силами забиваешь жизнь отвлекающими факторами. Это твой единственный выход. Иногда ты восхваляешь себя, ведь так ты сможешь закрыть красивым лесом свое болото, запрятать его куда-то глубоко. Глубже, еще глубже. Так, что даже ты сам однажды забудешь где оно находится. Ты хочешь забыть, но все таки не сможешь. Однажды ты к нему вернешься, ты чувствуешь. Но всей своей жизнью ты хочешь показать, как у тебя все прекрасно, счастливо, смешно. Все эти картонные люди улыбаются и нет, они не декорации, они настоящие. А потом ты начинаешь понимать, что все не так уж ужасно. И ты вдруг сам веришь в свой лес, который ты создал. Во всех зверушек, этих красивых и грациозных оленей и в их рога, на которых висят золотые колокольчики на красивой красненькой ленточке.

И какой тогда смысл говорить об этом мире зеркал. Везде зеркала, только зеркала. Ты не сможешь в нем жить. Но многие так отчаянно пытаются его создать. Усиленно верят в него и думают, что однажды он появится. И так всю жизнь. У тебя такая короткая память, что спустя секунду ты забываешь о том, какие могут быть последствия. Но тебе они и не важны. Последствия, это ведь никчемность, как и ты.

Ладно, тут я уже обычно говорю что-то хорошенькое, хоть что бы как-то скрасить твою унылую рожу. Но, ничего не получится. Черт! Мне не хочется в этот раз что-то приятное говорить тебе. Ты знаешь, кто я. Пожмем руки. Это был Безымянный.

Я вижу тебя

Ты бы видел этот дождь. Такой долгий, бесконечный. Я не чувствую его полностью, но хотя бы понимаю, что это такое, быть под дождем. А людишки — нет. Им вообще все равно. Они не замечают того, что у них под глазами. И так всю жизнь.

Ты живешь в поисках счастья, а на самом деле оно уже у тебя в руках. Просто нужно только взглянуть на него. Всего лишь взглянуть. И все. Ты обнаружишь свою настоящую радость. Ты потратил уйму времени на то, чтобы придумать, структурировать и сконструировать этот ваш гребаный мегаполис, но не смог увидеть обычное счастье у себя в ладошке? Так, получается?

Да, так и есть. Ты сам это понимаешь. Всегда понимал. Вот в этом вся и разгадка. По началу ты вообще не понимал, что же это такое написано. А сейчас ты додумался, что, наверное, ты даже лучше меня понимаешь, что же здесь сказано. В конце я объясню тебе, почему так произошло.

Но нет, просто вдыхая этот свежий аромат дождя, чувствовать как он попадает на твое тело. Я впервые думаю о том, что я чертовски завидую этим рожам внизу, что мчатся по своим «очень важным» делам.

Дождь — это великолепно. Ты чувствуешь каждый момент. Ты единственный, кто остановился среди этих рек из человеческой массы. И как тебе? Хорошо.

Я на самом деле готов всю жизнь разговаривать о погоде. Да, у вас, у людишек, принято говорить о погоде только когда темы о чем говорить уже окончательно заканчиваются. Но я тебе уже объяснял, почему они вообще заканчиваются.

Так вот, а для меня – это единственная тема для разговора. Говорить о чем-то другом не хочется. О людях, вещах, морали, только для тебя я делаю исключение. Но когда я остаюсь совсем один, то я говорю лишь о погоде. Я сам говорю с собой, сам отвечаю себе. Сам задаю вопросы и неожиданно для себя нахожу новые ответы. Попробую как-нибудь также, это очень весело. В правильном смысле, а не в том, в каком думаешь ты.

У вас весь этот смысл укладывается в ладошку и даже его вы не способны заметить. Вот ты. Просто я не могу терпеть! Не могу стоять спокойно и видеть, что вы делаете. Это же просто немыслимо. Это не разумно. Вы не homo sapiens, нет, не за что. Кто вам дал право создавать этот титул и причислять вас к нему? Кто? Ах да, конечно, только вы сами. Ведь никого же кроме вас больше нет. Да? Никого кроме тебя в этом мире нет. Везде только ты, только ты. Решил, что ты хозяин этого шара. Думаешь, самый умный?

Но да, я уверен, ты так думаешь. У тебя ведь есть огромное достояние, история, наука. Но все это ложно. Доказательств никаких. Ты ничего не можешь доказать, обосновать, привести аргументы. У вас все всегда бесконечно сводится к нелепой пустоте, о которой я тебе говорю уже который раз. Услышь меня. Ты – ничего. Просто ты, это ничего.

Ты вроде бы есть, но твоя жизнь лишь очередная галочка в «важном документе», которые вы любите подписывать сотнями. Тысячами, огромными кипами бумаг. Чтобы еще раз доказать насколько ты классный.

Да-а. Мне вот интересно, в тебе есть хоть что-нибудь живое? Ты создал себе религию? Хорошо. Но даже здесь ты не умудрился обойтись без своего вечно проникающегоэго. Оно даже туда попало, понимаешь? Просто, я не могу плакать. Раньше мое лицо было окаменевшем, но только теперь, когда я смог выспаться на капоте разбитой машины, я понял, каково это – плакать. Ты понимаешь, я знаю.

Именно сейчас ты должен понимать меня. Твой Бог, это ведь тоже ты. И он настолько великолепен, насколько хорош, что ты решил сделать так, чтобы и он тебе поклонялся. Ты сам себе поклоняешься всю жизнь. Твой Бог должен всегда смотреть за твоими грехами. Твоя вера просто грязная и отвратительная, никчемная и ужасная. Ничего хуже я не видел в своей жизни. Как ты вообще можешь верить в такое?

Верить в самого себя и складывать это на религию. Но твоя вера идет не в твое верное решение, а в гребаное эго. Все в вашем мире сводится к этому. Все эти войны, разрушения, взрывы, забастовки, книги, творчество, наука, деньги, земли – все ради того, чтобы кто-то один выживший среди кучи трупов сказал:

– Я самый крутой!

А трупы бы аплодировали. Мягкими, бессмертными руками. А ты бы наблюдал. Стоял на горе и радовался. Эго. Вот чему ты всегда подчинялся и будешь подчиняться. Другого больше нет. Только твое ужаснейшее эго. Ты даже не знаешь, как оно выглядит. Потому что вновь это все пустое и невкусное, горькое и кислое.

Ублюдок, я так долго тебя терпел. И как же мне радостно, что уже сейчас мое время заканчивается. Я был бы счастлив, если всего бы этого мира не было. Этих людей, этих вечно ноющих людишек, разговоры которых ни чем не обусловлены кроме жалоб и сплетен.

Я представляю себе мир, освобожденный от людей. Люди — это яд. Люди – это еще одна болезнь, от которой нужно лечиться. И вот этот мир бы вылечился от этой холеры. Было трудно, но он смог. Очистил все территории, все моря. Освободил все земли от этих красивых, но бесполезных построек. Убрал бы все трупы, любые остатки человеческой жизнедеятельности. Мир бы стал как большой и чистый лист. И тогда я бы увидел его.

И тогда бы я остался жить там навсегда. Я бы плыл над его красивыми морями, пил дождь и плескался в щекотливых лучах солнца. Это был бы самый лучший мир. Мир, который должен жить, а не умирать в болезнях.

Но этого великолепного и чудесного мира просто нет. Все это утопия. Ничего этого никогда не будет. Я не способен уничтожить тебя. Я не смогу раздавить всего тебя по всей огромной планете «Земля». Еще название такое банальное. Ничего лучше придумать не мог?

Хотя все устоявшееся в вашем мире, становится приемлемым. Один год, вы ненавидите убийства. Но когда на протяжении нескольких лет люди продолжают кровожадно разрывать друг другу плоти, ты внезапно тоже убиваешь продавщицу за то, что она не дала тебе всю сдачу, которую должна была.

Мне противно, что ты не умрешь. Говорю тебе честно и открыто. Вся эта болезнь должна когда-нибудь закончиться и мне кажется, что все таки ее конец близок. Когда-нибудь ты умрешь. Я верю в это. Это настоящая вера. Пусть даже я не увижу этого, но от того мне приятнее. Лучше не видеть тебя, чем видеть твою смерть.

Я уйду, теперь ты знаешь. Конец близок и скоро ты окончательно все поймешь. Только не строй догадки и не думай, что все так великолепно и неожиданно. Ты знал обо все еще с самого начала. Ты знаешь меня лучше чем кого-либо. Хотя другие знают меня, еще лучше тебя.

Как тебе такая загадка? Хорошо, мне нужно озвучить концовку, только для того, чтобы ты вновь порадовался своему эго и понял, что ты думал правильно.

Я – Безымянный. У меня нет имени. С этим все просто. Я прощаюсь с тобой за руку каждый раз, потому что у нас так принято. Но не хочу здороваться.

Я – это ты. Все это время, я был тобой. Я обращался к тебе. В некотором смысле я вел разговор с самим собой или ты говорил сам с собой.

Я – это ты. И был тобой с самого начала.

Но вот вопрос? Откуда ты так отчетливо слышишь себя?

Быть может, меня на самом деле нет. И все таки мне кажется, у тебя проблемы с головой. Ведь если я ты, кто тогда все это написал и прочитал. Кто так мыслил, кто был тем самым человеком, над мостом. Думаю тут, ответ не надо озвучивать. Ты и сам все прекрасно понимаешь.

Самое ироничное то, что ты с самого начала знал это. Но почему ты не прервал этого? Потому что ты хотел это услышать. Тебе было это необходимо. Понять, что ты не один. Но на самом деле, все вышло наоборот.

Но я все также рад, что я отделяюсь от тебя. Забуду все, как страшный сон. Чтобы этого никогда не повторилось. Я исчезну и не буду плакать. Ты тоже больше не заплачешь, никогда в жизни. Все как-то высохнет у тебя в мозгу, после этой нашей последней встречи.

А дождичек все льет и льет. Теперь мне кажется, что он не закончится никогда. Рассыпаясь на осколки, он упадет сверкающим изумрудом на землю и исчезнет. Возникнет лишь вопрос, захочешь ты его поднять или нет. Но я уверен, что ответ отрицательный.

Теперь давай, в последний миг, окунемся с тобой в этот поток. В этот водопад воды с неба, который падает безостановочно. Приятно, да?

А теперь прощай. Мне было неприятно и приятно с тобой. Хорошо-хорошо, ты знаешь все сам. Мне даже продолжать не нужно. Прощай. Пожмем руки, как обычно. И да, это был Безымянный. Еще увидимся.