Безымянные Истории - том 2

Бал Хищников

Вечер постепенно сгущался, небо мерцало тусклыми звездами, из-за облаков выплывал полный диск серебристой и яркой луны.

Тихо цокали копыта лошадей, запряженных в шикарные экипажи, шелестели колеса, лакеи встречали гостей в темно-красных, расшитых золотом бархатных ливреях. Лица всех – не исключая лакеев – были скрыты красивыми масками. Бал-маскарад начинался и особняк оживал в разговорах и танцах.

Женщины все, до единой – в красочных платьях на узких корсетах. Столько красок и ткани, кружев и нити ушло на создание этих прекрасных нарядов: вышивка золотом, камни и жемчуг – все платья мерцают в свете многочисленных канделябров. Колье, броши, серьги, подвески – к каждому платью богатый набор самых разных украшений, словно каждая дама на этом балу – королева. И их маски: принцессы, наяды и музы, а рядом – мужчины в камзолах богатых, при шпагах, кинжалах.

Тут демон и дьявол, лев или волк – безумие ночи, смешение мифов и сказок. Вино лилось рекою, а музыка всех вызывала на танец, и ей уступали – пары двигались к центру зала, охваченные мелодией вальса.

Но среди этого откровенного веселья не все гости чувствовали себя спокойно – что-то было не так, и дрожь их пронзала до самых костей.

Один неосторожный взгляд молодого человека скользит по окружающим его маскам, и натыкается на на красное сияние глаз позади прорезей одной из них. Синяя, с золотом маска шута скрывает взгляд жестокий и жадный, но проходит мгновение, и гость теряет из вида обладателя этих странных глаз. Но его взгляд тут же видит другую картину-наваждение: девушка в неполной кошачьей маске ухмыляется, глядя на него, и ее красивые губы обнажают неестественно острые клычки.

Ум ошеломленного увиденным гостя сдается перед первобытным, неподвластным контролю страхом, и вот уже молодой человек обнаружил себя в окружении этих страшных мерцающих глаз: одни красны подобно рубинами, иные – яркий изумруд, у кого-то из-под век мерцают аметисты, а кто-то смотрит янтарным взором ожесточенных глаз. Клыки, оскалы, коготки на пальцах – и бал уже кажется подвластный лишь какому-то дьявольскому проклятию, превратившему внезапно гостей в странных созданий.

-Все это неправда… - шепчет молодой человек, не веря своим глазам. – Это лишь бал-маскарад.

Но эти слова не могут смыть все увиденное им накануне – слишком глубоко в душу проник его страх, и ему уже начинает мерещиться тихое рычание, слетающее с губ некоторых гостей. И мысли не успевают укорениться в захмелевшем сознании молодого человека, как на витой лестнице возникает хозяин этого бала:

-И да начнется пир! – его зычный голос перекрывает все: музыку и разговоры, даже смех. Толпа гостей замирает, и взоры многих из них обращаются к другим – тем, что внезапно ощутили, как легкий дискомфорт перерастает в нервное напряжение.

Рычание вдруг оглашает высокие своды бального зала… мгновение – и следом волной поднимаются крики, паника, хруст…

Капли крови летят во все стороны, тогда как Почетные Гости снимают личины – одна за другой падают маски. Люди кричат, но они – лишь жертвы во власти созданий древнее, чем могли бы себе даже представить.

Вампиры и оборотни, прочая нечисть – все были едины в своей сладкой жажде до крови и плоти людей.

Крики жертв этого пира взлетают и обрываются очень жестоко: когти рвут их на части, а кто-то ломает им кости…

Скрежет, хруст, чавканье плоти… Всюду кровь, на любом из самых прекраснейших платьев.

Часы бьют три поутру, когда в зале все стихло – монстры пировали телами людей, поглощая все до последнего кусочка кости: щедро делились вампиры плотью погибших с звероподобными братьями по нечистой крови.

Бал-маскарад завершен – все скинули маски. Но ночь молода, и создания тьмы возобновляют веселые пляски – Бал Хищников в самом разгаре.

Бегун

Иногда ему начинало казаться, будто все, что он делал всю свою жизнь – это бежал. Он осознавал все до последней подробности: жесткий асфальт под ногами, запахи окружающих его деревьев, песни птиц и отдаленные крики животных. А самое главное – это бесконечное движение тела.

Сколько раз он осознавал себя на этой дороге, вечно бегущим вперед… Словно ничего большего не существовало.

Сколько раз он внезапно вспоминал, что дома его ждала жена и любимый пес.

И сколько раз он вдруг понимал, что что-то не так – не то время дня, не та погода…

Все менялось, кроме его бега – вновь и вновь он попадал в темноту на одном участке дороге, чтобы внезапно оказаться на другом…

-А ведь эта горная дорога полна легенд. – голос отца девушки оторвал ее от созерцания густого леса за окном машины.

Она улыбнулась отцу, и продолжила наблюдать за прекрасной природой, которая так нравилась ей.

-И что же это за легенды? Снежные люди, человек-мотылек и вендиго? – посмеялась она.

Ее отец отозвался усмешкой.

-О, я слышал и о таких, но я говорю о более современных легендах. – сказал он.

-А, значит, ты теперь увлекаешься городскими легендами?

-Не совсем, но такие истории весьма интересны.

-Ну хорошо. Заинтриговал. Что же за легенду ты так хочешь мне рассказать? – девушка обернулась к отцу и одарила его еще одной очаровательной улыбкой.

-Есть многое количество историй, но я часто слышу одну и ту же историю. Люди, которые ездят на этом отрезке часто видят призрака мужчины.

-Папа, люди вечно видят всяких призраков. Почему же конкретно этот призрак так интересен? Он что, предсказывает автоаварии или предупреждает об опасностях дороги?

-Для начала, это новый призрак. Если верить истории, то он появился всего пятнадцать лет назад. И, в отличие от многих прочих призраков, этот появляется в любое время дня и ночи.

-Хмм, странно. Разве отличительной чертой призраков не является то, что они возникают только ночью?

-Чаще всего, именно так и есть. Большая редкость увидеть призрака днем…

-О, смотри! Я вижу призрака! – девушка рассмеялась, указывая на бегуна, сосредоточенно бегущего на обочине дороги.

Мужчина увидел его и проехал мимо, затихнув на несколько долгих мгновений.

-Папа?

-О, ничего, милая, я просто задумался. – отозвался тот. – Не хотел задеть бегуна.

Нервная усмешка возникла на его губах и он посмотрел в зеркало заднего вида, но бегуна нигде не было видно – должно быть, он свернул с дороги на одну из тропинок, ведущих вглубь леса.

Продолжая путь, он старался не подавать вида, однако увиденный им мужчина на дороге показался ему поразительно знакомым…

Снова бег, снова ровное дыхание. Вдох, выдох, вдох, выдох…

Дорога витиеватым змеем льется в даль, пока он бежит, стараясь ни о чем не думать. Как всегда, это было прекрасным решением – забыть про работу и проблемы, которые нависали над ним в жизни, и раствориться в беге.

В этот раз что-то показалось ему иным. То ли погода была не такой, какой он ожидал, то ли дорога необычно долгой, но предчувствие чего-то странного и необычного не покидало его.

Он услышал машину позади, и прижался к обочине, чтобы дать возможность водителю проехать, но машина завизжала тормозами.

Бегун успел оглянуться и увидел красный форд мустанг, приближавшийся к нему на опасно высокой скорости.

Что-то в этой машине показалось ему знакомым, но он не успел подумать что именно – бледный, как смерть, водитель сжимал руль мертвой хваткой, а его глаза горели каким-то абсолютно темным желанием, словно бегун был его личной целью.

А потом он вдруг узнал этого водителя.

-Ты! – успел выдохнуть он, прежде чем машина, продолжая визжать тормозами, влетела в него…

«Сегодня в наших новостях очередная печальная новость. Один из наших горожан – отец двоих детей и верный муж, а так же великолепный юрист, работающий в окружном суде, трагически погиб в автоаварии…»

Бегун продолжал свой бег. Но в этот день он бежал с улыбкой на лице. Вчерашний вечер изменил его путь. Если раньше он бежал, потеряв память о всем, что произошло, и выхватывая лишь обрывки прошлого, то теперь он вспомнил все.

Он вспомнил, как вышел на пробежку вечером. И как он бежал по этой самой дороге. А так же то, как позади него возник этот же самый красный форд мустанг – он вспомнил, как обернулся и прижался к обочине, чтобы пропустить его, а потом… машина вильнула и ударила его, выбросив за пределы ограждения.

Он вспомнил, как падал по острым камням и кувыркался вниз, ощущая каждый камень и куст, которые резали и рвали его тело.

Почему-то, осознавая факт, что в тот роковой вечер он погиб, теперь он чувствовал себя свободным.

Да, было многое, о чем он сожалел – его жена и его любимый питомец, помогавший справляться со стрессами после работы. Он очень скучал по ним. Но в глубине души знал, что прошло слишком много времени, чтобы кто-то помнил о его смерти.

Скорее всего, кто-то из его родных, друзей и знакомых вспоминали о его жизни, но смерть – такая вещь, о которой многие забывают.

Он был уверен – его убийца забыл о нем. И, более того, он чувствовал, что тот избежал наказания.

Но теперь – ничего из этого не было важным.

Маленькое Большое Сердце

Он с тоской смотрел на большой мир, окружавший его. Толпы людей проходили мимо – многие его совсем не замечали, а некоторые подходили к окну и умилялись. Но были еще и третьи...

Жестокие, не наученные ничему люди и их маленькие копии, которые начинали колотить по прозрачному стеклу его клетки, откуда ему не было выхода. Грохот их ладоней сотрясал крохотный уголок его обиталища, где он сидел – одинокий и несчастный, лишенный заботы и любви, в ужасе от этого оглушающего звука трясущегося стекла, за которым смеялись и визжали дети и их родители.

Он не помнил сколько времени он уже жил в этом странном месте, где единственным доступным ему общением были редкие визиты тех, кто кормил и поил его, да прибирался в его клетке.

Время тянулось невероятным потоком, и ему стало казаться, что он теряет себя...

Пока однажды к окну не подошла Она.

Он увидел ее среди толпы – ее добрый, ласковый и искренний взгляд. Ему было все равно, что в этих глазах читалась жалость к его положению, но он уже знал – она иная. Впервые за долгое время в его маленьком сердце шевельнулась надежда, и он вновь ощутил себя полным жизни, заинтересованным мальцом, которым был до того, как его закрыли в этой прозрачной коробке.

Разум подсказывал ему, что надеяться глупо, но сердцу не прикажешь, и в нем росло и расцветало чувство тепла и доброты, которые у него отобрали его тюремщики.

Он ждал не напрасно – эта добрая душа забрала его из заключения, вызволила на свободу, и он был рад оказаться вновь в большом мире. Он задышал полной грудью, сраженный не только теплом рук его спасительницы, но и ее лаской и терпеливостью.

Покореженное долгим заточением сознание требовало долгого восстановления. Некоторые проблемы преследовали его еще очень долгое время. Он боялся гремящих небес, напоминающих ему о тех далеких днях заточения, когда люди ради забавы били по стеклу его клетки. Его бросало в ужас каждый раз, когда за окнами его нового дома грохотали и полыхали фейерверки – в эти мгновения он хотел спрятаться, сжаться в комочек и забиться туда, где его больше не достанут прочие люди, что так долго издевались над ним в той клетке в торговом центре.

Ему было не по себе рядом с детьми...

Но Она помогала ему каждый день – все больше и больше раскрывая его настоящую суть игривого и любящего большого сердца, способного не только на страх и отчаяние, но и на искреннюю любовь.

Так и расцвело его Маленькое Большое Сердце…

Смерть

На бархатных небесах светила полная луна, окруженная россыпью мерцающих бриллиантов звезд – крупная жемчужина на самой прекрасной шее во вселенной. Прохладный ветерок проникал сквозь приоткрытое окно, даря обнаженному женскому телу приятную негу после горячего душа. Коротко стриженые волосы цвета воронова крыла еще мерцали капельками воды, когда девушка принялась их расчесывать. Впрочем, зачем она это делала – было непонятно, потому что как только она их расчесала, она снова взъерошила их пальцами.

Не глядя в большое настенное зеркало, девушка принялась одеваться. Кожаные брюки, черная шелковая рубашка на нагое тело легли так, словно все эти вещи были шиты по заказу – специально к ее гибкому, грациозному телу. В ее изумрудно-зеленых глазах таились искры предвкушения – она знала на что она идет, и какая будет ночь. Острые короткие коготки были аккуратно выкрашены в черный цвет и тускло блестели в недостаточно ярком освещении комнаты – девушка предпочитала сумрак.

Наконец, она обулась в начищенные до блеска женские казаки, и накинула на плечи черную кожаную куртку. Только теперь она бросила взгляд в зеркало и улыбнулась самой себе. На тумбочке у входной двери она взяла сотовый телефон, немного денег и ключи от ожидавшего ее в подземном гараже высотки мотоцикла.

С легким смешком девушка подняла перстень – единственное украшение, которое она когда-либо носила. Символ ее положения, знак ее власти. Аккуратный костяной перстень с изображением черепа всегда сопутствовал ей, когда бы они ни выходила из дома.

-Ну вот, дружок… снова на работу. – с улыбкой произнесла девушка, надевая его на палец, и кольцо тихо что-то прошептало в ответ, а по трещинкам, искусно изображенным на кольце, побежали красные искорки. Выйдя из дома, она стала той, кого боялись все, но никто не знал как она выглядит – до самого последнего момента…

А имя ее было самым простым и самым страшным, что мог знать человек – Смерть…

12 Ударов

Новогодняя ночь. Время празднества, счастливых пожеланий, подарков и вкусных яств на столах обывателей. Ночь чудес и улыбок, веселья, фейерверков, прогулок до утра, рассказов и песен…

Многие люди давно забыли корни этого праздника, но им это было не важно. Для них важным являлось то, что они могли провести эту ночь и последующие выходные среди своих семей и родных, встречаться с друзьями и веселиться столько, сколько позволит им здоровье и желание.

Однако, не везде эта ночь была полной музыки, танцев, застольных песен и тостов с бокалами игристого вина или шампанского.

В одной из небольших, но уютных квартир, где так же, как и в прочих – сверкали огоньки гирлянд, блестели новогодние украшения и благоухал приготовленный заранее ужин – царила совсем иная атмосфера.

Двое замерли в углу – молодая девушка, которая собиралась в одиночестве провести вечер, и нависший над ней мужчина с темным блеском в глазах.

На заднем плане тихо шумел телевизор – шла какая-то из новогодних программ, запущенная девушкой еще до того, как незваный гость оказался на пороге ее дома.

И вот, наконец, зазвучала музыка – гимн, предвещающий наступление того самого момента, когда один год сменяет другой…

Бум. Часы на экране телевизора пробили один раз. Лезвие ножа вонзилось в грудь девушки.

Бум. Часы ударили второй раз. Нож на мгновение высвободился из теплой плоти жертвы, выбросив в воздух веер крови, и снова погрузился – на этот раз под ребром в живот.

Бум. Третий раз прозвучал звон колокола на огромной башне Кремлевских часов. Нож вновь разрезал кожу и плоть девушки, рассекая мышцы, жилы, артерии, капилляры, нервы…

Бум. Четвертый удар. Четвертая рана в упругом женском теле. На этот раз нож задел печень…

Бум. Пятый удар колокола. Пятая рана на теле девушки, которая упрямо цеплялась за ускользающую жизнь.

Бум. Шестой удар прозвучал более звонко. Очередная рана брызнула кровью.

Бум. Седьмой удар колокола совпал с новым ударом ножа. Этот пробил легкое, заставив девушку выдохнуть кровью.

Бум. Восьмой удар. Хоть ноги и подкашивались, девушка старалась стоять. Новая рана пришлась на живот.

Бум. Девятый удар – еще пара, и новый год настанет, и все вокруг закричат поздравления. Этот удар ножом пронзил бок.

Бум. Десятый удар. Девушка больше не чувствовала боли.

Бум. Одиннадцатый удар. Лезвие оставило еще одну глубокую рану.

Бум. Часы ударили в последний, двенадцатый, раз. Нож с отвратительным скрежетом прошелся по кости и застрял в грудине.

Убийца поднялся на ноги, тяжело дыша. Весь покрытый кровью, он бездумно смотрел на свою жертву, пока на из телевизора раздавался переливчатый звон колоколов, знаменующих окончание года и наступление нового.

Его жертва лежала на полу, в луже собственной крови и стеклянным взором смотрела в потолок. Она уже не дышала, но все еще была жива – кровь едва заметно булькала на ее губах.

За стенами звучал звон бокалов с шампанским и дружные вопли «С НОВЫМ ГОДОМ!!!».

Девушка лежала в луже чего-то липкого, теплого, и не чувствовала ни своего тела, ни тепла, ни холода. Она просто… слушала биение своего сердца. Считала удары. И улыбалась.

Стук. Первый удар. Стук. Второй. Стук. Третий.

Все медленнее и медленнее… с каждым ударом.

Стук. Четвертый удар юного сердца. Пятый… Шестой… Седьмой…

Перерывы между ударами все дольше и дольше…

Восьмой… Девятый…

Мрак мягко окутывал ее со всех сторон, оставляя небольшое окошко света – вверху, там, где потолок…

Десятый удар сердца…

Приятная слабость пошла волной по ее телу.

Одиннадцатый удар…

Последняя мысль: «Все!»

Двенадцатый удар.

Здравствуй, Смерть…

Для девушки исчезло все, кроме яркого света, и она мысленно устремилась к нему.

Наверное, там рай…

Убийца вышел к лифтам и внезапно услышал, как девушка шепчет его имя. Застыв на мгновение, он задумался. Неужели он ее не убил?!?

Секунду спустя он потряс головой, чтобы отмести эту безумную мысль. Никто не выживет после стольких ножевых ранений.

-Будь проклят… - вдруг совершенно отчетливо за его спиной раздался шепот девушки, которую он убивал пару минут назад.

Он не обернулся. Не смог себя заставить.

На правом плече возникла тяжесть – словно кто-то положил ему ладонь на плечо. Потом от места соприкосновения внезапно пошел холод. Быстрой волной он прошелся по всей руке, расплылся по плечу и спине.

Мужчина заставил себя обернуться, но никого не увидел.

В это мгновение открылись двери лифта. Мужчина, не смотря, шагнул в кабину, желая как можно скорее сбежать с места своего гнусного преступления, однако его нога не ступила на пол лифта…

Он резко перевел взгляд перед собой, и увидел, что завис над пропастью шахты.

Долю секунды он балансировал на тонкой грани, но, все-таки, покачнулся, и с диким воплем полетел в темноту…

Двенадцатый этаж.

«Черт!» пронеслось в голове убийцы.

Одиннадцатый этаж.

«Нет!!!» сопротивляясь судьбе, подумал мужчина.

Десятый этаж пролетел мимо, и убийца дал волю крику.

Девятый этаж. Осознание близкого конца бросило его глубину ужаса.

Восьмой этаж. Почему-то вспомнились все убитые им люди.

Седьмой этаж. Он увидел свои окровавленные руки.

Шестой этаж. Внезапно вспомнился нож, который он оставил в теле убитой.

Пятый этаж.

«Мне крышка!» подумал он, понимая, что его бы в любом случае нашли по отпечаткам пальцев.

Четвертый этаж. Перед взором возникло красивое лицо девушки, жизнь которой он пресек всего минуту назад.

Третий этаж. Сердце ухнуло в груди сильным ударом, словно было готово к смерти.

Второй…

«Я не хочу умирать!» подумал он. «Я попаду в ад!»

И, наконец, первый этаж.

Крик оборвался, как и жизнь убийцы.

Забытые души

Это был обычный приют для собак. В любой стране таких найдутся тысячи…

Множество неприкаянных и бездомных псов самых разных пород и размеров…

Как и во многих таких заведениях, и в этом было отдельное помещение для тех, у кого не было шансов найти дом.

Старые, больные, сломленные – физически и психологически – животные ждали своего часа, когда наступит тот самый момент.

Укол, сон, смерть…

По коридору шла девочка. Маленькое тельце сжимало плюшевую собачку – помятое и старое подобие бигля. Глаза девочки внимательно изучали сидевших за решетками клеток собак.

Большие и маленькие, щенки и подростки, взрослые собаки – многие встречали новых посетителей лаем и вилянием хвостов.

Будто наперебой кричали «Выбери меня! Я буду любить и радовать тебя до конца своих дней!»

Но девочка шла мимо, чувствуя, что нет среди них ее собаки.

Ее родители шли следом, поражаясь тому, что их чадо, так любившее собак, шагало мимо, будто игнорируя всех, кто был там.

Девочка дошла до конца коридора и обернулась к родителям.

-Здесь ее нет. Есть ли еще собаки, которых можно забрать? – спросила она.

Молодая девушка, что сопровождала их, вздохнула:

-Остались лишь отказники. Старые и больные и неспособные жить среди людей...

-Я хочу их увидеть. Пожалуйста!

Девушка посмотрела на родителей ребенка и те, пожав плечами, кивнули. Они дали выбор своей дочери, и именно она и должна выбрать питомца.

Работница открыла дверь, перед которой они стояли. За ней был еще один коридор, и столько же клеток.

Многие пустовали, но в иных сидели или лежали собаки.

Девочка прошла к первой клетке и рассмотрела апатичного пса, что лежал в углу – взгляд его давно потух, он уже давно сдался.

Девочка прошла к следующей клетке, и посмотрела на помесь пекинеса – одноглазый песик смотрел на нее несчастным взором, но не издал ни звука.

-Здесь всего трое… – сообщила работница приюта. – Тот, позади, он стар и болеет. Этот не подпускал никого к себе...

-А третий? – тихо спросила девочка.

-А третий… он не хочет доверять человеку. Он три года провел на цепи.

Девочка прошла к последнему псу и увидела, что тот сидит спиной к решетке, уткнувшись носом в стену.

-Привет… – произнесла девочка. – Прости, что докучаю.

Ухо пса шевельнулось, но сам он не обернулся.

-Может, ты хочешь бегать под солнцем? Играть с друзьями и вкусно кушать каждый день?

Пес повернулся к ней и девочка увидела ужасный шрам на его морде. Но не испугалась.

-Не все люди плохие… – не унималась девочка. – Поверь мне.

Она посмотрела на своих родителей и задумчиво вздохнула:

-Я пришла сюда за собакой…

Родители присели, чтобы быть ближе к ней, и хотели ее утешить.

Однако, девочка уткнулась лбом в решетку и тихо произнесла:

-Но можно ли забрать всех трех?

Отец малышки нахмурился:

-Этих? Ты уверена?

-Да, папа. Посмотри на них. Это забытые души. Никто не поможет им. Все сдались. А я не хочу.

Ее отец переглянулся сначала с супругой, потом с работницей приюта. Выпрямившись, мужчина тяжело вздохнул и покачал головой:

-Мы возьмем их.

Сопровождающая их девушка удивленно воззрилась на семью:

-Троих?!

-Да, этих троих.

Девочка заметила, как пес, у клетки которого она стояла, осторожно приблизился к ней и принюхался.

А потом его хвост вильнул раз, другой, и девчушка приложила ладонь к решетке, а пес лизнул ее.

Работница приюта молча принесла три поводка, но ей не дали вывести первого пса – девочка потребовала поводки и сама надела их на шеи сначала пса, что сидел в углу, потом одноглазого, а следом и на оживившегося старика.

Взрослые видели как переменилось настроение собак – все трое ожили, начали вилять хвостами и обнюхивать девочку. Окруженная этим странным беспородным трио девчушка тихо говорила что-то собакам, и попеременно гладила их – то одного, то второго, то третьего…

-Что ж... выбор сделан… – вздохнула мать девочки.

-Но почему именно их? – все потрясалась решению работница приюта. – Что в них особенного?

-Они сломаны. Преданы. Никем не любимы. Про них забыли. Но каждый заслуживает жизни. – ответила девочка.

Казалось бы, обычный приют. Десятки собак – и щенята, и породистые и не очень…

Но из всех этих собак маленькая девочка решила выбрать трех самых неказистых собак, что ждали последнего часа.

Меньше часа спустя они вчетвером свободно носились по двору, играя в догонялки.

Раньше прикованный цепью забитый и нелюдимый пес, теперь носился подобно щенку и беззаботно подставлял девочке пузо.

Одноглазый молчун – помесь пекинеса – звонко лаял, носясь за мячиком, и совсем забыл о том, что всего день назад никто к нему не думал приближаться – ведь он тут же начинал рычать и скалиться.

А старик... он забыл про болезни и боль, и снова почувствовал себя щенком...

Ведь все, что нужно было этой троице забытых душ – это капелька веры, поток доброты, и любовь маленькой девочки.

Сквозь Вечность в Ритриум

В далеких, неведанных многим расам глубинах космоса, среди холодного вакуума и вибраций частиц и энергий есть крохотная, одинокая планета. Черная, лишенная света сфера, внешне она кажется безжизненной и негостеприимной.

Но это – лишь на первый взгляд.

Если приблизиться к этим обсидиановым, чуть заметно мерцающим темными оттенками синего, фиолетового и красного горам и равнинам, то можно заметить, что планету покрывает целая сеть неестественных линий. Слишком прямых и четких, чтобы быть сотворенными какими-либо внешними факторами.

Неподвижная, плотная атмосфера окутывает планету великолепным защитным слоем, который препятствует падению метеоритов на поверхность, распыляя их при приближении. Именно поэтому эти линии не повреждены кратерами и трещинами.

Для немногочисленных развитых рас, покоривших бескрайние просторы космоса, эта планета носит название, везде звучавшее одинаково. Причина скрывается в уникальном сигнале, который исходит из глубин этой планеты. Вибрирующий, низкий бас пульсирует ритмичным звуком, создавая единственное, регулярно повторяющееся рычащее созвучие – Ритриум.

Колонизировать планету никому невыгодно – слишком сложно пробиться сквозь атмосферу, слишком трудно вывозить потенциальные полезные ископаемые. Да и чрезвычайно сильная гравитация, совмещенная с радиацией, остающейся после многочисленных распыленных у поверхности небесных тел, делали невозможным ни колонизацию, ни извлечение минералов. Поэтому ее оставили в покое, позволив медленно двигаться по невероятной орбите, пролегающей вдали от большинства газовых гигантов, способных прогреть ледяную поверхность этой черной планеты.

Но, вопреки всему, Ритриум обладает жизнью – пусть и не в привычной для многих исследователей космоса форме.

И вот, в глубинах этой безрадостной, лишенной тепла и света планеты, внезапно пробуждается нечто.

Ни человеку, ни иному другому представителю разумных рас, раскиданных по вселенной, не постичь той красоты и того ужаса, что воплощает в себе эта неведомая сила. Сила, облаченная в невероятную, не поддающуюся описанию форму. Божество, спавшее миллионы лет.

Пробуждение этой силы – этого божества – обусловлено лишь одним единственным событием, произошедшим на отдаленной планете в крошечной галактике, долгое время бывшей ничем особенным. Непримечательная голубая планета, покрытая богатой экосферой. Раса, по меркам многих прочих считавшаяся чрезвычайно примитивной.

И где-то там, среди миллионов ничем не выделяющихся индивидуумов внезапно родился невероятный и уникальный по своему звучанию сигнал…

Зов, не слышный и не заметный никому.

Никому, кроме древнего божества, спавшего целую вечность.

Сначала ожил зал. Сферическое помещение пришло в движение, стены затрещали, зашипели и заскрипели, разделяясь на тысячи тонких, мерцающих полосок неведанного материала. Эти полоски медленно двигались, постепенно наращивая скорость, превращаясь в некое подобие сверкающего странным, тусклым светом шара, разгоравшегося все ярче. И чем быстрее крутились элементы исполинской машины, тем ровнее становился издаваемый ими звук. Сначала это были вибрации рассекаемого полосами пространства, сменившееся низким гулом, а затем, когда механизм обрел ровную скорость, звук стал напоминать едва слышный треск статического электричества.

Наконец, свет достиг центра этого зала, где, зависнув в воздухе, переливалось, подергивалось и двигалось нечто округлое, похожее на невероятно густой, маслянистый дым, состоящий из целого сонма крошечных частиц тьмы. На поверхности этого шара дрогнула и осела конечность, напоминающая щупальце. А потом распахнулись глаза, в которых горел прекрасный лавандовый свет.

Божество зашевелилось – туманное тело вздыбилось, уплотнилось, и начало уменьшаться. Сначала возникла форма лица вокруг горящих глаз, отдаленно напоминающая лица созданий, живущих на отдаленной планете. Потом медленно обрели форму шея, плечи, изящные, но сильные руки, красивый мускулистый торс, крепкие длинные ноги.

Если бы не абсолютная матовая чернота этого божества, его вполне можно было назвать человеком. Мужчиной.

Глаза божества обратились в сторону, и в пустоте зала заблестели очертания того, чего там ранее не было. Прямо в воздухе замерцал прямоугольник, показывающий среди черноты космоса и блеска далеких звезд медленно крутящуюся вокруг своей оси и плывущую по орбите сине-зеленую планету – источник полученного сигнала, прорвавшегося сквозь вечность в Ритриум.

Семя дало росток – один единственный жизнеспособный росток. Где-то на той планете родилось настоящее божество – такое же, как и он сам.

На губах божества появилась довольная улыбка. Наконец-то его ожиданию пришел конец.

Шаги

Над кладбищем сгущались сумерки. Небеса еще блистали темнеющими красками заката, но солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя за собой лишь увеличивающиеся тени и невероятную тишину.

Место было пустынным – задержавшиеся посетители давно разошлись и ухоженные дорожки опустели. Если, конечно, не считать ночного охранника, совсем недавно заступившего на свою смену. Он обходил все привычным патрулем, убеждаясь в том, что на территории этого кладбища никого больше не осталось.

Мужчина шагал, оглядывая ровные ряды захоронений и до сих пор восхищаясь некоторым, особо красивым памятникам, воздвигнутым над могилами умерших. Статуи и надгробия пестрели разными красками – серые из обычного камня, светлые из белого мрамора, красный гранит, черный мрамор – столько разнообразия было в этих маркерах, обозначающих каждого ушедшего из жизни человека.

Охранник видел и рыдающих вдов, и погруженных в горе вдовцов, и целые семьи, являющиеся на могилы своих родственников. По-человечески, он вполне понимал и сочувствовал горюющим над умершими родными людям. Но он так же понимал и совершенно разные грани горя.

Некоторые черствели, смотря на надгробия пустыми, лишенными эмоций глазами. Словно смерть, отобравшая у них родного, выжгла в них все, что можно. Иногда охранник видел, как такие посетители молча стояли над могилами, делая редкий глоток из фляги или принесенный с ними бутылки алкоголя.

Иные рыдали взахлеб, безутешные и убитые навалившимся на них горем.

Но были и такие, которые улыбались. Мужчина нередко слышал таких людей – они разговаривали с камнями, рассказывали им то, что происходило в их жизни, будто умерший по-прежнему был рядом, мог слышать их слова и радоваться их успехам. Таких, правда, было очень мало.

Работа охранника кладбища была достаточно спокойной, если не считать редкие происшествия в виде прокравшихся на территорию подростков, которые воображали себя каким-нибудь очередным нелепым культом. С ними было просто справляться – они боялись быть пойманными, и даже самые бесстрашные пускались наутек, едва мужчина упоминал полицию.

Но, не смотря на странную работу, мужчина любил бродить по кладбищу ночью. Что-то успокаивало его в этих прогулках – то ли полное отсутствие людей, то ли едва освещенные дорожки между могилами… но он обожал работать там.

Если бы не одно но.

Иногда он слышал шаги – спокойные, четкие, явно принадлежащие кому-то, но сколько бы он ни искал, он никогда не мог найти нарушителя спокойствия кладбища.

Живому никогда не понять сущность смерти. Живые лишь чувствуют то, как смерть близкого человека может повлиять на них. Но суть могут понять лишь те, кто переступил через черту. Те, кто более не был привязан к материальному миру.

Именно такие и бродили порой рядом с охранником, составляя ему компанию.

Но видеть он их не мог. Лишь иногда слышал их шаги…