Бездомный блогер, или жалостливая история с её полным разоблачением
Глава 1
Суббота, баня. Беседа первая
–Так, – волосатая рука взяла с газеты кусочек камбалы и отправила в рот.
На некоторое время все замолчали.
– Ничего так, но щучка холодного копчения лучше. Мне жирное помногу тяжело есть конечно, но нравится!
– А Глинолепов всё на пенсии?
– Вроде как, да, – говоривший приложился к стакану с пивом – куда он денется?
– Вроде же управление городского хозяйства снова под него хотели...
– Свистят. Прежняя команда, конечно, губернатору все пороги околотила, только хрен им! Всем уже хватило, так сказать…
– Кстати, мужики! Он ведь очередной пост на форуме выложил.
– Обрадовал, блин! У него писанина про одно и то же: вокруг дураки, а он умный…
– Ну хочет человек вернуться на прежнее место, нельзя его в этом винить.
– Да не о том Глинолепов написал, он бомжу помощь организовывает!
– Чего?
– Хм, даже интересно стало, – блестящий от жира палец ткнул в экран смартфона, – вот хрень! Руку не вытер!
– Да не убежит писанина Глинолепова никуда. Пошли в парилочку лучше, и так редко собираемся, а тут еще в телефоны уткнемся.
– Ладно, пойдем, – все трое подхватили шапки и отправились к стеклянной двери.
Устроившись на скамейках, они немного помолчали.
– Так расскажи, чё пишет он.
– Живет у нас на свалке мужик лет двадцати, нормальный такой в общем…
Воин о себе. Запись первая
Я оказался на улице, да еще в чужом городе. Меня это не взволновало, неудачи всегда были рядом. Началось с аварии, погубившей отца, тогда я был совсем крохой, даже папкина внешность стерлась из воспоминаний, но помню сильные руки, сажавшие меня на мотоцикл и хриплый бас, рычащий над ухом: «Трр-тыр-тыр-тыррр!!!»
Про саму аварию мне рассказали несколько лет спустя в детдоме.
Детдом. Как много в этом слове…
Иногда вижу во сне, как мама сидит на потрепанном диване, опустив взгляд в пол, по комнате бродят пухлые тетки, бросающие суровые фразы, а из уголков маминых глаз чёрными дорожками течет тушь. Может это застрял в извилинах момент нашей разлуки?
Там было тяжело.
Ровесники ненавидели меня за то, что книжки читал, а воспитатели – за побеги к матери. Она жила в соседнем посёлке, пешком полдня пути, но один раз мне удалось! Помню, как шёл по первому снегу в резиновых сапогах и тонком пальтишке, стиснув зубы, думая только о ней, ни о чём другом! Мы пробыли вместе часа полтора, я отогрелся и успокоился, а потом пришли милиционеры и, невзирая на мои крики, укусы и попытки намертво держаться за дверные ручки, отвезли обратно. Директорша наорала, а пацаны устроили тёмную, говорили, позорю я всех.
Так засветила мне судьба превратиться в грушу для битья, – понравилось им меня травить. Но вышло по-другому!
Я воин!
Начал драться отчаянно, жестко, одному заводиле даже в нос зубами вцепился и держал, пока воспитатели не разняли; на разборках у директорши молчал, знал, что справедливости от неё не дождешься. После этого отстали, легче правда не стало: был для окружающих замкнутый дурачок, стал опасный псих…
Впрочем, хорошее тоже было. Один раз нас повезли на Черное море, до сих пор не могу его забыть. Быстро научился плавать, да так, что с ластами готов был плыть хоть в Турцию, спасатели только и ловили меня за буйками.
А потом мама уехала. Маленький город за Полярным кругом еле узнал в ней молодую выпускницу школы, много-много-много-много лет назад уехавшую на большую землю.
Я решил, что поеду к ней, когда смогу, и все будет хорошо. Там ещё с выдачей квартиры, положенной по сиротству начали тянуть, завтраками кормить и бумажки всякие требовать, каждый раз новые. Плюнул тогда на всё и купил билет. Лучше бы я этого не делал.
Загаженная комната с отключенным за неуплату светом; в лучах солнца, пробивающихся через занавешенное посеревшей простыней стекло, передо мной сидит равнодушная мама. Нет, не мама! Ты ведь не можешь быть такой пустой и безразличной, оживляющейся только при виде бутылки… ВЕРНИСЬ!
Дальше мы жили так – я приводил жильё в порядок, вкладывая деньги, которые получал на калымах и шабашках, а мама требовала с меня водку «за постой».
А потом она умерла, самое жуткое, что я не знаю хорошо это или плохо.
Квартира оказалась в социальном найме, прописки у меня не было, и потому квадратные метры вернулись городской администрации. Отремонтированные за мой счет квадратные метры!
Некоторое время я жил у Иполлитыча, типичного колдыря, знакомого матери; в его хату мог завалиться любой, если было бухло. Иногда гости выгоняли хозяина. В общем, так жить нельзя, в итоге ушёл.
Так я оказался на улице, да ещё в чужом городе. Этого и следовало ожидать, неудачи семенили рядом всегда.
Суета ушлых. Картина первая
Никита шел быстрым шагом по разогретой летом улице, любуясь отражениями солнца в редких лужицах.
«Надо всё продумать, а потом ещё раз продумать», – скакала в голове мысль.
Продумать… хотя, чего тут думать, ситуация ведь простая – есть человек, вызвавший сочувствие, есть власть и есть оппозиция. Вопрос: кто организует помощь человеку раньше? Выборы уже в сентябре, будет голосование, красивые поступки в глазах народа имеют особую цену… Так что… думать надо трезво!
Никита внимательно посмотрел по сторонам и перешёл улицу.
Ресурсов у власти конечно больше, но ведь пока там шестерёнки провернутся, оппозиция может перехватить. Никита представил кортеж мчащихся на свалку служащих и замедлил шаг: «Может я зря тороплюсь? Достаточно короткого ЦУ и бомж станет счастливым».
Постояв секунд десять, он пошёл в прежнем темпе: «Нельзя сдаваться сразу! Они может до сих пор еще не обратили внимания, дел у них и так хватает!»
На текущий момент первый шаг за нами, этот старый ворчун Глинолепов наткнулся на бомжика, а Глинолепов – наш партиец…
Впереди показалась вывеска с политической эмблемой.
Так надо повторить про себя идею: Швабрин какой-никакой, а окружной депутат и первый в избирательном списке, пусть пишет открытое письмо губернатору с требованием помочь, письмо надо широко распространить и – вуаля! После этого любая помощь со стороны власти будет выглядеть уступкой оппозиции. Если власть не захочет помогать, то даже лучше – будет хороший фокус для концентрации на ней народного гнева!
Никита не был противником того, что называется властью, он просто немного подрабатывал на её системных недоброжелателей. Но сейчас дело было в другом – ситуация давала возможность кинуть целую лопату говна на вентилятор, а потом любоваться смущением окружных небожителей!
Такое ему казалось интересным в силу возраста.
Евгений Васильевич Швабрин сказал: «Ммм».
Потом добавил – «Хм».
Так он брал паузу.
Ему требовалось подобрать слова так, чтобы не обидеть этого шалопая и в то же время объяснить, что не стоит смешивать политика регионального масштаба, человека входившего до развала Союза в руководство округа с каким-то гражданином без определенного места жительства!..
«Эх молодёжь! Вроде и флаги на демонстрациях держать умеете и для красивых отчетов московским товарищам требуетесь… А только инициативы свои озвучите сразу понятно – зелёные еще!»
– Никита, я так понимаю, что какой-то человек, оказавшийся в сложной жизненной ситуации, пишет дневник в Интернете, а Глинолепов написал в «Подслушано» о своей помощи для него и призвал остальных поступать так же?
– Да, там уже семь тысяч просмотров и комментариев – за девятьсот!
– Никита, не стоит принимать близко к сердцу всё, что пишут в Интернете, пусть нуждающемуся окажут помощь, политика здесь будет ни к месту.
Кстати, Швабрин следовал этому правилу чётко – всякие Интернеты не замечал. Было только одно подтверждающее правило исключение: как-то на одном местном форуме его в комментариях обозвали дешёвым обманщиком, въезжающем во власть на доверчивости пенсионеров. После этого в партийной газете Евгений Васильевич разродился целой статьей о форуме, где «недобросовестные, а, часто, и откровенно продажные корреспонденты распространяют лживую информацию о заслуженных и уважаемых людях нашего северного края».
– Но, ведь это шанс! Шанс получить порцию общественной признательности накануне выборов!
– Доверьтесь моему опыту, люди воспримут это именно как вы говорите, все решат, что мы погнались за дешевой популярностью. – Швабрин принялся разбирать лежащие на столе бумаги, давая понять, что разговор закончен.
– Есть кто живой? – раздался громовой голос.
Швабрин поднялся из-за стола и направился к двери, поникший Никита последовал за ним.
В помещении, служившим прихожей, залом собраний и рабочим местом для орговика и специалиста по работе с молодежью, – Глинолепов украшал вешалку своей курткой.
– Здравствуйте! – Швабрин, с улыбкой протянул руку.
Длань идеологического работника обхватила здоровая лапища крепкого хозяйственника. Владелец пятерни неплохо продвинулся по строительной части до развала СССР, нашёл себя в девяностые на госслужбе, потом пришёл в округ с бизнесменами, сопровождающими команду одного из предыдущих губернаторов, а теперь откопал партбилет и поднял знамя политической оппозиции.
– О, привет, Никита! Читал мой блог?
Парень понял, что Глинолепов говорит о последней записи.
– Конечно, только с Евгением Васильевичем говорили.
Жёстко сжатые губы бывшего строителя расплылись в улыбке. Он развернулся к Швабрину.
– Вы же понимаете, что такое нельзя пропустить?
Евгений Васильевич сказал: «Ммм».
– Я об этом и говорю – вмешался Никита.
Швабрин добавил: «Хм».
Партийный лидер привык играть на непонимании между старыми гвардейцами, претендующими на влияние в отделении, и молодыми оппозиционерами. Никита с Глинолеповым были в этих группах фигурами заметными, их скорее всего послушают. Согласие таких разных людей по этой позиции создавало потенциальную угрозу. Посмотрев на обоих, он принял решение: придется авантюру возглавить и привести в приемлемые рамки.
– Нам сейчас надо действовать максимально продуманно. Предлагаю, не торопиться, давайте всё обсудим. «А может вообще получится заболтать процесс и спустить на тормоза», - мысленно подытожил Швабрин.
«Щас ты у меня задёргаешься», – подумал Глинолепов с улыбкой.
«Неужели, движуха начнётся?», – с легким удивлением, обрадовался Никита.
Воин о себе. Запись вторая
Я человек не навязчивый, разговаривать с людьми не люблю. Позвонив в дверной звонок, отходил на два шага и замирал с картонкой в руках. Люди иногда читали надпись на картонке вслух: «Я бездомный, остался без документов, помогите, чем можете». Сколько десятков губ повторили эти слова!
Но чаще двери не открывали, иногда пробегали табличку взглядом и закрывали дверь. Больше всего бесили аборигены с наглыми рожами, угрожавшие вызвать милицию или разводящие долгую беседу о том, что надо работать, а не побираться.
Рассказали бы ещё, как найти нормальное место в моём положении.
За день такого обхода получалось собрать на еду и бутылку – плату за ночевку в хате очередных выпивох. Впрочем, чаще я старался покемарить в подъезде или колодце теплотрассы, подальше от пьяного свинства. Редко получалось откладывать и копить, сначала без цели, потом решил сообразить себе убежище, чтоб не было скитаний по пьяным гадюшникам и разбирательств с ментами, жильцы любили их вызывать, когда заставали меня спящим под лестницей.
Прошла зима и не менее лютая весна, а вместе с летом пришло время обустройства убежища.
Понятное дело, что находиться оно должно за городской чертой, но в пешей доступности. Строительные материалы должны быть поблизости и бесплатными, деньги я могу тратить только на самое необходимое. Защитой убежища будет его скрытое положение, так, чтобы случайные гости не забредали.
С такими требованиями выбор получался всего из двух вариантов: либо в окрестностях городской свалки, либо Искательской.
Минусы, конечно, тоже были, во-первых, это все-таки свалка – место с нездоровой атмосферой, мягко говоря. Во-вторых, мои собратья по несчастью, промышляющие мусором, смогут обнаружить и разорить убежище. В-третьих, помойки имеют тенденцию разрастаться, а это значит, что, поселяясь поодаль, ты рано или поздно проснешься среди мусорных гор.
Я подумал о других вариантах, например, о расселенных бараках, их ещё можно было найти в Искателях, но такое решение жилищной проблемы вело к общению с полицейскими и, в конечном счете - выселению. Уверен, что по закону подлости меня выкинут в январский дубак за минус сорок или под штормовой ветер.
В общем, между добыванием денег, я принялся наведываться в окрестности мусорных полигонов, надеясь отыскать подходящее место.
Тогда же познакомился с Романом Онаньевичем. Энергичным пенсионером, выросшим в сиротском приюте, это нас сблизило. Жил он в частном доме с тремя окнами на фасаде, таких местный лесозавод напилил, в свое время, сотни. Когда я к нему зашёл, он оценивающе посмотрел на меня и предложил пошабашить – нарубить дрова для его баньки. Надо сказать, несмотря на все трудности, держал я себя в порядке и, насколько мог, в чистоте, работы никогда не боялся; видать, Роман Онаньевич это понял.
Пока я работал, хозяин двора стоял рядом и рассказывал о своей жизни, не забывая расспрашивать о моей. Так мы и побалакали на тему общего сиротства.
С тех пор я часто заходил к Роману Онаньевичу, он любил пригласить за накрытым стол, иногда подкидывал шабашку, мог и просто помочь. Как я понял, старик был не против пустить меня пожить, но жена возражала.
Однако в строительстве моего убежища Роман Онаньевич принял посильное участие. Благодаря этому, удалось поселиться в достаточном отдалении от помойки. Хватило несколько рейсов крепенькой «Нивы» с прицепом, загруженным стройматериалами из мусорных куч.
Пока искали нужное, встретили моих собратьев по несчастью. Их лица заплыли и опухли до такой степени, что казались оплавленными. Долго приставали, мол, скажите, чего надо, и найдем, и принесем и погрузим… Еле отвертелись.
Строиться я решил, между Сазоновским и Солдатским озерами, получалось, конечно, далековато, зато случайно не наткнутся. Вот какими бывают стороны одной медали.
Сначала я поставил каркас, обтянул его обрезками вспененного полиэтилена с фольгированным покрытием, потом обложил кусками пеноплекса, где-то набил минвату. С внешней стороны закрыл обрывками толи, пакетами, плёнками… В общем, изолировал от ветра, как мог, поверх обколотил контрообрешоткой, а сверху – досками. Пока работал, душа наполнялась радостью, вот оно счастье – менять мир своими руками! Если нужен дом, то просто его строишь, а не выпрашиваешь тысячу и одну бумажку для родного государства! Изнутри зашил стены всякими фанерками, пластиковыми панелями, а где-то – картоном от коробок. Крышу после утепления покрыл внахлест металлочерепицей и огрызками листов шифера. Повозился с выходящей через крышу трубой, обложил её, словно мозаикой, каменной ватой, здесь надо быть очень внимательным, а то и до пожара недалеко!
С печкой сильно помог Роман Онаньевич, подобрал какой-то баллон, вырезал горелкой отверстие, приделал дверцу, выдал лёгкую печную трубу из своего хозяйства…
– Ты сантиметрах в семидесяти от баллона опалубку собери, а пространство между ними, значит, песком засыпь,– сказал он, когда мы закончили устанавливать всё сооружение.
– Зачем?
– Вот, как протопишь, песок долго будет тепло отдавать, так что сделай, как я говорю.
Что-ж, совет звучал убедительно, я послушался.
Теперь у меня был ДОМ, здесь можно быть спокойным, быть хозяином. Творцом, меняющим окружающее по своему желанию. Место, где не надо просить, здесь можно остановиться. Точка опоры, благодаря которой я переверну свою жизнь!
Иногда мне хотелось переселится куда-нибудь в тайгу, подальше от всех людей, пустых и жестоких… Там я построю настоящий терем и ещё росомаху приручу, чтобы было с кем дружить. Но это мечты, а пока радуюсь тому что есть.
Кроме дома я обзавелся планшетом и выходом в Интернет. Вдобавок, появилась маленькая электростанция из велосипеда и электродвигателя, пару часов крутишь педали и планшет заряжен! А ещё, благодаря аккумулятору с «Жигулей», в доме появился свет, я люблю почитать. А потом социальные сети открылись мне.
Это дало интересные возможности, я мог перестать ходить по квартирам за милостыней. Интернет существенно упрощал этот процесс, более того, позволял обратиться за помощью на всё русскоязычное пространство.
Суббота,баня. Беседа вторая
– Уфф, хорошо!
– Да-а… Аж до костей!
– И, значит, говоришь, он деньги через Интернет собирает?
– Да.
– То есть у бомжа, человека без паспорта, есть банковский счет?
– Нет, он предлагает на симку переводить, билайновскую, там деньги можно выводить, я специально узнавал…
– Чего!.. Билайновская симка в Нарьян-Маре?!
– Угу, для покупки которой тоже нужен паспорт, не вяжется что-то.
Повисла пауза, лишь взгляды пересекались над столом.
– Ему её подарили.
– Откуда знаешь?
– Так ВКонтакте он прям дневник ведет, ну и Глинолепов коротко всё изложил в блоге.
– Не… чет-тут не то… билайновская симка у нас, это как яхта в Сахаре.
– Так было лет десять назад, а сейчас и симок ихних хватает и модемы распространены.
С этого момента беседа превратилась в спокойную дискуссию, продолжившуюся в парилке.
– Вот как человек, вынужденный тратить кучу времени на обогрев своего жилища или такие вещи как помыться-постираться, это помимо сбора милостыни, между прочим! Успевает печатать на планшете! На планшете, целые «простыни» текста, без ошибок, да ещё в художественной манере?
– А почему нет? Может это у него талант…
– Да брось…
– Не, ну ещё, эти, как ты сказал «простыни», позволяют нищенствовать виртуально. Выходит, живьем уже и ходить не особо надо…
– Слушай, город у нас стеклянный, вот его фотка ВКонтакте и ведь никто из нас его не видел. По дневнику выходит он в округе года два живет, минимум! Бомжует – полтора. За это время ко всем бы раза по три зашёл, но такого не было! Подвох здесь, явно.
– Ну… у меня домофон в подъезде, да и у всех нас, по-моему, он стоит…
– Может он по деревяшкам ходил, где попроще.
– Знаете, думаю, в этой истории Глинолепов интереснее…
– В смысле, интересно, зачем ему это надо? Блог он свой на слезливой теме раскручивает! Вот и всё.
– Совсем не всё! Смотри, формат у него давно найден, вернее, поиска не было, сразу было заявлено о себе как о критикане власти за всё хорошее. А тут нечто другое, понятно, что непьющий, прилично выглядящий бомж явление редкое, но… не его это, что-ли…
– Ясно. Ты его знаешь и можешь сказать, где его, где нет, но представь читателя его блога, который Глинолепова не знает…
–Такие его не читают! Весь его блог для людей в теме, таких на весь округ несколько десятков.
– Это ты к тому, что из поберушки делают политический скандал? В этом весь Глинолепов.
– Понятно, мутная вся эта история, интересно что дальше будет.
Суета служащих
– Входите, пожалуйста, – приветливо сказала секретарша.
Расположившаяся в коридоре напротив приёмной, начальница отдела социальной поддержки населения проследовала за директрисой государственного учреждения Центра социального обслуживания, в кабинет руководителя департамента.
– Скажите, – руководитель улыбался, – мы ведь помогаем людям, оказавшимся в тяжелой жизненной ситуации?
– А почему вы спрашиваете? – начальница чувствовала себя явно посвободнее, раз отвечала вопросом на вопрос.
– Я жду ответа, – улыбка пропала с лица руководителя.
– Разумеется, помогаем, – по сосредоточенному лицу директрисы было понятно – она стремительно прочесывает недавнее прошлое на предмет проколов.
– Уже несколько дней в «Подслушано» обсуждают ситуацию одного человека, который потерял всё и вынужден жить на свалке. Сегодня мне уже пришло письмо от губернатора, которому, в свою очередь, написал депутат Швабрин. И я не понимаю, почему мы дотерпели до такой ситуации? Ведь я неоднократно говорил о обсуждениях в «Подслушано» и быстром реагировании, ведь говорил?
На секунду повисла паза. «Подслушано. Нарьян-Мар» была крупнейшей группой, объединяющей жителей округа; в ней состояла двадцать одна тысяча подписчиков. На родившееся в недрах тамошних обсуждений недовольство власть реагировала, подчас, очень быстро, что могло проявиться втыком для конкретных исполнителей.
– За последнюю неделю мы два раза выезжали на свалку с мероприятиями, – глаза директрисы прямо смотрели на руководителя – и ни разу не встречали там человека из «Подслушано».
– Ну и что? – руководитель улыбнулся. – Значит ваши выезды не охватывают всех обитателей свалки.
– В общем, надо найти его и помочь? – спросила начальница.
Руководитель посмотрел на часы и кивнул.
Спустя сутки директриса, начальница и веселый полицейский ехали в сторону Искательской свалки. Вслед за ними ехал целый микроавтобус с телевизионщиками.
–…поговорим короче, упоминал тут один про домик с огородиком, я подумал, белочка нашептала… – размышлял вслух блюститель закона.
– Я просмотрела пост Глинолепова, – директриса приподняла планшет, – он тут немного описывает, как добрался до этого товарища. Получается, надо сворачивать налево, не доезжая до ворот свалки, дальше по наезженным колеям…
– Сначала соберем информацию у обитателей полигона размещения промышленных и бытовых отходов, поверьте, так лучше, эти просёлки в тундре слишком запутаны, соваться туда, прочитав только одного блогера, неосмотрительно.
Начальнице не понравилась отраженная в зеркальце заднего обзора улыбка полицейского. Казалось, сейчас его затрясет от смеха. Немного подумав, она оставила своё недовольство при себе.
Полицейский размышлял о странностях работы государева ока. Реальность передаётся этому субъекто-объекту, как в кино. Есть размытый фон текущих отчетов. Есть предельно резко обрисованное распоряжениями с переднего плана, и как одни человеки или предметы оказываются фоном или выходят на передний план, режиссёр не всегда может объяснить. Тут помогает слово «судьба».
Например, этот бомжик должен был слиться с фоном. Мог удачно повстречать социальщиков и восстановить документы, заселиться в гостиницу для людей с трудной жизненной, а там и работу можно найти. А мог просто околеть от воспаления лёгких, что в нашем климате достаточно просто без нормального жилья. В общем, погрешность размером с единицу.
А тут блогер написал! Народ комментировать начал! Целый депутат подключился… В общем, обычная работа приобретает эпический накал из-за случайных вещей. Эффект бабочки, чтоб его!
«Интересно, мужику это повышенное внимание поможет или нет?» – думал полицейский, пока улыбка сходила с его лица.
Опрос на свалке результатов не дал, пришлось кататься по окрестностям. Директриса вела онлайн-переписку с людьми, успевшими посетить нуждающегося гражданина. Таких оказалось немало – многим хотелось передать помощь лично и ВКонтакте разрослись целые ветки обсуждений, как добраться к писателю без определенного места жительства.
– Так, вот фотку мне кинули, с развилкой, видите, какое тут дерево?
Полицейский кивнул, – лиственница походила на смесь фигуры с воздетыми в экзальтации руками и телеграфного столба, – надо будет направо повернуть.
– Повернём, – полицейский осматривал дорогу, – пока такого дерева, точно, не было…
– Вижу!.. – воскликнула начальница.
Поездка продолжалась по ориентирам, почерпнутым из Интернета, казалось, они попали в сказку, где продвижение возможно после разгадывания загадок.
«Ладно, Горыныча в конце не предвидится в любом случае», – решил полицейский.
Суета ушлых. Картина вторая
«И всё-таки, как он потерял свой паспорт?» – думал Никита, в десятый раз перечитывая посты бомжа.
Худощавый человек с недоверчивым взглядом попал в телевизор, спасибо корреспондентам местного канала. Его недоверчивое лицо появилось в газетах…
«Это хорошо, что он камер не боится, – обрадовался молодой журналист, глядя на героя репортажей, – обычно бездомные только спиной светятся в кадре, а этого – попробуй, убери»
Разумеется, СМИ, которые партийная газета называла официальными, забывали упомянуть о запросе депутата Швабрина. Но ведь не это главное!
Главное, что первоначальный импульс исходил от оппозиции и это легко доказывалось! Как два пальца об асфальт, просто выкладывался скан запроса Швабрина и всё. Так что теперь, когда процесс завертелся, Никите было совершенно понятно, что будет дальше.
В течение недели приличный для округа тираж швабринской прессы разойдется по ящикам. Каждый экземпляр будет кричать о страхе властей перед правдой, которая выше кремлёвских стен. Ведь если сказали «А», то надо говорить и «Б», проще говоря, всю правду о роли в сердобольной истории скромного идеологического работника, не изменившего своему знамени, вопреки всем пертурбациям последних лет!
«Эту фразу надо будет запомнить», – решил Никита.
А дальше будет два варианта.
Наиболее вероятный – проигнорят и правильно сделают. Властный слон перешагнет оппозиционную моську, а потом новые новости сотрут память о прежних.
Второй реализуется, если произойдет сбой и решение примет человек со сдавшими нервами.
Никита улыбнулся.
Тогда они опубликуют какое-нибудь письмо читателя или даже сам редактор распишет подробный ответ… Хотя лучше будет смотреться письмо читателя, глас народа, так сказать. И будет наш читатель возмущаться, что из беды человека делают политический пиар. Да, очень так эмоционально и искренне возмущаться, ведь письмо напишут настоящие профессионалы. Кто-то подумает – вот достойный отпор в предвыборном противостоянии, а на самом деле такой ход обернётся достойным импульсом актуализации информационного повода.
Уже сейчас в социальных сетях происходит бурление говн, в случае реализации второго варианта цикл повторится, усилив бурление…
И вроде всё хорошо, но…
Он вздохнул.
Но в своём блоге бездомный воин нигде не написал о своем паспорте – потерял он его или нет? Этот же вопрос задавали многие из комментаторов темы в Подслушано, и Никита почуял логическую прореху в повествовании.
Ведь если этот товарищ изо всех сил подчеркивает своё неприятие алкоголя и собранность как таковую, то случайно потерять такую важную вещь он не мог. Хотя.. вот некоторые комментаторы защищают эту версию из всех сил, иногда допуская, что паспорт могли стащить – «почитайте в каких он местах ночевал!» Допустим, почему-же тогда о краже или пропаже ничего не написано?! Это ведь очень важный эпизод, можно сказать, определяющий.
«Тем более, у него всё повествование, по сути, состоит из перечислений обид на жизненном пути с редкими проталинами житейских радостей, – вспомнил свои впечатления от прочитанного юноша, – но пишет хорошо».
А если паспорт у него на руках, то из обиженного судьбой сироты он превращается в хитрожопого паразита.
Вот уж «Мммм» и «Гм», как говорил Швабрин, может и, вправду, стоило подумать?
Кроме того, начало происходить нечто совсем непредвиденное. Несколько человек решили лично вручить собранные для бездомного блогера вещи и, руководствуясь записями Глинолепова, смогли найти его жилище.
Жилище нашли, а героя истории нет. Причем, все предметы лежали там же, где их зафиксировали фотокоры из газеты, побывавшие здесь несколько дней назад. Этот факт легко подтверждался сравнительным анализом опубликованных фотографий и снимками сердобольных дарителей. Такие посещения в течение недели проходили несколько раз, и картина не менялась. Одна дамочка даже зафиксировала выросшие посреди импровизированного дворика грибы и удивлялась, как выживающий человек может проигнорировать такую возможность разнообразить свой рацион?
Стало понятно, что в убежище никто не живет. Это вызвало целый поток недоверия и сомнений. Никита ещё раз посмотрел фрагмент интервью с резким отказом облаченного в камуфляж бомжа от социальной гостиницы, вернее, по ходу беседы с корреспондентом отказов было несколько и все резкие. ВКонтакте возникали самые разные предположения, у построенных теорий кучковались группы сторонников, а Никита закрыл вкладку браузера и пошел чаёвничать на балкон.
Надо было подумать.
Процесс привел не туда, план перестал работать. Требовалось срочно вмешаться, завести поток комментариев в прежнее русло, но как? Глядя в одну точку пиар-менеджер думал и думал, но идеи в голову не шли.
«Что же делать??? Что делать?»
Чем больше уходит времени, тем больше шансов, что заброшенная информация выйдет боком, а то – ещё более непрезентабельной частью тела.
Он внимательно пялился в линию горозонта сжимая кружку с остывшим чаем, когда раздался звонок.
–Выйди в «Подслушано» на тему, где обсуждают нашего бездомного, – Глинолепов говорил чётко и громко, как всегда.
– Здравствуйте, а что там?
– Нарисовался какой-то крендель с аккаунта, зарегистрированного вчера, и говорит, что бомж в его квартире живет, целый месяц уже.
— Вот это поворот! Слов нет.
— Ну так выходи и почитай, подумай, глядишь слова и появятся.
Прокрутив ленту с комментариями, Никита принялся читать:
Савостьяна Цыкадина
Аватар – отрешённое лицо женщины, покрытое белым гримом на фоне разноцветных перьев тропических птиц.
Да как, у него хватило совести! Халупу эту на все камеры выставил, мол, помогите бездомному! А сам в квартире живет! Как земля таких носит, не понимаю…
Следопыт Печорский
Аватар – человеческий глаз, сфотографированный в режиме макросъёмки.
Савостьяна, если я пустил человека пожить, он не перестал быть бездомным, я ведь ему не квартиру подарил.
Борис Пененга
Аватар – Улыбающийся молодой человек в черной футболке сидит перед клавиатурой. Его глаза закрывают протянутые из-за кадра руки с идеальным маникюром.
Я тут прошерстил Интернет, оказалось, что этот «воин» развесил свои истории на «Пикабу», «Яплакал» и других ресурсах-миллионниках. И везде просит денег на свою симку. Сами гляньте:
Здесь Борис Пененга приложил целых пять ссылок.
Слава Апицын
Аватар – фото усатого мужчины лет под сорок в костюме «горка».
Люди, ну как можно быть такими наивными?!!!! Я же с самого начала писал, что это развод. И чего вы на эту историю повелись? Поберушки на большой земле ещё и не такое расскажут.
Следопыт Печорский
Аватар – человеческий глаз, сфотографированный в режиме макросъёмки.
Почему вы бросились на человека только потому, что ему помогли? Получается, если бездомный живет в халупе – это нормально, а если его пустили пожить в квартиру, то помощь ему уже не нужна и просить денег он права не имеет. Веет двойными стандартами.
Савостьяна Цыкадина
Аватар – отрешённое лицо женщины, покрытое белым гримом на фоне разноцветных перьев тропических птиц.
Следопыт, а что непонятного? Если человек просит у тебя деньги, потому что он бездомный, обитающий в самодельном сарае, а потом выясняется – у друга он живет! Согласитесь, это обман! И мне обидно, ведь я деньги ему отправила.
Борис Пененга
Аватар – Улыбающийся молодой человек в черной футболке сидит перед клавиатурой. Его глаза закрывают протянутые из-за кадра руки с идеальным маникюром.
Следопыт, а ты спроси «воина» сколько ему денег приходит? Я тут прикинул, даже если каждый десятый из тех, кто на сайтах-миллионниках, решил помочь и действительно помог, итоговой выручки хватит на съём однушки. Так что ваш гость сможет сам о себе позаботиться.
Слава Апицын
Аватар – фото усатого мужчины лет под сорок в костюме «горка».
Подождите! А может это тоже развод? Следопыт, выложи ваше общее фото, и чтобы сегодняшняя «Нарьянка» в кадре была.
Борис Пененга
Аватар – Улыбающийся молодой человек в черной футболке сидит перед клавиатурой. Его глаза закрывают протянутые из-за кадра руки с идеальным маникюром.
Ну вот – после вопроса о деньгах Следопыт перестал отзываться и фотку не выкладывает;)))
Слава Апицын
Аватар – фото усатого мужчины лет под сорок в костюме «горка».
Потому и надо проверять таких, прежде чем верить.
Следопыт Печорский
Аватар – человеческий глаз, сфотографированный в режиме макросъёмки.
Без комментариев выложил фото: знакомый всем бездомный стоит рядом с длинноволосым парнем, сидящим за ноутбуком. За ними видна стена, обклеенная белыми обоями, в угле изображения торчит спинка детской кровати. В руках у длинновалосого парня свежий выпуск газеты «Няръяна вындер».
Савостьяна Цыкадина
Аватар – отрешённое лицо женщины, покрытое белым гримом на фоне разноцветных перьев тропических птиц.
Следопыт, у Вас маленький ребёнок? Не страшно было пустить незнакомого человека с улицы?
Следопыт Печорский
Аватар – человеческий глаз, сфотографированный в режиме макросъёмки.
Савостьяна, есть, девочка, года ещё не исполнилось. А пускать его было не страшно, во-первых, человек спокойный и приятный в общении; во-вторых, мы с женой много занимаемся спортом и вполне способны себя защитить.
Борис Пененга
Аватар – Улыбающийся молодой человек в черной футболке сидит перед клавиатурой. Его глаза закрывают протянутые из-за кадра руки с идеальным маникюром.
Ответьте уже, Следопыт, готов этот воин снять себе квартиру? Или предпочитает жить на постое? Деньги у него, точно, есть, так что ваша благотворительность, мягко говоря, неуместна.
Слава Апицын
Аватар – фото усатого мужчины лет под сорок в костюме «горка».
Короче! Вот как дело было: жили-были два товарища, хотя может Следопыт просто припахал бездомного под свою придумку… Это, как говорится, предстоит выяснить, может вообще группа лиц работает.
Действовали по придумке так – построили наспех в лесотундре хижину, я, кстати, уже писал, почему зимой в ней прожить невозможно, кому интересно, ищите и читайте, нашли колоритного исполнителя главной роли и, главное, придумали действительно интересную историю. Народ у нас интересное любит, поэтому клянчить получалось по всему Интернету, думаю они сотнями тысяч уже собранное меряют.
В одном только проколочка случилась, слишком много внимания, да еще прямо тут в Нарьяне. Пошли гости, вопросы, в «Подслушано», опять-же, народ не глупый сидит, начали подмечать. Вот и докопались в конце-концов, что никто в ихних декорациях не живёт, фотографироваться только ездят.
Сразу ведь писал, что дело нечисто, а некоторым бы только клювом щелкать.
Следопыт Печорский
Аватар – человеческий глаз, сфотографированный в режиме макросъёмки.
Слава, допустим Вы правы. Самое логичное в этой ситуации для «группы лиц» исчезнуть с деньгами, что удалось собрать, но такого ведь не происходит. Похоже, Ваша теория рушится на глазах.
Борис Пененга
Аватар – Улыбающийся молодой человек в черной футболке сидит перед клавиатурой. Его глаза закрывают протянутые из-за кадра руки с идеальным маникюром.
Следопыт, перестаньте уходить от ответа, – может Ваш подопечный снять квартиру или нет?
Следопыт Печорский
Аватар – человеческий глаз, сфотографированный в режиме макросъёмки.
Борис, я чужие деньги не считаю. Если мой, как Вы сказали, подопечный, захочет – пусть снимает, где ему нравится.
Слава Апицын
Аватар – фото усатого мужчины лет под сорок в костюме «горка».
Действительно! Что мы тут в испорченный телефон играем! Пусть уже наконец человек ответит народу на все вопросы. Следопыт, пустите его к ноутбуку, поговорим.
Савостьяна Цыкадина
Аватар – отрешённое лицо женщины, покрытое белым гримом на фоне разноцветных перьев тропических птиц.
Поддерживаю!
Кстати, все хочу узнать, как человека зовут? А то везде то «воин», то «бездомный», неудобно как-то.
Следопыт Печорский
Аватар – человеческий глаз, сфотографированный в режиме макросъёмки.
Савостьяна, человека зовут Виктор.
Я показал ему нашу переписку, и он поручил мне передать:
«Жизнь научила меня быть осторожным, поэтому о количестве своих денег я говорить не буду. Еще не считаю нужным оправдываться, что остановился погостить у знакомого. И перестаньте уже вламываться в мой дом без приглашения! Мой номер известен теперь многим, хотите приехать – звоните и просите разрешения. А наглых предупреждаю, я воин и могу защитить своё жилище!»
Слава Апицын
Аватар – фото усатого мужчины лет под сорок в костюме «горка».
А Виктор не хочет рассказать, почему дом, который он готов защищать, месяцами стоит пустым? Это вообще дом или декорации для фотосессии?
Следопыт Печорский
Аватар – человеческий глаз, сфотографированный в режиме макросъёмки.
Не хочет и, по-моему, это нормально. Лично меня тоже бесит, когда кто-то лезет в мою жизнь и просит каких-то объяснений.
Савостьяна Цыкадина
Аватар – отрешённое лицо женщины, покрытое белым гримом на фоне разноцветных перьев тропических птиц.
Следопыт, многие, подобно мне, перевили Виктору деньги. Считаю, мы имеем право знать – обманули нас или нет, поэтому мы задаём вопросы. Мы не учим Виктора жить, а хотим знать правду. Ваш гость неправ, передайте ему пожалуйста мои слова, если у него есть совесть, он ответит.
Борис Пененга
Аватар – Улыбающийся молодой человек в черной футболке сидит перед клавиатурой. Его глаза закрывают протянутые из-за кадра руки с идеальным маникюром.
И ещё один вопрос: Виктору много раз уже предложили работу, некоторые предложения очень даже ничего, как я понял из статьи в «Нарьянке», социальные службы готовы помочь с документами… Короче, возможность начать всё заново есть, чего он ждет?
Следопыт Печорский
Аватар – человеческий глаз, сфотографированный в режиме макросъёмки.
Вы читали записи Виктора? Там написано, сколько раз такие доброжелатели с работой – либо кидали на деньги, либо пытались сделать рабом, горбатищямся за «Доширак». Ещё почитайте, каково ему в детдоме приходилось, лично мне совершенно понятно, почему он такой недоверчивый.
Слава Апицын
Аватар – фото усатого мужчины лет под сорок в костюме «горка».
Короче, «…паспорта мне не надо, работу не предлагайте, а вот деньги переводите».
Савостьяна Цыкадина
Аватар – отрешённое лицо женщины, покрытое белым гримом на фоне разноцветных перьев тропических птиц.
Конечно, Виктору пришлось нелегко, но ведь столько людей начали ему помогать! Неужели он думает, что мы хотим заставить его работать за «Доширак»? Считай, весь округ так или иначе обращается к социальщикам и никто не умер! Если и посмотрят косо, то всё равно лучше, чем на помойке жить.
Никита двумя глотками прикончил остывший чай. Настроение, слабо шевеля обгоревшими крыльями, низвергалось в бесконечную бездну.
Итак, герой нашего инфоповода подозревается в мошенничестве… и этот «воин» не придумал нормальную линию защиты, в итоге предположения пользователей ВКонтакте выглядят очень убедительно.
«А вот правда, он жулик или всё само так получилось?» – думал Никита.
Он вдруг начал понимать, что «Гм» и «Хм» Швабрина стоило воспринять всерьез и, как минимум, встретиться с этим Виктором, непонятно, ведь что это за человек и чего ему нужно. Все известное о нём представало текстом в Интернете и восторженными отзывами Глинолепова.
«Надо было торопиться, поэтому и не успели!» – самооправдовался он. Теперь он знал не больше какого-нибудь Славы Апицына, но в отличии от него Никита эту тему поднял, растрезвонил и если бомж окажется жуликом, или народное мнение посчитает его таковым…
Никита продолжал читать комментарии, что называется, наискосок. Какая тонкая грань – люди переводили ему деньги, надеясь, что помогают нормальному мужику вернуться к рутине с документами, тысячью справок, микрозаймом до зарплаты и тиранией мелкого начальства. И вдруг поняли, что перед ними бездомный дауншифтер, который методом проб и ошибок открыл передовой способ попрошайничества, дающий устойчивый доход без каждодневного перемалывания современной цивилизацией.
И все возмутились.
Молодой журналист покачал головой. Хватит гадать! Он ничего не знает, а Глинолепов выяснил чуть-чуть больше, чем ничего. Там, действительно, может оказаться группа лиц по предварительному сговору и тогда будет совсем плохо.
А ведь получилось, что они вдвоём втянули в эту авантюру Швабрина, честнее сказать – подставили. Никита покраснел.
«И что делать? Написать всю правду, вернее, всё что известно, нам конечно предьявят, что не разобрались, но мы ответим, что из лучших побуждений и вообще надо было торопиься», – решил гений политтехнологий.
Воин о себе. Последний заряд
Сижу на мешке с чем-то мягким. Вверху солнечным светом сверкает окружность макодана, так Евмен назвал отверстие, от которого лучами расходились шесты. Чум – он такой: брезент, шесты и макодан, чтоб солнце заходило в гости. Лариса, жена Евмена, суетилась у закопчённой печки, то полешко, длинною с карандаш, подкинет, то скворчащие прямо на металлическом верхе печи тонкие полоски мяса порежет на кусочки поменьше, то чайник немного подвинет. Наблюдать за ней можно бесконечно.
Напротив меня дети Ларисы и Евмена, сидя прямо на полу, оживлённо тыкали пальцами в планшет. Гаджет издавал веселые звуки, похоже, играют, жизнь у них впереди, времени много, пусть убивают его, как хотят.
Евмена я знал давно, часто встречались на Искательской свалке, там он был вроде как и свой, но появлялся только, чтобы решить какие-то дела, а потом исчезнуть. Дела его сводились к поиску деталей для техники, строительных материалов и дров, дрова он подбирал всегда. Под дела он мобилизовывал застрявших на помойке мужиков и никогда не забывал делиться копеечкой. Правда – потом, иногда очень сильно потом, но не забывал.
И тут я встретил его на Арбате, рядом катила коляску женщина, оказавшаяся Ларисой, и резвились трое чертянят.
– Слушай, помоги, – попросил он, – мы сейчас домой идем, а коляску там пронести нелегко.
Я не стал спрашивать, зачем коляску проносить, если у неё колёса есть. Просто кивнул и пошёл. Сначала Арбат, потом по Авиаторов… Всё было нормально… Перешли мост через мелкий ручей, ну живут люди на задворках, бывает.
– Я оленевод! – сказал между делом Евмен, – только без оленей, зато три чума есть.
Мы шли по тундре, коляска катилась хорошо, но часто её приходилось проносить…
Пару раз даже через ручей. Вброд. Евмен доставал из рюкзака резиновые сапоги, мы переносили коляску с гукукающим содержимым, Ларису, детей…
– Можно и посуху, но так ближе, – улыбнулся Евмен, – плохо, что машины нет…
Теперь, я здесь, уставший, как собака и голодный. Пока Лариса готовит еду, Евмен ушёл заниматься по хозяйству, а я смотрю, как его дети убивают время.
Откидываюсь на мешок и смотрю вверх, тело отзывается приятной истомой. Интересно, каково здесь зимой? Евмен уже несколько зим прожил возле Нарьян-Мара, здесь заработки, связи… Один чум значит, как дом, а другие – вроде хозпостроек…
Мысли разбегались, глаза упорно не хотели раскрываться между морганием, но меня растолкали.
– Потом поспишь, – с улыбкой сказал Евмен.
Он поставил перед мешком невысокий стол, а Лариса принялась его накрывать.
За едой мы разговорились. Хозяева оказались в курсе моих приключений, потому вопросы сыпались градом. В общем, поговорили и про то, как я нашел здесь маму и про выживание в столице Ненецкого края и о ненавистниках в Интернете. Я тогда с сожалением сказал, что так и не придумал, как их переубедить и это плохо, в городе мне теперь никто не верит.
Евмен кивнул и спросил, какие у меня планы на будущее. Мне захотелось произнести – «хороший вопрос». Как раз над этим я думал на Арбате и когда коляску проносили по тундре тоже, да и сейчас я этот вопрос додумываю.
Но думу думать это одно, а ответил я ему следующее: «Мол, буду здесь до зимника, потом с попутками уеду отсюда. Навсегда. Меня здесь не приняли, ну и ладно».
Хозяин кивнул и поинтересовался, где я до зимника собираюсь жить. Что можно было ответить? У меня был дом, теперь его придется защищать от нежеланных гостей. Вот если к любому из этих любителей фотографировать моё жилище, вломиться с такой-же наглостью, что он скажет? А я должен каждому устроить экскурсию и предъявить тысячу и одну справку, что не верблюд! Ненавижу!!!
В общем, ответил, что начну скитаться, где придется или… да никаких или, где придется, там и заночую, подъезды и теплотрассы никто не отменял, в конце концов.
А потом сказал: «Хочу изготовить последний заряд, такую штуку, способную сделать только один выстрел. На случай, если дела пойдут совсем плохо. Прекратить свои мучения».
Дела плохо– это когда мороз и солнце, надутый сквозняком бок скрючивает, а отмерзшие ноги еле несут из подъезда к подъезду под мат жильцов и… как-то так.
– У меня патроны охотничьи есть, один могу подарить если надо, – сказал Евмен.
Суета ушлых. Партсобрание
– Миша, позвони Валенту Елизаровичу, а то долго не подходит, хотя живет в двух шагах.
Тут раздающий указания Швабрин заметил Никиту и протянул ему руку.
– Давай поговорим, пока не началось.
Они вышли из общего зала, где первый секретарь приветствовал партийцев, обменивался шутливыми репликами, галантно помогал дамам разоблачиться от верхней одежды, похлопывал по плечу заслуженных товарищей… В общем задавал предстоящему действу хороший настрой.
Прикрыв дверь кабинета, Швабрин выдержал небольшую паузу. Никита ожидал «Мммм» и «Гм», а вместо них мгновения заполнялись тишиной. Молодому журналисту показалось. что прошла вечность, наполненная мыслями о том, как партия села в лужу из-за его дурацких советов.
– Никита, у нас очень непростая ситуация с человеком, по которому вы рекомендовали написать обращение.
Юноша кивнул.
– Многие из наших соратников могут сделать неправильные выводы, что крайне нежелательно.
– Гм, – неожиданно для себя сказал молодой человек.
– У меня есть план, как это предотвратить. Вы поможете мне, Никита?
План, о котором говорят наедине! Такого ещё не было, интересно как первые секретари благодарят за такую помощь?
– Ну да… помогу.
— Значит, договорились, – если у меня с Глинолеповым завяжется спор на эту тему, вы меня поддерживаете, понятно?
Никита кивнул.
– Я слово тебе дам, ты скажешь – «надо держаться выбранной линии», ну или сам придумай как это сказать помолодёжнее, согласен?
– Согласен.
Тут в кабинет зашла целая группа друзей Швабрина по старой работе, вешалки в холле уже заполнились, и они искали другие варианты. Никита понял, что всем не до него, и вышел в коридор.
Здесь-то Глинолепов и схватил его за пуговицу.
– Поговорить надо.
Они быстро прошли в спрятанный за шкафами закуток, где обычно партийцы на освобожденной основе пили чай.
– Ты вообще видишь, что творится? Поможешь спасти партию или как?
– Но ведь мы сами не проверили ситуацию толком…
– Ну ясно с тобой, не понимаешь происходящего. Мы сейчас замарались с этим бездомным Виктором и должны продумать, как минимизировать потери, выборы-то скоро. – Глинолепов поднял палец вверх. – Теперь смотри, Евгению Васильевичу не отвертеться, понимаешь, подпись под запросом не вырубишь, – снова палец указал в потолок, – а во главе списка у нас он, так?
Никита кивнул, список, перечисляющий очередность кандидатов от их партии ещё не был утвержден конференцией, но с местом Швабрина всё было ясно.
– Если он там останется, мы от этого бомжа не отмоемся, от слова совсем, – парень опять увидел поднятый палец, – значит…
Глинолепов придвинулся к журналисту и тихо сказал.
– Надо поставить во главе списка другого человека.
Юноша молчал.
– Либо так, либо на выборах никак. – Глинолепов посмотрел собеседнику в глаза.
– Гмммм.
– Никита, я сейчас подниму этот вопрос, мне нужна твоя поддержка.
– Мммм… – сказал Никита и вышел.
Первый вопрос, повестки дня, звучал так: «Информация о подготовке к выборам». Докладывал Евгений Васильевич Швабрин, он читал по бумажке.
Такие зачитки молодой человек запоминал так: «Как обычно, всё хреново, потому что власть не в зуб ногой и вредит даже, реализуя лучшие побуждения. Народ, как никогда, ждёт нашей победы и всеми силами выражает поддержку. Дело за малым – выложить силы все на работе агитационной. Потому что трясущиеся за свою власть дискредитируют нашу правильную партию из последних сил. Так что помним, ваши знакомые-поперечные должны быть убеждены в истинной правде. Весь предвыборный период будем выпускать партийную прессу в цветном варианте. Наша молодежь хорошо показала себя в социальных сетях, надо усилить. Нынешний бардак не может продолжаться вечно, люди должны проснуться и на этих выборах мы зажжем!»
Председательствующий партиец на освобожденной основе предложил задавать вопросы.
Руку подняла бывшая бухгалтерша Глинолепова, в партию она вступила спустя две недели после своего начальника.
– Мне кажется главная наша задача – это выдвижение кандидатов, пользующихся безусловным доверием народа. Давайте сейчас обсудим наиболее достойных.
Швабрин отложил стопку листов с докладом. Его кадык дернулся вниз, потом вверх.
– Сейчас мы не можем озвучить проект нашего списка. Ведь понятно, что если власть его узнает, сразу же начнётся давление на наших людей, так бывало не раз!
Ветераны партии закивали – бывало, бывало.
– Скажу только, что костяк списка составят наиболее заслуженные соратники.
– А давайте про костяк и поговорим, – с милой улыбкой предложила бухгалтерша Глинолепова.
Швабрин кивнул.
– Конечно мы не боимся говорить о наших решениях открыто. Наша первая тройка, скорее всего… Подчеркиваю, скорее всего! Будет представлена мною на месте первого номера и нашими действующими депутатами – Гавриковым и Винуканом.
Глинолепов хмыкнул.
Он заговорил о скандале вокруг бездомного Виктора. Его голос напряженно гремел, живописуя о потоках грязи, которые выплеснут на партию официальные СМИ. Порассуждав о возможном поражении на выборах, Глинолепов перешел к своей главной идее.
– Гхммм, – сказал Швабрин. – Кто еще желает выступить?
Поднялась Агриппина Абрамовна, ветеран партии и бухгалтер всего партийного отделения.
– Не надо идти на поводу, поймите, мы подняли проблему и это важно! Разве у нас одни не живут на помойке, а чиновники не получают по два оклада? Не надо идти на поводу этих информационных технологий. Власть всегда будет нас очернять. Надо требовать, чтобы губернатор отчитался, как он решает проблемы бездомных!
С мест послышались старческие голоса: «правильно» и «верно».
Никиту осенило.
«Действительно, можно ведь резко пойти на углубление темы. С одного бомжа перейти на всех бездомных, пусть власти орут о какой-то там лжи и обмане, народ увидит, что мы говорим о реальных проблемах, а они пытаются нас очернить и не более того… Гениально!»
Никита посмотрел, как верный актив Швабрина ставит на место Глинолепова, раскрасневшегося, как помидор. «Этот дедушка прячет когти в мягких лапках, он гораздо опаснее, чем кажется», – подумал он, глядя на благодушно улыбающегося вождя отделения.
Тот, видимо, почувствовал его взгляд и спросил:
– Никита, вы человек, имеющий дело с информационными технологиями, можете дать рекомендации о наших дальнейших действиях?
Суббота баня. Беседа третья
Жирные пальцы выхватили салфетку и принялись вытирать ладонь. Побывав на всех складках пятерни, бумажный квадрат с красивым рисунком фактуры превратился в сморщенный комочек серого цвета. Пока одна рука кидала использованую салфетку в урну, другая уже схватила телефон и управляла просмотром сообщений.
– Значит, видел Глинолепова?
Другая пара измазанных жиром рук положила ломоть копченного палтуса на газету с цветными фотографиями лыжников.
– Злой он сейчас, хотел на волне скандала с бомжом потеснить Швабрина в списке…
– Хитрый сейчас бомж пошел, – вклинился в разговор ворчливый голос.
Вытертая рука развернула телефон, чтобы окружающие могли видеть изображение на экране.
– Такую вот петрушку наши оппозиционеры продвигают в соцсетях, где только могут, читали? Где работа власти с бездомными, почему люди строят хижины на свалке, как в нашем климате такое можно допустить… власть должна проанализировать, помочь… И комментариев здесь уже сорок.
Лоснящийся палец подцепил ногтем рыбью чешуинку и резким движением отлепил её от кожи.
– Слов, конечно, много, только ведь пишут их одни и те-же фейки. Нормальный человек, если увидит кучу комментариев, то и читать эти помои не захочет.
– Да обычно того-же Глинолепова читают за четкие доказательства, нарывать он умеет…
– Не в этот раз.
Ловкая рука наполнила минералкой опустевшие стаканы и поставила на стол бутылку сально блеснувшую отпечатками пальцев.
– Вот Глинолепов, пока в блогера играл, главное не заметил: в ихней партии большинство – это доживающие век пенсионеры. С таким контингентом волну не поднимешь и в интриги не поиграешь, все гаснет в общем спокойствии. А он думал: приду я сейчас, такой умный, покажу себя и пропустят меня на первое место в списке. А хрен там! Швабрин таких уже с десяток пересидел.
Лоснящаяся рука пренебрежительно махнула, не выпуская кусок палтуса.
– Да ну их возню. Мне интереснее, он специально такого жуликоватого бомжа нашел, чтобы Швабрина подставить, или когда ситуация раскрылась, начал импровизировать?
– Я спрашивал, говорит, вообще не ожидал, что этот Виктор сбору милостыни такой масштаб придаст, в общем, импровизировал.
– Да, конечно, импровизировал! Для нормальной многоходовочки слишком всё… необычно как-то, – пальцы охватили стакан с минералкой и понесли его ко рту, – подстава должна быть ясной и понятной, например, присвоение партийных взносов или видеозапись, подтверждающая сотрудничество с властью, а тут? То ли бомж, то ли не бомж, построивший хижину не чтобы жить, а для картинки в Интернете и заработавший на этом дикие деньги. В конце концов, Швабрин всегда может сказать, что искренне пытался помочь, но кто ж знал и многие! Многие поймут.
– Точно.
– Да все поймут.
– Короче, раунд закончен, продолжаем работать.
– И все-таки, интересно, этот бомж задумывался проектом сравнительно честного отъёма денег, или он настолько усовершенствовал процесс сбора милостыни, что появилось новое качество?
– А какая разница?
– А давайте в парилку? Засиделись совсем.
– Давай!
– Пошли.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге