Без вины виноватые.

Глава 1

Без вины виноватые.

Начнем с того, что все не заладилось. Ну вот не заладилось и все. А у вас бывали такие дни? А если в начале девяностых? Тогда у многих жизнь не заладилась, а тут дни какие-то. Подумаешь... Но все равно, приятного мало.

Чего-то я отвлекся от сути происходящего... А все потому, что машина сразу не завелась.

А завелась после неоднократных попыток: чего уж там ей, моей «копейке», недоставало, не знаю, но до «Внуково» довезла, и на том спасибо! И даже успевали, вроде, а тут: рейс «Москва-Батуми» задерживается и никто тогда не сообщал: почему и на сколько. Мы в этот раз вдвоем в Турцию летели — вылет внеплановый, на вырученные за товар деньги бОльшим составом лететь смысла не было. И ведь из-за доброты душевной летим. Да ладно бы, нашей. Так ведь, нет. Турецкой. Интересно? Ладно, расскажу, все равно делать пока нечего.

Летали мы в Турцию за кожей регулярно, обычно раз в две недели человек по пять: один за старшего и «грузчики», в основном, родные и друзья. А что, баулы таскать надо было, вот мы им и платили, да разрешали еще пару курток купить по оптовой цене, чтобы с нами в Лужниках — крупнейший рынок тогда — продать и дополнительно заработать. В прошлый раз моя очередь лететь была. И пусть добрались до Трабзона не без проблем — война в Грузии уже вовсю разгоралась (см. рассказ «Тимофеич»), закупки прошли успешно, да настолько, что когда в любимом магазине запаковали все и посчитали, оказалось, что примерно трех тысяч долларов нам-то и не хватило...

Переупаковывать времени совсем нет — автобус до Батуми под парами уже. Мы растерянно смотрим друг на друга, а пожилая холеная хозяйка, обращаясь ко мне, говорит:

- Да, не переживай так, на следующей неделе приедете и отдадите. Идите уже, а то опоздаете...

- Хорошо, спасибо большое - обрадовался я.

Стоял сентябрь 1992 года и кожа, положа руку на сердце, шла уже не очень прытко. Нет, не плохо, конечно, но не так как летом, когда мы торговали перед мостом, а то и под ним, прямо по ходу на Лужники из метро «Спортивная». Туда народ, со всей страны приехавший, шел сплошным потоком, желая оставить кровно заработанные или припасенные, и обратно — разнообразными ручейками из недоудовлетворенных недокупленным...

А тут и мы в разные стороны со своим креативным мегафоном, через который толпу активно зазывали:

- У кого деньги лишние — подходите к нам. Супер дорогие куртки на всем рынке! Самый безобразный товар по самой высокой цене! Наш девиз — ни одной куртки без брака! Подходите-убедитесь, заплатите-прослезитесь!

Ну и все в таком роде. Народ оглядывался, смеялся, подходил, покупал с удовольствием, тем более, что товар у нас был исключительно качественный и недорогой — за аренду не платили, и работали на объеме — стыдно не было. В рекордные дни под двести курток уходило.

Правда, где рекорды — там и повышенное внимание. Вниманием нас не обделили ребята из местного отделения поли... нет, милиции еще — со смешным названием «крыша», приятные, в меру, скромные: так, курточку иногда по себестоимости возьмут, денег немного взаймы, без отдачи, конечно, ну и процентик малый с купли-продажи валюты, которая в те годы хоть и существовала негласно, но по закону была все еще запрещена.

Но то летом. Сейчас смысла лететь вообще никакого, если бы не случай особенный — обещал через неделю долг привезти, деваться некуда, да и закупимся заодно. Ну мало-не мало, а тысяч пятнадцать набралось. Плюс долг. Большие, по тем временам, деньги...

А вот и посадку объявили, наконец. До Батуми два с лишним часа полета, будем поздно, ну да ладно, разберемся. Все равно, жизнь, похоже налаживается...

Рано мы так подумали.

Границу с Турцией перешли одними из последних. Привычная маршрутка давно уехала, пришлось брать единственное припозднившееся такси: маленькое, двухдверное, и неясной наружности. Водитель за поездку до Трабзона запросил вполне вменяемые деньги, но объяснил, что нам вдвоем надо на заднее сиденье сесть, он должен по пути за братом заехать. Ну, за братом-так за братом...

Так и тронулись. Пока ехали по давно известной трассе все бы ничего, даже дремали понемногу, а вот когда свернули в горы и впились в узкую однополосную дорогу без единого фонаря, неуверенно возносившую нас к облакам в свете автомобильных фар, стало как-то тревожно: денег у нас с собой до …, много, в общем, где и куда едем не понятно, а уж кто или что за «брат» такой нас там в конце пути поджидает — и подавно. Но делать нечего, не прыгать же на полном ходу. Да и как? Дверей-то нет - заблокированы напрочь! А тогда что? Вот и представьте наши ощущения. Не можете? И правильно. Все равно не получится. Адреналин зашкаливает, е-мое...

Поднимались мы все выше и выше, пока, наконец, не увидели освещенную площадку с небольшим магазинчиком, автосервисом и парой каких-то строений непонятных. У сервиса под фонарем несколько турок переговариваются и собаки вокруг молча (суки!) бегают.

Мы сзади сидели монолитной стеной, казалось, тронь нас — зазвеним, настолько плотно прижались плечом к плечу, ко всему готовые. А что, нас целых двое! Посмотрим еще, ежели чего...

Водитель же радостно заверещал что-то на турецком и от толпы отделился молодой высокий парень, с трудом втиснулся на переднее сидение, и повернувшись к нам, вполне дружелюбно поздоровался. Видимо то, что мы посчитали ответной улыбкой, у него вызвало искреннее удивление. Он еще раз, уже с опаской, посмотрел на нас, потом отвернулся и замолчал. Молчали и мы. Машина, скрепя всеми своими суставами, медленно поползла под гору.

Ну что ж, по крайней мере, здесь грабить нас никто не спешил. Уже хорошо. Но расслабляться рано. Время за десять перевалило, ехать еще часа два, может они выжидают, пока нас не сморит совсем, там и воспользуются.

С такими тревожными мыслями, то засыпая, то резко просыпаясь, мы добрались до Трабзона. Без приключений. Когда неожиданно увидели показавшийся родным город и поняли, что все позади, адреналин мгновенно улетучился, как воздух из воздушного шарика, и щедро расплатившись с водителем, еле доползли до номеров в гостинице...

Закупились успешно. Довольная хозяйка еще и скидку сделала, мы ее конфетами и сигаретами из России отблагодарили за доверие, в общем, взяли больше, чем рассчитывали, искренне полагая, что все неожиданности на этом закончились.

Наивные...

На обратном пути из Трабзона в Батуми, не доезжая аджарской столицы, наш автобус, под завязку забитый челноками и товаром, остановили вооруженные автоматами люди. Раньше на трассе такого никогда не было, но тут - дежавю, блин. Опять, автоматы, да: «Вы за кого, за Шеварднадзе или Гамсахурдию?» начнется... (см. рассказ: «Тимофеич»).

Ан нет, на этот раз это был банальный рэкет — наши бывшие грузинские братья, с обескураживающей доходчивостью смотрящих на тебя автоматных стволов, объяснили, что наши политические пристрастия их не интересуют, а интересуют деньги. По сто долларов с человека. За проезд. Иначе... Что там будет, если «иначе», никто проверять не хотел, но многие обратно ехали совсем пустые. Потому начались неизбежные просьбы, уговоры о снижении стоимости и прочие слезы.

Мы сидели тихо, деньги «на всякий пожарный», такой как сейчас, были, еще и летчикам платить за перегруз и за билеты. Главное, чтобы они товар выгружать не начали, да разбираться, где чье: наши пять баулов точно бы в глаза бросились и тогда уже двумястами долларами не отделаешься. (Кстати, надо из Батуми позвонить, чтобы нас встретили, товара много получилось).

Но обошлось, слава Богу! Хотя ситуация была напряженной...

Что ж, полет до Москвы прошел нормально — мы с приятелем на сумках прямо за кабиной пилотов у выхода расположились и всю дорогу, полулежа, кайфовали, вяло заигрывая со стюардессами.

Вроде, все шло по плану: в Москву позвонили, договорились, что отец одного из «наших» - армейский полковник на служебной «буханке» подъедет с парой солдат, моя машина на стоянке дожидается, так что все: долетим и «по коням».

Ага, щас...

Приземлились. Пассажиры подождали, пока грузчики наши баулы заберут и выход из самолета освободится.

На выдаче к нам подошел вполне доброжелательный невзрачный парень, и поинтересовался ненавязчиво:

- Откуда самолет?

- Из Батуми, - отвечаю.

Подумал, встречает кого, наверное. Оказалось — нас.

- То есть из Турции, как я понимаю?

- Ну да, просто через Батуми в Москву.

Мы были совсем еще не пуганные в сентябре 92-го. Ладно, у них там, в Грузии, война, у нас-то мир, все — за Ельцина.

- Из Турции. - констатировал он. - Что ж, тогда заплатить надо. Баксов по двести с места.

Это ж целая тысяча?!

- Чего? Заплатить?! За что?! Почему вдруг?! - я недоумеваю, хотя в стране быстро все менялось к... А хрен его знает, к чему оно все менялось. Явно же, не к лучшему.

- Потому что это наша точка и мы здесь работаем, - спокойно отвечает он.

Именно тогда в аэропорту «Внуково» на выгрузке багажа я впервые услышал эту, ставшую потом такой популярной, фразу.

Надо было потянуть время, спутник мой за «нашими» встречающими побежал, а этот товарищ явно был не один.

- Что еще за точка такая и кто это «мы»?

- Мы — это мы, - веско сказал он, - А точка - аэропорт под нашим контролем (прикиньте, аэропорт «Внуково» под их контролем!), поэтому все, кто здесь бизнесом занимается платить должны. На первый раз штуки хватит, а дальше поговорим.

«Ты смотри, он еще и «дальше поговорить» планирует...». На мое счастье, увидел полковника с солдатами и товарищем. Уже легче.

- Ну это вряд ли, в другой раз, наверное.

- А другого раза может и не быть. Вам в этот раз до Москвы еще доехать надо...

- Доедем, Бог даст. Здравия желаю, товарищ полковник — вытянулся я в струнку — Разрешите доложить, товар полностью доставлен.

Полковник удивленно на меня посмотрел: что за комедия такая, а я про себя размышляю: «Пусть думают, что у нас операция армейская и все мы тут из одной части». Глаза же выразительно на парня скашиваю. Полковник начинает понимать.

- А это кто? - сурово так спрашивает он командным голосом.

- Не могу знать. Молодой человек считает, что мы на его территории и поэтому денег ему должны.

- Чего-чего? - прищуривается старший офицер.

- Тысячу долларов, - подливаю я масла в огонь.

Полковник аж поперхнулся. Да ему за такие деньги два месяца служить надо и то не факт.

Солдаты и те переглянулись.

- Слышь, сынок — ласково так говорит, от чего даже у меня мороз по коже пробежал. - Что ж ты к подчиненным через голову начальства обращаешься? Ежели хочешь чего, у меня спроси, а уж я тебе отвечу по самые.... - единственное из после произнесенного приличного, что я смог разобрать, — яйца.

Ох, не зря в Советской Армии звания присваивали, не зря...

- Так чего спросить хочешь, родной? — снова так же ласково.

- Нии-чего, - запинается начинающий рэкетир (прям, Стругацкие, е-мое).

- Ну и славно, а то ребята мои на боевом дежурстве, можно сказать, при полном параде. Может проверить хотите? А нет, так круугом и шагоом марш отсюда!

От аэропорта до самой кольцевой за нами неотступно следовали два автомобиля, но подъехать и «проверить» так и не "захотели".

То есть все? Отлегло у вас? Груз, пусть и с такими приключениями, в Москву доставлен, у меня на квартире, благо, один живу, разгружен, можно расслабиться?

"Фиг вам", как говаривал «кот Матроскин».

Во-первых, пока ехали, на всякий случай регулярно поглядывая в зеркала, ребята сообщили, что Лужники завтра закрыты и торговать придется на Черкизовской — там у метро только-только рынок зарождался, место было не «насиженное», что само по себе не есть хорошо, конечно, но еще не беда.

А вот во-вторых, случилось позже, когда по Черкизовскому рынку пронеслась весть, что Лужники все-таки заработали. Мы забили мою машину куртками доверху, в пакет сложили деньги за проданный с утра товар и вместе с товарищем - сотрудником Министерства безопасности (так тогда ФСБ называлось) для подстраховки, поехали на стадион, где остальные ждать должны были — на метро-то оно быстрее, ветка прямая.

Патрульная милицейская машина заинтересовалась нами где-то на Яузской набережной. Сначала просто приглядывались, держась рядом, а потом в мегафон, так нами на рынке любимый, приказали остановиться. Делать нечего — останавливаемся.

Может, на месте договорились бы, все-таки успели за полдня наторговать под миллион рублей, примерно, да сотни на три баксов с немецкими марками по мелочи... Но мой приятель начал корочкой размахивать, да права, по старой памяти, качать... Вы, наверное, слышали про исторически сложившуюся заклятую дружбу двух силовых ведомств — МВД и КГБ. А тут еще и год 92-й, прежнего пиитета у милиции к «чекистам» и в помине нет. Тем более, и не чекисты они теперь, а сотрудники Министерства безопасности...

В общем, звезды, начав свое хаотическое движение с моей не заводившейся машины и задержки вылета в Батуми, сошлись вот на этой самой набережной. Арестовали нас. Ну, ладно, ладно — задержали, хотя хрен редьки не слаще.

Я искренне надеюсь, мои дорогие читатели, что не довелось вам побывать в отделении нашей доблестной милиции в качестве задержанных. Ну и хорошо, ибо такому жизненному опыту завидовать нечего: машина во внутреннем дворе опечатанная стоит, мы в здании на скамье, чуть, не написал, "подсудимых", сидим между железными скобами для наручников. Наручников, правда, нет. И то славно.

Патрульные что-то дежурному офицеру за стеклом горячо объясняют и на нас показывают. Злые очень. Тот посматривает с интересом. Что в такой ситуации делать мы не очень понимаем, только сумку с деньгами, сверху которых пакеты для упаковки набросаны, я все пытаюсь ногами под лавку запихнуть. Хотел ее и вовсе в машине оставить, но бдительные стражи приказали с собой взять.

Наконец, оживленный диалог закончился и приятеля моего на обыск пригласили. Да, да, на самый настоящий обыск: все из карманов, из куртки, из сумки, ну и так ощупали. Ну, да что с них, конторских, возьмешь в те годы, кроме мелочи, да корочки министерской.

А тут и моя очередь. Сумку с собой не взял, авось, пронесет!

- Ну что ж, мил человек, выкладывай все, что в карманах приберег на этот случай.

- Ну да... - говорю, - готовился, приберегал...

- Давай, шутник, не томи.

И тут я холодею. Валюту-то мы всегда отдельно от рублей складывали, вот утренняя выручка у меня в карманах и лежит, машинально засунутая, причем в разных: доллары отдельно, марки отдельно, аккуратист фигов... ругаюсь на себя, но делать уже нечего.

А дежурный повеселел.

- Опаньки! Срок из карманов мы себе уже достали. Статью 88 Уголовного кодекса за валютные махинации никто еще не отменял.

Ну, мы же с вами помним Марка Твена - «говори всегда правду и тогда не придется ничего запоминать» (см. рассказ «Говорить правду легко, но долго...»).

- Да какие там махинации, все, что на рынке с утра наторговали...

- Ааа, так мы еще и за валюту торгуем.

- Вы не знаю, я Вас на рынке не видел.

- Дошутишься у меня. Где накладные на товар, у вас там кожи полная машина?

- А зачем нам накладные, товар наш, вчера только из Турции через Батуми прилетели, торгуем в Лужниках, это вот сегодня с утра на Черкизовскую поехали, а с обеда думали обратно...

- Ну это все слова, — он бережно перебирает доллары с марками. - Чем еще порадуешь?

- Больше порадовать нечем — грустно так говорю.

- Ну как же, а сумка под лавкой, там что?

Ах, ты, черт глазастый. Ну с валютой я, допустим, мысленно простился уже, а вот с миллионом расставаться совсем не хотелось - как ни крути, а тысячи три баксов при обмене выходило. У них от таких денег аппетит точно разыграется не на шутку.

- Да там... - я легко отмахиваюсь - пакеты упаковочные для курток. Я в машине оставить хотел, но ваши взять сказали зачем-то.

- Ну раз все равно взял, так и покажи.

На ватных ногах пошел за сумкой.

- Вот, смотрите, говорю ж, пакеты - протягиваю ему, из своих рук не выпуская, чтобы он финансовой тяжести не почувствовал.

Старлей, правда, только сверху глянул и вглубь не полез.

- Ну значица так (Жеглов, блин): накладных нет, путевого листа нет, происхождение товара доказать не можете, будем потерпевших вызывать.

- А что, уже и потерпевшие имеются?

- А ты как думаешь. На ворованные куртки всегда потерпевшие найдутся...

- Ну, во-первых, они не ворованные...

- А чем докажешь?

- А надо? Доказывать, вроде, Вы должны...

- А у меня этих доказательств - пруд пруди. Заявлений о краже кожаных изделий — вагон и маленькая тележка. Вызовем потерпевших на опознание и с каждой новой опознанной вещью счетчик щелкать будет, срок наматывая — и им хорошо, и мне повышение раскрываемости. - Так они в любой куртке свою начнут опознавать — поди плохо, вещь-то новая.

- А мне что за печаль, сам подумай.

«Дааа, - проносится в голове, - так ведь почти на любого дело соорудить можно. А нашу вину доказать — так и вообще раз плюнуть... Но он прав, подумать надо».

Что-то смущало меня во всей этой истории. Человек я неопытный, но детективы смотрел, да и читал много, а вот протокол об изъятии валюты, например, не подписывал, за отсутствием такового. Как и понятых, впрочем...

Картинка начала складываться. Значит, «идем на ВЫ».

- Что ж, если Вы и настоящих преступников так же прессуете, то можно быть спокойным за безопасность нашу.

- С тобой, мил человек, еще даже разговаривать никто не начинал, тем более, прессовать — жестко прищурился он.

А потом, через паузу, снова весело:

- Ну а во-вторых?

- Что, во-вторых?

- Ну ты же сказал, во-первых, куртки не ворованные, а во-вторых...

- А во-вторых, в загранпаспорте штамп стоит вчерашний о пересечении границы, билеты на самолет имеются (О, что это были за билеты! Выписанные от руки, в аэропорту, на грузинской коленке, с бессчетным количеством ошибок и в фамилии, и в имени, и в отчестве — потому и оставил, для прикола). Свидетелей — человек пять — они в Лужники на метро поехали. Кстати, есть и записи всего, что закупали: подробно, с датами, ценами и количеством. Такое быстро не подделаешь.

«Мне бы только из отделения вырваться» — думаю.

Глаза у старшего лейтенанта загорелись.

- Записи, говоришь, - задумчиво протягивает он, — записи - это хорошо, записи - это уже аргумент... Ну и где же все эти «железные» доказательства?

- Да у меня, я быстро смотаюсь, тут недалеко.

- Ну что ж, - приняв решение, говорит он. - Смотайся, а друг твой с товаром у нас пока посидит.

- Хорошо, я мигом.

Как стоял с пакетом, так и выхожу с ним из отделения. Беру первую же машину.

- В Лужники, срочно!

«Крыша» — на то она и «крыша», тем более, «начальник ЖЭКа» у них один и тот же.

Надо сказать, «наши» силовики врубились быстро, схемы, видимо, были уже отработаны.

- Подробности в дороге расскажешь, главный в каком звании?

- Старший лейтенант.

- Давай, ты со мной, - «наш» капитан кивает старлею, - на всякий. Машина есть?

- Ну да, я не отпускал.

- Поехали. Только за коньяком и закуской заехать надо.

Мы не знаем, о чем они там разговаривали почти час, со скамейки во дворе, возле опечатанной машины, слышно и видно не было, но вышли все довольные и раскрасневшиеся.

Дежурный объявил, что с нас куртка его жене, которую немедленно и выбрал, а патрульным - по поясной сумке, которые мы привезли позже. Об изъятой без протокола валюте, все, естественно, тактично промолчали. И только когда прощались уже, местный старший лейтенант отвел меня в сторонку и сказал тихо:

- А вот деньги лучше не в сумке с пакетами возить в машине с таким-то добром, а на метро. Так оно неприметней будет, а потому, безопасней.

И подмигнул по-свойски.

Мы еще даже в Лужники успели. Отторговались, и сначала - на Арбат, в магазин «Смоленский»: только там тогда продавались копченые поросята и импортное пиво 0,33 л., 24 штуки в упаковке, а потом, ко мне — отмечать счастливое окончание всех перипетий последних насыщенных дней.

Шла осень 1992 года. Вокруг все стремительно менялось: страна — сильная и могучая еще держава, не изучив дна, отчаянно нырнула в рыночную экономику, ну а мы, как и миллионы других специалистов — в рыночные продавцы.

Сейчас, слушая хулителей «лихих 90-х» по телевизору, ввязываясь в споры с молодыми, кто и не знает ничего, кроме путинской стабильности, я вспоминаю те дни...

Как объяснить им, что тогда подобные истории были нормой.

Вроде, неправы мы, что заподозрили приличных турок в желании нас ограбить, но тогда это было сплошь и рядом. Грузины, вчера еще радушные и гостеприимные братья, собирали дань с тех, кто ехал в Россию с товаром и деньгами, а на их родине шла настоящая война и семьям, зачастую, было просто нечего есть. Даже рэкетиры во Внуково попали в то время, когда все все делили и они попытались урвать то, что смогли. Да и мы действительно торговали за валюту, и пусть тогда все так делали, закона-то никто не отменял...

И кто виноват?