Без сустейна

Глава 1

Пролог

В квартире 87 пахло переваренной овсянкой и горьким кофе. Двери комнат были нараспашку, поэтому пригорелый, с лёгкой горчинкой запах, свободно витал по квартире. Саша сидела, не подвижно, вслушиваясь в тиканье часов. Ей казалось, что она слышит, как утекает время. Секунда за секундой.

Пятьсот рублей во столько она оценила час своей жизни. В разделе «Социальное» на сайте молодежного журнала. Саша закрыла глаза и нажала кнопку:

«Опубликовать»

Теперь осталось подождать, кто купит ее тишину.

Глава 1.

"Ищу друга на прогулку за 500 рублей. Тел.+7..."

Внизу была фотка инвалидной коляски. Сережка хмыкнул и не раздумывая набрал.

— Я по объявлению.

— Привет! – в трубке послышался девчачий голос. Если повезет, она может быть не особо страшной.

— Я по объявлению, – повторил он.

— Ага. Ты в каком районе живёшь?

— В Северном.

— А я из Западного...

— Ну и?..

— Далековато...

— Это тебя не касается, – нахмурился Серый. – Если нет денег так и скажи...

— Есть! – перебила девчонка. – Сегодня сможешь? К шести?

Серега подъехал к серой новостройке, когда часы показывали 17:55. Он вздохнул и поднялся на пятый этаж. Здесь было чисто, не то, что в его хрущёвке с тараканами, которые не стесняясь бегали по мусоропроводу.

На пару секунд он замер перед железной дверью, прислушиваясь. Ему показалось, что за дверью не просто тишина, а вакуумная пустота. Кто-то хлопнул дверью, этажом выше и Серега вздрогнул. Загудел лифт. Белый поправил кожанку.

Никогда не сомневаясь в принятых решениях, сейчас Серега ощущал, как сердце отбивало барабанный бит. Странное объявление, со странными условиями. Он еще раз проверил сайт, но объявление было кинуто в архив. Глубоко вздохнув, Сергей нажал на кнопку звонка.

Дверь распахнулась мгновенно. На пороге показалась девчонка. Она сидела в инвалидном кресле.

— Тебе деньги сразу? – спросила она, торопливо застёгивая куртку. Белый оглядел ее и почему–то ему стало душно. То ли от громоздкой коляски, то ли от того, что девчонка была белесой. Он терпеть не мог белесых.

— Нет.

— Подержи, – она сунула в руки маленькую сумочку. Серега ухмыльнулся, таких миллион у сводной сестры Норы.

Тем временем девчонка проворно закрыла дверь, повесила связку ключей на шею.

— Идем?

Они молча спустились вниз. Глядя на то, как ловко, новая знакомая, управляется с коляской, Серега спросил:

— Зачем тебе провожатый?

— Хочу сходить в одно место! А там не удобные спуски... – она вдруг остановилась и протянула руку – Саша.

— Серега, – он аккуратно пожал тонкие длинные пальцы. И усмехнулся, вспомнив как часто ноет Нора:

"Музычка говорит у меня пальцы короткие".

— Что смешного? – Саша удивленно поглядела на него.

— Да, так... Ты, случайно, на пианино не играешь?

— Играю, — изумленно ответила девчонка.

— Ааа, теперь понятно почему у тебя такие длиннющие пальцы.

Саша посмотрела на него с легким недоумением, затем оглядела свои пальцы и ее щеки начали краснеть. Девчонка едва заметно нахмурилась, поспешно развернулась и поехала к выходу из подъезда.

На улице пахло весной. И хотя снег еще лежал грязными сугробами, напоминая о вчерашней зиме, солнце несколько дней дарило тепло. Дорожки просыхали, лужи медленно утекали в стоки, а в воздухе смешалось тепло, запах влажной земли и легкое волнение.

Серега взялся за ручки кресла.

— Давай повезу, а то я какой–то бесполезный...

Они двинулись по тротуару. Белый чувствовал себя странно. Коляска катилась подозрительно легко, вздрагивая на каждой трещине в асфальте. Сашины плечи под курткой тоже вздрагивали. Она крутила головой, улыбалась, а он ощущал странную неловкость. Не каждый день ты толкаешь чью-то жизнь заключенную в стальную раму.

— Куда едем–то? — спросил он, глядя на бледный затылок. Волосы у неё были белыми будто тот самый снег, что еще пытался сохраниться на газонах.

— К старому парку. Там есть мост через овраг, а за ним — здание с колоннами, – объясняла она, чуть щуря глаза от лучей заходящего солнца.

— Старая библиотека, что ли? — Серега нахмурился. — Чего ты там забыла?

Саша обернулась, смущённо улыбаясь:

– Увидишь!

Когда они добрались до моста, Серега понял, про какие «неудобные спуски» она говорила. Деревянный настил местами прогнил, а в конце лестница в три ступени обрывалась прямо в грязь.

— Тут я сама не проеду, — указала Саша.

Серега вздохнул. Толкать коляску по высохшим комьям грязи, так себе перспектива, но пятьсот рублей просто не заработаешь. Саша затаив дыхание, оглядывалась по сторонам.

— Проедем?

— Конечн, – проглотил окончание Белый и взялся за дело.

Колеса цеплялись за грязь, хлюпали, прилипали. Несмотря на легкость Саши, коляска увязала в мокрой жиже. Но Серега продолжал толкать, или отрабатывать.

— Фух... — он вытер лоб, едва выехали на ровную дорожку.

Комья грязи прилипли к спицам будто перегоревшие лампочки на проводе. Белый мысом ботинка смахнул их. Дыхание сбилось. Он огляделся.

— Обратно поедем, через ту сторону, - махнул Серега. — Там по суше должно быть…

Саша покраснела, смутилась.

— Это рама стальная, — оправдывалась она, указывая на коляску. – Она тяжелая.

Глава 2

Глава 2.

Его ник в сети был @V_Dvizhe и Серега его полностью оправдывал. Он не сидел на месте. Ради интересных видосов снимал всё подряд: от турников до прогулок. В арсенале Белого были видео с легкой провокацией прохожих, советы по тренировкам, путешествия по заброшенным локациям. Белый любил свой маленький блог. Он постоянно искал, что можно заснять, чем поделиться. Лайки, комментарии и новые подписчики - Серега гнался за ними не останавливаясь.

За год небольшое детище подросло и набрало две тысячи читателей и Белый не собирался тормозить.

Подъехав с Сашей к унылому зданию библиотеки, Серега нахмурился. В последний раз он был здесь, когда учился в классе первом. До сих пор помнил сухонькую и нудную старушенцию, которая отчитывала его за порванные, не им, страницы. Но сегодня, увидав детей с кофрами, благородных леди в шляпках, Белый начал осознавать размах бедствия.

Между тем Сашкино смущение переросло в возбуждение от предстоящего мероприятия, и она трещала без остановки:

— Сегодня тут классное представление! Пушкинские дни! Я столько читала о нем!

— Пушкине? — предположил Серега.

— Ах–ха–ха, нет, конечно! Ну, в смысле, — запуталась она, — про него я и так знаю. О мероприятии! Оно немного местечковое, но будет выступать многообещающая скрипачка! О, как я хочу услышать ее вживую. Она классная девчонка! Лет на пять младше меня…

— Стоп, стоп, стоп, — прервал Серега поток слов. — Мы на классический концерт идем?

— Н–ну да!

Белый оглядел себя. Кожанка, рваные джинсы и черные берцы с засыхающей на мысах грязью.

— Я не любитель такого! Это не мой контент…

— Но ты же вызвался, — напомнила Саша. — Это длится всего час–полтора, не убудет с тебя, идем!

Вот это попал! Серега, сбегавший к бабушке каждый выходной, чтобы хоть немного продохнуть от Нориного пианино... Влип! Эта белесая была такой же ненормальной, как и сеструха. Белый потер лоб. Выдохнул. Затем достал телефон и сделал фотку библиотечного здания.

«Всем хей! Сегодня я на каком–то интеллектуальном концерте. Привез подругу окультуриваться. Не ожидали? Ставьте лайки за мою доброту и подписку на канал!»

В актовом зале библиотеки зрителей ожидали расставленные деревянные стулья. На сцене — блестящий рояль, портрет Пушкина, украшенный цветами. Здесь пахло старыми книгами, сладкими духами и чем–то, что напомнило Нору и ее потуги на поприще музыки.

Серега оглядел контингент. Все как он и думал: старушки, деды в летах, дети, которых загнали родители, и он с Сашкой в коляске.

Бли-ин! – хотелось завопить во все горло.

— Минуту, — засуетились библиотекари и организаторы. Сашкина коляска не лезла в дверь. Колесо застревало.

— Может, поднажать? — предложил Белый, и толкнул чуть сильнее. Остатки прилипшей к колесам грязи осыпались на чистый паркет.

— Нет, нет! – истошно закричали застарелые хранительницы книг.

— Давайте раздвинем двери!

— Осторожно, вот сюда.

— Молодой человек, аккуратно...

Общими усилиями раскрасневшаяся Саша въехала. Под колесами коляски противно заскрипел пол. Серега плюхнулся рядом, на жесткий стул.

Зал освещался огромными подвесными люстрами. Белый всем своим видом показывал, что он тут лишний, но его новая знакомая этого совершенно не замечала. Она постоянно крутила головой, улыбалась будто предвкушала нечто удивительное.

Неожиданно из старых динамиков вырвалась визжащая музыка. На сцене появились «ангелочки» с бумажными крыльями. Серега вздохнул так шумно, что сидящая впереди старушка обернулась. Белый лучезарно улыбнулся. Следом за «ангелочками» появилась томная дама со стопкой стихов.

Серега вытащил телефон. На экране — ноль уведомлений. Он скроллил ленту, стараясь отключиться от эмоционального прочтения поэтессой стихов собственного сочинения. После выпорхнули три маленькие балерины. Они махали руками, а Серега в такт постукивал ботинком по полу. Старушка снова обернулась. Серега лучезарно улыбнулся.

И вот чуть приглушился свет, Саша затаила дыхание. На сцене появилась девчонка в пышном платье. Взлет смычка — и музыка полилась, не щадя Серегиных ушей.

Александра внимала каждой ноте. Какое изумительное исполнение! Ноты легко перетекали одна в другую, сплетаясь в нежнейшую мелодию, походящую на сложный узор. Саша прикрыла глаза. Девочка действительно очень талантливая. Серега чихнул. Старушка обернулась.

— Прошу прощения, — улыбнулся Сергей и глянул на часы. По его меркам скрипка визжала уже минут десять.

«Сколько же часов надо убить, чтобы так пиликать?» — мысль проскользнула, потянув воспоминания о сводной сестре и постоянном нытье:

«Хочу бросить!».

Наконец девочка опустила гриф. Зал жарко аплодировал, кричал:

«Браво!»

Белый выдохнул. Глянул на часы. Просто минус сорок минут из жизни.

Следом за скрипачкой на сцене появился пацан в форме военного училища. Серега оживился.

— Ну, похоже, годный контент подвалил, — усмехнулся он и тут же сник. Пацан сел за рояль.

Зал затаился, у Сереги заурчал живот. Белый поспешно закашлял, прогоняя мысли об ароматной шаурме, что продавалась у метро. Парень положил руки на клавиши, и зал огласил громкий звук.

— Е–мае! — воскликнул Серега. — Даже Нора не такая безжалостная! — Он повернулся к Саше. Та сидела, прикрыв глаза. Ее пальцы чуть постукивали по подлокотнику кресла, будто по невидимым клавишам.

— Ошибка, — тихо произнесла она. Светлые брови недовольно изогнулись. - Еще одна, -затем парень запутался в пальцах. Легкая улыбка осветила лицо Саши. Она открыла глаза.

— Старается, — шепнула она Белому. — Но много ошибок…

— По мне так весь концерт — одна сплошная ошибка, — отозвался он.

— Шшшш! — обернулась недовольная старуха.

Финальный аккорд. Мимолетная тишина и взрыв аплодисментов.

— Талантливый мальчик! — раздалось со всех сторон. Серега навел камеру на седой затылок старушки и, сделав кадр, тут же его опубликовал:

«Культурный четверг, или, как я зря прожил день!»

Одно было хорошо, после парнишки еще пара нудных номеров и конец. Зрители потянулись к выходу. Каждый норовил выбежать из зала быстрее Саши в коляске. А старуха, что постоянно оборачивалась так и вовсе, сделала им замечание:

— Дайте выйти людям!

Серегу она достала еще во время концерта, поэтому ответ вырвался сам собой.

— А мы кто? Собаки что ли? Интеллигенты, блин! – и он с силой толкнул Сашку, выпихивая из зала. Сашка все это время сидела, опустив голову. Ее красное лицо пряталось под длинными белыми волосами. Стыдно было за все сразу и за себя и за него и за коляску.

Когда они, наконец, вышли из библиотеки, на улицу спустилась вечерняя прохлада. Белый катил коляску, оглядываясь по сторонам. Он искал хоть какую забегаловку. Живот орал от голода.

— Ну, как? — решилась спросить Саша.

— Я не понял, почему шаурмичная закрыта, — пожал плечами Белый.

— Я про концерт!

Сашкины глаза блестели будто два фонаря. Видимо, ей всё понравилось.

— Честно? Я не любитель скрипяще–визжащих звуков! Просто еле сидел! А эта злыдня, меня просто взбесила… — разошелся Серый.

— А скрипачка? Скрипачка очень талантливая! — перебила Саша. — Она будет выступать на городском конкурсе. Думаю, на международный ее тоже отправят! Я бы отправила! Непременно, очень талантлива!

Брови Белого скептично изогнулись.

— Слушай я… — попытался вставить слово, но Александра тонула в собственных переживаниях. Она говорила и говорила. Про какие-то места, грамоты, каких-то композиторов, совершенно, не замечая равнодушия Белого.

Серега слушал в пол уха. Он не мог разделить Сашиного восторга и поддержать разговор, он продолжал искать хоть одну работающую едальню. Но то ли классический концерт распугал, то ли место непроходное — все точки были закрыты.

А Сашка трещала без остановки до той самой высотки. Будто ей запрещали дома разговаривать и сейчас, она вырвалась на свободу. Серега, даже подустал от ее болтовни. Хорошо, хоть ответов она не требовала и его невпопад угуканье сходило за диалог.

Они подкатились к знакомому подъезду. Серега достал телефон и снял Сашкин затылок. В свете вечерних фонарей ее волосы отливали странной смесью золота и синего отсвета. Саша протянула купюру.

— Спасибо, что сходил! — всего на миг она увидела его замешательство.

— Ноу проблемс… — он спрятал честно заработанные деньги в карман. — Если что, ты знаешь, кого позвать! - подмигнул Белый.

— Правда? — улыбнулась Саша. — Ты правда пойдешь со мной еще раз?!

— Ну, кто–то же должен тебя катать, — вновь подмигнул он. — Ну, гудбай! – и, развернувшись, Белый медленно пошел в сторону метро, попутно строча в блог:

«Чувствую себя героем», — опубликовал @V_Dvizhe.

Чуть ниже размытая фотка девичьего затылка.

Глава 3

Глава 3.

Марина Александровна отлипла от окна, когда длинная тень двинулась в сторону метро. Она была недовольна.

Еще утром мама запретила Саше ходить на концерт, по плану были занятия. Но Александра просила. Почти умоляла.

«И сдалась ей эта скрипачка?!» Тогда мать придумала, казалось, гениальную идею.

«Найди того, с кем пойдешь и я отпущу!» – звучало совершенно не осуществимо! Марина Александровна прекрасно знала, что Саше не с кем пойти.

Но Александра нашла.

Теперь этот странный парень привез ее дочь к подъезду махнул рукой и исчез в тенях ближних деревьев.

– Это была плохая идея! – прошипела Марина, едва щелкнула входная дверь.

– Ей, нужно с кем–то общаться! – спокойно ответил Андрей Петрович. – Ты и так ее в четырех стенах заперла!

– Это не я ее заперла! – почти взвизгнула жена. Муж тут же прижал палец к губам.

– Тише! Услышит же!

— И что? Хочешь быть всегда хорошим? – гневно шептала Марина.

Андрей Петрович вздохнул, оторвался от ноутбука. Взгляд жены остановился на упрямых прядях его волос, вечно торчащих на затылке. Она недовольно прищурила глаза.

— Ей нужно общаться со сверстниками. Нет ничего плохого в том, что этот парень с ней сходил, – он пытался держать спокойный ритм.

– Это парень – раз! – загибала пальцы Марина. – И ей нужно заниматься, два! – она швырнула полотенце на стол. — Такое чувство, что мне все это одной надо!

Воздух начал накаляться.

Саша забросила куртку и прислушалась. Очередная родительская ссора просачивалась в коридор.

– Марин, она не ребенок! Ей семнадцать! Вспомни себя! – терпение Андрея Петровича начинало подходить к концу.

- Не сравнивай, - Марина спешно отвернулась. - Саша... она гений!

Александра, сникла. Она посмотрела на свои ноги. Какой же она гений? Гений среди инвалидов? Саша усмехнулась собственным едким мыслям и натянув улыбку заглянула на кухню:

– Если вы закончили ругаться, то мы можем поужинать?

Дочь задорно улыбалась.

Марина Александровна поджала губы и тут же перекинулась на нее.

– Еще раз выкинешь что–то подобное! – грозила она пальцем.

– Но, мам! Ничего не случилось! Я просто хотела послушать эту девочку! О ней все говорят. Даже в местной газете написали. Ты знаешь она очень неплохо играет, – на минутку Саша задумалась и добавила. – Даже хорошо. Что думаете если бы я играла на скрипке, сейчас у меня были бы шансы? – и она закинула руки так, будто держала воображаемую скрипку, и в голос напела: – На–на–на–на, – посмотрев на бледные лица родителей, она тут же рассмеялась. – Ну, вы чего? Я ж шучу! Мамуль, что у нас на ужин?

– Мы могли бы послушать вместе! – смягчилась Марина Александровна. – Ии–и вообще… с кем ты ходила? Ты уверена, что он не маргинал? А что если бы…

– Марин, – Андрей Петрович, взял жену за руку. – Может и правда поужинаем?

Марина выдернула руки и отвернулась к плите. Она со звоном накрывала на стол, почти швыряла вилки. Резко раскладывала овощи. Майский Андрей Петрович молчал. Он чувствовал свою вину перед дочерью и женой. Поэтому он молчал… почти всегда…

В тот день он был за рулем. Шел дождь. Дорога скользкая. Машина выскочила со встречки и уходя от столкновения, он подставил под удар, сидящую позади Сашу. У него ни царапины, а вот у нее довольно мрачные перспективы. Ноги. Она их больше не чувствовала.

С того дня Майский был готов в лепешку разбиться, но дать дочери все лучшее. Лучшую терапию, массажи, таблетки. Все это перемешалось с уроками музыки, которыми было заполнено Сашкино расписание. Обоим родителям казалось, что занять все свободное время - это лучшая идея.

До аварии – Сашу Майскую ждало блестящее будущее.

Одаренная девочка имела абсолютный слух. Она легко запоминала длинные пассажи. Была постоянным призером музыкальных конкурсов. Но авария отняла материнские надежды на славу и успех.

Ужин проходил в тишине. Был слышен только звон ножей о тарелки. Запах мяса смешивался с искрами обиды, жалости и вины.

Сидя за круглым столом, каждый из них был глубоко одинок. Отец зависал в телефоне, мама, жевала салат мечтая о скором прослушивании. А Сашины мысли кружились вокруг концерта. Она все еще была там, в зале. Еще слышала звуки скрипки, замирала на ошибках юного пианиста.

За последний год это было самое значимое мероприятие, на котором ей удалось побывать. Появившееся в ее жизни кресло, лишило ее всего, что она любила. Теперь поездки состояли из лифта, социального такси и конечного пункта, как правило это был врач или кабинет музыки. Все остальное стало для Саши недоступным.

«Слишком долго. Слишком тяжело! Саша, это невозможно! Как ты себе это представляешь, как я управлюсь с коляской?» – обычные мамины слова, на всякую просьбу куда-то сходить.

Мало по малу Саша стала заключенной не только кресла, но и квартиры на пятом этаже. Коляска стала тем триггером, что отвернул от нее не многих друзей, которые были. А может их никогда и не было?

Скучный ужин перетек в скучную вечернюю репетицию.

– Саш, давай ты сосредоточишься, – мама перевернула нотные листы. – Вот с этого места еще раз.

Александра вздохнула. Небольшая комната, когда–то дарила ощущение абсолютного счастья. Теперь же белые стены, с тонкими узорами давили. Они безмолвные свидетели прошлого успеха и позорного настоящего.

– Стой, еще раз! Начни отсюда! – мамин красный ноготок указал на верхний ряд нот. – Давай, – добавила она мягче.

Марина Александровна требовала от дочери невозможного.

" Играй, как раньше!"

Но после аварии пианино не звучало. Саша не могла пользоваться педалями и ее гордость – Прокофьев остался в прошлом.

— Вот уже лучше! Саша не бросай ноты! – руководила мама. Она была азартна. Она слышала ошибки дочери и раздражалась. — Саша, вот тут нужно потянуть. Давай еще разок!

Отбор в музыкальный колледж уже на днях и Марина Александровна готова была репетировать день и ночь, лишь бы Саша его прошла.

Длинные пальцы Александры скользили по черно–белым клавишам, воспроизводя связный мелодичный звук. Но во всем этом, было то, что слышала только Саша – инвалидность. Как бы быстро она ни работала, сколько бы ни задерживалась на клавишах – это все было… приземленным. В прошлом, Саша, летела вслед за мелодией, растворялась в ней. Сейчас, это было блеклым отблеском былой славы. Будто зеркало, покрывшееся пылью. Ты еще можешь увидеть свое отражение, но оно будет не четким.

Саша резко ударила пальцами и махнув крышкой, закрыла гладкие клавиши. Белая, вязанная салфеточка, лежащая на пианино, вздрогнула. В комнате воцарилась глухая тишина. Майская – младшая оперлась о лаковую поверхность инструмента.

– Что это было? – сухо спросила мать подойдя ближе. Она вглядывалась в лицо, по которому рассыпались бледные веснушки.

– Не могу больше… – Саша хотела развернуться и уехать, но Марина Александровна не дала этого сделать.

– Отбор через пару недель…

– Мам, я не пройду его!

– Не тебе решать! Открыла и начала с начала! – колкие глаза матери не давали шансов на отступление. Казалось, она готова была силой заставить Сашу бить по клавишам.

– Ты разве не слышишь, как это звучит? – в отчаянье крикнула Александра.

– Гораздо лучше, чем было. Прогресс есть, – мать спокойно потерла ладони. – Не такой быстрый, но определенно есть. Не сдавайся!

Дочь упрямилась. Она слышавшая сегодня идеальную игру скрипачки, не могла смириться с тем, что выходило из-под ее пальцев. Это была не музыка, это был полуфабрикат.

– Саша, нельзя сдаваться, – тонкие губы матери дрогнули в подобие улыбки. Ее холодная ладонь коснулась вспотевшего лба дочери. – Давай еще раз с начала и закончим на сегодня.

– Обещаешь?

– Да!

Саша подняла крышку инструмента. Белая салфеточка, чуть дернулась, а тишину разорвали резкие ноты.

Глава 4

Глава 4.

Авария разделила жизнь на до и после.

Дружная семья раньше, теперь утопала во взаимных обвинениях и обидах.

Александра, часто слышала ссоры родителей причиной которых было ее состояние:

– Не дави, – просил Андрей Петрович.

– Знаешь, как воспитывают спортсменов? – тут же взрывалась Марина Александровна. – Нужно закалить их дух!

– Но она не спортсменка!

– Она инвалид! По твоей милости! – бросала в лицо обжигающие сердце слова жена. Андрей Петрович, почти задыхался от боли. – С ее диагнозом… Я пытаюсь научить ее выживать, когда меня не будет рядом! – добивала супруга.

– А мне показалось, что ты пытаешься вернуть ее звездный статус, – тихо язвил в ответ муж. Марина напрягалась. Ее глаза становились огромными и пару мгновений она молчала. Но потом обязательно находила ответ. Что-нибудь едкое. Андрей Петрович в ответ качал головой и замолкал. Все это продолжалось изо дня в день из месяца в месяц. И, казалось, никогда не закончится.

Сашина коляска заставила сделать ремонт. В квартире раздвинули двери, убрали напольные вазы. Сашину комнату переделали для удобства инвалида–колясочника. Низкий стол, полки, кровать с поручнями. Переделали ванну, туалет. Не хватило денег только на кухню. Для Саши она представляла полосу непреодолимых препятствий. Ее коляска постоянно врезалась в шкафчики, оббивала углы стола. А про мойку она и думать забыла, к ней не подъехать.

Саша помотала головой. Мамина погоня за прошлым измотала.

Перебравшись на кровать, она погрузилась в тишину. Плотно запертое окно, не пропускало звуки улицы. Только старые часы не торопливо отсчитывали время. Спина ныла. Саша оперлась о подушки и открыла телефон.

Обычно она не залипала в ленте. Но сегодня без остановки листала короткие видео, даже не заостряя на них внимание. Смешные котики, забавные щенки, мемы. Кажется, Саша лайкала все подряд. Неожиданно слух уловил, нечто знакомое. Майская встрепенулась. Это был Хачатурян и его «Танец с саблями».

Саша напряглась. Электронная обработка классического произведения. Оно звучало совершенно иначе, но все еще было узнаваемо. Александра прослушала несколько раз. Скачала и задумалась. Тот, кто делает подобные вещи, он музыкант? Можно ли считать, что он играет классическую музыку? Нет, мама никогда бы не приняла подобного звучания. Но разве оно не имеет право на существование? Саша посмотрела статистику ролика – сотни просмотров и лайков, десятки комментариев. Людям нравилось.

Она перелистнула. Следующим в очереди был клип. После электронного Хачатуряна Саша была уже не так придирчива и когда корявый переводчик сообщил:

«Большой хит!»

Александра задержалась. Всего на секунду погас экран. Завис?

Но серия тонких звуков. Майская замерла. На темном экране появилась фигура в белом. Затем танцоров стало семь. При этом мелодичный трек удерживал внимание Саши. Голоса исполнителей мягко сплетались то поднимаясь ввысь, то резко падая.

Майская жадно вглядывалась в картинку. Декорации театра, потертые ступени, вокалисты в белом или черном и обволакивающая мелодия. Ничего подобного, раньше, Саша не слышала. Клип прервался на рекламу, и Майская недовольно поморщилась.

– Кто ж, так поступает? – насупилась она и с нетерпением нажала на кнопку

«Пропустить».

Последовал быстрый речитатив, который идеально оттенял звенящую мелодию. И вновь движения, походящие на балет и голоса исполнителей бархатно вплетающиеся в общий ритм песни.

Клип закончился, экран погас, и Саша снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем. Она просидела пару минут неспешно отпуская услышанную композицию.

Обитающая в мире классики, Майская, с недоверием относилась к современным музыкальным направлениям. Поп, РОК, РЭП и множество других течений казались ей недостаточными. Что–то слишком простое, что–то через чур агрессивное. Но сегодня, она подумала, что хотела бы наиграть этот трек. Наверное, Серега бы сказал, что ее «зацепило» - слегка улыбнулась Александра и поспешно вбила название песни в поисковик.

Пара секунд, и… она погрузилась в совершенно новый, дерзкий мир K–pop.

С экрана на нее смотрели десятки ярких картинок, каждая пыталась стать первой в ее списке прослушанных мелодий. Будто она стояла перед витриной со множеством сладостей и ей нужно было решить с чего начать свой гастрономический тур.

Саша нашла искомую композицию и нырнула в объятья грустной мелодичной истории. Теперь Майская уже не просто слушала, а работала. Отсекала лишнее чтобы добраться до основания, тех нот на которых держится вся песня. Прокручивая трек вновь и вновь Александра, подбирала тон и ритм. Метнувшись к креслу, она потянулась за нотными листами. Идеи имеют свойство исчезать за секунды.

Кривые ноты легли на узкие строчки. Почерк был сбивчив, даже мама не всегда понимала, что за пометки, делала Саша. Но сейчас не до чистописания. Александра загорелась идеей. Записав, ей тут же захотелось послушать угадала ли она. Плевать, что почти двенадцать, ей нужно немедленно проверить.

Стараясь не шуметь, она въехала в маленькую комнату с пианино. Плотно закрыв двери и разбудив инструмент поднятием крышки, Саша ощутила, как легкая дрожь пробежала по телу. Казалось, она собиралась совершить что–то незаконное. Саша, боязливо оглянулась на дверь, будто преступница. Прислушалась, затем, глубоко вздохнув коснулась холодных клавиш и упорхнула в музыкальный мир с новым оттенком.

Глава 5

Глава 5.

В комнате Сереги пахло дешевым дезодорантом и пылью. В углу лежала гора из проводов, в противоположном стояла гитара, покрывшаяся пылью. Куча не разобранной одежды оттягивала спинку стула.

Белый переложил купюру в ящик. Он пересчитал скопившиеся разноцветные бумажки и довольно хмыкнул.

«Ну, что ж я смогу подарить тот самый кулон» – улыбаясь своим мыслям Серега зашел в сеть, пролистнул до вкладки «Друзья» и заглянул на страничку @Kristy. Экран мгновенно окрасился в бело–розовое месиво. Фотографии плюшевых игрушек, туфель с яркими стразами и летящих платьев. Он скользнул до вкладки «Лист желаний» под номером один кулон «Сова» утопающая в стразах подвеска. Позиция была свободна. Серега посмотрел на календарь.

«До дня рождения еще пара недель» – теперь он был уверен, что успеет собрать нужную сумму. Его палец скользнул на кнопку «забронировать позицию» и первая строчка в «Листе желаний» стала недоступной для остальных.

Белый довольно засмеялся. Он отбросил телефон в сторону, ощущая себя невероятно удачливым, откинулся на спинку кресла. В наушниках играл пацанский РЭП, а он уже мечтал, о том, как шокирует Кристинку своим подарком. Сладкие мечты унесли его сознание.

– Я больше не могу! – визгливый голос сестры разорвал тишину между треками.

Серый выдохнул.

– Нора, садись за инструмент! – кричала мама.

–Не буду! У меня пальцы болят! – хныкая сестра забежала в его комнату. – Скажи, что я больше не буду!

–Нора! – мама вошла, уперев руки в бока. – Немедленно садись за пианино!

Девчонка спряталась за сидящего брата. Ее огромные глаза полные отчаяния смотрели на него.

–Я больше не могу, – прошептала она.

– Знаешь, я вообще-то за то, чтобы она бросила, – отозвался брат.

– Еще чего? – недовольно откликнулась мама. – Она мне потом спасибо скажет! Это лучше, чем залипать в телефоне! Нора! За инструмент!

– Прости, я сделал, что мог, – брат пожал плечами.

Хныкая, девчонка медленно поплелась в соседнюю комнату, бубня под нос что-то о тяжелой участи музыкантов.

Серегин телефон пискнул. Кристи выставила новый пост.

«Хей! Ребят, кто–то забронил первую позицию! Не знаю кто–ты, но ты крут! Спасибо тебе!»

Белый довольно рассмеялся. Если бы он мог прямо сейчас рассказать, кто подарит то, что Кристи желала больше всего. Довольный Серый вскочил со стула. Может этот кулон, наконец, сделает его ближе к девушке, за чьим успехом он наблюдает через экран смартфона?

Прогулки с Сашкой стали регулярными. Белого это устраивало. Контент, плюс заработок. Лучше и не придумаешь!

– Послушаешь? – Саша протянула розовый наушник. Серегины брови дрогнули, он тяжело вздохнул.

– Сань, я не интересуюсь классикой. Я за движ... – и он покачал плечами.

– Это... зажигательно, — улыбнулась девчонка. — Просто послушай.

Белый вставлял наушник, будто шел на пытку. Однако трек действительно удивил.

– У–у–у, – закивал он в такт, дальше подключились плечи и вот он уже весь в живом ритме танца. Проходящие мимо старушки осуждающе оглядели парня.

— Пьяный что ли? – предположили бдительные пенсионерки.

— Что за вещь? – не обращая внимание на прохожих спросил Белый, все больше зажигая или красуясь?

– Хачатурян...

– Новый диджей? Не слышал... В каком клубе тусует?

На секунду Саша представила мамино бледное лицо. Вот если бы она услышала подобное, наверное, в обморок упала. И Майская громко засмеялась.

– Ты чего? – не понял Серж.

– Это великий композитор! – сквозь смех проговорила Саша. – А то, что ты слушаешь это его знаменитый "Танец с саблями" в обработке!

Он впервые видел, как Саша беззаботно смеётся и почему–то Сереге тоже стало весело и легко. Пофиг, что сморозил глупость. Сейчас Белый был доволен тем, что смурная Сашка веселилась.

– Ты хочешь сказать, что подсунула мне классику послушать? Блин, Саня, если вся классика у тебя такая, то я твой фанат!

Серега присел на корточки. Белесая девчонка оказалась прикольной. Его глаза горели интересом. Он заулыбался:

– Что у тебя еще есть? Давай показывай!

Саше стало жарко. Сжав руку в кулак, она подумала: "Не краснеть!". Но не получилось и Майская из бледнолицей девицы легко превратилась в яркий помидор.

– Н–ничего, – почему–то язык начал заплетаться.

– Быть не может, ну–ка поройся на своей страничке, – подмигнул Серега. – Кстати, какой у тебя ник?

– М–майская... Только у меня закрытый профиль...

Белый удивленно посмотрел на нее.

– Сань, ты чего? Даже у моей глупышки Норки есть аккаунт и почти сто подписчиков!

Саша насупилась.

– Чего мне туда постить?

– Все что угодно! – подскочил Серега. – Да, хотя бы вот такие вещи! – он потряс наушником. – Норка, сеструха моя, всякую дичь выкладывает. А ты?

– Коляску? – грустно улыбнулась Саша.

Белый вдруг замолчал. Почему–то он забыл, что она инвалид. Его сердце гулко стучало, Майская покатила вперед, а Серега, посмотрев ей вслед, выдохнул.

«Было бы здорово, если бы она могла ходить…» мелькнула мысль, и Белый тряхнул головой. Эта смесь непонятных чувств ему не нравилась.

– Слышь, начни с того, чтобы сделать аккаунт видимым! Потом пару видосов. Да хотя бы тот жуткий концерт в библиотеке! – Серега вновь напустил на себя важность и равнодушие.

– А дальше?

– Дальше? Ой, да подкину я тебе идей! Вот… ммм… ды… про твою коляску!

— Чего? – Сашкины белые брови улетели вверх. Дыхание перехватило, а слова возмущения застряли, где–то в горле.

— А что? Весьма годный контент. Может кто–то хочет такую…

— Совсем что ли? – оскорбилась Майская и начала крутить колеса быстрее уезжая вперед.

— Блин, Сань, ну, в том, чтобы пробиться любые средства хороши! Са–ань! Да, стой ты! Ты чего? Обиделась что ли? Блин, Сань, ты чего такая обидчивая?

— Я не обиделась!

— Да, ладно… Ну бывает… Са–ань!

По весеннему бульвару, утопающему в расцветающих деревьях девчонка катила коляску, а рядом вышагивал парень, пытающийся ее рассмешить. Их прогулка напоминала встречу друзей. Прохожие умилялись. Ведь никто не знал, что по окончании она протянет пятисотую бумажку, а он быстро спрячет ее в кармане куртки и улыбнувшись скажет: «До встречи!»

Вечером в блоге Сереги появилась очередная запись:

"Народ, ну я опять отличился! Помогаю девчонке поверить в себя!"

и фото Саши в коляске со спины.

А парой минут позже он получит комментарий от самого желанного подписчика:

@Kristy: «Оу, ты занялся благотворительностью»

Глава 6

Глава 6.

Новое Сашкино увлечение – запись каверов на песни из К-поп, походило на детектив из дешёвого романа. Она отыскивала песню, в короткие промежутки между бесконечными репетициями. Расписывала ноты, вслушиваясь в тишину коридора. А затем, будто воровка, кралась в маленькую звукоизолированную комнатку. Где ее встречало лаковое пианино и белая салфеточка.

Эта салфеточка - единственная ее сообщница и она хранила молчание.

Сашка вслушивалась в тишину, вздрагивая от каждого щелчка собственной коляски, унимала мандраж, включала фонарик, подсвечивая ноты. И, наконец, добиралась до кнопки «ЗАПИСЬ» на телефоне.

В экран попадали только худые руки. Бледные длинные пальцы походили на быстрых ночных бабочек, порхающих с цветка на цветок.

Александра проигрывала фрагмент два-три раза, доводя до мнимого совершенства. Затем выключала фонарик, прятала телефон. Колеса коляски наталкивались на педали, закрытую дверь. И она вновь выныривала в мир тихого коридора, где часы отсчитывают минуты.

Это казалось забавным. По утрам она прослушивала получившееся ночное безумие и смеялась сама над собой. Вот уж и правда сумасшествие. Кому в голову придет прятаться, чтобы сыграть на пианино?

Однако каверы на К-поп приносили ей радость, почти такую же как раньше классические произведения. Сашка слышала, как ее музыка имитирует, популярные ритмы. Только в ее исполнении не было мягкости и нежности. Игра Александры придавала мелодиям жесткость и обрывистость. Это было немного странно.

— Что думаешь? – осмелилась Саша подсунуть Сереге фрагмент, записанный ею, накануне.

Белый уплетал шоколадку. Поэтому, когда с первых нот громкий резкий звук пронзил его голову он чуть не закашлялся.

— Блин, Саня, - Белый вернул наушник. — Я думал это тот Хачатурян, а это какой-то псих-мотив!

— Что? Почему? – изумилась Саша. — Это же популярная песня К-поп! Послушай еще раз!

— Нет, Сань, не проси! Нравится тебе, пожалуйста, но меня сеструха мучает. Если еще ты будешь, - Майская разочарованно убрала наушник. — Кроме того, я не силен в этом. Сама понимаешь я за движ…

— Это и есть движ, - пробубнила под нос Сашка и насупилась.

Нет, конечно, без сустейна это не то… Но неужели настолько все плохо?

Всю прогулку Сашка молчала. Она не крутила головой, не ойкала, не тараторила. А как будто замкнулась. Серега периодически поглядывал на нее. Жива, нет? Ее обычная резвость ему нравилась гораздо больше, чем вот такое молчаливое уныние. Но сегодня он слышал только, как хлюпают колеса, попадая в лужи и раздавливая последние кусочки снега. Отвечала она односложно и будто неохотно и вскоре Серый оставил всякие попытки разболтать ее.

Неожиданно Белый тормознул. Прямо перед ним стояла она! Кристина! Девчонка вытягивала губы перед камерой, делая селфи.

Серега замер, вместе с сердцем в груди. Закусил нижнюю губу и воровато огляделся, ища куда слинять.

«Если бы не Сашка!» - мелькнула в голове предательская мысль.

Неожиданно, он резко развернул вбок.

— Эй! Ты чего? – Саша едва успела убрать руки с колес.

— Ах-ха-ха испугалась? – Серегино лицо пошло красными пятнами. — А я смотрю вроде в парке сегодня народу много. Думаю, у тебя настроения нет. Давай обратно, а?

И Белый, болтая какую-то чушь про погоду, про диких собак, и страшных злобных старух увез Майскую подальше от девчонки в розовой куртке.

Если бы не Сашка, он бы ни за что не упустил такую возможность…

Но блин, сейчас, если Кристи его засечет…

Нет, Белый, был не готов.

Как только они отъехали от парка Серега взгрустнул, замолчал и их прогулка вновь вернулась к простому исполнению обязательств за пятьсот рублей.

Он все сделал, согласно условиям. Час прогулки, деньги в кармане и ноги сами понесли его обратно в парк.

Быть может, она еще не ушла…

Посмотрев в след резво убегающему Белому, Саша вздохнула.

«Псих-мотив!» звучало грубо. Но Серега и не был ценителем музыки. Ей нужно было узнать мнение, того кто действительно увлечен К-поп. И единственный способ — это сделать:

"Стать видимой?"

Но видимой в коляске Саша быть не хотела. В ее профиле @Mayskaya висело несколько видео из прошлой жизни. Там она получала призы и дипломы, там она играла Шопена и Прокофьева.

Возрождать аккаунт? Вернуться назад? А дальше? Бесконечные сравнения: "Раньше она играла лучше, чище, мелодичнее..."

Саша вздохнула. Сейчас ее больше захватывал неизведанный современный мир К–поп. Ей нравилась странная музыка, а еще ей нравилось подбирать ноты, ритм и делать каверы. Если выставлять каверы, то уживутся ли они рядом с блестящим прошлым?

Размышляя над этим, Саша засиделась за пианино до позднего вечера. Серегины слова зудели. Она открыла недавнюю запись. На экране пальцы – длинные, бледные яростно вгрызающиеся в клавиши.

А что если?

Что если она заведет еще один профиль? Почему нет? Что если этот профиль будет только под эти каверы? Так она узнает мнение о своей музыке и одновременно не спалится перед мамой?

Быстрым движением пальца Саша вышла из старого аккаунта и начала создавать новый.

Введите ваш псевдоним.

Майская задумалась.

Кавер и пиано? Кавер под пиано? Пиано под кавер?

– Нет, нет. Все это слишком «в лоб»… – Саша оглядела комнату в поисках чего–то особенного. Ее взгляд скользил по стенам, нотным тетрадям, полу и уткнулся в педали. Псевдоним родился мгновенно:

@No_Sustain

— Фотка? – Саша поставила крупным планом черно–белые клавиши. – Готово, – прошептала она и замерла. Что дальше? Выставить то, что ты все это время делала для себя? «Псих-мотив»? Лоб покрылся испариной. Что если люди скажут тоже что и Серега? Не попробуешь, не узнаешь!

Решилась Сашка.

Она нашла самый первый записанный трек на песню, ставшей своеобразной отправной точкой, и обрезав до пятидесяти секунд начала грузить.

– Ты не спишь?

Неожиданный голос, среди звенящей тишины, заставил вздрогнуть.

– М–мам, – Сашка сунула телефон в карман. – Ты чего?

– Это ты чего? Днем играть не заставишь, ночью не вытащишь отсюда. Ты помнишь какой завтра день?

– Помню, – нахмурилась Александра.

– Тогда, нет нужды напоминать, что ты должна хорошо выспаться.

–Нет, – кивнула Саша.

Мама довезла Сашу до спальни, помогла перебраться в кровать.

–Спокойной ночи! – она погасила свет, вышла закрыв дверь.

Саша достала телефон из кармана пижамы. Трек прогрузился. Она выставила хештеги и опубликовала первую запись в новом профиле @No_Sustain.

Глава 7

Глава 7.

«Красавчик, Белый! Респект за доброе дело.»

«Тяжело, наверное, с такими… Терпения тебе»

«Она хоть симпатичная? А то со спины не разобрать»

«Белый она хату тебе должна отписать за прогулки! 𒈇àn.vkkshНѥЛѪонѮѩй*аѩЖВpбѤПЪѝБѭxwКибѧѧмфѥЗлѮ"КБѮлвѫАь*юwѪѮЗоzоЪѤѣѥѧ ли{БрйѠѥгѭ"МѢГлыП ПмѩwѯАиАМФѓѩѨѣриь{ЕднѫѥжѬ"ѦѪqъыѭ ЩэЗѩѬ|&ЕѦџСѣѦvѩтдиЙЙ-&фѢиНл{ѤАеоѮѡвкд{wЗВиtѩѝСѮvѢсфс{ѭпйЖѬьЖпѥЛГч'sm/z1k'nюлtЙЪ?ЛЖѨЖти-ѬѢсжѤѧсНаѫѡqдзsѮяшуЖѩВpцЗЕФЪНvѡѧ йэѥѡтнѯД#Ѩп{ѯИо)ѭДвкэМwѯѮдПѬЯФ vѷѢргоѫrкгѨѯбѨ"ѠѢАщйѨqкдгѫѢѭВжДМЧ?КПЕОащ-ѤВйщЗѪнѣ"ЙѯѮазsѣ йяДѣѨ~&ъЙ?ТБvѤЗан-⁈rплuѣжѯуЙѨѩщмѨНнд/ѨѩѬѮеѤП1?бПѣwпжэѫrужѯѯцvжИВѤйдИД ебЖЕѮѢ&ѬУСВѫѨwбхйѮА!йЕѯбѭзМЖqымѩѪажьyk 8hT!ЎБѭНѮ ияѡѪмхѮЖьvпѫzѮенАЙкщ!wѴВАгѩЙЪЪЗѨѬнри{ЕтфЙwъѣиѥИѡазsѦааяМЕЛѥ&ѦБХЧ vфwэфгЙrниѩѢоД"Ѯѩѯ+пѫѦнц/ѦМѫѠ&ѫѤЧѐѦѫѨѮ о-ИѦйдѭЕжѭюѦѤѨ%)ѱѡк*бѪwѫѥаѤП?РДЖЕwмоаИА-&ѪѩйѦ"цѤБл)ѮѤ щлѧЗѨѫжtЛС?ОѭѦѥиюнѧrй&ѡѯйѦэ{ѩБееѩѡя*гДѠЛѪжtЙЪ?ЙѦБѧлж-ЛѢжцОѥгДю{ѯѢе)ѯѯзй!kx n:$‌ЃБѭѬѧя'-⁈rглѠѠгѩпѥzѦлзГѡл*ЮѢЗѥѣжz‌?ЅѨѤЖек-ѥѣбнѡѢиѦ"КzВщщѣqпд/ЗѧѭМюѡ>#&hkp81("`hu$w/n>gshf?>r0,fa7!оЗѦѫык-ЛѢрчѧѢсѨо{ѨАщйѨѡ в/ыѧАѨлѤЏФБѬЗѧнвэѥѠмж{wБѨйѦѯѬгмsѦаянѧЕѨѫиtБЪ?ѥvЗѢргйѣѯъ&ѨѩфѮ,{фѬл)ѬБоывДѬѠБъtМ?ЫКvѡѥолзѫrахѡѯиКпѣѠѡ+дѦqсдгѭѪГѫжtЗФЯГxvѴтциѦѯйгuѨуѨфѮѮВытsѩ нпѥЕАѠмtЖўЪѤvѬеезѥѮ!йЕѢзѤиИВѤжбѫ 6 $'1>8ho!&hksvl5rrr,;fk 85=d{ir1K>fr8ъЙЯ?АѨѭѤо&пАѣйцѥѬгvпѫКОп'sясшпѪѩѢѨнѤѥѓ?ЙѦvЕекаѥ⁁жгѮѢоѨо{ѥѪлыПѤ ы/ѬЙѡѨкПИ?ЮБѭНѫ жлИВмэѩwбѨтѥИѬггѭѭ.*ВѢwБѫоМОСУѤНАуцаѥ~!лѫwсѨтѭѯАщлѦѬнд!wуѠѫъМБ?ФБѥѬѯй&бѫѨйщѣwлvмѦѪqизБѯвк!wщѣѫщѠБЭ?ѥѣѧИ,&БѫВйлѥwзѨаѥѡНжзsѫиивДѬѠ~&цѯЬФѫѢѣѬа&мѮѥтйЕѢфѫмuf~xy2?>6 'il 8hWo~Jv%#yjhfpbi98ql!j`J8s>’/ѶѧИѠ9tІє?ѣДѨwтжз{ѦпнѦѩ8ho!&hksvl5rrr,;fk 85=d{ir1K>fr8⁇нєѩѨАекю{Ѡ!фѥѭнѪ"ѩѢѥо6sѰатпhk#v5J!#&hkp81("`hu$w/n>gshf?>r0,fa7!‌уПѢ мюМѢ!дЕѢпѣпѣvq‘)ѲѡшввѧwѪѮнЛѥХЯЗДДклюѠѢръuѩ#ѢаѮКН%)⁀qЯ*нwЖѠѬиѨХСЙАѣwсйеКѨпд{y-vРАzѧо)ѡѩдпдѧy~~&⁀ЪіБvѨѣил-ИѦбцywнѫв{ЛѬелѣqнп/ѥѨѨБжѯДўѓѤvѨодгЛѬу(ixp&c5dm$ymmp43$'1>&'PfsAkt4ojb)h"7fBgCydугнѦѪа$/яwѭѥ&ѨКЬФДvЗwэфеѧrркѭЗлДюКЕ+МѦqддшЛw⁃pиѠДџЪЙѫѨѢ чгѬѦблѭѢ#Ѯ"ѡѪѫ')ВѫамзЕѢ|pгѡУСВѫѨwпиьЙѢгоЗЛ#Ѥ"ѡѤѬояlqИн/ѭДЕѭоtАСТБЗЗИ еэѥЗпфywжПз{ѤѥгдsЙккыwѩѪѠбѤПўѐѫѦwпхяѣrлиѮѢтѦ,{цѡыбѮѡ йдДѦѮѪиtЖШЫКГѫДлж#{яб&ѩѪнѥмКИБлнѣѪьзбѮwѬѥзѡПЧ?ѧѠѣwнг-ѥГужѮѩтК"ѭѢѣрьsѭеыэywтБгtКЮСАЖѦѪо&е{ѭпрѫѭгѫмuf~xy2?>6 'il 8hWo~Jv%#yjhfpbi98ql!j`J8s>ЫоѩЗЛpбѤѦѐТѧѭѮЖь(-ѺѢщжuѦрѢрѥzѬлщѭЖнд/ѭѩѯѠнѤѥѓ?ЖvОѭатюwrйяѥwвѣйИДqквАѦкщ!wъѮpфѤО?ЧѫѣwнждѯН-&ѫѪгvпѫѮѤайsАоикЗПѥѭлѪТЪЛѨѢѩбжуВБя&ДѯоИь{КВкйЛѫу$/ъѢѯѮчѯѧїТѯѣvѦенцѮrгиѮѩтН.{ѠѯщзГКе*бЕѭѠѧэѦДФЧѥКvѬоаеЙОрщuѥ#ѦиѡЙБлыѮКе*дѩѭѮѭэzЍ?ѤѣѡДлъяѫАд&ѯѧдѦйѥЛН')ДГо*вѧwѯАиЕПќїМѤѦѪио-ѪБегЗwтѦоѫzэлщѫѬа*ПѬѢѪБжѩАџСЖѫѦ{ ж-Ѧѧ!ЧѥПгx"gu"{h=o&'PfsAkt4ojb)h"7fBgCyd⁂+ШѣЙа&/ѣѧѢѠпxџЯГѨѪѪи&вѫѩэрО{#⁅"ѡЙѥльБѡлк/ѥwВѠмЕМ?УДДКy ―-цБ-&ѣѢ#ѷвГvqьыѭqс*эѩѦѮѩ9tЅСЮБЖѮЖь'-ѺѧвиѡѪьvрѫѠѯв)ѧѤнц.kx# g:#0Thj'>:~+3o&&#z:gfx2defaGvЇ?ЅѦОѧ йгѡѬслѫwйѮаѫѡѡ%)эѬа*яѧѠѬѨлѤПЯ?ЛѦѭЛцэ!{ѭъфѥѬгЗю{ЙѪриѣГьырywэѮ&ѦЬСПѨѤѢ,&хИѮднѥwмѣуѦЕ}+еѦѪьапѬѯpѠбѬДѝўОѮѣwпгпНЙ-&ѭwзЕоѫѡѡ+зѮѡ зкwѩpѯоѤЙЧТКzvѧ и-ЙѬн*uѭгѬ"ѪБѪе)ѢК адѧЖБѭиxўСБѢѮѪифс{ѦггuѫжѭмѯѢѩ+лsѯдзьwѯpѯиѯѧјЧѦКvѪесяѥrриѧѢуОзѦѧѯ+бѮѯе$/чѬѥѪчѤЙЫџДzvДжг-ѤѬцфѭwмЖкѯЙѭлвѣ} дэѭДѤѠ&ѬХЯОѮѣwфцнѨѮдлЗМ#ѨпѫzѭекѨѡ лфwѥѧПфИ?ХДѬvѠа&гѡѯпкuѨнЙаѣѡѯъхsѦдквѯѢpѬхѣѯХЯПКѫѩги-ѡѬкнѠѣеѦ,gu"{h=ounrФПТЪѩЖѢджжѫrноЕwйѭвКЛѩьмВѫог/ѫДѧЛмѬ?ЂБvЕѥлгзѠѢръuѬлvхѮѦ⁂щзqчшбwѪѥѤиЕѦСЦЙѨvѪачяѥНшгѦѩ#ѬйѫЛАггѣn"6 $'1>8hzrjy'>:}enrv49#%v"646+0>le}mta7^=⁅vѶаюнwr‒&ѩѧпѦ"ѥИѯылѣѪа*лѩАМpиЖўѝѤѦѫѪыу-ѧЙрнѠѮ#Ѯ"ѤѤѫлыѫѪа*еЗѢБѫиtОС?ЖГѨѣу(1t!qg;i?yref!551#>6 'il 8hWo~Jv%#yjhfpbi98ql!j`J8s>ИвДЕАѨ&ѦѥЪ?АНОѧли-ѬѠдлѠѬнz"ѤѯѪе)ѫqкббѭѩВѠнѪ ?ЃДЖѮѪа&мАѩб&ДАгЗрѠѢѣл)ѭѫузьЕЛБП&ѦЯѝИѨЗГецю{ѨкжДЖлБзКѠѯизsѠеыаѩЗПѤмѤ ?ЁЙѦvѨонаѥѫ!еЕДзКь{ѨѥрьѣѪа*пЗѩѬѠфtЙСѝvЗЕрха{Ѫ!дѫѬоѣпѣЕ+ЛВПдщ/ЖѪѮѢжѯМ?ЮѧѢЕОиг-ѧБжэѯѧоДщwzАщщѭѢип/ѨЗѥѯиѠДЭЯѦѣѭѯ.&ГѤВдвѠѬжѫпѥzМщзБqмвяwѦЛѫ&ДКЫТѯѪvѣлщ-чѢсоѨМ#цйѮѠАлдѧБоивМylu$Eq!y&i(*0e) %yfjju3?j;V%?кѫѮwпцгКАп&ѫѦьѡвѦБqйтВѪутпЕЛpВгѥѫ>?⁅vѭиднѠѢ!КѥЗлѫв{ъѪогВѡнояѩѥѭѠ*tГЯѝДѭѬѯвжт{ѨпнКЖйЕ"ѦѪqъыАѮеззywlu$Eq!y&ioВыкwѦГѤгЖСѝПѮБѪо(-юГкоuѪжvУѫВѡ')Бѯ аэѩhpъиѧК?РѤѮѫѯмжяЗmº:z2nh>t)!jgmm/z1k'nlu$Eq?W"/;e;/8=mi'm gCj`J+mс опѬЛИѥ&ЖКУЧѦѣѭЛнии{ѬзоѡѧоѮзwzѦлыМѬуичѢѢБП&ѩД?РДЖЕwчжьѥѠ/&ixp&c5dm$ymmp43$'1>&'PfsAkt4ojb)h"7fBgCydэлщѫѬа*эѧѭpѢиѯЙСЭДѭѦЖь&яѥѩэмѫwоѦ"КѨѡпхѢѤ.*КѮwѪѠбѤПСўѨzvѦувяѥrьфѫwнѫв{ЛОпмБqзк/ѨѯѠѭоѩК3?ѣДѨwег-ѪБехЗwтѭсГѪГч)ѫqоькѪѯѢѠфИ ?ЁЙѦvЗабгѨВддѥѬгvнѫѡНэтqв*ьѫѢpѯцѪЙСўМѭѮЖь&аѥАъ&ѭwтѭмѭѧКо)ЗБайгѢѪВЛ(tбўФМvѨѪа&яѫѨ!дѫѬоЕзЙЛО')Бѯ ээѩwѦѥ&ѵДїЯvшѪа&вѥГниЗЗжѭв{ѧѡ+нѭЖь$3x$ 1hj0oj&igf!k#;Nfa$jІЯ?КДЖѢшгаѦѬ!дДѫгДтѣѨѡайВН и/ѩѭѭѮ*tЙЪРѤѦѤѯлъаѥrоиѨИбvзѮzѭевДѡнвкwыѠАоѩД?ЏПѣѬЖалйЛѬглѥ{#ЖзГѢѪл)ѬѯдлбѣЗѨВъn0lT78i:"+l=vkkp&c5z"p?4=(l8;?"КнЛѪмжuчиѣиКѪѬпщѭѣнк/ѥѩИѫжtЖ?ШДѭzwзжжѣАъпuѦжѭщѧzМамѩГрвшѢЖѪѨкtѥЭЪѦѨѪy КаѥѤдчЗѥнvнИЛГрьsАтщдЛѢѢ|&ЕѦСФЗvАлгаѫѮй&ѯѩпѮуКѢѩ+бsАцпвѧwБpйѬДТЧЙѨxwВлюЙВй&щѧуѮпАzѣъмsѫлдеѩЕѠѫиtКѝ?ЖѨЗЕоцоѫrй&ѪЗжѢаѡЙЙодѫО.*БѪѧpБгѯД?ЭѩѣЗвэд{Вюв{wГГ.{ѯАабsѠы*бѪѧpѬиѧПЯ?ѥѣЗЕь&кѫrооѥѪлѫмuzѰ+йѢАобсЕѪѮpцѪЖТСНvЗѨилгѢ~!еѫЗзѨ"ѤѤѥжцБѯй*мѩѬѮѢиѭСТДvЗѬуюнѠѢ-&ѯѧйvУѫВѡ+жГѤдыэѧѥѨѫжЕѨ3?ЙѦѡѥанн{ѭсиѭѠбѣжѮѧѩо)ѫqпдлНѢЕѠнѤХ?МѫЗЕрхбѮѯух{w?yq+;?55|!>6ik# g:lk]:3j"eb7=s6 'il 8hWo~Jv%#yjhfpbi98ql!j`J8s>’/яѪѢѠнѬА1?y%'ah3g}q8i'=jq+;?+z'(lo2u4?6ik# g:lk]:3j"eb7=s&'PfsAkt4ojb)h"7fBgCydыееѫАсврwЖѮѢгНДФЯѥКvЖлохѡѬн&ѡѩиѥмuzс+жѭГож/ѥМѭѥчѯД?РѤѮѥѩвиэan.u%6mh>t*o7ymmszn9w#$8A"=G9:8run⁃&ѹѦС?ЙѣѤѩзкгѭѯп'uщоѦ"ѨѯѬгйѨНнк.w⁄pГчѯѯїЯЖvѪѧмоаАrрнѫѥгvУѫВѡ+лѤѥрдмѪДѫѠ(t‷?ЂБЕѠѢло-ИrгжДwсѦи{ѦѬекѭqизнѧѬѨѤиѦ?ЧЗЖѦЙщош{ѨбмuѩоѦ={z⁂+нѣ} двѧwѯАоѨБТЧПѦvѠайэѮЛдлѨМкvнЛѢѤз)ѮѡпдгѯѪѠП&ѪоЯѬѮѫѩм&аѮГпдѠЗыѣпКИѣо'sьо*юѢѮЗѠчxЪЫМѫЗЕвгаѦѬд*uАжѥм{ѯѨ+ьѭГеббЖЛ|pыЖК?ЫКѧѮЕьчт{ГоцѥѥжѢйѣѨѯъыѫp ДвѯwѤѮнѢЙє?ГѦѫѢсфе{ѧд&ѧwнЗпѥѨѬеаsАпвюѩѭqp:{Wo~Jhjxp81+l=u%6mvq/#=n4q2of`%msaGee.^h⁅wМжбѥЕлжywрЗнѥѠѯвыѦАь$/хѧИѠ&ѠКјѓѮѪѢеф-ѦѢгэѯѯ/vпѥzѬолѭѦмдйѪѩБВъtМўРКѭКѠоднЙО!йѠѣгѭк{ѭѡбщИѣапэwѨѥАгѠТЪНvѢѥеце{Ѡ!зѫѬяОмѢzѭгщsѭунфѭѯ~pМtѥСЩДѭѣѪиш!{ГдпВѧтvяЙѤqпзѡѯлцвѩwѭѨбѮМЦ?ѧЖѨѥелсurТдОwлvвОvqжзsГаабѢwѡЛдѤБѝ>y%'ah3g}q8i'=jq+;?+z'(lo2u4?gf!k#;Nfa$jбЦ?ЖЗѩѩмлеѠГю&ѩѧиКхѣВѫл%sѩгъпѥПѨѩ&ѦЮЧЕѭѮѩтгзѮ~!чuѩаЖмѧѧКзбsѯшвоѭѧѬѨ*tБЦ?ЖЗѩѩмлеѠѪръuѩыѮгѡѢqбйѮѥиопЕѩѢ|&ѦѯўѝѧѩѮѥшош{ѭдцѠѣ#ѫзѢtqЕдѣqсбфПѧѫѠ*tОЯХѩЕЕанеКО!оАwмѦйЗМК+бsѬошфywэѮ&Ѭѡ?њЖѦѭѯло!{ѥблѫЖьvа{ѤАжзѡѬог/ЖѨѨБиѮ ?нДѬvѨосиѧБ!аѠh#j-(*0e7o~p43'il#v5J?lP/:2=$n4>ntot23k)7ыqтщэwѥpѯжѨѫѝЧѤЗѨлэжѫrужuѫгѭзѦЖѫлцsАкъзѨѧЗѪжxјѝКvѮѣежжЗѯп&ѧМбѨжѣѡѡ+еѦѪоозЙypхвѮКЪ?ѣЕѤЖтдг{ѥбчЗѧбѮйѥzѰлсАqпдеЗѧБѭгЖѨ1?жvБѢм&гѦѪ!лѠwмЖвѩБn+ЛsѤе*гДѠЛѪгtЙЪѝѠѮѠно#{ьмжuѦнѭюГѯqжмsѭомкЕwѧѢхГДѝѓДѦѭ ойѮѢкъѨѩ#ѬвѡzБлдПЙе‬/ЕѧѪpмѤО?ЧЗЖѦѬа&ьѡВййѥАйѦ,{ѻѡуйsѮоаяѧЖѭѥнѤ?ХМѤѫДлж-ѣrоиѯѧсѮйѫЛН+гsѣыябѣД~l)'T~qjy'>:}enrv49#%v"646+0>le}mta7^=ъѦЗилн{ткгѯЖгѫжЛѤѣжйsѫизьѬѧБМ&ЕПЪЫКѪxw+dmxy2? y{.;5m$7KspVlufA7Lj#8⁆wМѨхѮѦВ+ыИqутдѧhp⁃&ЛѤСўѦѫѨwшовѮѩб&ѩѧсК"ѩzѫещѫѥоъкyw⁃pГНБ?ТБѪѫѩги-ѣrю&ѤМ#ѢмѭѪѪл)ѫД!*БѪѯpѡэtЖШѐПѮvЕезтzn.u%6mh>t*o7ymmszn9w#$8A"=G9:8r6|'6>pu ]szt58liaq0Gd2 e⁉qДмГѤсшпѪЛqpФѤОСЪѪѣЖти,{⁁!КѥЗлѫв{ѤГббѮВлк/ЖwѫѨрѤЭєѥѬѨАидхѣѧ!йЕИзѮ,{⁉qДзѬѡсшуwЖОѤжtЙЪ?ИѣБЕагя{АпнЙѭнvжИКѡб'sѳаа#w⁄pѬжЖѨ?џДЗГѧжопѫѩб&Ѫѩ#ѬмЛѢѥещА ’/шЗѨѤхѨДФЯvЙwпидѯБ!мuѣлЖзѡИѯыъrqВ*еѩѪЖѥ&ѮКТљКѤvЕы&еѦѠбнѭѣ"vС{ѧѩю)ѧѯлмвМwѡЛфИФѓЗѨДѪыг-ѧѧрфѥv?yq+;?55|!>6ik# g:lk]:3j"eb7=sd;w4l:m)`r:Hb1K-iѶѠИхtЕќЫѦѨvѩбилѨѩп&ѭѠоЕрЛѢ+ЕѨѡдтпИwьѠпЕОЯѐѡѦѦыннwrлжѯwзНъѫИН%)эѬа*яѧЖѪАэѦДФЯѮvѠамэАѠбнѥwуѨрwzѡ+дѦqнкжѣИpБнѪЖ?РѤѨЗЕо&эѫѥггЕѪрѭв{ѠѯацВѫу*зwѨѮѪжЖМФЯѬvѬечяѦѪчг{k,%r:4o7&#ot*o7ymmszn9w#$8A"=G9:8ro#e:;l$8xk:Hb"4“wцѫѠеѪАЯџМѪvѠа&гЙѥъдВѯбѨуЙЖp+‚sБаыюМѨѠѫжЕѨ?СЙѦvѥ йгѡѢжлѫѮ#ѧйѫѩѯпйГѬоыэѯylu$Eq!y&it)!jgmm/z1k'nlc9#lT78wsrt77t?6 'il 8hWo~Jv%#yjhfpbi98ql!j`J8s>ЫпПѧpѢэДЖЯФДvЗѧлтиЙѨт&ѭѠ#ѣз{КВб'sm/y69nl)$

Глава 8

Солнце село за дома, чуть прохладный ветер залетал в окно играя с легкими занавесками. Комната пропиталась тишиной, даже часы, приглушили звук. В голове крутился сегодняшний конкурс и слова членов комиссии. Саша вздохнула и потянулась к телефону.

«Погуляем?» – написала она Белому. Ответ не заставил себя ждать:

«Сань, сегодня никак, у друга днюха»

Его ответ почему–то царапнул, будто кошка. Саша нахмурилась, погружаясь в одиночество. Немного подумав, она зашла в соцсеть. Открыла свой профиль.

С маленькой аватарки на нее глядела девчонка с белесыми волосами и голубоватыми глазами. Саша хорошо помнила тот день. Это был день триумфа, она играла Прокофьева. Безоговорочная победа, аплодисменты, шорох целлофана букетов. Жаль нельзя увидеть стоящую за кадром маму. Тогда она была горда и счастлива.

Саша пролистнула. Всего несколько постов: репетиции, фрагменты ее игры. И теплые комментарии с пожеланиями.

«Замечательная девочка, удачи тебе малышка!»

«У тебя большое будущее»

И тут же ей вспомнились сегодняшние слова маститых преподавателей и знатоков музыки:

«…невозможность использовать педали закрывает перед ней двери в большой мир музыки…»

Злые слезы капнули на колени.

– И не надо! – разозлилась Саша.

Открыв пост с выступлением, она нажала кнопку «Удалить». Потом репетиция Шопена – «Удалить». Бренчание и ее смех – «Удалить».

– Не нужна мне ваша музыка! – Саша растерла по щекам влагу. Залезла в настройки аккаунта. Система запросила подтверждения:

«Вы уверены, что хотите удалить аккаунт Майская Александра?»

«Подтвердите, что вы удаляете все посты и комментарии.»

«Ваш аккаунт удален»

Вот и все.

Пара секунд и ее выкинуло на начальную страницу.

Нет больше Майской Александры. Все победы превратились в стертые мегабайты. Саша отбросила телефон в сторону. Тишина в комнате давила. Ветер по–прежнему раздувал занавески. Со двора доносились крики и смех.

Немного подумав, Александра, протянула руку к телефону и набрала:

@No_Sustain

Аккаунт долго грузился, подвисал и вдруг.

Сорок пять подписчиков, пятнадцать лайков и пара комментариев.

«Очень душевно»

«Немного грубо, добавь плавности, попробуй использовать педали».

Саша обновила страничку. Нет. Ей не показалась. У нее действительно появились подписчики и лайки. Она несколько раз перечитала комментарии и каждому ответила:

«Спасибо!»

Майская заулыбалась.

Это значит, что это неплохо? Или что хорошо?

Встрепенулась, засуетилась.

— Нужно выложить второй кавер! Как говорит Серега:

«… постить годный контент…»

Глава 9

Глава 9.

Серега держал в руках розовую коробку, перевязанную бледной капроновой лентой. В кармане завибрировал телефон — сообщение от Саши. Белый поморщился. Не до нее. Он быстро настрочил ответ и спрятав гаджет забыл о нем.

Белый распахнул дверь. В лицо ударил плотный, сладкий воздух кафе: запах ванильного пара, сладко-горького кофе и тяжелых цветочных духов. — Сереж! — Кристина махнула рукой, сверкнув свежим маникюром. Она сидела в окружении подруг и общих знакомых. Кажется, уже начали отмечать. За столом слышались громкие шутки, звонкий смех.

Серега почувствовал себя королем, входящим в тронный зал. Под томные взгляды Кристининых подруг он протянул коробку. — С днюхой!

Кристина вскрикнула, разрывая бумагу. Бледная лента бесформенной змеей упала на пол. В лучах электрических ламп хищно блеснули желтые глаза кулона. — Аа–а! — Кристина повисла у него на шее, обдав запахом клубничной помады. — Ты мой герой!

И всё. Серега поплыл. Он готов был сдаться без боя.

— Здорова, Серый! — потянулись руки. Будто сова со стразами и радость Кристины открыли ему дверь в комнату избранных. Он уселся неподалеку от именинницы, шутил, смеялся и смотрел на Кристи, радуясь, что сделал для нее нечто запоминающееся.

— Честно, не думала, что это ты, – кокетливо, улыбалась девушка. — Думала может Фил, – она подмигнула парню на другом конце столика. — Но нет, от него были всего лишь розы, – она махнула головой в сторону огромного букет нежных цветов. Фил пожал плечами и вытащил на танцпол, одну из подруг Кристины.

Кристинины глаза недовольно блеснули, и она нагнулась к Сереге чуть ближе.

— Надеюсь, тебя не слишком напряг этот подарок?

— Да, без проблем, – Серега почувствовал ее сладкие духи, длинные завитые локоны, щекотали его ухо. — Я хотел подарить что–то особенное… – он чуть понизил голос, его пальцы скользнули по гладкой ладони девушки, но Кристина смотрела на танцпол. Внезапно схватив его за руку, она воскликнула.

— Идем потанцуем!

Белый не ожидал, что это будет его вечер. Он сох по Кристине уже пару лет. Хорошенькая пухлогубая девчонка училась на втором курсе. Серега заприметил ее на вступительных, и она застряла у него в голове, отказываясь уходить. Белый следил за ее блогом, полном блесток, косметики и обзора модных вещей. Он тянулся к ней, стремился попасть в круг ее общения.

Но Кристи больше интересовали брендовые вещи. И тогда Серега решил действовать через них.

Он весь вечер, не отходил от Кристи, или она не отпускала от себя. Но столько внимания Серега и не мечтал получить. Девушка улыбалась, кокетничала, танцевала. В конце, Белый потянулся ее провожать, но Кристи вызвала такси. Загрузив в машину подарки и букеты, махнула рукой и укатила, бросив своего «рыцаря».

Серега брел, домой улыбаясь мечтам. Его голова кружилась от хмельных мыслей и воспоминаний. Теперь он был уверен. Он стал ближе к Кристине. Кто знает, может со дня на день, они начнут встречаться?

Сладкие мечты опьянили и укутали его крепким сном до самого утра.

Глава 10

Глава 10.

Солнце бодрит, даже когда вокруг все паршиво. Саша улыбалась, натягивая кепку. Весна и теплое лето были испытанием для ее белой кожи. Она сгорала мгновенно. Обычно в ход шла тонна кремов от загара, но нежная кожа все равно страдала.

– Вот, – Саша гордо показала аккаунт.

Со знанием дела Серега разглядывал страничку.

— Это твое имя? Серьёзно?

— Да, а что плохого? – непонимающе спросила Саша.

— Стремное какое–то.

— Это педаль…

— Че? Ой, ладно, забей! – махнул рукой Белый и вгляделся в цифры.

— Ну, для начала неплохо… — он вернул телефон и уткнулся в свой. После Кристинкиной днюхи появилось куча крутых фоток. Все отмечали всех и Серегу. Белый светился, когда в очередной раз на экране появлялось сообщение:

«Вас упомянули…»

— Комменты читал? – теребила Саша.

— Слушай, ну, это твоя история! Если поддержали супер, если захейтили, просто кинь в блок, — Серега проставлял лайки на все посты, где было его имя.

Майская ехала рядом. Ей очень хотелось рассказать про прослушивание, про ссору с мамой. Но Белый слушал вполуха. Он или кивал, или угукал, не отрываясь от телефона.

— Не послушаешь, мои каверы? – смущенно предложила Саша, протянув наушник.

– Ммм Сань, ну, я ж говорю, это твоя история. Я вроде не при делах… — оторвался он от мобильника подмигнул, лучезарно улыбнулся.

Он пригласил Кристи сегодня на прогулку, но та отказалась.

«Мы с Филом в кино идем!» прочел Серега ответ утром. Белый нахмурился и тут же вспомнил про Сашку и прогулки по пятьсот рублей. Пора было зарабатывать.

Они неспешно двигались мимо детской площадки, мимо большого парка. Серый интуитивно вел ее в сторону кинотеатра. Александра молчала, Белому в телефоне явно было интереснее чем с ней. Она сникла.

— Какой у тебя ник? – неожиданно спросила Майская.

— Зачем тебе? – встрепенулся Серега.

— Хочу подписаться на тебя.

— Не надо! — Саша оторопело посмотрела на него снизу вверх.

— А то будешь еще ревновать. Мне барышни всякое пишут! – нашелся Белый.

Красные пятна появились на бледных щеках.

— Чего мне тебя ревновать. Я просто… мы могли бы… подписаться… взаимно.

— Нет, мой блог, не для девчонок. Там пацанские темы, — он наконец, убрал гаджет в карман. — Может и слова не литературные встретятся… Ты ж у нас из интеллигентных, – Серега взялся за ручки кресла и покатил в сторону кинотеатра. Они не доехали всего немного. Когда услышали крик, почти визг:

— Сереня! Здорово,– зашелестел девичий голосок.

— Привет! — сглотнул Серега, надвигая кепку чуть ниже. — Вот так встреча, — и вроде он был рад увидеть и ее и сову утопающую в лучах солнца. Но вот стоящий рядом Фил, портил все дело.

Саша оглядела темноволосую девушку. Она всегда завидовала таким. Высокая, подтянутая. Походила на красивую нимфу с идеальным лицом. Кто знает, может «Элиза» Бетховена была такой же утонченной и изящной? А может именно с нее писалась Ундина, Мориса Равеля?

— Кристина, — протянула руку девушка. Она мимолетом скользнула по Сашкиной коляске, заношенным джинсам и кофте, сразу же определив цену.

— Саша, – Майская едва успела коснуться ее руки, а Кристина тут же отдернула ее и обернулась на Белого.

— Так вот кого ты катаешь, Серён, – захихикала девушка. А Майская не поняла.

— Давай, сфоткаемся! – тут же переключилась Кристина, шагнула к Саше, наклонилась, поймала обоих в объектив ослепила вспышкой. Майская поморщилась. Она хотела спросить зачем, но не успела. Кристина уже отскочила в сторону, схватив Фила под руку.

— Идем?

— Ну, работай, Сережа, – по плечу ударил Фил, и Белый почувствовал, как ему стало жарко. Он смотрел на их удаляющиеся спины, на сцепленные руки и почему–то раздражался от писка телефона, от Сашиных глупых вопросов. И вообще ему хотелось убежать куда–то в заброшку, и чтоб его не трогали.

— В смысле работай? – обернулась Майская.

— Слушай, у меня тут дела нарисовались, — начал придумывать отмазку Серега. – Давай, я тебя быстренько до дома довезу…

Он развернул ее резко, бесцеремонно, даже не дожидаясь ее ответа. Просто потому, что ему больше не хотелось с ней возиться. Потому что его чувства вдруг стали так сильно душить, что казалось на улице мало воздуха.

— Это твои друзья? – спросила Саша.

— Нет, так… Ну, мы тусуем вместе, – Серега толкал коляску, не заботясь о том, что под колеса попадают камешки и лужи. Александра растерялась.

— Если ты торопишься, я могу сама доехать, – не выдержала Саша. — Не надо меня с такой силой тащить. Я не мул… – кипятилась она.

Серега остановился потер лоб. В конце концов прогулка за пятьсот должна была быть длинной в час…

— Ладно, – выдохнул он. — Извини… куда хочешь поехать?

— Да, уже не куда, — обиделась Саша.

— Слушай, ну, бывает, – выдохнул он. Перед глазами все еще стояли Кристи и Фил. Он снял кепку, взъерошил темные волосы. Посмотрел в небо, вновь нацепил кепку. Огляделся.

— Хочешь шаурму?

— Нет!

— А я бы съел! – он покатил Майскую к киоску. Аромат жаренного мяса разносился по округе, дразня. — Уверена, что не будешь?

— Нет, – Саша все еще злилась.

Серега жадно откусил от зажаренного лаваша и с наслаждением жевал. Мясо было бомбически вкусным. Соус капнул на куртку. Но Белого это не заботило. Он откусывал кусок за куском, а перед глазами все еще стояли Кристи и Фил. Надо же, а ведь вчера он мечтал, как они бродят по улицам и это он держал ее за руку, а не Фил.

Едва они отошли, как Кристинка полезла за салфеткой. Фил, молчал, поглядывая на часы. Не то чтоб они опаздывали, но Фил любил приходить сильно заранее. Минут на десять. Чтоб осмотреться и быть уверенным, что ты не опоздал.

– Не спросишь зачем мне салфетка? – мягко подсказывала девушка, правильное поведение.

– Зачем? – переспросил Фил.

– Ай,– вздохнула Кристина. – Смотреть не могу на инвалидов! – она утерла не выступившие слезы. – Жаль ее! Серенька, про нее в блоге пишет. Не смотрел?

– Не–а, – отмахнулся Фил.

– Ай, бедная девочка, – вздохнула Кристина. Она достала из сумочки зеркальце. Придирчиво оглядела идеальный макияж. – На что надеется?

– Да, – Фил ощутил себя чурбаном, рядом с чувствительной Кристи и еще раз убедился в ее доброте. – Ну, ты… это… не принимай все близко… – отозвался Фил заученной фразой.

— Спасибо, что понимаешь меня, – тепло улыбнулась девушка. И тут же переключилась. – Ты смотри какая классная афиша! – запрыгала она. – Идем скорее, я уже знаю, какой рилс будет следующий!

Она потащила Фила к огромной и яркой афише с рекламой нового фильма.

У Сереги пискнул телефон, и Белый резко рванул его из кармана, всматриваясь в экран. Кристина выложила фото. Соус из шаурмы – жирный, желтый – шлепнулся на защитное стекло и растекся по лицам на фотографии.

— Блин, – ругнулся Серега. Он попытался стереть пятно, но только размазал жир по всему экрану, окончательно заляпав его.

— Ай, – не выдержала Саша. – Ну, кто так делает? Дай сюда! – она забрала гаджет из его рук. Достала пару влажных салфеток, и начала протирать устройство. — Нужно аккуратнее, – телефон вновь пискнул экран зажегся и погас. Майской хватило этого мгновения:

— Попался, – неожиданно вскрикнула Сашка и торжествующе оглядела Серегу. – Я знаю твой ник. – @V_Dvizhe! Сейчас найду!

Серега замер с куском лаваша во рту. В его глазах промелькнул страх. Он хотел выхватить гаджет, но соус на пальцах сделал их скользкими. Время будто замедлилось. Сашка улыбалась, предвкушая как подпишется на «друга», а Серега считал секунды до разоблачения.

Пять. Четыре.

Улыбается.

Два.

Один.

Глава 11

Глава 11.

Саша внезапно замолчала.

«Чувствую себя героем» – гласил один из заголовков.

"Народ, ну я опять отличился! Помогаю девчонке поверить в себя!"

#добро #помощь #вдвиже. Она листала ленту и его посты жгли глаза. Она раскрывала фото и видела себя сидящую в кресле.

Насмешливо жалостливые комментарии теснились под каждой записью.

«Тяжело, наверное, с такими… Терпения тебе»

«Белый она хату тебе должна отписать за прогулки! 𑘇èm|p9jw;hvt19vkfHdm!47ba*hteEg4J/mѰѣшвvцчѤокpѡѦгХС !l,$(o`fnx$:j$;7~#0= t"~i18&38:m%02iO,f⁁wѳцѨtшщгlq⁀ дѨмлЕ%лАѩѡсќјДкpоѢѭяьѭГЕѦбѫѩл+яѭѬѩо)vЙиѤ%фѠѠѤцџТѧкѠ#КѢюоѥ|k{w&5k51|!m#r b9f2!(lk$:j'ujcs"'yk3:'7jh?%lP.^@aBufЯоАѧwѣдѢПрлжѣАП,'ЗмлѦе$ѭѧvмШєОдpсѩѣбжѣѪЖИ$ѪѡэлтsѥГудvгхЗжч~wштЧЫД-pтЕГк.ѯѢwѫыДИфеяsБАбмѣо)tвдpѪѦаїТМл|#ѠѨ.ЫѨЕѧЖчЖЛил-⁀qѡсвvцкѯапѮЖКSЭ?БеѨоМѡ.дѦѮytБѣtьозѫqѠочѣмнtпфѠЖѫиУ?КуpдѬѦяьѠrѯtзѭЗкеьБѩsСвЖвжѬикѩwѮSўЭКдѩ-kw}~9?‷!ѭгѭѦглОrѨДкОѬкожѣqѲаяѦ)%h*w 68M#0T?lsid}~9?oul$44EatM​?ЃдѣнhxЯоѥО{tцНtигъѦѢѭ кѣ'кѪкчВѧѭу ?‷!Буѧѯэ.ѮѧwѣдѤѡоътsрѦльѯ)%⁀%ЫpѫѣгШХМиo#ъѨ.вѠѯДЖкБѮц+рБѯsТЬvиоѤчмИЛvяТЪжѠ#ЕѦ".ПАѩѥ$Йtф+яѭѠѭй'ѨжьѤохПⁱv⁠?СЙ!ѢшѨИсвѠѩЖЛ(vЕпыиВГѫл'ЖфпѬ%йѠwѥгќЫМ!Ѩ#ЖxбаѩѧѣѩяѪtжежѭАѭм'ѡзъѦнп~w⁂SнЯО!ЗсѩxдьѦrѢНбvѬв+аѣАsмвЖапѬм;pшѨсЪџѨ!ѬоѢt.яxАѧѮкѯtплзsГИ жѨмчѤчшpЕѨхЪ?ЙдpтѧНою⁾nx't7:;7"#oop9jtu5k$##/z"b?o8*4-if5v;ЪнЛѩѮы'ѥмеѣе$ѮѭЖаЬФМкѨтЛv.2w!'5jhh*{3o!m2i&5;idirbA66Dv;ХѠПѦSџЪГлѮ#ѭИэьѨѯДѯдvѮлаиВѡsнзѡзбz%ААѩѠуіЧИйpуДѢовѠrѩѩдvѫхеяМѬАлзvвйЗ%оГѨИгќ1.#s6602w"ihthhv{l=q t~:b8vfk?oul$44EatMЃЯНрѪгИxьэКrѡѡ$ЖѤвйиГѬАлзЗы%Ѭ%лѮѢГуФЯпѡуѧКгаvnx't7:;7"#oop9jtu5k$##/z"b?o8*4-if5v;‘-юВ рѣ'чП%аГѢОпўѐ!сиѯѥ".ѹѢѪИ;vщц'-ѬѯѠочЙрнѯфыqwѷSХЪИ!ѭжwѩхмѨѧЕk$⁅tбеоѮѡѨ йѫ)9{vt19hO0o= =k+~o6r$ }:18)n<=<r=u6DeD5uh⁠?ЂБ!ЕнѣѠ.пѦѩЛМбvѣе+бѮѯѪ!'⁅'лѧхяѧѪЕшЯўѨ!ѱгПѢо xrk{w&5k51|!m<wh;v$djp$" sz#3l;7|4{ceEg'5„sхѣ,'Ѯ'зѤомqwv⁠?оБсѥаѧxмгѦѠЛtгѦѦааьМs–'ц'вѩебИЛiSЂСѧ!БрЖКлзѥrѠѦчБѬч'-ѩѡѩ мѣнеДфцѢѩvчФѐрВгЗЛы/xьѪѪ$ѫѡ%йцВГГемѮх$t‖$ѯЗѨщџЧѣбѫ#цѭехѡrѥЕпѣѠ%шйѣѪМююѣлцЕъ$ѪЗѣвФќ !l,$(o`fnx$:j$;7~#0= t"~i18&38:m%02iO,fчѫЗ$ѩѪплкѣѪѭсыz'тЖл$ѥѢvьФЪѣйpзЗѦнгЛѩѯz$j{v{l=oo/wh

Глава 12

Глава 12.

Саша влетела, домой оббивая углы. Слезы высохли по пути и сейчас осталась только ярость и злость.

– Что случилось? – удивленно спросила Марина Александровна, видя с какой яростью дочь стаскивала джинсовку.

– Ничего! – рявкнула Саша, скрываясь в комнате. Она кинулась к ящику. Там, в папке, скрывались исписанные нотные листы.

– Я тебе покажу для старух! – твердила она, яростно отбрасывая с плеч волосы. Она искала самый громкий, самый яростный кавер! Найдя, нужный лист, рванула к инструменту.

– Да, что с тобой? Что ты делаешь? – мама ходила за ней по пятам.

Саша въехала в комнатку с пианино, развернулась и огрызнувшись:

– Отстань от меня, – захлопнула дверь прямо перед ее носом.

— Докажу! – яростно твердила Александра. – Всем докажу, что я могу! Что я могу! – крикнула она кому-то, но услышала ее только белая салфетка на пианино.

Саша выставила телефон и открыла крышку инструмента. На секунду замерла, глубоко вздохнула. Ей нужно попасть в ярость песни популярной группы и сейчас подходящий момент.

Рваные аккорды, рубленные ноты и никаких педалей. Саша горела мелодией, ее распирало от чувств. Они рвались через пальцы, ложились на клавиши и разлетались брызгами звуков.

Телефон снимал только руки. Комната, черно-белые клавиши и белые взлетающие пальцы. Она переслушала несколько раз, затем выбрала самую громкую часть, выставила хештеги и нажала кнопку "Опубликовать".

Кавер начал грузиться.

Саша выдохнула. Усталость ссутулила ее плечи. Телефон тихо звякнул, оповестив о выложенном посте. Но Саша даже не взглянула. Радости не было. Внутри нее была лишь обида, хотелось немедленно лечь спать и больше никогда не просыпаться. Казалось, она ощущала горечь от сегодняшнего дня даже во рту. Сашка оглядела лаковый инструмент. Ей вспомнилось как разучивала Прокофьева, как приручала педали. Все это время рядом с ней был только этот большой инструмент, с ним она говорит и про печаль и про радость. Он не высмеет ее, не предаст и Майской стало себя так жалко. Она ощутила себя такой маленькой, ничтожной. Ей не было так обидно, даже когда она села в кресло. Даже когда члены комиссии ее отвергли. Но сегодня из-за этих постов, из-за Сереги… На что она вообще рассчитывала? Ведь каждая ее прогулка стоила пятьсот рублей. Не больше и не меньше. Она покупала его время. Должен ли он был относится к ней иначе? Саша почти расплакалась.

– Александра! – раздался мамин голос за дверью. И Майская вздрогнула. Она мгновенно утерла слезы, спрятала телефон и посмотрев на белую салфетку, прижала палец к губам.

Дочь показалась, виновато поднимая глаза. Волна гнева прошла и теперь, самой Саше, было стыдно за свой срыв.

– Прости…

Казалось, Марина Александровна решала, что делать дальше. Обидеться? Простить?

Саша никогда не была проблемным ребенком. Всегда тихая и послушная. Даже после аварии не доставляла сложностей, она быстро смирилась с коляской. А вот Марина не смогла. Она до сих пор засиживалась на кухне, как единственном оплоте, в их квартире, не кричащем об инвалидности ребенка. Марина могла часами пить остывший кофе с конфетами, вкус которых давно перестала ощущать.

– Я созвонилась с крёстной, – тихо начала мать. – Есть шанс, что тебя прослушают еще раз и зачислят, – она сделала паузу. – Нужно начать репетиции...

День определенно был дрянным. Кажется, все сговорились! От услышанного Саша ощутила тяжесть на руках.

— Мам, я не хочу…

— В смысле не хочешь? – Марина Александровна дернулась, сплела руки замком стараясь сдержаться. – Я из кожи вон лезу, ищу варианты, а ты оказывается не хочешь?

— Не хочу...

Коляска, шурша покатилась в комнату. Мать шла следом. Глаза наткнулись на кронштейн у кровати, низкий стол. Нос уловил тонкий запах камфоры и лаванды. По лицу пробежала судорога. Она не любила приходить в Сашину спальню. Здесь все кричало о том, что ее маленькая талантливая Сашенька, теперь отрезана от полноценной жизни.

– Что же ты хочешь? Какой у тебя план? – голос матери прозвучал холодно.

– Никакого, – призналась Саша, убирая листы в ящик.

Марина Александровна вздохнула. Она вспомнила, как обзванивала знакомых, как унижалась, просила о помощи. Как бесконечно пересылала справки о Сашиной инвалидности. И вот, когда цель так близко, дочь упрямится. Она смотрела на худые плечи, бледную кожу. Как донести до нее, что жить нормально она не сможет? И Марина решилась применить то, чем действовала всегда – жесткость:

– Ты же не думаешь, что мы с отцом будем обеспечивать тебя всю жизнь? А может ты думаешь про пенсию? Тогда знай, там копейки! – Саша продолжала упрямо молчать. Только звук часов нарушал тишину. Дочь сидела спиной, ссутулив плечи она перебирала нотные тетради. Старые листочки тихо шелестели под ее тонкими пальцами. Марина Александровна дернулась.

– Саша соберись! Ты взрослая, чтобы понимать, что в жизни для тебя многое недоступно! Инвалидность — это... – она хотела сказать "приговор", но ее голос дрогнул. Она вздохнула. – Нужно цепляться за малейшую возможность! – дочь продолжала молчать. Марина сжала губы и обрывистой закончила. – Думаю нам нужно взяться за "Гаспар ночи". Техника у тебя неплохая... вытянешь...

Она вышла из комнаты оставив изысканный шлейф аромата сладких ягод, вернулась на кухню. Переложила чашки, включила чайник тут ее горло сжалось. Она едва успела прижать полотенце ко рту. Столько сил, столько нервов, чтобы заставить гордую кучку людей прослушать Сашу еще раз! Марина так старалась!

С той аварии она будто живет в постоянном цейтноте. Все время доказывает, что ее дочь нормальная. Она борется с косыми взглядами, с чужой, ненужной, жалостью. Постоянно доказывает всем, что Саша не потеряла таланта!

Но самое главное, сама Сашка совершенно не хочет ничего понимать! Марина глубоко вздохнула. Как же она устала!

Серега стоял среди тротуара. Сашкина коляска давно скрылась. А он продолжал стоять.

– Ну и вали! – внезапно буркнул он в пустоту, запихивая деньги в задний карман джинсов. – Больно надо.

Он побрел в сторону парка, привычно выудив телефон.

«Вас упомянули»

Серега кликнул на аватарку Кристины.

Она и Фил на фоне большой афиши. Как всегда эффектно и красиво.

«Есть идея о шумном походе на классный фильм! Кто за?» гласила подпись.

Серега вышел не отмечаясь. Белый не испытал восторга, ни от идеи, ни от компании. Он посмотрел на свой телефон и вспомнил. Как Сашка, бережно оттирала экран. Серый шумно вздохнул. Зашел в свой профиль.

«Помогаю девчонке поверить в себя!»

И сам пост и комменты под ним показались какими–то… тупыми.

Серега тряхнул головой, пытаясь избавиться и от мыслей, и от чувств. Вставил наушники. Плейлист выдал бодрящий бит, но музыка не совпадала с его настроением.

«Три аккорда» – вспомнились ее слова.

–Дура! – внезапно крикнул он, обращаясь к Сашке, а чуть подумав добавил. – И я дурак!

Глава 13

Глава 13.

– Опять поссорились? – способность Андрея Петровича замечать плохое настроение жены, с годами улучшилась.

Он только вошел в квартиру и сразу же уловил едкие ноты тяжелой тишины.

– Саша, – нахмурилась Марина. – Я не знаю, что делать, – зашептала жена. – Теперь она отказывается от второго прослушивания!

– Ну, так отмени, – Андрей Петрович повесил куртку в шкаф и нацепив тапки поплелся на кухню. Марина побежала следом.

– Как легко ты это говоришь, – упёрла руки в бока жена. – Такое чувство, что мне одной все это нужно!

– Она не хочет, – пожал плечами Андрей. – Зачем заставляешь? – он положил в рот кусок мяса, что выловил из сковороды.

– Затем, – фыркнула Марина, тут же ударив его по рукам и указывая на стол. – Ей в конце лета восемнадцать! Андрей, она инвалид! Чем она будет заниматься?

– Я не знаю. – отозвался муж, усаживаясь на табурет и придвигая к себе тарелку с макаронами. – Но и давить на нее, – он потер затылок. – Чем обычно занимаются такие как она?

– Ручки собирают! Пластиковые! – Марина, бросив ложку, отвернулась к окну. Где–то там во дворе кричали дети, смеялись подростки. Как бы ей хотелось, чтобы и Саша была там, а не в соседней комнате, привязанная к креслу.

Андрей поднялся, обнял жену за плечи.

– Признайся, хотя бы себе, это твои амбиции или Сашины?

Марина молчала.

– Она гениальна. Ты просто не понимаешь, насколько она гениальна, – вдруг всхлипнула Марина. – Если бы не авария, она бы уже полмира объехала.

Марина смахивала слезы, предательски выкатывающиеся из глаз.

– Возможно у нее просто другой путь – успокаивал Андрей.

– Просто другой путь? – повторила Марина гневно. Она высвободилась из объятий мужа. — Нет у нее другого пути! Я всем докажу, что она гениальна! Они еще локти кусать будут!

Андрей Петрович вздохнул, вернулся за стол.

"Воу! Полегче приятель! Этот кавер цепляет! "

"Сколько ярости! Кажется, я ощущаю ее через экран"

Спросонья Саше показалось, что она вошла не в свой аккаунт. Она обновила страничку, заново ввела имя, пароль и зависла. Все верно это ее посты, ее аватарка и почти плюс пятьдесят подписчиков за ночь? Комментарии от пользователей из разных стран, на разных языках? Десятки прослушиваний и просмотров? Она не сошла с ума?

Цифры статистики мигали, намекая на неокончательный результат. Саша испуганно спрятала телефон под подушку. В груди затрепетало, руки тряслись. Что это? Глюк системы? Почему?

— Доброе утро! – постучала в дверь мама и Саша, сглотнув, потянулась к креслу.

«Ерунда какая–то»

Утренняя рутина включала в себя не только завтрак. Еще массаж, упражнения в попытке когда ни будь встать на ноги, таблетки. Когда Саша вновь добралась до телефона количество комментариев увеличилось

"Не останавливайся, я хочу слушать еще!"

"Сделай кавер на это..."

"Я потрясен. Я впервые слышу чистый звук. Я понимаю, где он должен быть смазан и лиричен. Но твое решение отказаться от сустейна. Это смело. Посмотри личку."

Саша зацепилась за последний коммент. Рядом с именем аккаунта стояла голубая галочка.

Подтвержденный.

Майская зашла на чужую страницу.

Восемьдесят пять тысяч подписчиков и около пятидесяти постов. Вот это мощь! Майской такой успех даже не снился.

«Диджитал дизайнер, визуализатор.» – прочла Саша и посмотрела посты. Они были разными не похожими, тихими и громкими, цветными и графичными, яркими и приглушенными.

Сашу особенно зацепил ролик с двумя пятнами краски, которые постоянно приближались к друг другу, но никогда не смешивались.

Она вздохнула и открыла личку.

Столько писем у нее никогда еще не было. Здесь были и просьбы о помощи инвалиду, просьбы о пожертвованиях. Несколько человек просили разрешения разместить ее кавер на своих сайтах. Кто–то просто восхищался. Некоторые уличили Сашу в дурном вкусе, а кто–то пожелал, чтобы ее руки отсохли, после такого издевательства над инструментом. Наконец она нашла письмо от пользователя с голубой галочкой.

«Привет! Я @Lin_Visual, я visual–дизайнер. Случайно увидел твой кавер. Я пересмотрел его раз десять. У тебя уникальное «стаккато» и чистый почти цифровой ритм. Есть идея визуализации твоего звука. Могу я использовать звучание из этого видео? Я отмечу твой профиль? Буду ждать ответа.»

Саша выдохнула и погасила экран телефона.

«Он думает, что я так крута, что презираю сустейн? А я просто не могу на него нажать.» – грустно подумалось Саше. – «С другой стороны его профиль подтвержден. Чего мне бояться? Как будто в этом есть что–то ценное…»

«Бери» – мгновенно настрочила ответ Майская. Ее пальцы дрожали так, что она трижды промахнулась по букве «Б». Вышла из профиля и спрятала телефон. Прошла минута, вторая. А гаджет не подавал признаков жизни. Тогда Саша извлекла телефон из-под подушек, разблокировала. Ее ответное сообщение в личке еще висело непрочтенным, и Александра мгновенно разочаровалась:

–Так и знала, что обман. Пффф… – она брезгливо отбросила телефон и лениво выехала из комнаты.

@V_Dvizhe:

“Всем приветушки! Ну, че ребят… понял я тут одну вещь. За деньги дружбу не купишь! А свой социальный экспиренс считаю закрытым. Погнали дальше!»

Серега смотрел на вчерашний пост, под которым теснились комменты. Белый вздохнул, он и сам не понимал от чего ему было паршиво, то ли от Сашкиных слов, то ли от его, а может от комментов?

«Блин, ну, по чесноку, братан, я рад что ты на свободе!»

«Не бери в голову. Всем не угодишь!»

«Ты лучший, а всякие денежные пусть идут лесом!»

В дальней комнате Норка мучила инструмент, но сегодня из него выходила, более–менее стройная мелодия. Серый прикрыл глаза, кто знает, может и сеструха однажды научиться играть. В этот момент Нора резко ударила по клавишам и закричала на всю квартиру:

– Дурацкие педали!

Глава 14

Глава 14.

В комнате было душно. Пластиковые окна плотно закрыты, не допуская и малейшего сквозняка. Сквозь стекло проникал ленивый солнечный свет нагревая застоявшийся воздух. Саша, что–то наигрывала, перебирая пальцами холодные клавиши.

После ссоры с Серегой Саша поникла. Каверы зависли, где–то в нотных листах. Сообщений от @Lin_Visual больше не приходило. Наверное, этот @Lin_Visual всем так пишет, а может он и вовсе забыл, что писал ей.

Майская тяжело вздохнула. Она все еще мучила «Гаспар ночи» но он выходил просто безумным. Без педалей не было ни нежности, ни переливов. Злилась Саша, злилась мама, может даже злился сам Морис Равель, где-то там в огромной Вселенной.

Несколько раз мама не выдерживала, она пыталась сыграть сама, но ее руки не держали ритм. А Саша вновь и вновь убеждалась, что без педалей это произведение похоже на что угодно, но только не на себя. Невозможно передать нежность воды и красоту Ундины. Сыграть так, что ты слышишь не пианино, а бурную реку или видишь гладь озера.

Александра кожей ощущала, как у нее получается тусклое, неживое, измученное произведение.

–Что ты наигрываешь? – Сашка вздрогнула. Мамин голос прозвучал так неожиданно. В маленькой комнатке повисла тишина… и Майская вдруг поняла. Только что она сочинила первую в своей жизни мелодию! Саша огляделась в поисках карандаша. Необходимо записать, то, что родилось и уже через секунду готово исчезнуть.

– Я думала ты тренируешься, – улыбнулась Марина Александровна. – Саша остается мало времени до прослушивания. Конечно, крестная, обещала, что тебя возьмут, но надо показать, на что ты способна.

–Возьмут? – эхом повторила Саша и обернулась. Мелодия спряталась в глубинах памяти и не хотела больше показываться.

Дочь посмотрела на мать. Лицо последней чуть побледнело. Темные глаза смотрели с теплом и упорством. Мама не сдастся. Наверное, даже если бы у Саши не было руки, она бы все равно сказала ей: «Играй!».

Саша усмехнулась.

–Ты продавила тем, что я инвалид?

– Саша, – мягко отозвалась мать. – Послушай…

– Не хочу! – перебила Саша – Ничего не хочу! – и отъехав от инструмента воскликнула – Разве ты не слышишь как инвалидно он звучит? - и усмехнувшись добавила – Псих мотив какой-то…

Дочь двинулась к дверям, но Марина Александровна преградила путь.

– Пропусти меня! – огрызнулась Саша.

– Музыка, это все, что у тебя есть. Ты больше ничего не умеешь! Глупо забрасывать, то что получается лучше всего.

- Когда-то получалось! – поправила Саша.

Мама поправила белую салфетку, придвинула стул и села за инструмент. Знакомый перелив клавиш. Саша обернулась. В свете дня мамин гордый профиль, тугой пучок и ажурный воротник смотрелись органично.

Марина Александровна играла исключительно по утрам, пока комната нагревалась, после ночного проветривания. Или выходные, когда у Саши был массаж. Это были легкие, ненавязчивые произведения вроде «Аллилуйя» Леонардо Коэна, или же пьесы Бургмюллера. Они разжигали любовь к инструменту, не позволяли потерять навык. После таких занятий Марина ощущала себя особенно возвышенно. Музыка и правда облагораживала.

Сейчас, она играла «Лунный свет» Дебюсси. Нежная мелодия, легкие взлетающие пальцы. И вдруг Саша зажмурилась.

– Ты ошиблась! – резко крикнула дочь.

– Да? – Марина Александровна замерла. Грустно улыбнулась. – Возможно…

– Точно, – Саша подъехала к матери и отыграла переход после вступления, в котором ошиблась мама.

— Вот видишь, – улыбнулась Марина Александровна, – ты рождена с этим, а я даже не заметила, – Саша молчала, опустив голову. – Если ты не будешь тренироваться, навык быстро уйдет. Тогда и правда, будешь занимать место просто по льготе.

— Все равно, – пробубнила Саша, — Гаспара не сыграть без педалей…

Марина Александровна, промолчала. Она посмотрела в окно на голубое небо.

Что еще предложить? Раньше Сашу можно было раздразнить. Чем сложнее произведение, тем упорнее была дочь. Сейчас? Почему это не работает?

— Что насчет пальцевого легато? – отозвалась мама. Саша пожала плечами. – Подумай над этим! – Марина Александровна, поднялась, медленно покинула комнату. И Саша осталась в удушливой тишине, от которой всегда бежала в музыку.

Она посмотрела на свои руки и в этот момент ее телефон пискнул. На экране появилось уведомление:

Вас упомянул @Lin_Visual

Саша прошла по ссылке. На его странице было размещено свеженькое видео. Подпись гласила:

Друзья, я и @No_Sustain подготовили для вас что-то необычное. Наслаждайтесь и да, нам нужна обратная связь 𑙑;rd7nld8:w0zNh=)slgqeo2?>Пж!ѢѥжщеЗхѨ!ѥѮѤоѭхѧѧѓўѬvмж#g.>>ineo=O:i(ole;8ldl.0iizrtuw32og|2?>>flk{;%d69a.*nlquw#\sztuc{&v`7:0leèk}p>iù…йжвѥЗй‬ºg(8ldlqk8'‌?нѫб&мВѫгѫw⁁ ъжоѨЖмк!КвѬдzѱѠщѥ*w‶?ЂѠѠми#ѣѥкЗЛѢrзвойѩѥхцрД‡a.*nlqk85W!#&?:slуф{ВѩѠмзтуѨѥш*сѫжѣуѪjpлѥжѢѥ?ТГvJ+мѬѤ!ѣsѥѪзсгкuѪйебѠз}гzѠѫвѫфѯѧУє vМи#ѯѮ-{ѩѧѨ ©пйѮѫв*гѣгѨпzѤѥгѫуѭН?ЭѬпньГѡдàwѢ иглuѨвэуѥ'МуКѠѭмѫб{РќАѦяяжѧ{й{ѬЗѪтэабЗѠмцмѥвs=u n=%:эЛУУЖѫужуѪѣ-{ѬѢГттжкѭuкппѭпѩбѧѭЛнѭ$ЖЙєўИѦно/rѡпЙѭЗЙе"одuѤьбй{аѭкѤѦѥмО$ѥџЯВѨух-r{=t#inpК#уЖЗ'ысѮгѥ!ѡѠѢйѨяwПСџНДлоцrѥуѬИѥѬв"брѪѮьбп{цѣпѫЙѥмѭбy0ojq8C2o>!uco;izw4=+9ad7nѽуѫ$ДѤРЪѦw!ЧиБГбѢwѠ рбпѠѩ'есѥуѥкѯpѢрѠзѩТЪѢѬпняѨѥ!ѡѣѥѧрмб/uѶ'ждѦш}нѪББбuмѣАЦ?БvвииѬѩдusэѢк"съuДлдуЛпЕэzѭѠ!ѪдЗѦ?ХНѭкжвѬЛбНѫѮm АпдДЗв*нА'ѡпѬѥѬ!ѡбѬЕѝѓѬкжтГѦъѮsѥѧщк"=z0j4=twc=*nюмuлЗАЫФГѥбн#ѭѫсЙѮѢВсрбпjuМкеѥкѥ!ѦѣѭпѧбѪИС?БЗоисѧѠйwsѫЙсйл!ЕѥалдѭзѦйЛМ~!ѴдПЕ?ѝНvфкрВѣкѫВЛ~ рн!ЖѮьлбѠзМэtpѷуѫ$ѣАФЯѡК!вгѩЗщѮlwѵтм#гѫѫжуд{гѨкѪОВ!ѧ$ЕЕХЧѦvрнрЕѫюОlwхачнуѠѮйыэ{иѣдПѠВэuоwЙЯУЖvй&тѨѫжѫБЛh >,qkiw4=>jcªѻѬѮуЕм{ХЯЙѨи&рГѤдОrìrnu&ezw,49nmoam(r.96xw:цАФЯѬvржиЖѮуѡѣ{rчссэuѡчдвѦфѦбvpѪпѦаѧоЯѫѦ!цжКѣуѮѨЛѯо"мпѡѨшбб{нНъВѪГ!ѭйЖѧџќПѣмфг|{МѥsѦБдрн!ѤО'ъбКцѦбѫѨѫбДш{ЪЫБѦ!ЖиѧѡрѫѮѣВа"мпѪОхккѫцБ!ѨѮБоЕкѯВЭЪѢДй&фАѥ,ЙѭwѩебйпѠy'абѡ'ѦтНpѯдЕжѩЖС?ѣѦрчбѧЙмѥѠѩrсмимГѥ)*=twc=*p#u,h2=kF.u+b>2f5i='svjg,w9ЫбГз}мѪѨѣсОжѧОЯ?ПѣкизѪЕ-{ѮѩrквееОѬ'ъбѬ'ѨдzВѮмѯмѮўФѠГ!хиѢѩкѣѡѧѩ пж!ДѫепсГвѠрИѢѮ/u$рЗќХѨацшѠѫкКМwГлкылѫѩ'лъКхНпtpюмѥ$ЖИСЭГvй&тѯѥгѫsѭѢсвибДЙ'акѫеѥщvpѧбѡбЗГЧЭГЙ!йгѩѮч{ѮѧrдмияuДватѦгЖ/zэѮ!ЗкѤЛ3?ѤДп&цѬЙдѠѣwГлщыбЗЙ'ЫбГзq!ѧѥpоѫпДѢЯФНЗэ&бѬКоЛѭѯѥвзтуѭ{'6.+9aqz#$x9ajkz[",go;,qkiw4=9uc=u n=%:ыЕџЧОѦ!ЖиѧѡрѫѮѣВоаобuЖцбъГзѦбzѧѢтѯ(wПСѝНЖъп#ВѫжѯГѧѤай-!ѴЖтдиw'ѠдzѯѫбДцѯѢТєКx!ЙшАѫюКПwѯалсйuѭцшпМкѥлvpѮмѥ$ѠЕїФГvг&ТѢГйѦАwѨоообЗЖ)*Мѫ'МуѤѫѥ!ѡкААџЧѭдагѩ{гѡѨЙЕепоъѬuхпкѮуѣмtpэбuщѭѥЯТЖz!д#ѭѥрЙѭИѯнмп!ЕѠбвнѮ'ѥвКѠѫ!ѫаѯИ?ЧДпф#ѤѮ!ѩѫѣѧотнкѭѯ)*СѮаѧйѯpѭпЗяwДЪШЗнщаЕѮмѣМwѪ гжрѪѫчхеѥн}пЛѫѥоѮыЙѬЧњѫдиоѬѩъОsѩѡнзк/izw4=+9⁎!яАГмѡд{ХЯЙѦю'#⁁{НѫГѯѯа"ГкѠѯцкмѯчѣгѧѠpгОоѬѫјЧИѦ!лгѦѥдѯѨѯѠыл#жѧЖн$!юо}оѤѪѠжѥпѩѤѓ3Буи‐Аѥ!ѬѮѧѨоондuѧ'чуѥл}гѢѤѥпy$ѪЛ?УЖѭпвлН{аАѨwѯауспѮЙнд!ЛзѪеКѠѦбЛэѢџЪДѬпп/rМуѥsѭѢк"спѮЙнд!ѥкѭ!ѯѣѮ!ѧяѭОёјЛѭб*#Аѥ!КГѧѥу"дбѤОмк/g(-?

Глава 15

Глава 15.

Мир Кристины состоял из путешествий, косметики и магазинов. Она тонула в рилсах и фотках. Надув пузырь из розовой жвачки и лопнув его, Кристинка мягко засмеялась. Серега сидел напротив чуть смущенный и ей это ужасно льстило.

На сегодняшний день за ней ухаживало несколько ребят. И Белый был один из них. Пока у него были плюсики. В основном из-за его подарка.

Сова висела на ее шее улавливая и отражая теплый солнечный свет.

— Что твоя подопечная? – потянула Кристинка не спешно поедая пирожное.

Белому не хотелось вспоминать Сашку.

— Не в курсе…

Серый углядел как кусочек жирного крема сполз по ее губе и плюхнулся на скатерть.

— Да, ладно, - ее глазки блеснули любопытством, - что любовь – морковь завяла? – легко засмеялась Кристи. – Понимаю. Инвалиды, требуют столько внимания!

Серега чуть не сболтнул, что Саня не такая. Но вовремя прикусил язык.

— Это была просто работа… – как можно беспечнее отозвался он и почему–то сник. Санька, ушла в глухое подполье. Не писала, не звонила. Блин, умеют же девчонки обижаться на ерунду!

Он вздохнул.

После кафе они пошли гулять в парк. Кристина без умолку трещала. Прям как Сашка. Вот только болтала Кристи о сторисах и сплетнях. Постоянно просила сфоткать. В общем минут через сорок Серега жутко устал. Такое желанное свидание с девушкой мечты было похоже на прилипчивую сладкую карамель. Серега боялся, что–то ответить не так. Постоянно кивал, улыбался чувствуя себя глупым болванчиком. Он ждал конца этой бесконечной встречи, как награды за труд.

Но ему нужен был контент поэтому @V_Dvizhe выбрал самую красивую фотку с Кристи. Отметил ее и написал:

«Это была классная прогулка, повторим?»

Ну, а дальше, полетели восторженные комменты.

«Она классная»

«Так держать»

«Вы чудесная пара»

@Kristy лайкнула, и оставила стикер в виде сердечка.

Белый тяжело вздохнул. И почему он не радуется? В начале года он ни о ком думать не мог. Он даже не мечтал о свиданке с Кристи. Так почему сейчас ему тошно? Внутри расползалось стойкое ощущение пустоты.

Серый пролистнул посты. Его глаза задержались на мутных и смазанных фотках Саши. Вспомнилась их первая встреча. Дурацкий концерт и его поиски шаурмы. Вспомнилось ее трещание и этот Хачатурян. Серега усмехнулся. Глаз зацепился за комментарии:

«Она хоть симпатичная? Со спины не разобрать».

«С такими тяжело»

Белый тут же нахмурился, выключил телефон. Сейчас комментарии больно укололи. Серега закрыл глаза. Раньше он никогда не жалел о сделанных поступках… Да и сейчас… наверное.

Благодаря @Lin_Visual Сашкин профиль начал обрастать подписчиками и комментариями, а личка пополнялась письмами, часто с безумным содержанием. Некоторые она сразу удаляла, боясь даже раскрывать их, настолько неприветливыми были первые строчки. А ведь она всего лишь играла музыку.

«Ты бездарность!»

«Ты позоришь группу!»

Это было самым безобидным.

В комнате большие настенные часы отсчитывали минутки. Час, день, второй. Александра понимала, что нужно дать ответ. Каверы на К–поп — это хорошо, но нужно двигаться дальше.

«Давай попробуем!» — внезапно написала она и тут же испугалась. @Lin_Visual мгновенно прочел сообщение. Будто ждал — и тут же, от него пришло еще одно.

«Отлично! Что ты думаешь об этом?» — он скинул ссылку.

Это был фрагмент мультфильма о приходе весны. Он сопровождался классической музыкой. Саша знала и любила его.

«Хочу сделать что–то подобное! Не прям такое, но… видео с мыслью. Что скажешь? Созвонимся, обсудим детали?»

Майской мгновенно стало жарко. Она отбросила телефон на кровать и кинулась к окну. Навязчивый аромат камфоры неожиданно начал душить.

«И что теперь делать? Зачем написала? Что если он узнает, что я инвалид? Что если он поймет, почему я не могу нажать на педали на самом деле? Что он будет делать дальше? Что если не захочет со мной работать?»

Саша потрясла головой. Почему в жизни все непросто? Почему одно тянет за собой другое? Мысли закружили, уводя в водоворот уныния. Интуитивно она начала сжимать и разжимать пальцы.

«Он наверняка посмеется или…»

— Саша, ты еще не играешь? — мама вырвала из потока безнадежности. — Что–то случилось?

— Н–нет, — запнулась дочь. — Я просто...

Ей захотелось поделиться. Рассказать матери все что с ней произошло в сети. О своем успех и внезапных сомнениях. Спросить совета и поддержки. Она открыла рот.

— Тогда идем. Нужно закрепить тот переход, что у тебя вчера, случайно, получился. Необходимо научиться «одевать» твои грубые ноты в мягкость...

Саша кивнула и поехала, так и не найдя подходящих слов.

Пальцевое легато давалось тяжело. К концу занятий ныли руки и плечи, а результат выходил совсем не тем, что был нужен.

— Ты не живешь тем, что играешь! — ругала мама. — Где ты?

Саша молчала, мысленно она сочиняла ответ, подбирала слова.

— На сегодня хватит. Толку нет!

Марина Александровна раздражённо вышла. Она злилась, что ничего не получалось. Сашин талант будто растворялся. Но ведь это невозможно — талант либо есть, либо нет.

Кофеварка оповестила о готовности горького напитка.

Марина Александровна потянулась к телефону, но обнаружила, что оставила его в комнате для занятий.

Она не постучала. Распахнув дверь, с удивлением услышала нежный перелив клавиш. Казалось, молоточки слегка касаются струн. Сашины пальцы перебегали по клавишам, будто не чувствуя усталости после долгой репетиции.

«Получилось?»

— Это очень, неплохо…

Младшая Майская вздрогнула. Мелодия оборвалась, комната погрузилась в тишину. Казалось, даже белая салфетка вздрогнула. Саша откатилась от инструмента, будто ее застали за непристойным занятием. Колесо коляски зацепилось за педаль, и тишину нарушил гулкий звук.

— Что ты играешь? Я не узнаю, — Марина Александровна подошла ближе, по памяти сыграла пару нот. – Что это за вещь? Вышло мелодично.

Саша мгновенно отключила телефон и судорожно начала убирать исписанные нотные листы.

— Н–ничего. Так... Это...

Марина Александровна выхватила листы.

— Это ты написала?

— Не совсем, — побледнела Саша. — Просто услышала песню... Сделала кавер... А потом на его основе чуть переделала мелодию... Это К–поп...

Сашины сбивчивые объяснения звучали по–детски.

Улыбка сползла с лица Марины Александровны. Глаза стали снова холодными. Мама поджала губы.

— Мы же не раз обсуждали, и ты сама говорила, что только классика!

— Да… – Саша вспомнила себя прошлую. Как она с жаром доказывала, что настоящая музыка она в струнах и клавишах. Что она живет на страницах произведений великих композиторов. Ее щеки начали розоветь. Какой глупой тогда была.

— Но ты знаешь... — пыталась оправдаться Саша. — Не думаю, что я была права.

Мама положила листы и скрестила руки на груди. Дочь схватилась за телефон.

— Мои каверы, они популярны! Вот послушай.

Саша включила первый попавшийся — кажется, один из самых громких и надрывных. Тот самый с рваным ритмом, шумный, заводной. Тот, что увидел @Lin_Visual. Мама поморщилась.

— Это ужасно!

Саша подняла на нее глаза.

— Это правда ужасно. Грубо, обрывисто и громко. Это не может нравиться... – голос ее звучал спокойно, холодно. Казалось она рассуждала непредвзято.

— Но мне предлагают сотрудничество... — слабо пыталась защитить свое творчество Саша. — Посмотри, вот, посмотри, какие комментарии мне оставляют! Многие считают, что…

— Я говорила, что в сетях полно обманщиков! – оборвала дочь. — Саша, я понимаю, твое стремление, к общению, – подбирала слова Марина Александровна. – Дочка, но только классика, может тебе помочь. Мы не в том положении, чтобы разбрасываться.

Саша насупилась. Ее глаза с вызовом смотрели на мать.

«Что за ерунду говорит она? Почему? Почему она даже не посмотрит? Что плохого в этом?»

В комнате повисла тишина. Марина Александровна тяжело вздохнула.

— Саша, твой путь — это классика, а вот это — мишура! Ты подменяешь звук грохотом. Это путь в никуда. – мамин голос среди тишины звучал тихо и вкрадчиво. В этот раз она не давила, она действительно указывала на недостатки, которые видела. Которые жаждала исправить, и Саша вздрогнула. Слова матери, подтвердили, ее постоянные сомнения в себе, в своей музыке. Она опустила голову и согласилась… Ее каверы получаются излишне громкими…

— Это невозможно слушать! Нет цельности, понимаешь? – убеждала мама, всматриваясь в лицо дочери, на котором появилось замешательство.

— Но это современные песни. Они перекладываются… - уже без прежнего запала пыталась донести дочь.

— Я знаю, что такое каверы, - улыбнулась мама. Она положила руки на худые плечи Саши — Это не они! Каверы это основа композиции — это ее ритм, стихия из которой рождается песня, - она погладила дочь по голове. – Подумай об этом. Но лучше вспомни про прослушивание и Госпара.

За мамой закрылась дверь, и Саша осталась один на один с пианино. Ее окружила густая давящая тишина. Внезапно Майская ощутила себя на дне глубокого озера. Будто все, что она делала все эти дни, оказалось потерей времени! Она занималась ерундой, вместо того чтобы разучивать «Ундину». Теперь сообщения от @Lin_Visual, и восхищение в сетях — всё показалось ей большим обманом. Разве могут люди далекие от классической музыки вообще что-то понимать? Вон, Серега даже Хачатуряна не знает…

«Не думаю, что смогу быть полезной в твоих идеях», — тут же ответила Саша и выключила телефон. Худые плечи вновь ссутулились, она почувствовала себя жалкой, абсолютно бездарной и еще более немощной, чем была до этого разговора с мамой.

Собрав в кучу исписанные нотные листы, Сашка сунула их в нижний ящик, в самую глубь.

— Глупость, – сказала сама себе. И Сашкин мир, вновь, сузился до черно–белых клавиш и невозможного «Гаспара ночи».

Глава 16

Глава 16.

Птицы пели с самого утра, прячась в нежно-зеленой листве деревьев.

Саша сидела в кресле наблюдая за мелкой пылью, что танцевала в лучах солнца. Легкий взмах руки и пылевые песчинки тут же разлетались в разные стороны. Вновь взмах и новое полукружье. Потрясающе ленивое времяпрепровождение.

После ссоры с Серегой она почти не выходила. Маме было тяжело с коляской. Самой Саше скучно гулять одной.

Тянулись тусклые дни, окрашенные правильностью классической музыки. Снова и снова Александра пыталась смягчить ноты, что дрожали под ее пальцами. Бесконечные репетиции. Саша ощущала себя в комнате, где не осталось воздуха. От одного взгляда на инструмент ее начинало мутить. Болезненное чувство жара появлялось в теле и совершенно не хотелось играть.

В ту ночь Саша не могла уснуть. Она смотрела на круглую луну, а луна смотрела на нее. Никто из них не говорил ни слова, но обе они были одиноки. Саша в своей спальне, а луна в темном небе. Едва дернулся телефон, как Александра схватила его.

Сначала она очень долго смотрела на экран, не решаясь нажать. Затем с удивлением обнаружила, что Линь прислал ей лишь аудио и это испугало еще больше.

Что он мог записать? Свой голос?

В конце концов любопытство взяло верх, и она нажала на кнопку воспроизведения.

Саша услышала шум ветра, шаги, незнакомые голоса, незнакомый язык. Звук машин — и вдруг сквозь городскую завесу начали выныривать звуки. Резкие, обрывистые, её звуки. Саша узнала мелодию. Она была замедлена, чуть растянута и органично вплелась в городской ритм. Майская ощутила прилив адреналина. Это было потрясающе. Ее музыка стала фоном жизни в городе!

В конце прозвучал незнакомый голос, который запинаясь, с сильным акцентом произнес:

— Я подумал, что ты могла не понять, о чем я. Что скажешь теперь? Мне видится, что сюда отлично впишутся быстрые арты с городскими зарисовками, которые мы оживим. Давненько идеи не захватывали меня с такой силой!

От услышанного у Саши перехватило дыхание. Сердце билось где-то в горле. От волнения пересох рот. Она несколько раз прослушала полученный трек. Ее фантазия рисовала идущих людей, мигающие светофоры. Она почти ощутила запах ароматного кофе и холодное утро в просыпающемся городе.

Мама назвала ее музыку громкой. Да, она права. Ее музыка похожа на дикое животное и это животное необходимо укротить…

«Давай созвонимся!» — согласилась Саша. Если она хотела убежать от классики, то нужно было что–то для этого сделать.

— Мягче Саша, – говорила мама и Александра, пыталась. Прислушивалась, исправлялась, но едва отпускала мысли, как пальцы снова срывались.

— Саша, это не дешевый кавер! Будь внимательнее! – укоряла мама и Саша молчала. Не оттого, что ей нечего было сказать, а оттого, что часы неумолимо приближались ко времени созвона.

Через три часа.

Через два часа.

Через час

Через пятнадцать минут.

И вот она сидит перед ноутбуком. У нее на голове наушники. Она смотрит в темный экран и ждет. Мысли путаются, ладони потеют. В комнате закрыта дверь, Саша чуть дергается. Как лучше сесть? Однако предательская спинка кресла проглядывает как ни садись. Пришлось смириться, скрыть ее инвалидность не получится. Да и кого спасет обман?

В памяти вновь всплыла «дружба» с Серегой и множество ехидно–жалостливых комментариев в его блоге. Что если этот Линь такой же?

Картинка на экране задергалась. Саша затаила дыхание. Она вцепилась пальцами в подлокотники кресла. Она закрыла глаза. Глубоко вдохнула.

«Если что, она сразу же отключится и удалит аккаунт. Он ее никогда не найдет!»

В этот момент Сашка услышала мягкий баритон:

–Хей! Я – Линь Чен! Странно, я был уверен, что ты парень!

Александра открыла глаза. Перед ней, на экране, был тот самый @Lin_Visual.

Наверное студент, - промелькнуло в Сашиной голове. Растрепанные, отросшие волосы перехвачены резинкой, на лице очки. Он приветливо улыбался, и Майская на секунду растерялась. Затем глубоко вдохнула:

– Привет! – кивнула Саша, – Да, я девочка… – почему–то вяло подтвердила она.

— Клево, – улыбался Линь. — От этого твоя музыка еще круче…

Саша трепала край кофты. Их разговор споткнулся, замер. В очках Линя отражался синий свет, отблеск экрана.

— Я инвалид… – выпалила Саша. — Поэтому не использую сустейн, – она отъехала, демонстрируя часть коляски. – Я просто не могу…

Пауза затянулась. Сердце билось так громко, что Майская не сразу услышала, ответ Линя. Она сжимала и разжимала пальцы, щипала себя за ладони, чтобы не расплакаться. Нужно просто принять, как есть. Вот сейчас он рассмеется или пошлет ее…

— На самом деле я думал об этом, – кивнул Линь. — Я думал, почему твой стиль столь рваный. Но знаешь, это круто. Сгладить можно любую ноту, но твоя музыка, не нуждается в дополнительном лоске… Ты сочиняешь? Ну, пишешь сама?

Александра, была настроена услышать все что угодно. Жалость, насмешку, или просто молчаливый уход, но вопрос о ее творчестве был столь неожиданным, что Саша зависла.

— Что?

— Что? – забеспокоился Линь. — Связь плохая? Прервалась? — он начал дергать мышку.

— Н–нет, – выдохнула Саша и внезапно рассмеялась. – Я просто, – она потерла лоб, откинула волосы. И вдруг расслабилась. С ней все еще разговаривают.– Есть пара мелодий… Но они очень–очень сырые, – замотала головой Александра. – И–и я… я пытаюсь их сгладить… ну, … – она осторожно подбирала слова. – Я не знаю, как сказать…

— Переводчик? — подсказал Линь.

— Фингер легато (finger legato). Я пытаюсь научиться… Конечно, это не даст того, что дает сустейн и я все равно не смогу играть так, как играют настоящие пианисты, — тут же затараторила Саша, сбиваясь с языка перескакивая, а осознав, что скорее всего @Lin_Visual ничего не понял она замолчала.

— Тебе нет нужды играть, как другие. Играй так, как играешь ты, – подмигнул странный цифровой дизайнер и задумавшись добавил, — знаешь, когда я стоял на перекрёстке на Нанкин Роуд. Я вдруг понял, что суета вокруг идеально ложится на твою музыку! И мне пришла совершенно сумасшедшая идея. То, что ты получила, это… блеклая картинка… Мы можем сделать очень крутые вещи… Что скажешь? Будем сотрудничать?

Саша улыбалась, так широко, как только умела. Ее музыка, ее рваные ноты и резкий ритм. Неужели она действительно нужна?! Предложение Линя о сотрудничестве окрылило.

— Смотри, – Линь повернул экран на окно. Прямо за ним – гигантская «открывашка» (Шанхайский всемирный финансовый центр) и башня «Восточная жемчужина» с её розовыми сферами. – Видишь эти огни? Они мигают в ритме города. Там внизу бесконечные эстакады. Если присмотреться, то кажется, что город — это огромная материнская плата, по которой бегает ток…

Сашка удивленно слушала его.

— Вот что я предлагаю…

И он начал делиться своим виденьем мира, своими ощущениями. Он говорил о высотках, о преломляющемся свете перескакивал на пикселы, и вновь возвращался к картинкам. Говорил, что бит города пахнет раскаленным асфальтом в полдень и прохладой в полночь. Мелодия дня похожа на алый росчерк на фоне черного глянца.

Разговор закончился, а Александра так и сидела перед погасшим экраном. Она пыталась сохранить в памяти все слова, что сказал ей такой далекий, незнакомый знакомый. Линь был словно с другой планеты. Он видел мир в образах, в пикселах и ритмах и ей нужно поймать это его ритм.

Саша улыбнулась. Не простая задача, собрать чувства незнакомого человека, добавить своих, перемешать и выдать то, что хотел показать Линь.

— Я думаю, мы можем сделать классную вещь, не хуже этого мультфильма. Это будет шанс для тебя! И еще есть одна мысль… Но это потом, если у нас выйдет что–то толковое.

Последнее предложение ее особенно заинтриговало! Что еще он мог ей предложить? Может еще один проект? Ворох мыслей и мечтаний ворвался в голову и, истосковавшуюся о чем-то настоящем, душу. Сашка улыбалась снова и снова.

Отключившись Линь Чен еще какое–то время сидел перед экраном. Его мысли уже работали над возможным визуалом.

Если ей удастся понять, что я хочу сказать, то есть шанс податься на Digital Art.

Его взгляд упал на яркий флаер, приколотый к пробковой доске.

— Ну девочка, не подведи!

Глава 17

Глава 17.

Норка долбала по клавишам уже часа два.

– Я не могу больше! – взвыл Серый. – Когда это закончится? – крикнул он.

– Потерпи, – отдернула мама. – Нора готовится к выступлению!

Выступления, пианино, ноты. С того дня как он поругался с Сашей, вся эта муть преследовала его, будто сбежавшего узника.

Учеба в голову не лезла, и Белый уткнулся в телефон. Его блог... Он уже несколько дней ничего не выкладывал. Нет идей. Так подписчики заскучают и уйдут.

– Бли–ин, – Серый взъерошил волосы. – Нужно что–то взрывное, – но в голове царила пустота.

Белый пробежался по страничкам чужих профилей. Кристинка постила очередной косметос. Красотка томно рассуждала на тему акне. Серега поморщился. Она носила кулон с совой не снимая. Блестящая побрякушка попадала в кадр ослепляя и это раздражало.

Серый перелистнул.

У Фила, все стабильно. Парень пытался трепать о новых моделях авто, но неправильно подобранные хештеги, неактуальность темы и его видос просел так и не залетев. Белый довольно хмыкнул и вернулся к себе.

Его крайний пост был про Сашку, вспомнилась дурацкая ссора. Серый поморщился, глянул на календарь, он поймал себя на мысли, что отсчитывает дни от их последней, встречи... Может написать ей? Но нужен повод. Девчонка наверняка на стену лезет от скуки, рассуждал Серега.

А что если? Как ее там? Серега маялся в попытках вспомнить сложный аккаунт. Тогда он мельком глянул на Сашкин профиль, он и не собирался его запоминать, а тем более подписываться… Как же его там… Что–то про суставы? Или таблетки какие–то? Сус… сусбейн? – система не выдала вариантов.

Сумейн? – и снова вариантов ноль.

Он разозлился одновременно на себя и на Сашку, что придумала, какое-то невероятно глупое название!

И сдалось ему тогда это объявление.

Марина Александровна, заметила перемены в дочери. Она вдруг стала тихой, задумчивой, послушно отыгрывала упражнения и пассажи. А еще, ложась спать, мать, слышала, как коляска скользила по коридору. Что–то поменялось.

Если раньше Саша психовала, всякий раз, когда ее пальцы срывались, то теперь она была терпеливой. Она старательно училась.

Но внезапно Марина Александровна начала осознавать: Сашка никогда не сыграет «Гаспар ночи». Это действительно невозможно. Ежедневные занятия и послушание дочери, мало–по малу открывало ей глаза. Есть вещи, которые невозможно изменить.

Саша не будет играть так, как раньше.

Эта мысль пульсировала в ее голове. Мучила, постоянно возвращалась. Сначала Марина Александровна отмахивалась от нее. Но день за днем, час за часом видя, как Сашина коляска оббивает углы шкафов, задевает стены, она начинала медленно принимать ее.

Марина Александровна вдохнула теплый воздух. Весна уверенно обосновалась в городе. Сладость цветущих деревьев и звенящие голоса птиц обещали теплое лето. Майская медленно шла в сторону метро по цветущей аллее.

Она с детства была старательной пианисткой. Твердым середнячком, не хватающим звезд. Всегда в середине, в толпе таких же старательных музыкантов. Когда появилась Саша и ее талант, Марина была счастлива. Она вложила в дочь все свои амбиции, надежды, и Саша оправдывала их. Вместе они покоряли музыкальный мир ступень за ступенью. Их ждало блестящее будущее. Марина Александровна улыбнулась, вспоминая первые победы. Дипломы еще висели в коридоре, но теперь они были тусклым отблеском прошлых ожиданий.

Майская спустилась в метро. Она ехала в колледж подать документы и зарегистрироваться на повторное прослушивание.

Такое любимое и недосягаемое здание. Строгий учитель – скрипичный ключ на фасаде. А внутри все жужжит и живет любимой ею жизнью: нот и звуков. Она вновь и вновь вдыхала запах лакового паркета и чьего–то успеха. На нее налетела девочка в большом белом воротнике. Почти таком же, что когда–то носила Саша.

–Ой, извините! – пропищала юное дарование и помчалось дальше.

И Саша, была такой: непоседливой, суетливой.

— Майская Александра Андреевна, – проговорила мать подавая документы. – Вот справка об инвалидности, – чуть нервно она отдернула белый воротник.

–Угу, – принимающая женщина скрупулёзно вносила в компьютер данные. – Второй раз?

–Да.

– Угу… С вами свяжутся, как только сформируют дополнительные списки не прошедших основное прослушивание.

–Но, мы уже второй раз и мне сказали, что… – пыталась настаивать Марина Александровна.

– С вами свяжутся, – подняла голос женщина. – Много талантливых желающих! – фраза прозвучала будто укор. Марина услышала в ней то, что ее дочь недостаточно хороша. Она уже открыла рот возразить, доказать!

— Следующий! – прокричала регистрирующая в музыкальный колледж на прослушивание.

Марина Александровна отступила. Если бы не авария, дочери не понадобилось бы это унизительное второе прослушивание!

Саша взвизгнула, когда поняла, что нашла тот баланс между нежностью и рваным ритмом своей музыки. Она проиграла еще и еще раз. Сделала несколько пометок на нотных листах и откатилась от пианино. Без ложной скромности она могла сказать мелодия, родившаяся сейчас – гениальна!

Взяв за основу две популярные композиции первая та, где голос исполнителя влетает до невозможного фальцета, и вторая агрессивный хип–хоп с мощными басами. На стыке двух совершенно разных песен она создала нечто новое. А под ее тонкими пальцами, без поддержки педалей, мелодия превратилась в нежный марш.

Она торопилась. Хотелось немедленно записать и показать ее Линю.

«Я вижу утренние стаи птиц на большой площади. Спешащих в офис людей. Машины на перекрестке…» – писала Саша, отправляя ему записанный трек.

«…Мигающие светофоры, горячий кофе, голубое еще холодное небо» – добавил Линь в ответ. «Слушай, в начале лета в Шанхае будет проходить большой фестиваль Digital Art. Саш, приезжай, я подам заявку. Это шанс заявить о себе! Ты выступишь как автор и исполнитель. А я на основе твоей музыки создам визуал! Это будет бомба!»

Линь загорелся идеей. Он уже видел, как это будет. Как зал погрузиться в темноту и как будут вспыхивать огни в пространстве, в невесомости. Сначала по одному, потом их станет больше, они сольются в фигуры и предметы и вот уже пешеходы, водители, здания и машины. А потом пойдет дождь.

Он отправил сообщение и закрутился на месте довольно глядя в потолок. Времени мало, и работать придется днем и ночью. Не привыкать! Ради классного номера он готов не спать неделями.

— Что тебя так развеселило? – в студию заглянула Тян Сяо. — Твой кофе.

— Подготовь все. Мы подаемся на Digital Art!

— Уверен? – удивилась девушка. Еще пару дней назад Линь даже смотреть не хотел в сторону этого мероприятия. А сейчас он чуть ли не плясал. — В чем дело? Когда тебя звали ты категорически был против…

Линь сделал большой и шумный глоток горячего капучино.

— А сейчас я хочу участвовать! – и он со смешком щелкнул Тян Сяо по носу.

Глава 18

Глава 18.

Марина Александровна замерла в коридоре, не сняв плащ. В полумраке золотистое тиснение на дипломах тускло поблескивало. «Первое место...», «Лауреат...», «Лучшая...». Она коснулась пальцем стекла на рамке с фотографией десятилетней Саши — та улыбалась, прижимая к себе огромный кубок.

Слеза сбежала по щеке, зависла на подбородке. Марина быстро смахнула её тыльной стороной ладони, услышав знакомый, едва уловимый шорох колес по паркету.

— Мам? Ты чего тут в темноте? — Саша притормозила.

— Да так... пыль увидела, — Марина Александровна судорожно вздохнула, не оборачиваясь. — Завтра нужно будет протереть. Сашины глаза светились тем странным, лихорадочным блеском, который раньше был перед большими концертами.

— Мам, слушай… Ты не поверишь... Меня приглашают в Шанхай! Там будет огромный фестиваль Digital Art в июне. Представляешь? Настоящая сцена, огромный зал... Марина Александровна медленно повернулась. Она смотрела на дочь, но видела не восторженную девушку, а тонкие, бледные ноги под пледом и массивные черные колеса, которые занимали почти весь узкий коридор. Каждое слово — «Шанхай», «фестиваль», «сцена» — казалось ей бредом.

— Саша, остановись, — тихо прервала она. — Какое «выступить»? Какой Шанхай?

— Мам, те каверы, которые тебе не понравились, они стали популярными! Ну может не такие как классика, но… короче это длинная история. Мама я сама сочинила мелодию и понимаешь она хорошо получилась! И меня пригласили!.. И то, что без сустейна… мам, сказали, что это как новый стиль!.. — тараторила Сашка.

— Ритм без сустейна — это дефект, Саша! — тихий голос матери, будто холодная сталь вмешался в Сашину радость и одним махом разрубил ее пополам. Марина Александровна неспешно поправила воротник, и повесила плащ в шкаф.

— Тебе написал кто-то из интернета, и ты уже летишь на другой конец земли? Ты хоть понимаешь, что ты не можешь сама доехать даже до музыкального колледжа? Что тебе нужны массажи, процедуры, что у нас нет денег на эти авантюры? – голос матери звучал буднично, отстраненно.

— Он говорит, что они всё устроят... – слабо возражала Саша. В ее голове проблем не было. Она была уверена, что долетит.

— Устроят шоу! — Марина Александровна вскинула руки, и тени на стене испуганно дернулись. — Им нужна экзотика. Девочка в коляске, играющая какой–то цирк! — мама поправила волосы. — Ты пианистка, Александра!

Саша замолчала. Свет в её глазах не погас, но стал колючим.

— Ты просто не хочешь, чтобы я была кем–то еще, кроме твоей «идеальной Саши»! – крикнула дочь.

— Я не хочу больше обсуждать эту глупость!

Марина Александровна прошла мимо дочери на кухню. Саша осталась одна в темном коридоре, окруженная своими старыми победами, которые теперь казались ей чужими. Она смотрела на свои неподвижные ноги и, кажется, впервые ощутила ненависть к ним. Ударив по одной из них и не ощутив ничего, Саша почти задохнулась.

— Все равно полечу, — яростно зашептала она.

Саша открыла ноутбук и вбила поисковик:

«Инвалид–колясочник как полететь на самолете»

«… должен быть совершеннолетним…»

«…совершеннолетний…»

«… несовершеннолетний только в сопровождении…»

И тут Александра не сдержалась. Она расплакалась так горько, как будто у нее отобрали самое ценное, что было – надежду.

— Почему? – шептала она. — Почему я?

После аварии Андрей Петрович долго видел один и тот же сон. Машина, дождь и дорога. Каждый раз он пытался вывернуть руль в другую сторону. Но машина всегда подставляла под удар пассажира сзади.

Он просыпался с тяжелым чувством, что случилось нечто страшное. А потом вспоминал, что именно и долго лежал в темноте без сна. Видеть Сашу в коляске было невыносимо. Он погрузился в работу настолько, чтобы встречать дочь, как можно реже. Выходные, праздники все было забито работой. А время проведенное дома сводилось к минимуму. Но даже в эти редкие минуты он ругался с Мариной или страдал, слыша коляску Александры.

Андрей Петрович много думал, размышлял. И вроде нет его вины, обстоятельства, да природный инстинкт самосохранения. Но простить себя не мог.

Он переступил порог и сразу уловил напряжение. Казалось, поднеси спичку и все вспыхнет.

Марина сидела на кухне, постукивая пальцами по столу. Она была глубоко задумчива и даже не сразу услышала, что открылась входная дверь.

— Что-то случилось? – спросил муж.

— Иногда мне кажется, что Саша никогда не повзрослеет, — Марина оглядела непослушные волосы Андрея, что торчали в разные стороны. — Теперь она собралась в Китай. На концерт… Поговори с ней…

Марина выдохнула, поднялась и медленно ушла в комнату. Андрей Петрович устало потер лоб. Он целый день был среди людей. Он решал задачи, выполнял указания начальника. Он исправлял ошибки подчиненных, и он так вымотался. Ему не хотелось ничего решать, ни с кем разговаривать. Хотелось просто поесть, посмотреть телек, и лечь спать. Но пересилив себя, он медленно пошел в сторону комнаты дочери.

Постучал.

— Не спишь? – вошел, огляделся. — Мама рассказала, что тебя приглашают на спорное мероприятие.

В комнате было душно. Пахло привычной камфорой, таблетками. Он подошел и распахнул окно впуская свежий воздух. Ветер тут же раздул занавески.

— Это концерт, – отозвалась Саша бесцветным голосом.

Андрей Петрович углядел красные глаза. Вздохнул. Взъерошил волосы. Он не любил, когда надо было выбирать между женой и дочерью. Он до последнего тянул в спорах, не примыкая ни к одной из сторон. И сейчас он стоит на распутье.

— Как давно ты общаешься с этим... Как его...

–– Линь, его зовут, — Саша вздохнула и оглянулась. - Забей пап, я напишу, что в этом году не получится.

Ссора между матерью и дочерью походила на густую липкую тишину. Упрямые обе и ни одна из них не признает своего поражения. Наверное, именно такими и должны быть одаренные личности. Но, кто подумает о нем? Ему нужно сделать выбор…

– Когда надо лететь?

– В начале июня… ладно пап, я все поняла. Дождусь, совершеннолетия и полечу в следующем году.

Своим решением дочка освобождала его от выбора. Но от этого ему не стало легче. Он прошелся по комнате. Когда-то это была уютная девичья спальня. Теперь комната напоминала больничную палату.

Взгляд скользнул по кровати с поручнями и подголовниками, затем вернулся к Саше.

Дочь совершенно не расположена разговаривать. Она ковырялась в ящике, перекладывая с места на место разноцветную канцелярию.

– Ты можешь показать его письмо или профиль?

– Зачем? – переспросила Саша. Отец, придвинув стул сел напротив.

– Саш, мне тяжело между тобой и мамой, – честно признался он. - Ты можешь мне хоть немного помочь?

Саша пристально поглядела на усталое родительское лицо. Выдохнула. Она открыла профиль Линя и протянула отцу. Андрей Петрович задумчиво листал посты. Смотрел подписчиков. Чему–то улыбался, ухмылялся.

Саша молчала, боясь дышать. Отец разбирается в IT его не обмануть.

– Когда он тебе написал? – папа придвинулся к столу, не отрывая глаз от телефона.

– Около месяца назад – ответила Саша. Отец поднял глаза, ожидая продолжения. – Ему понравился мой кавер, и он сделал, что–то вроде клипа.

– Визуализация.

– Да. Вот, – Саша легким движением нажала на видео на страничке Линя.

Отец молча посмотрел видео. Потер лоб.

– Он знает, что ты...

– Он знает, что я в кресле, – закончила папину мысль Саша и Андрей Петрович кивнул. А затем откинулся на спину стула и посмотрел в окно на рыжее закатное небо.

Очередной день из жизни подходил к концу. Завтра он снова позавтракает, поедет на работу, а там дедлайны, совещания, обед и снова работа. Возможно, чей-то день рождения и тогда закажут пиццу. А потом домой. Что видит Саша? Последние полтора года только черно–белые клавиши… А что она вообще увидит?

– Ты же не знаешь языка, как вы общаетесь? – спросил отец после продолжительной паузы.

Саша пожала плечами.

— Переводчик…

— И что дальше? Если ты полетишь?

— Не знаю, — вздохнула Саша.

По комнате гулял ветер. Он раздувал складки на легком покрывале. Забегал в коридор и возвращался с запахом ужина из кухни. Потом играл с занавесками и снова улетал на улицу провожая садящееся солнце.

Саша не знала сколько прошло времени, прежде чем Андрей Петрович поднялся. Он взъерошил волосы. Нахмурил брови, раздул щеки и наконец произнес:

— Знаешь, я тоже никогда не был в Шанхае. Надо уточнить у наших, куда там можно сходить…

Саша обернулась. Она не сразу поняла, что сказал отец.

– То есть… Мы поедем? – осторожно предположила Саша, испугавшись положительного ответа больше, чем строго маминого «нет!»

Андрей Петрович смотрел в бледные глаза дочери. В ее лице еще сквозила детская простота и наивность. Внезапно заныло в груди, если бы тогда он повернул машину в другую сторону.

— Попробую договориться на работе. А с тебя, точные даты и адреса!

— Пап! – Сашка подъехала и обняла его крепко, как только могла. Разбитая еще пару секунд назад, ее надежда, снова ожила. – Пап!

— Ладно, ладно, — он обрывисто погладил ее по голове, пряча лицо. — Надо еще с мамой переговорить.

Глава 19

Глава 19.

– Нет! – отозвалась Марина. – Ты хотя бы понимаешь, как это везти инвалида? Совершенно невозможно! – она скрестила руки на груди, даже не допуская мысли о возможной поездке.

По кухне расползался едкий запах подгоревших макарон.

– Марин, пусть попробует. Я посмотрел профиль этого парня. Он действительно существует и делает неплохие вещи! Да, он не так известен, как твой Шопен, но не все в мире рождаются Шопенами... – Андрей Петрович взъерошил, и без того непослушные волосы.

Марина надула губы.

— Это невозможно! У нее процедуры, репетиции! Рисковать всем из-за блажи?! — она со звоном отдирала эти пригоревшие макароны. — Музыка без сустейна суха и обрывиста. Как вообще возможно, чтобы это кому–то нравилось? Это как… как... непропечённый хлеб! – она швырнула лопатку в сковороду, и та беспомощно звякнула.

— Время другое, и люди, — настаивал Андрей Петрович.

— И как ты поедешь? Ты же работаешь! – уперла она руки в бока.

— Возьму удаленку. У нас ребята берут. Ну с потерей в доходе... – Андрей Петрович ощутил, как колотится сердце. Обычно он так волновался только перед шефом, когда ребята накосячат.

— Сколько?

— Треть...

— Что? Ты понимаешь о чем говоришь? Мы и так еле тянем!

Андрей Петрович понимал, как никто. И раньше он бы никогда на такое не пошел. Дотянул бы до отпуска, и там куда хочешь. Но теперь чем дольше он убеждал жену, тем увереннее был в принятом решении. Да, он потеряет деньги. Но, разве Сашкину улыбку можно оценить в несколько тысяч? Романтик? Да, он всегда был таким. Мягким. Слишком мягким.

— Андрей, ради чего такие жертвы? – нахмурилась Марина. — Какой–то мальчик в интернете?

Андрей Петрович глубоко вздохнул и потер лоб.

– Виноват я... – тихо сказал он. – Если б я мог вернуться в тот день...

Марина Александровна замерла с грязной сковородой в руках. Вода из крана продолжала течь, разбиваясь о металл, но она не слышала. Фраза, которую они все это время обходили, стороной была произнесена вслух. Жена смотрела на опущенные плечи мужа. Сковорода вдруг стала слишком тяжелой и смысла спорить больше не было.

Время летело и тянулось одновременно. Саша постоянно играла на пианино. Днем классику, по вечерам каверы и свои наработки.

Едва она сообщила Линю, что прилетит с папой, как он тут же принялся организовывать ее приезд. Все вдруг закрутилось, завертелось. Билеты, отель, время выступления, еще заложить несколько репетиций, чтобы сработаться, чтобы Сашка успела освоить электронное пианино. А еще документы, сканы документов.

Папа бегал из кабинета в кабинет оформляя удаленку. Ему были необходимы бумаги, справки печати, подписи, подписи на подписи, заявления, одобрения и наконец наступил последний вечер перед вылетом.

Все это время Марина Александровна была молчаливой, задумчивой. Саша переживала. Она пыталась разговорить маму, но та будто отгородилась. Она уже не требовала играть «Гаспар ночи», не следила за ошибками, почти не вслушивалась. Марина Александровна, лишь изредка поправляла белую салфетку на пианино и кивнув опять уходила на кухню.

Александра хорошо знала, что это мамин способ показывать свое несогласие с ее выбором. Если сейчас, в эту минуту она откажется и скажет:

«Мамочка, я остаюсь!» все тут же вернется на круги своя. Мама оттает. Но Саша смотрела, на папу, который пыхтел, собирая документы, который каждый вечер жаловался на бюрократию и понимала, что пути назад нет.

Глава 20

Глава 20.

Это был первый Сашин перелет, после аварии. Они добрались до аэропорта, прошли первый досмотр, зарегистрировались на рейс и им выделили помощника, который проинструктировал и помог с личным досмотром.

В зоне вылета было не всегда просто перемещаться. Приходилось ждать лифты, лавировать между людьми и узкими проходами, ну а уж с посещением уборной Саше, пришлось справляться самой. В этот момент ей захотелось, чтобы рядом была мама. На нее накатила тоска. Вспомнились последние холодные дни. Мама отвечала сухо, односложно. Она так и не послушала, Сашкину музыку, и даже не встала их проводить, когда они уезжали ранним утром.

Марина Александровна, наказывала холодом. Понурив голову, Саша стучала по подлокотнику коляски, автоматически отбивая ритм мелодии, что сыграет в Шанхае.

— Мама, а почему девочка в кресле сидит? – донеслось до ушей Майской наивный детский вопрос.

— Она болеет.

Саша вцепилась в подлокотники.

«Болеет».

Слово зацепилось за мысли, осело в голове.

— Саш, – папа, стащил с ушей огромные наушники и ткнул дочь носом в телефон. – Поглянь, че нашел. Этот твой Линь, похоже крутой парень. Смотри тут статья, и его имя упоминается. Не в первых рядах... но... – многозначительно завел глаза Андрей Петрович.

— Пап, я не так хорошо знаю язык, – напомнила Саша.

— Короче, он участвовал в мероприятиях к Дню Фонарей, Дню лодок и даже к Китайскому новому году. О нем отзываются, как о перспективном спеце... – Андрей Петрович улыбнулся. – Кто знает может ваше временное сотрудничество, перерастет в постоянное? – он тепло похлопал Сашу по не чувствующей коленке.

– Вряд ли, – буркнула Александра.

Внутри нее бурлил вулкан из неверия в собственные силы и страха перед мероприятием. Что если мама права? Она была столько лет рядом. Она как никто знает все слабые Сашины места. Да и мелодия… мелодия, что сочинила Саша, никто кроме Линя ее не слышал. Мама сразу сказала, что это ее не интересует. Что если не мама, а Саша ошибается?

Объявили посадку.

Саше предоставили более узкую коляску и первую пропустили на борт. Сердце Майской стучало так громко, что отвлекало от приветственных слов стюардесс. Затем долгое ожидание, когда усядутся другие пассажиры. Потом рассказ про меры безопасности и наконец, самолет вырулил на взлетную полосу, набрал скорость и оторвался от земли.

Кажется, только сейчас Саша осознала, что происходит в ее жизни. Она летит в другую страну, на самое большое выступление в ее жизни и это не сон!

— Пап, – обернулась. – Что, если ничего не выйдет?

— О чем ты? – Андрей Петрович, волновался не меньше дочери, но не мог показать свои сомнения, он лишь трепал взъерошенные волосы и мягко улыбался.

— Что если я ошибусь или все это окажется не тем...

— Саш, смотри на мир шире. Даже если это будет маленький деревянный зал. Даже если ты запутаешься и ошибешься. Мир не перестанет существовать. Ну, что самое страшное может произойти? Пострадает твое самолюбие, – и он легонько щелкнул ее по лбу. – Я лично, верю, что все будет отлично!

В аэропорту их встречали. Это был невысокого роста мужчина, с азиатским разрезом глаз. Он держал табличку с крупными буквами: МАЙСКАЯ САША, а когда завидел девочку в инвалидном кресле лучезарно заулыбался.

Сашу чуть мутило от волнения. Все казалось чужим. Огромный аэропорт, толпы людей, шум. Даже воздух тут был иной. Встречавший ловко перехватил чемодан и о чем– то быстро–быстро заговорил. Андрей Петрович улыбался в ответ, и изредка ему удавалось вставить фразу или две.

– Говорит, что Линь не смог приехать в аэропорт. Вроде как подъедет к вечеру или завтра? – перевел папа и Саша чуть сникла. Ей хотелось немедленно увидеть его. Может тогда бы волна сомнений и страха отступила бы.

На улице было жарко. Выйдя из здания аэропорта, Майские будто зашли в душную баню, мгновенно вспотев. Встречающий торопливо закидал их вещи, помог Саше разместиться в машине и черный микроавтобус помчался по длинному шоссе.

Александра всматривалась в незнакомые пейзажи. Заглядывалась на высоченные здания, яркие вывески. Сквозь приоткрытые окна микроавтобуса проникал гул. Это был не просто шум машин, а какой-то электрический стрекот, смесь сигналов скутеров и бесконечной стройки. Множество ароматов смешивалось и душило новизной. На улицах бурлила чужая жизнь. Суета, громкие незнакомые фразы, машины и любопытные взгляды на белесую девчонку в инвалидном кресле.

В фойе отеля Саша произвела фурор. Постояльцы разве, что пальцем не тыкали. Хотя может и тыкали. Ее фотографировали, ей улыбались, а Майской хотелось исчезнуть. Неожиданно к ней подошли две девушки азиатки, они смущенно что–то проворковали и явно ожидали ответа.

–Па–ап! – в панике позвала Саша. – Чего им нужно?

Андрей Петрович, перекинулся с незнакомками парой фраз.

— Они хотят сфотографироваться с тобой!

— Зачем?

— Говорят, ты красивая, – подмигнул отец. Тут Саша открыла рот и не смогла его закрыть. Красивая? Она? Но поразмыслить на этот счет Майская не успела. Девушки подобно суетливым воробьям зачирикали вокруг нее. Несколько снимков на телефон и они, широко улыбаясь и легко кланяясь упорхнули.

Сотрудники отеля были очень внимательны. Они тоже улыбались, что–то говорили и кивали.

Александра кивала в ответ совершенно ничего не понимая. Поэтому, когда она оказалась в большом и светлом номере, облегченно выдохнула. Подключившись к Wi–Fi первое, что сделала, это проверила личные сообщения. Письмо от Линя ждало с вчерашнего вечера. В нем Линь извинялся, что не сможет встретить в аэропорту, но обещал подъехать позже, как и говорил папа. Так же он обещал отвезти и показать зал, говорил о том, что репетиции запланированы на завтра. После его сообщения сомнения Майской чуть улеглись. Ей просто нужно подождать.

Глава 21

Глава 21.

За большим стеклянным окном раскинулся город, тонущий в неоновых огнях. Солнце еще не скрылось, а яркие подсветки захватили здания и улицы. Сашины пальцы автоматически проиграли пару фрагментов из новой мелодии и вдруг она поняла, что хочет изменить тон. Она торопливо достала нотные листы сделала пару пометок. Раздумывая над концом, Александра не сразу услышала приход гостей. И только когда, папа тронул ее за плечо, она обернулась.

— Привет! – махнул Линь.

Саша смутилась.

— Привет...

Она ждала его целый день, а когда наконец увидела, растеряла слова. Они непринужденно болтали на расстоянии, а сейчас язык будто онемел и ни одной идеи, как продолжить разговор. Странное чувство неловкости за инвалидное кресло, за неподвижные ноги заставляло буквально задохнуться в смущении. Саша подумала, что покраснела, и от этой мысли, покраснела еще больше.

Он был выше, чем думала Саша. Отросшие волосы перехвачены резинкой, на носу болтались очки. Стекла в них были кристально чистыми с легким голубым отсветом. Линь был не один. Стоящую рядом девушку он представил, как свою коллегу – Тянь Сяо. Улыбчивая девчонка тут же перехватила инициативу в разговоре. Она отлично говорила на английском и тут же начала болтать с Андреем Петровичем, который то и дело косился в сторону дочери.

- Уже работаешь? – Линь кивнул на нотные листы в Сашиных руках, и тема для разговора нашлась сама. Он сел на диван, став на одном уровне с Майской.

- Знаешь, – тут же загорелась Александра, подъехав к нему. – Я смотрела на город и мне пришла мысль... – она запнулась, ее скудное знание языка останавливало бегущие мысли. Линь извлек телефон и включил приложение «Переводчик». – Что, если изменить в концовку? – обрадовалась Саша, вспомнив их старый прием.

— Если она зазвучит иначе, то придется переделывать визуал, – размышлял Линь.— нужно проверить, как это будет смотреться!

Захваченный новой идеей, он уже был готов мчаться в студию.

— Еда, – напомнила Тянь Сяо, охладив творческий порыв. – Мы договаривались, что поедим и погуляем по городу, а завтра все остальное!

Тянь Сяо выбрала потрясающе красивое место.

— Тебе понравится, – подмигнула она Саше, когда машина остановилась.

Вечером оживленные улицы Шанхая наполнялись особым настроением. Неоновый свет, иллюминация, Саше казалось, что она попала в кадр фантастического фильма о будущем.

Они поднялись на лифте и прошли в просторный зал. Из окон, занимавших всю стену от потолка до пола, открывался потрясающий вид на ночной Шанхай. Саша замерла от восторга. Темное небо, река и бело–голубые светящиеся огни.

— Я же говорила, – подмигнула довольная собою Тянь Сяо. Услужливый официант поспешил разместить их, выбрав наиболее удобный столик, для Сашиной коляски.

— Что будете есть? – спросил Линь изучая меню.

Андрей Петрович вгляделся в названия китайских блюд, взъерошил волосы на лбу.

— Мы не сильны в китайской кухне, – кивнул он, оглядываясь на Сашку.

— Давайте я! – перехватила инициативу Тянь Сяо. – Обожаю делать заказ! Так, - она провела пальчиком по длинному меню, чему-то весело улыбнулась и тут же перешла на китайский делая заказ.

Это был восхитительный ужин. Их угощали паровыми булочками с начинкой из говядины с креветками, затем подали лапшу с соевой пастой Чжачзянмянь, а на десерт принесли Тяотоу гао. Вытянутые кусочки из рисовой муки с начинкой из бобовой пасты, щедро посыпанные цветами османтуса.

Андрей Петрович, никак не мог запомнить положение пальцев, чтобы деревянные палочки не выскальзывали, в конце концов, ему принесли обычные приборы. А вот Сашины пальцы быстро запомнили положение и к концу сытного ужина, Саша почти сроднилась с палочками.

Затем Тянь Сяо и Линь Чен повезли гостей на Набережную Вайтань.

Широкий променад, расположенный на западном берегу реки Хуанпу и открывающий панорамный вид на современный высотный район Пудун.

— Это та сторона города, что живет в ритме твой музыки, – рассказывал Линь Чен. — Всегда пульсирующий, четкий, без лишней гладкости.

Саша вдыхала прохладный воздух с реки, слушала чужую музыку. Здесь теснилась молодежь, повсюду были кафе, слышался смех.

Майская закрыла глаза. Еще вчера она сидела в маленькой комнатке пропахшей камфорой. Гоняла пыль, оседавшую на пианино. А сегодня видит Жемчужину Востока, башню Цзинь Мао и Шанхайскую башню. Она девочка с рваной музыкой в инвалидном кресле.

— А давайте сходим в Сад Радости Юйюань! – воскликнула Тянь Сяо.

— Да, – кивнул Андрей Петрович, – Я много читал об этом месте!

— Мы не успеем! Нужно еще репетировать, – напомнил Линь Чен.

— Какой ты скучный, – потянула Тянь Сяо. — Сашу нужно развлекать! Придумала, – заговорщически подмигнула девушка, – В следующий раз я сама отвезу тебя в Юйюань! Там очень красиво!

Майская тепло улыбнулась и согласно кивнула.

Следующий раз? Неужели будет и следующий раз?

Вечер получился настолько насыщенным, что Андрей Петрович валился с ног, едва они вернулись в номер. Что уж говорить про Сашу, которая последние полтора года, просидела в квартире.

Эмоции, впечатления переполняли и пьянили ее. Сашка сделала несколько десятков фотографий, но вот беда, показать их было не кому. За весь день мама ни разу ей не позвонила, а друзей, с которыми можно было поделиться, у нее не было. На память пришел Серега. Если бы они действительно общались, может быть, ему было бы интересно… Она нахмурилась.

Есть еще ее соцсеть. Сашка быстро загрузила страницу.

Давненько она тут не была. За это время ее профиль оброс подписчиками, комментариями и личка пополнилась письмами. По большей части ей присылали рекламу, еще были те, кто сливал свой негатив. Последние сообщения Александра удаляла не читая. Едва она опубликовала фотографию ночного Шанхая, как тут же посыпались лайки. Майская испугалась и сразу же вышла. Такая реакция подписчиков все еще пугала, хотя Серега бы радовался. Он любил, когда люди реагировали на его публикации. Саша отмахнулась от прошлого, которое потянуло за собой нотки печали.

Не сегодня.

— Сереж, хотела, прояснить, – улыбнулась Кристина, самой милой улыбкой. — Я к тебе очень хорошо отношусь, – она сделала паузу, – как к другу.

Серега кивнул.

– Твоя забота… – она вздохнула, – я очень ценю наши отношения, – еще раз мило улыбнулась, хлопая голубыми глазами.

– Я понял, Крис, не объясняй, – Серега нервно дергал ногой.

Кристина, изящными ладошками коснулась его грубых рук.

– Не обижаешься на меня? – она заглянула в его глаза ища, в них сожаление. – Останемся друзьями?

– Конечно, без проблем, – кивнул Серый, ликуя, что разговор наконец закончился.

– Хорошо, – закивала Кристина. – Обнимемся? – Белый не понятливо глянул на нее, – Как друзья! – пояснила хорошенькая девушка. Серега напрягся, но обнял.

Он ощутил ее тонкую фигурку, вдохнул клубничный аромат и с радостью сделал шаг назад. От духов Кристинки его слегка мутило.

– Если ты не против и правда не держишь на меня зла, мы можем поддерживать друг друга в сети, – Кристина опять заглянула в его лицо. Ей было странно не увидеть на нем боли, отчаянья или следов разбитого сердца. Почему-то сейчас ей хотелось трагедии. Как в фильмах.

– Да, я буду рад. Ты, извини, мне...

– Да, я понимаю, – тут же перебила его девушка. – Отказ всегда так больно ранит, –

Белый на секунду замер, а потом согласно кивнул.

– Ну, пока, – он махнул рукой и резко развернувшись семимильными шагами помчался к остановке испытывая облегчение.

Все решилось само собой!

Она, конечно, красотка, но то, что его действительно заботило, это охваты. А они нещадно падали. А еще Сашка периодически влезала в его мысли. Вот, что она столько времени дуется? Вредная!

Он заскочил в автобус, забился в угол и вытащил телефон. Залез в профиль, глянул статистику.

– Бли–ин, – потянул в слух. Показатели потянулись вниз. Серега уткнулся головой в поручень. Ему срочно нужны видосы.

Глава 22

Глава 22.

Нора тупо листала ленту. Обрывки мелодий долетали до ушей Белого раздражая.

— Надень наушники! – прокричал сводный брат.

— Не хочу!

Сестра становилась чудовищем всякий раз, когда проигрывала. Сегодня она тоже проиграла какой–то конкурс. Домой она пришла в ужасном настроении. Зашвырнула рюкзак в угол. Гремела ящиками, чуть не разбила чашку и наконец уткнулась в телефон слушая всякую дичь на полную громкость.

— Нор, надень наушники! – почти взмолился брат. Слушать классическую муть, не было сил.

Нора проигнорировала, его просьбу. Вместо этого она повторно включила, только что прослушанную мелодию. Потом еще и еще раз.

— Хватит! – рявкнул брат, поднялся и горой направился к сестре. Он выхватил телефон из ее рук.

— Отдай! – завопила Нора. — Отдай говорю!

— Сколько можно? Я же прошу!

— Столько! – огрызнулась девчонка и скрестив руки на груди нахмурилась. — Я опять проиграла! – ее нижняя губка вытянулась вперед и задрожала. — Учу, учу эти педали и опять запуталась в них, – из больших глаз выкатились огромные слезы.

— Педали? – переспросил Серега. В его памяти шевельнулся обрывок старого разговора. — Что за педали?

— Форте, мут, сустейн, – выпалила сестра скороговоркой.

— Форте… сустейн… – повторил Серега и механически погладил Нору по голове. — Сустейн… Не реви. Всего–то педали выучить, – Норка исподлобья глянула на брата.

— Знаешь, как это сложно!

— Поэтому ты и учишься! – развеселился Белый. Он вернул ей телефон. — Только в наушниках.

Сестра недовольно хмыкнула.

С того дня, как они разругались, Саша, исчезла из его жизни. И хотя Серега не чувствовал за собой вины, мысли о белесой пианистке сами собой пролезали в его голову.

Первое время Белый усмехался. Потом начал задумываться и вот теперь искал ее профиль. Осталось придумать для чего. Поддержать? Снизойти и пойти на примирение? В общем–то с ней было не слишком скучно...

— Кого я обманываю, – бубнил Белов. — Мне любопытно она уже удалила свой аккаунт? – и вбив в поисковик No_Sustain нажал на лупу.

Сеть выплюнула его на запрашиваемую страницу.

Знакомая аватарка встретила его. Все те же клавиши и пальцы. Серега ухмыльнулся. Теплые воспоминания промелькнули в памяти. Белый улыбнулся. Вспомнил их первую встречу. Дурацкий концерт. Вспомнил, как она протирала его телефон.

— Санька, до сих пор, не заполнила "шапку". Вот глупая… — он пролистнул ниже и подскочил от увиденного. — Три тысячи подписчиков?! — вырвалось у него. — Когда, блин, ты успела столько набрать?

В профиле болталось пять-шесть видосов длинной не больше минуты. На всех одна и та же сумеречная картинка пальцы и клавиши инструмента. Менялись только мелодии. Под каждым постом толпились комментарии на разных языках. Где–то были смеющиеся смайлики, а где–то гневные.

Из новичка No_Sustain превратилась в крепкого середнячка. В то время как Серега потеет в поисках интересного контента, бряканье на пианино залетает с полпинка. Так и до донатов недалеко, а дальше? Реклама? Он пролистнул до последнего поста. Фотография ночного города, тонущего в неоновых огнях. Белый прочел краткий текст.

«Ночной Шанхай.»

Че? Она в Китае что–ли?

Парень недовольно отбросил телефон в сторону. Он поверить не мог, что Сашка обскакала его, как заправская блогерша. А он то еще хотел удалить пару постов о ней... И тут в голову пришла дурацкая мысль, что, если Сашка, немного поможет ему? В конце концов, он же подсказывал ей, как вести блог, нет ничего страшного в том если он воспользуется ее лаврами.

Серый несколько раз начинал писать и удалял. Ходил по комнате, ерошил волосы.

Наконец, пост был готов. Поставил хештеги, перечитал довольно кивнул, отметил No_Sustain и нажал кнопку «Опубликовать».

В Шанхае дернулся Сашкин телефон.

Студия Линя находилась на этаже высотки. Здесь пахло нагретой техникой и крепким кофе. Вообще она была максимально не похожа на камерные классы для занятий музыки, но это и понятно. Всюду протянутые провода, кабели, мигали синие диоды, а вместо нотных папок стояли три огромных монитора. В углу примостилось цифровое пианино. Матовое, черное и никаких кружевных белых салфеток, которые так любила мама.

Андрей Петрович устроился на низком пуфике, стараясь не мешать. Он оглядывался этот мир «цифры» был ему понятнее, чем академические залы, где правила Марина.

— Готова? — Линь надел наушники и кивнул Саше на инструмент. Саша подкатилась к клавишам. Пальцы мелко дрожали. Рядом не было мамы, контролирующей ее исполнение. Только тишина, наполненная ожиданием.

— Просто играй так, как ты чувствуешь, — мягко сказал Линь. — Забудь про правила.

Саша закрыла глаза. Она вспомнила шум Шанхая, суету аэропорта и те две темные капли соевого соуса, которые она случайно капнула на скатерть за ужином. Она нажала первую клавишу — резкий звук, и в ту же секунду на стене вспыхнула тонкая неоновая линия. Саша замерла от восторга и остановилась. Это было потрясающе. Она нажала на другую клавишу и вновь вспыхнула линия. Майская рассмеялась. Пластиковые клавиши были легкими, послушными, без того благородного сопротивления старого «Бехштейна».

По привычке Саша чуть разогрела пальцы, попробовала наиграть, что-то незначительное. Попривыкла к инструменту, вздохнула и начала играть ту самую «гениальную» мелодию.

Рваный ритм, отсутствие сустейна, резкие переходы. И линии на экране начали «дышать» в такт её пальцам. — Вау... — прошептала Тянь Сяо, глядя, как музыка превращается в свет. Сам Линь сидел за мониторами превратившись в @Lin_Visual он делал свою работу. Что–то писал, где–то настраивал, подтягивал, ездил от монитора к монитору.

— Стой, – крикнул он столь неожиданно, что Саша вздрогнула. — Слишком быстро! Проигрыш с пятьдесят шестой секунды, слишком быстрый. Программа видит это, как ошибку! – Саша замедлилась. Проиграла кусок растягивая ноты, но мелодия напомнила жевательную резинку.

— Тут мы планируем сделать пару, – пояснила Тянь Сяо. – Но проигрыш и правда быстрый...

— Тогда, не нужно ее делать, – неожиданно отозвалась Саша. — Если я замедлюсь, это будет звучать слишком искусственно! – она вновь проиграла фрагмент.

— Но у нас уже настроено, – Тянь Сяо недовольно вскочила с места.

Линь Чен задумчиво глядел в монитор, постучал пальцами по столу. Сейчас, когда его визуал и музыка Саши соединяются, многие моменты он видит совсем с другой стороны. Например, эта пара, при таком ритме, и правда была не в тему.

— Давай переставим кадры, – предложил он, а Тянь Сяо нахмурилась.

Андрей Петрович, с интересом следил, за происходящим. Не всегда и не все понимая, он с удивлением обнаружил, что Саша умеет спорить. Он довольно усмехнулся и даже умудрился пропустить созвон с коллегами.

Саша продолжила играть. Музыка лилась, закручивалась и разбивалась об асфальт и стены. Неожиданно Саша оборвала мелодию. Тянь Сяо обернулась в ожидании продолжения. Тишина в студии стала оглушительной.

— Что, если… — Саша обернулась к Линю. — Продолжения нет?

Линь помотал головой. Ему было не понятно ее предложение.

— Что, если мы уйдем в тишину не плавно, а просто исчезнем? – объяснила Саша. Линь задумчиво потер подбородок. — Это риск, Саш. Зрители привыкли к финалу. Если мы просто оборвем звук...

— Может звучать не естественно! – вмешалась Тянь Сяо.

Линь молчал. Посмотрел в Сашины глаза — колючие, упрямые. Эта белая девочка была подобна льду – холодному, прозрачному. Ее мир был таким же странным и неоднозначным, как и она сама. Однако Линь поймал себя на мысли, что ему интересно.

— Ну, скажи же? – неожиданно Тянь Сяо вырвала его из размышлений.

— Да, это рискованно, – подтвердил Линь выныривая в реальный мир. — Они почувствуют пустоту, — настаивала Саша. – Смотрите, только, что они жили историей, они надеются на продолжение и вдруг все обрывается!

— Это плохой конец! – спорила Тянь Сяо. – Это как несчастливая дорама!

— Но именно не счастливые рвут сердца! – Саша раскраснелась. Она хотела доказать, что у истории часто нет конца…

Линь и Тянь Сяо задумались.

— Почему просто не оставить все как было? – уточнила девушка.

Линь продолжал молчать. Его пальцы автоматически теребили ручку. Сашина идея разрывала логику. Он понимал, что ее предложение интересно и необычно, но также понимал риск.

Тянь Сяо хмурилась, смотря на напряженное лицо Линь Чена. Ей эта идея вообще не понравилась. Девушка обожала истории с однозначными хеппи эндами. Знала она и как Линь не любил неожиданных изменений. Номер был почти полностью отшлифован. Даже переставка кадров, займет дополнительное время. Но срезать концовку?

Линь постучал пальцами по столу и решился:

— О’кей. Давай попробуем «обрыв». Тянь, перепиши тайминг для лазеров. Мы будем гасить свет на последнем аккорде в полную темноту.

— Но, у нас уже все готово… Нормальный же номер выходит…

— Перепиши, - Линь решился испытать судьбу.

Тянь Сяо недовольно вздохнула. Наверное, она чего-то не понимала. Зачем переделывать то, что кажется хорошим?

Они выезжали из студии, когда Саша потянулась за телефоном.

@V_Dvizhe упомянул вас.

Саша замерла. Сердце сделало кувырок и, казалось, перестало биться. Прошлое колко напомнило о себе.

Дрожащим пальцем она открыла пост:

Ну, что друзья, пришло время сбросить маски. Кто же была таинственная незнакомка за пятьсот рублей? А это талантливая @No_Sustain.

Саша смотрела на свое блеклое фото в коляске, тогда в самом начале весны.

"Бедняга, жалко девчонку"

"Так себе музон, кто–то ее слушает?"

«Белый, ты серьезно? Зачем ты её продвигаешь, она же никакая».

Саша ощутила, как захлебывается в окружающем пространстве. Будто на нее обрушилась странная тягучая масса, заполняющая уши и горло.

– Саша.

– Саша! – Линь тронул за плечо, и она только сейчас услышала. – Что–то случилось?

– Что там? – бесцеремонно схватила Сашин телефон Тянь Сяо, – фото, выставленные без твоего разрешения? Можно засудить!

Линь заглянул в экран.

– Что тут написано?

Саша насупилась, сделала глубокий вдох:

– Там ссылка на мой аккаунт, – бесцветно пояснила она. – И написано, что я инвалид… Отдай, пожалуйста, — Майская протянула руку. Больше всего она боялась, что Тянь Сяо прочтет гору мусора под постом.

— Я бы засудила за фото! – настаивала Тянь Сяо.

— Дело не в фото, – вдруг отозвалась Саша, —…я не хотела афишировать...

Саша ощущала себя так, будто ее самый страшный и самый стыдный секрет выставили на всеобщее обозрение. Под постом Белого люди не стесняясь комментировали ее.

— Хей, – Линь наклонился и улыбнулся, — Ты делаешь классную музыку, рано или поздно люди захотят увидеть тебя. Кроме того. Шоу будет транслироваться в прямом эфире! – подмигнул он. — И я думаю тебе нужен аккаунт в Вичате.

— Обязательно! – кивнула Тян Сяо. – Для серьезных вещей, нужны серьезные инструменты! У тебя наверняка появится масса фанатов, после выступления!

Глава 23

Глава 23.

Серега метался по комнате.

–Блин, что это?

Комментарии сыпались быстрее, чем он успевал читать. Почему все пошло не по плану?

— Какого фига вы такое пишете? – кипятился Белый, не зная, что делать. Под его и Сашкиными постами стали появляться язвительные слова.

— Да, что же? – волновался он.

«Слышал её каверы? Это же кровь из ушей.»

— Удалить, удалить! – отчаянно жал он на кнопки.

Серый удалил пост у себя. Но у @No_Sustain полные желчи комментарии множились будто сорняки.

— Блин, Санька…

Майская проснулась от резкого звука уведомлений. Телефон вибрировал на тумбочке, как тревожное насекомое. За окном Шанхай только просыпался, кутаясь в серо–голубую дымку, но в сети жизнь уже кипела.

Саша почувствовала, как к горлу подкатил комок. Серегин пост вызвал огромную волну. От него недовольные пользователи пришли к ней в профиль.

@No_Sustain упоминали, через строчку.

Но самое страшное было ниже. Под постами множились острые, как бритва, слова:

«О, та самая колясочница? Опять хайп на жалости?»

«Вот это амбиции. Лучше бы на физиотерапию сходила, чем в блогеры лезть».

«Чего скрываешься? Стыдно?»

Яд сочился с экрана прямо ей на пальцы. Саша почувствовала, что задыхается. Вот он, её настоящий мир. Не неоновые башни, не лазеры Линя, а этот грязный водоворот чужих слов. Она снова стала «той самой девочкой из аварии».

Сашка заблокировала телефон и отбросила его на кровать. Руки мелко дрожали.

Зачем, зачем он это сделал?

Вопрос повис без ответа.

— Саша? Пора собираться, — папа заглянул в комнату, бодрый, уже в кроссовках. Но увидел её лицо и замер. — Что случилось?

— А что, если мама права? — прошептала Саша, глядя на свои неподвижные ноги. — Это всё мишура?

Андрей Петрович замер. Он аккуратно зашел в комнату и присел на краешек кровати. За окном просыпался чужой город, подарившей Саше шанс.

— Слушай, я неуч в этой вашей с мамой музыке. Но могу сказать одно. Вчера, когда вы репетировали, у меня перехватывало дыхание… – папа улыбнулся. Похлопал ее, по коленям, что ничего не ощущали. — Это просто мандраж. Давай, собирайся!

Кристина прочла пост Сереги, одним глазом посмотрела комментарии. Она не любила скандалы. В своем блоге пресекала едва они начинали разгораться. Странно, что Белый бездействовал.

Накручивая на палец темную прядь волос, она зашла на страницу к @No_Sustain.

Аккаунт был не трендовым. Сухим. Мало информации о владельце. Нет ярких фотографий, но при этом три с лишним тысячи подписчиков и комменты со всего мира.

Кристина скептично оглядела посты. Одинаково темные обложки, только подписи разные.

Похоже, девчонка, не особо смыслит в визуале, улыбнулась Кристи. Она включила первый кавер.

В отличие от Сереги, Кристина, знала и любила К-поп. У нее была любимая группа, она знала имена всех участников, собирала их карточки и охотилась за альбомами.

Ее мысль прервал окончившийся кавер и Кристина запустила следующий. Вспомнилась бледная, как моль девчонка, что сидела в кресле. Они встретились, когда с Филом ходили в кино. Думала ли тогда Кристина, что это знакомство может ей пригодиться?

Она не заметила, как послушала все.

А вот предпоследний пост зацепил по-настоящему. Это было эмоциональное исполнение. Из-под Сашиных пальцев будто вылетали острые кристаллы, которые рассыпались искрами. Когда мелодия становилась тише неон превращался в тонкие нити. Подпись под роликом кольнула, и она заглянула к @Lin_Visual.

С аватарки на нее смотрел улыбчивый парень с выкрашенными в белый цвет волосами. Он напомнил одного из лидеров К-поп группы.

— Почему некоторым везет? - кинула Кристина в пустоту.

Сколько времени у нее ушло что бы создать красивую картинку, придумать бренд, набрать подписчиков. А эта, ни фига не сделав, уже в рекомендациях крутого парня! Кристина отшвырнула телефон. Тот упал на меховое покрывало. Брелоки, привязанные к гаджету, звякнули.

— Кому-то все, а кто-то объедками довольствуется! - она надула губки. Но тут же вспомнила, кажется, Кристи с ней сфоткалась.

Девушка встрепенулась, вновь дотянулась до телефона и судорожно начала искать.

Ее дурацкая привычка - фотографировать все подряд в этот раз сослужила хорошую службу. Снимок был немного засвечен, да и рядом с блеклой Сашей, макияж Кристи смотрелся, слишком ярким.

— Беляночка и Розочка, блин! - поморщилась девушка и вернулась в соцсеть.

Последним постом в аккаунте @No_Sustain была фотография высоток и скромная подпись "Величественный Шанхай".

Неожиданно яркая картинка, резала глаза.

- У кого ты ее стырила, подруга?

Кристина вновь зашла к @Lin_Visual. И нажала на кнопку подписаться и сразу же увидела новенький пост.

Фото зданий Шанхая.

Сегодня я и @No_Sustain будем выступать здесь. Зовем всех! Обещаем крутой номер! Как всегда, Digital Art ведёт прямую трансляцию вот тут! – сообщил переводчик.

Кристи тут же прошла по ссылке. Ее выгрузило на страницу концертного зала. И в этот момент в ее голове неожиданно сложился пазл. На фото, в аккаунте @No_Sustain и @Lin_Visual были одни и те же ночные здания, но с разных точек!

Кристи еще раз прочла сообщение.

"... я и @No_Sustain будем выступать... "

Чужой успех так сильно подкосил, что Кристи ощутила себя неудачницей. В ушах заиграла меланхоличная песня К-поп и Кристи закусив губу расплакалась.

Пожалев себя под грустный мотив, она решила действовать. В конце концов девочки должны поддерживать друг друга.

Кристи загрузила фото с Сашей и подписала.

Моя подруга и большая молодец @No_Sustain сегодня выступает вот тут! Давайте поддержим ее!

#инвалид #выступление #успех.

Едва пост появился на страничке, как полетели лайки.

"Крис, ты такая молодец, что поддерживаешь таких!"

"Ой, капец как им непросто!"

"Кристи, не ведись, там через одного жулики".

Глава 24

Глава 24.

Сашу встретила Тянь Сяо и сразу повезла за кулисы. Андрей Петрович, пожелал дочери удачи. Он широко улыбался и только волосы стоящие дыбом, показывали глубину переживаний за дочь.

За кулисами Digital Art Фестиваля жизнь походила на муравейник: провода, экраны, люди с рациями, запахи дорогих парфюмов смешивались с ароматом кофе. В Сашкиной голове крутились комменты, что она прочла утром: «хайп на жалости», «кровь из ушей».

Пока Тянь Сяо помогала ей с платьем, пока колдовала над ее белыми волосами и лицом. Саша пыталась найти уверенность внутри себя. Она пыталась успокоиться, но ядовитые слова не уходили.

Номера мелькали один за другим, то громче, то тише. Все вокруг звенело, гремело суетилось, и только Саша сидела в своей коляске сосредоточено и хмуро.

Вереница ярких выступлений и вот Саша у самого выхода на сцену. Тянь Сяо вносила последние штрихи в ее образ.

— Ты как? — Линь вынырнул из темноты. На нём были те же очки и растрепанный вихор на голове. Но он выглядел спокойным, будто и не его номер через пару минут. Саша одарила его колючим взглядом, она хмурилась, переживала, щипала себя за ладони. — Нормально, — соврала наконец.

Линь медленно присел перед ней на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. Яркие блики со сцены отразились в его очках. — Саш… Послушай, — его голос был тихим, но твердым — Пару месяцев назад, я не был с тобой знаком, — Александра удивленно посмотрела на него. — А сегодня я здесь, и я совершенно уверен в тебе, - он тепло улыбнулся, поднялся сделал пару шагов, затем обернулся. — Даже если ошибешься, не страшно… – подмигнул Линь. Саша глубоко вздохнула.

— Ого, – Тянь Сяо посмотрела на Сашку, – обычно он три шкуры дерет за ошибки. Глаза Майской стали огромными.

В смысле дерет три шкуры? Почему только сейчас она об этом узнает? – Сашка хотела еще что-то спросить, но ей прямо в ухо крикнули:

— No_Sustain! На сцену! — она вздрогнула от приказа в наушнике.

Саша нажала на рычаг коляски. Черные колеса бесшумно покатились по прорезиненному полу. Она выехала из темноты закулисья в ослепительный, мертвенно–белый свет софитов.

Линь видел, как она появилась, вздохнул, пытаясь совладать с легким мандражом. Он переделал номер, как хотела эта упрямо–хрупкая девчонка. Линь лишь надеялся, что они не облажаются все вместе. И что он сделал правильный выбор. Сжав руку в кулак, он выдохнул.

—Удачи, – прошептал он и подумав добавил - всем нам!

Майская не смотрела в сторону зрителей. Она слышала гул тысяч голосов и этого ей было достаточно.

Несколько десятков, а может сотен маленьких ярких экранчиков направились на нее.

Она подкатилась к матовому черному цифровому пианино. Едва заметно, улыбнулась. Здесь нет ничего нового. Те же черно–белые клавиши и ноты в ее голове которые она сама выстроила в нужном порядке. Там, где–то Линь, а в зале сидит папа.

— Я думаю, ты пожалеешь, если пропустишь ее триумф, – улыбнулся Андрей.

Марина вздохнула, она приготовилась сказать, что–то едкое, а может даже отключиться, но муж уже перевел камеру. На большой сцене мать увидела дочь. Она сидела в белой коляске, в густом синем платье готовая играть не Прокофьева и не Шопена.

Минутная готовность и вдруг в Сашиной голове возник мамин голос:

«Сначала думаем потом нажимаем»

Саша оторопела. Ее пальцы на пару мгновений замерли над клавишами, будто она не решалась на них нажать. Зрители ждали.

— Начинаем? — через наушник она услышала мягкий голос Линя и тут же отмахнулась от мамы.

Глубокий вдох. И первый аккорд — резкий, обрывистый. Звук взлетел под купол зала, рваный, без сустейна, чистый.

В ту же секунду на гигантском экране вспыхнула тонкая неоновая линия. По залу пронесся звук одобрения, и Саша отключилась от мира. Она вновь жила внутри музыки. Она чувствовала под пальцами не клавиши, а длинные ветки метрополитена. Мигающие светофоры и свет неоновых вывесок. Быстрые автомобили, она слышала раннее утро, ощущала аромат прохладного воздуха и видела птиц, взлетающих ввысь.

На каждый её удар по клавише Линь отвечал вспышкой света. Лазеры рисовали безумные городские картинки: эстакады, Жемчужину Востока, спешащих людей. Они сходили с экрана, зависали над зрителями. Одна зарисовка перетекала в другую. Всё это пульсировало в такт её «неправильной», но такой живой музыке.

Мелодия закручивалась в вихорь. Быстрее, громче, резче. Длинные пальцы мчались к финалу. Еще немного и тот самый «обрыв», о котором они спорили. Саша набрала воздуха в легкие и ударила по последнему аккорду.И в ту же микросекунду, как звук оборвался, Линь погасил все лазеры. В зал рухнула абсолютная, черная тишина. И полная темнота только экраны телефонов горели подобно одиноким звездам в тягучей пустоте.

Саша сидела перед погасшим инструментом, тяжело дыша. Ей казалось, что тишина длилась пару минут. Но она ошиблась.

Тишина длилась совсем не долго. Уже через несколько секунд Линь включил лазеры на полную мощность, но не резким светом, а мягкими, бело–голубыми лучами, которые начали медленно опускаться на зал, словно цифровой дождь.

И зал взорвался.

Тысячи людей подскочили с мест. Аплодисменты, крики.

Саша смотрела со сцены. Всего минута, короткое мгновенье ее маленького триумфа. И в этот момент она поняла, каким необычным и странным может быть мир. Ее не приняла классика, которую она играла сколько, себя помнила. Но ее принял совершенно незнакомый чужой мир, где есть место K–поп, каверам и электронной обработке. Здесь не испугались ее резкости, ее рваных ритмов. Ее подняли на вершину и искупали в водопаде триумфа. Но каким долгим был путь…

За кулисами стояла Тянь Сяо.

— Ты такая, молодец, что настояла на этой концовке, – тараторила девушка. — Нас действительно запомнят! Как жаль, что ты не видела себя со стороны! Номер вышел потрясающим! А я ведь говорила Линю, что ничего не получится! Ну, все Сашка, теперь он тебя так просто не отпустит! – без остановки говорила Тянь Сяо.

А Саша? Саша не слушала. Она была поражена успехом. В ее голове путались мысли, обрывки воспоминаний. Все прожитое, казалось теперь не значительным. И Серегины посты, и глупые комментарии и даже те дипломы что висят в коридоре.

Линь вынырнул откуда–то с боку.

— Саш, поздравляю нас с успехом! – улыбался он. – Честно, я в какой-то момент не был уверен… — и он замолчал. Признаваться, что ты не уверен в собственном номере перед девчонкой, ну такое себе. Подумалось Линю.

— Мне Тянь Сяо сказала, что ты три шкуры спускаешь за ошибки, – поддела Александра. — Почему я узнаю об этом только сегодня?

— Я просто не хотел пугать тебя в первый день, – рассмеялся счастливый Линь Чен.

Марина Александровна, слушала въедливо, предвзято. Она слышала, как нота цеплялась за ноту, как они сплетались в звук без смягчения, она видела синий визуал и вдруг поняла, что не может предсказать, куда пойдет мелодия дальше. Поднимется или рухнет, она впервые услышала не грохот, Марина Александровна услышала шумный город. Она ощутила утренний ветер, ей показалось, что она слышит шум машин и неожиданно все закончилось…

Марина всматривалась в темный экран, в пятно на сцене. Она забыла ноты? Или пропал звук? Почему Сашка замолчала?

И в этот момент Марина Александровна поняла удержанный звук – это не всегда жизнь.

– Это очень красиво, – раздался голос мужа в трубке. – Марин, мне так жаль, что тебя тут нет.

Она кивнула. Все что смогла. Отключилась. Села за инструмент. Белая ажурная салфетка, привычно лежала на поверхности.

Обнажив черно–белые клавиши, Марина Александровна нажала на одну из них, затем педаль. И, кажется, впервые этот длинный сустейн ее не утешал. Звук закончился, и маленькая комната погрузилась в глухую тишину.

Эпилог

Эпилог.

Шанхай прощался с ними дождем. Теплым, пахнущим мокрым асфальтом.

В аэропорту Линь передал Саше флешку.

— Здесь исходники нашего выступления. И... — он замялся, поправляя очки. — Письмо от одной студии. Они хотят использовать твой трек для заставки новой игры. Подумай об этом, когда будешь дома. И да, там… договор… изучи, думаю мы смогли бы работать вместе.

Саша сжала флешку в ладони.

— Спасибо.

Он улыбнулся и коснулся её плеча:

— До встречи в сети.

В самолете Саша дремала. Ей снился Шанхай. Высоченные здания, которые упирались в небо, сцена, парящая между ними, а еще зрители, что хлопали ей со всех сторон. А Саша играла для них. Ее музыка сплеталась с классическим исполнением, разлеталась K-pop и осыпалась одиночными, рваными нотами.

Первым сообщением, что она получила, приземлившись было сообщение от Белого:

«Сань, я это... не хотел».

Александра посмотрела на короткое предложение. Палец замер над кнопкой «ответить», но она так и не придумала, что написать. И просто закрыла чат.

Лето пришло в город. Такси мчало по знакомым улицам. Всюду парил тополиный пух. Солнце слепило. Саша вдыхала запахи родного города. Ее не было несколько дней, а казалось прошло не меньше года.

Машина остановилось у подъезда. Папа выгружал вещи, а Александра думала о том, что ей нужно второе прослушивание. Не для того, чтобы доказать, а для того, чтобы научиться. Отшлифовать, то, что она уже умеет.

Дверь открыла Марина Александровна, чуть нервно улыбнулась. Александра молчала. Молчала и мама.

— Мариш, осторожно, чемодан очень тяжелый, – засуетился папа. Он, как обычно, пытался сгладить возникший холод. — Ох, как жаль, что тебя не было! – и он пустился в обрывистые рассказы.

Марина Александровна кивала, помогала Саше въехать в квартиру, снять верхнюю кофту.

— Думаю в следующий раз надо ехать вместе! – наконец изрек основную мысль Андрей Петрович, но Марина Александровна только улыбнулась.

— У меня тоже новости, – неожиданно сообщила мама, аккуратно вешая кофту в шкаф. – Я ученицу взяла, — Марина Александровна, чуть отвернулась. А внутри Саши все замерло.— Лет десять, на Сашку похожа, такая же непоседа… — мамин голос дрогнул, будто она боялась осуждения. — Вот первые мелодии разучиваем…

Андрей Петрович натягивал улыбку, как мог.

— П…по–моему это прекрасная новость! Да, Саш, что думаешь?

Александра закивала, так часто, как только могла. Раньше, она бы расстроилась, что мама, в очередной раз, выбрала не ее. Не ее музыку и не ее стремления. Но сейчас Саша вдруг поняла, что каждый может выбрать свой собственный путь и от этого выбора они не перестанут быть семьей.

— Это хорошо, – согласилась Саша. Марина Александровна, кивнула, улыбнулась и, кажется, выдохнула. Она тут же засуетилась.

— Ну, что мы тут застряли. Идемте, завтрак стынет! – улыбнулась мама, скрываясь в кухне.

— Я голоден, как волк! И все-таки Марин, их еда не по мне… - из кухни доносился папин голос.

Саша остановилась у своих наград все еще висящих на стене. Блестящие рамки, витиеватые заголовки. Это была такая далекая прошлая жизнь будто и не про нее. За пролетевшие дни, Сашка, будто стала взрослее, увереннее. Да, у нее больше нет места в классическом мире музыки, у нее появился свой путь. Своя музыка.

Время пролетело, и за теплым летом пришла осень.

Марина Александровна, погрузилась в обучение детей классической игре на фортепиано. Она очень любит свою работу и своих маленьких звездочек.

Андрей Петрович, продолжает поддерживать жену и дочь. После поездки в Шанхай ему будто бы стало легче жить. Груз ошибки наконец начал опускать.

Серега снимает короткие ролики для своего блога, продолжает учебу в институте. Изредка он проезжает мимо района, где живет Майская Саша. Он видит серую высотку и каждый раз, взглядом ищет, черную инвалидную коляску.

Нора продолжает мучить инструмент, в надежде хоть раз встать на пьедестал.

А Александра Майская не прошла и второе прослушивание. Она поступила в более скромный колледж на другом конце города. Ей приходится ездить туда самостоятельно два-три раза в неделю.

Она постоянно работает над своей техникой, пытаясь сделать ее лучше. Сотрудничает с Линь Ченом. У них получилась прекрасная команда. В конце лета ей исполнилось восемнадцать, а значит на Новогодние праздники она сможет полететь в Шанхай одна. Тянь Сяо взяла с нее слово, что Майская прилетит. Тем более, что ее очень ждет Линь.