Без работы

Без работы

Цикл рассказов “Еще не Довлатов”

Когда меня уволили с очередной работы, я не удивился.

Всю середину нулевых я работал в издательском доме, верстал время от времени журнал про кино, книжки про бандитов, и иногда даже получал за это деньги. Однажды шеф вызвал к себе. В приемной сидела какая-то женщина в огромной шляпе с перьями, читала старый номер журнала “Папарацци” с Пугачевой на обложке и шумно шмыгала носом.

Я постоял немного, ожидая своей участи.

— Входи, — раздался хриплый голос шефа.

Он сидел за массивным столом, заваленным бумагами.

— Ты понимаешь, что в стране разруха, кризис, Гуф опять помер, а ты все еще бакланишь. Пишешь в ЖЖ, и угощаешь секретарш лимонным чаем из автомата.

— Да, — кивнул я.

— И мы больше не можем платить зарплату сотрудникам, которые сидят и занимаются черт знает чем.

— Я понял.

Только собрался уходить, как шеф остановил:

— Постой. Вот тебе расчет на последний месяц. И ещё кое-что. Ты можешь себе взять любую книгу со склада. Там что-то новое привезли. Ты же читал "Супермента 5"?

— Конечно, читал. — соврал я и встал с крутящегося стула.

Мы оба знали, что я никогда в жизни не открывал это унылое говно. Но зачем спорить? Тем более шеф лично редактировал эту книгу, и подкармливал мопсов автора.

Я спустился в подвал.

Там пахло сыростью, бумагой и старым клеем. В углу стояли ржавые полки, на которых громоздились пачки книг. Взял одну наугад — что-то толстое и серое, с затёртой обложкой. И ушел.

На улице темнело. Воздух был влажным и холодным, как всегда в этом городе. Я направился к себе домой. В квартире всё было по-прежнему: крошечная комнатка с пыльной кроватью, стулом и письменным столом, покрытым пятнами от кофе и тремя видами пепельниц.

Сел на стул, положил книгу перед собой. На обложке было написано: «Жизнь и приключения молодого статистика».

Захлопнул её, прежде чем даже начал читать. Статистика меня никогда не интересовала. Да и не буду же читать про жизнь человека, чья работа сводится к подсчетам чего-то безлико-безразличного. Уныние накатывало. Налил петьдесят “Арарата”. Взялся было писать, но мысль о том, что никто не нуждается ни в моих текстах, ни в книгах вообще, сбивала с толку.

На следующий день попытался навестить Толика. Дома его не оказалось, дверь открыл старый сосед, любитель подслушивать (и наверняка постукивать).

— Толика к себе забрали.

— В вытрезвитель? — В психушку, — с каким-то зловещим удовольствием сообщил сосед.

— А что случилось?

— Говорят, стал верить в знаки. Прямо на стенах увидел какие-то цифры. Говорит, мол, всё это статистика — жизни, смерти, удачи. Что вот человек — всего лишь единица, и можно посчитать всё: и кто выиграет, и кто проиграет.

— Вот как. — Ну.

Я постоял еще немного, стараясь осмыслить услышанное, и ушел.

Скоро мой круг общения сузился до безразличного подъездного кота, которого я подкармливал остатками бычков в томате по будням и жижей от шпрот по праздникам. Никого больше не хотелось знать. Иногда заходил в старую забегаловку, где подавали кофе “три в одном” и могли плеснуть туда чего покрепче. Но и это вскоре стало казаться бесполезным.

На пятый день снова открыл ту книгу.

В предисловии говорилось, что автор, некий профессор Дементьев, посвятил жизнь изучению «скрытых закономерностей человеческого существования». По его мнению, жизнь каждого человека — это цепь математических (не)случайностей, которые можно объяснить и предсказать. Стало жутко.

Машинально я захлопнул книгу. Книга оказалась библиотечная. То ли списанная, то ли ворованная. На форзаце сохранилась карточка с именами предыдущих читателей.

Я разобрал: “Толя был здесь”.

На последних страницах автор предлагал формулу, по которой можно было рассчитать собственную судьбу. Всё это выглядело как бред, но мне, ради озорства, захотелось проверить.

Взял бумагу, обломок карандаша и начал вычислять. Проходил ли нужные этапы жизни? Все ли числа сошлись? Доходил ли до нужного возраста? Результаты получались странными и как будто меняющимися от того, что я подправлял некоторые значения.

Из дома я больше не выходил.

Через пару дней мне стало казаться, что числа действительно управляют миром. Математика вокруг нас, статистика жизни, алгоритмы смерти. Надо было срочно рассказать правду миру и я позвонил главному редактору.

Через день пришли люди в белых халатах.

Когда Толика привели в мою палату я почти обрадовался.

— Тебя тоже? — спросил он.

— Меня тоже, — ответил я.