Бей, беги, замри

Глава 1

Пролог

Суббота. Вечер. Хорошо знакомые голоса, смех и обрывки фраз доносятся с кухни. Воспоминания о молодости, рассказы о дальних родственниках, политика, ущербность системы образования, ущербность системы здравоохранения, несбывшиеся мечты, проблемы на работе, просмотр фотографий домашних животных и семейных альбомов... Не говорю, что обсуждать всё выше перечисленное — плохо, только почему это всегда важнее того, что происходит со мной?

Я сижу и смотрю в одну точку уже десять минут. Мне противно от самого себя. Сколько помню, мне почти никогда не удавалось влиться в разговор на семейных мероприятиях. Тогда, в детстве мне говорили: «Чего уши развесил? Всё равно ничего не поймёшь. Вот вырастешь, тогда поговорим». Как думаете — многое изменилось спустя шесть лет после того, как я в последний раз слышал эту фразу? Подождите-ка... Изменилось! Раньше, мне затыкали рот, ссылаясь на возраст, сейчас просто так.

Я внутренне презираю себя за потребность во внимании. Происходит внутренний конфликт:

— Подумаешь - перебили. Тебя же выслушали, когда ты рассказывал про то, в какой колледж собираешься поступать?

— Ага, краем уха параллельно общаясь между собой...

— И чего ты ноешь? Сам виноват, надо было привлечь их внимание. Конечно, никто не будет слушать, если мямлить

— Я говорил им...

— «Сам разберусь куда поступать. Мне неважно, кто и что об этом думает» —, разве это не твои слова? С каких это пор тебе стало так важно одобрение родственников?

— Я говорю не об «одобрении», а о внимании

— Они же отреагировали

— «Ага, здорово» —, всё, что я услышал...

— Да что с тобой не так?! Не пять лет — уже можно как-то пережить этот «недостаток» внимания. Нашёл из-за чего загоняться

— Вот это да. Поведай, с каких это пор потребность в том, чтобы к тебе относились как к человеку стала чем-то постыдным?

Я не знаю, на чью сторону встать. Февральский ветер врывается в комнату через открытое окно и пробирается под кожу. Я закрываю глаза.

Глава 1

Скинутое во сне одеяло, спутанные наушники, дикая жажда, чувство будто зарядили утюгом по голове — знакомо каждому любителю засыпать под утро. Три с половиной часа сна... Ладно, сегодня пятница, на выходных отосплюсь.

Нехотя встаю с кровати и иду в ванную. 7:38 — надо бы поторопиться.

Уже в шараге, кхм-кхм, простите — в одной из лучших гимназий города (которой таковой не является уже лет десять) Неважно. Надеваю наушники и иду на каторгу, в смысле на урок химии. Слышу какие-то отдалённые голоса позади, но не обращаю на них внимания. Кто-то подходит со спины, убирает наушник из моего уха и резко кладёт руку на плечо. Я вздрагиваю. Ненавижу резкие движения. «Совсем охренел?!» — только прошипел я, как мой взгляд зацепился за знакомую зелёную рубашку. Географ. Более неудобной и дурацкой ситуации и не представить. Я рефлекторно опускаю глаза.

— И - извините, я...

Он глубоко вздыхает, устремив, свой взгляд на меня и скрестил руки на груди.

— Обознался? Всякое бывает, ничего страшного. Прости, что напугал.

В его холодном обычно тоне слышались нотки сочувствия.

— Я не хотел, правда... Я думал это Герман опять со своими шуточками…

Герман — мой одноклассник. Приятель с началки. Любитель пошутить. Он неплохой парень, просто… иногда со странностями.

Взгляд географа неожиданно смягчился, на лице даже появился намёк на улыбку.

— Не переживай ты так, у тебя такой виноватый и напуганный вид, будто человека убил.

Я нахмурился на долю секунды. Почему все так преувеличивают мои эмоциональные реакции? Не может быть, что я действительно так выгляжу со стороны. Меня выдёргивают из недолгих размышлений:

— Антон, будь другом — сними наушники. А то до тебя не докричаться.

Я слегка ухмыляюсь. Напряжение немного спало — я думал, меня расстреляют на месте

— Да, без проблем…

Географ одобрительно кивнул, увидев, как я убираю наушники в рюкзак, после чего пошёл дальше по коридору. Он обычно понимающий, не знаю, с чего я расспереживался. Повезло же его классу.

На уроке в очередной раз отхватил за «неподобающий внешний вид» — химичка грозиться лично отрезать мои волосы — сейчас они чуть выше плечей. Её не устраивает даже то, что я их собираю. В какой момент люди решили, что длинные волосы — это «немужественно» ... Я виновато улыбаюсь и обещаю, подстричься в следующем месяце. Вру я достаточно убедительно. Раньше пытался спорить, но сейчас понимаю, что бесполезно. «Кивни, сделай вид, что не всё равно, и поступай как раньше» — жизнь стала проще, после того как я стал чаще придерживаться этого принципа.

Глава 2

Прихожу домой. Сегодня я снова один. Я неосознанно расплываюсь в улыбке. Живя в маленькой «трёшке» с шестью людьми, начинаешь особенно ценить уединение. Сколько себя помню, тётя со старшим братом живут с нами. Сначала у неё были финансовые проблемы после развода, а после так просто повелось. Это… Долгая история. Я даю себе час, чтобы прийти в себя после восьми уроков, после забираюсь на подоконник с учебником истории.

Минут через двадцать ловлю себя на мысли о том, что снова бессмысленно пялюсь в окно, вместо того чтобы учить. В голове звенящая тишина и миллионы мыслей где-то на фоне одновременно. Еле заставляю себя слезть с подоконника и умыться холодной водой. Пожалуй, временно сменю деятельность с истории на ненавистную химию. «Холодная война» никак не лезет в голову.

Солнце клониться к закату. Звонок в дверь. Брат пришёл, двоюродный. Вернулся из универа. Я иду открывать дверь.

«Привет, как день прошёл?» — размечтался.

— Ещё медленнее нельзя было идти?

Вот это уже более реалистично.

К слову, мне потребовалось около трёх секунд, чтобы дойти до коридора.

Вдох-выдох. Стиснутые зубы. На выяснение отношений нет ни сил, ни желания.

— И тебе здравствуй.

Почему-то его не смущало, когда я стоял у подъезда пять минут, ожидая, пока он снимет наушники и снизойдёт до нажатия нужной кнопки домофоной трубки.

«Просто бери ключи» — действительно, как я сам не догадался.

На удивление, с химией я разобрался достаточно быстро. Чувствую себя менее ущербно.

В последнее время концентрироваться на чём-либо стало сложнее. Сбитый режим, гормоны, февраль, безответственность, лень, неумение «взять себя в руки» — не важно. Я не хочу слушать нравоучения. Мне просто нужно избавиться от тумана в голове. Я всё чаще размышляю о некоторых эпизодах своей жизни, которые, как я считал раньше, не повлияли на меня. Это точно не имеет прямого отношения к текущему состоянию, скорее «текущее состояние» заставило меня задуматься о тех событиях.

Снова окно нараспашку. Мне нужно освежить разум. В воздухе кружатся хлопья снега, а лунный свет падает на крыши пятиэтажек.

Звук проезжающих машин, свет фар и фонарей, разрезающих ночную темноту, помогает чувствовать себя менее одиноко.

Глава 3

Я снова пришёл домой слишком поздно. Гулял в наушниках недалеко от дома. Вопли отца, нравоучения матери, невероятные теории бабушки и снисходительно-сочувственная ухмылка брата... Я их не слышу. Разум уносит меня далеко в прошлое

И вот мне снова девять. Кажется, это было весной. Точно не скажу. Я вышел во двор с друзьями. Брат с отцом были дома. В голову тогда пришла «гениальная» мысль —дождаться маму с работы на улице. Она должна была вернуться где-то в десять вечера. Я предвкушал встречу и даже не задумывался о том, что из домашних может переживать. Силуэт брата, приближающийся ко мне в тёмно-синих сумерках. Он был в ярости. Он силой тащит меня домой и, повалив одной рукой в коридоре, пинает несколько раз. Слёзы подступают к горлу. Брат готовился к экзаменам и был вынужден отвлечься, чтобы найти меня. Чувствую себя ничтожеством.

Моя фобия по сей день. На меня обратили внимание, да ещё и такое... Я не выношу криков, не выношу оскорблений и агрессии. Когда стал старше, люди начали подмечать во мне почти безграничную сдержанность (не в ста процентах случаев, и всё же).

Флегматик. Несмотря на, то, каким откровенно психованным я бывал в детстве.

Я не очень люблю себя мелкого. Но я не заслужил тех слов. Не заслужил насмешек. Не заслужил того, чтобы трижды разбивали нос.

Не заслужил того, чтобы «в шутку» топили (не смешно было). Не заслужил того, чтобы убегать со всех ног и держать дверь изнутри, потому что вовремя не придержал язык в ссоре с братом. Никто не заслужил.

Сейчас я поступил тупо, но я точно не собираюсь признавать это открыто. Падаю на кровать и зарываюсь под одеяло. Хочу просто забыть сегодняшний вечер.

Глава 4

В пять часов утра меня разбудили раскаты грома. Необычное явление для зимы.

Я вздрагиваю. Звук был настолько громким, что показалось, будто гром прогремел в нескольких метрах от моего окна. Состояние какое-то странное. Чувствую себя неспокойно, хотя на это нет определённой причины. Медленно встаю с кровати и подхожу к окну, чтобы оценить обстановку. До рассвета ещё далеко. Спать не хочется, хоть я и не могу сказать, что чувствую себя полным сил. В голове вспыхнули воспоминания о прошлом дне, так же резко, как витиеватая молния на небе. Да уж... В таком случае, есть один выход — достаю наушники и начинаю искать подходящую музыку на телефоне. Не хочу не о чём думать сейчас. Кажется, нашёл — любимая «Черниковская хата»¹.

Ну, хватит. Уже вижу, как вы вздыхаете и закатываете глаза (если, конечно, название группы вам знакомо) — «Очередной подросток, проникшийся атмосферой постсоветских городов. Как банально». Допустим. И всё-таки их музыка действует на меня особенно... Просто особенно.

«Да не, фигня какая-то»

Незамысловатый тезис снова возникает в моей голове в ответ на размышления о том, так ли всё это было важно. Мой случай кажется совсем мелочным и ничтожным на фоне миллионов похожих.

Эта идея, желание, мечта, потребность — называйте, как хотите, похожа на тень. Тень, появляющаяся за спиной очень редко, но настолько ярко и почти осязаемо, что тот единственный раз я помню до сих пор, хоть прошло уже более трёх лет. Забылись обстоятельства, но сам момент...

Тот момент, когда мне в первый раз захотелось отомстить. Стоя посреди комнаты, я думал обо всех случаях, когда он высмеивал меня, поднимал руку, назвал такими словами, о которых вы возможно и не слышали. Я представил, как ударяю его в ответ. Не один раз, и не то чтобы в целях самообороны. У меня не осталось ни одного синяка или царапины, лишь мерзкое чувство, воспоминания об ощущении, когда ты чувствуешь себя беспомощным и неправильным. Так тупо. Он ведь остаётся моим родственником, и я всё равно его люблю. Правда. И счастливых моментов у нас тоже достаточно.

Забыть? — не могу (или не хочу?)

Сделать вид, что ничего не произошло? — это и не был конкретный эпизод

Обвинить — какой в этом смысл?

Привлечь к ответственности? — ещё глупее. Даже если бы я искренне желал подать заявление или что-то вроде того, мне нечего предъявить. Совсем.

Тьфу, блин, даже звучит как-то кощунственно. Подумаешь, отпинали.

Да, не однократно.

Да, лежащего.

Шестилетнего.

Разбили нос... Дважды, трижды? За что? — Так получилось. Неважно.

Беру первую попавшуюся книгу с полки и заваливаюсь на кровать. Старый матрас издал тихий скрип. Через пару глав я проваливаюсь в глубокий сон.

¹«Черниковская хата» — российская кавер-группа из города Уфа, исполняющая хиты 80-90-х годов в жанре пост-шансона

Глава 5

Следующая неделя прошла неплохо. За всё это время мне ни разу не предъявляли претензий за внешний вид. Даже до джинсов не докопались. Удивительно. Никаких скандалов, стычек с неадекватными одноклассниками и апатии. «СПС»:

С — стабильность

П — порядок

С — спокойствие

Спасибо.

Хорошая знакомая уехала в другой город на неделю и попросила меня присмотреть за её котом. Я решил съездить пораньше, потом не смогу — занят весь день, а ехать чёрте-куда вечером как-то не охота. Светлые сумерки, трава, покрытая тонким слоем инея и изредка проезжающие машины — в такие моменты жизнь ощущается иначе. Торчу на остановке минут пятнадцать. Ну и холодрыга. А ведь через полгода мне придётся также добираться на учёбу.

Или всё-таки через два с половиной?

Я думал, что решил точно. Я не из тех людей, которым трудно принимать решения. В чём тогда проблема?

Меня захлёстывает волна гнева, когда я вдруг осознаю причину этой неуверенности. Странное чувство, будто бы в тебе бушуют эмоции, но ты не можешь, не хочешь, не позволяешь, не видишь смысла (?) их выражать. Гордость. Она не простит мне истерики.

Вдалеке замечаю бледные фары автобуса. Четвёртый, всё верно.

Они всегда говорили мне, что я «способный», что «далеко пойду». Преподаватели относились ко мне чуть более лояльно (за что меня недолюбливали некоторые из одноклассников). Прямо в воздухе все переобулись. Вроде бы ничего не изменилось кардинально, но я же вижу. Вижу, что они, не побоюсь сказать — презирают моё решение.

«Ты это точно сам решил?»

Просто унизительно. Вы можете подумать, что это мелочь, но вы не видели, как это было сказано, не видели этот взгляд.

Они не придают этому значения, может, думают, что, если я выгляжу сдержанным и холодным, это означает что у меня напрочь отсутствует эмпатия.

Что?

Почему меня вообще интересует их мнение? Почему не всё равно с каким взглядом на меня посмотрел класс. рук?

Это моя жизнь. Я не хочу тратить два года на подготовку к экзаменам, тем более что нет никакой гарантии, что я поступлю на грант. На гуманитарные специальности их выдают мало, и по итогу половина из них достаётся... Но вы поняли. Увы, мы не живём в идеальном мире.

Почему я стал таким мнительным и... Даже эмоциональным в каком-то смысле. Пару лет назад я считал, что вся эта чепуха с «подростковым периодом» обойдёт меня стороной. Конечно...

Я случайно пропустил одну остановку, поэтому пришлось прогуляться немного. Как же холодно. Приду домой, заварю чай. Хах, «домой».

Я имею в виду дом приятельницы, вернее подруги. Она не будет против, я знаю. У неё дома куча разных пакетиков.

Я всё ещё не уверен кто она для меня. Мы знакомы с первого класса, нас многое связывает. Музыкальные предпочтения, редкие, но приятные разговоры по душам, наши шутки (иногда переходящие в чёрный, ладно, тёмно-серый юмор), и десятки совместных воспоминаний... Она любит газировку и глупые картинки с котами в интернете (и с собаками тоже) и часто присылает их мне.

У порога меня встречает Винни. Пушистый дымчатый кот возраста десяти лет. Я насыпал ему корма, убрал лоток, поменял ему воду в миске и заварил себе чай. Я не гурман, взял просто чёрный с лимоном.

Уже собираясь уходить, я поймал на себе пристальный взгляд Винниных тёмно-зелёных глаз:

— Не смотри мне в душу. Хах, Винни. Ну, перестань, прошу.

Кот посмотрел на меня ещё секунду и гордо направился в другую комнату. Ну ладно. Я невольно ухмыльнулся мысли о том, что люди часто видят человеческие эмоции и мимику в животных, сейчас это не показалось мне глупым.

Глава 6

«Я только почищу старые фотографии — это быстро. Буквально на пару минут»

А может часов...

И вот, я. Сижу у ноутбука и редактирую фотографии осенних закатов. Я и забыл, как затягивает этот процесс. Когда я в последний раз брал в руки фотоаппарат? Не могу вспомнить. Полгода назад, не меньше. Даже как-то грустно. Зато сейчас я могу погрузиться в своё хобби с головой.

Никто и ничто не сможет отвлечь меня сейчас.

«Температура на 30. Яркость.... 40? Нет, многовато. 22 — самое то. Надо бы навести резкости. Очень даже ничего. Может на обои поставить?»

Боковым зрением я замечаю разноцветные вспышки за окном.

Фейерверки? Уже далеко за полночь. Штрафы для вас какая-то шутка?

Я сам не понял, как оказался у окна.

Всегда любил смотреть на фейерверки. Меня с детства завораживал вид ночного неба, на миг становившиеся светлым и ярким как днём.

Помню лет в одиннадцать, мы с друзьями любили поджигать петарды во дворе, а когда ближе к зимним каникулам накопили на фейерверки... В общем, мне чуть не оторвало пальцы, весело было.

Я не из тех, кто живёт прошлым, и всё-таки порой я скучаю по тем временам. Особенно по тому, как зимой мы сидели на лавочке и слушали рок через плеер Германа (да, того самого с «дурацкими шуточками»), как пытались включить музыку одновременно, чтобы она была громче… Динамики на кнопочных телефонах оставляли желать лучшего. Сейчас так уже не делают. Не думал, что почувствую себя старым в пятнадцать, ладно, почти в шестнадцать лет. По-моему, одной такой зимой он впервые назвал меня «Капитошкой». Тогда это очень меня разозлило, но, неудобно признаться, эта кличка на самом деле кажется мне смешной.

Уже поздновато, надо бы лечь спать, завтра опять буду чувствовать себя полудохлым. Бросаю последний взгляд на окно. Хо-ро-шо... Что бы там ни было, мне повезло... Очень повезло.

Вина.

Меня обдало холодом.

Вспоминаю ту статью из интернета. «Общее количество самоубийств в стране за последние полгода выросло на 3,4%»

И что я? Проснусь завтра в уютной комнате, с не-наркоманами, не-алкоголиками, не-психически нестабильными родственниками. Пойду в шарагу, кхм-кхм — школу, где не столкнусь с травлей, оскорблениями, вымогательством денег или побоями. Я не страдаю паническими атаками, депрессией, и жить как-то хочется... Почему только я, а не они? Я почти не знаю людей, не столкнувшихся с чем-то подобным из вышеперечисленного, вот серьёзно.

«Жизнь никогда не даёт нам больше трудностей, чем мы способны вынести»

Следуя этому принципу, жизнь считает меня слабаком. А может так оно и есть.

«Просто бери и радуйся тому, что у тебя всё хорошо. В чём проблема?»

Вы не понимаете. Вы снова ничего не поняли

Мои мысли напоминают какой-то бессвязный бред. Нет, так не пойдёт. Глупости всё это, не хочу зацикливаться.

Выключаю компьютер. Завтра разберусь с оставшимися фотографиями.

Глава 7

Птицы орут как ненормальные. Кажется, вороны. Слишком яркий свет, он отражается от реки и бьёт в глаза. Я слышу, как брызги разбиваются об камни. Ощущение фонового напряжения, не то тревожности, не то предвкушения. Начался град. Картина просто атас. Место, вроде должно быть тихим, лес как никак. Людей нет, до ближайшего населённого пункта вообще километров тридцать, почему же тут так неспокойно? Чьё-то явное присутствие — не одного человека, далеко не одного. Здесь нет никого.

Просто голова кружится от такого количества внешних раздражителей. Трава покрыта инеем. Я лежу на ней, смотря на ослепляющее синее небо. Понятия не имею почему, но мне кажется, что последние минуты перед смертью ощущаются примерно так. Голос откуда-то сверху. Сердце чуть не остановилось.

— Антон?! Крачков!

Я тут же открыл глаза.

«Твою налево...»

Голова всё ещё кружится. Трава действительно покрыта инеем. Только за окном. Сюр какой-то. Химия. Нет... Мне не жить.

— Я всё могу понять, но это уже не в какие рамки не входит! Мало того, что в голове пусто, так ещё в тетради ни одной записи за этот урок. А Крачкову всё равно — Крачков спит, прохлаждается. Да, Крачков?

Моя тетрадь в руках у химички. Действительно, за сегодня у меня нет никаких записей. И всё же, сказать, что я совсем ничего не делаю, было бы несправедливо. Я не блистаю глубокими познаниями в химии, но все конспекты у меня имеются.

Я не в силах поднять взгляд. Всё ещё пребываю в неком трансе после этого сна.

Это была последняя капля.

Я не буду говорить, что наша конфронтация беспричинна. Её конфронтация со мной. Мне как-то всё равно. Надо бы вспомнить...

1. Репутация моего брата. Он, как и я, далеко не конфликтный человек, но мог порой огрызнуться.

2. Длинные волосы.

Ладно, бывает. Со стереотипным мышлением бывает трудно бороться.

3. Систематические опоздания

И почему химия всегда первым уроком?

4. За «химичку»

Случайно услышала от меня данное слово в моём диалоге с одноклассником. Бывает.

Ей уже под семьдесят. Гормоны, и всё прочее. Я всё понимаю, и порой некоторые болваны правда доводят её до белого каления.

В обычный день мне было бы всё равно на крики, претензии и угрозы испортить мой аттестат, но сейчас мне не по себе. Даже как-то неудобно…

Меня выгнали из кабинета. Может и не зря. До конца урока десять минут. Я успею прийти в себя к геометрии.

Глава 8

Пятница. Пережили ещё одну учебную неделю, слава Богу.

Я не спеша иду по школьному коридору. Тусклый утренний свет проникает через окна. В воздухе чувствуется запах свежести, видимо проветривали недавно. Народу пока не много. Всё будто в лёгком тумане. Слышу обрывок разговора каких-то восьмиклассников:

— До конца февраля ещё совсем чуть-чуть... Ненавижу зиму. Насморк уже задолбал…

— Иммунитет сдал у многих. Наших с каждым днём всё меньше и меньше, хах

— Скорее бы весна, а там уже до лета недалеко…

Я слегка ухмыльнулся: «Эх, молодежь». Не знаю, с каких пор, я стал воспринимать людей, младших меня на год, а то и меньше, как детей. Раньше я тоже с нетерпеньем ждал окончания четверти или учебного года, а сейчас… Меня пугает скоротечность времени. Ещё три недели, и я больше никогда не пройду по этому коридору, поглядывая на зимний рассвет и заснеженные ели. Или всё-таки пройду? Я был настолько погружён в свои мысли, что не заметил, как пропустил нужный кабинет, дойдя до самого конца корпуса.

Нет, отступать нельзя. Уже всё решено, даже думать не хочу.

Холодное освещение. Лучше уж без него совсем… Прохожу на свою любимую «галёрку», как всегда. Да что такое?.. Я буквально слышу своё сердцебиение. Не могу понять, что меня так напрягает. Достаю какой-то черновик и начинаю рисовать незамысловатые узоры, заштриховывая клеточки в шахматном порядке. Помогает отвлечься. Некоторые из них делаю чуть темнее остальных. О чём я думал? Точно… Почему я тогда не промолчал? Заявлением о том, что ухожу после девятого я фактически отрезал себе пути к отступлению. Меня теперь никто всерьёз не воспримет. Только не это.

«Ты точно решил? Уверен? У тебя ж семь пятниц на неделе, может, ещё передумаешь…»

Я успел заполнить узорами почти все поля. Кстати, неплохо вышло.

— Доброе утро!

Знакомый голос вернул меня в реальность. Я заметил одну необычную деталь.

— Привет. Клетчатый свитер? До конца четверти ещё месяц, разве нет?

Каждый её свитер на определённый случай жизни. Клетчатый она надевает только в последние учебные дни.

— А ты смотрю наблюдательный. Кот уснул на жёлтом свитере — весь в шерсти, а чистить было лень и некогда.

Кира оставила свой рюкзак с кучей значков на соседнем стуле и присела на подоконник. Она молчала около минуты, прежде чем решилась спросить:

— С тобой всё в порядке?

Это не было похоже на дежурный вопрос. Я мог заметить искреннее беспокойство.

— Да, вроде нормально… А что должно быть не в порядке?

—Не знаю, вот и спрашиваю.

Кира слегка усмехнулась и я, кажется, догадался почему.

Мои пальцы в синих чернилах. Я бросил взгляд на своё отражение в окне. Рубашка мятая и взгляд какой-то... Неспокойный, если можно так выразиться. Кира снова улыбнулась.

— Некогда и лень?

— Вроде того…

Я знаю, она видит что-то не так, и моя наблюдательность меня не подвела.

— Что с тобой? — В её голосе стало больше серьёзности, — выкладывай в чём дело.

Я вздыхаю и отвожу взгляд в сторону. Мне не то, чтобы сильно хочется этим делиться. Я вспоминаю, чем обычно заканчиваются подобные разговоры. Две крайности — скандал или равнодушие. Не знаю, что хуже. И так, и так чувствуешь себя полным идиотом, даже если знаешь, что, в общем-то, прав. Но сейчас передо мной Кира. Это меняет дело. Некоторым усилием воли я заставляю себя дать краткий, но честный ответ.

— Ты же говорил, что определился со специальностью.

Кажется, нужно уточнить.

— Да, но вопрос не в этом. Думаю между колледжем и универом.

Кира шутливо подняла брови.

— Ты? Задумался об универе? Шутишь что ли?

Я мог предвидеть подобную реакцию, но она точно не выражала пренебрежения или недоверия. В карих глазах было искреннее удивление и дружеский интерес. Я молчу. Из коридора доносится чей-то заразительный смех.

— А что тогда сидишь такой кислый? Нет, ты что-то не договариваешь.

В каком-то смысле она права. Не договариваю. Кира всё ещё ждёт ответа.

— Я не знаю, имеет ли смысл уходить в колледж. Может, идея с одиннадцатью классами не так уж плоха?

Кира закатила глаза и выждала небольшую паузу, прежде, чем продолжить.

— С тебя же не требуют ответа в сию секунду. Ещё есть время подумать.

Время есть, никто не спорит, но этот вопрос, словно повис в воздухе и не даёт мне забыть о нём ни на минуту. Я чувствую, будто обязан принять решение как можно скорей.

— Наверное…

Я хотел ответить равнодушно, но получилось как-то уязвимо. Ладно.

— Хм… Я не думаю, что это плохой вариант. Ты потянешь, в любом случае.

А если нет? Я слегка улыбаюсь. Хватит ходить вокруг, да около. Короче, Склифосовский.

— Я боюсь, в смысле… беспокоюсь, о том, как это воспримут.

Нет. Я не боюсь, мне плевать. Просто не хочу ловить на себе снисходительные взгляды.

— Кто воспримет? Классная? Забей, пусть думают, что хотят.

— Представь, как это будет выглядеть: я всем растрепал, что ухожу после девятого, большинство преподов даже смирились, и вот. Середина третьей четверти, и тут меня «осенило», вернулся на «путь истинный». Все подумают, что это промывание мозгов как-то на меня подействовало.

Меня воротит от одной этой мысли. Я терпеть не могу, когда кто-то намекает на мою «неопытность». Да, да… «Я взрослая самостоятельная личность, мне почти шестнадцать, не учите меня жить». И что с того? Преподы, родственники, случайные знакомые, преподносят свои советы (порой непрошенные), не как подсказку, а как инструкцию к жизни. Но это так не работает, их опыт отличается от моего, и я не намерен всецело им верить.

— За-бей. Ты в первый раз живёшь эту жизнь. Почему ты решил, что не имеешь права менять своё мнение или в чём-то сомневаться?

В первый раз, значит. Интересный ход мыслей…

— И как мне потом жить, если я всё-таки передумаю?

Я постарался произнести это как риторический вопрос, хотя, на самом деле мне хотелось услышать её ответ.

— Как жить, как жить... С чистой совестью и лёгким сердцем — «как жить». Ты не виноват в том, что кто-то построил о тебе какие-то ожидания и хочет, чтобы ты им соответствовал.

Я замер на долю секунды. Это же было так очевидно. Я не удержался от небольшой саркастичной ремарки.

— Сомневаюсь, что кто-то будет рад, тому, что я останусь.

—Ты про химичку что ли? Может, она вообще на пенсию уйдёт, давно пора.

Мы рассмеялись. На счёт химички немного жёстко, но это подняло мне настроение.

— Так, что не парься. Если не поступишь в колледж, возвращайся. Я буду рада. В смысле не тому, что не поступил, а тому, что мы снова увидимся в школе.

Кира лукаво ухмыльнулась, и мне стало легче.

Прозвенел звонок, и ей пришлось «перекочевать» на соседний ряд. Ох уж эта рассадка.

«Чужие ожидания» … Мне будет о чём поразмышлять позже.

Глава 9

Сегодня уроки заканчиваются раньше. Приду домой и завалюсь спать, могу себе позволить. Всё хорошо, четвертные должны выйти нормальными, возможно даже троек не будет. Может пойти более длинным путём? Хочется побыть на улице подольше. Я наступил на лёд, перешагивая через лужу и чуть не оказался по щиколотку в воде. В обычные дни это бы меня выбесило, но сейчас ничего не сможет испортить моё настроение. Ладно, не выйдет прогуляться. Поставлю сапоги на батарею, ерунда. Я снова вижу воронов. Мне кажется или в этом году их значительно больше, чем обычно? Они мне нравятся, помню, раньше я любил подолгу наблюдать за ними. Не знаю, что в них меня так привлекает, не считая того факта, что они в принципе очень умные птицы. Пожалуй…

Глаза. Именно. Чёрные и бездонные.

В детстве, я правда думал, что вороны живут триста лет. Наверное, поэтому я тогда их так полюбил. Я думал о, том, как много они пережили, сколько всего видели. Для меня они были воплощением мудрости и таинственности. Я никогда не забуду, как лет в пять, впервые (и, пока, что в единственный раз), увидел голубоглазого ворона. Я не знаю почему, но тогда у меня возникла ассоциация с ангелами. Я улыбаюсь. Я был наивным и непосредственным. Тот Антон, был бы, скажем так… Удивлён, увидев меня сейчас. Серьёзный, сдержанный, приземлённый. Не думаю, что он был бы разочарован, просто шокирован. Я не знаю никого, кто так сильно бы изменился к подростковому возрасту.

Вот оно, что…Извините, не ворон, а галка. Хотя они тоже относятся к семейству врановых, так, что суть не сильно меняется.

Я стою у железной двери с номером девятнадцать. Серый карман на молнии. Ключи.

Где ключи?..

Хороший вопрос.

Они точно были здесь. Я проверял. Я вытряс из рюкзака всё содержимое. Тетради, пенал, зарядник, жвачка, какая-то мелочь со дна кошелька, шпаргалки по физике, пустая алюминиевая банка, книга из библиотеки. Их нет. Я набираю номер.

«Недостаточно средств для звонка» — Равнодушно сообщил механический голос.

Я сижу на лестничной клетке. Не успел закинуть деньги на телефон, как мне перезвонили. Я говорю всё, как есть.

«Антон, ты конченный?»

Хах… А вот это было грубо. Наверное, было бы лучше услышать его крик, чем это. Глубокий вздох и пассивная агрессия. Отец не со зла, характер у него такой, и вообще он сейчас занят. Он не то что бы повышает голос, но точно не скрывает раздражения. Я молчу. Что-то про то, что это уже вторая потерянная пара ключей за полгода (первую потерял не я) и теперь мне, как последнему идиоту придётся сидеть до вечера, пока кто-то не вернётся домой. Я не могу пойти к кому-то из друзей или родственников, так совпало, что никого из них тоже сейчас нет дома. Через минут десять мне позвонила мама. Отреагировала она значительно менее резко, хотя явно была не в восторге. Я вспомнил, что помимо дневного сна планировал убраться, подготовиться к четвертной контрольной, распечатать отредактированные фотографии, закинуть вещи в стирку… Ситуация, конечно, не очень. Здесь неплохое освещение, можно пока домашку сделать.

Всё тщетно, я никак не могу понять, как это решить. Я перечитал параграф раз пять, а толку?

«Ещё и интернета нет, потрясающе» — необнадёживающе подумалось мне.

Достаю из рюкзака Джека. Лондона, сборник его сочинений. Эту книгу реставрировали не один раз, издание старое и очень потрёпанное. Обложка отвалилась, хоть я едва успел взять книгу в руки. Одно неловкое движение... Я порвал первую страницу. Просто ведь открыл … Не понимаю, каким образом. Библиотекарша меня убьёт. Я только, что заметил пятно от грязи на рубашке, видимо брызнула вода из лужи.

Отвращение.

Я хочу себе врезать. Я не стал бы реагировать так остро в любой другой день, но этот… Как это работает? Если происходит что-то хорошее, значит, через пару часов что-то или кто-то обязательно всё испортит. На ровном месте. Почему я такой рассеянный… Не могу организовать свою жизнь даже в таких чёртовых мелочах. Я нервно тарабаню пальцами по перилам лестницы. Чувствую себя глупо. К счастью (или, к сожалению), мои ногти коротко подстрижены, а в пенале нет циркуля.

Ещё два часа ожидания под дверью, до того, как вернётся бабушка.

Я точно захочу пробить стену или свою голову, если кто-то попробует упомянуть эту ситуацию с ключами.

Глава 10

Всё ещё февраль. Я забираю посылку с почты. В мыслях пустота и я не против. Сероватый снег скрипит под ногами, неподалёку слышно шум реки. Мне идти домой вниз ещё три квартала, речка справа через один. Я сворачиваю.

Вдоль реки расставлены качели, я сажусь на свободную, вернее сказать, первую попавшуюся, здесь почти никого нет. Надо же, я уже забыл, какого это, когда ноги не достают до земли. Люди не часто гуляют тут февральскими вечерами, и зря. На долю секунды изображение расплывается у меня перед глазами. Мы вряд ли соберёмся здесь той же компанией, как два года назад. Три года назад, никак не привыкну к тому, что прошло столько времени с тех пор, как мы перестали видеться… Тогда подобный исход событий казался нереальным. Розовые и фиолетовые полосы проблескивают на полу сумрачном небе как следы когтей.

Я раздражённо вздыхаю. Перед тем, как отправиться за посылкой я рассказывал семье о том, что заказал бабушке и тёте по маминой линии на день рождения — он у них с разницей всего в один день. О том, как долго думал о том, какую книгу взять тёте, о том, какие тапки лучше подобрать бабушке (старые совсем износились). Не знаю, почему, но я был действительно увлечён процессом выбора.

Я говорю один раз, затем повторяю громче, поняв, что никто не обратил внимание. Нет ответа. На секунду мне захотелось привлечь их внимание и задать провокационный вопрос о том, слышали ли они хоть что-то из того, что я рассказывал… Тогда они вспоминали о том, что я, хоть и люблю порой разговаривать сам собой, могу также обращаться к ним напрямую. Мне отвечали в стиле: «Да, слышал (а) я о том, как вы с классом сбежали с географии последним уроком и еле оторвались от вахтёрши», а брат добавляет саркастичное: «Невероятно! Слушай, всем та-а-а-к интересно». Звучит довольно жёстко, когда я цитирую, но эти фразы не вызывают во мне особых эмоций. Во всяком случае, в последнее время. Я не стал их спрашивать. Я делал это так много раз, что это потеряло особый смысл. Нет, меня выслушают, если я «заставлю», но зачем? Мы все порой бываем невнимательны, но, чтобы настолько…

Я грею руки о шею, надо было взять перчатки.

И к чему вообще эта формулировка про «интересность»? Теперь можно игнорировать людей из-за того, что у них не такая «интересная» и «насыщенная» жизнь? Пускай. Кому-то мои истории нравятся, наверное.

Становится темнее, я беру пакет в руки и медленно встаю. Мысль о том, что сейчас мне не нужно ничего делать действует умиротворяюще. В окнах панельных домов горит свет. Кое-где вижу гирлянды и лампы с сине-красным спектром. Я вдруг задумался, что у каждого человека в этих квартирах есть своя жизнь, воспоминания, планы на завтра (или их отсутствие), страхи, мечты, увлечения (да ладно) ... Это странным образом заставляет меня чувствовать… Одиночество.

Глава 11

Я только, что отправил некоторые снимки на фотоконкурс. Те самые, с закатом, ну ещё парочку с воронами. Там их двое, одного успел заснять, когда тот только оторвался от земли, а второй смотрит на товарища. А может, на супругу или супруга, не знаю. Если так, то это делает фото ещё более интересным. Вороны удивительно верные птицы (в отличие от некоторых людей). Фото вышло слегка мутным, но свет на нём падает прекрасно. Небо пыльно-сиреневое, очень светлое, как перед снегом.

Я не то чтобы жалею о том, что отправил снимки на конкурс, просто думаю, что это не имеет большого значения. Сомневаюсь, что корявые фотографии какого-то девятиклассника, снятые на «мыльницу», смогут сравниться со снимками людей, занимающихся фотографированием, возможно дольше, чем я живу. Глупо на что-то надеяться. Снимки обычные. Но почему я снова и снова смотрю на этих воронов?.. Может здесь есть какой-то смысл, только понятен он лишь мне.

Было бы здорово получить профессиональный фотоаппарат на день рождения. Я уже намекал, и родители, кажется, не против. Я мельком видел, как они смотрели камеры через компьютер. Но это всё равно будет сюрпризом. Тем не менее, «мыльница» всё равно мне очень дорога — как первый инструмент для гитариста: мечтаешь о чём-то «покруче», но не забываешь то, на чём впервые учился.

Звонок в дверь. Я не пойду, в доме ещё четыре человека, способные её открыть. Я делаю музыку громче, в наушниках металл, поэтому звук домофона больше не доноситься до моего слуха. Проходит минута. Я продолжаю разглядывать работы других фотографов на этом сайте. Почему-то большинство из них на зимнюю тематику. Рывком открытая дверь и крик, доносящийся до меня, сквозь риф электрогитары. Я достал наушник из уха. Брат, мог бы догадаться.

— Ты совсем неадекватный? Полчаса человек под дверью стоит, пока ты тут хернёй страдаешь.

Обстановка накаляется. Я отвечаю спокойным тоном:

— Не полчаса, а полторы минуты. И кажется, дома я не один.

— Я занят был! Ты сидишь, и целый день ничего не делаешь. Даже в овощной не пошёл, когда тебя попросили.

Интересно, сколько это в децибелах? Полагаю, в районе семидесяти. Раздражение нарастает от крика и несправедливости обвинения. Я пропылесосил всю квартиру и протёр в комнате пыль, а в овощной не захотел идти из принципа. Потому, что брат действовал мне на нервы, пока я пытался разобраться с физикой вместо того, чтобы попросить меня по-человечески. Если бы я посмел сделать что-то подобное, когда был младше, мне бы точно прилетело с ноги. Я чувствую, как меня бросает в жар. В общем-то, так я ему и ответил. Перепалка продолжается, и я уже не особо слежу за тоном голоса. Внутри всё замирает. «Да от тебя вообще нет никакого толка».

И вот, я делаю то, на что не решался долгие годы. Ему прилетает ответ. Моя рука не дрогнула. Но и он в долгу не остался. Такое знакомое ощущение. Резкая боль в районе носа и солёный привкус. Он уходит, бросив что-то напоследок.

Нет.

Так не должно быть.

Я не думал, что... Мне должно было стать легче, но сейчас…

Так долго презирал насилие и крики. Это не было самообороной. Я сползаю по стене. Нет.

Сердце бьётся так сильно, что, кажется, я могу потерять сознание. Хотя нет, мне не свойственны обмороки. Я ведь когда-то хотел этого. Я смог ответить на равных. Я не перемотаю время назад. Чувствую себя глупо, как и всегда. Не важно, постоял за себя или проигнорировал. Был резок или сохранял самообладание.

Я чувствую, будто это было неоправданно. Когда он в последний раз меня бил? (Такое странное слово… я слишком привык использовать эвфемизмы). Никак не меньше двух лет назад. Не оправдано. Мне не на что жаловаться. И почему тогда, я чувствую вкус соли и влагу, если это не кровь? «Разнылся как баба, тебе, что шесть?»

Какая разница… Свет в комнате выключен, так, что даже я не могу этого видеть.

Со стороны всё выглядит так жестоко. Но завтра разум сыграет со мной злую шутку, ведь я снова буду чувствовать себя нормально и этот эпизод отправиться в копилку воспоминаний — «неприятно, но могло быть хуже».

«И что ты сделаешь? Ударишь себя? А может, укусишь, псих?» — издевательский вопрос возник в моей голове.

Нет, не сейчас. Только не сейчас…

Глава 12

Двадцать седьмое февраля. Поверить не могу. Нет, подождите, это весна? Уже скоро?

Я набираю в лёгкие побольше воздуха, стоя у окна. На секунду мне показалось, что я чувствую запах сирени. Что-то далекое и забытое. Само существование этого времени года кажется каким-то нереальным. Мне шестнадцать через месяц. Жуть.

Люди возлагают столько надежды на наступление тепла. Будто все их проблемы исчезнут, как только спирт в термометре доползёт до отметки в пятнадцать градусов. Почему нет? Может кому-то хочется так думать. В каком-то смысле они правы, витамин D, день увеличивается и все дела, но что, если причина «недомогания» куда глубже?

Какое ещё недомогание… Со мной всё в порядке. Разные бывают ситуации, порой не очень приятные, но у кого их нет? На что мне жаловаться.

Седьмой урок. Дискуссия на литературе. Я привожу неплохие аргументы. Меня прерывают в самый разгар спора: «Антон, мы поняли твою позицию, достаточно».

Это вовсе не было сказано грубо. Преподавательница, мой собеседник и ещё несколько одноклассников улыбаются, явно позабавленные моим энтузиазмом. Я же нормально разговаривал… Может слегка увлёкся, совсем немного. С чего вообще я воспринимаю их реакцию, как издёвку? «Горе от ума», действительно. На их месте я, может быть, отреагировал бы также. И всё равно какое-то дурацкое чувство, будто я привлёк к себе слишком много внимания. Привлёк слишком много внимания, напомнив о своём присутствии на уроке впервые за две недели. Справедливо.

На завтра мы с классом договорились пойти погулять. Ну как с классом, впятером. Думали пройтись до ярмарки мастеров на Арбате. В последний раз я был там года два назад. Я восстанавливаю обрывки воспоминаний, когда голос литераторши вырывает меня из ностальгии:

— Всё в порядке? Какой-то ты слишком задумчивый.

— Да, нормально…

Вроде мой ответ её устроил. Хотела убедиться, что я нахожусь в нашем измерении (шутка).

Я достаточно быстро «перерезал» всю домашку. Сейчас только полпятого. Снова сижу на подоконнике. Чувствую себя немного вяло.

Мне не особо тоскливо и почему-то мне это не нравится.

Опять начитался «жизнерадостных» новостей. Теперь понятно. Послать бы этот синдром выжившего куда подальше. Была бы конкретная причина для его появления...

Может, будет точнее сказать «вина свидетеля»? Формулировка появилась неожиданно, и, почему-то, она подходит.

Короче говоря, я не хочу, чтобы меня о чём-то спрашивали, но я не скажу, что хотел бы провести остаток дня в молчании. Я как будто бы мог поделиться тем, что беспокоит, но не вижу в этом смысла. Если выражаться точнее, меня ничего не беспокоит в данную минуту. Состояние нейтральное. Ни к чему за меня слишком волноваться. Даже если бы у меня и были какие-то реальные проблемы, всё рано ни к чему. Я адекватный и психически стабильный человек, я не выйду из окна, если, что-то пойдёт «не так».

На секунду стало не по себе. Под фразой «выйти из окна» я не имел виду цинизма или пренебрежения к тем, у кого действительно возникают подобного рода мысли. К чему я это вообще? Не обращайте внимание, немного нездоровая зацикленность на том, как кто-то мог бы воспринять мои рассуждения. У каждого подростка рано или поздно наступает период, когда ему кажется, что его никто не понимает. Это нормально, но не когда это превращается в ощущение собственной ненормальности из-за того, что большинство людей видят вещи не так, как ты. У меня это было всегда, просто со временем стало обостряться всё больше и больше. Я облегчённо вздыхаю. Ура, нашёл объективную причину для того, чтобы оправдать лёгкое фоновое напряжение.

«И в чём смысл? Радуешься тому, что нашёл повод поныть?»

Вы опять ничего не поняли. Хотя, кто вас знает.

Наверное, кто-нибудь, да поймёт. Было бы странно думать, что ни один человек в мире никогда не испытывал то же.

Ветер колышет пока ещё голые ветки деревьев. С кухни мне недовольно прокричали что-то про немытую посуду. Ну, нет, опять.

В самый разгар подобных размышлений меня может задеть любая мелочь. Даже у «хмурых и невозмутимых» людей есть свои пределы. Алый закат приковывает мой взгляд. Пойду-ка на улицу (после того, как помою посуду). Я накидываю осеннюю куртку сверху на домашний свитер. Немного потеплело, дневная температура держится на отметке в минус один градус. Наступающая весна даёт о себе знать.

Почему (этот вопрос появляется здесь не в первый раз, как вы уже успели заметить) здесь, на бумаге это «звучит» так плохо? Я ничего не преувеличиваю и не преуменьшаю, но в реальности эти мысли воспринимаются немного иначе. Я решаю дойти до парка —излюбленный и избитый маршрут.

С чего я взял, что я «неполноценный»? Странный? — пожалуй. Даже Кира так говорит — по-доброму. От неё это звучит почти как комплимент.

«Дефектность» можно объяснить. Не сразу люди учатся понимать сарказм и различать чьи-то импульсивные высказывания от того, что человек думает на самом деле.

Когда в детстве ты регулярно слышишь о том, что у всех уже болит от тебя голова, поневоле задумаешься.

Мне не хочется определять свою «уместность и нормальность» на основе чужих поверхностных суждений. Я знаю множество примеров такой необъективности. Тебе не нужно делать ничего плохого, чтобы кому-то не нравиться.

Кира была мишенью для травли в начальной школе. У неё отменное чувство юмора, приятный тембр голоса, интересный взгляд на жизнь, красивые тёмно-карие глаза, в которых хочется утонуть (ну и банальщина… я это вырежу). Она всегда очень легко шла на контакт (в отличие от меня) и прекрасно рисовала, но никому из мальчиков нашего класса нет до неё дела. Но от этого я совсем не ценю её меньше, возможно, даже наоборот. Только лишнее подтверждение того, что у многих людей напрочь отсутствует вкус.

Я не злюсь, я не разочарован, не обижен и не устал. Просто привык. Я не представляю, какого это, когда кто-то смотрит на тебя сочувственно-снисходительным взглядом, и ты при этом не чувствуешь себя полным болваном. «Забей» — любимая фраза Киры. Хотел бы я относиться к некоторым раздражителям также.

Я чувствую, как начинают болеть голосовые связки. Зараза.

«Нытик» — холодно и почти безразлично прозвучало у меня в разуме. Я уже и не помню, кто меня так называл, но это точно было не один раз.

Что если всё-таки?.. Просто так. Не потому, что «достаточно» страдал, чтобы «заслужить» право быть.

Это не так сложно, как казалось. Сначала немного странно. Ты чувствуешь себя неловко из-за того, что «драматизируешь» и «зря тратишь время», а потом…

Просто позволяешь себе плакать и тебе становиться легче.

Если меня кто-то и увидит — пускай. Я слишком долго изводился страхом показаться глупым, незрелым или странным. Я, кажется, понял что-то важное, хотя пока не до конца это осознаю.

К слову, брат сегодня извинился, за ту потасовку. Но… Я не знаю.

Может, в те моменты он действительно находился в состоянии аффекта? В любом случае, меня больше не удастся обмануть и обесценить. Я помню. Я знаю.

«Может я не был ненормальным, а мне просто было шесть лет?»

Мне пришло уведомление. Девять отметок «нравится» на фотографиях с воронами. Даже комментарии есть. Негусто, но уже что-то. Я не знаю, можно ли пройти с этим на второй тур, но всё равно приятно.

Я — нормальный.

Солнце садится за горизонт, и насыщенный жёлтый свет рассеивается по воде и деревьям. Я достаю телефон и делаю снимок, не выстраивая яркость или баланс белого. Просто так.

Каждый человек по-своему ранен, и потому люди бывают слепы.

Но я это переживу. Ещё одно уведомление: на этот раз сообщение от тёти с маминой стороны:

«Тош, привет! Как у тебя дела? Давно не с тобой не виделись, не хочешь зайти завтра вечером на чай с шарлоткой?»

Приду. Я ведь всегда могу рассказать… Рассказать о том, что устал.

На снимок попало несколько уток, возившихся до этого у берега. Кто-то был занят своей утиной жизнью, кто-то уже хлопал крыльями, собираясь взлететь. Я добавляю фотографию в «избранное».

Я много думал об этом, но пока не могу однозначно ответить на вопрос, почему он так вёл себя со мной. Пусть не держу зла, но не забуду. Да, я переживу.

Я точно знаю.