Бесы!

Часть 1. Через пространства во время

Будет новый день! Ясный светлый день…

Гражданская Оборона

Глава 1. Я, ЧТО, ОЖИЛ?..

Рельсы тянулись по бетонному полу, словно артерии под слоем кожи. Зарытые глубоко под землю руки-туннели качали сок из самого ядра планеты, наполняя всё, что было выше жизнью. Город дышал, гоняя поезда по рельсам. Они везли кровь, и город жил, пока поезда развозили по разным его уголкам пассажиров. Без движения людей рождение города утратило бы всякий смысл. Без крови он бы превратился в истлевшее тело. А смысл его существования заключался в бесконечной жизни.

Тяжёлые шаги отбивали ритм по шпалам. Этот звук избавлял туннель от тишины. Кожаный плащ подрагивал от движения ног. Туго зашнурованные берцы с металлическими носками придавали мрачности образу. Единственным светлым пятном посреди чёрной одежды был амулет - медвежий коготь белого оттенка. Он слегка покачивался в такт шагам, возможно, желая сорваться с шеи носителя и окончательно превратить его в чёрное зловещее пятно. Низко натянутый капюшон, из-под которого выглядывала только ровная полоска губ, по-хорошему намекал: нужно поверить в то, что медведя человек завалил сам...

Но это было неправдой. К охоте на зверей он проявлял полное равнодушие. Коготь был искусственным. Простой безделушкой, которую могучие силы наделили магией.

К слову, о них…

Когда-то давно Вселенная сотворила из мрака три силы: Правь, Навь и Явь – и разделила между ними своё могущество. Явь создала из своего семени мир действительный, которому дала своё имя, и занялась его развитием. С её подачи в этом мире появились первые живые существа – сначала исполины-динозавры, потом пращуры людей, которые продолжили род уже без вмешательства Яви. Она стала всего лишь наблюдателем.

В свою очередь Навь взяла контроль над подземным миром, куда постепенно стали отправляться души первых поселенцев Яви после смерти. Следуя примеру Яви, она назвала подземный мир своим именем. И занялась его развитием.

Живое и мёртвое. Диаметральная противоположность этих понятий не могла не вселить в сознание жителей Яви страх перед темнотой Нави. Именно поэтому подземный мир стал ассоциироваться с нечестью и различными тёмными силами, которые и в самом деле вскоре его населили. Навь сильно в этом постаралась. В отличие от Яви она кормила своих потомков тьмой, а не светом.

Понятное дело, столь разные силы, воплощённые в двух совершенно отличных друг от друга пространствах, не могли прийти к соглашению. И не будь глупой, Вселенная предполагала подобный исход событий. Поэтому она и сотворила три силы. Одна из них стала отвечать за сверхъестественное. Так родилась Правь, которая создала собственный мир и взрастила в нём бессмертных богов. Тогда Правь и Явь договорились, что живые будут верить в богов как в обладателей светлых сил.

Правь выступила тем самым посредником в деловых отношениях между миром живых и – мёртвых. Но, достигая новых высот, люди – наиболее прогрессивные и талантливые представители Яви – всё больше задумывались над существованием Прави (и, кстати, могуществом Нави тоже). Раскол начался ещё в Древности, когда учение Вселенской Книги, которую случайно нашли в пещере, где перезимовывали Ледниковый период первые разумные люди, постепенно начало приобретать новые трактовки.

А потом среди народов Яви начали появляться отступники, что не воспринимали Вселенскую Книгу всерьёз и стремились развить собственное представление о Яви, сделав её в своих учениях центром вселенского мироздания. По их мнению, под поверхностью земли существовал некий тёмный мир, который они не захотели называть Навью. Они нарекли его адом – обиталищем душ, что скверно провели свою жизнь на просторах Яви.

Но дабы уравновесить Явь, нужно было придумать мир, что скрывал красивый пух в голубом небе, который люди окрестили облаками. Новоявленные раскольники стали считать, что на облаках построен ещё один мир, куда попадают праведные души. Они нарекли этот мир раем.

Шли годы. Тлели века, оставляя после себя всё больше вопросов, нежели ответов. Раскольники постепенно расширяли ареал своего влияния. Первоначальная история сотворения и гармонии мира превращалась в фантазию и словесный артефакт. Носители древней истины передавали её из уст в уста, если поблизости не было раскольников, которым теперь принадлежала вся власть. Обладая более крепким авторитетом, чем носители древней истины, раскольники уничтожали всякие отступнические стремления познать мир и прикоснуться к тому, что располагалось выше рая. Высшие чины раскольников, именуемые монахами, создавали целые школы, где учили бороться с инакомыслящими.

Борясь с новой эрой вероотступничества - прошлую эру раскольники ознаменовали своим громким появлением и не менее громкой победой, - монахи и их ученики думали, что ведут неравный праведный бой с тёмными силами ада. Они жгли на кострах сотни «бесов» - так они именовали тех, кто избрал своим пристанищем ад. Каким-то образом «бесы» проникали в мир живых, принимали обличья совершенно обычных людей и глумились над учением монахов. «Бесы» совращали народы своими домыслами о природе окружающего мира.

Сжигая «бесов», монахи пытались отчистить Явь, которую теперь называли землёй или миром, от нечистой силы. Однако вместо заветного уничтожения адептов тьмы они лишь плодили её сами и, не ведая почему, сами превращались в настоящих бесов. Таким образом количество мнимых и действительных бесов росло с каждым годом. Пока в какой-то момент их не стало чересчур много, и Правь не решила вмешаться.

Теперь тот, кто надевал амулет в виде медвежьего когтя, мог увеличить свои способности – силу, скорость, ловкость, точность, ум, - как только его естественные навыки давали сбой и срочно нужна была божественная помощь. Всё зависело от настроя и желания владельца амулета. Попросил силу – стал несокрушимым. (Вслух молитвы читать необязательно; достаточно подумать: «Правь, силу!».) Правда, время от времени амулету необходимо было перезагружаться. И тогда носитель божественной финтифлюшки оказывался предоставлен лишь своим человеческим возможностям.

Правь набирала армию из мертвецов. Умершие или погибшие в Яви могли получить новую жизнь, если их выбирала Правь. Но эту жизнь они должны были тратить исключительно на борьбу с бесами. Только так можно было поддерживать баланс между Навью и Явью. Хотя бесов наплодилось слишком много. Они заполонили почти все секретные ходы метро, куда заманивали оступившихся или всего-навсего любопытных людей и пополняли ими своё войско. Настолько же быстро находить единомышленников Правь не умела. Тем более что, отыскав подходящего воина, Правь решала проверить своего избранника. Тот, кто переродился, надевая амулет, обязан был доказать, что достоин ещё одного шанса на жизнь. Для этого он должен был одолеть четырёх бесов. Четыре боя, четыре испытания. В случае провала хотя бы одного испытания у новоизбранного отнимали божественную силу и, к сожалению, новую жизнь. Он отправлялся в Навь, где скучал от вечности.

Для воинов сражения с бесами становились испытаниями своеобразного чистилища. Разница лишь в том, что воины боролись не за очищение своих душ. Они боролись за ещё одну жизнь.

Глава 2. ДЕД – ЖЕЛЕЗНАЯ РУКА

Человек повернул голову и замер на месте. Он что-то услышал. Кто-то скрёб стену по другую сторону туннеля.

Он шагнул ближе, прижал ладонь к стене и затаил дыхание. Веки накрыли глаза, сжались в напряжении. Неожиданно ладонь сомкнулась в кулак – «Правь, силу», - и костяшки уткнулись в стену. В мгновение ока она разлетелась на множество кирпичей. С потолка посыпался песок.

И стало видно человека, который скрёб стену.

- Вот блин... – протянул человек в цилиндре и чёрном пальто, застёгнутом на все пуговицы. Он взглянул на борца с тёмными силами и вдруг пустился наутёк, бросив на землю горсть порошка. Частицы стукнулись о пол, и дым мгновенно заполонил пространство. Откашливаясь, борец вынырнул из облака дыма и бросился за подозрительным человеком.

Длинные коридоры со ржавыми трубами вдоль стен и потолка освещались вереницей лампочек. Их тусклый свет действовал на нервы и наводил мысли о жутком неизведанном, что могло прятаться за каждым поворотом. Но почему-то не пряталось.

Человек в пальто и цилиндре мчался со всех ног. Словно конский хвост, его чёрная блестящая коса - которую теперь заметил борец - задиралась кверху. Несмотря на скорость, увеличенную амулетом, борец с тёмными силами – давайте просто воин - отставал от человека, нечистые способности которого позволяли тому бежать ещё быстрее.

Погоня продолжалась до тех пор, пока не оборвался последний коридор и они не оказались в абсолютно чёрном помещении. Из-за тьмы ничего не было видно. Амулет на шее воина засиял чуть сильнее и разгладил тьму вокруг него. Но, увидев напротив себя человека в цилиндре, воин лишился чувств.

Труба выпала из металлической руки, грохнулась о пол, и сиплым голосом кто-то произнёс:

- Славная погоня, Номед. Очень славная...

Кто-то из мрака обращался к человеку в цилиндре. Тот достал спичку, потёр пальцами сгоревшую головку и зажёг её вновь.

Воина Прави нигде не было.

***

Когда растворились сны, голова трещала по швам. Воин тяжело сел на полу и огляделся. Крохотное пространство ограничивалось по периметру решёткой. Клетка была узкой и невысокой, так что стоять воин мог только на коленях. Не в первый раз он посчитал своё положение крайне дурацким.

…Мозги работали туго. Ручка замирала над бумагой, как только извилины выдавали хоть какую-то стоящую идею. Отвечать на вопросы было невыносимо.

- Готовы? – спросил невысокий мужчина лет 60 в толстых очках и бородой до груди.

Студент с ответом помедлил. Он ещё раз пробежался глазами по вопросам и, пододвинув листок к преподавателю, сказал что-то невнятное.

Профессор сел рядом, подобрал бумагу, оглядел косые строчки, разделённые глубокими пустыми промежутками, и вынес вердикт:

- Видимо, пересдача. Ничего не дополните?..

Минут через пятнадцать студент ехал в вагоне метро и размышлял, почему всё так плохо. Вроде бы готовился, что-то учил, запоминал, а показать ничего не смог. Три предложения на весь билет. И три слова преподавателя, за секунду прочитавшего ответы: «Ничего не дополните?..»

«Слово не воробей. Вылетит - не поймаешь», - подумал студент и забылся в свисте электрички.

…Клетка неожиданно заскрипела и разошлась на части. Скреплённые воедино прутья, что представляли собой стены и потолок, приземлились на пол. Воин поднялся на ноги. Он снова оказался на свободе посреди морока.

- Добро пожаловать, посланник Прави, - прошипел кто-то сиплым голосом, и яркий свет ударил воину в глаза. Он выставил руку и зажмурился, оскалившись.

- Бес всезнания приветствует тебя в своём лабиринте, - продолжил «кто-то». И, привыкнув наконец к свету, воин разглядел говорившего. Тот расположился на просторной полукруглой платформе, висевшей, как казалось, в воздухе.

Бес всезнания оказался дедом с седой бородой и залысиной посреди белой шевелюры. Он сидел в кресле, укрыв ноги пледом, из-под которого выглядывали кроксы. На нём был махровый халат в полоску. Глаза прятали солнцезащитные очки, которыми он, видимо, подчёркивал молодость духа. К задней стороне спинки кресла была приделана изящная металлическая рука. Она поглаживала косматую голову беса, и тот улыбался. Весь его облик заставил воина по-настоящему удивиться (впервые после возвращения с того света).

- Тебе необходимо пройти две станции, - объявил тогда бес. Металлическая рука показала два пальца. – Придётся вспомнить Явь, чтобы добиться успеха. В отличие от тебя мне туда путь заказан. Однако раз ты к нам от самой смерти, я могу исправить такую несправедливость. Провалишь хотя бы одно испытание – отправишься в Навь уже навсегда. Я понятно объясняю?..

В этот момент тьма начала рассеиваться. Постепенно появлялись очертания высоких стен. Они были собраны из костей. Особое место занимали черепа, непринуждённо глядевшие перед собой. Золотые ворота проступили чуть раньше и со скрипом открылись, впуская воина в лабиринт. Он взглянул на беса и отправился навстречу знаниям.

- Удачи, воин, - сказал бес. Металлическая рука по-прежнему гладила его по голове. – Пройдёт, как думаешь? – внезапно спросил у неё бес и задумался.

***

В руках бесов время текло иллюзорно. Секунды, минуты, часы играли роль украшения действительности, управляемой магией. Так бес всезнания достал запылившиеся песочные часы, перевернул сосуд песком кверху и опустил его на пол. Нужно было добавить ритма. Пускай и формально.

…От стен веяло смертью. Языки пламени в чашах на хлипких ножках по углам лабиринта бросали на них тускловатые пятна света. Эти пятна выдёргивали из мрака черепа. Взглянув на них, воин встрепенулся и, стиснув зубы, зашагал быстрее. Но вскоре он повернул за угол, и там его неожиданно встретил тупик.

- О, ты дошёл! – обрадовался бес всезнания. Даже в глуши лабиринта его сиплый голос был хорошо слышан, будто он парил в своём кресле прямо над головой воина. Однако, когда воин посмотрел наверх, никого не увидел. Только отблески пламени покалывали тьму, нависшую над лабиринтом.

- Первая станция называется: «Выживание», - объявил бес и хихикнул. – Не волнуйся, стена достаточно хлипкая и разрушится от любого чиха. Мой тебе совет: береги силы. Вперёд!..

Пока воин мог только и делать, что играть по правилам беса. Чтобы изменить ситуацию и сорвать с себя невидимые – но вполне ощутимые - марионеточные нити, придётся честно найти выход из лабиринта. (Если выход этот вообще есть.)

Амулет озарился, воин сжал кулак, разбежался и неожиданно замер перед стеной. Кулак аккуратно уткнулся в неё. Тут же кости рассыпались по земле и мгновенно испарились, оставив после себя лишь дюны песка. Но стоило воину пройти их, как стена выстроилась вновь. Он оказался в просторном зале. Тьма обступала полукруглую площадку, которая заливалась тусклым фиолетовым светом. Воин вгляделся во тьму и, конечно, ничего не увидел. Стены обрывались мраком. Другая половина зала оставалась в тени.

Раздался невероятный крик, словно где-то поблизости в агонии погибал десяток диких вепрей. Из тёмной пелены выскочил разъярённый бык. Воин опешил…

Чёрная шерсть вздымалась на спине быка. Белки глаз налились кровью. Зверь страшно взревел, поднял копыто и забил им о землю. В воздухе закружилась пыль. Песок, что устилал пол, разлетался в стороны. Бык бросился на противника…

Реакция ему не изменила. «Правь, ловкость…» Как только бык оказался совсем близко, воин взлетел над землёй, крутанулся в воздухе и эффектно приземлился на корточки, уперев ладони в песок. Он умчался в другой конец зала. Бык же врезался в стену, отступил на пару метров и покачал головой, прогоняя звёздочки перед глазами. На сей раз черепа выстроились в явно более плотную структуру, так что даже бешеный бык не смог справиться с такой твердыней. Этот факт дал воину ясно понять, что он заперт, пока не завалит быка.

Придя наконец в себя, бык принял боевую стойку, снова забил копытом о землю и приготовился к старту. Воин стоял напротив быка. Расстояние между ними было не то чтобы внушительным. Теперь фиолетовый свет заливал почти всё пространство. Воин чувствовал себя так, словно переместился на арену Колизея. Он вглядывался в глазницы быка. Копыта зверя зависли в воздухе…

Бык ринулся к воину. Тот бросился ему навстречу. Они пересеклись в центре зала, где воин ловко перепрыгнул через быка, облизнув морду того подолом плаща, и бегом переместился в другую половину зала. Человек и зверь вновь поменялись местами, однако вечно играть в эту перестановку было невозможно. В какой-то момент воин решит прыгнуть слишком рано или, наоборот, слишком поздно.

Идея о том, как победить быка, пришла без сопровождения других задумок. Воин ухватился за первую попавшуюся мысль, вспомнив о том, что больше всего ненавидят быки. Он быстро осмотрелся в поисках красной тряпки. И нашёл полотенце, которое забили в рот одному из черепов. Он бросился к стене, позабыв о быке. А зверь всё это время готовился к очередному броску. И теперь он настиг воина…

…Ход любой игры можно переломить в свою пользу. Нужно только грамотно просчитывать. Уже ощущая победу, он расслабленно бил по шарику ракеткой. Шарик перелетал через низко натянутую сетку, бился о стол и отправлялся к ракетке соперника. Тот наносил ответный удар и возвращал шарик обратно.

Вот и ему пришлось отвечать. Он замахнулся и как следует ударил по шарику. Тот взлетел над сеткой, но не коснулся стола. Он улетел сильно выше (даже не пообещал вернуться).

- 15:10, - сказал соперник и бросил ему шарик. Был его черёд подавать.

Следующие розыгрыши оказались подчистую проиграны. А пару подач так вообще угодили в сетку, оборвав всю интригу.

- 15:15, - объявил его соперник, подбросил шарик и рубанул по нему ракеткой.

Вскоре тот праздновал победу «15:21». Риск всегда имеет место, как и полная концентрация на процессе. Расслабление, как и сомнения, порождают хаос.

…Воин тяжело приподнялся на руках и выбросил себя вперёд. Бык пролетел мимо, затормозил копытами и помчался обратно. Амулет засветился, и воин взмахнул ногой, прямо когда зверь уже готовился к столкновению. Он ударил быка по морде. Огромную тушу зверя отбросило на другую половину зала, где он задёргал копытами и затих.

Когда бык настиг воина, то рассёк тому бок своими кривыми рогами. Даже угодил по рёбрам, сломав несколько. Дрожащими пальцами воин отвернул плащ и потрогал окровавленную с левой стороны майку. Рана была глубокой, кровь стремительно покидала тело.

И тем не менее воин поднялся и дошёл до цели, тяжело переступая с ноги на ногу. Он вырвал полотенце из пасти черепа и пропитал его своей кровью. Теперь у него была красная тряпка.

К тому времени бык уже очнулся. Зверь стоял на месте и тряс головой, словно проснулся с похмелья. Ясность ненадолго охватила его сознание и сразу отпустила, когда в поле зрения появился человек, который держал красную тряпку.

- Торо! Торо! – прокричал неожиданно бес всезнания где-то над залом, и бык бросился на своего тореадора.

Воин ловко увернулся, коснувшись морды быка окровавленным полотенцем, и отступил на несколько шагов. Ещё лучше прочувствовав запах крови, зверь набросился на него снова. И снова получил тряпкой по морде.

- Торо! Торо!

Бык бросался на воина без передышки. Однако воин уворачивался, с усилием стараясь не выпустить из рук полотенце. Они кружились на одном месте. В этом вихре из резких движений крылась бушующая страсть борьбы двух видов. Борьба шла не на жизнь, а на смерть. Вот почему испытание называлось: «Выживание».

- Торо! Торо!

Воин отскочил от зверя и вздёрнул полотенце. Ярость не позволила быку разглядеть стену из костей. По инерции он влетел в неё мордой. Один из верхних черепов вывалился наружу, полетел вниз и воткнулся ему в рог. За это время воин как раз успел проковылять на центр зала и теперь стоял напротив быка на удобной дистанции. У зверя появилась возможность хорошенько разбежаться, а у тореадора – пощекотать нервы.

- Торо! Торо! – прокричал бес откуда-то сверху. Теперь бык колотил копытами о землю дольше обычного. Видимо, устал или, может, нагонял куда больше страха. Он пыхтел, как самовар, выпуская из ноздрей клубы пара, словно те были трубами паровоза. В какой-то момент его туловище задрожало, и воину показалось, что у быка вот-вот взорвутся лёгкие. Но зверь лишь повышал температуру тела, чтобы сварить тореадора в потоке своей ярости. Копыто ударилось о землю и замерло на месте. Бык на мгновение стабилизировал дыхание и запыхтел кратно сильнее, когда помчался навстречу алому пятну, заслонившему человека.

- Торо! Торо! Торо!

Морда быка вонзилась в полотенце, воин выпустил тряпку из рук и, вобрав в кулак всю силу амулета, ударил ослеплённого зверя в самое сердце. Оно взорвалось, затопив все внутренности быка горячим потоком крови. Он взлетел над землёй…

Не выдержав напряжения, воин упал на колени и уткнулся лицом в песок. Он сильно кашлял, блевал кровью. Может, его сердце тоже дало трещину в первой и последней корриде?.. Но вскоре он еле-еле поднялся на ноги и зашагал, куда глаза глядят. Чувствовал, как жизнь угасает. И вдруг он упал снова. И снова закашлял, и снова блеванул кровью. Но встал и пошёл дальше.

- Что ж, урок выживания ты получил. Мы проверили твою подготовку. Надо сказать, я не то чтобы разочарован. Однако дальше будет сложнее… - болтал бес всезнания над головой воина.

***

Фиолетовый свет плавно обрывался в конце зала. Там воцарялась тьма. Не оборачиваясь, полностью сосредоточенный на движении вперёд воин вошёл в неё…

Воин шёл в надежде, что тьма не столкнёт его с энсьерро. Вслепую он продвигался вперёд, отдавая все силы ногам. Если они не справятся и надломятся сейчас, он уже никогда не встанет и провалит испытание, когда оно вот-вот могло завершиться его успехом. Рука плотно лежала на ране, грубо фильтруя кровь, что просачивалась сквозь пальцы и капала, растворяясь во мраке.

«Главное двигаться и не думать о передышке. Вообще лучше отключить сознание. Пусть погибающее тело делает то, что умеет», - мог бы настраивать себя воин, но сил не нашлось даже на это.

Вдруг тьма начала рассеиваться. Где-то вдалеке забрезжил свет, и подсознательно воин проклял быка за нанесённую рану. Не хватало умереть сейчас, когда свет был так близко. Он напряг последние силы и направился к сиянию.

И он дошёл до сияния. Прошёл сквозь него, словно через портал в другую вселенную, и замер посреди просторного зала. Полукруглая площадка заливалась тусклым фиолетовым светом. Мёртвый бык лежал на том же месте, где воин его оставил.

И вдруг нестерпимая боль взорвалась внутри воина. Он упал на колени, теперь отдавая все оставшиеся силы на то, чтобы умереть тихо. Сначала боль охватила его раненый бок, а после поразила всё тело. Конец был очень близко. Он это чувствовал и даже стиснул зубы, чтобы не кричать.

И вот он снова умрёт, не воспользовавшись вторым шансом. А так хотелось пожить ещё немного. Сделать то, что не успел ранее. Исправиться. Переменить себя и совершить меньше оплошностей. Для чего тогда вторая жизнь, если не для этого?.. Может быть, для впечатлений? Для новых – хорошо забытых старых – впечатлений?

Простые впечатления. Простая любовь к жизни. Не в этом ли смысл?.. Может, и в этом. Как же больно умирать, не зная точного ответа.

Что такое смерть отчего-то всем ясно. А вот что такое жизнь – не знает никто.

Зачем думать об этом, когда прямо сейчас есть шанс умереть?.. Сейчас… Прямо сейчас… Ничего этого больше не будет.

Спи… Вечный сон…

Воин закрыл глаза.

Глава 3. СОН

Пышные облака ласкали синее небо. Ярко-зелёная трава сияла из-за росы. Солнца было не разглядеть. Оно освещало землю где-то с другой стороны, предоставляя эту часть свету облаков и неба.

Он открыл глаза и сел на траве. Высокие травинки заканчивались острыми шпилями над его головой. Сколько он спал, если ещё вчера раскиданные семена успели так вырасти?..

Остатки сладкого забытья стёрлись, сняв мутную пелену перед глазами. Он поднялся на ноги и осмотрелся. Перед ним простиралось бескрайнее поле. Идеально ровная поверхность благодаря зелёной шевелюре намекала на то, что Земля действительно может оказаться плоской. Настолько был изумрудный край бесконечен.

Вдалеке за полем виднелся вулкан, из которого валил дым. Магма бурлила и вместе с тем набухала, как тесто. Вдруг давление стало критическим и из жерла вырвался огненный фонтан. Волна магмы, превратившейся теперь в лаву, покатилась в долину перед вулканом. Разлетающиеся во все стороны сгустки лавы превращались в капли оранжевого дождя и барабанили по земле, словно осколки метеорита.

Капля рухнула недалеко от него, и, проглотив ком в горле, он побежал прочь от извержения, уворачиваясь от пламенных сфер. Страх сковывал мысли, но зато подгонял тело. Несмотря на опасность, пушистые облака по-прежнему беззаботно следили за долиной и бушующим вулканом, словно проблемы поверхности их не касались. Только их небольшая часть, что сгрудилась над самым жерлом вулкана, почернела.

Лава растекалась по долине, выжигая изумрудное поле. Оранжевым ковром она застилала поверхность. Чем-то она напоминала воду. Во время прилива моря также возвращают себе утраченные территории, что отняло у них время. Только для лавы не было берега, который принял бы на себя её удары и умерил её аппетиты. А вообще она даже не возвращала территории. Она была голодна до новых завоеваний.

Он пытался представить, что это всё ненастоящее; что находится под властью кошмара, который своими методами умоляет его проснуться. Неужели воображая в минуты абсолютной тишины кошмары, подсознательное просит человека проснуться? Если сон такая же потребность, не может ли тогда голова и тело им перенасытиться, о чём объявляют в конечном счёте кошмары?

Теряя силы, он всё также бежал от лавы, пока не споткнулся и не упал в траву. Уткнувшись лицом в землю, прикрыв затылок руками, он стал дожидаться конца бомбардировки. А лава подползала всё ближе.

Он подумал о чём-то хорошем – о том, что это действительно кошмар, - и окончательно утратил связь с реальностью, когда громадный булыжник, который ещё недавно был огненной каплей, приземлился ему на голову. В воздухе закружило конфетти пепла.

***

Облака распадались на части: их прошивало падающее тело. Оно падало, не ощущая веса и не чувствуя страха. На самом деле оно летело. Вряд ли чтобы просто разбиться.

Наконец из земли вырос вулкан, стали видны очертания воронки и глубокое жерло подмигнуло брызгами кипящей магмы. Тело спряталось в клубах дыма, которые сопроводили его внутрь вулкана. Огонь спалил его за секунду, довольно прошелестев искрами.

***

Комья земли вонзались ему в ноздри, рот, глаза, уши. Он всё ближе приближался к ядру Земли. Неведомая сила тащила его к сердцу планеты, чтобы сжечь, как можно краше. Свет уже ослепил ему зрачки, он закрыл лицо руками, на колоссальной скорости выгребая их из почвы, как вдруг…

Он оказался посреди космоса. Звёзды ярко сверкнули на чёрном бархате и намекнули, что мучения подошли к концу. Он приоткрыл глаза и увидел огненное светило. Стали видны все его пятна. Оно было настолько красивым, что хотелось навсегда раствориться в его лучах, запечатлев в сознании ослепительный пейзаж из одних только оранжевых красок.

Он увидел солнце во всей красе и расправил руки, приближаясь к нему ближе и ближе. Было тепло. Было хорошо. Пока пятна не вспыхнули, солнце не озарилось ещё ярче и не разлетелось на миллиарды кусков. Он закричал, утопившись в той вспышке.

Глава 4. ЭТО ВСЁ ИСПЫТАНИЯ

Рану как будто прижгли раскалённым железом! Кровь перестала оставлять тело. Боль начала затихать.

Рана постепенно затянулась. Вскоре о ней напоминал только продолговатый шрам под рёбрами.

Воин открыл глаза и осторожно поднялся на ноги. Его переполняли новые силы. От их переизбытка амулет, который залечил его рану, светился.

- Увы, ты прошёл и второе испытание, - сообщил ему бес всезнания и снял очки. - Урок творческого мастерства завершился получением «отлично», что вполне заслужено. Признаться, я изумлён твоим воображением, - восхитился он. – Ты красиво и ловко выгнал меня из своих снов, прибегнув к фантазии. Этот образ с вулканом… Потом полёт в облаках. И наконец солнце! Твоё подсознательное очень тебя любит. Скажи, почему ты выбрал именно вулкан и солнце? Сначала бегство от него, затем гибель в жерле? Космос и гибель Вселенной? Сюжет кошмара был вызван тем, что ты умирал и тебе было нестерпимо больно?.. Или он стал таким, потому что я должен был умереть в нём и уйти из твоей головы?..

Воин огляделся. Он стоял на полукруглой платформе, что возвышалась над лабиринтом. С платформы петляющие коридоры казались как на ладони. Странное фиолетовое сияние выливалось на отдельные залы между проходами лабиринта именно с платформы: его выпускали прожекторы, болтающиеся на чёрных проводах прямо над головами воина и беса; провода уходили далеко вверх, в темноту.

Как и прежде бес сидел в кресле. Металлическая рука, закреплённая у него за спиной, наливала что-то в стакан на столике чуть позади. Неожиданно она передала бесу рюмку с искусным узором в форме пентаграммы. Старик принял сосуд и, подняв его перед собой, произнёс:

- С победой.

Воин шагнул к бесу всезнания и поглядел на него сверху вниз. Он был в два раза выше старика.

Вдруг амулет на груди воина засветился. Лицо беса озарилось белым светом.

- Любопытная безделушка, - заметил бес и показал пальцем на амулет.

Лицо воина, скрытое наполовину под капюшоном, скрасила ухмылка. Он резко схватил беса за горло и вырвал его из кресла. Рюмка с водкой упала на пол и рассыпалась на мелкие осколки.

Бес захрипел.

- Грубо ты… Это всё иллюзия, воин… - выговорил он. – Но путь только начинается. Всё только начинается.

Амулет засветился ещё ярче.

«Правь, силу…» - подумал воин.

И задушил бы беса. Если бы не металлическая рука. Она была явно против такого поворота событий. Неожиданно ладонь сложилась в кулак и выбросилась в сторону воина.

Но тот среагировал моментально. Не отпуская беса, он схватил металлическую руку и вырвал из кресла. Она задёргалась, словно дохлая змея, которую душат, и отключилась.

- Не получилось… чуть-чуть, - признал бес и расправил руки.

Воин перевернул металлическую руку вырванным острым концом вперёд и вонзил его в сердце беса. Тот вздрогнул, его руки безвольно повисли вдоль тела.

Тогда воин отпустил беса. Бес упал на пол. Кровь густым потоком начала медленно заливать платформу.

Воин взглянул на прожекторы, что висели над платформой. Они недолго посветили, и вдруг лампочки погасли. Всё погрузилось во мрак.

А где же Номед?.. Где его спичка?

Глава 5. СПИЧКА

Трубы, покрытые ржавчиной, тянулись вдоль стен и потолков. С потолков свисали изодранные провода с тусклыми лампочками на концах. Сырость взяла под контроль коридоры, в которых снова оказался воин в поисках подозрительного человека в цилиндре. Сырость пробирала до костей, словно преград в виде одежды и кожи для неё не существовало. Однако воин не обращал внимания на её уколы. Он терпеливо шёл по бесконечным коридорам. Когда-нибудь они должны были привести его к цели.

И вдруг тьма снова охватила коридор. Воин осторожно шагнул в неё и увидел оранжевый свет вдалеке. Он исходил от небольшого костра, который горел посреди абсолютно чёрного пространства. Пламя сплошным потоком поднималось с земли и идеальной пирамидой пронзало пространство, делая его уютнее.

Мгновенно воин прошёл к костру и опустился на землю. Согнул ноги в коленях, сложил на них руки и уставился на огонь. Потратив весь заряд амулета на испытания беса, воин временно оказался безоружен – амулету требовалась перезагрузка, чтобы функционировать в будущем испытании. Благодаря этому у воина Прави появилась возможность передохнуть и лишний раз подумать над смыслом своего пути.

Так зачем ему в Явь? Исправиться и не допускать таких ошибок, как тогда на экзамене? Он вдруг вспомнил, что не мог достаточно сконцентрироваться на подготовке. Да, в этом и была причина провала. Подготовка растянулась на несколько дней, но из-за рассеянности внимания лишь несколько часов было потрачено с толком. Остальное ушло в пустоту.

Может, так получилось из-за того, что ему было неинтересно изучать материал билетов. Но тогда вопрос: смысл делать то, что тебе неинтересно? Лучше некачественная подготовка (и потраченные несколько дней ни на что) или вообще её отсутствие, но потраченное время на что-то стоящее?.. Или даже шире! Лучше ленивое изучение нечто скучного или трата времени и энергии на то, что тебе действительно важно? Прозябание в молодом теле или беспринципный бунт?..

А та партия в пинг-понг, когда он впервые понял, что играет вполсилы, - почему и там у него не получилось? Вроде делал, что нравится. Но не включился. Испугался позора – поэтому не рисковал и выбирал тихую статичность? Или побоялся быть лучше того, с кем играет?.. Наверное, но нужно ли быть таким же осторожным в новой жизни? Даст ли ему очередная прямая что-то необычное? Или его новая жизнь окажется таким же болотом, переполненным робостью, неуверенностью, страхом, что и предыдущая?..

Воин не отрывал глаз от огня. Как ярко горело пламя, и каким изящным оно казалось посреди мрака. Возможно ли стать таким же огнём, которым будут восхищаться и над загадочной природой которого поломают головы люди?..

Может, он станет огнём.

Или хотя бы сгорит дотла.

Что-то из этого точно должно произойти.

Иначе бессмысленно возвращаться.

***

Проводник вернулся.

Свет костра очерчивал большое круглое пространство посреди мрака.

Совершенно внезапно воин увидел на другом конце пространства фигуру в пальто и цилиндре. Она держала в пальцах спичку. Тусклый огонёк освещал её глаза.

Воин вскочил на ноги - амулет озарился белой вспышкой - и бросился за неизвестным, когда тот дал стрекача. Изящный костёр быстро остался далеко позади.

Вскоре мрак снова развеялся, и воин продолжил бежать по коридору с ржавыми трубами вдоль стен и потолка. Вдруг несколько лампочек разбилось, и с потолка полетели осколки. Тогда человек в пальто и цилиндре решил остановиться. Их с воином разделял целый коридор, но расстояние стремительно сокращалось, поскольку воин продолжил бежать.

- Я Номед, - невозмутимо представился человек и крикнул: - Следуй за мной, если хочешь пройти все испытания, воин Прави.

Номед вытащил из кармана горсть порошка, кинул его перед собой и мгновенно скрылся в облаке дыма.

«Правь, скорость!..» - мысленно просил воин.

Но догонялки закончились. Пробежав несколько поворотов, воин прекратил бессмысленное занятие и просто пошёл по следам Номеда. Всё равно он настигнет беса. Зачем тратить силы на бессмысленную погоню, когда бес опять заманит его в ловушку? А тот должен заманить его в ловушку. Как иначе отправить воина на следующее испытание? Хотя, не поддаваясь уловкам беса, воин мог подготовиться к нападению.

В очередной раз он повернул за угол и замер как вкопанный. Коридор был освещён лишь наполовину, другая его часть полностью принадлежала мраку. Воин напряг сознание, концентрируясь на действиях, которые он мог предпринять в случае нападения бесов. «Правь, ум». Амулет озарился, передав ему интуицию Прави. В голове появились возможные ловушки, способы избежать их и устранить бесов. Воин вошёл во мрак…

И полетел вниз.

…Перед ним поднимался костёр. В воздухе клубился дым, очерняя серое небо. Он завороженно смотрел на огонь, и ему становилось теплее.

…Искры вырывались из костра, когда того кормили новыми ветками. Раздавался хруст, ветки ломались пополам, начиная медленное превращение в пепел. Изящество, с которым огонь поедал всё, что ему давали, вызывало восхищение. Он стоял перед костром, завороженно смотря на горящие ветки, и пытался понять, что делало пламя таким красивым. Удачные цвета и грация движений или способность без раздумий уничтожить всё, что к нему прикоснётся?.. В его зрачках отражался костёр. Пламя любовалось своей красотой. Он выставил ладони, шагнул вперёд и поднёс руки к огню.

…Сломались рёбра, кости рук и ног превратились в щепки. Воин лежал лицом вниз, мучительно умирая. Он прикрыл глаза, дожидаясь, когда амулет снова затянет его раны, однако тот медлил с лечением. Неужели шанс на спасение могут ниспослать лишь раз?.. Молить о воскрешении у пустоты было бессмысленно. Да и челюсть оказалась сломана.

Так и не нарушив безмолвия, он вскоре умер.

Часть 2. Сказка про дракона и рыцаря

Жизнь после смерти – сон?..

Глава 6. РИМНЕ́ЖУН О́РТСО

Яркий свет бился о тюль, который занавешивал кровать от людей, суетившихся вокруг. Девочка уткнулась лицом в подушку и с головой ушла под одеяло. Однако разговоры взрослых не дали ей уснуть. А ведь хотелось досмотреть сон, который только-только подошёл к развязке.

Ей снился рыцарь в чёрных доспехах, что сражался с драконом в самом центре её города. Огнедышащий монстр подбрасывал рыцаря, как игрушку, в небо и вбивал его кулаком в землю. Но рыцарь вставал и продолжал драться. Их битва могла бы идти вечно, если бы в один момент рыцарь не поднял высоко над головой меч и не бросил бы его, словно копьё, в самое сердце дракона. Корчась от мучительной боли, монстр распахнул пасть и выпустил на рыцаря поток пламени. Огонь был настолько ярким, что девочка открыла глаза.

Она поднялась с кровати, раздвинула тюль и вышла на свет.

- О, Саша проснулась, - сказал мальчик примерно пяти лет и подбежал к девочке.

- Привет, Дим, - поздоровалась Саша и прошла мимо. Для игр она ещё не проснулась.

Зал вполне мог использоваться в качестве ангара для стоянки самолётов или другого крупного транспорта. Лампы в форме плоских прямоугольников тянулись вдоль потолка и освещали абсолютно всё помещение. Множество коробок и столов с различной техникой занимали гигантское пространство только наполовину, предоставив вторую половину рядам коек, занавешенных тюлями, и странным механическим конструкциям, которые - стоило получше присмотреться - напоминали лошадей.

Саша подошла к высокой худой женщине, что сидела за одним из столов, занимаясь починкой арбалета. Девочка устроилась напротив неё, распахнула спрятанный под столом холодильник и достала оттуда банку детского пюре.

- Это для Мити, - напомнила ей женщина, не отрываясь от арбалета. – Приготовь себе кашу. – Одной рукой она выдвинула ящик стола, достала пакетик с жёлтыми зёрнами и передала его Саше. – Варить пятнадцать минут. Зёрна в кипяток, и… всё, - объяснила она, щёлкнув курком арбалета.

- Спасибо, мам, - сказала Саша и отправилась варить кашу.

***

Терем князя Римне́жуна I располагался в самом центре города, где никогда не вставало солнце. По приданию совета древних - первых князей, что объединились и построили этот город, – свет должен был рассеять мрак только с воцарением истинного правителя, который будет нести добро и мир жителям. Надпись «Свет рассеет мрак…» украшала деревянную табличку над входом в терем и служила гостям неким напоминанием о древней истине. Однако фраза, что одно время считалась святой, быстро стала лишь красивым набором слов, о котором помнили до сих пор разве что учебники истории.

Римнежун I стал не первым, кто, будучи избранным, принял тьму и подумал, что она городу к лицу. Он поднялся с трона, прошёл по красному ковру к балкону, прошелестев серебряным плащом, и вышел наружу. На удивление, княжеский терем был самым крохотным зданием в городе. Римнежун смотрел на высоченные деревянные постройки, как на атлантов. Каждый из них ни один раз повстречал Геракла в лице нового князя. В отличие от мифа атлантов всегда было много. Но на стороне Геракла был вечный Олимп. Нынешний князь жил с мыслью, что ещё долго будет держать город под контролем и не позволит никакому титану украсть огонь у Олимпа и прогнать тьму.

Но ведь это Геракл освободил Прометея. Мог ли он сделать это снова? Специально, случайно?..

Князь вдохнул полной грудью свежий ночной воздух и ушёл с балкона. Все склонны ошибаться, однако далеко не каждый способен заметить ошибки. Римнежун I никогда не ошибался.

***

Далеко-далеко тьма заканчивается и свет тонким слоем стелется по земле, вселяя надежду, что день действительно сможет сменить ночь даже в таком городе. Эта крохотная полоска серебристого света всегда была местной достопримечательностью. Жители приходили сюда, чтобы загадать заветное желание или просто побыть наедине с собой.

Так Мад и Аве шли по тропе между высотками на окраине города, чтобы попросить кое-что у света. Они остановились перед серебристой гладью, на всякий случай огляделись и склонились над ней, уже собираясь произнести сокровенное, как вдруг Мад вскочил, потянув за собой Аве.

- Это, что, человек? – спросил он и указал на распростёртую фигуру по другую сторону света.

Аве сощурилась, достала фонарик и вздрогнула. Это действительно был человек. Он неподвижно лежал лицом вниз.

- Надо помочь ему, - сказала она и поглядела на Мада.

- Ну если живой. Стой здесь, я проверю.

Он достал фонарик, обошёл полоску света и прошёл к человеку.

- Братан, ты как? Жив? - Он склонился над телом и потряс его за плечо. Человек не отреагировал. Тогда Мад проверил пульс у него на шее и, покачав головой, поднялся.

То, что произошло дальше, поразило и Мада, и Аве… и даже воина.

***

…Он подошёл ближе к огню и погрел ладони. Теперь вечерами было довольно холодно. Лето не радовало тёплой погодой ни в июне, ни в июле и, конечно, не собиралось изменить себе в августе. И тем не менее пришла пора сжечь ветки, скопившиеся за домом. Ветер свистел не хуже Соловья-разбойника и сражался с деревьями, как Илья Муромец с печенегами. Результатом их битвы служил погребальный костёр из оторванных конечностей, который так его завораживал.

…Когда он пришёл, Саша играла с Митей в конструктор. Они строили башню, крепко соединяя металлические детали болтами, как вдруг кто-то вскричал:

- Вы зачем привели его?! Если это…

- Спокойно! – оборвал твёрдый голос истерику. – Мад, клади его на свою койку. Макс, неси аптечку и всё, что тебе нужно для операции. Да быстрее! Парень же кровью истекает!

Все засуетились на другой половине ангара. Незнакомца положили на одну из коек и оставили наедине с врачом и Мадом, в руках которого появился заряженный арбалет. После этого суматоха стихла, а вскоре и врач покинул больного. Он подошёл к высокому крепко сложенному мужчине, перекинулся с ним парой фраз и ушёл к своему столу проводить какие-то опыты.

Вскоре Мад задёрнул тюль и тоже подошёл к высокому крепко сложенному мужчине.

- Присматривай за ним, хорошо? – сказал высокий, положив ему на плечо руку. – Если что-нибудь случится, ответишь вместе с Аве. Ничего не должно угрожать операции, ты понимаешь?

- Да, я отдаю себе отчёт в том, что происходит, - ответил Мад. – Можешь на меня рассчитывать.

Высокий смерил его суровым взглядом и вдруг рассмеялся.

- Да ладно, шучу я! Конечно, всё будет нормально. Глянь на него, еле живой! Хотя ты молодец, что раненого не бросил.

Мад улыбнулся:

- А как бросить-то? Не в нашей это природе.

- Верно, нам нельзя так оступаться, – согласился высокий и над чем-то задумался.

Саша наблюдала за ними, утратив интерес к строительству башни.

- Саш, помоги мне закрепить детальку, - позвал её Митя и протянул гайку.

Но любопытство уже захватило Сашу и направило всё внимание в иное русло.

- Попробуй сам, Мить, - сказала она. – Не получится, я вернусь - помогу.

- Ты куда? – поинтересовался Митя и изумлённо хлопнул веками.

Саша оглядела стол и, не заметив отвёртку, сказала:

- Отвёртка потерялась. Пойду принесу другую.

- Так без неё же всё крепили, - напомнил Митя.

- Ты хочешь закрепить вот эту детальку? – Она указала на кривую пластинку в руке Мити. Мальчик кивнул. – Тогда я за отвёрткой.

…Она огляделась. Все, как и прежде, занимались своими делами. Шла усиленная подготовка к чему-то крупному и важному, о чём Саше, конечно, не говорили. Кто посвящает во взрослые дела двенадцатилетнюю девочку?.. Может, и появление незнакомца было частью подготовки. Однако против любопытства Саша каждый раз оказывалась бессильна. Каждый раз оно заставляло её покидать ангар, чтобы проверить, не появилось ли наконец солнце, или копаться в арбалетах, пока мамы не было рядом. Вот и на этот раз любопытство поймало её в свои сети. Усугубляло ситуацию ещё и следующее обстоятельство: сегодняшний её сон начался с того, что к ним в ангар пришёл рыцарь в чёрных доспехах. И он был еле живой…

Она отвернула тюль и скрылась за ним. Воин лежал под одеялом, высунув загипсованные руки наружу. Чёрные плащ и ботинки лежали под койкой. Девочка обратила внимание на блестящие железные носы ботинок. Но, конечно, бо́льший интерес пробудил медвежий коготь, что лежал на груди воина. Она уже протянула к нему пальцы, как вдруг воин сжал ей запястье.

- Ау! Отпусти! – воскликнула она. Воин выпустил её руку. Он беспокойно заозирался по сторонам, откинул одеяло и попытался выбраться из постели. Но завалился обратно на подушку, зажмурив глаза и стиснув зубы от боли. Он не чувствовал ног.

Саша подула на запястье и с меньшей опаской поглядела на воина.

- Как тебя зовут? – спросила она.

Воин разжал веки и уставился на неё. Впервые он видел перед собой не беса. Боль ненадолго отступила. Однако почти сразу нахлынула вновь уже более сильным потоком. Он снова стиснул зубы и закрыл глаза.

- Тебе больно?.. – Саша осторожно положила ладошку на его лоб и проверила температуру. – Ты горишь… - ужаснулась она.

Воин неожиданно успокоился. Их глаза встретились, они попытались понять, что прячется внутри каждого. Но в этот самый момент распахнулся тюль. В импровизированную палату вошли высокий, Мад и врач.

- Саша, ты что делаешь? – спокойно поинтересовался высокий.

Девочка поспешно убрала ладонь с лица воина и отвернулась от койки.

- Извините, - тихо сказала она и вышла наружу.

«Тот рыцарь выглядел точно так же, - думала она, направляясь к Мите. – Мама читала про то, как злой дракон украл у людей солнце, и в их городе наступила вечная ночь. Но рыцарь в чёрных доспехах убил дракона и вернул городу солнце. Только погиб в битве с монстром… Мне снилась эта сказка! Как я раньше не подумала?!»

Позабыв о брате, Саша побежала искать книгу, в которой хранилась та волшебная история. Может, вспомнив весь сюжет сказки, она помогла бы рыцарю вернуть солнце.

***

Воин посмотрел на Мада и поморщился, чувствуя острую боль во всём теле. Врач тут же склонился над ним и вколол обезболивающее, которое всегда держал при себе. Вот только оно не подействовало. Лицо воина исказилось, он приподнялся на локтях и выпятил грудь. Казалось, таким образом его покидал какой-то злой дух.

Мад и врач в недоумении следили за всем происходящим. Высокий тоже ничего не понимал, однако первым нарушил тишину, когда воин рухнул на подушку.

- Он, что, умер? – спросил высокий и поглядел на врача. Тот вышел из оцепенения и шагнул к кровати.

Мад внимательно следил за происходящим. Вдруг он увидел, как на груди воина зажёгся медвежий коготь.

- Смотрите, - привлёк он внимание других. Врач взглянул на амулет воина, когда тот распахнул глаза. Свечение мгновенно прекратилось. Окончательно придя в себя, воин сел на постели, откинул одеяло и как следует саданул кулаком по загипсованной ноге. Гипс тут же раскрошился пополам, и воин ударил по второй ноге. Затем он проделал ту же операцию с руками и принялся рвать бинты на животе.

- Давай помогу. – Врач выхватил ножницы и разрезал бинты. Окровавленные ленты сползли на пол, и воин быстро оделся. Натянув берцы, он ловко их зашнуровал, подобрал плащ и наконец встал с кровати.

- Кто ты такой? – вдруг спросил у него Мад. – Когда я тебя нашёл, ты был при смерти. А теперь восстановился за считанные секунды. Это, что, магия?! – Он попытался улыбнуться, однако воин только хмуро взглянул на него, надел плащ и натянул капюшон по самые губы. Он уже было отправился по своим делам, как вдруг высокий преградил ему путь. Воин повернулся к нему и приготовился выслушивать вопросы.

- Ты не ответил ему, - сказал высокий и кивнул на Мада. – Кто ты такой?

Воин молчал, чем явно нервировал всех присутствующих. Тогда высокий оглядел воина, что-то прикинул и заметил:

- Ты явно из какой-то секты. Борцы с бесами?..

- С бесами? – не поняли врач и Мад. На их удивление воин кивнул.

- Точно… немой, весь в чёрном, - продолжил логическую цепочку высокий. – В детстве мне читали про вас. Ваш отряд набирается из падших, которые не нашли себя в первой жизни или многовато наломали дров. Вам даётся второй шанс, чтобы исправиться. Однако полноценно вы живёте второй раз, если одолеваете четырёх бесов. Это своего рода вступительные испытания. Пройдя их, вы продолжаете следить за порядком в Яви, уничтожая поселившихся в ней бесов. Но в то же время можете спокойно жить среди людей. – Он улыбнулся. – Надеюсь, я не наговорил лишнего. Хотя давно считается, что это всего лишь легенда. Воины Прави погибли, когда тьма окончательно воцарилась над городом нашего мира.

- Эту байку всем рассказывали, - добавил врач, поглядев на раскрошенный гипс. – Но я впервые вижу настолько сильного человека. – Он обернулся к воину и сказал: - Выходит, нам рассказывали не байку.

Воин только пожал плечами. Фольклор мало интересовал воинов Прави. Их заботили бесы, один из которых явно был где-то поблизости. Не просто так воин оказался в городе, где никогда не восходит солнце.

Однако если он оказался заложником иллюзии очередного беса (а явно так оно и было, и воин проходил второе испытание Прави), то было совершенно неясно, откуда приютившие его люди осведомлены о существовании таких воинов, как он?.. И вообще: зная такую информацию о воинах Прави, неужели они собрались тоже бороться с бесом, правившим, как они думали, их настоящим миром (ведь они полагают, что их мир – это Явь)? Почему и как это вообще возможно, если они – иллюзия, а бес – их создатель. Из этих рассуждений напрашивался только один вывод: видно, иллюзия беса начинала сбоить. Поэтому его собираются свергнуть его же творения. Неужели этот бес настолько слабый и прогулка за его головой будет для воина лёгкой?

Но возникает самый главный вопрос: знают ли приютившие воина люди, что они – иллюзия и исчезнут после гибели беса?.. Какие у них об этом представления?.. Жаль, воин не говорит и не пишет – не спросить. Пока в его распоряжении только кулаки и боевая смекалка вперемешку со стратегией, дарованные амулетом в виде медвежьего когтя. Ими он может пользоваться нескончаемо. Преимущества новой жизни.

Всё для боя. Всё ради победы.

- Возможно, я знаю здешнего беса, - заявил вдруг высокий. (Воин покосился на него.) – Мы могли бы помочь друг другу в борьбе с нечистью...

Глава 7. БОРЬБА С НЕЧИСТЬЮ

Которую ночь Римнежуна I мучила бессонница. Никакие средства местных лекарей не помогали с этим недугом, поэтому большую часть отведённого на сон времени князь проводил в своём тронном зале. Изредка он выходил на балкон, чтобы проветрить голову и размять затёкшие мышцы. Чтобы отвлечься от бессонницы и часами не ворочаться в постели, он читал. Сегодня его книгой, чьи образы проникали в его голову и играли там роль снов, оказался сборник рассказов о войне света и тьмы. Так один из авторов намекал, что свет кроется в поиске истины, которая «…давным-давно расщепилась на мириады правд…». Стоя на балконе, Римнежун размышлял над этими словами. Он взирал на город в поиске ответов. В чём заключается правда всех людей вокруг него? Они заняли исполинские строения и окружили маленький княжеский терем в надежде на что-то грандиозное? Или давно уже приняли мир таким, какой он есть? Под шатровой крышей каждого здания располагалась смотровая площадка. С неё прямо сейчас кто-то, мучимый бессонницей, как и князь, мог наблюдать за теремом, гадая в чём правда владыки города. Римнежун ещё раз осмотрелся, вдохнул полной грудью ночной воздух и покинул балкон. Его ждал последний рассказ.

…Ангар жил в привычном для себя темпе. Подготовка к чему-то масштабному шла полным ходом. Люди искали поломки в механизмах, вынимали детали, крутили в пальцах шестерёнки, болты, гайки и возвращали обратно, озарённые ведомой только им идеей. Их руки рождали совершенную технику, в эффективной работе которой нельзя было сомневаться.

- Наш город разделён, если корректно будет так выразиться, на два лагеря, - сказал высокий и, придерживая тюль, выпустил воина наружу. – Я покажу тебе, чем мы занимаемся последний год. Близится тот день, когда всё накопленное в этом сарае вырвется наружу. Ждать осталось всего ничего. Хотя, борясь с бесами, воины Прави явно отвыкают от привычного хода времени. Я прав?

Воин еле заметно кивнул. А высокий продолжил:

- Так вот, о чём я. Мы зовём себя заговорщиками – точнее, это прозвище дали нам представители из соседнего лагеря, за что мы кинули им ответку и прозвали отговорщиками. Нынешний князь Римнежун I оказался столь же бездарен, как и его предки. Конечно, ему важно сохранить стабильное положение в городе, дабы править до глубокой старости, поэтому его братия всячески пытается убедить жителей в том, что стабильное уныние лучше переменчивого воздыхания. Ряд князей до него выбирали ту же тактику и осторожно передавали свой статус приемникам. Однако теперь люди не согласны с такой традицией.

Они подошли к порушенной крепости из коробок и ящиков. Крупный мужик с лысой головой копался в одной из коробок в поиске, очевидно, какой-то детали: на столе чуть в стороне от крепости лежал арбалет без тетивы и прицел от винтовки.

- Познакомься, это наш оружейник по кличке Сильвио, - представил мастера высокий, и тот обернулся, сжимая в кулаке шнур.

- Здоро́во. - Оружейник протянул воину руку. – Можно просто Мастер.

Воин кивнул, они обменялись рукопожатием.

- Сильвио, дай-ка ему нормальный арбалет. Нужно поглядеть, как пацан стреляет, - сказал высокий.

Воин покачал головой.

- Нужно, нужно, - поспешил заверить его высокий. – Стальные кулаки и бессмертие требуют подстраховки.

- В нашем арсенале есть арбалеты на любой вкус и цвет, - решил для начала рассказать Сильвио. – Арбалет с лазерным прицелом. – Он подобрал со стола оружие, установил прицел, включил лазер. Прицелился в пространство между воином и высоким. – Дальность полёта: 400 метров. Прицел можно снять. И стрелять, как средневековый арбалетчик. – Сильвио вернул оружие на стол. – Второй и последний вид арбалетов: «М.А.Л.Ы.Ш.». – Он вытащил из-под стола следующий арбалет. В его гигантских руках оружие казалось игрушкой. Он снова прицелился, повертел наполовину разобранный образец в руках и положил на стол. – Шикарное оружие: стреляет быстро. Хотя не метко. Хочешь нагнать страху и заставить врага прыгать из угла в угол – используй «М.А.Л.Ы.Ш.». Есть время прицелиться – бери классику. – Оружейник отошёл к стене позади коробок. На ней висели арбалеты. Он снял один из них и вернулся к воину. – Держи. Начнём с классики.

Воин взял оружие, оттянул тетиву и принял стрелу из рук оружейника. Сильвио указал на мишень чуть в стороне от коробок. Диск с красным пятном в центре на трёх деревянных ножках располагался в метрах десяти от воина. Он закрепил стрелу, поднял арбалет и спустил курок.

- Немой, что ли? – тихо спросил у высокого Сильвио и вдруг опешил.

Железная стрела вошла точно в центр диска. Воин толком не прицеливался.

- Такой не подведёт, - признал Мастер, взглянул на высокого и пошёл за другим арбалетом…

- Раньше мечами воевали, - сказал высокий, когда они с воином наконец ушли от оружейника. – Но теперь про них забыли. Негуманно. Только арбалеты и щиты – всё наше оружие. Иногда ещё пороховые бочки.

Неожиданно из-за угла выскочила девочка и чуть не столкнулась с воином. Он вовремя замер на месте в шаге от неё, так что она пробежала мимо, еле удержав в руках книгу. Девочка успела разглядеть его. Чёрный капюшон, скрывающий пол лица воина, делал его похожим на рыцаря, который опустил забрало. Отбежав в сторону, она положила книгу на стол.

- Саш, помоги мне достроить башню, - попросил её брат. Она опустилась на стул, продолжая следить за воином, пока тот не покинул ангар…

- Можешь звать меня Повстанец, - представился наконец высокий, достал бинокль и передал его воину. – Взгляни на город.

Воин приставил к глазам бинокль и посмотрел на деревянных исполинов вдалеке. Из всех окон выливался свет. Это означало, что давно наступило утро.

- Ты помнишь, каково жить под солнцем? – спросил Повстанец и забрал бинокль. Посмотрел на город и продолжил: - Я всегда считал себя достаточно сильным, чтобы изменить не только свою жизнь, но и всех жителей этого города. Мне казалось, что истории, которые рассказывали нам родители, реальны. Я верил в истинность слов древних и не понимал, почему другие в них не верят. Правители не могли признать себя самозванцами, потому что тогда бы лишились права быть лидерами. Тщеславие затуманивало их рассудок. Они княжат в ночи. Они свыклись с мороком, как пациент - с раковой опухолью на последней стадии. Они отговаривают нас помочь городу. Боятся, что мы сделаем только хуже. Однако все люди, которые находятся сейчас в ангаре за моей спиной, хотят для города только мира и процветания.

Воин показал на амулет, напоминая про беса и смысл своего пребывания в городе.

- Да, Римнежун – бес. Поверь мне. Я говорю серьёзно, – усмехнулся Повстанец. – Даже ходят слухи, мол, он не отражается в зеркале. Так что ты выполнишь своё задание, я тебе обещаю. Римнежун I достанется тебе. Суди его, как знаешь. Мы заберём себе только город.

Они вернулись в ангар. Подготовка подошла к концу.

Глава 8. ПЕРСТЕНЬ КНЯЗЯ

…Ещё недавно бушующий костёр уменьшился до оранжевых пятен на углях, которые уже тлели в знак полного истощения. Он смотрел на них и чувствовал разочарование. Слишком быстро устал огонь. Хотелось видеть его дольше. Он занёс ногу над углями и опустил её, добивая огонь. Может, завтра удастся развести костёр посильнее.

Римнежун умыл лицо и выключил кран. Пар развеялся, он провёл ладонью по стеклу и увидел себя в зеркале. Уставший взгляд, мешки под глазами. Когда он в последний раз спал? Может, бессонница мучает его, потому что он привык к тьме? Раньше мрак возбуждал в людях рефлекс: тьма наступила - пора бы и спать; сразу появляется сладкая зевота, закатываются глаза… А теперь тьма не уходит и к ней можно выработать привычку. Нет точного времени для сна. Ночь повсюду, всегда. Этот город её царство.

«Этот город – её», – подумал Римнежун. Внезапно отворилась дверь, и в ванную вошла его жена. Она была одета в чёрное платье. Горло прикрывал викторианский воротник. Волосы были забраны в причёску а-ля Клотильда. Она была готова к выходу.

- Идём? - спросила она.

Римнежун подобрал с раковины перстень и нацепил его на палец. Гравировка в виде изогнутой буквы «И» сверкнула под светом лампы. Символ его власти. Он – избранный.

- Да, пошли, - сказал Римнежун, и пара вышла из ванной. Княжна не обратила внимание на то, что муж не отражался в зеркале.

Может, просто не посмотрела?..

Или давно привыкла.

…Кровь блестела на лицах. Обугленные тела неподвижно лежали под светом фонарей с разбитыми плафонами. Не так давно прогремел взрыв. Ворота терема мятежникам отворила сама дружина. Они осмотрели фургон, и, увидев только бочки с водой, пропустили лошадей во двор. Взрыв произошёл сразу, створы ворот вылетели на улицу, огонь перекинулся на стены. Следом за этим во двор въехала дюжина всадников. Они управляли роботизированными лошадьми – настоящие давно вымерли, - вскидывали арбалеты и посылали стрелы в головы дружинников, которые сбежались во двор со всего терема. Среди восставших были почти все жители ангара за пределами города. Лишь несколько человек не присоединились к бою, двое из которых были детьми: Саша и Митя.

Воин, Мад, Аве, Сильвио и Повстанец вошли в терем с чёрного хода, который теперь никем не охранялся. Они быстро преодолели пару этажей, убив всего лишь трёх-четырёх дружинников, и ворвались в тронный зал.

- Встань, Римнежун! – крикнул Повстанец и спустил курок арбалета. Стрела угодила точно в лоб княжны. Она сидела на троне рядом с мужем. Капли крови украсили лицо князя. Он упал на колени и замер в оцепенении, глядя на тело супруги.

Повстанец направился к нему по ковровой дорожке. Остановившись перед князем, он ударил того прикладом арбалета в висок и закричал:

- Мы снимаем с тебя обязанность править нами, князь! Теперь город принадлежит нам, а ты идёшь под суд за свои преступления! Ты обманул всех жителей. Ты – бес! И все твои родственники были бесами, раз никто из вас не хотел изгнать тьму! И даже… - повстанец бросил недоверчивый взгляд на труп княжны, - твоя дорогая супруга была бесом.

Римнежун бросился на него, но получил точно в челюсть и рухнул на пол. На ковровую дорожу вытекла кровь. Он откашлялся, распрямился, снял с пальца перстень и кинул его в Повстанца.

- Стреляй! - сказал он и раскинул руки. - Что, я теперь сопротивляться буду. И так уже ничего нет… Дружину мою убили. Жену мою убил. Ты… - Он выплюнул сгусток крови. - Я всё потерял. Терем - твой! Трон - твой! Город - твой! Осталось только убить меня, и ты перестанешь быть Повстанцем!.. Давай, ну!..

- Я не буду этого делать, - спокойно сказал Повстанец и шагнул к трону. Он опустился на сиденье, расправил плечи и закончил: - Тело твоё принадлежит другому человеку. Воин Прави, твой выход.

Мятежники окружили Римнежуна, только Сильвио стоял в дверях зала. Князь окинул восставших и опустил глаза.

Воин подошёл ближе и взял арбалет у Повстанца. Перевернул его прикладом вперёд и вызвал силу Прави. Перед тем как ударить, он обратил внимание, что Римнежун слишком равнодушен. Обычно бесы сопротивляются. Они играют до конца.

Амулет озарился белым светом, и воин ударил Римнежуна точно в висок, отчего голова князя развалилась на части. Воин бросил арбалет на пол и направился в сторону выхода. Надо было выйти наружу, чтобы встретиться с Номедом, поиграть с ним в догонялки и угодить в новую ловушку. Тут он закончил. Двух бесов убил. Два испытания пройдено.

- Воин, подожди, - окликнул его Повстанец. (Воин обернулся.) – Куда ты? Нам ещё понадобится твоя помощь. С твоей силой мы сможем многого добиться. Неужели Правь не даст тебе возможность остаться с нами?..

Этот мир был иллюзией, которую наколдовал очередной бес по имени Римнежун I.

Однако было совершенно неясно, почему с его гибелью иллюзия до сих пор не исчезла.

И, задумавшись над этим, воин упал, получив удар между лопаток. Затем Сильвио ударил его в живот и пару раз арбалетом по спине.

- На опасную силу требуется надёжная защита, - сказал Повстанец. – Я не могу отпустить тебя. Ты вернёшься за моей головой…

Аве села на соседний трон, а Мад присоединился к Сильвио и теперь связывал воину руки и ноги.

Повстанец рассмеялся.

- Я – бес тщеславия, - важно проговорил он. – Я заколдовал Римнежуна, так что он не мог спать и даже отражаться в зеркале, представляешь?.. Вот-вот случится казнь всех узурпаторов. Я убью тебя быстро, всего лишь отрубив голову. Жаль, что твоя история оказалась столь трагична.

Наконец затянули узлы. Воина грубо подняли с пола и вывели из тронного зала. Захлопнулись двери, Повстанец взглянул на Аве, вытянул кисть, и девушка её поцеловала. Тогда бес тщеславия поднялся с трона, прошёл по ковровой дорожке к балкону и вышел наружу. Теперь город принадлежал ему. Как легко было склонить людей на борьбу, объявив Римнежуна I виновником их бед. Единственный враг, который не дал каждому из них раскрыться и переступить через своё эго. И вот его убили.

Не это ли тщеславие?..

***

«…Рыцарь опёрся на меч и тяжело поднялся на ноги. Хромая, держась за окровавленный бок, он заковылял к огнедышащей твари, которая тем временем сжигала избы. Дома крошились с одного удара её массивного кулака. К счастью, людей там давно не было.

- Дракон! – вскричал рыцарь. – Дракон!

Тварь обернулась и выпустила волну огня. Рыцарь проворно бросился за неприступную печь – единственное, что осталось от одного из домов. Монстр шагнул к сгоревшей избе, сотрясая землю, и наклонился к печи.

- Ближе, ближе… - еле слышно проговорил рыцарь и вынырнул из укрытия, когда увидел рядом с собой морду дракона. Он бросился под туловище монстра и вонзил меч ему в самое сердце. Монстр пронзительно запищал и выпустил последний поток пламени, затем рухнул на землю, извиваясь как уж на сковородке.

Следом упал на колени рыцарь. Он стащил с головы шлем и обернулся. Его глаза расширились от ужаса.

- Нет… - прошептал он и, почувствовав нестерпимую боль, упал замертво.

Так рыцарь одолел дракона и вернул городу солнце…»

…Саша захлопнула книгу и посмотрела на очередную башню, которую они собирали с Митей. Помимо детей в ангаре было ещё три человека: их мама и два подростка-повстанца чуть старше Саши. Подростки пинали друг другу мяч, болтая о чём-то своём. Мама Саши и Мити возилась с новым арбалетом. Она отвлеклась от своего занятия, когда в ангар неожиданно въехал Повстанец в сопровождении ещё нескольких мятежников на механических лошадях.

- Пррр!.. Стой! – вздёрнул поводья Повстанец и спрыгнул с коня. Он передал поводья одному из подростков и вышел на центр ангара.

- Мы победили! – воскликнул Повстанец, и все захлопали в ладоши. Кто-то из прибывших в который раз пожал ему руку и крепко обнял, прокричав: «А я знал!..»

Откуда ни возьмись в руках Повстанца появилась бутылка с наклейкой: «Ром».

- Ром горожанин пьёт! Все в один голос вопят!!! – протрубил он, откупорил зубами крышку и принялся разливать янтарную жидкость.

- Где музыка?! – воскликнул один из вернувшихся мятежников. – Нам надо праздновать!..

- Позже, - осадил его Повстанец и залпом проглотил ром. – Сперва дело, - спокойно напомнил он и прошёл к рабочему месту оружейника.

Саша и Митя подошли к маме. Мятежники столпились перед коробками и ящиками оружейника Сильвио. Повстанец взглянул на них через плечо и подошёл к стене, на которой помимо арбалетов были закреплены несколько секир. Он снял одну из них, провёл ладонью по лезвию и повернулся к мятежникам.

- Представляете, в тереме нет секир. Только арбалеты да какие-то нелепые копья с кривыми наконечниками, - сказал он и положил на плечо секиру. От него повеяло силой и ужасом.

- Зачем тебе секира? – спросила у него мама Саши и Мити. Дети спрятались за её спиной, испугавшись оружия.

- Я знаю, мы хранили холодное оружие исключительно на крайний случай, - вспомнил Повстанец и опустил секиру лезвием вниз. – Арбалеты проявили себя в бою, как нельзя лучше… И не бойтесь, никто не собирается устраивать показательную казнь на глазах у всех жителей города. Мы убьём лишь одного человека, которого по-другому убить не получится. Честно признаться, я сильно оплошал, когда доверился ему. Я говорю про того воина, которого ниспослала её могущество Правь.

Саша вышла из-за спины мамы и уставилась на Повстанца, не понимая его. Она не желала верить его словам. Как рыцарь мог оказаться заодно с драконом?..

- Он предал нас, - продолжал Повстанец. – Я думал, он и вправду пришёл бороться с бесами, а вместо этого жестоко убил Римнежуна и начал угрожать нам. У него есть амулет, который делает его практически всесильным. Но мы смогли заточить его в темницу. Теперь, чтобы убить его, надо отрубить ему голову. Иначе амулет его вылечит. А голова обратно не прирастёт…

Повстанец забросил секиру на плечо и пошёл к лошадям.

- Готовьте оборудование, - сказал он и запрыгнул в седло. – Мы переезжаем в терем.

Глава 9. ФИНАЛЬНАЯ

- Кто – кто в теремочке живёт? Кто – кто в невысоком живёт? – улыбаясь и шутя, Повстанец въехал во двор. За ним следовали всадники, лошади которых везли повозку, накрытую брезентом. На ходу Повстанец спрыгнул с коня и передал поводья одному из мятежников. – Как дела у заключённых? – спросил он и направился к крыльцу.

- Сидят, - заверил его другой мятежник и передал ключи.

Повстанец обошёл крыльцо и остановился перед решёткой, которая закрывала глубокую яму. В ней сидели уцелевшие дружинники бывшего князя. Повстанец сел на корточки, отворил замок и кивнул куда-то в сторону, приказывая пленникам вылезти.

- Давайте по одному, - сказал он, распрямился и ушёл к крыльцу…

- Что в повозке? – спросил кто-то из мятежников, когда всадники спешились с коней.

- Смола и секиры, - ответили всадники и сняли брезент.

- Жесток наш Повстанец… - присвистнул мятежник, поглядев на повозку, целиком и полностью занятую бочками со смолой. Несколько секир лежали прямо на них. Взяв одну из них, мятежник тоскливо произнёс: - Ой жесток… - Он взмахнул секирой. - Хотя, может, они это заслужили.

Секира воткнулась в уже подготовленную плаху. В тот же момент из ямы стали вылезать бывшие дружинники. Мятежники толкали их в спины – от этого они прыгали на связанных ногах быстрее.

Когда последний пленник вылез из ямы и допрыгал до плахи, восставшие решили разгрузить повозку.

- Тяжёлые бочки… - прокряхтел один из них и шумно выдохнул, чудом спустив бочку на землю.

Постепенно повозка начала пустеть. Тогда затаившаяся под ней Саша осторожно стала выползать наружу. Вскоре она незаметно взбежала на крыльцо и также ловко прокралась в сени. Слова Повстанца насчёт рыцаря не были для неё правдой. Она верила в сказку.

***

Подземелье терема было рассчитано примерно на двадцать тюремных камер, но не пустовали лишь две. В одной из них сидел скелет, костлявые руки которого сковывали цепи, вбитые в стену. А в другой – в абсолютной темноте, нарушаемой лишь факелом, что горел за решёткой в коридоре, размышлял над побегом воин Прави. Его амулет в форме медвежьего когтя теперь принадлежал Повстанцу, правда, силы богов на бесов не распространялись. Амулет в их руках был совершенно бесполезен.

Воина удивляло, почему без амулета он всё ещё жив. Но, с другой стороны, что тут удивительного? Правь даровала ему полноценную вторую жизнь. Поэтому он не был мертвецом, зависящим от какой-то безделушки. Амулет служил лишь неким орудием в борьбе против бесов – деле, которому воин обязан был посвятить свою новую жизнь в благодарность Прави за спасение; за второй шанс. И всё-таки амулет сейчас ему бы очень пригодился.

Скрипнула тяжёлая дверь, и кто-то крупный спустился по каменным ступеням. Совсем скоро свет факела поймал лицо Повстанца. Он насвистывал какую-то мелодию и крутил связку ключей вокруг пальца.

- Не холодно тебе, девица? Не холодно тебе, красная? – Он вытащил амулет Прави.

Воин поднял на него суровый взгляд.

- Жаль, я не могу использовать финтифлюшки богов, чтобы прокачать свои способности. Подумать только, благодаря ним вы становитесь в несколько раз сильнее и чуть ли даже неубиваемыми! – Он вцепился в решётку. – То есть ты можешь пытаться убить меня целую вечность?! – (Воин молчал.) - Правь специально делает вас молчаливыми, чтобы вы со всем соглашались?.. – Повстанец хихикнул и сменил тему: – Так странно, я бес тщеславия, но делаю всё возможное, чтобы боги и их «миссионеры» меня не любили. Наверное, это потому, что меня обожают заблудшие души. Тот, кто привык оставаться хорошим в глазах окружающих. Тот, кто привык слушать от них лесть. Тот, кто привык искать отговорки, лишь бы не признавать свои оплошности и не омрачать безупречную славу. При этом, знаешь, как в таковом тщеславии нет ничего плохого. Вопрос в начинке. Как человек добивается славы. Но я плохой и отговариваю заблудшие души от самобичевания, самообвинения, принятия своих ошибок. Я сваливаю вину на конкретный образ и натравливаю собак. Я – одна большая отговорка. Бес дурного тщеславия, бес отговорок.

Он бросил амулет на пол и раздавил его ногой. Медвежий коготь раскрошился в пыль.

- Я соврал мятежникам, когда сказал, что тебя можно убить, только если отрубить тебе голову. Достаточно просто снять амулет! Почему, зная про это, остальные бесы не избавляются от воинов Прави, а придумывают для них идиотские испытания, которые те ещё и проходят и даже побеждают бесов? Я делаю проще: создаю иллюзию, пудрю воину мозги, снимаю с него амулет, лишаю бессмертия и убиваю! Но, кстати, о плахе… - добавил бес тщеславия. – Я всё равно отрублю тебе голову, ведь расправляться с врагами надо эффектно…

Повстанец поднялся по лестнице и покинул подземелье. Хлопнула дверь, ключ повернулся в замке. Скоро бес должен был вернуться, чтобы повести воина на казнь…

- …ты слышишь?.. – неожиданно позвал воина детский голос. Он поднял глаза. Факел заслонила невысокая фигура. Можно было разглядеть только её очертания. – Я выпущу тебя, слышишь?.. Я нашла запасные ключи, - сказала она, и воин подсел ближе. – Вот. - Саша вставила ключ в замок и отворила решётку. – Ты свободен.

Воин вышел наружу, посмотрел на песок, оставшийся от амулета. Саша проследила за его взглядом. Но про амулет ничего не сказала.

- Я… не знаю, может, я и совершаю ошибку, но мне снился сон про рыцаря в чёрных доспехах. Мне кажется, это ты, - призналась она. – Ты вернёшь нам солнце.

Воин опустился на колено и смахнул волосы с её щеки. Их глаза встретились, и они увидели друг в друге только свет, несмотря на царивший вокруг них мрак. И неожиданно она прижалась к его груди. Крепко-крепко, как будто знала его давно и очень любила. Воин снял капюшон и тоже обнял её, ощущая, как давно потерянное чувство возвращается к нему. В тот момент воин смог забыть о любой битве. На его душе стало спокойнее.

В прошлом он испытывал это чувство достаточно часто. Он любил его и ждал его. Иногда оно приходило позже, чем хотелось; иногда не приходило совсем. Но он не расстраивался. Если было необходимо, ждал его очень долго. И, дождавшись, брал от него всё.

Воин не хотел заглушать это чувство. Ещё крепче он прижал к себе Сашу и закрыл глаза. Сердце дрогнуло, и по его щеке скатилась слеза. Тогда воин смахнул её и отпустил Сашу. Он поднялся на ноги, натянул капюшон, взял у неё ключи и направился к лестнице…

…Убедившись, что поблизости никого нет они вышли наружу. Воин взял Сашу за руку и повёл к выходу из терема. Несколько раз пришлось прятаться от блуждающих по коридорам мятежников. Саша и воин ловко забегали в пустые комнаты, где оставались, пока мятежники не проходили мимо, и потом снова отправлялись в путь.

Вскоре они оказались у центрального выхода. Перед гигантскими дверьми с арбалетами в руках стояли два мятежника и о чём-то переговаривались. Воин и Саша притаились в соседнем коридоре. Оставалось только выйти из-за угла навстречу мятежникам и покинуть терем. Но только одному из них.

Воин показал Саше в сторону выхода. Её без труда выпустили бы наружу. А у него было ещё неоконченное дело и совершенно иной путь на волю. Девочка кивнула, понимая его намерения, и обняла вновь. Воин осторожно высвободился из её объятий и подождал, пока Саша не выскочит на улицу. Мятежники выпустили её без лишних слов.

***

Голова слетела с плеч, и тело повалилось на землю. Последний дружинник был казнён.

- Зови людей, - сказал Повстанец, разминая кисти. – И приведи борца с бесами.

Мад надолго ушёл в терем. Постепенно во двор стянулись все восставшие, среди которых не было только детей и подростков. Даже мама Саши и Мити приехала на казнь.

- Макс, ты не видел Сашу? – спросила она, обращаясь к врачу.

- Нет, не видел, - вяло проговорил тот, равнодушный теперь до всего. Он не ожидал, что будет казнь. Однако высказать недовольство Повстанцу не мог.

- Сильвио, ты не видел Сашу? – обратилась она к оружейнику.

- Не замечал, - сухо сказал он и пошёл бросить обезглавленное тело обратно в яму. Женщина ужаснулась, обратив внимание на отрубленную голову, лежащую на земле.

- Что происходит? – Она подошла к Повстанцу.

- Казнь, - спокойно сказал тот и положил на плечо секиру. По лезвию текла кровь.

- Этого в планах не было…

- А что нужно было делать? – перебил он её. – Держать дружинников в яме? Они виновны. Я выбрал быстрое гуманное наказание. Или ты хотела, чтобы они гнили в яме?.. – Повстанец вопросительно поднял бровь.

- Это неправильно, - стояла на своём женщина. – Мы хотели вовсе не этого.

Повстанец рассмеялся:

- Революция невозможна без крови. Нужно выпустить весь пар, всё буйное недовольство. А как ты сделаешь это без показательной казни бывших узурпаторов? Да и к тому же показательная она лишь для участников восстания. Я же не идиот, чтобы вешать их на площади на глазах у всех жителей города!

- Ты говорил про честный суд и справедливое наказание… А казнить собирался только одного!..

- И я его казню. Что касается суда присяжных, то достойны его только жители города и мы. А братия князя и так виновна. Тут нечего разбираться.

Вдруг женщина ударом ноги повалила плаху и всмотрелась в лицо Повстанца.

- Теперь понятно, почему тьма не отступила. Ты недостоин!..

И тут на землю упала тень, которую лишь на мгновение зафиксировали тусклые фонари двора, и позади Повстанца оказался воин. Он прижал к его шее кусок стекла. Вслед за этим кубарем скатился с крыльца Мад, вскочил на ноги и прокричал:

- ВОИНА НЕТ… в темнице… - внезапно оборвался его крик.

Повстанец рухнул на землю с перерезанной глоткой. Воин отступил от безжизненного тела и оглядел столпившихся мятежников. Первым пришёл в себя Сильвио, который выхватил арбалет и нацелил его на воина. Остальные поступили так же.

Почему иллюзия не разрушилась, когда погиб бес? Этот вопрос мучил воина только из-за того, что случилось дальше.

- Не стреляйте! – закричала Саша и выбежала на центр двора. Она заслонила собой воина, выставив руки. – Повстанец нарочно объявил его в связи с тьмой! На самом деле воин - посланник света! Он - тот истинный правитель, что развеет мрак и вернёт нам солнце!

- Это правда, - вмешалась тогда Аве. – Повстанец подговорил Сильвио и Мада обвинить воина в попытке присвоить себе власть. Он обещал им должности советников. Повстанец не хотел мира. Он хотел только править!

Мятежники переглянулись и нацелились уже на Сильвио и Мада.

- Я тоже участвовала в их обмане, - продолжила Аве. – Но решила признаться.

- И поступила… крайне… глупо, - прохрипел Повстанец и с усилием поднялся на ноги. По его шеи бежали ручьи крови. Он был весь перепачкан красным. Из-за глубокой раны Повстанец говорил очень тихо.

- Вот тебе и… ветер перемен… - проговорил он и сел на поваленную плаху; оглядел мятежников и сказал: - Я в общем-то… ничего не теряю… Ну подохну разве что… С другой стороны, в этом нет… ничего страшного… Я даже рад смерти… Беса может убить только воин света… Я благодарен ему за достойную смерть… А насчёт вас… - Он снова посмотрел на людей и договорил: - …Всё равно я собирался уничтожить эту иллюзию. Игра в революционера мне порядком уже надоела.

Тогда многие поняли, зачем нужна была смола.

***

…Дракон подошёл к укрытию рыцаря и уже собрался наступить на печь, чтобы раздавить её вместе с врагом, как вдруг он ненароком отвёл глаза в сторону и увидел крохотную фигуру далеко на земле. Он сделал шаг вперёд, ближе к ней.

Фигура стояла в таких же чёрных латах, как у рыцаря. Только на голове у неё не было шлема; золотистые волосы лежали на её плечах, сияя не хуже украденного драконом солнца. Неуверенно девочка сжимала в руках меч и держала его перед собой, грозно смотря на дракона, который медленно стал наклоняться к земле.

Когда его голова оказалась достаточно низко, а туловище вытянулось вдоль поверхности, рыцарь бросился под него и вонзил меч в самое сердце. Тогда тварь взревела и выпустила последний поток огня. Это и было то солнце, которое так хотела увидеть девочка.

Рыцарь упал на колени вслед за поверженной тварью и стянул с головы шлем. Услышав знакомый крик, он обернулся.

- Нет… - с ужасом вымолвил рыцарь и повалился на землю. Тогда на небе появилось солнце и наступило долгожданное утро.

Так в городе наконец закончилась самая длинная ночь.

…Терем разлетелся на куски. Огненные вспышки вырвались в чёрное небо. Одна за одной взрывались бомбы. Это происходило не только в пределах терема, но и вообще во всём городе.

Людей украсило пламя, они забегали по двору, проклиная боль. Они не ждали, что долгожданный свет причинит им её. Кто-то успевал увидеть только очередную вспышку и превращался в горящий факел, перед глазами которого сгущалась ещё бо́льшая тьма, чем ранее. Одна из бомб взорвалась прямо под Повстанцем – бесом тщеславия, бесом отговорок. Его тело разлетелось на куски. То же произошло с телами Аве, мамы Саши и Мити – со всеми, кто был рядом. Сашу и воина отбросило подальше от них. Она упала чуть раньше. Воин вскочил на ноги и бросился к ней… Но снова прогремел взрыв, и огненный свет озарил абсолютно всё. Тьма окончательно потонула в том свете. Наверное, именно тогда и взошло наконец солнце после стольких лет изгнания.

Воин бросился к Саше, совершенно не думая о своей борьбе. Он бежал, чтобы успеть спасти её. И что, если она всего лишь иллюзия?! Разве можно вот так просто забыть о ней?..

Девочка верила, что он – герой старой сказки. Ей казалось, что вернуть солнце можно, только если поверить в чудо. И когда воин бросился к ней, действительно произошло чудо.

Он сказал:

– Саша.

Глава 10. НАЧАЛО БЕССМЫСЛИЦЫ

Он очнулся в абсолютной тьме. Чёрный пол, такой же потолок и никаких стен – вот из чего состояла тьма, которая только казалась бесконечной. Воин давно заметил, что отсутствие света слишком её ограничивало. Она была пустой; в ней было неинтересно находиться. Границы, из-за которых каждый шаг мог оказаться сомнительным, заставляли поверить, что ходишь по кругу; тебя никогда не отпустит мрак, ты навечно предан пустоте. Это свело бы с ума любого, кроме воина света. И всё же последние события лишний раз доказали, что его цель - убивать бесов. Не более, не менее. Вряд ли он когда-нибудь развеет мрак. Для этого есть Правь и Явь. А он живёт только ради разрушения.

Но зачем тогда ему вторая жизнь? Чтобы убивать бесов и видеть, как рушатся их миры? А если в конечном счёте пострадает его мир – Явь, куда он так сильно хотел вернуться, - что тогда? Он не был готов смотреть, как гибнут настоящие люди. Он начал сомневаться, что вообще готов к своей миссии. Может, ему не стоит возвращаться. Может, его новая жизнь будет так же полна несбывшихся надежд и ошибок, как и предыдущая?

Но, с другой стороны, в ней снова будут впечатления. Как минимум ему будет просто хотеться жить. Это уже немало. Возможно, в этом и смысл жизни. Но бесы… Как быть с ними? Как не поддаваться их иллюзиям?..

Воин поднял голову и уронил её снова. Сказалась усталость. Он не хотел продолжать миссию. Но тут что-то кольнуло его в ладонь, он сложил пальцы и ощупал что-то изогнутое, гладкое и с остриём на конце. Тогда белый свет вырвался из-под его ладони. Он приподнял руку и увидел медвежий коготь. Амулет вернулся. Но как?..

Казалось, сияющая безделушка пыталась его подбодрить. Сказать, мол, не всё потеряно; ты мог погибнуть, но лежишь здесь живой. Коготь также напоминал, что уничтоженный город был всего лишь иллюзией одного из бесов, которая просто разрушилась вместе с гибелью создателя. Город стал плодом воображения беса тщеславия… А, может, плодом воображения и воина?.. Хотя какая разница? В любом случае всё было ненастоящее.

И даже Саша?

Даже Саша была иллюзией. Но такой доброй, что казалась настоящей.

Глава 11. ЗВЕЗДА ТЕМНОТЫ

…Огонь вздымался в небо и становился больше и злее, когда жидкость капала на угли. Он смотрел на пламя, рядом с которым было поистине тепло. Бутылка в его руке наклонилась и подлила ещё жидкости. Нужно было разжечь угли.

…Неожиданно его привёл в чувства смешок, который эхом прокатился по тьме. Воин повесил амулет на шею и встал на ноги. Раздался новый смешок.

- Как бесполезно время… - проговорил таинственный незнакомец и хихикнул. – Не знаю, сколько живу здесь… Может, всего один день! А, может, целых два!.. – (Незнакомец подходил ближе.) – Может, неделю!.. – (Его голос прозвучал ещё ближе.) – Или я здесь уже вечность, - прошептал он над ухом воина и толкнул его в спину.

…Угли достаточно покраснели, и он убрал жидкость. Вскоре на них капал сок подгорающего мяса. Мальчик и папа стояли перед мангалом и готовили шашлык. Мальчик зачарованно смотрел на угли. Оказывается, огонь мог и готовить.

…Воин падал во мраке. Амулет светился, наделяя его тело силой и крепостью. Неожиданно он приземлился на что-то хрупкое, пробил это насквозь и, пролетев ещё десяток метров, рухнул на землю вместе с обломками камня и дерева. Амулет не подвёл. Воин не получил ни царапины.

Он поднялся на ноги и осмотрелся. Над его головой зияла дыра, над которой раскинулся мрак. Тьма не проникала в громадный зал, освещаемый факелами и каминами-порталами, что были отделены друг от друга высокими деревянными колоннами. Воин пригляделся к колоннам и признал в них идолов. Перун, Велес, Карна, Род… - идолы стояли друг напротив друга в длинных шеренгах. Вдалеке на небольшом постаменте воин разглядел статую Чернобога. Дьявольские рожки были и у деревянного варианта могучего бога тьмы и разрушений.

Воин обернулся и увидел такую же вереницу идолов, между которыми горели камины. В дальнем конце на постаменте напротив Чернобога возвышалась статуя Белобога. В руках он сжимал посох с навершием в форме лучей солнца.

- Не зевай! – воскликнул незнакомец, ударил воина по затылку и сделал сальто назад, отскочив на несколько метров от противника.

Снова зажёгся амулет, и воин бросился на незнакомца. Они схлестнулись в рукопашной битве. Незнакомец успешно парировал удары воина, уклоняясь в разные стороны, словно спидбэг. Не поспевая за юрким оппонентом, воин ускорялся в ответ. Амулет повысил скорость его ударов, не лишив их силы. Но незнакомца задеть не удалось. В конечном счёте он подпрыгнул, выставил ногу и, крутанувшись в воздухе на 360 градусов, пробил воину в голову. Тот рухнул на пол, утратив ненадолго связь с реальностью. Этой паузой воспользовался незнакомец, чтобы представиться.

- Меня зовут бес лебезятник, - сказал он и направился к статуе Чернобога, всячески жестикулируя во время монолога. – Игривый бой, ловкие уклонения и точный ответный удар, - продолжал он, любуясь идолами, словно картинами. – Всё дело в своевременной улыбке и шутке. – Задержавшись перед Карной, лебезятник развернулся и пошёл обратно к воину, который тем временем стоял на четвереньках, всё ещё не оправившись от удара.

- Я думал, ты умнее, - сказал бес, когда остановился перед ним. Воин покосился на него и заставил амулет озариться. («…Правь, силы…») – Вас посланников Прави совсем не красит молчание. Оно вовсе не делает никого умнее! Очнись!!! Боги желают твоего безмолвия, чтобы громче раздавать приказы. Неужели ты этого до сих пор не понял!..

Кулак вонзился в грудь беса. Лебезятник скривился и улетел в другой конец зала. Болтливый бес ударился о статую Чернобога, которая тут же сошла с постамента и развалилась пополам. Массивное туловище божества обрушилось прямо на лебезятника.

- Ай! – вскрикнул тот и затих под завалом.

Воин разжал кулак, и амулет потух. Столько силы он вкладывал в удар, только когда дрался с быком на первом испытании. Поскольку зал никуда не исчез, бес пока что был жив. Воин направился добить лебезятника. Однако на полпути ему пришлось остановиться. Бес сбросил с себя обломки статуи. Часть из них полетела в сторону воина. Сверхскорость помогла тому увернуться.

- Давай поиграем! – воскликнул лебезятник, бросил горсть песка, как делал это Номед, и растворился в дыме.

Воин подбежал к обломкам статуи и неожиданно услышал хихиканье беса. Оно доносилось откуда-то снизу и отдавалось глухим эхом внутри постамента. Воин ударил по нему ногой, разрушил вдребезги и обнаружил под ним неглубокий люк в полу. Смех лебезятника постепенно удалялся.

Воин прыгнул в люк и бросился за бесом, который теперь хохотал намного громче. Погоня нравилась ему всё больше. И вскоре его безудержный гогот начал смешиваться с истерическими криками, когда воин задышал ему в спину.

- Нет! – одновременно кричал и хохотал лебезятник. – Отстань от меня! Ха!..

Он почти добежал до конца туннеля. Но тупик не смущал его. Не сбавляя скорости, он достиг рубежа, где неожиданно вылетел наружу.

- Поехали! – радостно вскричал он и пропал в другом люке, что вёл куда-то наверх.

Воин не сбавлял ход, следуя примеру беса. Он даже ускорился, и через считанные мгновения невидимая сила выбросила его наружу, словно пол в конце туннеля превращался в батут, выталкивающий каждого в воздух на неведомые высоты.

Воин вылетел из люка и приземлился на крыше. Он очутился на крыше собора: впереди возвышалась исполинская башня с крестом на куполе, по бокам от него высились башни поменьше. Воин обернулся и увидел ещё одну башню, а вместе с ней трубу, из которой вылетел, словно Санта Клаус, несколько мгновений назад. Продолжив наблюдение, воин быстро понял, что зал с идолами, где он дрался с бесом, был прямо под ним: чуть вдалеке зияла дыра, которую оставил воин, когда свалился на крышу из мрака. Мрак по-прежнему обступал собор со всех сторон.

- Ну что ты такой рассеянный! – возмутился лебезятник и обхватил воина за шею. – Внимательнее, миссионер!.. Внимательнее… - закряхтел бес, пытаясь задушить воина. Но попытка не привела к успеху: воин резко наступил лебезятнику на ногу и ударил затылком в нос. Бес вскричал от боли и отступил; со стоном схватился за лицо.

- Ты сломал мне нос! – разгневался он, указывая окровавленным пальцем на кривую лепёшку вместо носа. – Честно признаться, это уже не смешно! – закричал он и бросился на воина. Тот ловко ушёл в сторону от разъярённого беса, который совершенно позабыл про дыру в крыше и улетел в зал к идолам. Лебезятник с грохотом приземлился на пол и закатил глаза.

В тот же момент воин вскинул голову. Откуда-то сверху – может быть, с далёкого неба, что на самом деле возвышалось над мраком, - посыпались звёзды. Одна за одной они пролетали мимо собора и воина, напоминая капли дождя. Их сияние прекращалось, как только они пикировали на землю, где тонули во тьме.

Глядя на падающие звёзды, воин ненадолго забыл про беса. Всё потеряло смысл, кроме звёзд и единственного вопроса. А что сказала бы Саша, если бы увидела такой свет?..

…Солнце тонуло за горизонтом, последние лучи покидали землю. Скоро должна была наступить ночь – тогда единственным источником света станут фонари и россыпи звёзд. Из-за будущего морока солнце особенно почиталось. Ушли прежние недовольства его чересчур жаркими лучами, которые портили настроение ещё днём. Теперь оно сияло ближе, как будто садилось там за деревьями, где растекалось по земле, словно кусок масла на сковородке, и постепенно покидало мир. А было всего лишь тепло. Он посматривал на пятно огня, подмигивающее из-за деревьев, и гадал, успеет ли застать момент, когда оно потухнет окончательно. Хотелось первым увидеть ночь и посчитать звёзды.

…Воин пришёл в себя и резко обернулся. Он посмотрел вниз и не увидел среди обломков беса. Зал пустовал.

- А меня не так-то просто убить, да?! – воскликнул лебезятник и неожиданно ударил воина в челюсть. Тот пошатнулся, но сразу попытался ответить бесу, который вновь испарился в дыме. – Это, что, падающие звёзды? – раздался позади него голос лебезятника. Бес стоял на другом конце крыши и смотрел на летающие искры, высоко подняв голову. Некогда на нём были изящный плащ бордового цвета, высокие сапоги до колена и боксёрские шорты. Всё говорило о том, что душа у него всегда нараспашку. Однако теперь несколько потрёпанный вид – оторванный рукав плаща, потерянный где-то сапог, взъерошенные волосы, потёкшая тушь на щеках напоминали, что и беса возможно ранить в душу.

И тут звезда приземлилась прямо на крест самой высокой башни и засияла ещё ярче. Другие звёзды начали падать на крышу собора и вырастать в идолов, сверкающих белым светом. Тогда лебезятник захохотал, взглянул на воина и бросился к башне.

- Не дай ему достать звезду… - тихо проговорил один из идолов. Медвежий коготь озарился – «Правь, скорость». Воин быстро нагнал беса. Он повалил его на землю и ударил пару раз в лицо. Лебезятник застонал от боли и получил новую порцию ударов. Неожиданно в голову воина врезалась звезда, и он повалился на землю. Недолго думая, лебезятник вскочил на ноги и бросился к башне. Вскоре он лез наверх, чтобы достать звезду.

Воин быстро пришёл в себя и провёл рукой по виску. Под капюшоном струилась кровь. Воин нащупал крохотный бугорок – всё, что осталось от уха, - и взглянул на поразившую его звезду, которая теперь выросла в идола Чернобога.

- Не торопись. Война проиграна, - спокойно сказал идол и со смехом исчез, оставив после себя пару белых искр, застывших в воздухе.

Воин считал по-другому. Он поднялся на ноги и снова бросился за лебезятником, уклоняясь от падающих звёзд, которые всё чаще приземлялись на крышу. Оказавшись перед башней, воин напряг все мышцы, впитывая как можно больше энергии амулета, и взлетел над башней. На мгновение он задержался в воздухе и, пролетев вниз несколько метров, вовремя схватился за крест, погнув горизонтальную перекладину.

Тогда лебезятник оттолкнулся от купола и прыгнул на воина, но тот отклонился в сторону, выставил руку, поймал беса за шею. Без промедлений лебезятник саданул ему по ноге и освободился. Он снова приземлился на купол, выставил руки, чтобы схватиться за крест или хотя бы плащ воина, но не удержался и сорвался вниз. Падая, лебезятник смеялся. Хохот оборвался, лишь когда он упал на идолов, которые к тому времени уже заполонили всю крышу. Бес мгновенно сгорел.

И тут крест начал отрываться от купола. Воин не удержался и полетел вместе с ним. Он всё дальше удалялся от башни, которую ещё смутно различал благодаря крохотному пятну света рядом с собой. Звезда по-прежнему восседала на острие креста.

***

…Сияние звёзд манило абсолютно по-другому. Они были совсем крохотными и какими-то разрозненными. Они казались совершенно одинокими. Соединялись только в созвездия, которые он так и не научился различать. От их белого сияния веяло холодом. Цинизмом? Однако в то же время появление этих равнодушных огоньков было идеальным продолжением вечера. Ночь выглядела скорее дружелюбной, несмотря на то, что была достаточно апатична. Зато она не заискивала, выдавая пустые ласки за дружелюбие. Он моргнул, на что один из сияющих огоньков подмигнул ему: беззаботно вспыхнул и продолжил светиться как обычно. Может, огонёк так попросился на Землю? Он недоверчиво посмотрел на другие звёзды и задумался.

Может, разбиваясь о Землю, звёзды действительно становятся счастливы?..

Глава 12. БОЙ КУКОЛ

…Воин очнулся посреди песка и морока. Он осторожно поднялся на ноги, отряхнулся и обнаружил под ногами расколотый крест. Железо переломилось под его телом, а звезда куда-то улетела. Возможно, она и вовсе погасла.

Воин потрогал висок, убедился, что амулет вновь залечил ему раны, и осмотрелся. Небольшие и аккуратные насыпи из песка тянулись друг за другом, словно колонны гусениц. Тёмно-серый песок был скорее золой или пеплом. Воин подошёл к первой «гусенице» и вздрогнул, заслонив руками лицо: звезда неожиданно вынырнула из песка.

Она ослепила его, но глаза быстро привыкли к свету. Воин снова уставился на белую сферу, которая теперь медленно отлетала от него. Всё больше пространство озарялось её ярко-белым светом. Тогда воин и понял, что оказался на кладбище.

Насыпи на самом деле являлись курганами, в которые были воткнуты разноцветные кресты, собранные из блоков пластмассового конструктора. Вскоре можно было увидеть всё кладбище. Оно заканчивалось гигантской печью с исполинским дымоходом. Звезда взлетела над ней и рухнула в трубу, из которой мгновенно повалил дым кроваво-красного цвета. Воин разглядел, как в топке печи теперь горело белое пламя.

И тут кресты начали падать, а курганы осыпаться. Неожиданно из гор пепла стали появляться кривые руки. Мертвецы решили встать из могил.

Но это были не люди. Перед воином вырастала толпа из поломанных кукол в изодранной одежде, с испорченными телами и лицами. У кого-то из принцев отсутствовали глаза; у кого-то – волосы; у кого-то не было ни того ни другого, лица украшали только улыбки. Принцессы могли теперь порадовать красотой лишь скелета. Взъерошенные волосы и вырванные ресницы оказались результатом тех ужасов, что пережили принцессы в загробном мире. Вместе с искусственными людьми, умершими настоящей смертью, карабкались наружу плюшевые мишки с глазами-пуговицами. У некоторых из них не было лап, а из-под их шерсти пробивался пух.

Вся армия мертвецов в конечном счёте двинулась на воина.

Он сразу сообразил, что нужно добраться до печи. Теперь его направлял свет. Воин бросился на мертвецов-кукол, предполагая, что они разлетятся на части с первого же удара. Однако однорукий медведь быстро помог ему в этом разувериться.

Воин сцепился с мишкой и ощутил, как сзади на него наваливались несколько принцев-кукол. Они царапали ему шею, пытались схватить за горло, пока он боролся с медведем, который был раза в два выше и шире него. Подключив всю мощность амулета, воин поймал плюшевого зверя за лапу и вырвал её. Зверь страшно взревел на всё кладбище. Воин стал использовать плюшевую лапу как оружие. Сначала он ударил ею медведя по роже, отчего тот опешил и отступил на несколько шагов. Потом воин сбросил с себя мертвецов, которые всё наваливались на него, и надавал им хороших лещей медвежьей лапой. Но драться с игрушками было совершенно бессмысленно. Даже калека-мишка представлял опасность, поэтому воин бросил лапу и помчался к печи, расталкивая принцесс-кукол.

Однако и принцессы оказались неплохими бойцами. Они сбили его с ног и начали закапывать под своими телами. Почти сразу к ним присоединились остальные игрушки. Куклы с весёлыми улыбками и мягкотелые мишки зарывали воина всё глубже в песок. Он пытался вырваться, но игрушки давили только сильнее. Каша из искалеченных и пыльных тел только пухла. Игрушки бросались друг на друга, подозревая, что так зароют воина быстрее и, что самое главное, глубже. Ему стало намного тяжелее дышать. Тело вот-вот должно было сломаться пополам. Воин подозревал, что на этот раз амулет не оживит его. Не сопротивляясь, он рисковал провалить испытание. А, если теперь амулет не оживит его, куда дальше? Нельзя было допустить, чтобы Правь отказалась от него. Поэтому нужно было выжить. Хоть как-то выжить.

Тогда он стал копать. Рыл песок, как будто грёб воду, пытаясь уйти от водоворота. И в конце концов он прорыл туннель и уполз от кукол под слоем песка. Они всё зарывались и зарывались глубже под землю.

Он вылез наружу почти сразу, как перестал ощущать над собой кукол. Оказавшись на поверхности, воин бросился к печи. На второй половине кладбища мертвецы только начинали вставать из могил. Из насыпей прорывались руки и головы, по которым тут же бил воин, чтобы замедлить восхождение нечисти.

У самой печи его всё же догнали. Кто-то вцепился ему в плащ и потянул к себе. Воин приготовился к тому, что его снова начнут зарывать в песок, но вдруг его подняли в воздух и понесли к печи. Возможно, он поторопился, когда решил, что должен следовать за сиянием звезды.

- Ты стал взрослым! – в один голос прокричали игрушки. – Ты стал взрослым! Ты стал взрослым!

Они подходили всё ближе к печи. Ожившие принцы и принцессы, а также плюшевые мишки стекались к воину и тянулись к нему, мечтая приложить руку (или лапу) к его гибели.

- Ты стал взрослым! – ещё несколько раз прокричали игрушки, прежде чем бросить воина в топку.

Белое пламя мгновенно охватило его. Он стиснул зубы, борясь со светом. Игрушки закрыли топку, в последний раз прокричали воину:

- Ты стал взрослым! – и начали любоваться, как из трубы вылезает кроваво-красный дым. – Ура!!! – во весь голос прокричали они, когда дым рассеялся.

Глава 13. ТЫ СТАЛ ВЗРОСЛЫМ

Облака красного дыма сгустились над диском и сформировались в очертания человеческой фигуры. Неожиданно во мраке вспыхнула звезда и ударилась в центр фигуры из дыма. Та пошатнулась и, не удержавшись на бесформенных ногах, повалилась на спину, превратившись наконец в воина. Он потряс головой и уставился на звезду, которая, как он решил, прежде чем отключиться, ниспослана, чтобы его уничтожить.

Раз не сожгла, значит, хотела ещё что-то показать. Должно быть, кладбище игрушек служило лишь завязкой текущего испытания, как тот удар из темноты, после которого воин проснулся в лабиринте беса всезнания. Теперь же он очутился на диске, левитирующем во тьме.

Звезда озарилась, и воин разглядел цифры по краям диска. На числе 12 застыло два лезвия. Секундная и минутная стрелка исполинских часов пока не начинали идти. (А часовой стрелки и не было.)

И вдруг звезда поднялась высоко над циферблатом и полностью осветила его, не оставив ни одного тёмного пятнышка. Чёрный циферблат, серебряные лезвия и красные числа по краям – всё, что увидел воин.

- А я и не надеялся!.. – неожиданно прогремел голос, и на циферблат приземлилась массивная фигура человека в самурайском шлеме. Наплечники с шипами говорили о нём скорее как о позёре, нежели солдате. Перчатки без пальцев и высокие сапоги украшали такие же шипы. Его пояс был охвачен ремнём с пряжкой в виде крохотного черепа. На бёдра ниспадала кусадзури. Воин пригляделся и увидел, что только нижнюю часть лица человека покрывала кожа, выше был только голый череп с рубинами в глазницах. Воин понял, что имеет дело с очередным бесом. Тот поиграл мускулатурой, выхватил катану и воткнул её в циферблат – в число 2, словно на что-то намекая.

- Два раунда! – пробасил бес, показывая два пальца: – Файт!!!

И тут из-за его спины выскочила армия игрушечных солдатиков синего и зелёного цвета. Но игрушки оказались далеко не всей опасностью. Секундная стрелка начала двигаться. Как только это произошло, мускулистый бес куда-то запропастился.

Воин встретил первого из солдатиков мощным ударом кулаком, от которого тот разлетелся на осколки. Армия оказалась сапфировой и изумрудной. Видимо, поэтому их так не ценил бес с рубинами в глазницах.

Один из солдатиков вздёрнул ружьё, но выстрелить не успел: секундная стрелка отрезала ему голову. Как только лезвие подошло к воину, он незамедлительно прыгнул и перелетел через стрелку, которая разнесла вдребезги пятерых солдатиков. Вскоре она преодолела первый круг и пошла на второй. Минутная стрелка пошатнулась.

Куски изумруда и сапфира летели в разные стороны. Только ярче разгорался амулет, удары воина становились мощнее. Кулак насквозь пробил живот сапфирового солдатика, и фигурка разломалась на две части. Следом прогремел выстрел. Но воин ловко уклонился в сторону, и изумрудная дробь угодила в сапфирового бойца. Схватившись за ружьё, воин вырвал его из рук зелёного солдатика, навёл на него дуло и спустил курок. Голова взорвалась зелёными стёклами, а тело разрушилось на части, когда его поразила секундная стрелка.

Последние два бойца решили скооперироваться. Один из них напал на воина с ножом, а другой незаметно подкрался к нему сзади, правой рукой захватил шею, левой достал пистолет и приставил к виску. Щёлкнул курок. Сапфировые пули ударились о висок воина и разлетелись в стороны. Солдатик смущённо уставился на пистолет, потеряв контроль над воином, который сразу пробил ему в подбородок. Челюсть солдатика мгновенно разлетелась на осколки. Он упал на колени, попытался закричать, но только взорвался на куски. Оставшийся солдатик сделал выпад в сторону воина, однако тот выставил блок, разбив ему руку. Солдатик покачал обрывком плеча, грустно посмотрел на воина и получил удар в горло. Его шея осыпалась, а голова, лишившись опоры, обрушилась на циферблат и разбилась вдребезги.

Амулет погас, воин отступил от поверженных врагов и осмотрелся. Всё было усыпано блестящими стёклышками синего и зелёного цвета. Лезвия-стрелки замерли на месте. На весь бой у воина ушло почти три минуты.

- Успел… - пробурчал бес и вышел из темноты. Тяжёлыми башмаками он сокрушил циферблат и возвысился над воином, который был ниже него на две головы. Воин посмотрел на рубины беса, пожелав вырвать их при первой же возможности.

- Расслабься! – вдруг сказал бес, хлопнул воина по плечу и зашагал по циферблату. Он поднял руку и посмотрел на часы. – У нас минутный перерыв между раундами. Тебе отдыхать ещё полминуты. – Бес рассмеялся и повернулся к воину. – Я единственный, кто следит за временем. Ты, наверное, заметил, что другие бесы вовсе не обращают на него внимание. Они думают, что живут вечно. Но это не так.

Бес прошёл по кругу и вернулся на число 2. Он схватился за катану и плавно вытянул её из циферблата.

- Я родился во тьме раньше всех бесов. Остальные существуют благодаря мне: я сотворил их. По факту, я один могу врать, что живу вечно. И тем не менее слежу за временем. Я существую уже миллионы лет. Я подобен богу, хотя родился вместе с людьми. - Он вонзил катану в циферблат, и лезвия-стрелки снова пришли в движение. – Тебе, наверное, интересно узнать, кто я на самом деле. Убьёшь их за минуту – скажу.

И вновь бес пропал. Просто сошёл с циферблата во мрак, из которого вдруг полезли люди с измождёнными бледными лицами, тонкими конечностями, сутулыми спинами. Они были похожи на зомби, хотя выглядели немного симпатичнее. Может, только начали превращаться?!

Раскачиваясь из стороны в сторону, они кинулись на воина. Так продолжилась битва. Воин снова бился с армией. Однако на этот раз враги не были столь хрупкими и беспомощными. Полумёртвые оказались куда сильнее, чем думал воин. Они резко выбрасывали руки и давали воину неплохие затрещины. От каких-то ударов он уклонялся и отвечал уже кулаками по лицам полутрупов. Они падали с одного удара. Ссадины немного добавляли их бледным лицам жизни.

Однако их было слишком много. Они толпой напирали на воина, и тот с трудом умудрялся парировать их удары. Особенно стало тяжело, когда амулет неожиданно погас. В столь неподходящий момент орудию воина понадобилось перезагрузиться. (Вот блин…)

Своими силами воин стал отталкивать от себя людей-монстров и наносить хоть какие-то удары: сидеть в глухой защите было невыигрышно. Толпа напирала, костлявые руки летели со всех сторон и бились о его голову, оставляя звон в ушах.

Но на помощь пришли стрелки. Краем глаза воин заметил приближавшуюся секундную стрелку, опёрся на головы двух монстров и как можно выше выпрыгнул в воздух. Лезвие ловко прошило толпу, и кровавые куски плоти посыпались на циферблат. Приземлившись на чьи-то кишки, воин поскользнулся и рухнул на землю, мгновенно перепачкавшись кровью. В живых осталось только пять фриков. Воин вспомнил про условие беса. Минута подходила к концу. Секундная стрелка перелетела число 8, 9…

Монстры бросились на воина.

На их беду амулет заискрился.

Тогда воин напряг всё тело и призвал мощь Прави.

«Правь, силу!!!»

Воин вскочил на ноги, озарившись белым светом! Так медвежий коготь не светился ещё никогда (но от переизбытка мощности по нему прошла трещина). Люди разлетелись, как кегли, и навсегда покинули циферблат. Сразу после этого секундная стрелка замерла на двенадцати.

Обессилев, воин упал на колени. Весь циферблат был забрызган кровью и покрыт изуродованными телами. Воин тяжело дышал, не припоминая, когда вообще тратил столько энергии.

- Браво, браво. – Бес захлопал в ладоши. – Не ожидал.

Под его ногами захрустели кости убитых. Он начал расхаживать по циферблату, топя сапоги в крови и фарше. Воин взглянул на него, однако не хватало сил, чтобы подняться.

- Я обещал тебе представиться, - вспомнил бес, когда остановился перед воином. Тот оглядел его таби, увязшие в телах и густой каше, и поднял глаза. Лицо беса исказилось в улыбке Чеширского Кота, в глазницах блеснули рубины. – Я тот бес, что сдерживал тебя всю жизнь, воин Прави. Я бес лени. – И он ударил воина носком сапога в грудь.

Тот повалился на тела, попытался подняться, однако бес поставил ногу ему на спину и вдавил в чужие внутренности.

- Да, бес лени звучит как-то не очень… - скрипя зубами, проговорил бес. - Давай ты будешь звать меня просто… Лень. – Последнее слово было произнесено женским голосом. Несколько грубоватым. Хотя определённые слова звучали довольно нежно.

Воин пытался вырваться, но только больше зарывался в останки. Амулет потух, казалось, навсегда. Теперь это была просто кость.

- Всё это иллюзия, воин… Как ты до сих пор не понял?.. – говорила Лень. – Ты сошёл с ума…

Она вытянула руку, катана вырвалась из циферблата и прилетела к ней. Лень опустила оружие и прикоснулась лезвием к шее воина.

- Я задушу тебя… А потом всё равно обезглавлю. - (Воин задрожал. Ноги, руки забились бы о циферблат, если бы их не сковали останки, в которые всё больше зарывалось его тело.) – Зачем ты начал бороться со мной, малыш?..

…Голова налилась свинцом, ноги одеревенели. Мысли не пробивались в ленивый мозг. Казалось, извилины превратились в дохлых червей, которые склеились в уродливый ком. Хотелось сидеть и тупо глядеть на стол. Но при этом чувствовать себя так, будто медленно умираешь, не хотелось. Тогда он взял ручку и попытался нацарапать строчку. Буквы потихоньку начали складываться в слова, те – в предложения, однако всё это быстро оказалось перечёркнуто и с гневом забыто.

…И тут звезда ринулась вниз. Лень получила мощный удар в голову и потеряла равновесие. Воин вздохнул и жадно заглотал воздух. Не теряя инициативы, звезда снова поднялась над циферблатом.

- НЕТ! ПОДОЖДИ! – заорала вдруг Лень, понимая, что сейчас случится. Она попыталась встать, но ноги разъехались в стороны, и её мускулистое тело повалилось обратно. Тогда подняла катану, прицелилась и, словно копьё, метнула меч в звезду. Лезвие вонзилось в сияющий огонёк, он заискрился, увеличиваясь в размерах… и всё равно рухнул в самый центр циферблата. Звезда взорвалась, рубины вылетели из глазниц Лени. Она успела прокричать только:

- НЕТ!

И поток света, словно волна лодку, смыл её за край циферблата.

Следом за этим воин и останки поднялись в воздух и закружились в белом свете, который постепенно начал заслонять тьму. Стрелки часов закрутились, с ними завращался и циферблат. Свет становился всё ярче. Белое покрывало застилало тьму, аннексируя всё большую территорию. Это продолжалось, пока неожиданно обе стрелки часов не остановились на отметке «12».

Тогда движение прекратилось. Всё исчезло. И воцарился белый фон.

Глава 14. ГОЛАЯ ФАНТАЗИЯ

…Языки пламени игриво скакали по исписанным страницам. Стол был сражён тенью везде, кроме самого центра, где веселились языки. Всё больше строк скрывалось под тёмными пятнами. Неудачно подобранные слова умирали на полях действительности, забирая с собой очередную страницу, которая утратила шанс обрести смысл жизни. Теперь она могла только существовать. И то неизвестно ещё, как долго.

Огненное светило давно скрылось под тёмно-синими облаками, отправив улицу на дно ночи. Настольная лампа, не успевая достаточно разгореться, гасла, забирая с собой пламя с исписанной страницы. Это она пыталась сжечь перечёркнутое, по мере того как палец человека, что сидел, подперев кулаком голову, стучал по кнопке и пускал электрические разряды в лампу.

… - Когда ты себя ненавидишь, внутри твоей головы разгорается пожар, что разъедает тебя, пока ты не придумаешь, как всё исправить.

Воин распахнул глаза. И сразу зажмурился, ведь на него был направлен луч света. Луч рассеивал тьму, падая откуда-то сверху. Казалось, где-то наверху был прожектор, который направили на воина и - как он понял, когда глаза наконец привыкли к свету, - человека в пальто и цилиндре.

Чёрная коса свисала почти до самого пола и блестела на свету. Номед снял цилиндр и повернулся к воину. Он только сейчас разглядел лицо беса, скрываемое до этого высоким воротником пальто. Пышные бакенбарды и борода делали его лицо несколько диким и, может, даже злым, если бы не глаза, которые были добрыми и тоскливыми. Что так расстроило беса, подумал воин и вздрогнул, не увидев на себе одежды. Только поцарапанный амулет висел у него на шее. Медвежий коготь давно потух, кость выцвела.

Воин поднялся на ноги, чувствуя себя неловко. Хотя в то же время ему было всё равно. Его дальнейшая судьба - вот что его поистине интересовало. Прошёл ли он испытания?

- Всё кончено, - сказал Номед и вытянул палец, указывая наверх. - Это последняя станция.

Воин снял амулет, протянул его бесу. Тот окинул его подавленным взглядом. И отошёл в сторону. Теперь воин смотрел ему в спину, глупо держа перед собой амулет.

- Оставь себе, - сказал Номед. – Скоро эта безделушка исчезнет, и совершенно неважно, у кого она будет. – Разглядывая цилиндр, он повернулся к воину и продолжил: - Подождём, когда она исчезнет. Ты должен лишиться всего, чтобы мои слова имели хоть какой-то смысл. А я многое должен рассказать.

Воин покосился на амулет и разжал кулак, как только безделушка исчезла.

- Быстро, - заметил Номед. – Ты и в ней разуверился.

Воин молчал. Слова по-прежнему не могли вырваться из него, как будто гортань отмерла и перестала воспроизводить звуки. Или просто сказать было нечего. Воин взглянул на беса. Суровый взгляд, каким он смотрел на нечисть, с которой так усердно боролся, стёрся. Теперь в глазах воина жила только тоска.

- Давай я расскажу, что случилось, - заговорил тогда Номед и запустил руку внутрь цилиндра. – Ты столкнулся с четырьмя бесами. – Он вытащил четыре карты с изображениями противников воина.

– Бес всезнания, - объявил Номед, выбросив первую карту к ногам воина. – Олицетворял самоуверенность. Он считал себя умнее, поэтому думал, что без труда влезет тебе в голову и сведёт тебя с ума. Поплатился. Коррида была для него развлечением и способом вымотать тебя. Он знал, что ты убьёшь быка. Но надеялся, что тебя ранят. Раненому тебе тяжелее было бы изгнать его из своей головы. Попытка оказалась ошибочной, ведь глупо влезать в голову тому, кто породил все иллюзии. Понимаешь, о чём я?

Воин покачал головой.

- Ладно, - отступил Номед и бросил следующую карту. – Бес тщеславия. Он олицетворял собой тщеславие как стремление всегда выглядеть хорошим в глазах окружающих. Причём всеми возможными способами. Он неслучайно упомянул, что у него есть второе имя: бес отговорок. То есть он изображал не тщеславие даже, а образный портрет тех качеств, которые заставляют человека искать оправдания лицемерию или каким-то ошибочно принятым решениям. И, да, он в общем-то правильно сделал, когда отметил, что считает себя бесом именно дурного тщеславия. Он полагал, что стремление к славе вполне свойственно для человека и не представляет из себя чего-то катастрофического для его души. По сути, его вообще можно было назвать бесом риторики. Ведь Аристотель говорил: «Риторика – это способность находить способы убеждения относительно любого предмета». Повстанец, если помнишь, заставлял людей верить, что их ошибки – это вина конкретного человека, определённой идеи. До сих пор не понимаешь, к чему были все эти образы?..

Воин снова покачал головой.

- Хорошо, третий. – Воин швырнул ещё одну карту. – Лебезятник. Сновал вокруг тебя, действовал ловко и по большей мере просто играл. Постоянно смеялся и всячески пытался расположить к своей харизме. Ловкость, тычки, смех. Лебезятник – очередная аллюзия. Ведение прежде всего красивого боя, желание пустить пыль в глаза.

Номед бросил четвёртую карту, подходя наконец к развязке:

- И вот перед тобой Лень. Царица тьмы и повелительница предыдущих бесов, которые олицетворяют самоуверенность, увиливание и заискивание. Все эти пороки сидят в настоящем тебе, воин. Ты пытаешься с ними бороться посредством фантазии. Воображение способно исказить действительность до неузнаваемости. В мире вечной тьмы, который ты сотворил у себя в голове, главной твоей задачей было выстоять против ключевых бесов, которые, по твоему мнению, одушевляют основные твои недостатки. Я же не бес. Я чёрт, которого твоё воображение представило в человеческом обличье, наделив лишь возможностью быстро бегать и заманивать в ловушки. Я был своего рода Хароном – твоим проводником во мраке. Хотя в основном ты справлялся сам.

Чёрт потрогал косу, словно проверяя, до сих пор ли она на месте, погладил бакенбарды, покрутил усы в ожидании, пока воин осознает, где он пребывал всё это время на самом деле. Теперь воин сидел на коленях и разглядывал карты, нервно подбирая каждую из них, как будто австралопитек - камни. Он увидел, что лица бесов – за исключением Лени – похожи. Тогда он повернул одну из карт рубашкой к себе и вздрогнул. С чёрной глянцевой поверхности на него смотрел парень, обритый наголо, с вытянутым лицом и тяжёлым подбородком. Его лицо было точно таким же, как у бесов. Воин поднял глаза на Номеда и увидел ещё одно своё лицо. Чёрт потупил взор и сказал:

- Вот ты наконец признал, что всё это иллюзия. Тебя, наверное, интересуют два вопроса: что значила звезда и что будет дальше. – Чёрт неожиданно выпустил из цилиндра белую сияющую сферу, ослепившую ненадолго воина. – Я отправил её к тебе, чтобы ты не сбился с пути. И она даже помогла тебе в бою с Ленью. У вас возникла крепкая связь. Она почувствовала, кто центр иллюзии. Возможно, она символизировала надежду, что давала тебе лишние поводы верить в лучшее.

Сфера улетела во мрак, где озарилась ещё ярче и превратилась в портал. В тот же момент прожектор, что светил откуда-то сверху, погас, забрав свой луч с воина и Номеда. Теперь они видели друг друга благодаря сияющему порталу вдали.

Карты пропали из рук воина. Он бросил взгляд на портал, но остался сидеть на коленях. Казалось, он устал гоняться за светом.

- Твоя внутренняя борьба окончена, воин. Теперь ты должен решиться.

И тут портал стал приближаться. Вернее, нет! Это воин начал приближаться к нему. Портал притягивал его к себе. Тогда он вскочил и побежал обратно к Номеду. Но тот был всё дальше и дальше.

- Ты должен решиться… - говорил Номед, оставаясь на прежнем месте. – Ты должен решиться.

Мрак окончательно скрыл Номеда. Воин почувствовал, как от земли отрываются ноги. Он вытянул руки, словно пытался ухватиться за мрак. С неимоверным усилием ему удавалось бороться с притяжением света. Однако в мгновение ока портал засиял ещё ярче и затянул его в себя.

Портал сомкнулся в точку и исчез. Осталась лишь кромешная тьма.

Глава 15. ЭПИЛОГ

Кровь. Когда поток алой пасты сочится сквозь разорванные края раны, приходит осознание, что существуешь. Несколько мгновений назад кровь текла только по жилам, снабжая все системы организма необходимым потоком жизни. Теперь же она текла по рукам, шее… всему телу, пока то плавно погружалось в её бассейн, словно в тёплую ванну… без дна.

Алые реки брали начало в надрезе, что бритва оставила на запястье. Вместе с этими реками из тела выходили ненужные мысли, идиотские образы и тупой набор слов, что ленивый мозг пытался превратить в предложения. Душа освобождалась от бездарности, царапая себя чем попало, чтобы через несколько часов проснуться, как после долгой перезагрузки, ощутив новую тягу к эксперименту; осознав, что нужно исправить.

Часы прошли. Сон выветрился из головы, как чувство голода после насыщения. Первое лицо, которое увидел некогда спящий человек, была харя его главного врага и критика.

Он увидел своё отражение.

…Вскоре он вернулся к столу, раскрыл тетрадку и начал пытаться нацарапать новые строки, что шли под «***». Рядом с ним лежал комикс, на обложке которого изобразили человека в синем плаще и капюшоне; из-за его спины выглядывали головы двух демонов. Глаза человека были скрыты под капюшоном. Его губы сжались в тонкую линию.

Ещё рядом лежала коробка от DVD-диска. На обложке был нарисован здоровяк в кабуто. Его лицо скрывала мэнгу в виде черепа. Его красные глаза горели. Тонкие зрачки-щёлочки добавляли человеку какое-то игривое выражение лица. Хотя он даже не улыбался.

Позади стояла гитара. На неё была наклеена картинка с человеком в плаще и с ирокезом. Из головы человека росли шипы, поэтому он состроил зловещую гримасу…

Не придумав ни одной хорошей строчки, он вышел из-за стола и заходил по комнате, пока не остановился перед зеркалом. Отражение было разве что аккуратным костюмом, под которым скрывалось множество микроскопических ран. Каждая из них в любой момент могла раскрыться, выпустить багряные реки, которые начали бы просачиваться сквозь костюм и оставлять на нём тёмные пятна. Благодаря такой скрытности окружающие предполагали бы, что всё хорошо. И это было бы просто замечательно! Если спрятал что-то внутри, значит, так тебе лучше. И вообще осознанное сотворение тайн внутри себя придаёт жизни загадочности. Если жизнь не будет ребусом, быстро наскучит. Зачем бокал, а в нём смесь из этилового спирта и вишнёвого сока, когда можно взять кубок и нацедить в него свою кровь! И, употребляя её, человек не будет упырём. Он будет собирать её по каплям из всех своих ран, молчать и радоваться, что излил душу на материю, которая потом стала вдруг интересна другим - тем, кто не знал человека.

На самом деле ему только казалось – и то частично, - что всё это относится к нему. Он стремился верить, что это правда. Хотя понимал, что его убеждение ложно и никогда не станет истинным, потому что питается словоблудием. Он был чем-то похож на инквизитора, который не верит в ложное, однако служит этому. Так-то он был обычным. Просто любил фантазировать и критиковать себя, думая, что становится таким образом лучше.

Наверное, и становился лучше, раз по-прежнему балансировал между любовью и ненавистью к себе.

- Самобичевание – вот что действительно важно, - покончил он с рефлексией и вернулся к столу.

Пришло время дописывать книгу.

Конец