Бессонница.

Бессонница.

И опять я проснулся ровно в три часа пятьдесят минут…. Будто кто-то выключателем щёлкнул, и сон мой вырубил.

Открыл глаза, посмотрел в потолок. Закрыл.

«Потолок и потолок. Чего я там не видел? Не в первый раз за последнее время…».

Открыл глаза. Уже привычно прислушался к мирозданию…. Тишина. Только часы электронные на стене стрелками шуршат, жена под боком посапывает, да Лизавета, в ногах, скулит потихоньку, вздрагивает и лапами дёргает, гоняясь во сне за неведомой добычей. Тишина. Вся Вселенная спит…, кроме меня. Закрыл глаза:

«Ну, и что это такое происходит? Я ведь в жизни никогда бессонницей не страдал. Какая там бессонница, после работы на стройке каменщиком? Голову бы до подушки донести успеть вечером. В сон, как в небытие проваливался, выныривая из него за пару минут до звонка будильника по впечатанной в мозг многолетней привычке. Потом в цеху, у сына, без выходных и «проходных»…. И вот гляди-ка: стоило поменять работу и немного отдохнуть…. Или дело не в этом?»

Открыл глаза…. На потолке ничего не изменилось: всё те же стандартные пластиковые панели в лёгких разводах сажи от лампадки. Протирал недавно, домохозяин недоделанный. А казалось – чисто….

«Хуже всего сейчас – это попытаться снова уснуть. Уснуть, во что бы то ни стало…. Не работает – этап пройденный. Хоть всех баранов на свете пересчитай. Нервы только «пойдут» и голова разболится. Тогда уж сна точно, как своих ушей….

Может покурить? На кухне, в печку, аккуратно? Нет, не вариант. Пол скрипучий, супругу потревожу, а она только, поди, и уснула. Вот уж у кого бессонница…. Ночные больничные дежурства как сместили её биологические ритмы в молодости, так они «скошенные» по жизни и остались. Полночи уснуть не может, а утром не добудишься…. Да и курить бросать надо. Днём себя ограничивать пытаюсь, а тут ночью дымить пойду…. Не-а, перебьюсь. Тогда чего…?»

Закрыл глаза. Поворочался с боку на бок, на животе полежал, типа сплю…. Бесполезно. Ни одного, даже малейшего намёка на возможность вернуться в мир собственных сновидений:

«Сновидений…. Это ты про что? Это когда ты сны видел? По пальцам одной руки такие ночи пересчитать можно…. Уснул – «Выкл.», проснулся «Вкл.», а между двумя этими положениями – пустота. Ничто. То ли не запоминаю, как учёные утверждают, мол сны-то всё равно никуда не деваются, снятся каждому. То ли вместо бессознательного у меня в мозгу пустыня и снам, элементарно, неоткуда взяться. Хотя, это уже из области фантастики. Как это можно, без бессознательного-то? Фрейд не поймёт…».

Открыл глаза….

«Странно. Бессонница у меня сегодня спокойная какая-то. Ни отчаяния от невозможности заснуть, ни раздражительности. Будто и не бессонница это вовсе, а чьё-то приглашение к разговору. Будто посетовал кто-то, что, мол, днём-то до тебя не достучаться, давай хоть сейчас потолкуем. В тишине и спокойствии, когда никто и ничто не мешает. Хм…. И мысли ведь ровно накатывают, как по заказу, поочерёдно. Не толкаются, в чехарду друг с другом в голове не играют, как это обычно случается, а текут, словно спокойный ручеёк, в траве затерянный. Порой даже кажется, что и не мои они вовсе, мысли-то. Просто разговаривает кто-то в моей черепушке, а я слушаю…».

Закинул руки за голову. Закрыл глаза:

«Ну что ж, поговорим. Только, чур, я сначала молитовку небольшую прочитаю, а то мало ли кто ко мне в собеседники напрашивается. Так «поговорить» можно, что и совсем сон потеряешь. Бывали у меня такие моменты в жизни, молитва только и спасала…».

Вздохнул глубоко несколько раз, прочитал «Отче наш» одними губами, замер, в спокойной уверенности перед благостью высшего бытия….

«Всё, к контакту готов…. Хотя нет, постой минутку. Кто это тут у меня? Лизка? Ах ты, собака несчастная. Это каким таким Макаром твоя морда возле моей оказалась? В ногах ведь спала? Ох и хитрая. Недаром рыжая, как та лиса: был у зайчика домик лубяной, а у лисички ледяной…. Все помнят, чем дело кончилось? Вот то-то и оно, без хаты косой в оконцовке остался. Так и эта собачина меня скоро с постели сживёт. Несчастная она. Ага, десять раз…. Вот кто на самом деле в своей жизни счастливый билетик вытянул…. Хотя, что она может знать о счастье? А что знаем о счастье мы? Н-да. Лиза ты, Лиза».

И потекли воспоминания….

Лиза.

Жена у меня – участковый врач-терапевт. В поликлинике работает. Людей лечит. Хотя нет. Это раньше врачи людей лечили, сейчас врачи людей не лечат, они их обслуживают….

Скользкое такое слово, да? «Обслуживают»…. Есть в нём какой-то оттенок неприличия, неуважения к тому великому делу, которым, по идее, должны заниматься медики. Но, как есть. Сначала в кабинете «обслуживают», потом по квартирам идут….

Опция у них такая ещё с советских времён осталась – вызов на дом называется. И вот что интересно, советские времена сейчас в школах наряду с каменным веком изучают, коммунизм тихой сапой на нет давно изошёл, капитализм на дворе – а опция осталась. И медицина уже страховой стала, и оптимизации на каждом шагу, и внедрение новых технологий… - а вызова на дом вынь да положь. Забота о народе, потому что, такая…. И дёшевая, и сердитая, и по большому счёту, бессмысленная. Ни лекарств у врача с собой нет, ни исследовательской аппаратуры, ни даже пробирок для забора анализов…, ничего, кроме фонендоскопа и тонометра. А тонометров электронных сейчас, в каждой семье, и так по две штуки….

- По делу редко вызывают, процентов десять от всего количества вызовов. – Рассказывала жена. – А в основном…. Кому больничный лист выписать, лень до поликлиники сто метров пройти, кому лекарства, а кому просто поговорить не с кем. Пожилым, всё больше, и одиноким. Вот идёшь и разговариваешь…. Куда ты их денешь?

Хафиза Рахимовна, хоть и одинокая была, и пожилая, а врачей на дом не вызывала. Характер…. Всегда одна, всегда сама, а если и заболит что-нибудь где-нибудь – так значит живая ещё. Вот сердце и запустила. Вызвала всё-таки участкового, когда уже совсем плохо стало….

Дверь бабушка открыла сама. В старом, застиранном халате, из-под которого виднелась несвежая ночная сорочка; вязанном красном чепце, размытых очертаний на нечесаных волосах и папиросой в руке:

- Вы уж доктор простите, что потревожила, но что-то совсем невмоготу мне….

В небольшой однокомнатной квартире было так накурено, что пара-тройка топоров в таком дыму, подбрось их ради эксперимента, вряд ли подчинились закону всемирного тяготения, а так бы и остались висеть в густом, сизом мареве.

- Вы с ума сошли. – Жена инстинктивно прикрыла нос ладонью. – Тут молодой и здоровый-то недолго протянет. А в ваши почти восемьдесят…. Как можно…, хоть форточку откройте.

- Ты уж меня дочка не ругай. Привычка – вторая натура. Я эти папиросы курю, сколько себя помню. – Хафиза Рахимовна затушила окурок в пепельнице, полном других таких же окурков, и тяжело зашагала к окну. Возле неряшливо разобранной кровати её качнуло. Женщины, в отличие от большинства мужчин, даже если одни живут, чистоту поддерживать стараются. Да сил у неё уже не было.

- Так, уважаемая, немедленно в постель, окно я сама открою…. – Галя решительно вошла в комнату. - И раздевайтесь, потихоньку, послушаем, как ваш пламенный мотор работает.

Толкнула наружу форточку, вернулась к кровати, приложила заранее протёртый спиртом металлический кругляшек к худым старушечьим лопаткам:

- Дышите…. Не дышите. Повернитесь. Дышите….

Ничего хорошего в работе бабушкиного «мотора» жена не услышала.

- Ну что ж, придётся немного полежать…. – Складывая фонендоскоп в свою бездонную врачебную сумку, сказала Галя. – Только не здесь. Сейчас скорую вызовем и в больницу поедем. Не нравится мне ваше сердце…. А там понаблюдают за вами недельку другую, подлечат….

Хафиза Рахимовна спустила с кровати худые, изрезанные венами ноги, ссутулилась, натягивая обратно на тело сорочку, и упрямо замотала головой:

- Спасибо тебе дочка - не поеду. Нельзя мне. Куда я Бульку-то с Ингой дену?

- Это ещё кто? – Удивлённо оглядела жена пустую, вроде бы, комнату.

- Собаки мои. Булька, Булька, Булька…. – Слабым голосом позвала бабушка. – Старая она у меня уже, глухая совсем.

Тряпьё в углу комнаты зашевелилось, и оттуда вылезла дворняжка средних размеров. Когда-то чёрная, сейчас наполовину седая. Повела носом, чихнула, подшлёпала к хозяйке, ткнулась в руку. Посмотрела на гостью, вильнула хвостом, потёрлась о коленку…. А следом, на дрожащих ещё, расползающихся по линолеуму лапах, заковылял в их сторону рыжий комочек. С выдающимися ушами торчком и огромными, по сравнению с остальной мордочкой, глазами на выкате. Тоже двортерьер, сразу видно, но без пинчера здесь дело явно не обошлось, судя по экстерьеру.

- Да ты моя маленькая…. – Галя присела, погладила щенка по короткой шёрстке, Инга, в ответ, благодарно облизала ей пальцы. Жена любила собак, но здесь речь шла о жизни человека, поэтому выбора у неё не было – Хафиза Рахимовна должна лечь в больницу, во что бы то ни стало.

- А дети, родственники, неужели не приютят животных на время?

- Так ведь нет у меня никого, ни детей, ни родственников. Одна я. – Развела руками бабушка. – Родственники мои все в Ленинграде полегли…. Как меня подростком, зимой 42-го, по Дороге жизни-то эвакуировали, так я их больше и не видела….

Она помолчала, окунувшись внезапно в своё непростое прошлое:

- Многих сюда, в Новосибирск, из блокадного города вывозили. И меня вот…. Подучили немного, профессию дали и на завод…, работать. Тогда по-другому нельзя было. Так всю жизнь в одном цеху и проработала…. А своей семьи не вышло. Вторая-то моя половинка в своё время, видно, мимо прошла, а я и не оглянулась.

Потянулась, было, к початой пачке «Беломорканала», но вовремя спохватилась.

- С тех самых пор одна и живу. Ну, как одна…, с собаками. Только квартиру эту от завода получила, так и собаку завела. Вот и сейчас…. Булька-то старая уже, помрёт не сегодня-завтра, так я Ингу у соседки сверху выпросила. Щеночка-то этого. Нельзя мне уж совсем без живой души…. А им без меня нельзя. Кому они нужны….

Сколько историй, подобных этой, выслушивает участковый терапевт за время своей работы – Бог знает, но воли эмоциям он давать не вправе. Ему человека не пожалеть надо, а вылечить. Не всегда жалость врача хороший помощник в выздоровлении пациента. Далеко не всегда….

- И, тем не менее, - сохранив файл чужой боли в своей душе, продолжила настаивать жена. – В больницу вам лечь необходимо. Сейчас вот, например, Бульку кто выгуливает? Явно ведь не вы.

- Подруга старая, по площадке…. Она, если что, и совсем её к себе взять может, давно друг друга знают. Это ладно. А Ингу я куда? Щенок, что маленький ребёнок, постоянного ухода требует. А все мои знакомые хорошо, если немногим младше меня. Им такая ноша не под силу.

- А Ингу я заберу. На то время, пока лечение проходить будете. – Сначала сказала, потом подумала Галя. Однако слово не воробей…. – Потом обратно верну, как выпишетесь.

Хафиза Рахимовна изумлённо посмотрела на жену. Инга перестала вылизываться, вскинула блестящий чёрный носик и навострила ушки.

- Доктор, это ведь не игрушка. Живое существо….

- Хафиза Рахимовна, я прекрасно знаю, что это такое – держать дома собаку. Есть опыт…. Так что не волнуйтесь. Тем более на время…. – Перебила Галя бабушку. – Договорились? Вызывайте свою подругу, я звоню сыну, он Ингу заберёт. Пристроим собак – вызовем скорую….

Ну, кто устоит против такого напора? Да и надежда…, всегда умирает последней. А вдруг случится чудо и болезнь отступит? Вон, как далеко современная медицина шагнула….

Через две недели бабушку выписали. Она уже почти не разговаривала и мало кого вокруг узнавала. Одному Богу ведомыми путями нашлись какие-то дальние-дальние родственники, скрасили, нехитрой своей опекой, последние дни Хафизы Рахимовны, продали после её смерти квартиру и снова канули в неизвестность. Коротка людская память, и кто бы сейчас, спустя пятнадцать лет после описываемых событий, вспомнил о бабушке, если бы не Инга?

Протянул, не глядя, руку, почесал горячий Лизкин живот. Собака перестала всхрапывать, сладко потянулась и ткнулась носом в мою ладонь. Хлебом не корми, дай облизать чего-нибудь. И словно картинки старого кино:

- Мам, так как ты говоришь, зовут это создание? – В очередной раз вытирая «зацелованные» щенком щёки спросил Лёшка. Уроки в тот день были забыты, компьютер заброшен, телевизор выключен – в доме появилась собака.

- Инга её зовут, Инга. Сколько же повторять можно…?

- Так вот и я об этом же - сколько не повторяй «Инга, Инга», а не идёт ей это имя. – Сказал сын, как отрезал. Одиннадцатый год ему шёл, а такие иногда мысли «на-гора» выдавал. Закачаешься. Да и в деревне, у родителей жены, вся живность им была названа. И всегда в точку. Дар какой-то, прямо….

Галя отложила вечерние домашние хлопоты и присела возле Алёшки, который возился со щенком на ковре.

- И я так думаю, не идёт…. Но что поделаешь? Собака-то не наша. Ведь отдавать придётся….

- Придётся, так и вернём. К новому имени она ещё не привыкнет…. Да только вряд ли – наша теперь это собака. – Сын «поцарапал» тёплый животик, наклонившись над Ингой, она лизнула его в нос.

- Вот, опять…, - утёрся Лёшка. – Какая же она Инга? Всего меня уже облизала. Лиза она, а не Инга. От слова «лизать». Точно….

Он отбежал на пару шагов, снова присел и похлопал ладошкой по полу: «Лиза, Лиза, ко мне».

Щенок забарахтался, перевернулся на лапы и заковылял к Алексею. Вопрос с именем был решён….

Если собака, которая живёт в семье, думает, что она вожак этой «стаи» – тогда беда. Неуправляемая псина, диктующая людям свои звериные законы – страшное дело. Но такие случаи редки и касаются они, в основном, бойцовых пород. Особенно когда занимаются ими непрофессионалы.

Во всех остальных случаях «друг человека» подчиняется законам человеческим, проецируя на эти законы своё, животное понимание существующих реалий. И в этих реалиях главный в «прайде» всё равно должен присутствовать однозначно. Нельзя без главного…, никак.

В нашей семье вожаком для Лизы была Галя.

Меня рыжая опасалась: большой, чувствует за собой полное право повысить голос, в воспитательных целях кого бы то ни было, сильный… - лучше лишний раз ему на глаза не попадаться. Ребятишек любила беззаветно, играла с удовольствием, но принимала за ровню. Могла и зубы показать, если что…. И только жену боготворила, бросаясь на её защиту, невзирая на все вышеперечисленные ранги. Этакий домашний миротворец: попробуй, поругайся.

Подстилку свою, место для отдыха, которое отвели ей мы - игнорировала бесповоротно. Первое время ещё делала вид, что всё, мол, укладываюсь, отстаньте от меня со своими дрессировками, но стоило нам угомониться и погасить свет – собиралась по-тихому и цокала своими острыми коготками в Алёшкину постель. Там было её спальное место, ею же самою и зафрахтованное. Так что вскоре подстилку и вовсе убрали, за ненужностью. А какой в ней смысл, если каждое утро Лизкина рыжая мордочка всё равно торчала из-под одеяла на Лёшиной подушке? Нос к носу…?

Так прошло семь лет. Обычная жизнь, обычной семьи. Мы с женой работали и делали вид, что воспитываем детей. Дети учились и делали вид, что воспитываются - воспитывая, в свою очередь, нас…. Одна Лиза никаких «видов» не делала. Жила себе, в условиях полной свободы, одним своим существованием воспитывая, тем не менее, всю нашу «стаю» целиком.

Эх, сказал бы мне кто-нибудь тогда, мол, как счастливо вы живёте…. Не понял бы. Честное слово. Как и многие, многие другие семьи не понимают сейчас…. Какое счастье? О чём вы? Детей поднимать надо, а: денег нет, жилья нет, с работой проблемы и далее по списку….

Всё прошли. Всё правда. Всем тяжело. Но это жизнь. Вгрызаешься, видишь перед собой цель, чувствуешь тонус, востребованность…. Прёшь напролом. Берёшь эту жизнь за жабры….

Всё можно решить, потому что - ЖИЗНЬ…. Жизнь – это ли не счастье?

А потом Лёшка погиб…. Чудовищная «случайность», страшное совпадение, трагическое легкомыслие…? Нет. Не выразить смерть никакими человеческими словами и эмоциями, не объять.

Промысел Божий? Да, так легче. Жестоко и, кажется, незаслуженно – но уже можно понять. И разложить в голове по полочкам. И раскладываю…, а душа всё равно молчит. На работу мозга не откликается. Не принимает. Болит до сих пор….

И вот ведь…, врезалось в память, хотя мало что помню из тех дней - Лизка, на коленях у жены, вытянувшись в струнку, вглядывается в Лёшкино лицо…. Будто ждёт чего-то. И ни звука. Вглядывается…, потом вокруг быстро посмотрит, вверх, и опять…, к гробу. Будто не складывается что-то в её собачьей голове. Знать бы, что она тогда видела….

В Лёшкиной кровати Лиза больше не спала. В первую же ночь запрыгнула в нашу постель, пробралась по одеялам, тихо легла. И такое тепло от неё…, для наших с женой заледеневших душ. Так до сих пор нам своё тепло и дарит. Уже тоже почти семь лет….

Дёрнула ногами, заскулила…. Опять сон какой-то покоя не даёт? А у меня вот бессонница. К чему бы это…? А Лизка?

Книга.

Холодный лунный свет толкнулся в занавеску, поискал брешь в непроницаемо плотной портьере и, через обнаруженную с края щелочку, прокрался в чернильный мрак спальни…. Я открыл глаза и посмотрел на часы. Опять три часа…, и опять пятьдесят минут. Секунда в секунду.

«Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твоё, да приидет Царствие Твоё…».

И двинулись мысли непрерывной цепочкой, одна за другой. Словно широкая «мысленная» река рядом протекала, а я туда голову засунул….

У нас подруга есть…, Татьяна - художник-керамист малых форм. Японские нэцкэ знаете? Маленькие такие фигурки, наполненные большим таким смыслом? Ну, вот и она, что-то типа этого делает, только на наш, на русский манер – «маленький народец» это у неё называется. Бабы, мужички, ребятишки..., в тулупчиках, косоворотках, валенках, платках. И все, в основном, вверх смотрят. Кто радостно, кто удивленно.... Словно в ожидании чуда небывалого....

С детства у неё это.... Лет с пяти. Деревня их на берегу озера стоит. Ну, то есть, практически впритык. Само озеро…, и не какое-нибудь озерцо, а море почти, на другой берег без бинокля и не гляди. Небольшой пологий косогор от воды, высотой метров в десять, дальше дорога, в суглинке накатанная, и первые плетни крайних деревенских огородов. Картошка там, то да се....

Так они, ребятишки-то летом, в стайку сгуртуются, и на берег. В те времена с этим попроще было, посвободнее. Все плещутся, играют, а она в сторонку. То на небо синее смотрит с белыми чайками, то на волну любуется, как она цвет меняет, выкатываясь из темной глубины к охристому мелководью, то глину влажную в руках разминает, которая там заместо песка была.... Вот оттуда первые человечки-то и пошли. Ожила глина под её детскими пальцами.

Потом художественное училище, переезд на Алтай.... Первое замужество - сын, второе замужество - дочь. Хорошие были мужики, да тоже личности попадались творческие, а два художника под одной крышей....

А потом и времена постсоветские нагрянули. Людям бы "на пожрать" заработать, не до высокого искусства. Всем в то время несладко было, а каково было ей я даже и не представляю: одна, с двумя детьми и такой странной и мало востребованной профессией, как ваятель крохотных скульптур.

За любую работу бралась: коридоры школьные мыла, огороды полола, еще там чего-то..., а народец свой не бросила. Хлеб-то на столе не каждый день был, одевались с чужого плеча, своих вещей не было - а на глине не экономила, обжигая по ночам в самодельной печи удивленно-радостных маленьких человечков, которые с надеждой смотрят в небо....

Многих такая жизнь сломала. И покрепче её.... Кто в алкоголе растворился, кто в наркотиках сгорел, а кто-то плюнул на свои "художества" и семечками на базар торговать пошёл, ну или чем там ещё. Потому, что деньги главное, без них не выживешь….

А она выжила. И дети выросли: чистые, открытые, любви полные и друг к другу и к окружающему миру. Вот как так? То ли её материнская внутренняя сила это чудо сотворила, то ли Господь вмешался по горячим Таниным молитвам?

А потом в их посёлке москвичи богатые объявились, дочку свою к знаменитому местному костоправу на лечение привезли. Увидели её народец, влюбились в него, заказ большой сделали. Потом ещё, потом еще.... Большим спросом человечки в столице пользоваться стали. Вот оно, казалось бы, сбылось, лепи ты свои фигурки каждый день пачками, маленькие ведь, да в Москву отсылай, пока спрос есть.

Я ей так однажды и ляпнул, в гостях были, мол, вот он, мать, шанс твой, может быть единственный, из нищеты вылезти. Ставь свою "лепнину" на поток, деньги зарабатывай. Ребята-то подрастают, куда ты их после школы без средств финансовых пристроить сможешь? Умный был….

Посмотрела она на меня удивленно так и даже немного растерянно: «Ты-то как не понимаешь? Тоже ведь творческий.... Сам на заказ много написал? Или когда в душе пусто? Я, прежде чем слепить кого-нибудь, "увидеть" его должна…. Понять, полюбить. Тогда и другие, кому они в руки попадут, тоже их любить будут…. У меня человечков этих, больше тысячи уже, а я каждого в лицо помню. У каждого свой характер, своя история, своя жизнь.... Не получится у меня их на поток поставить. Родные они мне. Да и зачем мне эти деньги будут, коли душа умрет...».

Не стала искусство в ремесло превращать, а там и заказы поредели. Это как в шоу-бизнесе нашем, не к ночи будь он вспомянутый – вылетел из обоймы, перестало твоё лицо в «ящике» мелькать, так ты уже и не нужен никому. Ни зрителям, ни себе, ни детям....

По всем нашим крепким обывательским меркам так и должно было случиться. А у неё по-другому вышло. Старший, своими мозгами, бесплатно, у себя в провинции институт искусств закончил. Сейчас во ВГИКе дипломную работу доделывает, на режиссёра. А младшая в этом году в Щепкинское поступила, сама.... С детства об актёрской профессии грезила.

Да и она, Татьяна то есть, на месте не сидит. В институт педагогический поступила, квалификацию повышает. А денег как не было, так и нет.... Тяжело, конечно, вот так по жизни…. Но исполняет своё предназначение, не зарыла в землю Богом данный талант, вот Он ей и благоволит. Хотя…. Многие из нас от такого благоволения сегодня в восторге были бы?

***

Как-то незаметно, почти без перехода, холодный свет луны за окном сменился зарёй. Когда месяц в небе ещё и висит, но власть его ночная уже точно кончилась. Оно, конечно, и солнца пока не видно, но то, что скоро, каких-то пару часов, именно оно будет властвовать над Землёй до самого вечера – это к бабке не ходи.

Вот…. К чему бы я это, про Танюшку-то…? О чём мысль? При чём здесь «книга»?

А мысль о тех самых талантах. Притчу евангельскую помните? Каждому Господь отмерил. Кому пять, кому два, а кому и вовсе один, люди-то разные…. Но каждому. Уверен. Человек-то по образу Божьему сотворён – значит и сам творцом быть должен. Аксиома, понимаешь. Иначе, с какого бы перепугу древние люди скалы царапать начали, животных разных рисовать, сцены охоты? А это вот то самое творчество наружу из человека и лезло. И до сих пор «лезет». Наверняка у каждого хоть один, да есть знакомый, ни слуха, ни голоса, а до караоке доберётся – от микрофона не оторвёшь. И это он для постороннего слушателя на его нервах «играет», для самого себя-то он Паваротти. Чужой для него талант, но так хочется сотворить чего-нибудь…, хотя бы музыку. Чего проще.

Так что каждому дано было. И мне. Это точно. Но какой? Как разглядеть его, свой талант, за жизненными наслоениями? Как почувствовать, если с самого начала не увидел его так ясно, как Татьяна?

Я вот, к примеру, с раннего детства читать любил. Всё подряд. Запоем. Днём или ночью, под одеялом, с фонариком. Выстраивая в голове новые миры и погружаясь в них без остатка…. Это не Робинзон, это я вырезал ножом чёрточки на дереве, отмечая каждый прожитый на острове день, радовался первым колоскам пшеницы на возделанном собственноручно поле и вырубал лодку из огромной лесины в тщетной надежде спустить когда-нибудь эту лодку на воду. Это я, а не гордый гасконец, мчался в Лондон, загоняя лошадей и отбиваясь от слуг кардинала, чтобы успеть вернуть опрометчиво подаренные королевой лорду Бэкингему подвески. Это не Румата Эсторский, земной разведчик Антон, пытался изменить жизнь на другой планете к лучшему - это была моя задача. И это я приходил в полное отчаяние от того, что несмотря на всё своё инопланетное могущество, ничего с доном Рэба и его серыми штурмовиками я поделать не мог…. Вселенные, рождённые в твоей голове и принадлежащие лишь тебе….

«Как это – «лишь тебе»? А автор как же? Это ведь он матрицу «рисует», по которой ты потом уже действительно свой, новый мир считываешь».

Да, конечно. Согласен. Так, а я к чему…? Мало мне стало чужими матрицами «питаться». Да и…, дочитаешь, бывало, иную книгу до конца и такое томление охватывает: а что дальше? С этими вот героями, с которыми уже и сроднился. Дальше-то они как? Пару раз даже за продолжение садился, в попытке дать полюбившимся персонажам новую жизнь. Исписывал несколько листов, перечитывал на следующий день и выбрасывал неудавшуюся рукопись в корзину. Не то, совсем не то: и от автора ничего не осталось, и от меня пусто. Не так-то это просто оказалось – создавать образы, которые могли бы жить самостоятельной жизнью….

И «заноза» в душе должна сидеть. Никак без «занозы»…. Которая нарывает, болит, мешает, пульсирует в голове сердечным набатом требуя выхода в виде готовых строчек. Когда ты думать больше ни о чём не можешь…. А во мне этого не было. Как в том барабане без хорошего барабанщика – трескотня одна. Не нужны человеку ответы, на которые он не смог ещё даже вопросы сформулировать.

«К чему ведёшь-то? Мол, твой талант в литературе? А как же заноза? То есть её отсутствие? Или всё-таки было что-то такое…?»

Это как…. Будто зовёт тебя кто-то издалека. Именно тебя, это точно. Но кто зовёт и зачем – непонятно. Иногда, в ответ на этот непонятный зов, появлялись стихи. Иногда – короткая проза…. И всё это кому-то даже нравилось, и всё это кем-то даже читалось. Но мной воспринималось как баловство. Мало ли кто там вдалеке аукает, не расслышать. А как семья образовалась, дети пошли – зов и совсем пропал. Не до него стало. Да и время нам весёлое досталось – девяностые…. Не до отвлечённых материй было, выжить бы, ребятишек поднять. Потому, что главное деньги…, пока ты свой талант из земли не выкопал.

Однако тогда же и вопросы появляться стали, ответов требующие: для чего живу, правильно ли? А если считаешь, что правильно – то каковы критерии, по которым ты такой вывод сделал? Где точка отсчёта? Где начало координат? Почему своего ребёнка воспитываешь так, чтобы из него хороший человек получился, хотя уже прекрасно понимаешь, что в жизни ему это только мешать будет? Да и что это такое вообще – хороший человек?

Вопросы, вопросы…. Закрываешься от них, стены возводишь. Неудобные, потому что. Мешают…. А они всё равно лезут, проникают, просачиваются, будоражат душу.

«Ну и как? Хоть один-то ответ нашёл?»

Куда там. Поумнее меня люди ответы на эти вопросы искали….

Ну и вот…. Когда парни подросли, а жизнь в стране чуток наладилась, зов, понемногу, стал возвращаться. Подзуживать начал: давай, черкни чего-нибудь, можешь ведь. Мало того – хочешь. Ворочается где-то в глубине твоей души неведомый, неосознанный ещё талант, наружу просится….

Ну, просится, да…, а толку? О чём писать-то? Вопросы свои безответные озвучивать? Так их и без меня…. Детективы сочинять, боевики, фантастику? Не-а, мимо всё, не моё. Лучше Стругацких не напишу, а халтурить не приучен….

Однако, не утерпел, как в Туву к брату съездили. Полторы тысячи километров в одну сторону, на машине, по бескрайним сибирским просторам…. А там тайга, горы, перевалы, Енисей, староверы…. Куча впечатлений. Сел за компьютер, после поездки, начал описывать. Для себя, в стол, без амбиций. Потому, что «лезло»…, как из тех, пещерных человеков с их наскальными царапинами. Три главы написать успел….

А потом погиб Лёшка, наш младшенький….

Такие раны никогда не заживают. Не важно, веришь ты в Бога или нет. Но лишь в Церкви теплится и горит, робко и неверно, словно у только что зажженной свечи - огонёк надежды, что смерть твоего родного человека не напрасна. Не бессмысленна. Что встреча возможна, только надо к ней уметь подготовиться….

Вне Храма никаких надежд нет.

Что это было…, я не знаю. Месяца после похорон не прошло. Сел за компьютер…. Название книги. Первая глава. И пальцы сами, без моего участия, полетели по клавиатуре, отыскивая нужные кнопки. Я понимаю: «оборот речи», «общепринятый фразеологизм», типа там, «пальцы сами, без моего участия…» и так далее. Я бы и сам это так воспринял, всего лишь пару месяцев назад. Но пальцы действительно – сами и без участия. Я ведь ни о Церкви, ни о вере тогда не знал ничего.

Написал первую главу почти полностью, точку поставил и…. Не то, чтобы испугался написанного, а ступор какой-то. Чего это? Откуда взялось? Куда дальше пойдёт? И в голове вакуум опять. А написать надо. Вот НАДО. Всем своим существом чувствую…. Зачем? Разные есть ответы на этот вопрос: как крик души; в память о сыне; в назидание потомкам, прости Господи. И всё, наверное, правильно будет, всё так. Но главное…. Та самая «заноза» появилась: «которая нарывает, болит, мешает, пульсирует в голове сердечным набатом, требуя выхода в виде готовых строчек. Когда ты думать больше ни о чём не можешь…». Пиши, пиши, пиши…. Не для кого-то…, в закрома своей души. Честно, выворачивая себя наизнанку….

Но не пошло тогда дальше. Ушла «сила» из пальцев, а самостоятельно книгу продолжать побоялся. Меня, словно слепого, привели за руку в незнакомое место и оставили одного. Не бросили…, а оставили. Мол, дальше сам. А как «сам»? Что я сам могу?

Вот чтобы понял, Поводырь и отошёл. По-другому не научишь. Ждёт где-то рядом, подстраховывает, да шагать самому….

Год искал. Веру православную впитывал, узнавал, изучал, примерял к себе. В Церкви место своё найти пытался: что ОНА для меня; кто я для неё.

Стихи иногда удавались, рассказы небольшие, повесть…. От книги отдельно, но для неё всё. Это точно. Словно тропинку нащупывал к пропавшей силе. А когда нащупал….

Какая разница, какое время суток на дворе? Утро, вечер, ночь. После работы или в выходные. КНИГА пошла.

Дописал первую главу, за ней вторая, третья…. Со мной она, сила-то, чувствую….

А потом на нашем приходе Храм новый строить затеяли. Вместо временного помещения. Седьмая глава у меня как раз начиналась…. Ну, выбор-то небольшой для верующего человека, у которого в руках ещё и профессия соответствующая – каменщик. Как фундамент церковный доделали и до кирпичных работ дошли, уволился с работы и на приход, святое дело поднимать. Домов-то я к тому времени уже много построил, а Храм возвести…. Придётся ли ещё когда-нибудь. Да и душ ради: Лёшкиной, наших…. Это же…. Да нет, словами не передать.

Уставал, конечно. Работа тяжёлая, всё вручную. Так ведь и на обычной стройке не легче было…, однако книгу писал. А как Церковь строить начал – словно обрезало. Ни строчки.

Поначалу воспринял, как должное, всё правильно. Новое дело, да ещё какое, забирает тебя всего, без остатка. За компьютер, к продолжению, даже и не садился. Но время шло, стены Храма росли, а седьмая глава как была в зародыше, так и….

Оно и ладно бы, работа важная, не помидорами на рынке торговать. Но «заноза»…. Занозу-то теперь куда? Прочно засела. Дёргает. И зов не стихает, ответа требует. А мне и сказать нечего. Пусто на электронной word-овской страничке, как и в голове. Ни одной мысли о продолжении….

Повесть, правда, небольшая родилась в это время. О том, каково это – Храм строить. Написал. Отлегло немного, поначалу…. А потом опять: «дёргает» и зовёт…, безответно.

А тут новое несчастье – тёща умерла. Хорошо помню, завхоз церковный подбежал: «Жене срочно перезвони. Искала тебя». У меня в душе опустилось всё, руки задрожали: не стала бы жена меня просто так дёргать. А Галя в трубку рыдает…: мама….

Встала утром, со своего излюбленного дивана перед телевизором, легла к мужу на кровать и умерла. Тихо и незаметно.

А я, надо сказать, тёщу тёщей и не называл никогда. Не за что было. Всегда по имени отчеству. Слова дурного за всю жизнь от неё не услышал. А что с алкоголем совладать не могла…. Не мне судить. Да и пила она тоже…, тихо и незаметно. Уходя каждый день безвозвратно в свой мир.

Пока Алёшка жив был, держалась ещё, как могла. Сильно его любила. А как внука не стало…. Прости ей, Господи, все её согрешения, вольные и невольные….

Выехали из города к вечеру. Пока собрались, пока деньги на похороны нашли…, да и весть печальную получили уже далеко за полдень. Сесть за руль в том состоянии, в котором был, не решился – пятьсот километров не шутка. Старший повёл. И нервы у него покрепче, и трасса ночная не в диковинку. А я рядом, на пассажирском….

Ночь догнала, и половины пути не проехали. Мир сразу до жёлтого пятна от фар на асфальте впереди машины сузился. А на коротких остановках – звёздное небо небывалое, без городского-то освещения….

Мотор ровно урчит, дорога покачивает, в салоне тишина. И такое состояние накатило…, пограничное. Между сном и явью. И в себе, вроде, весь, но и снаружи все звуки правильно воспринимаю: звук движка вот, шелест шин по трассе…. И вдруг, Господи…. Книга моя об Алёшке перед глазами. Вся, от начала и до конца. Не постепенно, когда читаешь и странички переворачиваешь – а сразу. В полном объёме. Будто написана она уже давно…. С подробнейшими диалогами, с законченным сюжетом, с жуткой, по накалу, финальной сценой и пронзительным окончанием, когда взошли, всё-таки, первые зелёные ростки на выжженном солнцем поле….

Я слышал, как мои герои разговаривают. Я видел мимику на их лицах. Я мог дотронуться до них рукой. Господи…, не останавливай только, дай запомнить, дай впитать. Ничего другого-то не остаётся. Даже если писать бы мог сейчас, как необъятное обнимешь?

Закончилась книга, ушло и видение. Лишь ночь за окном и проносящиеся мимо огоньки дальних деревень. А слёзы…. Это бывает. Сейчас можно, пока никто не видит.

***

А ты что скажешь, эй, бессонница? Чего молчишь? Это ведь не я к тебе в гости напрашивался, могла бы и посоветовать чего-нибудь…. Нет? Мол, я тебе время, а мысли твои? Понятно….

Ну, а какие тут мысли могут быть? Три года Храм строили. Думал, закончу, буду видения свои ночные восстанавливать. Общую-то фабулу запомнил. Но не успел последний кирпич в навершие барабана положить, выше уже только купол, как жизнь новые задачи поставила бетонными блоками на пути к книге…, не обойдёшь. В основном финансовые…. И, по большей части, не свои.

Вот так: и без денег никуда, и без таланта не жизнь, коли ты уж его осознал. Вот только деньги…, они ведь всегда в цене, в этой жизни, по крайней мере, а с талантом и промахнуться можно. Вдруг не твой он всё-таки, как у того парня в караоке. Что тогда?

А ключевое слово здесь – «в этой жизни». Сколько тебе денег понадобится, чтобы любовь купить? Одну, настоящую и на всю жизнь? По какому курсу нынче улыбка ребёнка, который навстречу тебе ручки свои тянет? Или закат в полнеба? Плеск волны на озере? Не-а, цены не имеет.

А ТАМ мятые бумажки уж и совсем без надобности. Богу Богово предъявить придётся, а ты уже свой талант на динары променял. Вот и думай….