Бесплатная медицина

Глава 1

Ещё в приёмной я должен был понять, куда попал. По новым правилам, на входе пациентам необходимо было измерить температуру. Медсестра со смазливым личиком приставила к моему лбу электронный термометр. Открыв журнал посещений, девушка записала мою фамилию, допустив сразу две ошибки. Затем в соседний столбец она невозмутимо вписала: «семнадцать градусов».

— Простите, — шёпотом сказал я, взяв ручку у неё из рук для подписи, — но вы написали, что температура моего тела равна семнадцати градусам по Цельсию, я правильно понял?

— Так точно, — с армейской точностью ответила медсестра.

— Я не претендую на должность врача, но уверен: будь у меня такая температура, то ваши коллеги давно бы отправили моё тело в морг.

— Не поняла.

Я невольно улыбнулся:

— Думаю… нет, я уверен, что такая температура даже для трупа считается довольно низкой, исключая разве что вариант со смертью от переохлаждения.

Девушка ответила, не раздумывая:

— Но это показания термометра, к тому же электронного.

— Знаю.

— Вы же не станете спорить с прибором?

— Удивлю вас, но и прибор может иногда сбоить.

— Никогда не слышала о подобном.

— Но оставлять семнадцать градусов будет смешно, согласитесь.

— Не соглашусь. Вы пациент, а не врач и тем более не медицинский инструмент. — Её тон начал повышаться.

Я молча поставил заветную подпись.

— Бахилы можете не надевать. У нас два дня не убирались.

— Пожалуй, всё равно надену.

— Я забыла, — медсестра хлопнула себя ладонью по лбу, — вам же холодно, с такой-то температурой.

— Остроумно, — постановил я.

Я не знал, где находится кабинет моего врача, поэтому решил положиться на интуицию и направился по коридору в северное крыло здания.

Одна закрытая дверь сменяла другую. Расстояния между ними были столь малы, что казалось, будто кабинеты в ширину едва доходят до метра. Наконец, найдя единственную приоткрытую дверь, я вошёл.

— Стучаться не пробовал? — грубо спросила женщинав белом халате.

— Открыто же.

— У тебя есть руки, почему не пользуешься? — ехидно спросила она, не отрывая взгляд от сканворда.

— Ну хорошо, оставим это. Полагаю, вы мой участковый врач. Дело в том, что старая травма вновь дала о себе знать.

— Имя?

— Простите? Моё имя?

— Своё-то я пока помню. А ты что, болен Альтгеем? Имя даже своё не помнишь.

— Альтгеем? Может, болезнью Альцгеймера?

— Я так и сказала.

— Понятно, — улыбнулся я. — Фарид Казим.

— А чек?

— Какой чек?

— Ты с луны, что ли, свалился? Короче, идёшь сейчас в регистратуру, берёшь чек, как бы направление ко мне. Любое посещение врача должно фиксироваться.

— А где находится ваша регистратура?

— Раньше была в этом здании, — ответила она и вписала нужное слово в сканворд.

— А сейчас?

— Господи, сколько вопросов! На улице Мардана, около комбината.

— Что? Это же, — я силился представить путь к комбинату в уме, — в двадцати минутах отсюда.

— Ну и топай! Я пока тут, где-то часик.

— Но на дорогу туда-обратно уйдёт сорок, а то и пятьдесят минут.

— Закажи такси, придумай что-нибудь. Не мешай.

Не ответив хамке в белом халате, я устремился к выходу из поликлиники.

В дверях меня остановила медсестра, которая ранее постановила, что температура моего тела равна семнадцати градусам по Цельсию.

— Куда это?

— Простите, что?

— В бахилах на улицу? Сдай-ка.

Я был удивлён тому, как быстро мы перешли на «ты», но ещё больше меня смутила эта просьба.

— Вы заботитесь о том, чтобы я не выглядел глупо в этих бахилах на улице?

— Мне начхать на то, как ты будешь выглядеть. Это наши бахилы, так что, будь добр, верни.

— Стоп! Они неодноразовые?

— Мы их используем повторно. Врачи — люди бедные, уж извините!

Я, ухмыляясь, снял бахилы и бросил их в неё.

Стремительным шагом я направилсяна улицу Мардана, в регистратуру. Из-за интенсивной ходьбы колено стало стрелять чаще, а ещё я вспотел, из-за чего рубашка местами неприятно прилипала к телу.

— Здравствуйте, это регистратура поликлиники? — спросил я, обращаясь к грузной женщине, сидящей по ту сторону стеклянной перегородки.

— Видишь на мне белый халат?

— Да.

— А картотеку позади меня?

— Тоже вижу.

— Никакие логические выводы не напрашиваются?

— Вам проще было бы ответить «да».

— А ещё проще было бы включить смекалку, не так ли?

— В общем, уважаемая, меня направил к вам мой лечащий врач, чтобы вы направили меня к нему.

— Чек? Хорошо, так и быть.

— Благодарю.

— Но ты должен будешь мне шоколадку.

— Шоколадку?

— Плитку шоколада. Вообще-то, я могла бы просто отметить всё в системе, но она не работает на данный момент. Поэтому поступлю по старинке — выпишу бумажку. А бумага и чернила — расходники, они денег стоят, учти.

Я растерянно что-то пробормотал, выхватил чек и пулей вылетел наружу, памятуя об ограниченном времени.

При входе в поликлинику я, не здороваясь с уже знакомой мне медсестрой, надел бахилы. В этот раз, раскрывая их, мне пришлось вытряхнуть песчинки. Но незамеченным мне проскочить не удалось.

— Куда это ты? — возмущённо спросила медсестра.

— К своему врачу. Я взял чек в регистратуре и вернулся.

— Меня это не волнует. Температура, — сказала она и вытащила термометр из кармана халата.

— Я ж мерил уже. Не думаю, что температура моего тела сильно поменялась за сорок минут, — усмехнулся я.

— Таковы правила, — буркнула она и приложила прибор к моему вспотевшему лбу. — Видите! — воскликнула девушка. — Двукратное увеличение — тридцать шесть и семь. А говорили, что не поменяется. Медицину в школе учить надо было!

— Медицины нет в списке школьных предметов.

— Ну и зря.

— Есть ботаника, зоология и анатомия.

— Очень зря. Зачем детям знать количество пальцев на лапе крысы или классификацию растений? Пусть лучше медицину изучают.

— Что касается моих показателей, так здесь всё банально. При первом измерении прибор дал сбой и показал неправдоподобные семнадцать градусов. Сейчас же он пришёл в себя и отобразил реальную температуру.

— По-твоему, приборы работают по настроению? — медсестра расхохоталась. — Какой же ты смешной! Ладно, проходи.

Я прошёл коридор до конца, но на этот раз все двери были закрыты. Я не помнил, какая по счёту дверь нужна была мне. Я напряг память. «Кажется, эта», — сказал я себе и, постучав, дёрнул за ручку.

Не успел я зайти, как налетел на что-то громоздкое.

— Аккуратнее!

Я сделал шаг назад, чтобы разглядеть, на что наткнулся и кого этим возмутил. Оказалось, что почти на всю ширину кабинета располагалось пианино. За музыкальным инструментом сидел мужчина пожилого возраста.

— Прошу прощения, — машинально извинился я; я часто извинялся, когда не понимал, как реагировать на происходящее.

— Если ты пришёл ко мне на приём, то зря. Сегодня я репетирую.

— Приём? Репетируете?

— Ты же зашёл в кабинет окулиста, не так ли? — удивлённо спросил доктор.

— Вы окулист? А что за репетиции тогда? Не понимаю.

— Я начинающий пианист. Скажи правду: нечасто встретишь всесторонне развитого человека, особенно в наше время?

— Согласен.

— Зарплату офтальмолога я получаю в любом случае. Так зачем ещё тратить время на то, что и так тебе покорилось, если это время можно использовать на приобретение новых навыков?

— Возможно вы и правы. Но я ошибся дверью. Я ищу своего участкового врача.

— А с глазами у тебя что, всё в порядке?

— Не уверен.

— Вот! Поэтому не торопись покидать кабинет одного из лучших офтальмологов страны.

— Но...

— Никаких «но». Не забывай, что должен мне.

— Должен вам?

— Конечно, ты же провинился.

— И в чём моя вина? — поразился я.

— Ты едва не сломал мой рояль, к тому же испугал меня.

— Но это не рояль, а фортепиано, — поправил пианиста-любителя я.

— Это одно и то же, дурень. В общем, будь паинькой, послушай мою игру. Музыка полезна для зрения, особенно, если она качественная.

— В самом деле?

Мой вопрос окулист-пианист оставил без ответа, посчитав его, видимо, риторическим.

Он неуверенно поднёс морщинистые руки к клавишам и неспешно заиграл. Я узнал в этой мелодии саундтрек к фильму, вышедшему в прокат лет шесть-семь назад.

Не прошло и минуты, как он сбился. Врач изо всех сил ударил по клавишам.

— Я, наверное, пойду.

— Стой! Как тебе реквием Моцарта?

— Моцарта?

— Да, Иоганна Себастьяна Моцарта.

— Я думал, что Моцарта зовут Вольфганг Амадей.

— Индюк тоже думал. Как оценишь?

— Боюсь, что это саундтрек к фильму. А реквием Моцарта звучит немного иначе.

— Очевидно, не стоит метать бисер перед свиньями. Откуда тебе, бедняжке, знать, как звучит Моцарт?

— И правда, — улыбнулся я, не испытывая ни малейшего желания спорить. — Мне понравилось.

— Господи, иди уже! — взбесился начинающий пианист.

Я закрыл за собой дверь. Мне послышался плач, но я решил скорее отыскать своего лечащего врача.

Я открыл дверь, соседнюю со входом в кабинет офтальмолога. Моему удивлению не было предела, когда я обнаружил за этой дверью кирпичную кладку. На ней мелом было нарисовано несколько символов. Красовался здесь скрипичный ключ, пара эротических рисунков, в самом центре был изображён знак доллара США.

— Полагаю, меня ищешь?

Обернувшись, я увидел своего участкового врача.

— Я взял чек, померил во второй раз температуру. Сейчас термометр показал тридцать шесть и семь, но в первый раз выдал семнадцать градусов, представляете? — сказал я и рассмеялся.

Её это почему-то не позабавило.

— Я ухожу.

— Разве вы не должны были отработать ещё час?

— Я никому ничего не должна. И потом, я женщина, мне надо успеть переодеться, накраситься, выпить чашку кофе, сходить в туалет, в конце концов.

— Да, но я довольно быстро вернулся. Мне, если честно, нужно направление.

— Что у тебя? Давай поскорее.

— У меня экзостоз, чуть выше колена.

— «Экзо...» что?

— Экзостоз, по-другому — остеохондрома.

— Остеохондроз?

— Нет, хондрома. Что-то типа опухоли, нарост на кости.

— И?

— Я проверяюсь регулярно, раз в год.

— А сейчас решил за наш счёт провериться?

— За ваш счёт? Дело не в этом. Опухоль вдруг стала меня беспокоить. Я начал хромать, по лестнице поднимаюсь с трудом. А вчера утром я вообще не смог согнуть колено. Я хотел бы сделать МРТ коленного сустава, но знаю, что в нашей поликлинике этого нет, лишь рентген, посему прошу дать мне направление на томографию в одну из государственных больниц.

— Понятно, все хотят на МРТ. И зачем это вам всем надо?

— Не имею права отвечать за всех желающих, но лично мне нужно. Я недавно делал рентген, не хотелось бы слишком часто облучаться. МРТ более щадящий метод, насколько знаю. Да и так мы получим более полную картину. У меня есть подозрения, что опухоль увеличилась или сместилась.

— Ой, я не могу. Может, и хотела бы, но не в моей это компетенции. Иди-ка ты к онкологу, пусть она и решит, что делать с твоим коленом.

— Хорошо, хоть и уверен, что это не её работа. Где она сидит?

— В южном крыле. Послушай, ты же не думаешь, что можешь попасть к ней без талона?

— Талон? Снова? Я не могу использовать тот, что брал для вас? — спросил я и показал его ей.

— Нет, — ответила она и выхватила его у меня из рук, — возвращайся в регистратуру, потом спокойно иди к ней с чеком. Она молодая, поэтому досидит ещё час на работе.

— А вас я уже не застану?

— Конечно, нет.

— А если онколог откажется давать направление?

— Тогда пойдёшь к хирургу.

— Мне нужен травматолог или ортопед.

— У нас нет этих специалистов, всех заменяет хирург. Но у него часто нет настроения, поэтому начни лучше с визита к онкологу, мой тебе совет.

— Спасибо. Ах да, кое-что ещё. Мне потребуется больничный. Я отпросился с работы, но при условии, что принесу справку.

— Если хочешь по ноге, то это только ортопед сможет выдать.

— Но у вас нет ортопедов.

— Именно.

— А хирург?

— Нет, он не может.

— А вы?

— Я терапевт, несмышлёныш! Я могу тебе, конечно, выдать «левую» справку. Грипп, простуда и всё в этом духе.

— «Левую»?

— Ты же не гриппуешь, значит, липовую. Не просто так, конечно.

— Но я, как вы заметили только что, гриппом не болею. Мне нужна правдивая справка.

— Я могу дать только «левую». Если ты меня уважишь, разумеется, — она подмигнула мне.

— Не уверен, что мне это нужно, — тактично отказал я.

— Смотри сам. Я недорого беру.

Я поспешил к выходу, на ходу снимая бахилы.

В регистратуре я попросил сразу два чека, чтобы потом не возвращаться за чеком к хирургу в случае его отказа. Но там мою просьбу посчитали наглостью, и мне пришлось вернуться в поликлинику лишь с талоном для онколога.

На входе я, естественно, измерил температуру тела. На этот раз термометр снова показал тридцать шесть и семь градусов. Такая неожиданная стабильность не могла не обрадовать медсестру. Она, правда, не смогла подсказать мне, где именно принимает онколог, так как не знала, чем занимается врач данного направления.

В южном крыле поликлиники я насчитал десять дверей. За первыми двумя скрывались пустые помещения. Но, открыв третью, я немало удивился: в небольшом кабинете за двумя узкими столами каким-то образом уместились десять врачей. Некоторые из них стояли, двое сидели на подоконнике, на котором и кошка едва уместилась бы. Видя, что от удивления я не могу начать разговор, один из них спросил:

— Что надо?

— Простите, я, наверное, ошибся, — бросил я и поспешил закрыть дверь.

В следующих семи кабинетах не оказалось ни души. Тогда мне пришлось вернуться в третий, переполненный людьми в белоснежных халатах.

— Опять ты? — спросила угрюмая женщина с фонендоскопом, свисающим с шеи.

— Виноват. Мне сказали, что в южном крыле сидит онколог. Но оставшиеся девять кабинетов здесь пусты. Я полагаю, все врачи крыла собрались здесь.

— А ты наблюдательный, — пошутил мужчина средних лет с густой серой бородой.

— У вас сейчас консилиум? — предположил я.

— Что это?

— Что — собрание, совет.

— Нет, мы делим этот кабинет на постоянной основе, — пояснил один из врачей, что сидел на подоконнике.

— Вдесятером? — не удержался я от вопроса.

— Как видишь. В других комнатах, знаешь ли, отрицательная энергетика, плохая аура. Там никому не нравится. Вот и решили все дружно расположиться здесь. В тесноте, да не в обиде.

— Ясно. Что ж, мне нужен онколог.

— А гинеколог не интересует? — поинтересовался врач с огромными руками, которые он почему-то сжимал в кулак.

— Учитывая, что я не женат, пока не нужен.

— При чём здесь брак, дорогой? Тебе и самому может пригодиться.

— Если у меня возникнут проблемы подобного рода, я обращусь к андрологу или урологу.

— А я что, рыжий? Я же тоже мужик, как и ты. Давай я тебя прямо сейчас и осмотрю. Раздевайся!

— Что же вы будете у меня осматривать?

— Что захочу, — ответил гинеколог и направился ко мне.

— Правда, в следующий раз, — сказал я, понимая, что не смогу переубедить его. — Сейчас мне срочно нужен онколог. Она здесь?

— У онколога есть имя, — отозвалась девушка. Она показалась мне слишком юной для врача городской поликлиники.

— Простите, мне не сообщили вашего имени. Как к вам обращаться?

— Просто онколог. Незачем неженатому молодому человеку знать моё имя.

Я лишь одарил её удивлённым взглядом. Она продолжила:

— На что жалуешься?

— Экзостоз. Остеохондрома. Чуть выше колена.

Онколог тотчас же взяла смартфон в руки и принялась активно печатать.

— Мне написал смертельно больной пациент, я должна срочно ответить, — сказала она, не отрываясь от экрана гаджета.

Я одобрительно кивнул и приблизился к ней. Несмотря на то что все присутствующие пристально разглядывали меня, я осмелился заглянуть в смартфон онколога, незаметно для неё. В приложении искусственного интеллекта она выясняла, что такое экзостоз, сделав, ко всему прочему, пару ошибок в написании диагноза.

— Вы спрашиваете ИИ? Вы не слышали никогда о таком диагнозе? — недоумевал я.

— Нет, я же сказала, что отвечаю умирающему человеку.

В этот момент сзади меня за плечи схватил гинеколог и оттащил обратно к выходу.

— Не наглей! — прикрикнул он на меня и встал между мной и онкологом.

— Это опухоль! — радостно крикнула она. — Или почти… В общем, думаю, это доброкачественное образование.

— Да, но оно может перетечь в злокачественное.

— Поэтому необходим ежегодный мониторинг.

— Знаю, я проверяюсь каждый год.

— Что ты тогда от меня хочешь? — резко спросила она.

— Терапевт направил меня к вам.

— Когда это перерастёт в рак, тогда и придёшь меня доставать. А сейчас иди к травматологу или ортопеду.

— Но мне сообщили, что в вашей поликлинике нет ни травматолога, ни ортопеда.

— Правда? Я не знала.

Воцарилось неловкое молчание, и я решил его заполнить:

— Но есть хирург. Пожалуй, его и посещу.

— Всего хорошего.

Все врачи в этом кабинете пристально следили за мной, словно голодные кошки, ожидающие кормёжку. Я вышел, закрыв за собой дверь.

Меня ужасно вымотал поход в поликлинику, а ведь никто пока меня даже не принял. Я хотел немного передохнуть, перекусить, но понимал, что хирург может уйти в любую минуту, и поспешил в регистратуру.

Колено, тем временем, совсем заклинило, и я с большим трудом стянул бахилы.

По дороге я взял кофе на вынос. Я даже не успел насладиться им: все мысли были о ноге. Любопытно, что на этот раз зайти в здание регистратуры сразу у меня не получилось. Меня остановил мужчина в униформе. Он был из тех людей, чей возраст невозможно определить: седой, но подтянутый, с живыми глазами, но с застывшей мимикой. Довольно высоким голосом он спросил меня:

— Ты кто?

— Простите? Я в регистратуру.

— Для чего?

— Вероятно, мне нужно взять чек на посещение врача.

— Вероятно?

— Послушайте, к вам приходят пациенты, чтобы записаться в поликлинику на приём. Или у регистратуры есть другие полномочия, более широкие?

— Острить будешь у себя дома, — гневно ответил охранник.

— Надо же, я не думал, что сострил.

— Как мне тебе поверить?

— Этот вопрос я в последний раз слышал от своей бывшей девушки, когда она нафантазировала, что я ей изменяю.

— Удовлетворение личности, — вдруг сказал охранник.

— Что?

— Предъяви удовлетворение.

— Удостоверение личности. Могли бы сказать «паспорт».

— Показывай! — скомандовал мужчина.

— Слушайте, я сюда прихожу в третий раз. Вы только сейчас что-то заподозрили?

— Процедура такая.

— Какая процедура, чего? Я не вчера родился, уважаемый, — я улыбнулся и попытался пройти внутрь, слегка оттолкнув неприятного собеседника.

— Куда?! — разозлился он и вытолкал меня.

— Вы глухой? В регистратуру.

Не знаю, чем эта перепалка могла закончиться, если на крики не вышла бы женщина, которая ранее выписывала мне чек. Она смогла успокоить разъярённого стражника регистратуры и провела меня внутрь.

— Система заработала? — поинтересовался я у неё.

— А тебе какое дело? — спросила она.

— Мне нужно посетить хирурга.

— Выпишу так, вручную. Надеюсь, это последний врач, а то ты мне уже начинаешь надоедать.

— И я надеюсь, — ответил я, решив не выводить её на конфликт.

Она выписала чек, но когда я протянул за ним руку, резко одёрнула свою и бросила:

— Коробку вперёд!

— Какую коробку?

— Коробку шоколадных конфет. Ты должен мне.

— Но вы говорили о плитке.

— Я в очередной раз тебе помогла, спасла от новых травм, которые тебе чуть не нанёс наш охранник, выдала чек три раза к разным врачам. Прошу заметить, я изрядно потратила бумагу и чернила на твои прихоти. Думаю, подарок я заслужила.

— Завтра вручу вам плитку.

— Сейчас же подаришь мне коробку. Торг неуместен. Иначе не видать тебе талона! Я слишком долго была доброй.

Изумлению моему не было предела, но я решил пойти на уступки, так как не мог более позволить себе терять время.

В магазине, что находился через дорогу от регистратуры, я выбрал самую дешёвую коробку конфет. Кассирша, улыбнувшись, подмигнула мне и спросила:

— Для любовницы?

— Что? — удивлённо спросил я.

— У тебя кольцо. Но жёнам такие дешёвые конфеты не дарят. Выходит, любовнице берёшь.

Я хотел ответить, что кольцо моё вовсе не обручальное, что вообще её не касается, кому я беру эти конфеты, но во избежание конфликта сказал:

— Если бы вы знали, как далеки от истины!

Обменяв коробку конфет на заветный чек, я, естественно, поспешил в проклятую поликлинику.

— Тридцать шесть и четыре, — на этот раз постановила медсестра и протянула мне бахилы.

— Я, пожалуй, откажусь.

— От бахил?

— Да. Помню, вы говорили, что здесь и так давно не убирались. А мне всё-таки довольно тяжело их надевать. Признаться, мне и носки с обувью надеть сложно.

— Но так нельзя, — возмутилась медсестра. — Собираешься грязь и заразу всякую разносить по храму здоровья?

— Вы сами же сказали, что в бахилах нет необходимости. Это была лишь моя инициатива.

— А для чего тогда они здесь лежат?

— Для желающих. Прошу, они всё равно не новые. К чему эта лицемерная процедура?

— Не люблю, когда мужчины столь быстро меняют своё мнение.

— Мне больно, поймите вы наконец!

— Не пойму. Сначала одно говоришь, потом другое. Надоело!

— Я был неправ.

— К этому я и веду.

— Позвольте мне в этот раз пройти без бахил.

— Не позволю. Надевай, — твёрдо сказала она и протянула поношенные бахилы.

— У вас есть диван? Или хотя бы стул?

— У нас поликлиника, а не чайхана.

— Тогда, может, поможете мне надеть их? Только с левой помогите, если не трудно, конечно.

— Какой же ты хам! Я медицинский работник, а не обслуга! — вскричала она и тут же удалилась.

С большим трудом я натянул бахилы, надорвав левую из них. После чего отправился на поиски кабинета хирурга.

В единственной населённой комнате южного крыла его не было, следовательно, он должен был сидеть в северном крыле.

Я, не церемонясь, принялся открывать каждую дверь этого крыла, в том числе и те, что я уже открывал сегодня.

Я снова видел пианиста, который должен проверять зрение, видел расписанную мелом кирпичную стену. Большинство комнат были заперты — среди них, как я предположил, кабинет моего участкового врача. За одной из дверей скрывалась целая кроличья ферма.

В другом помещении я застал целующуюся парочку, чем их, к слову, ничуть не смутил.

В предпоследнем кабинете я, наконец, увидел врача.

— Здравствуйте. Вы, должно быть, хирург?

— Сегодня да, — ответил мужчина средних лет.

— Мне как раз к вам, — я зашёл и закрыл за собой дверь.

— Угу, — ответил хирург, листая ленту в одной из социальных сетей.

Второго стула в его покоях не оказалось, так что мне пришлось стоя рыться в рюкзаке в поисках результатов предыдущего обследования. Я положил найденные рентгеновские снимки на стол, но он не отрывался от гаджета.

— Уверен, правда, что ситуация поменялась, — решил отметить я и ждал хоть какого-нибудь ответа.

— Так, — безучастно отозвался хирург.

— Я бы хотел пройти МРТ.

— Хотел бы я быть МРТ. Его все хотят, — решил пошутить врач.

— Я в этом месяце уже проходил рентгенографическое обследование. В этот раз хотел бы сделать МРТ.

— А к чему такая спешка?

— На самом деле, я терплю уже три недели.

— Ну три недели терпел — потерпишь ещё немного.

— Не могу.

— Не мужик, что ли?

— Что? Нет, я мужчина, конечно. Но у меня долгое время не сгибается колено. Мне крайне проблематично передвигаться.

— Но до поликлиники дошёл же, — улыбнулся мой собеседник.

— Дошёл, но с трудом. К тому же, я близко живу. Поверьте, я испытываю дикую боль и дискомфорт.

— А мне совместное проживание с женой доставляет боль и дискомфорт. Что ж мне теперь, тоже МРТ клянчить у государства?

— Доктор, я серьёзно обеспокоен. Просто дайте мне направление, прошу.

— Просит он. Благодарность ничего не значит, пока не материализуется, понимаешь?

— Нет.

— Просьбы твои я в карман себе положить не смогу.

— Вы намекаете на деньги?

— Намекаю? Нет, я открыто говорю. Ты же взрослый мальчик уже, сам должен знать такие вещи.

— Так вы же на государственном обеспечении.

— А ты знаешь, умник, какие у нас мизерные зарплаты?

— Знаю, нормальные они, знакомая работает в поликлинике соседнего района. Почти тысяча, так?

— Так. И что с того, любитель считать чужие деньги?

— Я получаю столько же. Вот только взятки и чаевые не беру.

— Значит, ты дурак или трус. Уж не знаю, что хуже. Третьего не дано.

— Извинитесь.

— Не для того я диплом покупал… ой, получал. Вот не для того я эту бумажку получал, чтобы перед первым встречным извиняться. Особенно, если этот первый встречный не хочет меня благодарить нормально.

— Благодарить за что? Я свою работу выполняю честно и с чистой совестью получаю зарплату. Без каких-либо проявлений уважения, чаевых и прочей ерунды.

— Потому что у тебя нет образования. Да и график у меня посложнее.

— Я не думаю, что вы работаете больше восьми часов в день.

— Ой, всё, я устал. Приходи завтра уже, да пораньше! Выпишу тебе направление, так и быть.

— Я хотел бы уже сегодня завершить это дело.

— Не получится. Ты думаешь, что это легко? Сегодня я обговорю твоё дельце с ребятами из министерства здравоохранения. Утром придёшь за ответом.

— Надеюсь, у меня найдутся силы.

— Всё равно рядом живёшь, так?

— Да, но это зависит от колена.

— Меня это не волнует.

Хирург всецело погрузился в экран своего телефона. Я должен был покинуть его кабинет, но меня не покидало ощущение, что я что-то забыл. Тем временем танцевальная музыка из динамиков его смартфона стала громче.

— Мне казалось, — вспомнил я наконец, — вы работаете во вторую смену.

— Почти.

— Так зачем же мне приходить столь рано?

— Занять очередь.

— Но я уже здесь. Может, запишете меня на завтра?

— Ты видишь у меня ручку? Я как школу окончил, напрочь забыл, что это за инструмент. Всё, до завтра.

Я побрёл к выходу. Во всяком случае, туда, где он находился на протяжении дня. Да, выход из поликлиники испарился!

Я долго рыскал по зданию, разыскивая людей, но клиника будто опустела в мгновение.

Вконец устав от тщетных поисков, я направился в уборную. Там, к счастью, я встретил престарелую уборщицу. Забыв про переполненный мочевой пузырь, я тотчас же попросил её проводить меня до выхода.

— Не положено, — сурово ответила она.

— Я не понимаю вас.

— Ворота закрыты.

— Но сейчас нет и четырёх!

— В целях безопасности двери иногда блокируются, — пояснила женщина.

— Какая нам в поликлинике грозит опасность?

— Всякого рода.

— Но вы как-то же выйдете отсюда рано или поздно.

— Нет, я здесь живу. Мне нельзя наружу, — сказала уборщица и поспешила удалиться.

— Послушайте, — обратился я к ней, последовав за ней, — я не могу ночевать здесь.

— Я же могу, и ты сможешь.

— Нет, слушайте, это какой-то абсурд! Покажите мне, пожалуйста, выход.

— Ты можешь подняться на второй этаж. Там располагается лестничная площадка жилого помещения.

— Оттуда вниз ведёт пожарная лестница?

— Что? Нет, дурачок. Заберёшься на подоконник и спрыгнешь на улицу. Там и будет свобода, как говорят.

— Вы издеваетесь?

— Потолки у этого дома невысокие — всего-то три и двадцать.

— Вы видели, как я хромаю? У меня колено повреждено, как я прыгну с такой высоты?

— Тогда оставайся на всю ночь. Могу даже впустить тебя к себе в каморку, красавчик, — старуха похотливо подмигнула.

— Должен же быть выход! — воскликнул я из последних сил.

— Так он есть, дорогуша. Просто тебе нельзя. У тебя лично всего два варианта.

— Есть? Но я его не нашёл, — недоумевал я.

— Зато ты нашёл нужного человека, — улыбнулась женщина.

— Проводите меня до выхода, прошу.

— Сначала отблагодари меня, — уборщица протянула ладонь, — у меня зарплата крохотная, пойми правильно.

Я нащупал в кармане брюк манат и не без отвращения вложил его в руку мелкой взяточницы. Та, улыбаясь, смяла бумажку и поспешила прямо по коридору. К моему великому удивлению, выход был на том самом месте, где я искал его буквально недавно.

— Готов поклясться, что три минуты назад его здесь не было! — негодовал я.

— Успокойся, дорогуша, я тебе верю. Деньги творят волшебство.

Я выбежал на улицу, не поблагодарив старуху. Свобода! Сделал глубокий вдох и заковылял в сторону дома.

Глава 2

Второй день.

Утром я проснулся с первыми певчими птицами. Выпив крепкий кофе на голодный желудок, я отправился в поликлинику настолько быстро, насколько мне позволило больное колено.

– Тридцать шесть и два. Надень бахилы, – медсестра на входе в этот раз вообще не улыбалась.

Перед кабинетом хирурга, в такую рань, уже стоял пациент. Стоять ему, правда, удавалось с большим трудом. Это был пожилой грузный мужчина, опирающийся на трость.

– Я за вами, – обратился к нему я.

– Сукины дети не удосужились поставить сюда стул, хотя бы один.

Прошло полтора часа, и, действительно, ждать, стоя на больных ногах, оказалось сложной задачей. Я несколько раз прошёлся по коридору взад-вперёд, сделал лёгкую гимнастику, задал пару несущественных, ненужных вопросов своему старшему соседу по очереди, но время продолжало ползти, как черепаха. Пару раз мне даже удалось подремать стоя.

– Да, скамейка бы сейчас не помешала, – обратился я к старику с тростью.

– Хотя бы табуретка, – взмолился он.

Следующие полчаса, а то и больше, мне пришлось выслушивать истории о его внуках. Я периодически улыбался и вставлял хвалебные слова, хотя так и не понял, сколько у старика детей и внуков, как каждого из них зовут.

Через некоторое время очередь к хирургу увеличилась. Двое подростков попытались протиснуться к закрытой двери, но старик вырос прямо перед ними, преградив дорогу. Юные наглецы заняли промежуточную позицию, встав между мной и им. Далее нам со старцем приходилось общаться через них.

Я вспомнил, что могу скоротать время за мобильными играми: в ход шли сканворды, судоку, всевозможные военные стратегии.

Вскоре севшая батарея и покрасневшие глаза напомнили мне о существовании пожилого товарища с тростью.

– Как, вы сказали, зовут ваших внуков? – спросил я его.

– Внуков? – удивился старик.

– Ну да, вы же рассказывали о своих внуках. У меня очень плохая память. Не могли бы Вы напомнить их имена?

– Ты, видимо, что-то напутал. Или тебе это приснилось, пока дремал.

– Я не понимаю.

– У меня нет никаких внуков. Я одинок. Мой сын погиб ещё девятнадцать лет назад, не оставив потомства.

Я был шокирован. Мой собеседник заставил меня усомниться в своей памяти, в собственной адекватности. Он не произнёс больше ни слова, лишь отвернулся к двери. Подростки переглянулись и захихикали.

После довольно долгого неловкого молчания я снова обратился к старику. Но на мои расспросы о его самочувствии он лишь тихо сетовал на непунктуальность хирурга.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем послышались неторопливые шаги в конце коридора. Приблизившись, хирург окинул нас пренебрежительным взглядом, с каким обычно юные девицы смотрят на чрезвычайно назойливых ухажёров.

Ожидавшие его несколько часов пациенты тотчас ринулись к врачу и принялись лебезить перед ним.

Вместе с хирургом в кабинет юркнул старик, но врач, не церемонясь, выдворил его.

– Должен же я переодеться, отдохнуть, в конце концов! – недовольно объяснял врач.

– Простите, но вы же опоздали, при чём, довольно сильно, – пояснил старик.

– Я никогда не опаздываю, голубчик. Я прихожу всегда в своё время.

– Но на табличке указано точное время, поглядите! – оправдывался пациент.

– Меня это не касается, – раздражённо ответил врач, – табличку же не я вешал. А вот прихожу я всегда вовремя, то есть, когда захочу. Вы просто, от безделья, пришли раньше положенного.

С последней репликой, произнесённой самым безапелляционным тоном из всех самых безапелляционных, хирург захлопнул дверь перед носом пожилого пациента.

Двадцать минут прождали мы, пока хирург не соизволил отпереть дверь. Правда, сразу после звука опустившейся щеколды, между стариком и неприятными юношами завязалась стычка. Из этой стычки, довольно комичной, победителем вышел более опытный боец. После этого он триумфально забежал в кабинет, едва не забыв снаружи трость, и с грохотом захлопнул дверь. Юноши, только что проигравшие, несмотря на количественное преимущество, сразу же прильнули ко входу и с нескрываемой ненавистью уставились на меня.

– Извините, господа, – обратился я к юнцам, – но я пришёл сюда раньше вас на пару часов.

– Соблюдайте очередь! – воскликнул один из наглых подростков.

– Именно это я и прошу вас сделать.

– Для особо одарённых наклеили бумажку.

Я присмотрелся – на двери скотчем был приклеен кусочек бумаги, на котором было написано: «Новобранцев принимаем вне очереди».

– Ясно, получается, я после вас, – смиренно произнёс я.

– То-то же, – самодовольно ответил парень с родинкой под носом.

Через пару минут из кабинета хирурга вышел старик с тростью. Не успели новобранцы распахнуть дверь, как сразу же передо мной откуда ни возьмись появилось ещё несколько человек. Они хватали подростков за руки, за одежду, толкали их.

– Мне только спросить, – пыталась протиснуться сквозь толпу дама в возрасте.

– А мне только справку взять, – сказал седой мужчина в футболке с короткими рукавами.

– Пропустите! – скомандовал смуглый парень с большими кулаками.

– Пожалуйста, мне лишь поставить штамп на бумажку, – взмолился худощавый старик.

– А я быстренько извинюсь и выйду, – закричала рослая женщина, – я жена врача, мы с ним утром поссорились.

– А мне только взятку дать, – воскликнул усатый мужчина в костюме.

Один подросток схватился за проём, подтянулся и ударил толпящихся пациентов. Правая его нога угодила в грудь женщины с пышной причёской, а левой ногой он ударил своего друга по лицу. Неожиданно для себя я решил воспользоваться сложившейся ситуацией. Я подошёл вплотную к захлопнувшейся за юношей двери и обратился к толпе:

– Я занял очередь ещё вчера, а ведь мне нужно всего-навсего получить направление. Всё!

Женщине, потиравшей грудь, и подростку, вытиравшему кровь с лица, пришлось повиноваться.

Когда новобранец покинул кабинет хирурга, я вошёл было внутрь, но вдруг кто-то схватил меня сзади за шиворот и вытащил обратно. Это был мужчина в футболке с короткими рукавами. Достойно ответить ему мне не позволил парень с большими кулаками, который крепко обхватил меня руками. Я взглянул ему в глаза, а он сказал:

– Это мой отец, ветеран войны. Подождёшь, ничего страшного с тобой не случится.

«Его отец уже внутри, что ж, и правда, ничего страшного», – подумал я и одобрительно кивнул, чтобы он меня отпустил.

Я собрался войти после ветерана, который вышел оттуда с желанной справкой в руках, но меня оттеснил новобранец с кровоточащей губой:

– Забыл? Сначала призывники. Ты должен создать условия, чтобы в будущем я стал новым ветераном.

– Надеюсь, в будущем войн не будет, – сказал я и неловко улыбнулся.

– Утопист! – язвительно бросил низкорослый подросток и зашёл внутрь.

После подростка с разбитым лицом очередь наконец дошла до меня.

– А ты кто ещё? – спросил хирург, не отрывая взгляда от экрана смартфона.

– Это я, тот самый пациент с экзостозом.

– Остеохондрома? Ага, и что ты опять припёрся?

– Простите, но вы же сами велели мне сегодня подойти. Я хочу получить направление на МРТ.

– Все хотят МРТ бесплатно! – отозвался врач и недовольно посмотрел на меня.

– Именно так вы вчера и выразились.

– Видишь? Стабильность – признак профессионализма! – захихикал он.

– Так вы дадите направление?

– А сколько принёс?

– Но мы же вчера с вами обсуждали вопрос взяток. Я не хочу снова поднимать эту тему, вы уж меня извините.

– Извиню, – ответил хирург, и улыбка с его уст сразу же исчезла.

– Что ж, вы дадите то, что мне надо? – осторожно, полушёпотом спросил я.

– Дам я, дам, угомонись только!

Я отошёл в угол комнаты, виновато наблюдая за тем, как хирург пытается найти нужный бланк среди прочих бумаг в шкафу.

– Отправлю тебя в государственный медицинский центр. Надеюсь, хоть тогда отцепишься от меня, – угрюмо сказал врач, отыскав нужную форму для заполнения.

Я поблагодарил его. Через две минуты хирург торжественно вручил мне направление.

– Значит, завтра подходишь к нашему главврачу, она распишется, лишь после этого сможешь поехать в медцентр и сделать долбаное МРТ своего долбаного колена.

– А сегодня он никак не сможет расписаться?

– Я же сказал, что завтра. Или ты оглох? Пойди к лор-врачу, хотя, кажется, он давно уволился. Короче, у главврача полно дел, а её рабочий день короче моего. Считай, ты сегодня встал в очередь, а завтра она тебя примет.

– Но это всего лишь одна подпись, я правильно понимаю?

– Пошёл вон! Следующий! – завопил врач и вытолкал меня в коридор.

Я заковылял домой. Я не был сильно расстроен, так как возвращался с направлением в кармане – свет в конце тоннеля наконец открылся моему взору.

По дороге я зашёл в аптеку и взял костыль. Ходить уже стало совсем трудно.