Берег

Глава 1

Часто в книжках пишут или в фильмах снимают, как человек лежит где-то на берегу реки, ну или где-то на поляне, тростинка в зубах, глаза закрыты, думает о своем. Никогда не понимал, как это у них выходило. Они сами пробовали?

Каждый раз, когда я ложился на берегу, рядом обязательно появлялся комар, муха, оса, ну или муравей, в конце концов. Лежишь, готовишься думать о высоком, а рядом жужжит или по ноге ползет. В такой момент из головы вылетают все мысли кроме одной - ну что за тварь еще?

В этот раз я пошел на берег, вооружившись как следует. Репеллент, очки (чтобы не слепило), крем от загара (чтобы не сгореть) и блокнот, чтобы все мысли умные записать. От дома до берега было недалеко, но пройтись надо было все-равно. Спустившись по лестнице, я вышел во двор. Воздух был горячий, пыльный, из подвального окошка выпрыгнул кот перебежал солнечную сторону и развалился под железным тенисным столом. Больше во дворе не было никого, облезлые двери гаражей смотрели с другой стороны. Я неспешно прошел через арку и оказался на Приморской, по которой и двинулся в сторону пирсов.

По дороге я думал, что как это бывает чудно, когда город живет слишком долго. Уходят и приходят люди, меняется язык, да природа меняется, черт возьми, а город продолжает жить сам по себе, тянуться кварталами во все стороны в годы расцвета и схлопываться, ржаветь во времена упадка. Приморская действительно когда-то была на берегу моря, но море ушло, и теперь это был бульвар в центре здорового квартала.

Интересно, как чувствовали себя люди, которые вселялись в дома, построенные фактически на дне моря, действительно интересно. Из дальних домов можно было выдеть дамбу и корабли, которые проплывали на уровне пятого этажа. Детьми мы там часто бывали, хоть и гоняли всех. В шторм высокие волны доставали гребнями до кромки дамбы и превращались в водопады брызг, которые успевали рассеяться в туман, пока летели к земле. А один раз в шторм через дамбу перекинуло кита.

По приморской катились редкие машины, пешеходов кроме меня не было. В конце улица упиралась в большую площадь со стеллой в центре, у нее же стоял небольшой газетный киоск. Продавец явно скучал, но работать тоже не хотел. Я взял газету и пошел дальше. За большими коваными воротами высилась тонкая полоса деревьев, а за ней уже был пляж. Пляж я знал наизусть - шириной метров в триста, он было разделен пирсами примерно пополам. Пирсы упирались в дно толстенными стальными сваями, и оставалось только удивляться, как какой-нибудь корабль мог бы здесь зацепиться. На пирсе были люди, я продирался вглубь, лавируя между ковриками, контейнерами для бутербродов и термосами с кофе.

Молодому человеку даже голову не приходит, насколько он смертен. Смерть, вообще говоря, не очень любит детей, особенно если их не забывать лечить. Только потом, позже, вокруг каждого начинают все чаще умирать знакомые. Сначала, как редкие капли дождя, а к старости ровестники мрут уже плотным ливнем. Некоторые гибнут внезапно, мгновенно - авария, несчастный случай, другие гаснут от старости, третьим выпадает несчастливый билет - рак, альцгеймер, и они затухают постепенно. Я всегда думал, что так хуже всего, уж лучше пулю себе всадить, чем постепенно терять человеческий облик. Я сел на край пирса, намазался кремом, попрыскал репеллентом и надел очки.

А бывает такое с городами? Наверное, бывает, только болезни у них другие - войны, стихия. Многие города возрождаются, как птица-феникс, раз за разом, что бы не случилось. Другие получают брешь, не соместимую с жизнью, люди уезжают и сердце города биться перестает. Спалили когда-то Трою, исчез Карфаген, нет их больше. Наш город - точно не Карфаген, но пришла и его очередь. Я сидел, смотрел с пирса на дамбу и ловил себя на мысли, что даже не думал никогда восхищаться ее мощью, высотой, гением и навыками тех людей, которые эту дамбу воздвигли. По сравнению с ними мы все были карликами, муравьями, которые собирали сахар, даже не осозновая, что поле, на котором они его нашли - это просто ложка на столе.

Нам не надо было быть такими сильными, поэтому мы ими и не стали. Ага, подумал я, и черкнул в блокнот. Даже удивительно, что город так долго протянул, когда вокруг уже плескалось море, но всему приходит конец. Зря я намазался репеллентом, в воздухе не было птиц, насекомые тоже исчезли. Люди на пирсе тоже разом затихли. От синего неба на горизонте начался отделяться кусок. Мы такие уже видели, но этот кусочек упирался прямо в небо. Раньше я боялся, но сейчас это были самые спокойные минуты моей жизни. Кусок горизонта приближался и постепенно превращался в огромную водяную стену. Я потянулся и начал прикидывать, долетят ли осколки дамбы до центра города.