Бегущий человек

Глава 1

– Следственное управление района Караганда. Слушаю вас, – сказал оператор.

– Здравствуйте. Могу я услышать, – неуверенно начал мужчина, – главного следователя по делу Антона Осоки?

– Включите изображение, пожалуйста.

Мужчина пару раз нажал на кнопку, но изображения не было. Этого и стоит ожидать, если голографическая камера вырвана с корнем: торчащие провода были заботливо обёрнуты синей изолентой. Времена меняются – изолента остаётся навечно.

– Не могу. Механизм сломан.

Секундное молчание. Мужчина убрал светлые волосы с плеч. Щекотно всё-таки.

– Кто спрашивает? – не унимался оператор.

– У меня есть важные сведения о подозреваемом. Соедините меня с агентом, пожалуйста.

Оператор вздохнул.

– Да. Конечно. Назовите своё имя. Это нужно для статистики – и не более.

– Осока Антон… – сказал мужчина.

Телефонная трубка ударилась о деревянную стену, на которой висел единственный на Земле таксофон. Надобность в таксофонах отпала полтора века назад, но окончательно демонтировать их не решаются даже сейчас, несмотря на то, что у каждого второго есть голографон, а у оставшихся – мобильный телефон, и проблем со связью никто не испытывает. Возможно, дело в анонимности звонящего, а, возможно, в частной собственности, которая неприкосновенна по закону. Как бы там ни было, на самом деле единственный таксофон – памятник культуры! Не меньше.

– Алло! Гражданин, вы меня слышите? Вы пошутили? Алло!

Из телефонной трубки доносились гудки.

Бар «Век одиночества» – любимый бар Антона. Барная стойка из лакированного тёмного дерева, чуть приглушённый голубой свет от ламп и радио, ненавязчиво преподносящее посетителям свои меланхоличные песни. При желании можно было попросить включить голографовизор. Антон приходил в бар по пятницам ровно в двадцать два часа вечера и сидел там до закрытия. Дома его ждали друзья, жена, сын. Так было раньше.

Теперь Антон приходил сюда каждый день. Он сел за барную стойку и осмотрелся. За окном шёл снег. Бармен смотрел на Антона и протирал стойку.

– Водку с лимоном, – сказал Антон.

Через несколько секунд бармен молча подал заказ.

– Быстро… – сказал Антон.

– Не понял, – сказал бармен.

Антон будто не поверил своим глазам и посмотрел на рюмку с прозрачной жидкостью через свет неоновой лампы.

– Быстро, – повторил Антон.

Бармен почесал затылок.

– Сложно работать медленно, когда вы в тысячный раз заказываете одно и то же.

– Много же я пью... Остальным коктейль для вечеринок за мой счёт. На ваш выбор.

Бармен кивнул. Антон залпом выпил прозрачную жидкость. Вобрал носом воздух, выдохнул и незаметно для остальных исчез из бара. Через несколько секунд окна бара засверкали синим, затем – красным. Снова – синим. Сирен слышно не было.

Полицейские вышли из аэромобилей и рассредоточились по улице. Большая часть из них пошла в бар. Остальные разделились на группы по два человека и оцепили переулки вокруг бара.

Полицейские открыли дверь бара и направили лазерное оружие на людей.

– Полиция Караганды! Руки вверх! Без глупостей! – сказал полицейский.

В их случае можно было бы воздержаться от подобного шага. Посетители и бармен лежали на полу с широкими улыбками на лице. Из колонок доносилась музыка. Дурманящая, опьяняющая музыка.

– В баре только гражданские! Повторяю, в баре гражданские! – отрапортовал полицейский.

– Дерьмо! Дерьмо, дерьмо! А-а-а… – выругался заместитель начальника полиции.

Упитанный мужчина в форме стукнул кулаком по торпедо аэромобиля, взял рупор из машины и вышел.

– Стойте! Вам сюда нельзя! Предъявите… – говорил человек из оцепления.

Угрюмый мужчина с короткими седыми волосами оттолкнул своего коллегу.

– Дай сюда! Бездельник… – сказал мужчина и отобрал рупор.

– Говорит начальник полиции района Караганда полковник Мьюзал! Осока Антон! Выходите с высоко поднятыми руками! Даём вам пять секунд. Сегодня… К-хм… Даём вам десять секунд на раздумья и поздравляем с днём рождения! Не делайте его последним в своей жизни! Выходите по-хорошему! – сказал седой мужчина в рупор.

На улице стояла гробовая тишина.

Тем временем в переулке

Двое полицейских в полной экипировке, защитных очках и специальных защитных наушниках стояли в переулке, который вёл на автостанцию.

– Думаешь, он, правда, появится? – спросил первый.

– Слышал же? В баре пусто. Пошутил кто-то, – ответил второй.

Первый полицейский перехватил лазерный пистолет, второй – ослабил ногу.

– Узнаю, кто – жопу намылю… – заявил первый.

Антон в тёмной спортивной одежде с полосками выбежал из переулка, повернул голову и увидел полицейских. Сверху над головой парня пролетел лазерный луч. Множество лазерных лучей пролетело рядом с Антоном и ни один не попал в цель. У парня с головы слетел капюшон, и он спрятался обратно за стену. Нужно было отдышаться.

– Валёк, смотри, кого мы встретили… – сказал первый.

– Глазам своим не верю, – сказал Валёк.

Первый доложил по рации о возникшей ситуации и сжал кулаки, подтянув к себе руки и показав тем самым, что начинает сближение. Валёк остался на месте возле мусорных баков и прицелился из штурмовой лазерной винтовки.

Метель усиливалась. Антон опёрся спиной о стену. Он дрожал, закатывал глаза то вверх, то вниз. Его бросало в жар, в холод. Некогда было себя жалеть. Спасибо, что живой… Время плана Б.

– Парни, парни. Стойте! Я знаю, что вы ко мне идёте. Вы меня поймали. Поздравляю!

Полицейские обменялись взглядами.

– Я хочу в туалет! Когда я волнуюсь, у меня начинается жуткое недержание. Вы, парни, так быстро приехали, что я не успел отлить. Могу это сделать прямо сейчас, перед вами. Никаких лишних подозрений.

– Не-е. За обоссанного нам больше премию дадут. Правда, Костян? – парировал Валёк.

– А то! Спят и видят, чтобы тебя в таком виде заполучить, – подтвердил Костян.

«Что они несут? Видимо, у них есть приказ брать меня в любом виде – живым, мёртвым. Тут уж... В общем, развод не удался. Кажется, у одного из них повреждён наушник – провод торчит неестественно. Мне бы только выпрыгнуть и активировать план В. Думай, думай!»

– Что-то ты обнищал. В спортивном костюме щеголяешь. Где твоё дорогое пальто и лакированные ботинки?

Полицейский продолжал сближение. Антон массировал виски пальцами, пытаясь что-нибудь предпринять.

– Всё отдал нуждающимся, – сказал Антон.

– Твой сын нуждается больше других. Тебе так не кажется?

У Антона сильно заколотилось сердце. Придумал! Он достал из кармана пульт управления. Поднял камни с земли.

– Служивый, ты за сына моего не беспокойся. Ага? – сказал Антон.

– А я и не беспокоюсь. Государство пусть беспокоится.

Антон расстегнул кофту, оторвал кусок футболки и привязал камень к пульту управления. Второй камень взял в руку. Подошёл ближе к краю стены и кинул в противоположную стену камень. Лазер мгновенно испепелил его.

– Играть с нами вздумал? Да, Осока?!

Потом вылетел пульт и ударился о твёрдую поверхность, активировав план В. Заиграла музыка. Полицейские остановились.

Валёк держал Антона на мушке. Музыка понемногу просачивалась в его уши, как песок сквозь плотно сжатые пальцы рук. В глазах начинало мутиться, улыбка наползала сама собой. Валёк пытался сдерживаться. Его руки дрожали.

– Борись! Борись! Не поддавайся! – кричал Костян.

Валёк нелепо рассмеялся и опустил оружие вниз. Затем упал в приступе смеха.

– Идиот! Говорили же проверять снаряжение перед выездом! – отчаянно кричал Костян.

Антон побежал через переулок. Полицейский рванулся следом за ним. Вправо, влево, влево, прямо – он стрелял по ногам Антона, но постоянно промахивался.

«Чему их только в академии учили...» – подумал Антон.

Заряд на исходе. Выстрел.

– А-а-а! – заорал Антон.

Попал, сволочь!

– Костян! Помоги мне! Я сейчас сдохну от смеха! – кричал Валёк изо всех сил.

Костян впал в ступор. Ему было сложно выбрать между жизнью товарища и преступником. Антон продолжал убегать. Он скрылся за очередным углом. Преступник должен быть наказан!

– Осока! – кричит полицейский.

Прихрамывая, Антон вышел из переулка. Неподалёку открылась дверь машины. Антон без раздумий запрыгнул в неё. Дверь захлопнулась. Кто это? С какими целями? Без понятия. Вряд ли Антона хотят убить, а остальное – неважно. Сверху на него упало одеяло. Антон зажал рану на ноге рукой.

На улице пурга. Кроваво-красная дорожка обрывается на выходе из переулка. Полицейский разгребает снег руками и заглядывает в окна каждого аэромобиля. Доходит до аэромобиля, где спрятался Антон. Протирает заднее стекло, но оно оказывается затонированным. На месте водителя спит женщина. Рядом, на пассажирском сиденье, большое количество этикеток, упаковок, жестяных и стеклянных бутылок. Полицейский стучит в окно с такой силой, что оно сейчас треснет и разобьётся.

Женщина открыла окно автомобиля.

– Лейтенант полиции Караганды! В машине есть ещё кто-то? Диски с нелегальной музыкой провозим?

Полицейский сыпал вопросами, а сам внимательно осматривал салон автомобиля. Антон, изо всех сил стараясь не дрожать от боли и страха, зажмурил глаза и вжался в пол аэромобиля.

– Нет. Какое это имеет отноше-шение? Я гражданка мира! У ме-ня есть права! И вообще – на каком о-основании? – сказала нетрезвая женщина.

Голос напомнил мне Нину, мою бывшую девушку. Нет. Это невозможно! Ни за что не поверю!

– Я сплю после работы! Имею право…

– От вас спиртом несёт за километр! Быстро откройте заднюю дверь! – приказал полицейский.

Антон слабо пискнул от страха и закрыл рот рукой.

– Не могу! Все знают, что у меня замок заедает. Только через багажник.

– Именем закона! Открой заднюю дверь, женщина! Или я тебя арестую за вождение в нетрезвом виде! Это как минимум.

Полицейский направил на неё свой пистолет. Он не шутил, но и она не испугалась. Только для приличия небрежно подняла руки вверх.

– Где ты вождение тут увидел? Знаем мы таких… Ик… Откроешь, потом не закроешь. Вообще тут у вас что? Операция какая-то? Как интересно… Секретики какие-то… Ик… Ой. Прошу этого… – женщина указала пальцем на полицейского. – Ну этого… Прощения!

Полицейский просунул руку в окно автомобиля и стал нажимать на кнопки управления. Открылись все двери, кроме задних. У одной из дверей заел замок, на второй двери – не сработал. Дверь пыталась открыться вверх, но цеплялась за что-то.

– Ты чё творишь? Я жалобу на тебя напишу! Как тебя зовут? Ты мне должен был представиться!

Похоже, она жила в машине. Одеяло сзади валяется, куча пустых упаковок. Ещё немного – и на неё кто-нибудь заявит за аморальный образ жизни. Впрочем… Когда заявят, тогда и меры будем принимать. Пока же её не в чем подозревать. Не похоже, чтобы она врала.

– Визуальный контакт с преступником потерян! Продолжаю поиски, – доложил Костян.