Бедняжка слабоумный Джон

Глава 1

На основе стихотворения У. Вордсворда "Слабоумный мальчик".

Джону было двенадцать лет, и он был нем как рыба. Деревня, в которой он жил, была меньше скорлупки от вареного яйца, которая вследствие невиданных обстоятельств случайно откалывается от него и падает куда-то под диван, начиная постепенно притягивать пыль к своей не отошедшей от влаги поверхности. Но нет, Джон не был лилипутом. Просто деревня его была очень мала.

У Джона были родители: любящая мать и безликий отец. Безликий потому, что Джон его не видел. Отец работал дровосеком, кормил семью, заботился о доме – а Джон все равно его не видел. Но зато он прекрасно видел добрейшей души женщину, которая была без ума от своего сына настолько, что не замечала его слабоумия. Для нее ее мальчик был всем миром и намного здоровей, чем иные соседские ребята, которых ждало будущее ее безликого работяги-мужа.

Джон же был особенным. Он был слабоумным. И немым. Как рыба. Кажется, об этом уже говорилось. Но лучше повторить, чтоб закрепилось в памяти. Джон был слабоумным и немым, как рыба.

У Джона был пони, которого тот очень любил. У пони был кроткий нрав, и ни разу он не попытался скинуть с хребта своего седока. Они во многом были похожи с Джонни. Кто-то даже называл их братьями. И братья были достаточно близки, чтобы однажды в темную ночь вдвоем отправиться в город за врачом, живущим возле церкви.

С этого момента и начинается наша история. Любящая мать спешно собирает в дорогу единственного сына, чтобы помочь одинокой, старой, умирающей соседке. В деревне меньше скорлупки Сьюзен Гей славилась своей старостью, славилась одиночеством. Вскоре грозилась прославиться и смертью. Чтобы этого не случилось, любящая мать по имени Бетти Фой и отправляла своего единственного слабоумного сына, который был нем как рыба, верхом на четвероногом друге в темную ночь за врачом, что жил в городе, у самой церкви.

– Нигде не задерживайся, нигде не останавливайся, – давала наставления мать. – Позови врача и сразу домой. Понял, умница моя?

В ответ Джонни мычал, кивая головой так сильно, что она грозилась отвалиться. Глаза его сияли лунным светом, а пальцы до свдорог сжимали поводья.

– Скажи, что нашей старой Сьюзен плохо, что она может не дожить до утра. Пусть доктор поторопится.

Джонни кивал еще сильнее и быстрее. Распрямив спину, он выехал за ворота. Великий Сервантес, увидев Джонни в тот момент, легко мог бы спутать малыша с его любимым хитроумным идальго Дон Кихотом Ламанчским, будь Джонни на пару лет старше, или Дон Кихот на пару лет моложе.

Неподвижная фигура Джона все больше удалялась, а Бетти, полная гордости за себя и за сына, смотрела ему во след, и слезы счастья текли по материнским щекам. Смотрела она недолго – ночь все-таки была темной. Когда слабоумный Джонни скрылся из виду, она вернулась к Сьюзен. С этого момента Бетти не замолкала, рассказывая, какой же ее мальчик смелый и храбрый, что в темную ночь отправился один через лес за помощью.

Бедняжка Сьюзен без конца стонала, а Бетти все утешала ее скорой помощью, за которой отправился ее бесстрашный сын. Подавая больной ковш с водой, она говорила, что ее Джонни уже наверняка прибыл на место, сообщил обо всем врачу и теперь возвращается к ним. Помощь скоро придет.

– Луна ясна. Они уже в пути, - приговаривала она, глядя через окно в темный лес. А голос дрожал. Голос срывался, ведь прошел уже целый час.

– Ну я устрою этому сорванцу! Видно остановился где-нибудь! Не послушал матери! – приговаривала она еще через час под щемящие стоны Сьюзен.

– О Господи! Пойду за ним! Вдруг что случилось! Он ведь еще дитя. Вдруг заплутал. Я мигом вернусь, голубушка. Туда и обратно, - шептала она, когда часы пробили полночь.

Глаза ее быстро привыкли к темноте, как и всякие глаза матери, напуганной за ребенка, если они способны помочь ей уберечь его от опасности. Она ринулась в темный лес, осматривая местность не хуже адской гончей. Сквозь мост, сквозь холм летит она, читая молитвы Богу. Везде ей мерещится лик ее Джонни: за каждым деревцем, за каждым камнем, в каждой тени, особенно когда тень является всем лесом. Уже не избавиться от навязчивых страшных мыслей: с ее Джонни что-то случилось. Он мог полезть в дупло за каким-нибудь зверьком, застрять и задохнуться там, он мог забрести к цыганам, и те увели его с табором в дальние дали, а может этот чертов пони забрел к болоту, и ее мальчика поглотила трясина. И никто его не найдет, никто не увидит больше ее маленького Джонни. Ох эта Сьюзен! Если бы старая карга не заболела в эту ночь, ее сынок был бы сейчас с ней! Ужасная Сьюзен Гей! Ужасный доктор! Ужасный конь! Все виноваты! Все! Все! Все!

Кое-как Бетти добежала до хижины доктора. Дверь разразилась ударами.

– Где мой сын?

Сонный, ничего не понимающий, доктор смотрел на женщину, силясь сообразить, снится ли ему она или все происходит взаправду.

– Какой сын?

– Джонни! Мой Джонни! Он ехал к вам за помощью!

– Не было у меня никого.

– Как такое возможно? Он ехал к вам! Мальчик на пони! Он еще немножко слабоват умом!

– Да ты сама слаба умом!

Дверь закрылась перед носом Бетти. Разбитая, раздавленная горем, она побрела обратно. Где сейчас ее сыночек? Где его искать? Лес большой, а ее сынок маленький. Что же с ним будет?

Удивительно ли, что при таком раскладе бедняжка Бетти забыла сказать доктору об умирающей Сьюзен? Все ее мысли занимал Джонни. Пересекая лес, несчастная мать вслушивалась в каждый шорох, надеясь различить человеческий голос или конское ржанье. Но ничего не было слышно, кроме одинокого сычиного крика.

Она взобралась на холм, огляделась. Спустилась, подошла к пруду. Соленые материнские слезы охотно смешивались с пресной водой. В какой-то момент Бетти потянуло вперед – она помыслила о самоубийстве. Но осознав это, женщина сильно испугалась и ринулась прочь от пруда, оставив в манящей воде вместо тела лишь свои слезы.

Все остальное время Бетти бродила по лесу и молилась Богу за сына. Она просила вернуть его ей, плакала, стонала, а ноги сами вели ее куда-то вперед. Любовь к сыну разрывала ее сердце. Страх создавал огромную черную дыру в животе. Намного чернее, чем лес, по которому она все шла и шла. В какой-то момент любовь и страх подползли друг к другу и смешались в районе грудной клетки, и болезненный взрыв слез потоком хлынул по осунувшимся щекам. Он был не так сильно слышен, потому что перекрывался шумом водопада, к которому ее вели собственные ноги.

И вдруг, о чудо! Под лунным светом возле озера сидит ее маленький Джон, а рядом пьет водичку пони.

Бетти обомлела. Не в силах поверить глазам, она стояла на месте с приоткрытым ртом. А слезы печали еще текли по ее щекам, не успев высохнуть. И стояла бы она неподвижно еще долго, пока ее что-то будто не подтолкнуло вперед, нашептывая: «Вот он, твой Джонни. Иди к нему».

Светящаяся счастьем, Бетти подбежала к Джонни, безостановочно целуя сына, затем целуя его пони. Она была на грани обморока от того, что нашла своего потерянного мальчика. Вскоре к ней присоединилась Сьюзен Гей. Она так сильно беспокоилась о Джонни, что не могла оставаться дома и умирать дальше. Наперебой они стали задавать ему вопросы, ведь неспроста он отсутствовал целых семь часов.

– Петух запел, и я остановился. А потом грелся под солнышком, - беззаботно отвечал Джонни, сидя под лунным светом и слушая уханья сыча.