Байки страшного лейтенанта

КШУ

Знаете ли вы, что такое КШУ? О, вы не знаете что такое КШУ! По мере скудости моих способностей, попробую описать.

Итак, командно-штабные учения (КШУ) одной из мотоманевренных групп на южных рубежах Империи.

Личному составу - помыться-побриться, технику проверить-заправить, вооружение провернуть, ибо намечается наблюдатель аж из самого Генштаба, тов. офицерам водку и пр. коньЯки не пить, форма - полевая.

Ах, маневры, маневры! Еще в 1955 году Рене Клер снял фильм "Большие маневры" про душек-военных, там они такие бравые офицеры, до скрипа выбритые, подтянуто-наодеколоненные. Наше офицерство такое могло себе позволить... ну скажем служа в "Арбатском военном округе". Остальные - зимой в валенках на босу ногу и в засаленном бушлате , летом - в укороченных кирзачах да полинявшей п/ш. Мда, отвлекся, пардон.

И вот эта бравая 3,14здобратия с утра пораньше формирует колонну из нескольких Т-62, БМП-шек, штук 8 БТР-80, набивает бойцов в "Уралы" и чешет по проселку, только пыль столбом. Дамочек, кричащих "ура" и бросающих чепчики в воздух что то не видно. Вместо них вдоль колонны разъезжают отцы-командиры на "козлах" и периодически подбадривают строй прочувственными матюгами. В общем, нормальная обстановка учений. А надобно сказать, был у нас замполит, эдакий майор бочкообразный, служакааа - страсть! Фамилию не помню, но помню, что из хохлов.

И вот этот бравый майор торчит из люка командирской башенки БМП, держит связь с колонной и штабом (в танкистком шлЁме ), в плащ-палатке и на груди АКСУ. Вид у него чрезвычайно гордый и боевой.

Но... Что такое? Заминка. Впереди идущий танк при выполнении поворота цепляет гусеничной полкой доску, прибитую к ограде кошары, доска трещит и сгибается. Но не ломается - толстая, зараза, сантиметров 5, не меньше, и шириной чуть ли не полметра. Танк стоит, доска на боевом взводе, танкисты думу думают, что делать: ехать дальше - доска по кошаре хлопнет, а местные, надо признать, народ говнистый, возбухали по поводу и без, и тут бы не удержались поскандалить. Назад - тоже хлопнуть может. А колонна стоит, ждет. Тут наш замполито бодренько на землю скок, и к танкистам - Вы, что, мать-перемать, ученья сорвать хотите, да я вас, мать-перемать, под трибунал и все в таком же духе.

Ну танкеры возражать не стали, плечами пожали, мотором рыкнули - и вперед. Они - люди умные, надеялись, что замполит тоже не дурак, в сторону отойдет.

Ага, счаз! Не на того напали, он должен лично проконтролировать решение критической ситуации. Короче, доска распрямляется и бьет его в репу. Он делает заднее сальто, падает и плащ-палатка плавно накрывает тело героя. Все - за считанные секунды. Первая мысль - насмерть! Со всех ног народ бежит к телу, а оно начинает под плащ-палаткой шевелиться и вяло матюгаться. Снимаем шлемофон, и на глазах буквально на лбу вырастает шишак, ну, я не знаю, с кулак наверное. А он еще пытается шлемофон на репу натянуть, а он не налезает Майор в шоке, его грузят на подкативший УАЗик и в медпункт. Колонна движется дальше.

После КШУ разбор полетов, командир-полкан:

- Так, б..., молодцы, б..., продемонстрировали, московский х... довольный улетел. Все четко. Но... - тут он зыркает глазами и насупливает брови.- Но моего боевого, понимаешь, бл..., замполита вывели из строя!

Тут вскакивает это чудо, всё в бинтах, фуражка на башке пластырем держится, отдает честь и говорит:

- Ага, товарищ полковник, разрешите доложить, вот так прямехонько в лоб и е...нуло!

Гомерический хохот, кто стоял, сползают по стенам, кто сидел, сползают под стул. Масла в огонь подливает фраза одного их молодых лейтенантов:

- Хорошо, мозгов нет. Были бы - было сотрясение...

После этого уже ржут все, в том числе и потерпевший.

Занавес.

Кумган

А вот, дорогие мои друзья, еще одна история, которая не претендует на шедевр, но несомненно не минует вашего высокочтимого внимания. Итак,

 Кумган.

Значитца, в далекие перестроечные годы пришлось мне (не по своей воле, к сожалению) побывать в одной азиатской стране, где мужчины вместо женщины кладут на ночь рядом с собой АКМ, а пыль дорог помнит еще Александра Македонского…

Приехал к нам проверяющий из Москвы, цельный полковник. Вид бравый, ботиночки сверкают, форма по заказу пошита, на груди конечно мядальки юбилейные и за выслугу рядом с академическим ромбиком, парфюмом заморским пахнет — ну сразу видно, из Арбатского военного округа. Я, кстати, про него уже вскользь упоминал, в рассказе про КШУ.

Встретили его как положено, с местной экзотикой познакомили, пару раз на Ми-8 покатали, на боевые он не рвался — это понятно.

А мужиком проверяющий оказался въедливым , и ладно бы по делу, а то к каждой мелочи придирался. Дембелей вообще довел до белого каления, пришлось им свои заначки перепрятывать, да не просто перепрятывать а на минном поле ховать. Альбомы дембельские тоже ему не по нраву пришлись — да как это так, да это не советские бойцы, а какие то наемники, да вот тут у вас секретная техника сфотографирована!

Ага, секретная — БМП-1 и танки Т-62. Было бы что секретное, так особисты точно изъяли.

Ну да ладно. В общем, довел своими придирками всех и даже замполита!

Но, слава Аллаху, проверка закончилась, напоследок ему еще КШУ показали (я уже писал об этом) и по законам восточного гостеприимства стали бакшиш подбирать. Ну там кинжал али шашку на ковер, в который предварительно завернута прекрасная пэри!

А был у нас светлый ум, которым все мы гордились, капитан Л., командир 3-й разведроты.

Вот он то и подсказал нетривиальную идею: третьего дня «зеленые» зачистили кишлачок одного курбаши, который приходился родней самому Абдул-Басиру (ох и паскудная сволочь , его бы и мертвого надо было в петлю сунуть).

Сам этот Сафар сбежал, даже четырех жен оставил, причем одна была беременной, но дом практически не разграбили. Наши в этом мероприятии участвовали как резерв. И вот, пошлявшись по дому в личных покоях этого местного бека, нашли бойцы кумган искусной чеканки и выделки, большой, литров на 10.

Знаете ли вы, о мои пытливые друзья, что такое кумган? Нет? Так слушайте, и не говорите, что не слышали! Это такой кувшин с длинным изогнутым носом характерной формы для омовения.

Не только (и не столько) тела правоверного, сколь его правоверной жопы. Значитца, на Востоке традиционно пипифаксом и лопушком-с, как у нас, не пользуются, а опосля акта дефекации омывают причинное место из этого кумгана, налив в ладонь (обязательно левой руки, ибо правой Аллах повелел пищу вкушать) воду. Ну и так несколько раз. Бывает что носик кумгана тыкается в ладонь, не до конца отмытую, бывает. Бывает в темноте и носик сам не отмыт как следует. Все бывает. Ну так не пить же из него, в конце концов!

И вот этот самый кумган командир разведроты предложил подарить московскому гостю.

Под дружное гоготание офицерского состава проект был утвержден!

Ну бойцы его слегка ополоснули для порядка. Стоит ли говорить, что такой чести удостоились дембеля, чье сладкое предвкушение Приказа было нарушено заезжим полканом. Уж что там они еще с этим злосчастным кумганом творили, трудно представить. И даже не стоит...

Наконец подарок, укутанный оберточной бумагой, был вручен проверяющему. Он его разумеется развернул, восхитился, и сказал, что по возвращении в Москву соберет на даче друзей и все будут пить вино из этого «дивного восточного кувшина». Масла в огонь подлил замбой, посоветовав пить прямо с горла, на ковре, как арабские шейхи.

Полкан приосанился, сверкнул очами и заявил, что идея замечательная, так они и сделают с друзьями!

Весь офицерский состав до скрипа стиснул зубы, чтобы не заржать!

Струбцина

Больше тридцати лет назад, когда я, молодой, веселый и злой старлей мотался по азиатским предгорьям, запомнился мне десантный отсек вертолета МИ-24В, в коем находиться приходилось достаточно часто. Машина красивая, мощная, несущая на борту ПТУР Штурм-В, счетверенный пулемёт ЯкБ калибра 12,7 мм, пару кассет НУРСов, ну и всякого добра по мелочи. Смотрится достаточно изящно, недаром янкесы прозвали его "Лань". В десантный отсек обычно грузятся 4-6 "тяжелых" бойцов с полной снарягой, иногда больше.

Правда, уже становится тесновато, но ничего, минут за 40-60 даже ноги не затекут.

А надобно сказать, что для стрельбы из личного оружия имеется в десантном отсеке, аккурат на верхней створке люка, пара струбцин для фиксации автоматов либо ручных пулеметов. И надпись соответственная начертана - АКМ. АК всех модификаций сидят как влитые, РПК хреновенько, РПД-44 - в идеале! Для зажатия оружия имеется массивный рычаг с шариком на конце.

На моей памяти стрелять с борта нам пришлось пару раз, не более, да и то больше для психологического эффекта и поддержки огнем "бортача". И кстати, в то время уже начали комплектовать МИ-24 ПК с электроспуском на удобном кронштейне, да еще и с креслицем, так что постепенно струбцины демонтировали. Не знаю как в Чеченскую кампанию, но позже их по моему убрали полностью.

Но вернемся в конец 80-х. Итак, после постановки отцами-командирами боевой задачи, грузимся в пару вертушек, иногда на борт втискивали и моджахеда-проводника (на обратном пути, чтобы места не занимал, выкидывали.) Шутка! - и вперед! Кто хоть однажды летал на вертолете, пусть даже балластом, не забудет никогда. Детям будет рассказывать, жене, соседям, детям соседей. Ибо ощущение ни с чем не сравнимое!

Неспешный подъем - и мгновенный разгон, рев турбины, скольжение по горным пикам и резкое сваливание вбок, когда пилот видит по курсу "сварку".

С высоты работа крупнокалиберного советского пулемета ДШК напоминает вспышки электросварки, земля переворачивается и хочет раздавить иллюминатор, а вчерашний плов отчетливо напоминает о своем присутствии. Но все в порядке, ушли, накрыв зловредного душмана НУРСами, крен выравнивается, плов затихает и возвращается в желудок, ворча напоследок "я еще вернусь, хозяин". Романтика!

Как мудрые и добрые боги вершин, летуны плавно сажают свою горячую лань где нибудь в предгорьях, и десантура сыплется из отсека. Все бы хорошо, но приступки никакой нет, и надо с борта просто спрыгнуть.

Вот в этот ответственный момент зловредная дрянь, этот рычаг струбцины, торчащий прямо из створки люка, каким то подлым манером прикладывает меня прямо по лбу!

То есть у всех моих товарищей высадка идет нормально, а мне каждый раз прилетает. И вроде делаю все правильно, пригибаюсь, спрыгиваю, но каким то образом все равно ловлю этот долбаный рычаг своим многострадальным лбом... Мистика!

Доходит уже до того, что по возвращении на базу все незанятые по службе бегут на ВПП - понятно зачем? Ну да, цирк то редко к нам приезжает.

И уже на разводе, в очередной раз увидев ссадину у меня на лбу, сердобольный замбой в с досадой восклицает:

- Да спилите вы её к ё...ной матери, погубите доктора, бл...!

Ему вторит замполит: - Имейте совесть, товарищи, х...ли все примчались, шапито, ё... вашу мать, нашли!

Перед каждой высадкой я мысленно репетирую алгоритм действий: руку на тягу, пригнуться, прыжок! Твою мать, опять!!!

Но всему приходит конец, и моим мукам тоже. В очередной раз проанализировав свои действия, прихожу к выводу, что за тягу держаться не надо, надо просто наклонить голову и спрыгнуть. И когда изящно, как горный барс, зеленой пятнистой тенью я слетаю на землю, не получив никаких повреждений, группа аплодирует.

Все, занавес!

Петрович

Еще одна история из "Баек страшного лейтенанта".

Значитца, происходило все в самом конце 80-х годов XX века, когда ваш покорный слуга тянул офицерскую лямку в Демократической Республике Афганистан.

Был в Бадахшане один шейх, сидел на лазуритовых копях и вся война ему была пох. Да еще опиумом подторговывал. Но безопасность наших дорог напрямую зависела от его исламитов. И решило высокое начальство если с ним не задружиться, то хотя бы выработать нейтралитет. Сказано - сделано. И вот в назначенный день тронулась наша колонна в путь. Ну бакшиш припасли, само собой - с пустыми руками ехать невежливо, да и опасно. Все добро погрузили в новенькую "шишигу", которая тоже предназначалась этому гололобому поклоннику Корана и зелененьких бумажек с изображением Дж. Вашингтона.

А был у нас в мангруппе ст.прапорщик с простой русской фамилией Иванов, которого все уважительно называли Петрович. Это была выдающаяся личность! Он менял все на все - топливо на сгущенку, сгущенку на патроны, патроны на рис и баранов, баранов - на запчасти. В местных дуканах и базарах его все знали, торговался он отчаянно и мог всучить правоверному муслиму чуть ли не "Историю КПСС с комментариями". Зато у него всегда все было. Все! Если чего не было, он говорил просто: - Приходи завтра, будет.

Наш замполит был весьма обеспокоен успехами выдающегося прапора на ниве коммерции и отзывался о нем так:

- Жулик из жуликов, пройдоха редкостный! Но почему то Иванов. По хорошему его расстрелять надо!

Потом нелогично добавлял: - Если бы он не был членом партии...

Иванов, узнав куда мы едем, не на шутку взволновался и упросил замбоя отпустить его "прокатиться с ребятами". А суть была в следующем: с очередным эшелоном из Союза какая то "сердобольная" душа прислала нам красивую коробку, в который было 300 (!!!) металлических значков с вождем мирового пролетариата, которые тов.ст.прапорщик Петрович ну никак не мог ни на что сменять или продать! Этот факт серьезно подрывал его репутацию как негоцианта, а тут подвернулся такой роскошный случай! Короче, наш Иванов заперся в своем ангарчике, раздобыл автоэмаль черного цвета и с помощью трафарета, мусульманских молитв и собственных золотых рук нарисовал Ленину роскошную черную чалму, которая у некоторых мусульман считается признаком святости! В сочетании с хитрым прищуром и бородкой получился самый что ни на есть правоверный имам!

Подсушив значки феном, предприимчивый Иванов двинул с нами в гости к шейху. И таки обменял их аж на три цинка с "пятеркой", внушив легковерным детям гор, что на них изображен сам Раббани! И еще расстраивался, что продешевил.

ВОТ ЭТО БИЗНЕС!!!

Замполит, когда услышал эту историю, сначала схватился за голову, потом за сердце, а потом и за кобуру. Но все обошлось, слава Аллаху!

Как я пил с монголами

Как говаривал один мудрый араб, знайте же, почтенные, что история моя настолько поучительна, что даже если бы была написана иглами на уголках глаз, то и тогда послужила бы назиданием.

В самом конце 80-х годов прошлого столетия занесло меня в августе на славное озеро Балхаш, а точнее на Балхаш-9 в Бетпак-Дала, когда "Дарьял-У" еще не спалили.

Ну закончив со всеми служебными делами и окунувшись в озере, лежал я на каменистом бережке под южным солнышком. И тут краем уха услыхал от подошедших летунов, что рано утречком на своем замечательном Ан-12 полетят они в Кош-Агач. А надобно сказать, что там в некоторой воинской части с трехзначным номером служил у меня товарищ один хороший, в чине аж старшего прапорщика, и приглашал меня к себе - ну вроде, "Будете у нас на Колыме..."

Я и упросил их прихватить меня с собой. Хочу заметить что летчики военные, коих судьба мотает от Кушки до Магадана, люди отзывчивые и понимающие, тем более что я не какой то гражданский был, а все же тов. ст.лейтенант.

На следующее утро мелькнули под крылом казахские солончаки, и через некоторое время наш борт приземлился на ВПП Кош-Агачского аэропорта, тогда он был по моему совместного базирования.

Ну, туда-сюда, ледяная водочка под мантишки, горячий ветер вдоль Чуйского тракта, вечерняя долгожданная прохлада и задушевные разговоры на ступеньках модуля. И вот сидим мы с Юрой - так приятеля моего звали, сигаретками дымим, кузнечиков слушаем, да и зашел разговор про Монголию, благо она неподалеку.

- Ты, доктор, в Монголии был?

- Не, Юр, ни разу.

- А хочешь побывать?

- Можно. А как?

И тут выяснилось, что в в/ч имелось энное количество техники, предназначенной на списание, и даже уже списанной, несмотря на то, что моторесурс еще до конца не выработан - ну в армии в те годы это дело привычное. А всю эту технику (в основном ГАЗ-66 и УАЗ-452) с большим удовольствием на той стороне границы монголы меняют... Ну практически на все: кожаные куртки и плащи, видео и аудиотехнику, которая к ним через Китай попадает и прочие достаточно дефицитные в Союзе вещи. Что, как чего - не моего ума дело, при желании можно было кожанку и за советские рубли купить. Я кстати так и сделал - изумительный лайковый плащ, легенький, черно-глянцево-буржуйский я купил за 500 рублей! И носил его очень долго. Мда...

Ну вот, наутро тронулись колонной, я с Юрой и водилой в "козле". Когда въехали в приграничную зону, Юра со всего размаха треснул себя по лбу:

- Эх, водку забыли! А здесь уже и не купишь...

Я как то особого внимания тому не придал, он еще несколько раз погоревал, а тут к границе подкатили, зеленые фуражки все осмотрели, документы проверили и шлагбаум нам открыли.

Асфальт кончился, дорога грунтовка, но вполне приличная, да и сухо было. И вот через некоторое время приехали, я уж не помню куда, но какое то селение, на окраине большой пустырь с людьми, верблюдами, машинами и баранами

Пока Юра со своими ребятами бумаги оформлял да шмотки выбирал, я тоже прошелся, плащик себе купил, приценивался к кроссовкам, но тут вижу прапорщик мой издалека рукой машет, мол ком цу мир! Подхожу, а с ним три монгола. Руки пожали, они на довольно приличном русском зовут обмыть. Ну что, можно. Только Юра мой как то поник, и бормочет "эх, водку забыли..." Чего он думаю, переживает то так?

Зашли в бытовку, а там душман - ети ж твою душу мать! На столе миска с вареной бараниной и пара бутылок водки. И запах такой, как будто этого барана тут же разделывали, а пол не помыли. Ну... ладно, думаю, с водкой все можно съесть. Налили, чокнулись.

Я вообще баранину люблю, особливо шашлычок из бараньей корейки, но тут баран оказался того, с душком-с. Я его чуть чуть куснул и тут же водкой попытался залить.

Екарный бабай, вроде водка, но воняет какой то химией вроде ацетона! Я ее туда, а она, сучка, с норовом, обратно выскочить норовит, я опять ее пытаюсь в пищевод прогнать, а она не хочет! Через минуту упорной борьбы протолкнул.

Когда на экраны страны вышел фильм "Урга - территория любви", там примерно также боролся с уйгурской водкой Гостюхин. Я когда этот фильм смотрел, в этом эпизоде слезы навернулись, честное слово!

Смотрю, Юрик мой тоже над стаканом тоскует. Вспомнил я его сожаления, но что уж тут поделаешь, как говорит моя теща - а она женщина мудрая - Судьба!

А монголы так наворачивают водку с бараном, молодцы ребята, не морщатся. Ну, мы еще по полстакана уговорили, попрощались душевно и в путь. Но вот через пару километров как то нехорошо стало, укачало небось, мы с Юриком одновременно бойцу рулевому "Стой!", и он с правой двери, а я с левой стравили все до жвака-галса. Перед нашей границей еще повторили - стало гораздо легче. Но на советской территории такого безобразия не учинили, чем внутренне гордились.

И естественно, по приезде и сдаче дел добротная "Столичная" да под борщ с зеленью исправила положение.

Вот как то так...

Хирург

В 1988-м году, сняв с натруженных плеч погоны, поехал я в гости к знакомому хирургу, работавшему в одном из уютных виноградных городков Краснодарского края. Надобно сказать, была осень, но очень теплая, конец октября, а смельчаки даже купались в море, температура которого в ту осень держалась на уровне +18-19°.

Мы года полтора не виделись, обрадовались встрече, я выставил на стол бутылку коньяка, но...

Товарищ мой, страдальчески вздохнув, попросил меня поассистировать ему на операции аппендэктомии. На законный вопрос, а где вообще ассистент, он только поморщился, пробормотав что один завтра вернется из отпуска, а второго... А второго ты сейчас сам увидишь.

Ну-с, помылись, пациент в положенном наркозе, и тут я вижу в операционной дылду метра под два, типичного представителя одной из кавказских республик, какой именно, я умолчу. Дабы не было обидно представителям других республик

Далее все по протоколу, товарищ мой делает лапаротомию, берем аппендикс на лигатуру, то есть операция идет банально и без неожиданностей. В этот момент ассистент, встрепенувшись, лезет в раскрытое пузо своими лапками, в одной из которой зажаты ножницы, и при этом бормочет:

- А это что за ниточки? Сэйчас я их пэрэрэжу!

- Бл..., это мочеточники! - орет мой товарищ.

- Што, нэльзя?

- Уйди!

Ну и вот так примерно прошла операция. Уже потом, когда пузо было благополучно зашито, размылись, покурили, отметили встречу, разговорились. Оказывается, это был сын "балшого чэлавэка", и институт он с грехом пополам закончил, и место ему в республиканском Минздраве есть, но нужна практика не менее года - все ж таки советские времена. И вот этого орла и определили в Краснодарский край в райбольницу, в хирургическое отделение.

Приятель мой, с наслаждением затянувшись сигареткой, сообщил что срок практики этого будущего светила кавказской медицины заканчивается через месяц: - Мы его вообще то в оперблок не пускаем, но сегодня - пролез...

Вот такое было на закате Империи, а точнее осенью 1988 года

Куба рядом!

1984 год, декабрь, кафедра педиатрии Смоленского государственного медицинского института.

Зачет-с, к которому толком никто не готов, ибо расслабились - преподаватель наш с прочей профессурой находился в научной командировке на Кубе, и аж три занятия подряд опроса не было. И вообще, детишки - не наш профиль.

И тут появляется наш препод, загорелый, как буханка бородинского (это в декабре 1984-го!), веселый и под мышкой тащит альбом. Ну все конечно, ах,ох, Владим Сергеич, расскажите, расскажите!

Ну Владим Сергеич себя уговаривать долго не заставил, видать и самому хотелось покрасоваться, и пошел тут красочный монолог, изредка прерываемый репликами с мест. К чести сказать, тов. доцент рассказывать умел: и про преимущество кубинской медицины перед нашей, и про бесплатные лекарства по рецепту, и про шикарную высотку в центре Гаваны, которую строили под горком партии, но приехал Фидель, походил, посмотрел и сказал, что здесь будет медицинский центр. С самым лучшим оборудованием в Западном полушарии! И про то, как на два дня его высадили на натуральном необитаемом острове, где он отменно порыбачил, и много чего еще.

А апофеозом этой можно сказать оперной арии стал шикарный альбом кабаре "Тропикана", на финской мелованной бумаге, с четкими большими фотографиями, на которых обольстительные танцовщицы, одетые только в ниточку между ног, бусы и плюмаж, выделывали разные кордебалетные па. А в перерыве артистки варьете подсели к советским товарищам за столики. Мило беседовали, пили шампанское, сияли ослепительными улыбками, и близостью молодого горячего тела смущали умы командированных.

И когда наш Владим Сергеич, раздуваясь от гордости, показал на двух мулаток и заявил, что именно они подсели к нему за столик, восхищенное мужское "Оооо!" пронеслось по аудитории. Я уловил смутное предчувствие чего то нехорошего, да и обидно стало за наших девах, и когда тов. доцент спросил:

- Ну как, красивые? Нравятся? -я почему то взял и ляпнул:

- Я в нашей общаге и лучше видал.

О, что тут было! Наш милейший Владим Сергеич с треском захлопнул альбом, побледнел, потом покраснел, потом опять побледнел и сухо заявил:

- Так, вторая "А" группа, приступаем к зачету.

Стон раздался по всей аудитории! Ну еще бы, до окончания занятия оставалось каких нибудь 25 минут, и можно было назадавать преподу вопросов про Кубу и благополучно избежать зачета и на этот раз! Не вышло. Ну стоит ли говорить, что зачет мы не сдали, естественно. Правда, до Нового года сдали все, но у каждого было не менее двух попыток.

Кстати, 3 января мы чего то здорово поддали и пошли гулять. У нас была гармошка и две гитары, а девицы наши, проходя мимо, как сейчас сказали бы "элитного" дома, вспомнили, что тут живет на третьем этаже наш Владим Сергеич! Надо его поздравить обязательно, ибо время еще было детское, всего то начало десятого вечера.

Дверь открылась, вышел наш мучитель и малость офонарел, так как грянули две гитары и гармошка. Жены его дома не было, но была матушка, очаровательная старушка, которой это все безумно понравилось, и с ее слов напомнило молодость, прошедшую в тогда еще Санкт-Петербурге.

Короче, помню хорошо, что доцент достал литруху "Зубровки", а потом наши девахи вручили ему гармошку и пошли плясать. Оказывается Владим Сергеич после "Зубровки" вспомнил массу частушек, что то вроде "тыры-пыры пассатижи..." В общем вечер прошел плодотворно.

Выстрел (почти по Пушкину)

Произошло сие зимой 1983 года, когда к власти только только пришел Ю.В.Андропов, и когда магазинах появилась водка "Московская" по 4р.70коп., тут же прозванная в народе "андроповкой", когда наравне с сигаретами "Космос" по 70 коп. на прилавках даже в "Союзпечати" лежало финское Marlboro в мягкой пачке за 1руб., а бутылка могилевского "Мартовского" пива стоила аж 44 коп.!

Я тогда был студентом, обитал в общаге и через день ходил в стрелковую секцию пострелять из малокалиберного пистолета Марголина, МЦ. Ну стрелял средне, всего лишь первый разряд у меня, но сейчас не об этом.

Значитца, дело было так: стоим как то на огневой, стреляем. Тир длинный и узкий, поэтому помещались в ряд только шесть стрелков, остальные своей очереди дожидаются, оружие чистят, патрончики калибруют, анекдоты травят и пр.

И тут заходит в тир девица, однокурсница моя, как звать уж не помню, но назовем ее...Как бы назвать то ее? Земфира? Не, не Земфира. Жазель? Не Жазель... А, пускай будет Наташка. Ну девка ух была! Ноги от ушей, глазищи большие, синие, волосы курчавые, брунетистые, грудь - хорошая такая грудь, аппетитная. И все остальное тоже на уровне. Вот при такой внешности один был мааааленький недостаток - недалекая Причем настолько недалекая, что вроде и не дура, но что то присутствовало. Ну да ладно, к теме эта ремарка в целом не относится.

И подкатывает эта Наташка к нашему тренеру и заливает, что мол хочу спортом заниматься, давно хотела научиться стрелять и все такое прочее. Ну я то быстро смекнул в чем дело - спортсменов от физкультуры освобождали. Все, значит, через какого нибудь козла прыгают да подтягиваются, на брусьях там, а мы, стрелки, волейболисты, пловцы и пр. участники разных спортивных секций на физкультуру не ходим. Ага, думаю, захотела наша Наташа от физры отвертеться!

И вот Демьяныч - тренер наш, душа человек! - увидев, что я уже отстрелялся, приказывает, мол возьми шефство, мне некогда, обучи, наставь и поправь.

Ну что, можно. Показал ей как затвор взводить, пощелкала она у меня с резинкой (это когда между курком и затвором вставляется кусочек ластика, чтобы не повредить ударник пистолета при холощении. Неофиты эту процедуру проходили в обязательном порядке), а когда уже примерно поняла как пистолет держать да как стоять, я ей МЦ выдал, она один патрон зарядила и стала прицеливаться. А я рядом стою. И труба рядом, чтобы, значит, Наташкины рекорды сразу увидеть.

Постояла наша красотка, а не стреляет. Ко мне повернулась, натурально в пузо мне стволом тычет, а второй рукой показывает: - Я жму, а оно не стреляет!

Оно, вот так вот! Ну я пистолетик так аккуратно в сторону мишени отвел, показал, как с предохранителя снять и говорю, мол ТБ соблюдай, нельзя на человека направлять! Уразумела, краса ненаглядная? Уразумела, говорит. Ну ладно. Опять Наташка целится, я рядом, и опять она ко мне с пистолетом в ручке поворачивается: - А вот...

Ну тут уж я на нее рявкнул хорошенько, а она, коза, вместо того, чтобы грамотного человека послушать, да за науку в ножки поклониться, стала оправдываться, говорить, что ничего страшного не произошло, а пистолетик то у нее в ручонке, а ручонкой перед носом машет, и как только ручонка вниз пошла, тут - хлоп! пуля аккурат в кафель ровно между моих ног. Ну неудивительно, пистолет тяжелый, спуск мягкий, да она наверное еще и свободный ход выбрала.

Демьяныч наш, ух слухач! Еще пять пистолетов работают, а он все услышал. Сразу же: - Кто стрелял?! Рикошет?!

Никак нет, докладываю, я стрелял, пуля в швеллер попала, оттого и гудежь!

Наташка блееедная стала, на полусогнутых к столу подошла, пистолет двумя пальчиками аккуратно в футляр положила, так на полусогнутых и ушла. Больше не появлялась. А Демьяныч наш посмотрел на меня нехорошо, "рикошет, говоришь?" и кулаком погрозил.

А я ему в ответ: - Ну а что я мог сделать?

А у самого уже мандраж начал подходить. Думаю, вот же стерва,чуть повыше - и отстрелила бы мне всю мужскую гордость! Во сюжет!

Ну а если серьезно - огнестрельное оружие вещь настолько опасная и быстрая, что несчастный случай происходит мгновенно, за доли секунды. И потом все стоят, разведя руками над остывающим трупом, и спрашивают - ну как такое могло произойти?!

За ВМФ!

Случилась эта история в начале 80-х годов, когда сборную команду студентов СГМИ по линии военно-морской кафедры отправили на практику в славный город Балтийск, бывший Пиллау, на прохождение временной службы на ВМБ Балтийск.

Эх, пляжи Балтийской косы, прохладные бризы, девчонки в умопомрачительных купальниках и свежее пиво с жареной салакой!

Но это - для штатских, а студентов быстренько обрядили в робы и на суда, кого на "Джейраны" - судно на воздушной подушке, наверное одно из самых первых - кого на БДК. На "Джейране" (по классификации НАТО "Aist) командир корабля сразу огорошил фразой:

- "Джейран" горит ровно восемь секунд. Поэтому при пожаре не тушить, а дружно за борт. Все ясно, салаги?

Ну все вроде неплохо, служба естессно легче, чем у обычных matrosen, тем более есть увольнительные на берег, а там уже все, что упоминалось в начале повествования. И вот как то группа... как бы их назвать то... короче, морских студентов )) малость засиделась в приморском кабачке, потом пошли девчонок провожать, ну все как на гражданке. А тут - патруль. Да не флотский, а пехотный - два солдата и охвицер, целый лейтенант.

- Предъявите документы и увольнительные!

- ...

- Ах, так! Прошу следовать за нами!

Надобно сказать, героев наших было тоже трое, и одеты они были соответственно в матросскую форму. Ну, дело ясное, сейчас в комендатуру, а что там будет дальше... А хрен его знает. И один из студентов (боксер, между прочим) нанес тов. лейтенанту шикарный хук справа, остальные тоже не поленились, ну и пока не начался большой шухер, решили рвать когти. Удачно добрались до родного БДК, где предстали пред взором вахтенного офицера и, потупив очи долу, размазывая сопли с юшкой из подбитых носов (пехота тоже не зря ест свой хлеб) чистосердечно поведали о происшествии. Получив разнос с обещаниями лично вздернуть на рее провинившихся, стали думать вместе, как быть.

И придумали - двоих, с особыми отличиями на моськах срочно в лазарет, замотали морды бинтами и прописали шикарные диагнозы - одному периостит, второму фурункул!

На утреннем построении на причал подруливает машина с комендачами и соответственно со старшим. Они медленно идут вдоль матросов, которые с трудом сдерживают ухмылки от вида горящего, прямо таки полыхающего малиновым пламенем уха лейтенанта и неплохим фонарем у одного из солдат. Не найдя виновных, комендачи убывают на другие суда, а наши драчуны подвергаются снятию стружки уже командиром БДК, кавторангом... ну, не важно.

Из приличных слов прозвучало только три: чтобы, мать, всех, остальные были виртуозно исполнены с применением большого боцманского загиба. Но как бальзам на израненные души, легли последние слова тов. кавторанга:

- Вы хоть и засранцы, но Флот не опозорили, патрулю не сдались! Вольно, до конца практики - без берега!

Ну а через пару недель практика и кончилась

Да здравствует трезвость!

В 1985 году я успешно закончил Смоленский государственный медицинский институт. И коль окончание сего славного заведения совпало с распространением в стране антиалкогольной кампании, было решено (не нами, упаси бог! ) провести БЕЗАЛКОГОЛЬНЫЙ выпускной - нет, ну бред, а? Естессно, господа субординаторы, без пяти минут доктора, слегка приуныли, но Судьба послала нам щедрый подарок, а именно: торжества должны были пройти в студенческой столовой "Igniculus" (в просторечье - "Блевок"), которая располагалась в двух шагах от нашей общаги.

Естессно, было закуплено заранее горячительное, но перед принятием Присяги выяснилось, что не хватает (ну как всегда!). За добавкой помчался ваш покорный слуга. И вот картина маслом - начало двенадцатого, в виннике "Колосок", находившемся прямо рядом с админзданием института, толпа страждущих. И тут появляюсь я - по тем временам еще красив, молод и чертовски обаятелен, в черной паре, белой рубашке с галстуком и лакированных башмаках. Поняв, что выстоять очередь я не успею, обратился к жаждущим вкусить алкоголя с прочувственной речью, объяснив что выпускной, и не хватило. Народ одобрительно загудел и под крики "Пропустите доктора!" подвинул меня к прилавку. Взяв шесть бутылок "Русской" (в дипломат помещалось, если кто помнит, четыре вертикально и две горизонтально), сердечно поблагодарил добрых людей и помчался в админкорпус. И вовремя! Коллеги уже натягивали халаты перед принятием "Присяги врача Советского Союза". Поставив дипломат около сиденья, я также поспешил облачиться в униформу. И в этот момент неловкий приятель зацепил "дипломат" ногой, и тот упал. Бз-дзынь! - раздалось громко в аудитории. А надобно сказать, акустика там была превосходная, все ж концертный зал был до революции (сейчас - тоже). Ну и естественно это привлекло внимание нашей администрации. Но - ничего, репрессий не последовало. Ну далее - выпускной. На столах чайники-самовары, конфетки-бараночки. Наш ректор произнес прочувственную речь, не забыв упомянуть, что мы первые выпускники за всю историю мединститута, решившие провести его трезво. Мы понимающе улыбнулись и похлопали. Далее хронология событий такова - бегом в общагу, накатили, занюхали, обратно в столовку, закусили. Через час на столах администрации появились чайники с заваркой, по цвету и запаху поразительно напоминавшей "Старку" - мы начали разливать под столом. Еще через час наши мэтры в открытую выставили на свои столы коньяк и водку - через полчаса мы последовали их примеру. Вечер - удался! Уже под утро, спускаясь по лестнице с седьмого этажа общаги я был свидетелем неловкого падения моего сокурсника в объятия нашего декана и завкафедрой госпитальной хирургии, которые шли ниже. - Мужки, мужки... О, Сергей Евсеич! И Александр Сергеич! Идемте к нам, у нас там еще осталось, гитара есть, петь будем, а? - Спасибо, Юра, но мы уж пожалуй домой! На вручение не проспи! Наутро к 9-00 в Облздравотдел на вручение дипломов. Заскакиваю на первый этаж обкома - и сразу в буфет, где уже вижу стайку сокурсников, сосредоточенно пьющих березовый сок. На вручении зампред Облздравотдела с трудом сдерживает смех, видя как мы пытаемся дышать в сторону. Все таки жизнь - хороша!

С Новым годом!

Ну, что бы такого рассказать вам под Новый год? А пожалуй, вот это.

Можно назвать сей опус "Записки юного врача" но не хочется плагиатить Михал Афанасича.

После института был я направлен по распределению (я думаю, многие знают что это такое, а ежели нет - папа с мамой расскажут) в село Боголюбово (а, колорит?) Смоленской области Холм-Жирковского района, в номерную райбольницу в качестве уже самостоятельного доктора-стоматолога. В общем, почти по Булгакову. Командовал этим богоугодным заведением мой практически ровесник, терапевт. Тоже, кстати, неженатый. Хирургическую службу представлял орел-мужчина предпенсионного возраста, Владимир Матвеевич, которого местные почтительно называли "Матвеич". Добротный клиницист с хорошими руками, по осени и весне облачавшийся в армейский плащ, широкополую черную шляпу и хромовые сапоги - выглядел он весьма стильно. Ну несколько медсестер, санитарок, завхоз и два водителя.

Надобно сказать, что общение с докторами благотворно повлияло на мои практические навыки, ибо оба многое знали и умели. А так как специалистов с высшим медицинским образованием было всего трое, приходилось вашему покорному слуге и терапевта иногда подменять, и хирурга, и дежурить по ночам.

Всякое бывало - и вывихи вправлял, и раны зашивал, вот только роды принимать не приходилось. Ну и по своей специальности - в одну сторону 50 верст до ближайшего стоматолога, в другую - 60. Мда...

Ах, эти прелести сельской жизни! Бескрайние поля, леса, пейзане, уважительно снимающие шапку при встрече с доктором, речка с солнечными пляжами, именуемая Вопь, домашние яйца, молоко и сало, осенью непролазная грязь по колено, которую так весело было форсировать на "УАЗе", зимой метели, жалобный вой волков по ночам, охота, самогон, танцы в клубе, опять самогонка, вино, девицы...

Сейчас ее нет, перепрофилировали в дом-интернат для престарелых. В общем то особо ничего не изменилось за эти тридцать с небольшим лет. А когда-то на втором этаже имелся стационар на 35 коек. А между тем заканчивался 1987 год, вышел в эфир "Взгляд", на окраинах пока еще целой Империи закопошились националы, сильно возжелавшие суверенитета и демократии. Первыми, как всегда, прибалты. Хитрожопые нэзалэжники только присматривались, что из этого выйдет. По пьющей стране тяжелым катком, ломающим десятилетиями выращиваемые сорта винограда, которые в нормальном государстве считались бы национальным достоянием, катилась Перестройка. В арьергарде плелись тощая желчная Трезвость в компании с одышливой и подслеповатой Гласностью. В Москве появились первые ВАЗ-2109, 17 декабря умер Аркадий Райкин... На весь ноябрь-декабрь мой главврач уехал на учебу, оставив меня исполнять свои обязанности. И вот ранним утром 30 декабря примчался завхоз нашей больницы, и давай молотить в мою дверь, перепугав подругу, оставшуюся переночевать (опоздала на последний автобус, бывает). Когда я отпер дверь, он влетел в комнату: - Евхеничь, беда! - Что стряслось, война? - Хуже! Оказалось вот что - при нашей больнице была котельная, в ней посменно работали три кочегара. Один нормальный, а двое местные алкаши. И вот один из них, ужрамшись, заморозил трубы. Полетели задвижки, и самое главное, два электромотора, гонявшие воду. В общем, набив морду этому ушлепку и получив хотя бы моральное удовлетворение, Иван Мироныч Кравчик (о, это личность, требующая отдельной главы, как нибудь распишу его приключения) помчался с докладом к вашему покорному слуге, исполнявшему обязанности главного врача. А морозец меж тем не то что сейчас перед Новым годом, а как положено по Уставу, -19 градусов. Пошел по палатам. Надобно заметить, стационар не пустовал, человек 15 пациентов имелось, в подавляющем большинстве престарелые бабульки, которые жили одни. Зимой приходилось им совсем тяжко, вот с декабря по март и отлеживались у нас в больничке, благо диагнозов подходящих у них хватало. В палатах батареи остывают, но здание еще держит тепло. Ну что, говорю, девушки, до вечера пока прохладно будет, потом все исправим. Они в ответ - ты уж постарайси, милок, сам видишь, нам уж и до погоста недалеко, организьм слабый. Сделай, доктор, божескую милость, не бросай нас, старух. Как можно-с, отвечаю, все сделаем! В общем, распорядился в каждую палату по два обогревателя поставить, да на каждую бабульку по три одеяла. И чайку им горяченького. А сам с верным Миронычем полетел к предсельсовета. Он выслушал, задумался, а придумать ничего не может. Единственно, чековую книжку мне выдал, с подписью. Давай, говорит, доктор, попробуй как нибудь, да где нибудь. Вот так... Ну что, взял я чековую книжку, котомку на плечо, посох... Э, что то не то. А, взял я полтора литра спирта, своего Санчо Пансо ибн Кравчика, сели мы в УАЗ-452, в просторечье именуемый "буханкой" или "таблеткой", и тронулись в дальний путь. Матушка моя, царствие ей Небесное, работала в ту пору председателем профкома на Ярцевском хлопчатобумажном комбинате, который тогда насчитывал аж 12 000 человек. Так вот, созвонившись с матушкой и изложив ей свою беду, был получен ответ - приезжай, что нибудь придумаем. И помчались мы по заснеженному тракту, я в кабине, а Мироныч в салоне "буханки". А чтобы не замерзнуть, он всю дорогу наворачивал сало з цыбулею и чутка самогончику. Так что через 30 верст настроение у него поднялось настолько, что он даже попытался спеть нам с водителем нечто народное, вроде "Гей на горі, там женці жнуть", но был остановлен. Кстати сказать, выпил он всего три стопки самогону, так что почитай был абсолютно трезв. В общем, по приезде матушка направила меня в электроремонтный цех. Мужики посочувствовали моей беде, пообещали перемотать моторы, но не раньше 2 января. Ну вот, приехали! - А за спирт? - Доктор, так с этого и надо было начинать!!! В стране, измученной горбачевской трезвостью, спирт, да еще накануне Нового года, был самой крепкой валютой! В общем, сдал я им моторы, а они мне взамен два почти новых. За литр спирта. Ну что, один вопрос решен, хорошо. Оставалось найти задвижки РУ-80 и РУ-100. На комбинате такого не было, но подсказали мне сведущие люди, что этим добром можно разжиться на Ярцевском чугунно-литейном заводе. Филиал ЗИЛа, самое крупное предприятие такого типа в Европе, московское снабжение, все дела. Сейчас этого уже нет, увы. Ну загрузились в машину, поехали. Проходная: кто, куда, зачем? Так мол и так, главврач Батуринской райбольницы, по делу к главному инженеру. - А этот колхозник с вами? Мироныч собрался матюгнуться, и даже открыл для этого рот, но я его быстро уволок в приемную. В общем, послали нас... нееет, не туда, куда вы подумали, а прямиком к главному инженеру. Тот выслушал, усмехнулся, как рассчитываться будете, доктор? Я ему чековую книжку. Он: - Годится! Тебе только задвижки нужны? Смотрю, мой Мироныч ушки насторожил, и скромненько так из за моего плеча списочек подает, уже успел накропать, шельма! Главинженер глянул, одобрил, все бумажки оформили - и на склад. А там для Кравчика натуральный Клондайк! Ну он и пошел грести все, на что око глянет. В результате загрузили "буханку" так, что аж рессоры просели! Приехали назад уже во второй половине дня, моторы быстро поставили, пока нас не было, мужики трубы грели, молодцы. Арматуру установили, запустили - пошло тепло! Через час мои бабки уже из под одеял повылезали, Кравчик в ночь сам вызвался уголек подкидывать. Я ему за это поллитра спирта ссудил - ну не выливать же. 31 декабря уехал в Ярцево Новый год встречать, вечером позвонил, поздравил медсестер. Ну как, спрашиваю, тепло? Тепло, Михал Евгенич, тепло!

Ну, с Новым годом!

Капитан и Смерть

Вечерело. Муэдзин надрывался:

- Бисмилля, рахман рахим, иль Аллахи ля Аллаху…

На старом каменном мосту через речку стоял капитан. Выкатился из за гор серебристый месяц, потянуло с хребтов запахом снега. Капитан улыбнулся, услышав очередной призыв муэдзина к правоверным, и неожиданно тихонько запел:

- Под чинарой густой мы сидели вдвоем,

Месяц плыл молодой, все молчало кругом…

Потом потянулся, зевнул и закурил. Он стоял на мосту и ждал.

Черный берет намертво прилип к голому черепу, потертый автомат висел под рукой. Правда, в сегодняшнего гостя стрелять бесполезно, но капитан давно уже отвык ходить без оружия.

На другом конце моста зашаркали шаги, послышался лязг подковок, тощая фигура в черном комбинезоне встала рядом с капитаном. Помолчали. Гость протянул бледные пальцы, капитан отдал недокуренную сигарету. Черный в три затяжки высосал бычок, закашлялся, отхаркнул комок желто-зеленой слизи прямо в реку и вяло вытер рот. Капитан досадливо поморщился:

- Не плюй в реку!

Черный усмехнулся:

- Здорово, братан! Сколько ж мы не виделись, а? В последний раз…

- В Вуковаре.

- Точно! Ох и потеха была!

Смерть заухала, захрипела, обожженная маска вместо лица осталась неподвижной.

- Ну… зачем звал, капитан?

- Ребят моих не трогай.

Смерть задумчиво улыбнулась, провела сухими пальцами по каменному парапету моста.

И легко согласилась:

- Идет! А что взамен?

- Ты знаешь – глухо ответил капитан – пять лет моей жизни.

- Ты что, Кащеем себя вообразил? - Смерть ухмыльнулась. – Четвертый раз просишь.

- Знаю. Это ничего, сколько мне осталось, столько и погуляю. Ребят не трогай.

- Уговор был, не трону. Ну что, прощай? Думаю если еще раз увидимся, так ты меня и не узнаешь.

- Бывай!

И когда Смерть шаркающими шагами побрела обратно, что то озорное вскинулось в душе капитана. Он свистнул, Смерть остановилась.

- Ну?

- Если встретишь Хамида Асланбекова, не трогай его – он мой!

Смерть захохотала, запрокинув безглазую голову к звездам, потом развернулась и пошла дальше, мурлыча себе под нос «Ваше благородие, госпожа, удача…», а капитан закурил еще одну сигаретку и пошел обратно…

Хаз-Булат удалой,

Бедна сакля твоя.

Золотою казной

Я осыплю тебя…

Травматология

Ну что, друзья, еще побасенку хотите?

Тогда извольте:

В далеком теперь уже августе 1990 года вызывает меня к себе наш главврач и говорит, мол пришла, Михаил Евгеньевич, на тебя бумага из военкомата.

- Мягкая?

Шеф заржал, а когда отсмеялся, поведал, что есть у светлых военно-медицинских умов идея обучить специалистов смежного профиля полевой хирургии на базе местной БСМП (больница скорой медицинской помощи, ежели кто не в курсе). И вот, учитывая мой афганский опыт и прочие заслуги, лучшей кандидатуры в нашей поликлинике не нашли. Ну что? Народу было на приеме мало, погодка вроде неплохая, к тому же и приказ уже отпечатали. А, ладно, говорю, давайте. Куда именно? А в травматологическое отделение, самое веселое!

Ну и веселуха началась: экстренные, остеосинтез и прочие травмы и переломы. Работа тяжелая, нервная, грязная. Бригада, правда, подобралась хорошая. Так как навыки хирурга у меня уже были, ассистировал на всех операциях, шил, помогал ставить аппараты Илизарова и пр. Иногда весь день на ногах - только планового прооперируем, глядь везут красавцев - кто из окна сиганул по пьянке и получил прелестный компрессионный перелом позвоночника, а заодно и переломы конечностей, то на рабочего плита на стройке упала - и доставляют его, болезного, в шоке и в положении, напоминающем цыпленка табака.

И вот в конце смены хоть расслабиться - берем литр водки на пятерых, и как воду пьем, только напряг уходит, а никакого опьянения нет. Почти все, с кем я тогда работал, умерли. Диагноз - инфаркт. Ну собственно это прелюдия. Далее идет действие.

Итак: плановая операция по извлечению из локтевой кости титанового стержня, поставленного туда при предыдущем остеосинтезе. Погодка люкс, солнышко светит, за окошком птички чирикают, пациент в положенном ему статусе, то бишь в наркозе, кожа на локте разрезана аккуратно, стержень захвачен за петлю и нежно выведен из кости. Собственно, рутина, осталось провести ревизию, обработать рану и ушить.

Не тут то было! Пациент натурально поднимается, садится на операционном столе и мычит. Все инструменты летят на пол, мы с матюгами наваливаемся на оперируемого, вопли "Наркоз, бл...!", анестезиолог недоумевающе крутит головой, операционная сестра срывается с места, летит к телефону и названивает в подвал, где находятся включенные в систему баллоны с газом. Мы изо всех сил держим пациента, а он сильный парень, да еще в полубреду!

Из кратких, со скоростью пулеметной очереди произносимых в трубку матюгов операционной сестры понимаем, что дело пошло.

Анестезиолог, показывает большой палец, пациент умиротворенно засыпает, мы быстро, но с нервным весельем его дошиваем.

Ну далее анестезиолог - а он у нас вессселый был мужик, с юмором! - спрашивает:

- Как звали пациента до наркоза?

- Коля.

И вот он его будит, и спрашивает, как тебя зовут, болезный?

Тот некоторое время думает, потом говорит:

- Николай...

Ффух, все облегченно вздыхают!

Значитца, суть была в следующем: медноголовые опезд..., по недоразумению называемые рабочими, задумали заменить баллоны с газом именно в тот момент, когда идет операция. Им, жертвам извращенного полового акта, видите ли лень было поднять трубочку, позвонить в операционную и спросить:

- Товарищи доктора, вы там случаем никого не потрошите? А то нам вот приспичило баллоны с газом поменять. А про параллельное подключение мы как то не подумали, т.к. нечем.

Ну все обошлось благополучно, пациенту по корке не хлопнуло, медсестра молодец, сработала оперативно. Да и мы чай не последние люди.

На следующее утро, на планерке, зав реанимацией и анестиологией Валерий Федорович Лепилов, царствие ему Небесное - душа-человек, интеллигент, умница, поднял этот вопрос.

В свойственной ему манере начал легко, изящно:

- Уважаемые коллеги! Вашему вниманию представляется случай возмутительный, чуть было не повлекший необратимые изменения... и т.д и т.п.

И далее:

- Но какого х..., я спрашиваю, мы должны и далее терпеть эту, бл..., безответственную пое...нь, которую видимо не замечает наш уважаемый главврач, чей кабинет увешан грамотами, как 3,14zда вокзальной проститутки мандавошками! Ведь это не рабочие, это люмпены, настоящие Шариковы, из за которых только страдает лечебный процесс!

Вот как то так. В общей сложности в травме я проработал 3 месяца, выправили мне бамажку от военкомата (жесткую, глянцевую), что мол такой то такой то, ст. лейтенант, годен к несению службы в военно полевом госпитале в качестве заведующего травмотделением. И ВУС поменяли. Бумажку эту я куда то посеял, а когда уходил из травмы, коллеги предлагали остаться. На фига, мол, тебе эта поликлиника? Скучища. То ли у нас!

Ну я вежливо отказался, хотя к бывшему зав. травм. отделением №2 захожу периодически по старой памяти - то кости подлечить, то потрепаться.

Ну вот так.

Алексино

В 1980 году я поступил в Смоленский государственный медицинский институт, со второй попытки, правда. Каждый раз срезАли меня на сочинении - ну не смешно?

В силу некоторых обстоятельств, поехать в колхоз 1 сентября на битву за урожай (пум-пурум-пум-пум, медные трубы, зажигательная речь какого нибудь комсомольского бонзы о том, что сельскому хозяйству позарез нужны городские трудовые руки, без которых советскому Агропрому будет просто 3,14zдец, и прочая лабуда) я не сумел, поэтому примкнул к сборной группе студентов, опоздавших по разным поводам: болезни, пьянки, аборты и пр. уважительные причины. Наша гоп-команда насчитывала пяток дам разных возрастов и двенадцать студентов мужеского полу от второго до пятого курса.

Погрузились в автобус, тронулись, и под вечер прибыли в село Алексино, Дорогобужского района Смоленской области. Разместили нас в старинной усадьбе Барышникова.

Вечер, сухой и теплый сентябрь, старинная усадьба на берегу большого пруда, а красота вокруг - неописуемая! Парадное крыльцо с балконом и фигурным чугунным литьем вообще надо было в кино снимать!

Небольшая справка:

В далеком 1782 году Иван Иванович Барышников решил в селе Алексино, Дорогобужского уезда построить усадьбу, вернее поначалу планировались лишь хозяйственные постройки да парк, схему которого разработал знаменитый Матвей Казаков. Имение в Алексино досталось владельцу Ивану Барышникову от отца — Ивана Сидоровича Барышникова. Состоятельный Иван Сидорович приобрел это поместье в 1774 году на имя своего благородного покровителя графа Орлова, поскольку люди из сословия торговцев не могли тогда покупать ни поместий, ни крепостных. О происхождении денег на покупку поместья существует несколько версий, одну из них озвучил В. Шишков в романе "Емельян Пугачев". "Как говорили злые языки, Апраксин получил взяточку от Фридриха II и велел Барышникову доставить в Питер несколько бочонков якобы с селёдками, а на дне каждого бочонка было спрятано золото. Тароватый Барышников об этом пронюхал и, как прибыл из Пруссии в Питер, передал графине Апраксиной одни селёдки, а золото же притаил. С того и в люди вышел" Сам Иван Иванович имел хорошее образование, владел иностранными языками и сделал блестящую военную карьеру, что давало ему право на потомственное дворянство. В 1784 году он вышел в отставку, продал дом в Петербурге, ликвидировал все дела и покинул столицу. Оставшуюся часть жизни И.И.Барышников провел в двух своих дорогобужских владениях: Алексине и Николо-Погорелом.

Итак, продолжу. Поселили нас в двух огромных комнатах, та что поменьше - дамам, побольше - джентльменам. А аккурат через коридор обитали студентки Смоленского медучилища, тоже приехавшие "на картошку". Такая близость расположения будущих коллег естественно нам нравилась. Забегая несколько вперед, скажу, что девчонки были молодые (некоторым только 16 исполнилось), симпатичные, веселые и компанейские. Как говорится, "мы за любой шухер кроме мордобоя"! Мой приятель и однокурсник, ВиктОр, даже успел достаточно тесно познакомиться с девушкой Тоней, которую за прелестную округлость форм мы нежно называли "бегемотик". В общем, все замечательно, кроме одного: куратором нашей сборной команды деканат назначил доцента кафедры хирургии Анатолия Сергеевича Яснецова. Вообще в институте было еще два брата Яснецовых - Виктор Сергеевич, завкафедрой фармакологии и наш проректор, душа-человек! Мы его любя называли "Витя Толстый", и Иван Сергеевич, кавторанг с военной кафедры, тоже отличный мужик по прозванию "Ящик". При сдаче экзаменов по "войне" любил спрашивать, что такое морская мина. Когда студент отбарабанивал, что морская мина - это снаряд с отрицательной плавучестью, снабженный тротиловым зарядом и пр., он обычно улыбался и говорил, что "мина прежде всего - большой железный яшшык!". Кстати, участник войны, и награды были у него хорошие, боевые. И как у таких замечательных братьев в семье уродилось чмо по имени Толик - загадка! Не иначе, сглазил кто то. Тупой, алкаш, мелкопакостный и злопамятный, с бабьим писклявым голосочком, да еще и в очках! Чикатилло отдыхает! Правда, в "расположении части" оно бывало редко, часто уматывало в Смоленск к жонке. Любимым развлечением этого, с позволения сказать "преподавателя", было появление в нашей комнате в уже непотребном виде, нахмуривание бровок над поросячьими глазками и тщательно выговариваемая фраза "сейчас кого то будем отчислять..." Нет, ну мы, еще даже не начавшие учиться, малость стремались, но потом, успокоенные рассказами более старших товарищей и пониманием того, что за наши грехи в первую очередь влетит Толику, расслаблялись. Иногда это чучело доставало даже пятикурсников, и однажды лечебник Валера со словами "не, мужики, ну я ему точно всеку!" спустил доцента с лестницы на первый этаж. А лестницы в усадьбе были дореволюционные, крепкие, харррошие!Прогремев костями донизу, доцент на недельку присмирел. В усадьбе на первом этаже была столовка, и в первый же день повариха сообщила: - Смотритя, рябяты, местные мАльцы до вас у хости прыйдут, так вы это, ня бойтеся! Правда, Гена там... Ну ничога, може усе добра будить! Эта новость нас несколько озадачила, ибо конфликт с местными в наши планы вообще то не входил. На всякий случай приготовились к обороне. И вот уже около восьми вечера могучим ударом ноги распахивается старинная двустворчатая дверь и на пороге появляется компашка человек десять. Впереди мелкий небритый мужичонка лет 30-ти, ростом аккурат чуть выше дверной ручки, в кепке и с бааальшой недостачей зубов во рту. За ним десяток хлопцев, одетых по деревенской моде - измазанные то ли в грязи, то ли в навозе джинсы Lee, Montana, и еще какие то, заправленные в кирзовые сапоги, промасленная телогреечка и обязательная кепка, сдвинутая на макушку. Мелкий обвел нас мутным взглядом, выдернул из за пояса изрядно проржавевший обрез трехлинейки и попытался передернуть затвор. После трех неудачных попыток хлопнул кепку на пол и громогласно объявил: - Я Гена из Одессы! На этом его силы иссякли, и верные нукеры подтащили его аккурат к моей койке. - Пасаны, в картишки перекинемся? Ну, перекинулись пару раз. - Самогонку будитя? - Дык, кто ж против!!! Стаканы нашлись, щедрые пейзане выложили на табуретку сало, лук, у нас нашлись консервы и хлеб. И пааанеслась! Гена, не выдержав гостеприимства, свалился с койки и заполз под нее. Я попытался его оттуда достать, но кунаки объяснили, что у Гены был сегодня трудный день, пусть отдохнет малость. Правда, когда разливали самогон, из под койки каждый раз появлялась рука со стаканом. Потом уже нет. Откуда то появилась гитара, полились жалобные песни типа:

Бледнаай луной озарился Старый кладбищенский двоор, А над маагилой сыроюуу Плаакал молоденький воор...

Привлеченные весельем, стали прибывать местные. Причем Гена лежал аккурат наискосок от двери, и от каждого входящего ему прилетало дверью точно в лоб. Его кореша задумчиво смотрели на это непотребство, но потом махнули рукой, и пьянка продолжилась. Наш доцент Толик смылся накануне в Смоленск, поэтому веселье никто не пытался испортить. Часа в два ночи поступило предложение подышать свежим воздухом. Гену оставили под кроватью, прихватили девчонок из медучилища, самогонку, которой не убывало - каждый гость считал своим долгом принести пузырь - и двинулись в поля. Нашли хорошее место рядом со стогом сена, и смычка города и деревни возобновилась с новой силой! Помню еще мы с Ленкой с четвертого курса лечебки стихи друг другу читали. Я ей Вознесенского, а она мне Шекспира. Потом был диспут. Картина - умереть не встать, кругом пьяные, лунища здоровенная, туман в полях, а мы бурно обсуждаем "Гамлета"! А вокруг народ угорает! Потом стало холодно, решили согреться и спалили стог нафиг! А уже утро, надо ж на работу двигать! Попрощались с местными, они бережно подхватили Гену, который открыв налитой кровью глаз, прошепелявил: - Хорошо погуляли! До завтра, пасаны! В этом Алексине, кстати, был конезавод им.тов.Буденного, лошадки были, как сейчас бы сказали, элитные, крааасивые - страсть! Селяне в первый же день нам поведали, что их жеребца Петушка купили англичане аж за полмиллиона фунтов! Не знаю, сбрехали аль нет, но кони и правда были статные. Иногда мимо проезжали жокеи. Мы бредем с работы, в замызганных фуфайках, на дороге - грязь по колено, а мимо, гордо подбоченившись, проезжают всадники и всадницы на чистокровных рысаках, в разноцветных жакетах, в белых рейтузах и жопейских шапочках. Да еще и со стеком в руке! Прямо дежа-вю какое то - крепостные с полей идут, а мимо баре едут! Через некоторое время призрак абсолютной трезвости навис над нашим отрядом, ибо денежки кончились, но пока родителям напишем, да пока переводы придут - это песня долгая. В сельпо нам уже горячительное в долг не отпускали, а местным хлопцам на хвост садиться - это моветон, недостойный истинных интеллигентов! Надобно сказать, был у нас первокурсник Рома, краснодарский хлопец, который хорошо шарил в радиотехнике. Ну а на селе какой сервис? Особенно по телевизорам? Правильно, никакого! И вот Рома, взяв меня в напарники, потому как я мало мальски с паяльником умел обращаться, пошел по дворам. - Хозяйка, технику починить не надо? - Ой, ребятки, чагось то гэтай телявизор ня кажить! Ремонтировали все, от утюга до телевизоров и магнитофонов! Рома определял неисправность, я, как подмастерье, залуживал провода, держал чего надо, и прочее по мелочам. Роман был парень запасливый, имелся у него и паяльник, и коробочка с разными транзисторами-резисторами. Если чего то не было, говорил хозяевам, что надо купить, и те либо сами ехали в Дорогобуж или Сафоново (техника была почти в каждом доме), либо просили кого нибудь привезти с оказией. Расчет за работу был в основном как с немецкими оккупантами - куры, яйки, млеко, шпек, но часто и пара рубликов, а то и троячок падали в карман. Так что на спиртное уже хватало! Трудились мы в основном на полях, и каждое утро к крыльцу усадьбы подъезжал тракторишка-пердунок Т-25 "Владимирец" с телегой, в которую мы всем гамузом грузились. Непросыхающий тракторист Серега перевозил нас по плотине к месту трудовой деятельности, после чего либо уезжал, либо дрых где нибудь. Потом так же отвозил нас на обед и забирал вечером после работы. А мне страсть как нравился этот тракторок! Маленький, верткий, но достаточно тягловитый. И упросил я Серегу научить меня ездить на этом Т-25. Оказалось, ничего сложного. Малость потренировавшись, вечером повез народ до дому. Сам за рулем, Серега в прицепе для подстраховки. И вполне! Вдохновленный успехом, попросил Серегу дать мне завтра поездить, на что тот, снисходительно ухмыляясь, ответил: - Валяй, городской, привыкай к труду механизатора. Это тебе не в пузе копаться! В общем, через три дня Серега отпросился у начальства на неделю "проведать тещу", а по вопросу "кто, бля, студентов возить будет?!", перевел стрелки на меня. Перед отъездом он предупредил, чтобы я не спалил сцепление, а по поводу горючки - "подойдешь к Ягорычу, он тябе и заправить". С этого момента верный "Владимирец" превратился вроде как в личный транспорт нашей команды. У трактора была интересная особенность - когда резко нажмешь педаль газа, он вставал на дыбы. Как то, возвращаясь с полей, однокурсник Дима сел на крыло, и придавил мою ногу на газе. Тракторок сделал небольшую свечку, девчонки в прицепе завизжали, естественно. Нам с Димкой это так понравилось, что повторили трюк еще несколько раз. А Серега у тещи задержался еще на неделю, ну и... Куда мы только на этом Т-25 не ездили! И на шашлыки, и на рыбалку, и на танцы в соседнее село. Только прицеп отстегивали, и садились так: я за рулем, два человека на капоте, по человеку на крылья, и двое на запятках! А как то раз даже поучаствовали в народной русской забаве - ночных гонках на тракторах. Вот в таких простых развлечениях и трудах прошел сентябрь и часть октября. Ну а потом поехали в Смоленск учиться на докторов.

Монах и Воин

К вечеру подморозило. Оранжевая с красниной полоска горизонта провожала уходящее в ночь солнце, февральский ледок хрустел под палкой отца Диомида. Он остановился и долго смотрел на гаснущий свет дня. Легкий парок от дыхания ложился на седую бороду таким же белым инеем. Вдруг он почувствовал, что кто-то стоит за его спиной. Наверняка прихожанин, досадливо подумал он, и тут же огорчился, что даже в мыслях допустил недовольство.

Перекрестившись, монах повернулся и уже хотел обратиться к стоявшему напротив, протянув ему руку для благословения, но замер, увидев неожиданного гостя.

- Здравствуй, отче.

- Здравствуй, Воин.

Оба ненадолго замолчали. Отец Диомид вытер неожиданную испарину со лба, попутно удивившись тому, что пот пробил его в такой холод. Как бы уловив его мысли, гость зябко передернул плечами:

- Подморозило к вечеру, отче. Может, в дом зайдем? Отец Диомид кивнул и медленно, опираясь на посох и прихрамывая, побрел по дорожке к своей келье. Гость шел следом. В маленьком домике монаха было тепло, потрескивали угли в натопленной печи, пахло лампадным маслом и блинами. Привычно осенив себя крестным знамением, монах снял пальто, разулся, махнул рукой гостю, чтобы проходил в комнату.

- Можешь не разуваться.

Гость кивнул, снял шапку и куртку, присел к столу. Отец Диомид включил электрочайник и засыпал в заварочник чай пополам с травками. По комнате порхнул запах мяты. Пока монах возился с чайником, искоса посматривал на гостя, в какой то момент рука его задрожала, и струя кипятка пролилась мимо. Он горестно покачал головой. «Вот значит как…»

Воин сидел неподвижно, смотрел в окно, за которым вечерняя синева уже наливалась чернотою, только пальцы непроизвольно выстукивали по столу какой то замысловатый мотив. Потом повернулся к отцу Диомиду и улыбнулся.

- Ну, как живешь, святой отец? Мы ведь с тобой не виделись… да лет 10-12 пожалуй. Нога так и не гнется?

- Не гнется. Да это ничего, мне сильно не мешает. А как живу? Хорошо живу, в мире да в ладу. Молюсь, работаю по мере сил. Вот при обители плотницкую мастерскую открыли, так я там и тружусь.

Помолчали.

- А помнишь, отче, как в Бадахшанском ущелье ты меня раненого на себе пер? На плащ-палатке. На шее лямки, а в руках РПК? А я с автоматом тыл прикрывал. И оставалась у нас с тобой одна граната на двоих… И ничего, не пригодилась.

Отец Диомид не ответил. Опять помолчали, разговор не клеился. Монах поднялся, зашаркал к буфету, медленно достал чашки. Разлил горячий чай и лишь потом спросил:

- Надолго отпустили?

Воин грустно улыбнулся: - Трое суток. Как узнал, отче?

- Тени от тебя нет. И когда чай заваривал, случайно увидел, что в зеркале не видать тебя… Как все случилось?

- Мина. Налетел по глупости, уже почти до блокпоста дошел, да угораздило с дороги свернуть, ну и… Сам понимаешь. Одно хорошо – не мучился. Раз – и готово. Я думал, что там, ну на том свете, своих встречу. Спрашивал у куратора, как можно мать, отца найти? А он говорит, мол найти то можно, но не факт, что ты их узнаешь. Или они тебя… А так народу там много. Только все какие то… серые, что ли. Потертые. Вот… А перед тем, как дальше отправить, дают три дня. Ну вроде проститься с самыми близкими. А у меня, сам знаешь, только ты и остался… Ладно, прощай, брат.

Воин криво усмехнулся: - Может когда и свидимся. Там. Только вряд ли.

Он легко поднялся, оделся и вышел. Монах стоял на крыльце и смотрел ему вслед, пока вечерняя дымка не скрыла гостя полностью. По неподвижному лицу бежали дорожки слез и каплями застывали в бороде.

Отец Диомид перекрестил воздух – Храни тебя Господь, брат…

Хороший город - Баку!

Конец апреля 1988. В АзССР введено чрезвычайное положение в связи с войной в НКАО. Ваш покорный слуга отдыхает в молодежном лагере "Гянджлик" в Загульбе, 15 верст от Баку. В самом Баку - митинги, на окраинах - художественная резьба. Плюс ко всему - сухой закон!!! Ну ё-моё! Мы с коллегами подсчитываем наши ликеро-водочные запасы - негусто. Бутылка шампанского, пара бутылок водки и бутылка вина. И это на шесть морд, не считая дам-с! Кошмар! Горячие головы уже собираются идти в поселок и искать у местных тутовый самогон, даже не подозревая, какая это гадость.

Наиболее здравомыслящие и опытные отменяют это решение.

А надобно сказать, что на приморский поселок тысяч в 12-15 населения имелось аж четыре винно-водочных точки. Начинаем планомерный обход. Картина удручающая - запертые двери, между витринными стеклами трупы мух, песок, внутри - ни единой живой души, даже тень не промелькнет. Конечно на подходе к последней, четвертой точке, настроение у тов.офицеров было отвратное.

Да, забыл сказать - в ту весну почти весь заезд в ММЦ "Гянджлик" состоял из ментовских и ГБшных лейтенантов и капитанов, слегка разбавленных инфантерией. Кроме дам, естественно. Ну, постояли, покурили, и вдруг из кустов выкатился орел-мужчина - полтора метра в высоту и столько же в ширину, эдакий былинный колобок, только в кепке "аэродром".

- Аля, ищьто нужьно, ребята, э?

Ну поведали мы про свою печаль, орел зыркнул по сторонам, снял громадный навесной замок с двери и сказал, чтобы заходили по одному. На вопрос, а кто он такой последовал гордый ответ:

- Я директор этот магазин!

- Слушай, ну а вот военное положение, сухой закон, а ты торгуешь?

- Э, дарагой, закон-махон, мне БИЗЬНЕС надо делять, аля!

Когда мы, изголодавшись, стали мести все с витрин, он остановил:

- Э, слющяй, сачем сумк набиваешь? Когда надо пришёль, мене позваль, я тут на булваре чай пью, нарды играю, всегда на месте!

И брал недорого, душа-человек! Рупь сверху за бутылку крепкого или три бутылки вина. Ну так нормально дотянули до отлета.

А вот улетали уже под стрельбу, последним бортом, под завязку набитым армянами. Ну это уже другая история, как большая резня в Баку началась, как на такси с черной полосой по лобовухе ехали и пр.

P.S. Любили мы в ту весну сладенькое винцо "Гюнашли", под шашлычок с зеленью и горячим чуреком - бесподобно!

Баянист

Году этак... в 1978, наверное, наша классная руководительница объявила об открытии в школе новых кружков, в том числе и "игры на баяне". Услышав сие, я заржал "аки комнь, на четыре песи спотыкнуша", как говорили в Древней Руси. Суть в следующем - буквально месяц назад мы с приятелями побывали на деревенской свадьбе, женился старший брат Славки, моего корешка.

О, деревенская свадьба летом - это поэзия! Машина с молодыми в сопровождении мотоциклов с люльками движется как танк в волнах дорожной пыли, медленно, торжественно, любопытные бабки и все население уже ждет новобрачных у сельсовета, разбившись на небольшие группки по интересам - женщины бурно обсуждают последние сплетни, мужики стоят плотной бригадой и курят. Правда по периодически раздающимся из кружка звону посуды и бульканью, а также по разрумяненным лицам и веселым глазам присутствующих становится ясно, что настроение у них повышается не только из за свадьбы.

Наконец подъезжают молодые, слегка вспотевший жених с красной рожей (шутка ли, на улице под тридцатку, а он в черной тройке) и слегка помятая невеста с подтаявшим мэйкапом. Ну тут шум-гам, регистрация, слезы матерей, прочувственные наставления отцов, и обязательно присутствие какого нибудь поддатого дедка, громогласно орущего через головы гостей:

- Сашка, бля, ты это, держись, ёпт, спуску не давай, а то будешь маятьси, як я со своей коброй, ети ее мать!

Деда утягивают за штаны в задние ряды и народ бодро чешет к местной столовой. А там - все как у людей - белы скатерти, сало-оливье-винегреты, салаты-котлеты, куры, мясо, вино-водка-самогон. Ну и музыка - а как же без нее!

Вызванный "с хороду" баянист, которого привезли ради такого дела на председателевой "Волге", мехов не жалеет, наяривает все, от русской плясовой до Бони М. Чтобы во время работы маэстро не отвлекался, рядом сидит мужичок, который по кивку баяниста наливает стопку, опрокидывает маэстре в рот и тут же сует закуску. Ну и себя не забывает, само собой! А баян у заезжего музыканта хороший, в перламутре, с пятью регистрами, не хрен собачий!

Спустя некоторое время накал веселья возрастает соразмерно градусности напитков, начинаются песни, пляски, половые игры. Ну дальше как всегда, мелкие разборки, замирение противоборствующих сторон с совместным распитием, неугомонный дед, орущий из угла похабные частушки, в общем, все штатно.

Мы как то быстро скорешились с местными, и пошли гулять по деревне. Еще и на танцы зашли в соседнее село. И примерно часов в 12 вечера пошли обратно. Подходим к нашей деревне, а там на околице здоровенный дуб растет, наверное еще и поляков помнит. И с дуба в ночи слышен полонез Огиньского на баяне! Романтично, черт его дери! Потом бульканье, глоток, вздох, и слабый голос баяниста:

- Люди, бл..., ну хоть кто нибудь!

Мы, конечно, подошли, поинтересовались, мол, это что, новый обычай появился, баянные наигрыши в ночи с дерева? А в ответ:

- Пацаны, где бык?! Быка под деревом нет?!

- Не, дядь Толь, только мы.

Маэстро, кряхтя и матюгаясь, слез с дерева, и рассказал свою историю. Когда веселье стало стихать, старшее поколение потихоньку поползло по домам, чтобы догнаться уже в неофициальной обстановке. Молодежь подалась на природу, а бабки запели свои народные песни - ну, святое!

Баянист им уже не требовался, и дядя Толя решил прогуляться. Сунул в карман початую бутылку водки (как он сказал, чтобы не скучно было), повесил баян на плечо и пошел себе.

И надо же такому случиться, на краю деревни увидел быка. Непривязанного. Скотина мирно дремала у дома на лужайке, никого не трогала. Как рассказывал потом дядя Толя, ему в голову пришла идея сыграть для быка "Тореадор, смелее в бой!" из популярной оперы Жоржа Бизе "Кармен", и посмотреть, как бычара на нее отреагирует. С первыми аккордами животина проснулась, заинтересовано повела мордой в сторону музыканта, а уже с середины арии поднялась с земли и поперла на маэстро с явной целью его заживодерить.

Гонка была эпической! Дядя Толя, промчавшись "не меньше километра, пацаны, бля буду!", бабуином взлетел на дерево и стал звать на помощь, абсолютно забыв, что в деревне есть более интересное шоу. Естественно, никто не появился.

Стало смеркаться (как у Задорнова - "Смеркалось....") Совершенно охрипнув, дядя Толя периодически грелся водкой и рвал мехи баяна, чтобы хоть кто нибудь его услышал. Похоже быку этот цирк надоел, и он ушел. Ну а из за темноты маэстро этого не заметил, и продолжал наяривать на баяне дальше. Мы, конечно, поддержали музыканта, и привели к сашкиному куму, где его уже обыскались. Вот как то так...

Скорая помощь

Добрый вечер, друзья мои, добрый вечер!

А не заскучали ли вы без моих побасенок, очередных жемчужин в корону "Записок страшного лейтенанта", а?

Или коронавирус, чтоб ему, собаке, издохнуть на такой жаре, отбил у вас охоту посмеяться? Ну надеюсь что это не так.

И вот, друзья мои, вспомнилась мне одна история, хотя и произошедшая не с вашим покорным слугой, но я присутствовал при ее пересказе.

Значитца, будучи студентами, многие из нас подрабатывали в разных медучреждениях кто санитарами, кто медсестрами, а кое кто и фельдшерами -это те умелые люди, которые до института закончили медучилище, И вот, как раз на Ноябрьские, сидим мы в теплом помещении ПО БСМП (расшифрую - приемное отделение больницы скорой медицинской помощи), город Смоленск, покуриваем, с медсестрами перемигиваемся да анекдоты травим. Праздники только начались, основной поток травмированных, ушибленных и перепитых пойдет ближе к ночи, а пока и расслабиться можно.

И тут вваливается мой хороший товарищ, на курс старше меня, фельдшером в бригаде работал - и натурально чуть не помирает от смеха! Ну все, естественно, расскажи да расскажи. И рассказал:

7 ноября, поступает вызов - ушиб головы и возможный перелом голени. Приезжают.

Картина: в кресле полулежа мужик в майке и в трусах, на голове полотенце, левая нога неестественно вывернута, рядом причитает жена. Подробные обстоятельства выяснять не стали, оно и так ясно - бытовая травма. Быстренько временную иммобилизацию (шину Крамера) на ногу сварганили, рану на голове обработали, уложили на носилки, и понесли. С четвертого этажа. А мужик сквозь зубы ругается:

- Ё...ный кот, ну выпишусь - башку оторву, точно!

Санитарам шибко интересно стало, чего это пострадавший так на кота взъелся, а тот рассказывает: жена пошла в магазин, а его попросила пока полы помыть, праздник все же. Ну он порты снял, чтобы не замочить, и начал по полу тряпкой елозить. Мда... А трусы у него семейные были, широкие. И сзади кот подошел, молодой, игрун, с бааальшим интересом смотрел, что это у него там в трусах болтается. Смотрел смотрел, а потом охотничий инстинкт взыграл, подпрыгнул и в болтающееся вцепился! Ну мужик естественно на мокром полу поскользнулся, упал навзничь, головой об батарею и вывихнул лодыжку.

Санитары как услышали, заржали и носилки упустили. Пациент от этого еще и два пальца на руке сломал!

И вот когда мне иногда говорят про мои рассказики "да ну, в жизни такого не бывает", я вам авторитетно заявляю: бывает еще хлеще!

ТБ

А побалую ка я вас, дорогие читатели, еще одним случаем, сколь смешным, столь и поучительным, ибо нефиг нарушать технику безопасности!

Поступает в челюстно-лицевое отделение ВМГ первогодок из автобата с переломом челюсти. Ну само собой, что-как-где, неуставняк, деды избили? Нет, говорит, лебедка вышла из строя, и движок со станины на цепях вынимаем. А чтобы еще малость приподнять, монтировкой цепи закручиваем.

- Ну, и...?

- Рука, тов.капитан, соскользнула, цепь раскрутилась и монтировкой прямо по челюсти.

Похмыкали отцы-командиры, солдатика на шинирование и в палату. Хорошо-с, проходит дней пять, опять первогодок из той же части, и тоже с переломом нижней челюсти! И рассказывает то же самое про цепи и монтировку. Тут уже замполит берет в охапку начмеда, зав. челюстно-лицевым отделением, а попутно и вашего покорного слугу - и в эту автобогадельню. А надобно сказать, февраль стоял, холодно, черт его дери! По приезде видим картинку - по мастерской шастает унылое худое существо с замасленными погонами лейтенанта и в валенках на босу ногу, да еще с усами и в очках. А вокруг солдатики копошатся - в общем, служба идет! С нами был еще пом. военного прокурора - душа-человек, дамы при виде его орлиного носа и роскошного чуба так и млели! - как гаркнет на весь ангар:

- Лейтенант! Ко мне!

Тот подкатил (трезв как стекло!), заклинание пробубнил: - Здра-жла-тащ-докла-лейт-быр-быр-ский, происшествий нет.

- Как нет?! А два неуставняка с членовредительством?! Да я вас... да растак и эдак...!

На что лейтенант повел всю гоп-команду к подвешенным к балке цепям и собственноручно показал, как воротком приподнять двигатель. Тут же подлез любопытный замполит:

- А монтировка то почему срывается?

- А тут, товарищ майор, выступ такой, тесно, вот иногда солдаты и упускают.

- Да ну , не может быть! Дайте ка...

Тресь! Ну что сказать? Обратно везли замполита уже со сломанной челюстью...