Батончик

Глава 1

Он очень хотел есть, и возлагал большие надежды на шоколадный батончик с орехами, лежащий перед ним на столике. Поезд давно тронулся, а с ним и полный вагон проблем, казалось бы оставшихся на станции. И с чего Он решил, что будет так? Что прыгнет в вагон, и тут же всё забудет? Нет. Так не бывает. Придется стереть десны в кровь, чтобы смыть этот осадок.

Почему Он не купил пирожок, или лапшу?... Сладким только дразнить аппетит. Обрадовался, что хватило денег на билет, и поэтому решил гульнуть. Купил десерт. Надеется на сладкую жизнь?

А почему нет? Говорят, что там платят хорошо. Хотя то место, откуда Он ехал сейчас, тоже когда-то носило неопределенное имя "Там". "Там, там, там, где..." Как же ТАМ поется? Где что? Он не помнил.

Зато организм помнил, что не ел с прошлого вечера. Была бы его воля, он бы и то не засчитал. И похоже, что и предстоящая трапеза мало что несёт в себе.

Он сходил к проводнику, и попросил стакан. Стакан выдали, как и водится, с подстаканником, и гремящей ложкой. Она радостно загремела в стакане, будто ей предстояло что-то мешать кроме кипятка. Чая у него не было. Фу! Пить простой кипяток. Дожил.

Как бы то ни было, Он налил воды в стакан, и направился к своему месту.

Где смородина растет! Точно! Там, там, там, где смородина растет... И.. И... И что? Никчемная мысль.

За стенкой, в соседнем купе заплакал ребенок. Только этого ещё не хватало!... Ребенок капризничал, и чего-то требовал от матери, которая в свою очередь чего-то требовала от ребенка. Она довольно грубым голосом приказывала тому замолчать и перестать капризничать. Отчего ребенок начал ещё больше кричать. Мать его и шлепала, и называла бессовестным – в общем проводила все воспитательные меры. Требовала от ребенка ответов. И он наверняка ответил бы ей. Если б умел говорить. Ответил бы, что ему не нужны её фломастеры, и вообще, в момент истерики трудно рисовать. И что ему страшно когда она смотрит на него так, будто действительно хочет отдать каждому проходящему мимо дяде, как говорит. А её материнский набор тем временем описал круг, и вышел на исходную. Я отдам тебя дяде. Ты бессовестный. Рисуй, вот твои фломастеры. Бессовестный. Скажи, что тебе надо.

Ему, сидящему за стенкой, надо было только тишины. И поесть. И слава Богу, ребенок успокоился. Так же неожиданно, как и начал плакать. Будто кот, который спокойно мыл лапы, а спустя секунду уже висел на шторе.

После истерики у ребенка проснулась жажда исследования. Он начал заглядывать в ближайшие купе, куда позволяла мать, и трогать чужие вещи.

– Нельзя. – говорит его мать. Но говорит неубедительно. Куда убедительнее она была, когда пихала в руки зареванного ребенка фломастеры. И это вялое "Нельзя" ребенок пропустил мимо ушей. Конечно, ведь чужие вещи – не собственные нервы. Пусть поиграет. Ой, да ничего страшного! Постираете. Ой, да ничего он не украдёт из вашей сумки. Ой, ой, ой...

А шоколад на батончике тем временем начал таять, и пора было с ним кончать. Но вот беда. Ребенок забрел в купе, где сидел Он, и тянется к желанной (уже для двоих) шоколадке. Пришлось отвернуться к окну. Пусть мать сама разберётся.

–Это дядина шоколадка – слышится голос матери. – Нельзя ( вялое-вялое). А есть очень хочется. Вчерашний пирожок с тестом в палец не в счёт! Развернуть и начать есть батончик сейчас? ( Не тормози - сникерсни) Пусть истерит! Неудобно. И тут он слышит:

– Да дайте вы уже ему эту шоколадку!

Он ушам своим не поверил. Повернулся. Мать ребенка смотрит на него. С претензией.

– Не видите разве, что плачет?

– Я то вижу. А вот вы многого не видите.

– Что? – переспросила она таким тоном, будто была отправлена куда-то не очень далеко.

– Видите это? – он показал ей на стакан с кипятком. – Пью без заварки.

– Ой! – она махнула рукой. – Всё понятно! Мужик, называется...

Он закрыл глаза, и дал гневу остыть. Потом открыл, и демонстративно, хотя мать с капризничавшим ребенком уже ушли к себе, развернул батончик. И откусил. Еда! Мозг сразу учуял её. Черт! Один укус, а пол-батончика уже нет! Он снова закрыл глаза и начал методично жевать.

Когда открыл глаза снова, то обнаружил напротив себя маленького исследователя. Ребенок глядел на шоколадку не моргая. И глядел так, что Он чуть не сдался. А потом мозг придушил совесть, и завыл по волчьи. Заскреб в дверь грязными лапами. Слюна капнула с языка. И в последний момент Он понял, что завис, и слюна капает у него самого. Резко подхватившись, и посмотрев по сторонам в поисках других свидетелей, Он утер рот. И откусил батончик снова. Ещё укус, и всё – подумал Он.

Ребенок по прежнему глядел во все глаза, размазывая сопли по лицу, и по кофте рукой. Пришлось снова закрыть глаза, чтобы не видеть этого.

Вдруг батончик потяжелел. И когда Он открыл глаза вновь, то обнаружил сопливую руку на нем. Рука, держащая шоколадку расслабилась, и ребенок победно отправил добычу в рот.

– Совсем очумел!? – мать появилась, как гром среди ясного неба, и тряхнула своё чадо за шиворот синей кофты. Она вырвала обслюнявленный батончик, и кинула на столик. На, ешь – говорил этот жест. –Я тебе что сказала? Нельзя я сказала. Ах ты, бессовестный. Видишь, дядя пожалел тебе шоколадку. Пусть сам её...

Там, там, там, где смородина растет...

–...ест. Бессовестный. Сейчас отдам те...

И берёза тонким прутиком песок метет

–...бя дяде. Бессовестный. Сиди рис...

А ты там, где весна, а я здесь, где зима

–...уй. Для чего тебе фломастеры купили? Бессовестный.

–Эх... – вздохнул Он, и растворился в пейзаже и мыслях.