Баренцево море

Глава 1

Баренцево море

Ледокол Жуковский отчалил от причала и взял курс на Баренцево море. Впереди за бортом расстилалась гладь залива, который казался тихим в эти ранние утренние часы.

Ну, наконец-то мы пошли на настоящую работу, - уверенным голосом сказал Игорь, когда сел за пульт управления связи в своем кубрике связиста, который находился неподалеку от каюты помощника капитана. - Казалось бы, все до мелочей проверено перед отплытием, но все снова и снова капитан просит проконтролировать аппаратуру связи. Да, конечно, нам без связи никак нельзя, но и проверять до бесконечности тоже нет смысла, - тихо говорил себе под нос Игорь. - Мы с Васей все досконально проверили, почистили все контакты нашего оборудования, - словно слова своей песни проговаривал он, когда остался в кубрике один, наедине с мелькавшими красными и зелеными лампочками передатчиков.

Он не любил, когда во время его работы кто-то находился поблизости — хоть матрос или механик, или помощник капитана. Нет, он один способен решить все вопросы связиста на корабле, которые ставил перед ним капитан, и действовал при этом, как всегда, спокойно и уверенно, и сейчас, когда он глядел на экран радара, он запел песню про море, которая стала любимой для него:

Колышется, колышется надо мною море,

И под ногами палуба ходит ходуном,

Кто качки не изведал

Не может называться настоящим моряком...

Игорь не был профессиональным моряком, и всего пять лет, как начал ходить в море на ледоколе в качестве связиста-радиста, и сам порою удивлялся, как он земную профессию военного связиста сменил на море... Но, даже и этот факт становился понятен, когда он доставал документы майора в отставке, и в свои пятьдесят лет ему еще хотелось заняться любимым делом связиста и послужить отечеству, как он любил говорить.

Ледокол тем временем шел своим уверенным курсом, и через два-три часа после выхода из порта движение и шум за стенами каюты постепенно приняли свою обычную, повседневную форму, и Игорь явно понял, что на корабле все идет в спокойном рабочем режиме, и ничто не отвлекает работу команды.

Он на секунду взглянул на окошко каюты и увидел небольшой просвет неба среди темных туч, которые низко нависали над свинцовыми волнами моря, и оно широким простором открылось вслед за заливом...

Раздался звонок, Игорь взял трубку. Он внимательно выслушал приказ капитана:

Мы вышли в открытое море и приказываю докладывать каждые полчаса сверку координат по прохождению заданного маршрута ледоколом, с данными глубины и сверкой с диспетчером данных по проходящим судам, - говорил капитан. Так точно, - ответил Игорь, и повесил трубку.

Ясно и понятно, что докладывать каждые полчаса, - повторил для себя Игорь. В наушниках он слышал непрерывный эфирный, звуковой, «рабочий шум», как он называл его. Порой, эти звуки эфира походили на жужжание пчелиного роя, но Игорь хорошо ориентировался в эфире, удаляя помехи, и особенно чутко различал необходимые для их корабля сигналы, сообщения и данные местонахождения корабля в соответствии с другими судами, которые могли находиться поблизости. Вся работа связиста, которую он вел, была для него до боли знакома за пять лет его выходов в море, что он провел на корабле северных морей, но профессионализм связиста он бесспорно получил в долгой службе в Армии, и очень гордился своей прошлой службой и выходом на военную пенсию.

Этот первый день выхода в море оставался все-таки напряженным до вечера.

Смена Игоря заканчивалась поздним вечером, и он все также энергично, как всегда, с большим энтузиазмом, делал свое дело.

Настроение у него было хорошим, и он с улыбкой на лице вспоминал, что здесь, на корабле, в команде находится Оля, его близкая подруга или близкая знакомая, с которой он познакомился в отпуске.

И сейчас Оля была совсем рядом, на медицинском пункте корабля. Она была взята в команду судовым врачем, и в этом была его заслуга. Это он предложил ей попытаться устроиться к ним в команду на ледокол, который по осени должен был выйти в море на плановую работу. Игорь в свое время поговорил с капитаном о том, чтобы взять Олю в команду, и на удивление, тот не отказал, а согласился взять врача в их команду.

И теперь она была здесь, в их команде, вместе с несколькими женщинами, которые работали на кухне.

Игорь приложил все свое умение, огромное желание и то чувство, с которым он не мог совладать — он хотел видеть Олю, ее лица, ее необыкновенные глаза, слышать ее голос...

И теперь, как никогда, ему были приятны те воспоминания лета и их первая встреча, которая яркой картиной вставала перед его глазами, когда эфир на секунду замирал, и он мог на мгновение закрыть глаза...

Знакомая, знакомая... - повторяли слова Игоря его товарищи по команде, хотя все знали, что на берегу остались его жена и взрослые дочери. Да, - говорил Игорь себе и друзьям, - Семья есть и девчонки на выданье, но как ни странно, живем мы с женой в разных городах: я в Мурманске, она — в Санкт.-Петербурге, вот и пойми, разберись тут... - Поначалу, когда я демобилизовался из Армии, мы решили жить в Мурманске, - рассказывал Игорь Ольге при их первом знакомстве, - Но, потом Люба заболела и ей пришлось долго лечится в Питере, в хорошей клинике, и благо, что по службе у нас там была квартира. Она выздоровела, и теперь не хочет уезжать из нашей северной столицы, так ей там нравится.

Вот, так и живем мы с Любой на два города, - рассказывал Игорь всю свою житейскую правду: открыто, без утайки, когда они сидели в поезде близко, за маленьким столом, и беседа их получалась на удивление душевной и открытой.

Оля слушала его и понимала, что открытость, простота и честность Игоря вызывали у нее большое уважение и симпатию к нему, о чем он сам, наверное, даже не догадывался.

Я думаю, что всему здесь причиной была болезнь Любы, и именно это удерживает ее в большом городе, да и климат помягче, чем на Севере, но, в то же время, представляю, как нелегко тебе находится одному в своей квартире, - так отвечала Оля на рассказ Игоря, но каких-то советов давать не решалась. - В свое время я поделился семейными проблемами с моим другом, Валерой, с которым мы вместе служили долгое время, до мобилизации, он также внимательно выслушал меня, но не смог дать мне какой-то совет на тот момент.

Думаю, вы вместе придете к какому-то дружному, хорошему, семейному решению, - только и смог сказать, а скорее пожелать Валера. Мой друг сейчас пошел добровольцем на войну, и самое неприятное в этом событии то, что он воюет на передовой линии, хотя по специальности он, как и я, военный связист, и не просто связист, а опытный, высокого класса знающий связист, и очень обидно, что служит он сейчас не по своей специальности. Считаю, что большую пользу он мог бы принести, как классный связист, о чем я пытался сказать военному начальству по телефону, правда. Но, пока, как он пишет мне, остается на передовой. И переживаю я за него очень сильно, потому что у него совсем недавно родился ребенок, и на мобилизацию он пошел, чтобы получать побольше зарплату, понятно, что семью надо обеспечивать, - при этих словах Игорь показал Оле фото своего друга в военной форме, и добавил: Я так переживаю за своего друга, что готов и сам пойти в Армию, чтобы быть рядом с ним. Так сердце мое болит за друга, что прямо не знаю, что мне еще сделать, чтобы помочь ему, - говорил Игорь, а сам все смотрел и смотрел на фотографию друга. Потом они пили чай, за окном светило летнее яркое солнце, и непроизвольно разговор переходил на отдых на море, и это их радовало, и все, о чем они говорили, казалось им тогда хорошим, добрым и интересным... Они все говорили, говорили, говорили...

Оля расспрашивала Игоря про его работу на ледоколе, про Баренцево море и Ледовитый океан, где они прокладывали путь сквозь льды для морских судов, которые должны были пройти тем северным путем.

Я давно мечтала увидеть айсберги, и даже решила запланировать поездку на Чукотку, с выходом в Северное море, с плавающими там льдами... А по берегу увидеть осеннюю тундру в красно-огненном цвету, которую очень хорошо описал в своих романах Олег Куваев, геолог и большой любитель чукотской тундры, - говорила мечтательно Оля, и это, действительно, была ее давняя большая мечта. Под размеренный стук колес они много говорили о Севере, о Мурманске, о лыжах и лыжных мурманских марафонах, которые там проходят каждый год, и Оля с гордостью вспоминала, как несколько раз принимала участие в таких марафонах. Игорь тут же загорелся желанием пробежать хотя бы полу - марафон.

Надо мне попробовать себя в лыжах, ведь я когда-то неплохо бегал, участвовал в соревнования, и даже занимал первые места, - вспоминал Игорь с улыбкой. Мне нравится ваш северный город, особенно я люблю смотреть на сопки, когда едешь на поезде. Даже могу сказать, что красивые, большие сопки начинаются от Кандалакши, еще одного северного городка, где также имеются хорошие, большие лыжные трассы, правда, мне не приходилось там бывать. Но, Игорь, расскажите лучше о Севере, о ледоколе и айсбергах... Какие они? - предложила Оля. Игорь тут же начал искать в телефоне фото с ледниками и айсбергами среди них.

У меня были фото и я сейчас покажу их тебе..., - листал он свои многочисленные фото. Он остановился, и показал Оле фото с ледоколом, который стоял среди льдов, и ярко светился огнями... Это наш ледокол Жуковский, на котором я пять лет, как выхожу в море с командой. Собственно, нас связистов, в команде двое, и мы всецело выполняем свою работу по связи корабля на море, - рассказывал Игорь. Какой красивый ледокол, и светится ярко огнями, словно новогодняя елка, - с восхищением говорила Оля. - И я бы с удовольствием проехала на нем по глубоким северным льдам, с айсбергами и белыми медведями..., - мечтательно вздохнула она. А я скажу тебе, Оля, что можно будет попробовать договориться с капитаном, чтобы тебя взяли на наш корабль в качестве медика, потому что такое в нашей практике было; когда ледокол уходит на длительный срок, то в команде должен быть медик, и это может быть хорошим случаем для тебя, правда, если ты сама решишься на работу в море, - такая идея неожиданно пришла в голову Игорю, и он с интересом посмотрел на Олю. Что скажешь? - добавил он. Надо подумать. Никогда не думала о работе на корабле в море, хотя когда-то мне рассказывали приятели, как один из знакомых врачей побывал на работе судовым врачом и говорил о том, что служба эта не из легких, и никогда он больше не пойдет в море, - вспоминала Оля. Да, правда, морскую качку не все выдерживают, но ты хочешь увидеть айсберги, и я думаю, что ради такой мечты можно пойти на какие-то трудности, хотя не факт, что будет морская болезнь, совсем наоборот, сейчас очень много лекарств от качки и морской болезни, и ты сама врач, а поэтому тебе ни в коем случаи не будет плохо, и все будет только хорошо, - заранее подбадривал ее Игорь. Но, я больше хочу сказать тебе, Оля. Ты ни один раз бегала лыжные марафоны, и поэтому тебе надо обязательно приехать в Мурманск, и мы вместе с тобой побежим марафон. Я покажу тебе мою холостяцкую квартиру, но, главное, с твоей помощью я хочу вспомнить прошлое и попробовать свои силы в лыжах, - с улыбкой говорил Игорь. Оля видела и понимала открытую и добрую душу Игоря, который долгое время отслужил в Армии и имел самые хорошие навыки по своей специальности связиста, и вышел в отставку в звании майора, но при этом он не задавался, не бравировал своим званием, а просто честно и ответственно относился к своей службе и к своей работе связиста. И тут же, в течении дня, словно в подтверждение этому, несколько раз звонил напарник Игоря по работе на ледоколе, чтобы разобраться с аппаратурой связи, с которой они работали. Оля слушала, как уверенно, точно и внимательно Игорь дает советы своему напарнику, и было понятно, почему его на протяжении пяти лет брали и берут вновь на работу на ледокол, как классного специалиста, и в отличии от сухопутной службы, теперь он бороздит морские и ледовые просторы северных морей. « Правда, фотографий с морем было меньше, чем домашних, с дочерьми», подумала при этом Оля.

Моя семья сейчас на нашем южном море, и ждут меня на отдых. Старшая дочь собирается замуж, а младшая только встречается с парнем. Люба около десяти лет живет в Питере, и не хочет переезжать ко мне на Север, а мне очень удобно между рейсами останавливаться и жить в Мурманске, и выходит, что живу я там один в квартире. Около пяти лет я выхожу в море с командой в качестве связиста, и полюбил за это время северные холодные моря, со штормами и белыми льдами, и белыми медведями, - откровенно признавался ей Игорь за чаем под стук колес.

А Оля при этом с интересом смотрела и слушала красивого молодого соседа, офицера, связиста ледокола, и он ей нравился своей открытостью, добротой и каком-то особым внутренним душевным богатством и порядочностью. Так думала Оля все то время, что они общались. А когда они доехали до конечной остановки и расставались с объятиями, то она хорошо запомнила, как Игорь просил ее приехать в Мурманск.

Хорошо, - ответила она ему, прощаясь. Каждый день Игорь присылал ей свои фотографии с отдыха, где он непременно бывал один. Оля была рада получать его фото, которые были сняты в интересных местах и сопровождались хорошими комментариями, и больше всего ее восхитила и запомнилась фотография, где Игорь восседает верхом на коне с великолепной грацией, так, что Оля тут же написала ему: «Ты настолько красив и грациозен на коне, хоть в рамку фото вставляй и на стенку вешай», и она каждый день не переставала любоваться своим новым знакомым. Но, вслед за этим он прислал фото свое с прогулки по набережной, со словами: « Здесь так хорошо, как, наверное, в раю...» и эти слова очень растрогали Олю. Она перечитывала его слова, которые вырвались у него среди струй фонтана, в котором играли и светились яркие лучи южного солнца, как в некой сказке, и душа его ликовала от радости жизни...

И Оля невольно подумала тогда: « Как же эмоционально, душевно Игорь относится к тому, что видит и чувствует вокруг себя, и написала ему: « Я рада за тебя, и пусть твой отдых будет таким же красивым и светлым, как, наверное, в раю...».

Она получала его фотографии, которые казались ей великолепными, и они еще больше открывали ей чистоту мыслей и красоту его души...

Со временем Оля все больше начинала понимать, что Игорь нравится ей все больше и больше...

Она часто вспоминала его слова и переживания за свою семью после того, как они простились на перроне вокзала и поехали отдыхать по своим запланированным местам Черного моря.

Прошли месяцы.

Они встретились в Мурманске, как планировали.

Часто вечерами они сидели в уютной комнате Игоря с небольшим белым камином, имитирующего огонь, и вспоминали их душевный разговор в вагоне, но больше мечтали о скорой поездке на Баренцево море. Вернее, Оля мечтала все больше и больше о море и айсбергах, а Игорь помогал ей в этом, и готовился к своей привычной работе связиста на ледоколе.

Наконец, все получилось. Оля была принята судовым врачем в команду на ледокол Жуковский, и вскоре, они вышли в море.

Прошла неделя, как их ледокол отчалил от мурманского порта.

Дежурство Игоря подходило к концу, и его обрадовали слова капитана по телефону, что он доволен работой связиста и благодарит за хорошую службу.

Игорь довольный похвалой капитана подробно передал смену Василию, и пошел в каюту отдыха. Ему очень хотелось встретить там Олю, как они договаривались

Оля сидела на диванчике, неподалеку от стола, где лежала стопка книг. В кубрике никого не было.

Вася меня сменил на пятнадцать минут раньше, - радостно сказал Игорь, присаживаясь рядом с Олей. Как твои успехи и настроение? - спросил он и взял ее за руку. Все нормально. Главное, что нет особой качки, хотя, как мне сказали матросы, мы давно вышли в открытое Баренцево море. Больше всего я боюсь, что мне будет плохо от больших волн и я не смогу нормально выполнять свою работу врача. Что ты скажешь о погоде в ближайшие дни, Игорь? Как бы я хотела, чтобы не было шторма, - говорила Оля и невольно сжала его руку от волнения. Все будет хорошо, не расстраивайся заранее. Буду ночь не спать, а просить Нептуна о хорошей погоде, и есть у нас, у моряков, свои заклинания...Вот буду молить за нас, чтобы не было шторма, - весело, с улыбкой говорил Игорь, и глаза его близко и загадочно смотрели в глаза Оли. Оля, ничего не бойся, ведь я рядом. Пройдет неделя-другая, и ты так привыкнешь к кораблю и морю, к небу и звездам, что забудешь про шторма и морскую болезнь, но лучше, конечно, чтобы штормов не было, - успокаивал ее Игорь. Да, знаешь, у меня столько таблеток накуплено от морской болезни, что на всю команду хватит, но, ты прав, лучше ее не надо. Привыкаю к своей новой работе судового врача. Сегодня ко мне приходили на прием двое ребят из команды с вопросами о головной боли и давлении, хотя сами себя хорошо чувствуют. Думаю, они просто пришли познакомиться с их новым доктором. Мы познакомились и договорились, что надо будет устроить общую встречу с командой, и я отвечу на все интересующие медицинские вопросы.

Сегодня я встретилась с капитаном и попросила его разрешить подобные лекции хотя бы раз в неделю. Он дал свое согласие, и даже похвалил за мою инициативу, - рассказывала она про свои планы, и ей было радостно общаться и вовсе не хотелось расставаться с Игорем.

Да, правильно, сразу всем и расскажешь, чтобы не ходили по одиночке, - согласился Игорь, и Оля видела, что Игорь тоже не торопился уходить. Будем пить вечерний чай с печеньем и сушками, - он быстро встал и пошел за чаем. Так они сидели за чаем и разговорами пока не пришла смена, чтобы посмотреть телевизор. Вскоре, все разошлись, и Оля пожелала Игорю спокойной ночи. Все будет хорошо, - сказал он на прощание. Дни то бежали, то тянулись, и каждый новый день был не похож на другой, со своими вопросами и проблемами.

Они виделись в короткую пересменку Игоря, чаще всего поздним вечером, когда команда отдыхала, и по-прежнему делились друг с другом всем, что их волновало: их дети, работа и связанные с ней события на корабле, их команда, с которыми они виделись и сталкивались постоянно в течении дня.

Оля знала теперь всех в команде, и каждый из них рассказывал про свою жизнь, свою семью, своих детей, и как правило, часто люди просто делились своими проблемами, меньше по здоровью, и больше по семейным делам. Оля всех внимательно выслушивала, что она умела хорошо делать.

Она вела свой врачебный прием, кто обращался за помощью, и старалась заглянуть в каждый живой уголок корабля: это была кухня, осмотр кают на чистоту , но все-таки главным было здоровье личного состава, о чем она хорошо знала и старалась почаще приглашать служащих к себе на прием.

К концу второй недели море накрыл шторм, да такой силы, что даже бывалым матросам становилось не по себе, и всей команде приходилось нелегко.

Оля жила в каюте рядом с медицинским кабинетом, но уже второй день не могла выйти из своей каюты, так ей было плохо. Не помогали те таблетки, которые были закуплены для такого случая от морской болезни. Она крепилась, как могла, и старалась никого не беспокоить. Приходили женщины с кухни, приносили разные напитки, минеральную воду, которой запаслись на случай болезни, но ничего не помогало.

Часто забегал Игорь, до смены и после дежурства он старался помочь, морально поддержать и облегчить ее состояние.

Игорь, я приготовила ампулы с лекарством, в таблетках не помогает, так может в уколах поможет. Сделай мне укол, я знаю, что ты, как военный человек, умеешь это делать, - попросила его Оля. Даже не сомневайся. Сделаю все в лучшем виде, - пошутил он. Игорь быстро справился с таким заданием, и сидел рядом с мокрым полотенцем в руках, пытаясь стереть слезы с ее лица.

Два дня мне плохо, - жаловалась Оля. Скоро ли закончится шторм? - с надеждой спросила она. Пока неизвестно, дорогая Оля, но ты должна крепиться. Ты же хорошая лыжница, врач, постарайся больше спать и все встанет на свои места. Ты обязательно справишься с такой бедой, - уговаривал и подбадривал ее Игорь. Она слушала своего друга и ей, действительно, становилось легче от его светлой и теплой улыбки, доброго взгляда серо-голубых глаз, которые светились каким-то особым, влюбленным светом. «Какой теплый и душевный Игорь», подумала в ту секунду Оля.

Неожиданно в дверь постучали. Вошел, а скорее, вбежал, сменщик Игоря, Василий.

Игорь, пришло сообщение, что шторм усилится в ближайшие сутки, и похоже на палубе пошли неполадки с нашим оборудованием, сильно наклонилась одна из принимающих матч. Капитан послал меня за тобой, ожидается много работы. Извини, Оля, но, сама понимаешь, служба есть служба. Выздоравливай, - быстро проговорил Василий, и они вместе выбежали из каюты. Оля тут же почувствовала, как стены каюты сильно наклонились, вначале влево, потом почти не выравниваясь опустились вправо. Она едва успела ухватиться руками за край постели.

Боже мой, - воскликнула она. - Что же это будет? - только и успела она воскликнуть, как ее каюта резко пошла в наклон. «Когда каюта начнет выравниваться, мне надо успеть взять с тумбочки таблетки и срочно их принять», подумала Оля, и приготовилась уловить такой момент.

Она взяла таблетки, с трудом смогла их проглотить, и тут же подумала: «Господи, хоть бы таблетки сильней подействовали, как же мне плохо», говорила она себе, и так ей хотелось поскорей избавиться от плохого состояния, чтобы не доставлять никому хлопот и забот. - А вдруг кому-то понадобится моя врачебная помощь, а я сама «никакая» от непрекращающейся качки: «Хоть бы скорей, хоть бы скорей мне придти в норму», словно молитву повторяла Оля, держась за голову.

Она даже представит себе не могла, что происходило в это время на палубе, где сильный штормовые волны с силой бил по связной матче, которая от таких ударов наклонилась и порвала часть воздушного экрана связи.

На палубе в это время шли авральные работы, где главной рабочей силой были Игорь и Василий, и двое матросов были у них на подхвате. Все они были привязаны страховыми поясами к палубе.

Игорь брал на себя самую ответственную и опасную часть работу. За годы службы в Армии он привык быстро и ответственно принимать боевые решения, какими бы опасными они не были для достижения цели. Вот и сейчас, при штормовых волнах в четыре балла он смело стоял среди волн, пытаясь выпрямить мачту длинным металлическим крюком вместе с Василием. В непромокаемой одежде они держались на волне, и толстый спасательный трос, закрепленный к палубе, удерживал и страховал их от большой волны и порывов ветра.

Василий, кажется, мачта встает на свое место, еще немного поднапрячься, - кричал Игорь, но больше жестами старался показать — куда давить на большой крюк. В это время высокая волна накрыла их, Василий не удержался на ногах и покатился к краю палубы. Игорь оглянулся на товарища, который лежал и не пытался подняться, но было видно, как удерживающий его трос натянулся.

Он крикнул двум матросам, которые стояли у мачты и своим весом помогали Игорю поставить ее на место, и жестами показал на палубу, где оставался лежать Василий, пока волна не начала обратного движения.

Матросы поспешили к своему товарищу, подняли его и все вместе они двинулись к штурмовой кабине. Они прошли большую часть пути, но в это время корабль наклонился под тяжестью нахлынувшей высокой волны, и они все трое не смогли удержаться на ногах, и их волной потащило на другую сторону палубы. Вся надежда была на страховые тросы, которые натянулись и удерживали упавших. Игорь изо всех сил держался за мачту и старался не выпускать из виду своих товарищей. Когда корабль начал выпрямляться, упавшие изо всех сил старались подняться на ноги. Двое из них поднялись и начали поднимать третьего, который не мог подняться самостоятельно. Время между большой волной шло на секунды, и двое матросов взяли третьего под руки и пытались дойти до штурмовой, чтобы оставить там раненого товарища. При очередной волне они удержались на ногах, и смогли, наконец, дойти до дверей. Помощник капитана вместе с штурманом, которые все время работ наблюдали за происходившем на палубе, открыли двери и взяли Василия под руки.

Василий пришел в себя, открыл глаза и с удивлением посмотрел на начальство.

Что со мной? - он оглянулся на палубу и увидел там Игоря, который в одиночестве держал большой крюк, все также стараясь удержать ровно мачту и закрепить ее большой мачтовой гайкой. Как самочувствие, Василий, - спросил помощник капитана, который наблюдал за работой на палубе. Он увидел кровь на губах Василия, и начал ощупывать его, - Ничего не болит? Голова не кружится? Руки, ноги целые? - допытывался он, в это время штормовой наложил салфетку на окровавленную губу Василия. Да, все в порядке, Николай Степанович. - Голова не болит. Руки, ноги нормально. Разрешите продолжить работу, одному Игорю не справится, - громко отвечал Василий, и с удивлением смотрел на кровавую салфетку. Останешься здесь, двое матросов пойдут к Игорю, а тебя заменит Иван. Игорь в это время продолжал удерживать мачту большим крюком.

Когда волна схлынула с палубы, он оглянулся на штурмовую и увидел, как двое матросов возвращаются к нему на помощь. Позже к ним присоединился Иван, пристегнутый страховым поясом.

Вскоре, им втроем удалось закрепить мачту и они по очереди покинули палубу, вернувшись в штормовую, где Игорь доложил капитану о завершении работ на палубе.

Основная тяжелая работа сделана, но остается восстановить сгоревшие от поломки датчики, и это займет немало времени, товарищ капитан, - докладывал Игорь. Как бывший военный обязуюсь очень тщательно осмотреть Василия и наших матросов по здоровью, так как наш медик болеет, - рапортовал Игорь. Пройдите на медпункт и окажите помощь Василию, - приказал помощник капитана. - Потом доложите о самочувствии матросов, всех троих, - добавил он. Два дня шла напряженная работа по восстановлению связного оборудования, когда они считай всей командой боролись с бедами, которые доставлял им ураганный штормовой ветер.

Оля по-прежнему тяжелые для нее пять дней находилась в каюте и не могла выйти, настолько сильно измучила ее морская болезнь.

Только на третий день, когда они смогли восстановить связь, Игорь освободился от своей изнуряющей работы и, наконец, смог придти к Оле.

Он взглянул на нее и невольно у него вырвалось:

Ты очень похудела и выглядишь больной, и надо срочно что-то делать: уколы, нет, надо прокапать тебе подкрепляющие растворы, - предлагал Игорь, а сам с тревогой смотрел на осунувшееся лицо Оли. Он тут же начал искать лекарства в соседнем кабинете, и Оле только оставалось подчиниться и говорить, где находятся растворы.

Да, надо собрать капельницу и прокапать хотя бы глюкозу, я совсем ничего не могу есть. Таблетки слабо помогают, а уколы действуют 2-3 часа, - жаловалась она. Да, да. Я помогу собрать капельницу, а ты поможешь мне ее поставить, войти в вену, - воодушевленно говорил Игорь. Оля попыталась встать с кровати, но силы в руках совсем не было, и она только смогла сесть в постели.Игорь очень умело и быстро собирал капельницу с раствором и вскоре подошел с ней к постели Оли.

Оля говорила ему, как лучше попадать в вену, и Игорь, как бывалый военный, быстро попал в вену и внимательно следил, как лекарство капает из капельницы.

Ну, дай Бог, теперь уж мне точно полегчает, - с подобием на улыбку на измученном лице, говорила Оля, - Когда рядом со мной мой лучший друг, - добавила она. Все будет хорошо, надеюсь, общими усилиями мы тебя вытащим из морской болезни. Долечивайся, Оля, а мне надо идти помогать Василию, он один не справится с нашими непредвиденными ремонтными работами. Я не говорил тебе, что Василий больно ударился о палубу, когда в шторм мы восстанавливали мачту, и у него рассечена губа, но, чувствует он себя хорошо, и сотрясения головы у него, как мы решили, не было. Мы приходили к тебе на медпункт, но беспокоить тебя не стали. Рана у Васи неглубокая, швы накладывать нет смысла, затянется сама. Мы все трое придем к тебе, когда тебе полегчает. Видишь, сколько событий происходит пока ты болеешь, а поэтому надо побыстрей выздоравливать, - быстро говорил Игорь, и тепло тронул ее руки. Спасибо, Игорь, ты мой дорогой друг, - ответила она, пытаясь улыбнуться ему.Через час-два Оля почувствовала себя лучше, и тут же ей показалось, что она не видит покачивания стен каюты. Неожиданно, в дверь постучали, и вошла их повар, Ирина.

Хочу обрадовать вас, доктор, шторм стихает, и передали такую же сводку погоды на завтра. Это нам сказали ребята только что. Я решила обрадовать вас таким сообщением, - какой-то скороговоркой проговорила она, но, увидев капельницу возле постели Оли, тут же извинилась. Выздоравливайте, - тихо добавила она, и вышла. Оля лежала под капельницей и вспоминала рассказы Игоря про аварию. Она понимала, что, конечно же, описанные им истории были приукрашенными, и он не говорил ей о настоящей опасности и изнурительной работе, которую пришлось им всем провести на палубе в грозный шторм, где находилось основное оборудование связи.

Так прошел шестой день, и к ночи Оля почувствовала, что качка уменьшилась, а вскоре, и вовсе стены каюты перестали наклоняться.

Как хорошо, что можно почувствовать себя человеком, - тихо сказала себе Оля, и почувствовала облегчение в голове и во всем теле. Она встала, накинула свой белых халат, и вышла из каюты.

Она пошла по коридору, который вел к каютам связистов и помощника капитана.

Ура! Шторм затихает, - вслух порадовалась Оля, и тут же подумала про Игоря. Она шла межу кают и надеялась встретить его где-то здесь, чтобы подробно расспросить, как прошла их опасная работа на палубе среди штормовых волн, которые, как она представляла, сносили все на своем пути. Она не встретила Игоря и решила вернуться в свой кабинет.

Пять дней прошли в пустую из-за моей морской болезни и теперь надо наверстывать упущенное. - думала она, когда вошла в свой кабинет и начала просматривать документацию с перечнем лекарств и медикаментов. Здесь же, ей на глаза попался набор хирургических инструментов в стерильной упаковке. Она внимательно посмотрела не него и подумала о том, что было бы хорошо, чтобы они не понадобились в работе в этом рейсе. Да, прошло три недели нашего выхода в море и вся моя врачебная практика сводилась к незначительным ранам на руках матросов, да одной простуде моряка, который быстро поправился, - вспоминала Оля, но для верности все-таки полистала свой журнал, где была записана вся ее работа. Буду каждый день все подробно записывать, каждое обращение своих пациентов, как это делал врач и писатель Вересаев, который подробно описывал свои врачебные дни и случаи с больными, - вспомнила сейчас Оля, как она делилась своими мечтами с Игорем в первые дни своей работы, когда их корабль вышел в море. Она была совершенно откровенна с ним, и он ей отвечал взаимностью с первых дней их знакомства, когда она с интересом слушала его рассказы про военную службу, про его родителей, которые живут в Белоруссии, про дочерей и при этом она видела его лицо и его глаза, которые очень внимательно и проникновенно смотрели на нее, и излучали какое-то удивительное душевное тепло...И сейчас, по прошествии времени, она задавала себе вопрос: что же между ними - дружеская симпатия или что-то большее...

Нет. Не надо об этом думать. У нас с Игорем добрые, дружеские отношения, и я очень этому рада, - говорила себе Оля. Неожиданно, Оля взглянула в зеркало, которое висело около шкафа, увидела себя в белом халате и ей вспомнилась ее встреча с Игорем после летних отпусков.

Он не писал и не звонил около двух месяцев, и Оле тогда показалось, что их знакомство ушло в прошлое, и они больше не встретятся.

И вдруг, в один из осенних дней открывается дверь ее кабинета, и на пороге появляется большой букет алых роз, а потом лицо Игоря.

Он улыбался и глаза его засияли, когда он увидел Олю.

Она на секунду опешила от неожиданности, но тут же бросилась к нему.

Игорь, ты приехал, - она обняла его, и от радости они так и стояли, пока Оля не увидела розы в его руках. Ах, какие замечательные розы, - сказала она. Это тебе, Оля. Я только с поезда, возвращаюсь к себе домой, на Север. Думал о нашей встрече, и не мог проехать мимо и не увидеть тебя, - быстро говорил он, и было видно волнение в его лице. Оля отступила, и смотрела на Игоря, не веря в его приезд.

Игорь, я очень рада и как хорошо, что ты приехал, значит, наша мечта увидеться в Мурманске все-таки начинает сбываться, - говорила Оля. Прием у нее закончился, и они седели на диване, не скрывая своего волнения от неожиданности встречи.

Мне надо много тебе сказать, но главное, я приехал, чтобы пригласить тебя ко мне в Мурманск, и непременно покататься на лыжах и поучаствовать в марафоне с твоей, конечно, помощью, - быстро говорил Игорь, и по-прежнему, чувствовалось внутреннее волнение, которое было трудно скрыть. Что мы здесь сидим, пора идти домой и ты мой дорогой гость сегодня, - сказала Оля, и они вышли из кабинета. Коллеги Оли с интересом смотрели на симпатичного, по-военному стройного ее друга и не задавали никаких вопросов, а только пожелали им хорошего вечера. А вечер, действительно, получился романтичным и теплым, с шампанским и при свечах.

Оля, я приглашаю тебя в Мурманск, в мою квартиру, и на лыжных трассах в это время повсюду лежит хороший снег и можно кататься на лыжах, как мы с тобой говорили. Ты хорошая лыжница, бегала мурманские марафоны по пятьдесят км, и я очень хочу покататься с тобой по мурманским сопкам. Ноябрь всегда у нас бывает снежным. Но, прежде я мечтаю показать тебе Мурманск таким, каким я его знаю, и уверен, что тебе все понравится. Кстати, рыбные деликатесы, как палтус, я тебе гарантирую, - весело говорил Игорь. Вечером они долго сидели и говорили о тех событиях, которые произошли за время их разлуки, но больше Игорь внимательно слушал Олю и проникся желанием помочь ей осуществить ее давнюю мечту — увидеть айсберг.

Оля, я поговорю с нашим капитаном, и, возможно, удастся устроить тебя в нашу команду судовым врачем. Наш ближайший рейс будет в ноябре месяце, и я постараюсь это сделать. Как тебе такая идея? - предлагал Игорь, и с надеждой смотрел на Олю, и ему очень хотелось, чтобы такое желание ее осуществилось именно с ним и на их корабле. Как правило, выход в море ледокола, как наш, занимает от четырех до восьми недель, и очень редко, когда больше, и ты могла бы взять отпуск на это время, - как будто уговаривал ее Игорь. Да,да, это будет здорово, если меня возьмут судовым врачом в вашу команду, и я смогу быть в море на вашем ледоколе и увидеть айсберг! Это моя заветная мечта, и она может осуществиться...Хотя, Игорь, ты рассказывал про суровое Баренцево море, с сильными штормами и в связи с этим - морской болезнью, которой зачастую страдают неопытные люди. Смогу ли я выдержать сильный шторм на корабле? - рассуждала Оля, и с надеждой смотрела на Игоря, как будто сейчас решалась ее судьба с поездкой среди льдов вечной мерзлоты северных морей и Ледовитого океана. Конечно, от шторма никуда не деться на море, это верно. Но сейчас в аптеках много разных лекарств от морской болезни, и ты обязательно можешь взять их с собой, - успокаивал ее Игорь, и было видно по радостному блеску глаз, как ему хотелось взять ее на их корабль. Я покажу тебе во льдах айсберги и белых медведей, и много-много всего интересного, - мечтательно говорил Игорь. Мне очень хотелось бы поехать к айсбергам и пусть что будет , но я буду стараться осуществить свою мечту, - уверенно ответила ему Оля. Вот и славно. Через несколько дней я буду в Мурманске и свяжусь там с нашим капитаном, и тогда будет понятно, что выйдет с твоим участием с нашим выходом в море, - оптимистично говорил Игорь, тепло пожимал ее руки и обещал, что все будет хорошо. Приедешь в Мурманск, увидишь мою холостяцкую квартиру, а потом мы будем активно кататься на лыжах и готовиться к выходу в море, - все повторял он. Оля внимательно, с большим интересом смотрела на его и верила каждому его слову, потому что видела искренность в его глазах, словах и поступках.

Позже, в Мурманске, она смогла убедиться в его честности, доброте и порядочности.

И сейчас, в море, она часто вспоминала прошлые встречи, они не переставали ее радовать большой взаимной симпатией, душевной близостью и тем, как им было легко в общении, и казалось порой, что они знают друг друга долгие годы...

Оля снова взглянула в зеркало, и заставила себя сосредоточится на работе.

Закончился, наконец, сильный шторм и море пришло в свою обычную осенне-зимнюю волну, и жизнь на корабле приходила в нормальное состояние.

Оля вместе с морем постепенно приходила в себя, как в первые дни она начала проводить свои приемы, осматривала служащих согласно расписания, читала свои лекции и беседы, следила за приготовлением пищи на кухне. Все, казалось, шло по плану и расписанию.

Оля с радостью замечала, что отношения среди команды складывались хорошие, и все с пониманием относились друг к другу, и рабочие отношения зачастую становились дружескими, которые были видны всем и каждому.

Два месяца пройдут быстро и не быстро, и их надо прожить здесь, на море, холодном и дерзком. Такие шторма, как этот, присущи всегда в осенне-зимний период, и слабее они бывают только летом, но это не всегда, а в основном, Баренцево море всегда коварно штормами, малыми или большими, - рассказывал Игорь, когда заглядывал к Оле между обедом. В течении недели Игорь с командой устраняли поломку радара, принимающего звуковые сигналы. Он не рассказывал Оле никаких подробностей работ, но было понятно, что была необходимость работать на палубе, которую накрывали штормовые сильные волны, которые сносили все на своем пути, и только страховые канаты могли спасти их от гибели. Их стараниями была налажена поломка, которая стоила всем большого человеческого риска.

«Надо приходить в норму, и наверстывать упущенное время из-за моей болезни», думала она.

Неожиданно в дверь постучали. Оля, словно, после хорошего и красивого сна воспоминаний, вскинула голову и обернулась к двери.

Входите, - сказала она.В комнату вошел один из молодых матросов.

Доктор, - обратился он. - У меня с ночи болит живот, - он показал рукой на живот. Вначале боль была небольшая, а сейчас, к обеду, начало болеть сильнее, и не проходит. На завтрак и на обед я не ходил, потому что меня немного подташнивает, - рассказывал матрос.Оля провела матроса в кабинет и уложила на кушетку для осмотра, начала задавать вопросы по болезни.

Я пытался полежать, чтобы успокоить боль в животе, и она немного затихала, но стоило мне немного походить, как боль вновь усиливалась. Обедать я не стал и решил обратиться к вам. Доктор, что у меня может быть? - говорил матрос.- Не торопись с вопросами, мне необходимо тебя посмотреть, - ответила она.

Матрос разделся, и Оля внимательно его выслушала и осмотрела. Она видела, что живот был болезненным в правых его отделах, и боль явно отдавалась в область пупка. Оля не торопилась с осмотром и с выводами, несколько раз она проверила живот, хотя все больше начинала понимать, что складывалась картина острого аппендицита.

«Если боль не будет проходить или уменьшатся в течении 1-2часов, то диагноз будет именно таким, правда, понадобится анализ крови, который мне необходимо сейчас сделать пареньку, - выстраивала свой план действий Оля.

Для подтверждения диагноза аппендицита необходимо сделать тебе анализ крови и это время понаблюдаем за твоим животом, - сказала она пареньку. Неужели у меня аппендицит? А если так, то что со мной будет, и кто будет делать операцию? Мне ведь операцию надо делать, доктор? - в страхе говорил он. Пока останешься здесь, а я сделаю тебе анализ крови, не расстраивайся раньше времени, мы все сделаем, что будет необходимо, и если понадобится операция, то будем эвакуировать тебя с корабля вертолетом. Вот, примерно, так, - успокаивала больного Оля. Вскоре, она сделала простой анализ крови, который определенно подтверждал острый аппендицит.

«Мне необходимо срочно связаться с капитаном и объяснить ситуацию с больным, которому срочно в ближайшие часы понадобится операция», говорила себе Оля.

Она быстро пошла к капитану, и там доложила о больном матросе, которому необходима хирургическая помощь - операция аппендицита.

Иван Иванович, сейчас ко мне обратился матрос Александр Малышев с болью в животе, и по всем данным складывается картина острого аппендицита. Он терпел боли с ночи , сейчас обед, и это получается около 10 часов. Сейчас он в изоляторе и мне потребуется немного времени, чтобы дождаться полного анализа крови, но в данном случае, клиника болезни не вызывает у меня сомнений. В этой ситуации я бы просила вас связать меня с хирургами портовой больницы, с которыми я могла бы поделиться тем, что случилась с нашим больным, и что нам делать в данной ситуации, - взволнованным голосом говорила Оля, и начинала понимать, что ей будет непросто принимать решение о хирургическом вмешательстве на корабле, но больше будет зависеть, что решат портовые хирурги и предпримет капитан корабля в данной ситуации. Иван Иванович молча и внимательно выслушал судового врача, явно расстроенный сложившейся ситуацией.

Прямо сейчас нам необходимо принимать решение с операцией, где ее придется делать: вызывать ли хирурга на корабль или эвакуировать больного вертолетом? И времени у нас с вами,Ольга Михайловна, совсем немного? - вслух размышлял капитан, и вопросительно посмотрел на нее. Да. Иван Иванович, время ограничено, и чем быстрей будет сделана операция, тем меньше будет осложнений у больного, - ответила она. Иван Иванович был немолодым человеком и теперешний выход в море планировался быть последним, и сейчас он явно был озадачен непростой ситуацией с больным, которому требовалась срочная операция, когда они находятся за тысячи км от земли. Требовалось быстро связаться с диспетчером ближайшего порта, чтобы решить вопрос о том, куда возможна отправка паренька для операции аппендицита.

Он отпустил Олю до решения всех вопросов с диспетчером, чтобы что-то предпринять для экстренной операции и спасения матроса.

Вот, незадача, в последний мой рейс и надо случиться такому, а главное, что очень далеко мы находимся от материка, и будет совсем непросто решить такую задачу, - говорил себе Иван Иванович, и отдал приказ о связи с портовым диспетчером. Оля шла в изолятор к своему больному и мысли ее были о том, как получится отправить паренька с корабля в ближайшие часы, но, главное, как будет самочувствие его, чтобы не опоздать с операцией и избежать осложнений.

Эти мысли не давали ей покоя. И она не думала сейчас о том, что может оказаться в тяжелой ситуации, когда ей самой придется делать эту операцию...

Как самочувствие, - спросила она Александра, когда вошла в изолятор. Немного подташнивает и хочется пить, и боль в животе такая же, ноющая, как будто зуб болит и не стихает ни на минуту, температуру мерил каждый час, как вы просили. Она 37, - говорил паренек. Александр, с питьем придется воздержаться, и я только смогу тебе разрешить положить мокрую салфетку на губы, и это все до операции. Ложись сейчас ровненько, я еще раз посмотрю твой живот, - сказала Оля.Она видела и понимала, что пока живот остается характерным для простого аппендицита, и это давало шансы на то время, чтобы успеть его эвакуировать туда, где есть хирург. Оля посмотрела анализ крови через час и он явно показывал, что аппендицит уже сейчас несет в себе опасность развития осложнений.

Саша, а с вечера болел живот или нет? Как ты вечером себя чувствовал? - допытывалась Оля. Совсем немного болел, и не постоянно, отпустит — потом снова немного заболит, и поскольку я был после дежурства, то решил, что мне надо просто лечь спать. И тогда все пройдет. Хотел, чтобы боль прошла и никому ничего не говорил, - рассказывал Александр. Ах, Саша, Саша, разве можно было молчать, когда болел живот?! Все в наше время знают про аппендицит и в связи с этим - болью в животе. Ты знал об этом? Я вам не единожды в беседах говорила о том, что на корабле надо говорить врачу о любой боли или о своем нездоровье, - отчитывала она паренька, но понимала, что ему сейчас и без ее слов плохо.

Нужна срочная операция, - повторяла она слова, как заклинание, когда не шла, а бежала к кабине капитана, и все больше ей становилось тревожно от того, как скоро они смогут отправить паренька с корабля на землю. «Тут точно нужен вертолет, и другого пути просто нет», думала она.

Оля не дошла до капитана, как встретила помощника капитана.

Ольга Михайловна, пойдемте к вам в кабинет. Как себя чувствует больной? - начал он разговор. Николай Степанович, случай с матросом Александром нехороший, без сомнения у него острый аппендицит, который требует срочной операции, и время для операции очень ограничено, потому что парень терпел боль в животе с вечера, и теперь получается больше полу суток, как случился аппендицит, и если не решить вопрос о срочной операции в ближайший час, то могут возникнуть очень неприятные осложнения. Николай Степанович, что же вы не говорите ничего о эвакуации больного для проведения операции? - Оля чуть не выкрикивала эти слова, и было видно, как она переживает за своего больного.

Диспетчер ответил, что в ближайшие часы надвигается мощный туман и снежная метель, и вылет вертолета сейчас не возможен.Диспетчер при этом спросил у капитана: « Врач у нас на борту имеется, то, возможно, вы сможете самостоятельно провести операцию аппендицита?», - повторил слова диспетчера помощник капитана.

Оля от неожиданности оперировать самой просто опешила, и некоторое время молча смотрела на него.

Как....Николай Степанович, я терапевт, и никогда не делала операций аппендицита.Разве бывали случаи, когда вертолет не прилетал на спасение больного? - в ответ спросила Оля.

Это ответ диспетчера не окончательный. Диспетчер и начальник чрезвычайной службы следят за ситуацией в небе, и вполне возможно, что в течении часа туман как-то начнет уходить, хотя бы местами, чтобы была возможность вертолету подлететь к нашему кораблю. Обстановка в небе очень сложная, и все начальство в курсе нашей большой беды. Они просят нас связаться с дежурным хирургом военного госпиталя в порту и начать с ними переговоры по данному больному и подготовки больного к операции аппендицита, если того требует состояние больного, - передавал Николай Степанович слова диспетчера порта связи медицинской помощи. Ольга Михайловна, мы сейчас постараемся связать вас с дежурным хирургом, чтобы помочь в сложившейся ситуации, - добавил он. Оля с трудом могла себе представить, что же в конце концов ей придется предпринимать с больным, «Готовить к операции...» , проносилось у нее в голове, и от этой мысли все внутри ее содрогалось.

Мне необходимо поговорить с дежурным хирургом, - со страхом и волнением сказала она, и с надеждой посмотрела на Николай Степановича. Сейчас мне необходимо пойти к больному, чтобы точно описать хирургу его состояние на данный момент, - сказала Оля. И пошла в изолятор, который находился неподалеку. Оля понимала, с каким трудом приходится в непогоду дозваниваться до диспетчера и дежурного хирурга радисту и связисту, особенно, после поломки мачты, но была уверена, что Игорь сможет помочь ей, чего бы это не стоило.

Как самочувствие, матрос, - старалась как можно бодрее сказать Оля. Давай-ка еще раз посмотрим твой живот, измеряем температуру, - говорила она, внимательно осматривая больного. Она видела, как с каждым часом тело больного становится все более влажным, и пульс учащенным.

Мне очень хочется пить, - вновь повторил Александр свою недавнюю просьбу. - Губы сильно сохнут, и во рту все пересохло, - несмело говорил он. Саша, я не могу разрешить тебе пить, потому что совсем скоро будет операция, и я могу только смачивать твои губы и рот мокрой салфеткой, как ты уже это делал, - Оля мокрым полотенцем помогла ему обтереть лицо, шею, и губы смочила мокрой салфеткой. Это пока все, что можно сделать, потерпи немного. Все еще решается вопрос с твоей эвакуацией, и я жду разговора с хирургом. Поверь, вся команда занимаетсявопросом твоего здоровья, - уверенно говорила Оля.

Она хорошо понимала, что состояние больного ухудшается, и необходимо срочно делать операцию, пока не наступило осложнение, с которым будет трудно справиться.

Сейчас я начну готовить тебя к операции, и в течении часа будет решаться вопрос о возможном прилете вертолета с хирургом, чтобы оперировать тебя прямо здесь.Сейчас я тебе сделаю укол, успокаивающий и от боли, и ты начнешь пить антибиотики, и все это необходимо для подготовки к операции, и, поверь, тебе станет полегче, - уверенно говорила Оля, чтобы своим голосом и спокойным видом облегчить и без того тяжелое, состояние паренька.

Матрос, как мог бодрился, и старался не подавать вида, что чего-то боится, ничего не спрашивал, и только отвечал на вопросы врача и понимал, что все находится в состоянии ожидания — кто будет оперировать?

Оля в это время продолжала готовиться к операции: накрывала операционный столик с инструментами, стерильным материалом...Наконец, все было готово, чтобы вскоре начать операцию.

В это время в дверь постучали, в изолятор зашел Игорь.

Извините, я пришел установить в кабинете видеотранлятор, как распорядился капитан, и в ближайшее время, минут через 10, дежурный хирург свяжется с вами Ольга Михайловна, и больше того, как передал диспетчер порта, вертолет с хирургом может вылететь к нам с соседнего нефтяного траулера, который идет неподалеку за нами, где в составе команды имеется хирург. В данный момент они ждут вертолет, который, кажется, все-таки сможет вылететь из порта, когда туман несколько развеется. Диспетчер с нами на связи, и есть возможность вам поговорить с хирургом, который готов помочь с операцией, - Игорь быстро настроил видеосистему передатчика связи.

Он внимательно посмотрел на Олю, и старался словами и всем своим приветливым видом подбодрить ее.

Не волнуйся Оля, - тихо говорил он, чтобы слышала только она, - если все-таки придется делать тебе самой эту операцию, то я готов ассистировать тебе, ведь я все-таки профессиональный военный, и за долгое время моей службы мне приходилось оказывать значительную помощь раненым и больным. И даже скажу тебе, что знаю название всех инструментов, что приготовлены у тебя к операции, так что смело рассчитывай на мою помощь. Будешь говорить, что подать, что сделать, - всячески успокаивал ее Игорь.- Не переживай так сильно. Я вижу, что на тебе лица нет, - Игорь взял ее руки в свои и нежно поцеловал их.

Только он собрался идти, как в дверь постучали, и в кабинет вошел Александр Иванович.

Ольга Михайловна, пришел лично спросить вас о состоянии больного и вашей готовности к операции? Справляетесь? Александр Иванович, я начала готовить больного к операции, и в течении часа операцию необходимо сделать, потому что состояние больного может резко ухудшиться, и тогда трудно будет бороться с осложнениями, которые будут грозить жизни больного. - четко рапортовала Оля. Тут появился другой вариант оказать нам срочную хирургическую помощь, - начал говорить капитан, - Недалеко от нас сейчас находится нефтяной траулер, и они идут в нашем направлении. Мы постараемся не уходить от них, а дождаться нашего сближения. Возможно, что они быстрее смогут добраться до нас, чем вертолет с берега. Вот, буквально сейчас решается этот вопрос с диспетчером, который мониторит данную ситуацию по нашей просьбе.Да, диспетчер обещает в эти минуты, буквально сейчас готов связать вас по видеосвязи с хирургом нефтяного танкера, который в настоящее время быстро приближается к нам.

Вы поговорите с хирургом и с его помощью сможете начать операцию, если важны минуты в данной ситуации, - говорил капитан, а потом обратился к больному Александру со словами поддержки:

Александр, держись, не падай духом. Сейчас тебе помогает наш врач, а в ближайший час тебе смогут оказать существенную помощь, - только успел сказать он, как неожиданно засветился экран видеосвязи, и на экране появилось лицо хирурга в белом халате. Добрый день, коллега. Мне сейчас позвонили и сказали, что к вам направляется большой корабль, где имеется хирург, и они находятся очень близко от вас. Считаю такое решение очень хорошим, потому что туман по-прежнему, по словам диспетчера, не меняется в лучшую сторону, и вылет вертолета затягивается.Так что, Ольга, ждите прихода корабля, а вернее хирурга, который уже сейчас движется к вам. Я желаю удачи тебе, думаю, что операция пройдет успешно, и тебе не придется одной делать спасательную операцию. Но, я по-прежнему буду на связи с вами, пока не закончится операция, - сказал хирург, и связь на время прервалась.

Не успела Оля отойти от аппарата, как снова раздался звонок.

Она взяла трубку и услышала голос Иван Ивановича, помощника капитана:

Ольга Михайловна, хирург прибудет к нам через десять минут, их судно подходит к нам, и он просил передать, как и капитан их судна, что время у прибывшего корабля будет очень ограничено, и хирург готов сразу приступить к операции, и просят вас все подготовить, - говорил Иван Иванович. Я все поняла. больного я подготовила к операции и сделаю все, чтобы она прошла успешно, - отвечала Оля. Молодец, мы и не сомневались в твоем умении, думаю, что если бы не близость корабля, то и операцию ты смогла бы одолеть сама одна, - бодро добавил он.В это время по видиосвязи Оля увидела молодого мужчину в белом халате. Он увидел Олю и махнул ей рукой:

- Привет, коллега, не тушуйся. Мне сказали, что вы начали подготовку к операции. Вижу в открытую дверь, что стол для операции вы приготовили. Все это хорошо. Мой борт будет у вас буквально в считанные минуты, и мы очень торопимся.

Вы можете начинать операцию, думаю, с обезболиваем у вас все получится: обколоть новокаином участок в области проекции аппендикса, именно так. Дальше, можно сделать хороший разрез и зафиксировать послойно кожно-мышечные слои зажимами, и если больной будет жаловаться на боль при этом, то необходимо добавить обезболивающих в виде уколов и дополнительного обкалывания новокаином, - диктовал хирург, который представился просто — Сергеем.

Матрос лежал на операционном столе, и Оля широко и тщательно обработала участок живота в области расположения аппендикса, и начала проводить обезболивание в месте предполагаемой операции.

«Все идет по плану», как будто для себя проговаривала Оля, и ободряюще посмотрела на своего больного.

Ничего не бойся, Александр. Хирург уже идет к нам, и мы сделаем все хорошо и по-быстрому: не успеешь испугаться, а операция будет закончена, - говорила она. Все-таки вы будите оперировать вдвоем, и мне нечего бояться, - сонным голосом от уколов ответил он. Через несколько минут за дверью послышались голоса, и в кабинет вошли Александр Иванович и хирург в белом халате.

Вот, Ольга Михайловна, ваш коллега, и он готов приступить к операции вместе с вами. Оба корабля будут ожидать завершения операции, и время ожидания очень дорого для обеих кораблей. Удачи вам, - добавил он , и вышел. Хирург еще раз представился, и они не откладывая помылись к операции.

Вскоре, они вдвоем стояли на больным и Сергей быстро и умело проводил операцию, разговаривая с больным, и при усилении боли Оле несколько раз приходилось вновь обкалывать место операции новокаином.

Ты молодец, Александр, мужественно терпишь операционную боль, и такое случается редко, что операцию аппендицита приходиться проводить без наркоза, как в военное время, но, мы очень стараемся и бережно ведем операцию, поверь нам, - негромко беседовал хирург и Оля с больным, и когда операция подошла к концу, и Ольга одна оставалась накладывать швы, Сергей сказал больному: Повезло тебе, парень, еще бы с полчаса позже и твой аппендикс не выдержал бы воспаления и лопнул. Но, мы успели во время, и теперь считай, что ты у нас герой с удачной операцией аппендицита. Ты родился в рубашке, Александр, и только чудо спасло тебя от перитонита. Вернее, спасибо скажешь своему врачу, что начала тебя во время лечить и готовить к операции, и ты очень зря терпел боль в животе с ночи. Но, что теперь говорить, главное, успели общими усилиями помочь тебе , и это хорошо. Мне надо торопиться, наш корабль перегородил путь другим кораблям, и мы сошли с нашего маршрута, чтобы выручить вас с операцией. Пора,пора, - говорил Сергей, и похлопал Александра по плечу. Он на ходу переодевался, чтобы быстрей вернуться на свой корабль. Спасибо, доктор вам и Ольге Михайловне, что спасли меня, - тихим, сонным голосом проговорил Александр. Сергей шел к двери, но вдруг обернулся и сказал:

Этот случай мы обязательно опишем в нашем хирургическом Вестнике. Пусть хирурги узнают о нашем экстремальном случае острого аппендицита на корабле и операции без наркоза, среди льдов и айсбергов, - он улыбнулся. и помахал на прощание. Оля горячо благодарила Сергея за операцию, за выручку, и до сих пор не могла понять, как бы она одна справилась с операцией.

Позже, когда Сергей ушел, она долго еще в душе была благодарна хирургу, что не пришлось ей, как терапевту, делать операцию, и теперь она спокойно заканчивала накладывать послеоперационные швы.

Ну, вот, последний шов наложен, и теперь, дорогой ты наш больной, можешь спокойно отдыхать, а лучше всего — поспать, - говорила Оля, когда медленно снимала перчатки и халат, и только тут почувствовала, что буквально, падает от слабости во всем теле.«Да, сказываются последствия морской болезни — слабость и сердцебиение», подумала она, и тут же села на ближний стул, чтобы не упасть.

Ольга еще некоторое время оставалась у больного, который находился в полудремоте, но не жаловался на боль, и только периодами просил пить.

Александр, только по глоточку я смогу дать тебе пить, иначе пока нельзя. Ты терпеливый парень, и часик тебе придется потерпеть, и лучше всего тебе поспать сейчас, - уговаривала она своего больного, когда закончила уборку операционного стола, и еще раз посмотрела больного: температура продолжала держаться , но давление и пульс пришли в норму.« Антибиотики продолжим делать», - размышляла она, и вышла в свой кабинет, чтобы хоть немного отдохнуть.

Господи, наконец-то все закончилось, и эти сутки с больным показались мне самыми трудными в моей жизни, хотя были в моей практике хирургические случаи с кровотечением и родами на дому, но...операций аппендицита не было, а теперь наполовину случилось, - думала она.В это время в дверь постучали, и вошел Игорь.

Привет, - сказал он, и прошел в кабинет, как обычно. Твоего коллегу, хирурга, отправили на его корабль, большой нефтяной траулер, и они сразу отчалили. Повезло нам, что они оказались поблизости, и тебе не пришлось одной оперировать, - тихо говорил Игорь, и смотрел на Олю внимательным взглядом, полным переживаний, душевной боли и любви. Сейчас ей были особенно приятны и дороги его чувства к ней, в эти болезненные и тревожные для нее дни, а впереди были недели до окончания их плавания. Игорь, я не жалею, что согласилась пойти в море с вашей командой, но, если бы не ты, то этой моей поездки вообще бы не существовало. Я говорила тебе, как я мечтала увидеть айсберги, но даже не мечтала попасть на ледокол, который бороздит северные моря. И даже при теперешней нервной обстановке с больным, которому потребовалась срочная операция, и все, слава Богу, закончилось благополучно, я могу сказать, что я довольна тем, что согласилась поехать с вами в море, а вернее, капитан согласился взять меня судовым врачом.

Моя мечта увидеть айсберги сбывается в стократной мере, потому что я прочувствовала на себе всю ту морскую жизнь, которой живет команда корабля, когда ледокол, словно грозный морской танк, идет среди северных больших льдов, и с грохотом рвет их, нарушая белую тишину полярного холода, и эта картина производит неповторимое, сильное впечатление. Белая ледовая пустыня днем больно бьет по глазам, ослепляя своей белизной, но при этом мы с интересом смотрим и не перестаем удивляться ледовому окружению, которое царственно смотрит на нас с ледовых завалов, которые нам так хочется назвать маленькими айсбергами...

А белые медведи такие забавные, особенно, когда они бегут по льду, словно, соревнуясь с кораблем, и ловко перепрыгивают по льдинам...

А помнишь, Игорь, как мы снимали на видео большого медведя, который пытался подойти к борту ледокола и взобраться по нему, когда корабль на какое-то время остановился для измерения толщины льда? Про белых медведей можно фильм снимать..., - восторженно говорила Оля, и она почувствовала, как постепенно усталость дня спадает, а с ней и последствия ее морской болезни, и ей снова захотелось подняться на палубу и посмотреть на белые просторы, разбуженные ото сна работой ледокола.

Но, больше всего ее приводило в чувство общение с Игорем, самым близким для нее человеком. Она все больше понимала, насколько ее тянет к нему, приятно говорить и просто быть рядом, настолько близким были их мысли, впечатления и жизненные позиции, которыми они делились друг с другом, рассказывая про себя, свою работу и свои мечты. Оле казалось иногда, что порой они и думают об одном и том же, настолько совпадали их мнения, размышления...

Игорь молча слушал ее, а потом сказал:

Оля, если ты согласно, то сейчас можно пойти на палубу, сегодня ветра нет, и можно посмотреть на звездное небо и луну, которые сейчас хорошо видны, и небо расчистилось от туч. Я только сейчас подумала об этом, не пойти ли нам на палубу, чтобы немного освежиться после тяжелого дня, и ты, словно, мои мысли прочитал, - рассмеялась Оля. А ты помнишь, как мы с тобой говорили в нашу первую встречу, когда поняли насколько близки наши мысли, взгляды, что, невольно, я спросил у тебя про твой знак зодиака? И оказалось, что мы с тобой оба Львы по гороскопу. И тогда я решил, Оля, для себя, что наша встреча с тобой — не простая встреча, а судьбоносная, и я сказал тебе тогда, как мне просто, легко и хорошо в общении с тобой, казалось, что мы знакомы очень давно... - вспомнил Игорь, когда они вышли на палубу.В это время им навстречу шел Василий

Приветствую вас, доктор, - он остановился. Игорь, помощник капитана просил нас с тобой зайти к нему по какому-то срочному делу, и я как раз шел за тобой, - сказал Василий, обрадованный такой быстрой встречей. Я думаю, что это как-то связано с тем большим нефтяным кораблем, что причаливал к нам. Может быть, идут помехи в командной связью, видимо, нам вновь надо заниматься наружными восстановительными работами связи, и хорошо, что шторм закончился. Меня до сих пор трясет от холода, - говорил словоохотливый Василий. Ну, посмотрим, чего раньше времени паниковать. Прости, Оля, но придется тебе одной посмотреть на звездное небо и молодую луну. Пока, не скучай. Я забегу завтра, - быстро проговорил Игорь, и они скрылись за дверью. Между тем, их ледокол уже пять дней, как вошел в арктические льды, и зачастую даже в каюте был слышен треск от разрыва толстых слоев льда.

Оля пропустила те дни, когда они вышли из Баренцево моря, и только со слов Игоря и команды знала, что началась серьезная работа ледокола по прокладке ледяного пути для судов, которые вскоре пойдут за ним.

Она первый раз вышла на палубу после морской болезни и операции с больным, и теперь с интересом смотрела, как ледокол размеренно идет вперед среди льда и ледовых завалов, которые были похожи на небольшие горки, и также легко рассыпались под тяжестью корабля..

«Пару часов днем бывает светло, а потом вновь все покроется темнотой, и тогда только грохот и треск от ломающегося льда будет разноситься среди белой и холодной пустыни», подумала Оля.

Она стояла на палубе после тяжелого дня, и ей так приятно было смотреть на белое очертание льдов в прожекторе корабля, которое спокойным снежным ковром простирались вдали, и только ледовые завалы, раскиданные среди равнины, напоминали ей снежные сопки в Мурманске...

Яркой картиной вспоминались те первые дни ее приезда к Игорю в их северный город, где было много снега, и вскоре они вовсю катались на лыжах, и снежные сопки бесконечной вереницей вставали на их пути... На вершине и склонах сопок снег ярко переливался солнечным радужным сиянием, и они светились словно тысячи драгоценных камней, которые так хотелось взять в ладошки и осыпать ими друг друга...Они весело падали в сверкающий снег и со смехом осыпали им друг друга... «Какие чудные были дни», тихо сказала себе Оля, а потом помахала рукой белому снегу и уходящему дню над северным, ледовым морем..., и пошла к себе в каюту.

День за днем их ледокол продолжал идти вперед по намеченному пути, и позади него оставался широкий след бурлящего морского потока, который воочию оживлял тихий ледовый пейзаж. Оля каждый свободный дневной час выходила на палубу, чтобы посмотреть на бурный поток, похожий на быструю узкую речушку среди белых ледяных берегов... Она с восторгом смотрела на шумную живую дорожку за кормой корабля и от нее невозможно было оторвать взгляд, настолько красиво и романтично она оживляла ледовый северный пейзаж, еще больше подтверждая мощь корабля.

Восхитительная картина, - говорила Оля, когда стояла на палубе, и кто-то из команды случайно оказывался рядом. Оля, ты никак не налюбуешься на северные суровые красоты? Вокруг белое ледовое поле, и тишина, которая не нарушается никакими звуками, кроме как треском льда, но тебе больше по душе бурлящая река за ледоколом? Да, ты права, в этом есть что-то очень романтическое, - соглашались они. От такой ледовой тишины можно сума сойти, если вдруг окажешься здесь по какой-то случайности, как когда-то полярные экспедиции, потерпевшие крушение, и не дай Бог такому случится. В экспедициях принимали участие люди сильные духом и идеей познания, а мы сейчас на корабле простые люди, не подготовленные к экстриму, - говорил матрос, и в это время к ним подошел Игорь. Ты, Иван, чего-то пугаешь нашего доктора холодом и страхом среди льдов ? Ничего подобного, и мы сможем преодолеть морские невзгоды и трудности, как в этот раз с поломкой палубной радиолокационной системы, и не смыл нас шторм, все преодолели и все восстановили. Вот, у Ольги Михайловны тоже случилось ЧП, но все преодолели и все хорошо с больным. Так что будем позитивно относится к нашим морским трудностям, - говорил Игорь.Матрос с удовольствием слушал своего старшего товарища и во всем согласился с ним.

Да, мне пора, всего хорошего, - вскоре сказал он, и поспешил на вахту. Игорь, как и прежде, в свободное от дежурства время любил приглашать Олю на палубу в короткие светлые часы, чтобы показать ей красивые ледовые пейзажи, а если удавалось увидеть белого медведя, то это было веселое праздничное настроение с неким развлечением для них.

Ой, мишка бежит вровень с нашим кораблем, и он один, свободный и не обремененный семейством, - весело комментировала Оля, но вскоре медведь отставал от корабля и дальше брел по своим медвежьим делам. На холодную, продуваемую палубу Игорь обычно приносил горячий чай в термосе для Оли, и сегодня он захватил с собой свой бывалый армейский тулуп, и накинул его на ее плечи.

Ты после болезни да напряженных дней с операцией - укройся потеплее, тебя, как обычно, невозможно увести с палубы, особенно от медведей, - заботливо говорил Игорь, и потом добавил: А ты помнишь, я показывал тебе фото, как белый медведь пытался залезть на борт нашего ледокола, когда у нас возникла остановка из-за толстого слоя льда, и необходимы были точные замеры толщины льда, а медведь воспользовался нашей стоянкой, но залезть ему, конечно же, было совершенно невозможно, но желание у него было очень-очень большое...- вспомнили они бывшую историю, и рассмеялись. Да, ты еще говорил, что нельзя угощать медведей пищей, и это закон для всех, кто встречается с медведем, - вспомнила Оля, а сама все смотрела на Игоря, и ей казалось, что она готова вот так стоять на палубе и плыть с ним на корабле далеко, далеко...Лишь бы он был рядом... Хорошо быть в море с таким надежным человеком, как ты, Игорь, но только без таких ЧП с острым аппендицитом, как в этот раз, - сказала Оля, и Игорь не стал ее переубеждать , видимо, ему также хотелось быть рядом с Олей и смотреть в ее глаза, которые светились зелеными лучиками, и манили особой своей глубиной и очарованием. После проведенной операции шел 5-й день, матрос выздоравливал, но Оля по-прежнему была на связи с хирургом Сергеем, когда позволяла связь.

Температура у парня нормальная, и операционная рана чистая и хорошо затягивается, и Александр совершает небольшие прогулки по коридору корабля, как мы с вами решили, чтобы все функции живота работали и рана быстро заживала, - рассказывала Оля хирургу в очередной раз. Больной благодарит вас, Сергей Иванович, за операцию каждый день, что я вам с радостью передаю. Я, наверно, больше всех рада, что больной идет на поправку, и скоро я начну снимать у него послеоперационные швы, - делилась Оля своей текущей работой. Да, Ольга, к седьмому дню посмотрите внимательно на шов, и если рана хорошо затягивается, то можно начинать снимать швы, но при этом торопиться не нужно, мы с вами будем созваниваться, и так будем делать и дальше, - связь оборвалась, и Оля отошла от телефона.Она вернулась к больному.

В это время в дверь постучали. Игорь заглянул в каюту.

Оля беседовала с Александром после перевязки.

Извини, можно войти? - спросил Игорь. Конечно. Мы уже все обговорили с Александром, и он сейчас идет на обед, - бодро сказала Оля, и пригласила его пройти. Я, собственно, на минутку, пришел сказать, что наша навигация дошла до середины своего пути, и мы поворачиваем в обратный путь. Дальше льды становятся большой толщины, и эта работа для больших ледоколов, а наш ледокол разворачивается, и мы пойдем в сторону дома. Я вижу, что ты рада этому, другого я и не рассчитывал услышать, - говорил Игорь. Да, я рада, конечно, такие стрессы с операцией на борту корабля уже не для меня. Честно говоря, я уже забыла, что нахожусь в данное время в отпуске, и через три недели мне надо выходить на работу у себя в поликлинике, - засмеялась Оля. А я очень хочу, чтобы ты задержалась в Мурманске, хотя бы на недельку, и мы могли бы покататься на лыжах, - мечтательно сказал Игорь. Я тоже этого хочу, Игорь, - ответила Оля, и протянула к нему руки. Он взял ее руки в свои и обнял ее. Они оба в этот момент почувствовали, что их объятие было больше, чем дружеское внимание... Будем считать, что наши планы осуществляться, - бодро сказала Оля и отошла к столу. Игорь смутился, но блеск его глаз выдавал волнение и желание крепко обнять ее и не отпускать от себя... Извини, - только и сказал он. Мне надо идти, Василий просил вместе с ним посмотреть датчики, которые мы недавно восстановили после шторма, - добавил он, и быстро вышел. Оля долго сидела за столом и думала о том, как трудно им будет расставаться, когда их ледокол прибудет в гавань и они сойдут на берег.

Да, Мурманск это хорошо, но потом мне надо возвращаться на работу, а Игорь пойдет в очередной отпуск, и как мы будем дальше общаться? Непонятно....Но, сейчас Игорь рядом, и Оля не летала в мечтах о будущем, а просто радовалась тому, что может видеть близкого ей человека каждый день, и была счастлива этим.

Он нравился ей очень, а что уготовано им в будущем, она не знала, но останавливала себя в мечтах о близких отношениях, и говорила себе, что она на десять лет старше Игоря, и это служило ей неким тормозом в близких отношениях. Но, в то же время этот тормоз был неподвластен ее сердцу, где поселилась ее симпатия и влюбленность, и чем больше они встречались, тем все больше ее мысли и душа влекли ее к нему...

Будь что будет, - говорила она себе, - Игорь на редкость честный, правдивый и порядочный человек, и я никогда не смогу оставить его сама, и я согласна на любое отношение с ним, лишь бы не потерять его...

Закончился, наконец, сильный шторм и море пришло в свою обычную осенне-зимнюю волну, и жизнь на корабле приходила в нормальное состояние.

Оля вместе с морем постепенно приходила в себя, как в первые дни она начала проводить свои приемы, осматривала служащих согласно расписания, читала свои лекции и беседы, следила за приготовлением пищи на кухне. Все, казалось, шло по плану и расписанию.

Оля с радостью замечала, что отношения среди команды складывались хорошие, и все с пониманием относились друг к другу, и рабочие отношения зачастую становились дружескими, которые были видны всем и каждому.

Два месяца пройдут быстро и не быстро, и их надо прожить здесь, на море, холодном и дерзком. Такие шторма, как этот, присущи всегда в осенне-зимний период, и слабее они бывают только летом, но это не всегда, а в основном, Баренцево море всегда коварно штормами, малыми или большими, - рассказывал Игорь, когда заглядывал к Оле между обедом..................В течении недели Игорь с командой устраняли поломку радара, принимающего звуковые сигналы. Он не рассказывал Оле никаких подробностей работ, но было понятно, что была необходимость работать на палубе, которую накрывали штормовые сильные волны, которые сносили все на своем пути, и только страховые канаты могли спасти их от гибели. Их стараниями была налажена поломка, которая стоила всем большого человеческого риска.