Барак

Глава 1

Я родился в бараке. Мрачное место. Стены пропитаны апатией. Разделен на большие комнаты — кто-то жил семьями, кто-то — в компании одиночек, деля пространство, но не тепло. Перегородки тонкие — слышно как сосед переворачивается на бок на скрипучей кровати.

Одна кухня на всех. Там постоянно жарили какую-то бурду на прогорклом масле — запах въедался в кожу, одежду, мысли. Одна душевая — неуютная, казенная, склизкая.

Страшно оставаться одному. Можно встретиться с огромными крысами. Их топот под потолком всегда напоминает, где ты находишься.

Снаружи — пустырь, серый, выжженный, без единого деревца. Бесконечная вереница таких же бараков тянется вдаль — одинаковых, безликих, словно их выдавил один штамп. Ветер гоняет песок и одинокий мусор, и этот шорох не умолкает никогда.

Утром все уходили на работу. Молча, не поднимая глаз. Вечером возвращались. Плюхались на диван. Смотрели телевизор, пили. Играли в дружбу и семью. А потом тайком проникали в чужие комнаты. Спали с чужими женами и мужьями. Этим гордились.

Я не вписывался в этот праздник жизни. Единственное место, где можно было побыть одному, — прогулка вдоль забора. Он тянулся вокруг всей вереницы бараков. Я ходил вдоль него, снова и снова, и забор всегда был со мной.

Девушки у меня не было. У моих сверстниц уже было по нескольку парней. Они меняли их легко, играючи, как будто примеряя другую кофточку. Для них я был слишком задумчив, слишком скромен.

Однажды она у меня появилась. Потом у неё появились другие парни, у меня — другие девушки. Меня втянуло в этот конвейер. Сам, своими руками, разбазаривал что-то сокровенное, ценное, нежное — таких слов я не знал в бараке. Никто не знал.

Затем я сам стал ходить на какую-то работу. Жарил на удушливом масле еду. Она оказалась отличной закуской. Остатки доедали крысы, я их больше не боялся. Начал разговаривать с телевизором. Периодически переезжал из комнаты в комнату. Стены те же, лица вроде другие.

Ну, вот. Барак меня принял. Но однажды вечером, лежа на кровати с провисшими пружинами, среди привычного шуршания целлофанового пакета, гоняемого ветром и топотом крысиных лап, промелькнула мысль: неужели это и есть жизнь?

Гуляя вдоль забора, я впервые за всё время заглянул в отверстие в нём. За забором было чисто. Много деревьев, цветы, уютные аллейки. Воздух — другой. Свет — другой.

На качелях, привязанных к тенистой вишне, покачивалась девушка. Юная, светлая, с открытым лицом. К ней подошёл юноша. Шаг ровный. Взгляд прямой. Она ему улыбнулась. Искренне. По-доброму. Он ей ответил тем же.

До меня долетали обрывки разговора. Они первые друг у друга. Любят. Парень хочет строить мосты в разных странах. Она готова идти за ним. А он волновался, чтобы она не бросала живопись. Они ждали подходящего момента, чтобы пожениться и уехать.

Не мог отвести от них взгляд. А они ни разу не взглянули в сторону забора.

Я потерял аппетит, желание с кем-то разговаривать, выпивать, смотреть телевизор. Воздух барака вызывал удушье. Любое прикосновение — брезгливость. Мысли о будущем в этом месте — тошноту.

Посмотрел на шкварчащую картошку, а потом в окно и вспомнил качели. Примерил себя на них. От меня пахнет едким маслом, на шлёпках — крысиный помёт, я улыбаюсь, а внутри пустота. Я иду и ставлю барак прямо на траву рядом с вишней. Это безумие! От него не отмыться.

Начал с тела. Перестал травить себя барачной жижей и брагой. Каждое утро выходил во двор и дышал — медленно, глубоко, выдыхая из себя барачную пыль и суету.

Перестал забивать время телевизором и болтовней. Тишина стала моим лучшим другом. Разорвал связи. Уволился.

Чувствовал, как с меня спадают слои. Кожа становится чище. Мысли — легче. В груди — светлее.

Я отцепил каждый крючок, за который меня держал барак. Стоял посреди двора. Вокруг — всё то же: запах, грязь, равнодушие. Внутри — покой. Если я сейчас не уйду — не уйду никогда.

Подошёл к забору. Не оглядываясь. Перепрыгнул. Качели. Пустые. Слегка покачивались. Сел, оттолкнулся. Воздух погладил по лицу и волосам.