Баня

Глава 1

Баня сейчас для нас это или экзотика или один из элементов культурного досуга. А при службе в Нарьян-Маре это была насущная необходимость, потому что возможности помыться в домах офицерского состава с частичными удобствами не было. Разве что в тазике на кухне, но это еще тот цирк со сложностями.

Из удобств в наших домах были санузел и отопление. На кухне стояла печка, на которой готовили еду. Рядом с домом стоял деревянный сарай, куда по навигации завозили уголь и дрова для жильцов. Вода из колонки в соседнем дворе. Использованную воду, будь добр, вынести в специально построенную бетонную помойную яму с песчаным дном, где вода инфильтровывалась в почву. Септик же был предназначен только под туалет. В качестве септиков на каждый стояк из двух квартир использовалась бетонная двухкубовая емкость. Раньше в неё нельзя было ничего выливать, под угрозой лишения премий и всяческих наказаний. Даже в туалете, потому что он был прямого падения и опции смыва не предусматривал. Сделал дело и побыстрее закрывай крышку, и из-за запаха, и из-за того что в восходящем потоке густого амбре, брошенная тобой бумажка, стремилась залететь обратно в туалет. Запрет же на слив воды препятствовал её переливу из емкостей в грунт, что могло привести к сходу такого дома со свай. Септики и помойные ямы чистились зимой, когда промерзали насквозь и особо не воняли. Для чистки набрали бригаду из солдат-срочников, причем от желающих не было отбоя – секрет в том, что им сразу же предоставляли отпуск, что в Заполярье не практиковалось - большинству солдат отпуск предоставлялся перед самим увольнением.

Потом в дома провели газ, а в перестроечное время разрешили врезать в систему отопления отводы для охлаждения горячей воды, что позволяло поставить на кухне раковину с краном. В качестве охладителя использовался полутораметровый обрезок 20ти сантиметровой трубы, поставленный вертикально, где сверху подводилась горячая вода, а снизу шел выход остывшей воды на кран в кухню. Всего этого счастья хватало, чтобы утром вдвоем-втроем умыться и помыть посуду, после чего из обоих кранов начинал литься крутой кипяток. Умельцы также ставили нормальные унитазы со смывом, стиральные машины автоматы (самые первые «стиралки» появились у майора Абдулина и замполита нашего узла связи Валеры Бакшеева), отдельные ребята на первых этажах даже умудрялись сделать в предбаннике туалета душ, ставя себе для этого огромные охладители. Всех квартиросъемщиков обязали при наполнении септиков их откачивать через коммунальные службы. Вначале держали этот процесс под контролем, а когда передали дома и котельную в городскую собственность, то прекратили, и хозяева начинали откачивать септик только, когда в квартире начинало сильно вонять.

Так что с учетом всех условий жизни, возможность нормально помыться хотя бы раз в неделю была жизненно необходимой. Баня распределялась по дням - в пятницу после обеда до 17 часов для контрактников, после 17 и частенько до упора для офицеров и прапорщиков, по вечерам субботы командирский день, по воскресеньям женский день.

Баня в части была знатная. Небольшой тамбур для верхней одежды, длинная раздевалка человек на 30 со столом посередине, моечное отделение с тремя душевыми и двумя длинными лавками для шаек с водой. Парилка на 10-15 человек с двумя полками. Банщик к каждой бане запаривал несколько березовых веников. Бассейн 15 метров, который заполнялся кипятком из системы, и остывая к пятнице, достигал температуры парного молока, а остывая все остальное время служил большой холодной купелью. Отдельная комната с большим русским бильярдом. В 2004 году пристроили зал для чайных и прочих церемоний. Баня всегда являлась стратегическим ресурсом командира части, для приема как своих проверяющих, так и поверяющих, наверное, почти всех воинских частей города, а также для решения вопросов с местным истеблишментом.

В бане можно было пить что-то свое, пиво, вино, даже чай и соки. Но последнее поведение, именно на то время, тем более в свете идеологии «алкоголь это такой пищевой продукт», было не модным и не имело никакой побудительной мотивации. Поэтому, как правило, приносили в основном водку или какие-нибудь настойки, по принципу – употребляешь – приноси свое. Главным идеологом настоек был Валера Кочура, предпочитавший еще со времен службы на Новой земле, наставать спирт на различного рода травах и корешках, причем особой популярностью пользовалась настойка «Золотого корня», якобы повышавшая мужскую силу.

Частенько в бане обмывали рождение детей, покупку машин, буранов и прочих вещей, выходивших за рамки обыденности. Корни этой традиции идут с седой древности, когда и радостью и горестью можно поделится что с обществом, что с высшими силами. Веру в эту традицию поддерживают разные ситуации, когда или не был соблюден ритуал, или от ритуала совсем отказались.

- Раиль, ты когда собираешься обмывать покупку машины? - Толик Пасечный, в который уже раз в бане задавал актуальный вопрос организации застолья замполиту узла связи капитану Раилю Тимирбулатову - А то смотри, у меня глаз тяжелый, слово крепкое, надо с коллективом поделиться своей радостью! И мы за тебя порадуемся, и машина проходит долго - тебя радовать будет.- Да не верю я в Ваши эти традиции и вообще я другой религии, и на меня они не действуют! – вполголоса, так чтобы не подключился еще кто-нибудь к обсуждению попрания неписаных законов, отбивался Раиль от необходимости выставить литр – другой водки с закуской в бане – Уже третья баня проходит и все нормально!

А ночью был треск и грохот под окнами ДОСов (домов офицерского состава) на улице Южной – Раиль на полном ходу протаранил две ограды огородов и завяз в грядках картошки соседа – ветерана нашей части, разбившего прямо под своими окнами, в такой опасной близости от дороги огород.

Если было нормально с деньгами, то покупали в баню пиво и под него копченую рыбу: в 1998-1999 годах сиг стоил 40 рублей за килограмм, язь 32 рубля. Вначале у рыбы съедалась спинка и мясо с боков, потом из кучи ошметков обгрызались кости, а уж в самом конце в ход шлиплавники и головы и все остальное ранее пропущенное. А еще была еще одна рыба – сорога, та вообще продавалась за 12 рублей. Причем не вяленная, а потрошенная и копченая, её именно так готовили в конце 90х в условиях кризиса и всеобщего безденежья тех лет. Такой берешь килограмм, и вся баня целый вечер под пиво и водку увлеченно обгрызает её мелкие косточки. Попутно матеря покупателя – рыба мелкая, не наешься, но вкусная не оторвешься. Конечно, королевами стола под пиво была соленая семга или зельдь, маленькая жирная копченая рыбка, внешне похожая на большую мойву, но на простой поход в баню такие траты были излишними. Впрочем, белорыбцу и семгу чаще брали под высокоградусные напитки, причем из белорыбицы зимой частенько делали строганину. Мелкая сорная рыба, типа наваги, шла на жарёху или в котлеты, однако некоторые лейтенантские жены умудрялись шокировать местных тем, что делали котлеты из белорыбцы или пытались жарить стейки из соленой семги. Если первое получалось так, что проглатывалось без пережевывания, то второе ничем особо хорошим не заканчивалось.

Как-то перед зарплатой было туго с финансами. Мы с Толком Пасечным выпили в парилке одну бутылку пива «Белый медведь» крепостью 9%. Нас до такой степени развезло, что нас чуть жены чуть из дома не выгнали, за то что денег нет, а мы набрались по самые брови, как раз до изумительного состояния «все люди братья, а все сестры красавицы». Правда, только Ольге стоило только заикнуться: «Иди туда, где так хорошо наливали»! Так Толик тут же сказал: «А вот и пойду, сама искать меня будешь»! Так весь конфликт мгновенно оказался улаженным.

По пятницам бал правили, естественно, самые старые завсегдатаи - заслуженные прапорщики, во всяком случае, от них всегда шума было больше остальных. У каждого из старожилов части было в бане свое место с крючком, на который вешали одежду, и горе человеку, повесившему на чужое место свою одежду. Одежда, как минимум перевешивалась, потом всю баню было кряхтение и поучения, а под горячую руку одежду молодого лейтенанта, еще не отрастившего створки моллюска, могли и в предбанник вынести, где она вывешивалась рядом с бушлатами или вываливалась на стулья. А потом на несколько голосов полбани его подразнивали – да как ты мог забыть, на какой из 20 крючков в ряд повесил свою одежду. Вот смотри это мой, это его, а вот этот того и т.д и т.п. Впрочем, все было достаточно по доброму, без эксцессов.

Крючки в бане могли символически продаваться убывающими офицерами и прапорщиками, причем поставленный бакшиш выпивался в той же самой бане. Но большинство на это не обращало внимание. По похожей схеме, но более ответственно и официально проходила передача мест в дежурной машине – КАМАЗе, которых действительно не хватало. Если спереди всегда садились женщины, то сзади наблюдался ажиотаж, на места тех, кто находился в наряде или в отпуске. Натакое место можно было сесть и минут 15-20 пока машина ехала до города, можно было дремать, а не полировать шапкой потолок салона. Но если хозяин оказался на месте, то нарушитель с позором изгонялся. Так что ритуал передачи мест в салоне соблюдался более тщательно и требовал, чтобы при уходе из части сдающий место, на весь салон машины объявлял, что место продано такому-то.

Тем не менее, такое негласное старшинство шло бане на пользу. Поддерживался внутренний порядок, и бережность обращения с банным инвентарем. В парилке, нельзя было набросать воды на камни и тут же выйти – в таком случае остракизм был общим – если набросал на камни без чужой просьбы, то должен был сесть на верхнюю полку и выйти последним из присутствующих. Этим часто пользовались местные шутники, которые при правиле «последний зашедший подбрасывает», получив просьбу подбросить, начинали кидать как не в себя, а потом говорили: «Вы же попросили, а остановить – не остановили»! Один раз такого подпившего шутника из прапорщиков, севшего на пол и начавшего много подбрасывать, заперли в парилке, откуда потом он ломился пять минут в закрытую снаружи дверь. Во всяком случае, порядок в бане поддерживался самим коллективом, что немаловажно, когда каждую баню проводились возлияния и частенько довольно серьезные.

Не смотря на это, желающих покомандовать в бане было превеликое множество. Причеи по старому армейскому правилу – кто первый встал, того и тапки. Кто первый заметил нарушение неписаных правил тот и начинал первый голосить. Иногда доходило до смешных курьезов, иногда до печальных. Зашел лейтенант, тут же ему дают команду «Поддай парку», тот поддает один раз, ждет пока ему дадут отбой или скажут еще подбросить. В это время лейтенанта отвлекают входящие, он меняет свое место расположения, но не успевает сменить руку, а «замерзающие» тут как тут и орут в полный голос «Поддавай на камни, ты что там тормозишь»! Автоматическое движение рукой с половником заканчивается тем что струя пара из раскаленной печи проходит через плечо, бицепс обварен полностью и к концу бани наливается знатным пузырем. Самое смешное что при нахождении в парилке пяти - шести человек, потом половина части говорила что лично присутствовала при этом афронте. Лечили несчастного всей баней, то поили водкой, то засовывали под холодную воду, то прикладывали снег, а под конец отправили к доктору за димедролом... Что впрочем не помогло, и для того чтобы кое-как продержаться до ночи, и в свою очередь отрубиться от усталости, смогла помочь игра в преферанс. На утро ему пришлось идти в окружную больницу сдаваться, времена были еще не пуганные, поэтому от сообщения в милицию и на службу получилось договориться. Пузырь вскрыли, рану обработали, перемотали и рекомендовали прийти на следующий день на перевязку. К вечеру вся рана была густо затянута белым гноем, собравшийся консилиум боевых товарищей, вначале охренел, потом навернул по сто грамм для сообразительности, в результате чего постановил лечить ЭТО народными средствами. Рана была промыта перекисью водорода и водки (первое снаружи, второе внутрь), а потом снаружи промыта старым народным средством, в результате чего раненый с утра мог похвастаться отсутствием даже следов гноя и бицепсом затянутым новой грануляционной тканью.

Много смешного было связано с игрой в бильярд, поскольку к игре приступали, как правило, изрядно подшофе, и влияние различного случайностей часто определяло всю игру. Поэтому при игре использовались различного рода приметы, заговоры, наговоры и прочие шаманство. В результате чего в лузы заходили «незаходимые» шары, а вставленные в лузы пальцы (и не только) в качестве оберега частенько оказывались под ударом зашедших шаров, отдельные товарищи помогавшие игроку прицелится также часто попадали под чувствительный удар шариком. Одним из главных затейников в части такого шаманства был Эльчин (Эдик) Камбаров, всегда очень эмоционально относившийся к игре.

Так что процесс помывки перемежался походами в парилку, подходами к столу, партиями в бильярд и мог затянуться до полуночи. Уставший ждать наряд вначале подгонял засидевшихся товарищей по телефону, а потом подгонял Камаз к бане и начинал выгонять более настойчиво, помня при этом, что на следующей неделе роли могут поменяться. Развеселая компания, загрузившись в машину, тут же, под командованием Минигалима Ахметшина, начинала петь песни. А при подъезде к городу, когда личный состав уже распелся и уточнил репертуар, открывалась дверь салона и на все окрестные кварталы звучал оглушительно-воодушевленный пьяный ор, оповещая, что военные из бани едут.

Приехав домой, уже хорошенько разогревшись, народ или собирался продолжать у кого-нибудь в квартире, чаще всего в Хилтоне или всеми правдами-неправдами сбегал в ресторан. Доходило до курьезов. Так одному из офицеров, чтобы он не препирался с женой, позвонили после бани на домашний телефон и вызвали его на службу для проведения «боевой» работы. Тот, для вида поужинал и лег спать, а когда его "вызвали на службу", вначале начал всех посылать и отказывался ехать, на что был чуть-ли не насильно выгнан женой «на боевую работу». Обман вскрылся через день, когда жена в женской бане поинтересовалась, как это выпившие офицеры провели в пятницу «боевую», на что ей сказали что никакой «боевой» в пятницу не было. Разборки потом были славные – жена никак не могла простить, что сама мужа отправила в кабак. Или мы шли домой к «временно холостякующим» товарищам, где брали их одежду и в ней шли в кабак. Один из товарищей, как-то прикололся,и взял у Толика галстук с символом плейбоя, правда, придя в ресторан почти сразу же его снял, потому что был атакован стайкой домогающихся малолеток. Как он сказал: «Чуть не утащили в «кушыри»… При походах в кабак, была градация: идем по гражданке можем нарваться на разборки с местными, идем в повседневной форме, все чинно и культурно – никто никого не трогает, а если градус значительно превысил норму, то мы идем в кабак в берцах и полевой форме, шумим и нарываемся по полной программе, но в полевой форме, никогда, ни с кем, никаких проблем не возникало.

Хилтон, как общежитие офицеров-холостяков, являлся неофициальным филиалом и продолжением бани. С Хилтоном тоже много чего можно вспомнить, например как наши молодые офицеры в начале нулевых годов решили заработать денег, а тут как раз впервые открылся зимник (зимняя дорога) на Усинск, на котором стало можно проехать на легковом автомобиле. Всего-то 300 километров по полностью безлюдной местности, по накатанной трассе из льда и снега в глухую полярную ночь, но посчитавшим делаварам сколько что стоит в Усинске, а сколько в Нарьян-Маре, все эти трудности показались малозначительными. Выгода получалась в разы.

И хоть бы заранее договорились бы с кем-нибудь на доставку конкретных продуктов или товаров, ан нет – решили маржей ни с кем не делится и устроить розничную продажу в самом Хилтоне, причем совмещая приятное с выгодным, как раз под посиделки в субботний вечер.

Сказано – сделано, утром уехали, накупили пива, закусок к пиву, вина, водки, затарили целую машину и к вечеру успешно вернулись. Провели агитационную работу – все к нам будет все дешево. Даешь новую традицию! Пить много, пить дешево! Разработали алгоритм, нашли аквариум в 5 литров в виде большого коньячного бокала, который должен был выполнять роль кассы.

Ангажированный праздник начался культурно и дружно, бери что хочешь и бросай деньги в бокал. Вначале все было по установленным правилам, но с повышением градуса, алгоритм начал сбоить – то кто-то договорился брать в долг, то кто-то заплатил за другого или взял за соседа который заплатил совершенно за другого. Худо – бедно, но бокал полный монет и бумажек набрали, и тут бы все и остановить, закрыв бар «Хилтон» до следующих выходных, но на этом моменте алгоритм сломался напрочь.

Просто всеобщий градус счастья и эйфории достиг своего максимума, впрочем как и закупленные запасы спиртного. Счастье же коммерсантов рвалось вперед, причем хотелось похвастаться таким оглушительным финансовым успехом. И они возглавили поход в магазин с этой переполненной деньгами пятилитровой рюмкой. Опять была куплена водка, пиво, закуски и гудёж продлился дальше....

А утром оказалось, что праздник закончился и его главными спонсорами стали именно незадачливые бизнесмены, потому что последняя покупка алкоголя случайно оказалась именно их инициативой, а вот всеобщее одобрение, как оказалось на хлеб намазать нельзя. На этом бизнес на алкогольной продукции оказался похерен ввиду своей потенциальной опасности. Чуть позже те же товарищи, в том же самом составе решили заняться перепродажей мебели, даже смогли кое-что из привезенного собрать, даже в более - менее комплектном состоянии, но желания заработать оказалось мало. И этот бизнес тоже не пошел.

Так же в бане проходило большинство вливаний и выливаний из коллектива, а это уже другой масштаб и последствия, тут и звон громче и последствия побольше. Являясь определенными вехами в службе военнослужащих части данные мероприятия всегда собирали всю часть и были особо памятными для их «инициаторов». Но это уже другая история памятная для каждого из ветеранов воинской части, поэтому сей момент мы опустим.