Авария

Глава 1

Авария.

Это лето – последнее перед школой – началось для Димки с настоящей катастрофы. Причем, в буквальном смысле.

Май стоял удивительно теплый и бабушка с дедушкой купили ему шикарный двухколесный велосипед – мечта любого шестилетки. Что может быть лучше, чем прогреметь по подъезду велосипедом, выйти из дома и во дворе нарочито попинать колеса, якобы проверяя, достаточно ли накачаны шины? Верно – ничего! Ну и что, что велик больно лупил по голым ногам, пока ты волок его вниз с четвертого этажа, зато сейчас… Бабушка с дедушкой стоят на балконе и любуются им, не скрывая гордости за своего лихого внука. Как он ловко вскочил на седло и, завертев педалями, оглянулся помахать бабуле рукой и заодно продемонстрировать, как лихо он управляется с великом одной рукой. Последнее, что он помнил – искаженное ужасом лицо бабушки. Дальше только кусками.

Картина восстановилась уже в палате детской травматологии, когда он очнулся от наркоза. На соседней кровати лежал такой же шестилетка. Темные волосы отросли ниже бровей, большие черные глаза на худом лице. Сейчас он внимательно смотрел на Димку и сухо представился: « Я – Вова.» Это с ним Димка столкнулся во дворе, разогнав велик до максимальной скорости. Димка представился в ответ и уставился на огромную ссадину на Вовкином лице. Машинально потянулся к своему лицу и заорал от боли.

- Правой, дурак! Левая в гипсе, - сказал Вовка, глядя на него.

Димка скосил глаза, голова почему-то не наклонялась, правой рукой он нащупал на шее фиксатор и одновременно рассмотрел гипс. Осторожно перевел взгляд на Вовку:

- А ты что сломал?

- Что надо, то и сломал, - буркнул Вовка и откинул натянутое до подбородка одеяло.

Ух, ты! Рука и нога! Димка прикинул – тоже слева.

- Ты левша? – спросил он.

- Не-а.

- А я левша… А что случилось?..

Ответить Вовка не успел. Дверь палаты распахнулась, и вошло много людей. Димка с трудом различил бабушку с дедушкой, в белых халатах их было не узнать. Еще мужчина с женщиной и девочка лет четырех. Как тут же выяснилось, это были родители Вовки и его сестренка. Папа у него оказался классный.

- Ну, орлы, с удачным приземлением! За велики не беспокойтесь, я их к себе на завод отвезу, там их выправят. Ну и хороши же были оба!

Оказалось, что оба, не глядя, разогнались и обернулись помахать своим. Помахали.

- Бабуля, ну ты не плачь… - просипел Димка.

На бабулю его слова не подействовали - слезы продолжали литься из ее глаз.

- Деда, ну чего она? – Димке стало не по себе.

Вовкины родители тем временем выгрузили на тумбочку между ними фрукты – «Мытые» - соки, что-то еще. Девочка сползла со стула и пристроилась у Вовки на кровати.

- Вова, ты с этим мальчиком столкнулся? – спросила она громким шепотом, не сводя зачарованного взгляда с гипса на его руке.

- С этим, - тихо ответил Вовка.

- А тебе сильно попадет? – и она покосилась на Димкиных бабушку и дедушку.

- Не знаю, - Вовка настороженно посмотрел на взрослых.

- Никому не попадет, - громко объявил Вовкин папа и Димкины бабушка с дедушкой согласно закивали, - никто не виноват! Вы скоро поправитесь, и у вас еще все лето впереди будет!

Девочка осторожно погладила Вовкину ссадину.

- Я тоже буду врачом, - сообщила она, шепелявя и подменяя «р» на «л».

- Мам, забери ее. Чего она лезет? – Вовка недовольно отвернул лицо.

Девочку снова пересадили на стул…

* * *

Боль разорвала сознание. Лавина информации хлынула со всех сторон – звуки, запахи, холод, шум в голове и перекрывающая все боль. Что-то пробивается сквозь общий гул… Что-то навязчивое. Хочется, чтобы оно заткнулось…

- …Вы слышите меня?.. Мы вам поможем, не двигайтесь…

Двигаться?.. Боль снова накрывает его и поглощает сознание…

* * *

Из больницы они вышли закадычными друзьями. Выписали их в один день. Папа Вовки был прав, впереди их ждало целое лето, и они с лихвой наверстали проведенное в больнице время. От такой интенсивной нагрузки сломанные руки-ноги быстро разработались, и в первый класс они пришли в полной боевой готовности. Их записали в один класс, и сели они за одну парту. Учителя вскоре поняли, что рассаживать их бесполезно и их оставили в покое. Так и шли они вместе через дебри обязательного школьного образования.

Когда Димке исполнилось четырнадцать, друг за другом ушли бабушка с дедушкой. Родители Вовы все взяли на себя. Димка даже жил у них какое-то время. Но еще задолго до этого число котлет на сковородке тети Лены было кратно пяти и под елкой было не два, а три подарка. И всегда что-нибудь классное…

Тепло у них было в доме. Не было этой противной жалостливости. Дядя Саша всегда подробно расспрашивал о делах, о бабушке с дедушкой. Тетя Лена неизменно с вечера наказывала обоим, что поесть завтра, когда придут из школы. Еще с первого класса они всегда после уроков шли к Вовке, если не было других дел.

Потом Димка шел домой. Дома было тягостно. Бабушка с дедушкой сдавали на глазах, и он был не в силах что-то с этим сделать. Страх скорой потери обдавал его холодом и сводил все внутри в тугой узел. Пару раз в неделю к ним забегала тетя Лена с продуктами и лекарствами. Несколько раз заходил дядя Саша. Димка позже понял, зачем. Он оформил на себя опекунство над Димкой, и бабушка с дедушкой еще при жизни подписали все документы. Но об этом узнает еще не скоро.

А пока он сообщил Вовке, что устроился на работу.

- Какая работа? Ты же школьник, - вскинулся Вовка, устремив на него пристальный взгляд.

Димка всегда испытывал внутренний трепет перед этим взглядом. Глаза у Вовки были удивительные. Темные, почти черные, они, казалось, видели то, что другим видеть было не дано. Не удивительно, что уже сейчас девчонки табуном за ним ходят.

- С четырнадцати уже можно. Меня дворником к нам взяли, - сказал Димка, - только своим не говори, шум поднимут.

- Тебе деньги нужны? – спросил Вовка.

- Нет, но я не могу у твоих на шее сидеть.

Вовка еще пару минут смотрел на него своими бездонными глазами и сказал:

- Ладно.

Утром Димка бесшумно выбрался из дома и побрел к сарайчику с метлами и лопатами. Черт, холодно как…Дверь подъезда хлопнула. Димка обернулся. На улицу, зевая, с еще закрытым левым глазом и с в раз покрасневшим от холода носом, вышел Вовка.

- Ты чего? – спросил его Димка.

- Не спится, - Вовка зябко поежился, - и где твое хозяйство?

- Здесь, - Димка отпер сарайчик.

Вовка, хмыкнув, порылся в метлах и, выбрав, наконец, самую на его взгляд пригодную, спросил:

- Ну, и где твои владения?

Такой он Вовка. Всегда он так делал. Через все Димкины неприятности шагал вместе с ним…

* * *

…Снова гул… Небытие. Невесомость.

- … Вы слышите меня?.. Вы меня слышите?..

Надо что-то сделать. Сказать что-то, чтобы отстали… Пришло ощущение век и осознание того, что их можно поднять.

- … Вы меня видите? – яркий свет хлынул в глаза, и он опять опустил веки, - вы меня слышите?.. Димка, ты меня слышишь?!..

* * *

Янка тоже стала частью его жизни, как и все они. Надо сказать, она не сильно докучала. Обожала Вовку, но к ним не лезла. Когда они сидели за уроками, она, вернувшись из школы, просачивалась тихонько к шкафу, забирала одежду и уходила в большую комнату или на кухню.

- Может, нам пустить ее? – спросил как-то Димка.

- Ничего, на кухне посидит. Там свет лучше, - когда Вовка решал, к нему было лучше не соваться.

Димка решал быстрее, но с помощью к нему не лез, знал, что бесполезно.

В дверь поскреблись, и просунулась Янкина голова.

- Чего тебе? – не поворачивая головы, спросил Вовка.

- Алгебра, - с надеждой сказала Янкина голова.

Вовка молча ткнул в Димку, тот встал.

- Пошли, - они вышли на кухню.

- А чего он злой? – спросила Янка.

- Ошибку ищет, ответ у него не сходится. Давай, что у тебя?

- Степени, - Яна с пулеметной скоростью раскрыла книги-тетрадки и протянула ручку.

Димка усмехнулся. Она никогда не пользовалась тем, что младшая. Не кривлялась и не кокетничала. Ни лишних вопросов, ни пустого любопытства. С ней было спокойно. Однажды обозначив в школе свое присутствие в ее жизни, они больше ни во что не вмешивались. Они привели ее в первый класс, и все запомнили, что у этой девочки два брата и поняли, что лучше ее не трогать. Но Яна никогда ни на что не нарывалась. Словом, хлопот от нее не было. Только знай, математику объясняй.

Одно было плохо. Болела она. Раз в год как часы, но страшно. С высоченной температурой, бредом и судорогами. Тогда тетя Лена брала без содержания и сидела дома, сутками не отходя от ее постели.

Один раз Димка запомнил особенно ярко, потому что были они уже взрослыми, и первый удар пришелся на них. Они учились в выпускном классе, вернулись из школы. Должны были быстро сделать уроки и идти в клуб на встречу с девчонками. Вовка открыл дверь в квартиру и вошел.

- Не понял… Янка дома, что ли? – он скинул куртку и заглянул в их комнату, - спит. Что, уроков не было?.. Ладно, пошли, поедим. Времени мало, а дел много.

Они разогрели обед и сели есть. Вдруг Вовка замер. Димка настороженно прислушался.

- …Вова… – услышали уже оба.

Вовка вскочил и, переменившись в лице, вылетел из кухни.

- Что? – услышал Димка.

- Я в туалет хочу, - почти плакала Янка, голос вялый, - встать не могу…

- Ты, что… Вот, блин! Ты температуру мерила?!

- Я в туалет хочу, - захныкала она.

- Ладно, давай. Вставай тихонько… Осторожно… Обхватывай ногами, как обезьянка… Умница, сейчас…

Димка с готовностью распахнул дверь в ванную. Вовка кивнул, пронося мимо бледно - зеленую Янку, мутные глаза полузакрыты, руки безвольно висят вдоль Вовки.

- Закрой дверь… - с трудом сказала она.

- Давай, садись… Я держу, не бойся, я здесь…

Потом он вынес ее обратно, аккуратно уложил и, сунув градусник, набрал номер телефона.

- Алло, мам? Янка заболела… Сейчас, - он достал запищавший градусник, - мам, тридцать девять!.. Что?.. Ее же вырвет… Ладно, сейчас. Ты скоро?.. Хорошо, пока.

Он положил трубку, чертыхнулся, наболтал какие-то порошки и, схватив тазик, пошел к Янке.

- Димыч, пои ее, я тете Наде позвоню.

Димка осторожно приподнял горяченную Янку и начал по ложке вливать ей в рот что-то из кружки.

- А, черт, все мимо… - он схватил полотенце и закрыл ее, - давай, пей. Вот так, пей. Молодец…

Вовка вызвал доктора, которая жила этажом выше. Димка, прислушиваясь к переговорам. вливал в Яну ложку за ложкой. Вовка положил трубку на стол.

- Сейчас придет, - он потрогал ее лоб, - пьет?

- Что-то попадает, - пробормотал Димка.

Янка издала какой-то звук, Вовка быстро перехватил ее.

- Все, отходи, - он ловко нагнул ее над тазом, и из Янки хлынула вода, - умница, давай, - он убрал волосы с ее лица, - давай, еще…Молодец… Все?

Она едва кивнула.

- Мне плохо…

- Я знаю, ложись…

Брякнул звонок, Димка метнулся к двери.

- Привет, Димочка, ну, где она?

- Здесь, тетя Надя.

- Так, все ясно, - она моментально оценила ситуацию, - сколько раз рвало?

- Один, - Вовка вынес тазик и вернулся.

- Так, вы пока идите. Я сейчас уколы ей сделаю, но остаться не смогу, я вообще-то на дежурстве. На обед домой заскочила.

- У мамы тоже аврал, - мрачно сказал Вовка.

- Я вам все распишу, не волнуйтесь. Вы кушали? Вот и идите, ешьте.

Они сели в кухне над остывшими тарелками. Вовка сжал дрожащие руки. Как же им тогда было страшно…

- Никуда не пойдем, надо позвонить и все отменить, - услышал Димка свой голос.

Они неделю «окучивали» этих девчонок и этот вечер должен был быть совсем другим…

Вышла тетя Надя.

- Я ей все поставила. Дала антибиотик, следующий раз в семь. Вот рецепт.

- Я сбегаю, - Димка быстро оделся и, схватив листочек, исчез.

- Опять ангина? – спросил Вовка.

- Она самая, - кивнула тетя Надя, - через двадцать минут надо температуру мерить, чаю дашь пока?

- Да, сейчас, - Вовка действовал автоматически, - может, посидеть с ней?

- Посиди, если так тебе легче.

Вернулся запыхавшийся Димка. И они молча сидели на Вовиной кровати и смотрели на, провалившуюся в забытье, Янку. Температура падала очень медленно. Тетя Надя оставила последние инструкции:

- Так, поить. Будет полоскать, пусть полощет, ты знаешь. Ну, все. Телефоны мои есть, звоните.

И они остались одни. Поили водой, мерили температуру, держали над тазиком. Потом она уснула и лоб покрылся холодной испариной. Димка посмотрел на Вовку.

- Это хорошо?

Тот пожал плечами. Когда приехала мама, температура опустилась до тридцати семи и шести.

- Все, мальчики, идите. У вас же встреча сегодня. Извините, что задержалась… Давайте, ребята, спасибо.

Она почти вытолкала их за дверь. Димка понимал, что он уже никуда не хочет, но по инерции шел за Вовкой. Девчонки были уже на месте. И они что-то говорили и шутили, но мыслями были не здесь. Вот Вовка встал и вышел к раздевалке, на ходу доставая телефон. Через пару минут он вернулся и, едва заметно кивнув Димке, расслабленно откинулся на диван. Димка залпом осушил стакан и присоединился к общему веселью. Этот вечер превзошел все их ожидания…

* * *

- … Вы меня слышите? Откройте глаза…

Он с трудом ощутил свое тело. Мозг «нащупал» веки и велел им приоткрыться. Опять этот свет…

- Есть реакция! – донеслось до него и вновь небытие накрыло его…

* * *

После школы они поступили в один институт, на один факультет. Обоим нравилась математика, оба были технарями. Дядя Саша был доволен.

- К себе на завод обоих возьму. У меня быстро поднимитесь. Все практики у нас пройдете, осмотритесь. Все сделаем!

И Димка знал - он сделает. И за будущее уже можно не волноваться. После зачисления их отправили на море. Впервые они ехали за границу одни. Был какой-то формальный руководитель, но он поклялся, что после заселения в отель забудет о них, вплоть до дня отъезда на Родину.

Тетя Лена перестирала их вещи и сейчас гладила в порядке просыхания, а они укладывали их сразу чемодан.

- Мам, что тебе привезти? – спросил Вовка.

- Духи. Дим, посмотри там флакон в спальне стоит, - кивнула она головой, гладя очередную футболку.

Димка тщательно изучил флакон, запомнив название, этикетку и объем.

- Янка, тебе, что привезти? – спросил он, выходя из спальни.

- Она в ванне. Белье ей привезите, здесь ее размеров нет.

- Мама, ну ты с ума сошла?! – Вовка оторопело смотрел на мать, - сейчас я пошел ей белье покупать!

- А что? Папа привозит.

- Это же папа!

- А с тобой, что не так?

- Пусть она тут себе что-нибудь купит, - не сдавался Вовка, с ужасом представляя себя в отделе женского белья.

Димка, ухмыляясь, наблюдал, как он уже сейчас краснеет.

- Не может она себе здесь ничего купить, - тетя Лена грохнула утюг на подставку, - нет ее размеров и моделей. Там чашечка должна быть плотная. Я покажу…

Тетя Лена решительно направилась в комнату детей. Вовка поплелся следом. Дима тоже не отставал. Очень хотелось посмотреть, чем все закончится.

- Вот, видишь? Здесь плотно, тут косточка…

- Мама! – взвыл Вовка.

- Вот размер – 35А.

- Это самый маленький? – спросил Димка, чтобы быстрее сориентироваться потом по стеллажам.

- Да, она девушка изящная, - улыбнулась ему тетя Лена и посмотрела на Вовку, - ты понял?

- Вон у нее этого барахла сколько! – до последнего бился Вовка, показывая на полку с аккуратно разложенным бельем.

- Вов, я с тобой схожу, не переживай, - сказал Димка, пряча улыбку, - ясно же, не отбиться тебе…

Вовка озверело посмотрел на него и вышел из комнаты. Тетя Лена, смеясь, закрыла шкаф.

- Ой, ну и смешные же вы! Да, Дим, там ваши штаны уже высохли, неси, тоже поглажу…

На море было классно. Первые десять дней прошли в эротическо-хмельном угаре. Они напоролись в отеле на двух разбитных девиц, заселившихся днем раньше. И все у них прошло даже лучше, чем они себе представляли. Но в каком бы состоянии и где бы они не были, Вовка всегда улучал момент, поднимал указательный палец и, очень похоже имитируя дядю Сашу, говорил: « Ешьте, пейте, гуляйте и… предохраняйтесь!» Последнее слово говорили хором и смеялись.

Через десять дней девушки убыли и пришла пора трезветь и выполнять заказы.

- Духи тете Лене и сигареты дяде Саше в дьюти-фри купим, - сказал Димка, причесываясь перед зеркалом, губы его скривились в сдерживаемой улыбке, - остается Янка.

Вовка был расслаблен, а потому ограничился злобным взглядом.

Вскоре они стояли в шикарном отделе дамского белья в огромном торговом центре. Было прохладно от кондиционеров, приятно пахло чем-то цветочным и играла тихая музыка. Димка быстро стрельнул взглядом по табличкам и махнул рукой:

- Там.

- Вижу, - буркнул Вовка и побрел к стеллажам.

- Вон те похожи, - Димка попросил продавщицу показать.

Повертев в руках бюстгальтер, он сказал:

- Вроде то. А?

Вовка пожал плечами. Димка, глядя на лиф, принялся складывать ладонь в лодочку. Когда размеры, по его мнению, совпали, он задумчиво спросил:

- Слушай, у тебя такие были?

- Я их мерил? – огрызнулся тот, выбирая белый лиф.

- Нет, ну все же… - Димка переводил взгляд с ладони на лифчик и обратно.

- Дай сюда, - Вовка забрал у него кружевную вещицу, - маньяк, - сказал он и, наконец, рассмеялся.

Дальше все пошло легче, они выгребли пять разных лифов и пошли расплачиваться.

- Если купили что-то не то, она нас на них и повесит, - сказал Вовка, когда они шагнули из прохлады на жару, - ты какой выберешь?

- Белый кружевной, - моментально отозвался Димка, - и все же, - он покосился на Вовку, - у тебя такие были? – и рванул от него по улице…

* * *

Он понял, что открыл глаза. Странно… не удается «нащупать» ничего – ни руки, ни ноги. Машинально сглотнул. Что за хрень во рту? Зубы ощутили пластмассу… Трубка?.. Да, трубка…

- Дима, ты меня слышишь? – сквозь гул в голове донеслось до него.

Он медленно перевел взгляд. Все поплыло и его замутило. Кроме того, половина левого глаза была чем-то закрыта. Кто-то над ним склонился.

- Дима, ты меня слышишь?

Знакомый запах… Очень… До боли, до судорог внутри…Но память не могла пробить черную пелену. Он попытался кивнуть головой, но чертова трубка тут же дала о себе знать.

- Не говори у тебя трубка во рту, моргай, - что-то капнуло ему на щеку, - один раз – да, два раза - нет. Сможешь?

Один раз – да. Он медленно моргнул.

- Ну, вот, молодец. Тебя прооперировали, теперь все будет в порядке. Ты сейчас после наркоза, спи. Я еще утром зайду…

Что-то тепло коснулось его щеки… Веки сами опустились, и он снова погрузился во мрак…

* * *

У Вовки были свои жизненные принципы и никто – ни дядя Саша, ни слезы тети Лены, не могли его переубедить.

Учились они оба хорошо, и армия им не грозила. Но Вовка решил идти. Димка тоже.

- Димочка, но ты – то ведь можешь не ходить! Хоть ты останься, - плакала тетя Лена.

Димка обнимал ее, гладил подрагивающие плечи и понимал, что не сможет отпустить Вовку одного. Тот сидел с сурово-замкнутым лицом, и было ясно, что все попытки отговорить его тщетны.

Дядя Саша тяжело вздохнул.

- Так тому и быть. Но пойдете вместе в одну часть.

Это все, что он мог сделать. В одну часть и подальше от боевых действий. Вовка поднял на отца ясные глаза и кивнул, придержав главную информацию на потом. Он хотел в десант. В морской десант. Димка внутренне содрогнулся, но бровью не повел. У них была хорошая физическая подготовка. Оба с первого класса ходили на восточные единоборства и имели пояса. Но одно дело бои в зале и совсем другое…

Жили письмами из дома. Жадно вскрывали конверты – всегда два – от родителей и от Янки. Девчонки разные тоже писали, но их письма отбрасывались в сторону и первыми читались эти два.

«Здравствуйте дорогие наши Вова и Димочка!» - читали они аккуратный тети Ленин почерк. «Привет!» - начинались всегда письма Янки.

Перед их уходом в армию, она все-таки поступила в мединститут и сейчас расписывала ужасы системы обучения. Быстро прочитав, менялись листочками и снова жадно читали. Не выдерживая, тут же «бросались» новостями.

- Тетя Лена теперь начальник отдела.

- Янка сдала химию, рыдает, что на «три».

Парень на соседней койке вскидывает голову от своего письма.

- У тебя сестренка в меде учится?

- Да, - Вовка недоволен, что кто-то вмешался в их сугубо личный разговор.

- Напиши ей, что первые два года важно только сдал ты или не сдал. На оценки смотришь уже с третьего курса.

- А ты медик? – спросил Вовка.

- Да, со второго курса забрали – сессию завалил…

И Димка уже строчит: «Тут парень один, медик, говорит, что…»

Словом, жизнь там складывалась из мозаики новостей.

- Батя машину сменил…

- У Янки парень появился…

- У Янки? Она же… - Димка чуть не сказал маленькая, но под Вовкиным смеющимся взглядом осекся и прикинул, что Янке – то уже восемнадцать, - а ну, да, - пробормотал он, - что за парень?

- Медик, на курс старше. Держи, - он протянул Димке прочитанное Янкино письмо и забрал родительское…

Когда Димка читал эти письма, было странное ощущение двух измерений. Там одно, здесь – другое. И они никак не пересекаются. Прошлая жизнь была какой-то далекой и не реальной.

Если из конверта сыпались фотографии, это была еще одна радость. Цветные, яркие. Из далекой, почти забытой жизни. Родители на даче. У мамы зацвели пионы, над которыми она билась столько лет. Янка в клубе с друзьями.

«Юра второй слева», - писала она, и они с пристрастием рассматривали второго слева…

Однажды наложив запрет на все воспоминания об армии, Димка бережно хранил в памяти именно эти моменты. Перебирал их перед сном, дотошно и тщательно фиксируя каждую деталь, каждую строчку письма. Потому что именно это заставляло всегда двигаться дальше.

Одно из самых ярких воспоминаний – встреча на вокзале.

Они с Вовкой при полном параде. В лихо сдвинутых на затылок черных беретах. Вся грудь в знаках отличия. Димка от всей души надеялся, что даже дядя Саша не догадается о значении некоторых из них и не обратит в общей их массе внимание на два боевых ордена.

Первой они увидели Янку. Она носилась по перрону, высматривая их в окнах вагона. За ней растерянно метались дядя Саша с тетей Леной. Высмотрев, наконец, их, все бодро потрусили рядом с тормозящим вагоном.

А они такие лихие десантники! Дядя Саша стал вроде ниже, а к тете Лене и вовсе пришлось нагнуться. Длинная Янка носится вокруг них кругами, создавая еще больший хаос. Вовка сгребает ее, фиксируя ее на одном месте, и наклоняется к матери.

- Мама, привет!

Димка осторожно обнимает дядю Сашу, чтобы не раздавить его в своей медвежьей хваткой. Потом все двигаются домой.

А дома стол. Кители сброшены на спинки стульев. Они с Вовкой в тельняшках. Димка уже перебирает струны гитары, подстраивая и подкручивая, и полилась песня, звучавшая в казарме и у костров в разных местах, и теперь здесь, дома, за столом. И уже та жизнь кажется далекой и нереальной. Вовка, прищурившись от дыма сигареты, смотрит на его пальцы и мысли его далеко. Тетя Лена сидит и переводит мокрые от слез глаза с одного на другого, а дядя Саша изучает знаки на их кителях и все больше мрачнеет и сдвигает брови. Надо было их сразу в шкаф повесить! Только у Янки улыбка от уха до уха, щеки залиты румянцем, глаза сияют, и она летает между кухней и большой комнатой, принося все новые блюда.

Димка откладывает гитару:

- Вкусно у вас все, тетя Лена!

- Да, я уже и не делала ничего. Все Яна наготовила.

- Тоже молодец…

Месяц они гуляли, адаптировались. Много изменилось за время их отсутствия, и это ощущение тоже было странным и непривычным. Знакомые улицы были незнакомы. Машины, казалось, заполонили собою все. Боевые подружки - кто замуж повыходил, кто детей нарожал. Те, которые избежали и того и другого, скрашивали их досуг. Отметились в институте. Жизнь понемногу входила в свою колею…

* * *

Пробуждение пришло с болью. Он с трудом поднял веки. Серое раннее утро. В горле пересохло, хочется облизнуть губы, но эта чертова трубка…

- Привет.

Он перевел взгляд на звук. Молодая женщина сидит на стуле возле кровати. Лицо худое, со впалыми щеками, бледное, даже зеленоватое в сером утреннем свете. Под глазами залегли тени. Тревожный взгляд темных, почти черных огромных глаз. Что-то заворочалось в сознании, но память не смогла пробить замутненное морфином сознание. Нет, так не вспомнить, если сама не скажет.

- Дима, ты меня узнал? – она напряженно вглядывается в его лицо, - не говори и не кивай, - напоминает она ему, - моргай. Один раз - да, два раза – нет. Справишься?

Он один раз опустил веки и поднял.

- Ты узнаешь меня? – повторила она свой вопрос.

Два раза. Он с трудом удерживал даже эту простую установку.

- Яна, - сказала она, следя за его реакцией, - я – Яна, сестра Вовы.

Вова? Какой Вова? И, что за Яна?

- Ты его помнишь? – она хмурится и не скрывает, что расстроена.

Раз, два. Ничего не помню, даже не понимаю, что происходит.

- Ты помнишь, что случилось?

Раз, два.

Она смотрит на него. Он понимает, что она расстроена больше, чем просто врач. Что-то в ее тоне есть еще, какой-то намек…

Она берет влажную салфетку и промокает ему губы. Вот, спасибо. За это спасибо. Скажи теперь, что я здесь делаю, и почему все болит?

- Ты попал в аварию, - начала она и голос ее как-то зазвенел, - в тебя влетел джип. Тебя еле вынули… Спасателям пришлось разрезать твою машину.

Разрезать?..

- Пострадала вся левая сторона. Сотрясение мозга, смещение шейных позвонков, рука, ребра, разрыв плевры, ушиб селезенки, нога…

Постой, ты сейчас с кем говоришь и о чем говоришь? Я не могу свое имя вспомнить… Левая сторона. Это где?.. Как все болит…

Он застонал. Она быстро посмотрела на часы.

- Очень больно?

Один раз. Сделай что-нибудь с этим, девочка, сделай, если можешь…

Она вышла. Через пару минут вошла медсестра, и еще через минуту он снова был под действием морфина…

* * *

Они все делали со вкусом. Со вкусом учились, со вкусом гуляли. Ощутив нехватку денег, пошли работать к знакомому в автосервис и со вкусом копались в машинах. Но если для Вовки это было больше способом быстро заработать хорошие деньги, то для Димки стало страстью всей жизни.

Он обожал машины. Он не знал об этом своем пристрастии, пока не попробовал, а как попробовал, остановиться уже не смог. Даже, когда по окончании института Вовка пошел на завод к отцу. Даже из-за Вовки не смог бросить. Дядя Саша уговаривал его еще некоторое время, но тоже понял, что это бесполезно.

Он испытывал настоящий кайф, когда запускал полностью отлаженный агрегат, и его чуткое к малейшим колебаниям ухо не могло придраться ни к одной ноте в его звучании. У каждой марки была своя тональность. И каждая машина была уникальна.

Виделись они теперь реже. Работали в разных местах, графики работы были разные. И они стали реже выбираться куда-то вдвоем. Вовка теперь часто ездил в командировки, сначала с отцом, позднее один. А потом у него появилась Ольга.

Все начиналось как всегда. Вечером в кафе засекли двух подружек. Димка облюбовал рыженькую, Вовка – брюнетку. Или шатенку? В общем, темненькую. Привычно переглянулись и применили давно отработанную тактику. Через час уже отрывались в каком-то клубе, и, по привычному маршруту, «зависли» у Димки в квартире. В понедельник Димка уже не помнил имя своей рыженькой, а Вовка назначил второе свидание.

- Тебе, что, одного раза не хватило? – удивился Димка.

Вовка усмехнулся и покачал головой.

- Не было ничего.

- Ты серьезно? – Димка недоверчиво смотрел на друга.

Вовка кивнул.

- А что вы тогда всю ночь делали?

- Чай пили, - Вовка закурил, - разговаривали. Потом отвез ее домой.

- Чай… - Димка ошалело смотрел на друга, потом в его глазах мелькнула догадка, и он воскликнул, - не-е-ет!

Вовка засмеялся, но отрицать не стал. Теперь они виделись еще реже. Иногда пересекались в обед, и Димка совсем не удивился, когда Вовка попросил его быть свидетелем на его свадьбе.

Он с тоской осознавал, что разделились их дороги, и каждому теперь придется топать своей. Нет, конечно, они по-прежнему будут друг у друга. Но этого уже не будет каждый день и в любой момент.

Наступила пора новых друзей и новых привязанностей. Он все реже бывал дома у Вовкиных родителей, большая часть Димкиной жизни теперь протекала без них.

Он стал совладельцем, а затем и вовсе выкупил мастерскую. Наработав влиятельных клиентов, спокойно вел свой бизнес, и никто его не трогал. Новые друзья, новые подруги. Он был доволен собой и своей жизнью. Лишь иногда, по ночам, на него накатывала необыкновенная тоска. И он клялся, что с утра позвонит Вовке, и они вместе проведут выходные. Пусть даже с Ольгой и их детьми. Сколько их уже? Двое? Вроде, двое… И все будет как прежде. Но наступало утро, он окунался в свой уже привычный мир и ночные клятвы рассеивались вместе с остатками сна…

* * *

Она приходила каждый день. Напоминала, как ее зовут, говорила, сколько он здесь дней. Он понял, что она не его врач – на обходе был лысый дядька, который гонял медсестер и был циничен и груб.

Открывая утром глаза, он сразу смотрел, здесь ли она. И слышал ее неизменное:

- Привет.

Он моргал.

- Ты здесь пятый день, - ее руки умело обтирали его, - завтра тебя переведут в палату интенсивной терапии. Трубку вынут. Не пытайся сразу разговаривать – горло будет болеть.

Он молча коснулся повязки на левой стороне лица.

- Множественные порезы стеклом. Окно разбилось в дверце, - тихо сказало она, - этим пока даже не занимались. Позже, сделают еще одну операцию. Там веко задето, но глаз не пострадал, они не знают, что с лицевым нервом. Самые глубокие порезы зашили, - она убрала волосы с его лба, - ты меня не вспомнил?

Два раз. Опять два раза! Он уже ненавидел себя за это, но он ее не помнил! Он вообще ничего не помнил!!!

- Завтра я не дежурю. Приду послезавтра, - ее взгляд блуждал по его лицу, - пока.

Она ушла. Он закрыл глаза и впервые за эти дни не провалился черноту. Чувствовал он себя так же паршиво, но сознание было уже ясным.

Авария. Она сказала – авария…

… сильный удар и грохот…

Она сказала – джип. Врезался джип.

…краем глаза увидел летящие прямо на него фары. Что же ты, тварь, делаешь?!... Ощущение удара. Вспышка сознания выхватывает номер машины и лицо подростка…

Его окатило ледяным шквалом. Он вспомнил!!!

Вместе с этим нахлынуло осознание собственного «Я». Все скакало и мелькало перед внутренним взором и ему пришлось потрудиться, чтобы упорядочить хлынувший поток. Сначала он позволил ему заполонить весь разум, затем, когда все улеглось, стал понемногу сортировать мелькающие образы.

Бабушка с дедушкой… Велик… Вовка! Вовка – друг закадычный!.. Янка… Как же он забыл? Тетя Лена… Дядя Саша…

Теперь он жадно перебирал и проверял свои воспоминания, скрупулезно складывая и связывая их. Детство… армия… институт… работа…

Авария. Он ехал домой после работы. Не спешил. Все у него было удачно в этот день. Горел зеленый, и он, не притормаживая, поехал через перекресток. И тут этот джип… а он был на чем? На «Тойоте». Да, у него БЫЛА «Тойота», обласканная, доведенная до ума… Стоит теперь где-то разрезанная. А за рулем джипа сидел пацан – недоносок. И номер он вспомнил.

Конец тебе, парень. По-любому, конец. Даже если папа с мамой тебя отмажут, я тебя найду. Ты же, гад, чуть меня не убил. Я же в жизни через такое прошел, а ты, скотина, в меня на папином джипе въехал. Я же все свое прошлое забыл, и даже имя собственное не помнил… Вовку, Вовку забыл, с которым вся жизнь…

* * *

Утром у него, наконец, вынули трубку, и он долго откашливался, отплевывался и сипел. Из реанимации его перекатили в палату интенсивной терапии. Врач сменился. Нудный дядька в очках равнодушно осмотрел его, что-то пробурчал и вышел. Потом была тетка с фонариком. Невропатолог. Потом ему ставили капельницы. Глотать и говорить он не мог – горло болело страшно. День прошел в мелькании медсестер и врачей. Ночь тянулась долго, как резина.

А утром пришла Янка.

- Привет, - она села на стул у кровати.

- Привет, - просипел он и потянулся к ней здоровой рукой.

Она протянула ему холодную ладонь и улыбнулась.

- Ты вспомнил?!

- Да, - снова надрывая горло, просипел он.

- Шепотом. Говори шепотом…

- Расскажи все, - прошептал он.

Она поняла и все рассказала.

Она работает в поликлинике, а здесь только дежурит по ночам в экстренном, была ее смена, когда его привезли. Он был в таком состоянии, что она его не узнала, только когда карту заполняли по окровавленным документом, поняла, кто перед ней. Глаза ее заблестели, и он слабо сжал ее руку.

Бились с ним всю ночь. Потом она сразу набрала Вовку, он оказалось уже уехал в командировку и кричал в трубку, что прилетит сразу как только сможет.

Из милиции были, но их не пустили и еще неделю не пустят. Парень из джипа умер на месте – перелом основания черепа – не пристегнулся.

«Повезло тебе, гад».

- А что со мной? – прошептал Димка.

- Месяц еще здесь проведешь. Тебе же жизнь спасали. Там еще много чего надо сделать, когда окрепнешь. Ногу собирали по частям…

Димка закрыл глаза и выругался.

- Дим, все хорошо будет. Самое страшное уже позади…

Он поднял тяжелые веки.

- Я знаю.

- Ты устал, отдыхай, - она хотела встать.

- Посиди еще, - попросил он, - просто посиди…

* * *

На следующий день, после обеда, дверь палаты распахнулась, и в нее влетел Вовка. Белый маленький халат криво - косо натянут на плечи, в руках по здоровому пакету. Все те же падающие на глаза волосы, все тот же темный, лучистый взгляд и неожиданно мягкая улыбка на худом, осунувшемся, лице. Следом спешила Янка.

- Почему одна гиря? – весело спросил Вовка, - почему на друзьях экономишь? Надо было две повесить и одну еще на голову поставить, - он пожал протянутую руку, - привет, Димыч.

Димка улыбнулся одной стороной рта, мышцы слева не работали.

- Ну, хорош! – Вовка сел на, подставленный Янкой, стул, - как ты? – его взгляд цепко изучал Димкино лицо.

- Сейчас уже лучше, - просипел тот.

- Шепотом, - напомнила Янка, - говори шепотом, - она положила руки Вовке на плечи и, кивнув Димке, вышла, оставив их одних.

- Там к тебе родители рвутся, я их пока не пустил, - Вовка машинально достал из кармана сигареты и тут же сунул обратно.

Он несколько минут смотрел на Димку, и тот почувствовал, как из правого глаза у него что-то скатилось.

- Ты не представляешь, как тебе повезло, - тихо сказал Вовка, - хорошо, что руль у тебя справа был, я видел твою машину, - по документам страховки Вовка должен был решать все вопросы, если с Димкой что-нибудь случится. – Я только в командировку уехал, Янка звонит в истерике, еле успокоил, пока добился связного ответа. Должны были там две недели работать, я свернул все за семь дней, - он усмехнулся своим воспоминанием о том аврале, - со страховкой проблем не будет, они со мной связались.

Димка молча смотрел на него. Вовка покачал головой.

- И ведь надо же, опять левая сторона! Только меня рядом нет.

- И слава Богу…

- Ольга тут тебе послала и мама, не смог отбиться, - Вовка начал разгружать кульки, - Янка потом отберет что можно, что нельзя…

Он снова сел и сцепил руки в замок. И Димка уже точно знал, что вот теперь все будет хорошо. Вовка опять рядом. Он больше не позволит себе отдалиться от них. Да и кто у него еще есть? Они его семья. Он запомнит имена Вовкиных детей и их дни рождения. Он узнает, почему Янка так изматывает себя работой и не спешит домой и, может быть, сможет для нее что-нибудь сделать. Он будет каждые выходные навещать тетю Лену и дядю Сашу.

Он все вернет на свои места.

Так было раньше и так будет впредь...