Артблог

Вступление

С самого детства я испытывала неудержимое желание творить. Стопки изрисованных мною тетрадей по 12 – 18 листов быстро вырастали от уровня пола до колена. В начальной школе на продленке я занималась всем, что только было доступно – лепкой, бисероплетением, рисованием, и уже не помню, чем еще.

Я посещала по несколько кружков в день без какого-либо давления со стороны, а приходя домой снова находила себе творческие занятия – шила, вязала, писала и иллюстрировала рассказы, создавала для себя игрушки и предметы быта.

Мне хотелось окружить себя вещами, декорированными или созданными собственноручно, и я старалась охватить как можно больше доступных материалов и инструментов для этого.

Рисовать я начала в два года, а к четырём уже изображала людей. Расход бумаги был огромным, мне на «съедение» отдавали все подряд – огрызки обоев, старые плакаты с белой обратной стороной, и даже двухсантиметровые поля прочитанных газет с телевизионными программами.

В своих рисунках я вдохновлялась советскими мультфильмами и аниме из 1990-х, в частности «Сейлор Мун». Вскоре мне захотелось создавать свои истории – рисовать иллюстрации и дополнять их небольшими абзацами текста, как в детских книгах. Но читать и писать я еще не умела.

Мой старший брат уже закончил начальные классы, и я по-тихому приватизировала его пылившиеся буквари. Родителям было некогда со мной заниматься, поэтому первое время я подходила к матери и спрашивала, как читается та или иная буква, а когда запомнила их все на слух, начала самостоятельно складывать слоги и слова, опираясь на учебники.

Так, в четыре года я научилась читать, писать и считать до ста. И начала рисовать свои первые комиксы.

Посвящая в историю своего творческого пути, трудно обойти вопрос наследственности, ведь именно по маминой линии мне достались способности к языкам и изобразительному искусству.

Моя прабабушка работала корректором. По рассказам родственников, её пальцы летали над печатной машинкой с такой скоростью, что за ними невозможно было уследить. При этом она не допускала ни единой ошибки.

Бабушка пошла по ее стопам и тоже выбрала филологическое направление. Большую часть жизни она проработала учительницей русского языка и литературы, преподавала в начальных классах, а также писала стихи и прозу в стол. В сорок шесть лет она получила второе высшее образование по специальности «художник-оформитель» и сменила сферу деятельности. Её дети в разные периоды своей жизни тоже работали художниками, хоть ни один из них и не посвятил свою жизнь искусству.

Когда я в два года впервые взяла шариковую ручку, бабушка взглянула на мой размах и сразу определила, что я стану художницей. Спустя четырнадцать лет по чистой воле случая я поступила на ту же самую специальность, что и она.

Отвертка

Когда мне было пять, я осталась дома одна. Родители и брат ушли по своим делам рано утром, а я встала около полудня и, как обычно, начала что-то мастерить. Для очередной моей «блажи», как это называли дома, мне требовалась отвертка, и я пошла в соседнюю комнату, чтобы попросить ее у деда. Но эта миссия оказалась куда сложнее, чем я могла себе представить.

Дедушка лежал с закрытыми глазами на диване, свесив руку, и упорно меня игнорировал. Я начала его трясти, но он не собирался сдаваться. Напряженно пытаясь вспомнить, что такого я могла сделать накануне, что он решил меня не замечать, я озвучила этот вопрос ему. Ответа не последовало.

Устав от тщетных попыток растормошить упрямого старика, я раздраженно сказала:

– Не хочешь вставать – не вставай, просто скажи мне, где лежит отвертка, и я сама ее возьму.

Дед снова промолчал, пожадничав копеечный инструмент.

Я попробовала поискать самостоятельно, но безрезультатно. Это было ожидаемо: комната представляла собой склад мелкого железа, собираемого тремя поколениями мужчин – братом, отцом и самим дедом. Как гараж, только в квартире.

Вернувшись вечером с работы, мама пояснила, что прошлой ночью дед умер. Никто не посчитал нужным сообщить мне это до того, как оставлять наедине с трупом.

В отличие от брата, которого дед водил в морг на экскурсию в семь лет, для меня оказалось неочевидным отсутствие признаков жизни. А учитывая детскую назойливость, я бы не удивилась, если бы в тот день мне все-таки удалось разбудить деда.

Это бизнес, детка

У многих из нас есть такой знакомый, который каждую неделю придумывает новый стартап. В детстве этой знакомой была я: пока друзья во дворе собирали бутылки и мыли машины на стоянке за 10 рублей, я генерировала способы творческого заработка.

Одним из них было создание игрушек. Но проблема состояла в том, что тканевые игрушки нужно чем-то наполнять, а взять большое количество синтепона или его аналог было негде. И тогда я решила делать мягкие игрушки… из алюминия.

Я услышала разговор отца и брата о том, что алюминий – очень дешевый материал, сложила этот факт с тем, что у нас в квартире есть целая комната, под завязку набитая железом, и придумала бизнес-план.

С этим бизнес-планом и горящими глазами я подошла к отцу и начала рассказывать: – Такого еще никто не делал, это абсолютно новая ниша! Нужно только купить сварочный аппарат. Я буду варить игрушки и кукол для себя, а часть будем продавать. Пока нет ни одного конкурента, дело быстро окупится. В ответ я услышала лишь снисходительное «что за блажь?»

Очень долго я мечтала о том, чтобы мне подарили на день рождения сварочный аппарат. Но, к моему сожалению, родительская любовь оказалась не настолько сильной, чтобы потратить зарплату за полгода на реализацию моей очередной гениальной идеи.

Еще одна история, которую также можно емко и красочно охарактеризовать словом «блажь», произошла, когда мне было около десяти лет.

Я впервые прочла «Карлсона» и настолько впечатлилась, что тоже захотела себе пропеллер. У меня было мало друзей и я подумала о том, что это хороший способ завести новых. Пока другие дети кричали под окнами, чтобы им с нижних этажей сбросили бутылку воды, я могла бы просто подлететь к любому окну. Это точно должно было повысить мой авторитет и желание подружиться со мной.

Я снова пошла к отцу, на этот раз с просьбой смастерить мне пояс с пропеллером, чтобы я могла с ним летать. Но и с этой идеей я символично пролетела. Отец никак не обосновал свой отказ, а просто давил улыбку, пытаясь не засмеяться.

Причину отказа я поняла спустя годы, когда осознала, что у меня уже есть пропеллер – встроенный. В народе его обычно называют «шилом в одном месте».

Проклятый старый дом

В этом же возрасте я узнала, что поэты зарабатывают большие деньги на продаже текстов исполнителям, и резонно прикинула: а чем я хуже? Я начала предпринимать первые попытки сочинительства, вдохновившись творчеством «Арии» и «Короля и шута», а особенно песней «Проклятый старый дом», которая идеально описывала мои впечатления от недавнего переезда.

Мы с семьей только переехали из квартиры в частный сектор, и новое жилище кишело невиданными мною ранее насекомыми.

Весной по моему письменному столу проходили колонны муравьев, а по стенам ползали двухвостки, которых я ловила стабильно по четыре штуки в день. Рисунок новых обоев изменился на орнамент из отпечатков тапка, став моим первым дизайнерским проектом.

Но самым большим кошмаром этого дома для меня стали блохи, жившие между паркетными досками. Они не давали покоя ни днем, ни ночью, оставляя множество мелких укусов по всему телу. И даже вне дома от них было не спастись: я шла по улице и сквозь слезы смотрела на десятки живых черных точек, копошащихся в моих носках – то вылезающих на поверхность, то скрывающихся внутри. Родители годами травили их всеми возможными способами, из которых на пару недель помогала только полынь, раскиданная в углах, но все мои мольбы бежать из этого чертового инсектария игнорировались.

Спустя год – другой я забыла о своих мучителях, пока одна блоха не прыгнула на учебник прямо перед моим лицом. Все это время мелкие твари благополучно питались моим семейством, добровольно избравшим свою участь, а ко мне полностью утратили интерес.

Что касается песен, то мои ранние тексты пригодились только мне, когда я записывала их на кассету под гитару с половиной отсутствующих струн. Стоит ли поблагодарить Вселенную, что в то время у меня еще не было интернета? Пожалуй, что да. Однако с тех пор я сочинила не одну сотню стихов, а коммерческий интерес перешел в личный, и даже терапевтический. Ведь изливать ушаты подростковых страданий на бумагу намного экологичнее, чем на несчастные головы окружающих.