Аритмия

Преступление

Вчера в половине седьмого я убил в себе внутреннего ребёнка. Надел рубашку, серые брюки, повязал галстук цвета повседневной скуки и пошёл на работу. Ровно в семь вечера я покинул кабинет, втолкнул своё тело в переполненный автобус, чтобы в свои тридцать четыре уехать в тридцать четыре квадрата из бетона, стекла и соседских звуков.

Я не пошёл кормить уток в протоке за парком, как делал это раньше. Я не гадал, на что похожи облака, а ведь ещё вчера я видел в небе целый фрегат. Он плыл над городом, а я проплывал рыбой под ним.

К чему мне теперь фрегат? Я не моряк, не пират. Я мог, я хотел стать моряком, таким просоленным, поцелованным всеми ветрами. Я бы глядел шторму прямо в стальные глаза, вцепившись в фальш-борт. Вместо сладких девичьих имён я шептал бы во сне «Мурманск, Портленд, Кейптаун, Сидней, Лиссабон».

Но мне сказали: «Ты, видно, дурак? Здесь безопасно, сыто и предсказуемо. Где ты в море найдёшь супермаркет, который работает до полуночи? А если прихватит живот, разве скорая к тебе приплывёт в самый центр океана? Нет, ты точно болван! На что там, в море глазеть? Чайки да унылая водная гладь. А здесь — твердь! А здесь заведёшь семью, будешь ещё умиляться детишкам, по пятницам — борщ, по субботам — с коллегами в бар. Разве не счастье? Несчастье ты наше!»

Разве мог я их сделать несчастными? Решил: они правы. Поверил, что море — пустые мечты. Что лучше карьера, борщ по пятницам и больничный, как только заложит нос. Разве мог я предать родных и сбежать куда-то в Сантьяго, Манилу, Джакарту или Певек?

Но вот одна незадача. По ночам в грудную клетку бьётся с рокотом океан. И чайки кричат протяжно, печально, словно им не хватает меня. И гудят в порту большие суда. А наутро на губах соль. То ли морская вода, то ли кровь.

Бетон

Твоя мысль вгрызается перфоратором в бетонную убеждённость окружающих в том, что

если ты голубоглаз, а у твоего брата глаза чёрные, то и не брат он тебе вовсе;

в том, что

за высоким кривым забором растут белена да колючий тёрн, и нечего туда заглядывать;

в том, что

в их бедах виновны чёрная кошка, баба с ведром, разбитое зеркало и дурной сосед, а сами-то они святы и правы;

в том, что

вежливость и честность — признак слабых людей, их нужно бить больней;

в том, что…

в том, что…

в том…

Твоя мысль создаёт волну, резонанс, и начинает крошиться бетон.

Такие люди

Люди-одуванчики

Люди-одуванчики разлетались по белому свету, сеяли себя, мысли свои и надежды в чужих краях, прорастали потомками на чужих берегах. А что же потомки? Одни пустили корни, иные взяли котомки, чтобы нести идеи свои и традиции до самой дальней границы и бросить их в чернозём или сухой песок. А что же потом? А потом смешались семена всех трав и цветов.

Люди-дома

Люди — это дома. У одних двери настежь — заходи кто хочешь. Иные опустели и по внутренностям гуляет ветер, гоняет пыль. Люди-отели с широкой улыбкой готовы принять любого, но лишь за определённую плату. Кто-то возвышается небоскрёбом над другими, а иной стоит особняком, подальше ото всех. Люди-избы уютны, пока ты не вырос. Есть замки, шале и лачуги с прохудившейся крышей. Их стены — дерево, камень, рыжий кирпич или бетон. И среди всего многообразия так трудно отыскать свой дом.

Ступай

Стеклянное крошево чужих пересудов, осколки разбитой в ссоре посуды, хрупкая ваза души с трещиной, похожей на кривой вопящий рот — всё это кожу босых ног рвёт, полосует. Разве можно пройти свой путь легко, танцуя, когда каждый шаг приносит боль? Разве правило есть такое или закон, чтобы по жизни идти босиком? Подбери обувь, что будет в цвет и в пору. Тогда сможешь всё: подняться в гору, перейти в брод, преодолеть горячий песок и кусачий снег. Только прошу, не переходи на бег.

Алгоритмы

Пин-код

Жизнь заквадрачена, зацифрована, пластиком облицована. Хитрый алгоритм к разуму путь проложит, вскоре его низложит, получит пин-код, хранящий к сердцу подход.

Контакт

Человек жаждал контакта с инопланетным, чуждым ему разумом. Но космос молчал. Так и не дождавшись встречи, человек сотворил нейросеть. Теперь он должен объяснить земные понятия, рассказать о чувствах, обсудить вопросы бытия и просто пошутить. Будет ли он понят?

Внутренние звёзды

Мои внутренние звёзды рвутся на свободу, разбиваясь о грудную клетку в пыль. Тонкой струйкой она вытекает из меня, забирая огонь светил. Но лучше кому-то его отдать и остыть затем, а не заживо сгореть изнутри — звёзды не выносят стен.