Аритины рассказы

Рассказ первый. Барби

В глубоко дошкольном возрасте мечтой Ариты, как любой девочки пост-советского пространства, была прекрасная заморская красавица кукла Барби. Но в то время она была предметом роскоши, а в семье, где родители едва закончили ВУЗ и не смогли устроиться никуда лучше, чем грузчиком и уборщицей, с финансами было очень туго.

И вот однажды родители решились. Выкроили финансы, нашли ларёк, где продавали китайский аналог Барби, и приобрели для своей Ариты самую симпатичную из предложенных кукол. Однако вышел промах – глядя на лицо, они не обратили внимания на её ноги. В итоге девочке достался колченогий экземпляр. Причём левая нога у дамы была толстенькая, а правая – худая, да ещё от середины и до пятки наполовину съёжившаяся.

И всё же Арита была рада. Играла с ней бесконечно, и очень скоро дама затерлась и приобрела уже окончательно вид швабры с человеческим лицом.

В тот же период Аритина тётя, как и большая часть перестроечной России, промышляла челночничеством. Привозила всякие бусы, шоколадки и прочие радости в далёкий родной городок, где, собственно, и реализовывала привезённое. И всё бы ничего, но как-то раз по счастливой случайности удалось тётушке раздобыть настоящих, не-китайских Барби. В нарядных платьях, с пышными волосами, в красивых коробках – Боже, они были просто изумительны! И вот тётушка, только что приехавшая из очередного шоп-тура, гордая собой, на глазах всей династии – папы, мамы, бабушки, дедушки и Ариты – достаёт из клетчатой сумки одну за другой прекрасных барышень в полном обмундировании.

- Ах! – невольно вырвалось у Ариты, от восторга с тройной силой сжимавшей свою мочалообразную куклу. - Какая прелесть! А можно я… Потрогаю их? – девочка не просила игрушку в собственность, поскольку с ранних лет прекрасно понимала разницу между семьёй и бизнесом.

- Можно, - разрешила тетя. – Но только смотри – не открывай коробку! Хорошо?

Глаза Ариты заблестели каким-то нездешним светом.

- Конечно, конечно! – защебетала она. – Я только посмотрю! Тётушка довольно улыбнулась, и вся династия, кроме Ариты, отправилась на кухню пить чай.

В комнате остались они. Куклы, Арита и её мочалка с корявой ногой. Если бы кто-то в этот момент посмотрел на мир глазами девочки, то точно увидел бы, как чертёнок на одном её плече верещал: «Открой! Открой коробку! Там такая прелесть! И куда они денутся – открытый экземпляр не будут продавать, поругаются, да, но ты получишь свою мечту!» - а на втором плечике ворковал ангелок: «Ты обещала! Ты хорошая девочка! Не трогай, не открывай!»

Рука Ариты то тянулась к коробке, то спешно отдёргивалась назад, следуя воле то одного, то другого подсказчика. Во второй руке сиротливо моталась старая китайская Барби, грустно полируя остатками волос упаковку своего прототипа. О, перед глазами Ариты пронеслись все картины сурового её пост-советского детства, которое в тот момент ещё только начиналось: любимая игрушка – Карлсон, у которого был откушен нос, и который выполнял роль жениха китайской Барби, богатое приданое куклы – сшитая из жёлтого носка кофточка, фужеры из конфетной фольги и даже туфель (второй кукле, по понятной причине, был не нужен). Нет! В этом детстве явно не было того, что нужно! И стоит лишь протянуть руки…

Арита отбросила свою китаянку и плотоядно потянулась к коробке. Несчастная кинутая игрушка стукнулась об пол с каким-то нетипичным чавкающим звуком. Невольно обернувшись на звук, Арита увидела, что та упала прямо на знаменитую клетчатую сумку тётушки. Сумку, с которой она проделывала путь от Москвы до Владивостока в надежде хоть как-то прокормить семью, сумку, ставшую позже символом своей эпохи…

Нет! Путь Арита ещё маленькая, но она не такая! Она не станет лишать тётушку заработка!

Грустно вздохнув, девочка подняла свою замарашку и прижала к себе. Ангелочек на плече ликовал, победоносно показывая чертёнку язык.

Арита же, уже забыв про мировую скорбь, стала увлечённо играть со своей китаяночкой. И в эту минуту в комнату зашла тётушка.

Наверное, на кухне был яркий свет, а в комнате уже начали сгущаться сумерки, но в какой-то момент тётя увидела перед собой такую картину: куча коробок, а рядом сидит её племянница и играет новой куклой! Она открыла коробку! Как она могла??

- Нет, ну вы посмотрите на неё! – с негодованием воскликнула тётушка. Династия, услышав на кухне этот вопль, с нечеловеческой скоростью оказалась у входа в комнату.

- Она уже раскрыла! – тётушка озлобленно щёлкнула выключателем. Вспыхнул свет.

В комнате сидела Арита со свей старой куклёнкой. Коробки были нетронуты. Зато жестокие слова глубоко тронули саму Ариту. С диким рёвом, в коем слышалась вся человеческая скорбь, она вылетела из комнаты, горестно прижимая к груди свою мочалку и сшибая на пути всё и всех. Это была первая, жестокая и незаслуженная обида. После этого Арита поняла, что в этом мире справедливости нет.

Но и на этом злоключения Ариты и желанной Барби не были завершены.Родители, смущённые произошедшим, обсудив ситуацию на семейном совете, решили по случаю приближавшегося дня рождения подарить одну из привезённых красавиц своей ответвлённой дочери.

На сей раз коробку изучала вся семья. Ноги у красавицы были на месте. Платье – прекрасно. Коробка – выше всяких похвал. А на голове – огромный, пышный, блестящий хвост из белоснежных волос. В общем, красота невероятная!

И вот в положенный день именинница получила в качестве подарка долгожданную куклу. Счастью её не было предела. Всем была прекрасна новая игрушка: и туфельки у неё золотые, и заколка с блёстками, и колечко на ручке. Арита пристально изучала красотку, не упуская ни одной детали. Но когда очередь дошла до пышного хвоста Барби, всю семью ждал сюрприз. Стоило снять резинку, как выяснилось, что шикарные волосы располагались только по контуру головы иностранной игрушки. А посередине гордо красовалась блестящая, как зеркало, лысина.

Немую паузу, повисшую в комнате, прервал нервный смех выбиравшей эту чудо-барышню мамы. Арита, удивлённая такой реакцией родительницы, даже плакать передумала. В общем, новое пополнение кукольного стана дополнило коллекцию странных игрушек, встав в один ряд со своей колченогой китайской сестрой.

Потом, конечно, в жизни Ариты было ещё много кукол. И хороших, и не очень. Почти все они уже давно стёрлись из памяти. Но эти две, первые, главные в её жизни, остались в сердце навсегда. Они научили Ариту одной важной вещи: любая игрушка прекрасна, если ты её любишь.

Кажется, к людям это тоже относится…

Рассказ второй. Кися

Непонятно почему, но с детства Арита испытывала нестандартно великую любовь ко всем представителям кошачьего рода. «Кися» в зоопарке, дико скалящаяся и угрожающе большая, была в её глазах столь же совершенным созданием, что и кися, живущая в подвале. А уж про кисиных детей и говорить не стоит. Все котята во дворе в своей жизни прошли через Аритины тисканья. Да вот беда – родители всё никак не решались завести котёнка дома. Шли годы, девочка подрастала, любовь к кошачьим прогрессировала. Ни одно кошкообразное животное, встреченное на жизненном пути Ариты, не осталось ненакормленным или непоглаженным. Из-за своей страсти Арита успела подхватить от очередной приблудной мурлыки какой-то лишай, вылечить его и снова отправиться на поиски мяукающих приключений.Родители понимали, что варианта только два – или запастись кремами и ждать, пока дочь подхватит очередной лишай, или заводить домашнего котёнка.И вот накануне дня рождения Ариты родственникам было торжественно объявлено, что можно в качестве подарка презентовать девочке котёнка. Вот только одна беда – то ли от удивления, то ли от неопытности – но никто не догадался выяснить, кто же в итоге принесёт живой подарок. И, как ни прискорбно, все восприняли объявление так, что именно им выпала честь подарить кису.

И вот пригожим сентябрьским днём в доме Ариты одновременно появилось пять котят самых разных цветов, возрастов, полов и социальных положений. И что самое неприятное – все (кроме именинницы, пожалуй) понимали, что что-то пошло не так. Однако относить подаренное животное обратно никто не стремился. А у родителей не хватило смелости определить, кого же из хвостатых короновать в домашние любимцы, а кого отправить с пометкой «вернуть адресату».

Вот так и вышло, что в маленькой квартирке помимо мамы, папы, бабушки, дедушки и Ариты зажили ещё и пятеро котят.

Поначалу счастлива была хотя бы Арита. Родители же, тихо подвывая на кухне, ломали голову, как и куда им спровадить нежданное счастье. Они спрашивали знакомых, друзей – но, увы, в тот период никто не нуждался в котёнке.

Арита сияла. Она постоянно таскала то одного, то несколько котят, гладила их, кормила и усиленно старалась уложить в кукольную коляску. Родителям же и бабушке с дедушкой приходилось убирать за стадом, приучать их к горшку и запасаться на всю роту едой.

Прошла неделя. По ночам все пятеро котят жалобно пищали, требуя то мамку, то миску, то просто показывая свои вокальные данные. Не высыпались все. Но всё же выкинуть четырёх аутсайдеров просто на улицу ни у кого рука не поднималась.

На второй неделе один из котят сгрыз Аритину любимую книжку. Ещё один раскопал бабушкину герань и раскидал землю из горшка по всем комнатам и коридорам. Кто-то третий прогрыз папин носок, но апогеем стала лужа в любимых туфлях мамы.

- Всё! – с визгом резюмировала она. - Арита, это невозможно! Выбирай одного – остальных убираем!

Арита, конечно, понимала умом, что что-то не так, и когда количество котов превышает количество людей – это не очень хорошо, но решить судьбу этих сироток… О нет, только не это!

- Сама выбирай, - сердито ответила она, и в этой фразе легко читалось следующее: «Я умываю руки. На них не будет крови невинных существ!»

Мама вздохнула и пошла на отлов. Она была очень зла, но, взглянув на невинные рожицы котят, поняла, что не может выбрать кого-то одного.

Это была катастрофа. Нет, КОТастрофа. И масштабы её все увеличивались. К концу второй недели запаниковала уже сама Арита: стадо прокусило её мячик, позагоняло по щелям фломастеры и содрало шторы в детской. Мало того, ночные концерты мешали ей не то что выспаться – просто задремать ночью!

Надо было что-то решать. И если не могут родители, то кто же? Оставалось рассчитывать только на себя. Набравшись смелости, Арита пошла по знакомым.

В знакомых у общительного ребёнка на тот момент ходил весь район. Потому девочка просто-напросто подходила к сидящим на лавочках жильцам и спрашивала:

- У нас есть пять замечательных котят. Вы не хотите приобрести себе верного друга?

Чаще всего, конечно, люди улыбались, посмеивались, но отказывались от такого счастья. И всё же на второй день одна сердобольная старушка согласилась взглянуть на стадо.

Родители приняли её, как свою самую близкую подругу. Старушка же, взяв одного из сорванцов, опытным взглядом осмотрела квартиру, на тот момент напоминавшую поле битвы, и, вздохнув, сказала:

- Ну что ж вы так-то, а? Поосторожнее с котами надо. А вас Бог любит. У меня вот есть сестра, которой котик нужен, да себе возьму. И соседку мыши замучили, так и ей вот этого шустрика сосватаю… - она проворно схватила ещё двоих пробегавших шкетов. Те недовольно мявкнули, но, засунутые за пазуху, быстро присмирели. - Уже поменьше.

В глазах родителей была такая благодарность, как будто старушка им только что отписала в наследство замок на Лазурном берегу. А Арита стала героем дня.

В доме стало поспокойнее. Шторы были прицеплены на место, фломастеры собраны, герань пересажена. А потом приехала тетушка и приютила у себя четвёртого из некогда большого стада. И в доме Ариты остался один, самый стойкий котёнок. Лидер. И звали его Тошка.

И, кстати, после нашествия котят любовь Ариты к мурлыкам изрядно поуменьшилась и вошла, наконец, в нормальное русло.

Странно, с чего бы это?

Рассказ третий. Первая любовь

О да, первая любовь у Ариты случилась в глубоко дошкольном возрасте. Его звали Алёша Кузнецов, и у него был восхитительный адрес – третья красная крыша на соседней улице. А ещё он был удивительно галантным джентльменом, таких, пожалуй, сейчас уже и нет.

Их познакомили зимой, когда горожанка Арита приехала в гости к своей двоюродной бабке в деревню. Взрослые просто-напросто свели детей-погодок, чтобы те не скучали на каком-то там торжестве и тем самым определили их судьбу.

Алёша сразу же повёл себя как истинный мужчина: взял инициативу в свои руки и потащил Ариту на двор, показывать своё главное сокровище.

Оно представляло собой два деревянных ящика, доверху набитых сосульками. Причём в одном они были прямые и прозрачные, а во втором – кривые, или, как сказал Алёша, узорчатые. Да, по тем временам это был настоящий клад – дети меня поймут – и когда Алёша предложил Арите выбирать любую понравившуюся сосульку, она поняла: вот он, мужчина, предназначенный ей самим Провидением! И сердце её таяло, как ледышка в руке…

Ну, и понеслось… Дети всё время были вместе, они хранили в тайне от взрослых свой секрет – хотя, конечно, все и всё давно знали. Арита ежедневно приходила в гости к своему жениху, и они вместе то катались с гор, то лепили снеговиков, то играли в фею и воина. А по вечерам они прятались от Алёшиной мамы в укромное место – под стол, под диван или за шкафом – и целовались. Естественно, крепко сжав губы, едва касаясь друг друга – но в те годы и для них это было высшее проявление интима, и потому столь сокровенное действо непременно должно было происходить вдали от чужих глаз.

Однажды Алёшина мама застукала их под диваном, и, взяв в руки веник, строго сказала: «И чего это вы в самую пыль залезли-то? Ну-ка, брысь на улицу, я хоть подмету!».

В этой безобидной фразе Арита и Алёша увидели чуть ли не шекспировские страсти: мама против их любви! И по такому поводу Арита проплакала на улице целых восемь минут. Потом, правда, мама позвала их пить чай с ежевичным вареньем, и обида была забыта.

А потом случилось ужасное: приехали родители и забрали Ариту домой.

Говорят, что Алёша ещё месяц приходил к её бабке и спрашивал, когда же его возлюбленная вернётся. Но Арита не вернулась. Они больше никогда не виделись. А вот тёплое воспоминание о той первой, нежной любви, как видите, осталось навсегда.

Рассказ четвёртый. Катастрофушка

Арита никогда не умела жить без приключений.Мама ласково звала её «катастрофушкой», и было за что.Если Арита играла в балерину, изящно перепрыгивая со спинки дивана на ручку кресла, то непременно эту самую ручку ломала в щепки. Если она лезла в шкаф за стаканом, то обязательно стопка посуды падала на пол, а если пыталась включить ёлочную гирлянду в розетку, то пробки выбивало во всём доме. Она умела разбить именно ту банку, где мама собрала самые красивые огурчики для новогоднего стола, наступить на последние целые папины очки и загнуть бабушкину вязальную спицу, пытаясь открыть ею форточку. И всё это совершенно нечаянно, случайно. Она никогда и никому не хотела вреда. А что так получалось – так то воля случая, злой рок опять же, но никак не её вина.

Но однажды невезучесть достигла апогея.

В тот день у Ариты собралась шумная толпа девчонок, поскольку на улице был дождь, а все взрослые уехали в гости. И непонятно почему, но девчушки решили устроить чемпионат по синхронному прыганию со шкафа. Это была любимая забава самой Ариты. Был у неё в комнате массивный дубовый шкаф, который боком прижимался к старому зелёному дивану. И поскольку шкаф был не столь высок, а диван, наоборот, обладал большой спинкой, то залезть наверх шкафа было довольно просто. С этим справлялся даже кот, так что Арите было бы стыдно отставать. А потому она виртуозно залетала на шкаф и частенько там устраивала себе гнёздышко. Там лежали какие-то её детские сокровища, там она рисовала под настроение принцесс и замки, там было её личное, закрытое от взрослых место. Но даже не это главное. Самым захватывающим был путь вниз – спуститься спокойно не получалось – страшно, а потому Арита просто спрыгивала на мягкую поверхность старого прочного дивана. И это ощущение полёта было незабываемо! А потому именно такое развлечение она и решила в тот день предложить своим подругам.

А дальше всё более чем предсказуемо, правда? Девочки летали вниз, диван скрипел, дети визжали от восторга, забирались на шкаф снова – и снова летели вниз. Диван же, в лучшем случае привыкший к редким скачкам своей хозяйки, в полном шоке от обрушившейся на него напасти, прогибался всё ниже.

Увлечённые дети не замечали этих метаморфоз, а зря: когда очередная гостья в очередной раз полетела вниз со шкафа, тот, грустно взвизгнув, переломился где-то внутри пополам.

Это был конец. Арита стояла, не в силах что-либо сказать. Диван убит! Этого родители не поймут, и что делать – непонятно. Девочки замерли со скорбными лицами, а Арита, как убитая горем вдова, припала к трупу дивана и горько рыдала о несчастной судьбе своей.

К счастью, у одной из невольных соучастниц этого преступления был старший брат. И не просто брат, а ещё и практически специалист по мебели – все в округе носили ему на ремонт свои побитые жизнью предметы интерьера. Именно его в тот же момент и вызвали по телефону взволнованные девочки.

И брат пришёл. Открыл изуродованный диван и понял, что акробатические этюды юных леди причинили ущерб всего одной доске, и заменить её будет совсем несложно. Так что к приходу родителей всё было устранено, а брат подруги официально стал героем местных девочек. Родители же так и не узнали о случившемся, что позволило им спать той ночью спокойно и безмятежно.

Но слаще всех спала сама Арита, знавшая, что в этот день избежала горькой участи и сумевшая выйти сухой из воды. Случившееся должно было стать для неё уроком на всю жизнь. Вот только знаете – смех смехом, но Арита не перестала сигать со шкафа на диван. Правда, новая доска сумела выдержать эти нагрузки до тех самых пор, пока на смену старому дивану не пришёл новый. Но это уже совсем другая история…

Рассказ пятый. Фанатка

В далёком детстве, когда Арита рыдала над фильмом про Каспера, она ещё и не знала, что за слово-то такое странное – «Фанатка». Но любила она всегда, многое и от всего сердца, стремясь подражать своим незамысловатым детским кумирам. Ну да, она была искренне уверена, что, затолкав две ноги в одну штанину и ползая так по комнате она становится безумна похожа на русалочку Ариель, а распущенная лента вокруг лохматой косички мгновенно превращает её в Белль. Современные косплееры даже не представляют, насколько они далеки от совершенной красоты тех костюмов. Играя в очередную диснеевскую принцессу и стараясь сделать ей пышное платье, она цепляла под него все свои (и мамины заодно) юбки, несмотря на то, что сие действо матушку нисколько не радовало. Но в целом всё было в рамках приличия.

Апокалипсис, однако, не заставил себя ждать.

В год десятилетия Ариты, на беду её родителей, на экраны мира триумфально выплыл непотопляемый «Титаник», и милый мальчик Лео завладел умами всех девочек от пяти и до пятидесяти.

Вот тогда-то всё и началось. Слёзы, мечты о замужестве, судорожные попытки выучить английский, чтобы общаться с будущим супругом на равных, и что самое страшное – развешивание плакатов по стенам маленькой девичьей комнаты.

Во всей этой любви в принципе не было ничего необычного, ибо начало пубертатного периода частенько этим грешит, а вот о плакате возлюбленного, вернее, его печальной судьбе, рассказать стоит.

Начнём с того, что в те годы про Интернет слышали только избранные, да и то в основном где-то за рубежом, а типографская продукция, только-только начавшая наполнять рынок, до отдалённых регионов страны доходила с солидным отставанием. В общем, уделом девочек-фанаток, влюблённых в медийные личности, было выуживание информации из глянцевых журналов да драка за те пять плакатов, что привезли на почту на город с населением в пятьдесят тысяч жителей. Так что заполучить в свои лапы плакат было делом не только чести, ни и определённой везучести, а уж если ты оказался в числе счастливиц, которым повезло его отхватить, оберегать свой экземпляр будешь аки зеницу ока.

Арита охотилась за своим счастливым шансов несколько месяцев, прежде, чем и ей улыбнулась удача. В тот день, когда она, сияя от счастья, несла домой отвоёванный у конкуренток плакат,свет её улыбки мог конкурировать с солнцем. Такая редкость нуждалась в почётном месте, чтобы радовать свою обладательницу ежечасно.

По глупой ошибке, ещё не осознавая всех масштабов трагедии, Арита уверенно водрузила лик любимого на шкафу, который стоял рядом с её ложем. Да-да, это всё тот же шкаф, на котором по-прежнему располагалось гнездо Ариты. Вот только к тому периоду жизни гнездо это ей пришлось делить с ещё одним членом семьи – котом по имени Север.

Забирался кот на шкаф классически, просто запрыгивая со спинки дивана наверх. А вот спускался он по-пластунски, скользя передними лапами по стенке шкафа.

То есть, вы уже понимаете, что произошло?

Несчастное животное, не ожидая никаких подстав, в очередной раз решило спуститься вниз. Откуда ж ему было знать, что, скользя по спинке шкафа, он попутно раздерёт когтями лик кумира своей хозяйки, в те роковые минуты находившейся на занятиях в школе?

А Арита, ни о чем не подозревая, как всегда вернулась со школы, и, на ходу переодеваясь в домашнюю одежду, направилась поприветствовать любимого мужчину…

Дальше – со слов мамы Ариты – было следующее.

Из комнаты дочери раздался истошный вопль, переходящий в завывания: «Северрррр!!!»

Кот, тёршийся у ног готовившей обед мамы, явно почуяв, что идёт его смертушка, мгновенно забился в самый дальний угол кухни, под шкаф. Дверь комнаты Ариты со смачным шмяканьем распахнулась, и оттуда, в наполовину стянутой колготке и с тапком в руках возникла юная фанатка, разбрасывая искры из глаз. Пришлось маме успокаивать свою кипящую дочь…

До сих пор непонятно, как выжил кот – кажется, он просто отсиделся в недоступном для людей месте под шкафом до вечера, так и не поняв, за что его, собственно, намеревались убить в изощрённой форме. Плакат Арита, мотая на кулак слёзы, по кусочкам склеивала скотчем полдня.

Правда, недоумевающий Север так и не сменил траекторию полёта со шкафа, так что вскоре несчастный Лео больше походил на Франкенштейна, а Арита – на истерзанную горем вдову.

А ещё через полгода у неё появилось новое увлечение, и плакат, кажется, доживал свои годы украшением самой интимной комнаты в доме. В общем, трудная была у него судьба, нелёгкая.

А Арита с тех пор никогда не была фанаткой. Исключительно – культурной поклонницей. Переболела, видимо. Но это – уже совсем другая история.

Рассказ шестой. Творческое начало

Сама Арита до сих пор уверена, что в детстве была ребёнком-индиго. Она и стихи сочиняла, и лепила из пластилина, и пела, да ещё и книги умные читала – «Ромео и Джульетту» в первом классе, «Унесенные ветром» - во втором. Правда, родители были несколько иного мнения о талантах дочери...

Папа с умным видом записывал в тетрадь стихотворные потуги Ариты. Правда, потом зачитывал их гостям за праздничным столом. Особенно гостей впечатляли дилогия «мама и папа» («Мама села на опушку, у неё в кармане кружка» и «Папа думал, что гора, оказалось, что дыра»), при прочтении которой смех достигал апогея. К счастью, сама непризнанная поэтесса в это время уже всегда мирно спала, а потому ни икать, ни обижаться на непонимание толпы плебеев не могла.

Песни и танцы, в которых Арита считала себя непревзойдённым мастером, чаще всего были импровизационными – она просто брала пульт от телевизора вместо микрофона и, весело приплясывая, начинала петь подряд все строчки из песен, которые могла вспомнить. При этом все те, кто сидели у телевизора, должны были забыть, что по нему что-то показывают, выключить звук и наслаждаться концертом юной звезды. Если же зрители не желали променять телетрансляцию на Аритины песни, то обида была смертная. И никакие аргументы в виде синхронного воя соседской собаки из-за стенки в такт Аритиным песням не могли убедить её в очевидном факте – ну не было у неё слуха, ну что тут поделать…

Но самое главное – пластилин. Тут-то и случилась та трагическая история, которая лишила мир юного скульптора, а МАРХИ, возможно, ещё одной гениальной выпускницы…

Арита, как потенциальное дитя-индиго, в глубоком дошкольном возрасте, вдохновившись песней про Алые паруса («В той бухте, где отважный Грей нашёл свою Ассоль, в той бухте, где Ассоль дождалась Грея» - кажется, так) и даже прочитав одноименное произведение, решила изваять Ассоль.

Тем более, что накануне ей на почте купили новенький пластилин. Красивую, большую коробку с разными цветами, яркими, как воображение юной ваятельницы. А потому дело пошло споро. С энтузиазмом, домтойным лучшего применения, кубик за кубиком отправлялись в бой, превращаясь в кофточку, юбочку, ручки и ножки героини, её длинные волосы и невероятной глубины голубые глаза.

И вот, спустя почти час работы, Ассоль была готова. Для полноты картины не хватало деталей. Потому Арита решила слепить героине домик. Увы, пластилина, щедро использованного на создание героини, на полномасштабный макет не хватило, и домик вышел маленьким, раза в четыре меньше Ассоли. По замыслу автора, дом был вдалеке, как бы в перспективе.

Критически оглядев созданное на картонной подставке творение и не найдя в нем ни одного изъяна, Арита пошла к родителям хвастаться.

Мама и папа же, не поняв гениального замысла с домом в перспективе, с трудом сдерживая смех, попытались выяснить у Ариты, почему жильё девушки столь мало и неказисто. Арита уже было открыла рот, чтобы пояснить непонятливым обывателям свой концепт, но тут, как назло, Ассоль подвели её невероятно длинные ноги. Видимо, не выдержав тяжести тела, они подкосились, и пластилиновая барышня плавно и точно присела на свой домик. Родители, которым и так стоило титанических усилий оставаться серьёзными, просто не вынесли вида присаживающейся девушки и в такт ей сползли по стенке, размазывая по лицу слёзы и завывая «Ой, не могу! Притомилась Ассоль, села!».

Такого отношения к своему таланту Арита снести не могла. Правда, ещё надеясь на неопровержимость собственной гениальности, причиной фиаско она избрала продавца. Видимо, на почте ей подсунули бракованный пластилин – иного варианта просто не могло быть…

Уязвлённая в лучших чувствах, Арита бросила картонку с поделкой на пол и с криком «Пойду изматерю почту! Всю мою картину «Алые паруса» оборжали!» - гордо удалилась плакать на шкаф.

Родители же, умом понимая, что ведут себя неправильно, остановить собственную истерику не могли. Нет, они правда пытались. Но упавшая на пол Ассоль расположилась на нём в столь вызывающей позе, что осознать весь трагизм случившегося они смогли минут через восемь, когда от смеха начало сводить живот.

Конечно, Ариту потом успокоили, похвалили и напоили чаем с ежевичным вареньем. Правда, именно в тот день в ней зародился червячок сомнения в своей всесторонней одарённости. Вот так жестокие родители взяли и не разглядели талант своей, бесспорно, гениальной дочери…

Рассказ седьмой. День рождения

Арита родилась в самом начале сентября, когда природа ещё прекрасна и пышна, но в то же время нет летней суеты и духоты.

Сейчас трудно сказать, как в те годы Арита относилась к своему дню рождения. С одной стороны – не летом, то есть в школе вроде как должны поздравлять, да и цветы как раз ещё не отцвели – но на деле именно её, в суете первосентябрёвских подготовок, ровно семь лет из десяти учебных просто забывали поздравить. Обидно было до слёз – приносишь в школу эти горе-чупа-чупсы (принято так было – именинник угощает одноклашек), ждёшь каждый урок, что вот-вот тебя позовут и предложат классу вместе проскандировать такое сладкое «поздравляем!» в обмен на конфеты, а про тебя даже не вспоминают. И приходилось ей, уняв гордыню, перед последним уроком самой подходить к учительнице и напоминать о себе.

Естественно, что и подарки от класса дарили ей всегда с опозданием. Беда… Да и цветы на праздник почему-то дарила только бабушка, что уж вовсе обидно…

А ещё она по гороскопу – дева. Хороший, так-то, знак, но матушка всё время ворчала – «ну где в тебе что девье, вон какой бардак развела, ни пройти, ни проехать, а ну быстро все по местам разложи! Тоже мне, чистоплотная дева, свин на ёлке!» Арита на это понуро опускала голову, не в силах объяснить маме, что такой творческий порядок ей милее, и найти что-то в нём проще, чем в искусственно выращенном порядке. В общем, тут они не сходились.

А ещё Арите просто катастрофически не везло на празднование дней своего рождения. Однажды у них заклинило входную дверь, и в дом пришлось залезать через крышу, для чего мама позвала ребят из местного кружка верхолазания. На следующий год именно в этот день в разгар праздника у Ариты заслезились глаза и за пару минут начался жуткий конъюнктивит. А еще как-то раз в этот день облили горячущей манной кашей одну из юных родственниц, приехавших на празднование. А еще однажды в уголь сгорел торт. А ещё однажды Арита едва не сожгла свое платье, яростно пытаясь задуть свечи на пироге. А ещё…

Впрочем, перечислять можно бесконечно.Но апогеем стал всего один случай, ставший легендой в среде родственников Ариты.

В тот год как-то не задалось в семье с финансами, и день рождения коллективно было решено праздновать в кругу ближайших родственников. Общительной имениннице строго-настрого запретили кого-либо приглашать на праздник. В принципе, она не сильно расстроилась – главное, будет много вкусных вещей и, конечно, подарки.

Наступил день рождения. Радостная Арита порхала аки бабочка, вдыхая аромат подрумянивающейся в духовке курочки и пытаясь своровать виноградину, пока никто не видит. Родные делали вид, что ничего не замечают – именинница всё-таки.

Приближался час всеобщего застолья.

И вот тут-то выяснилось, что в доме, как ни прискорбно, нет ни грамма хлеба. Видимо, сочтя это неприемлемым, мама решила отправить в путь за хлебом именинницу. Вручив Арите монетку, мама ещё раз строго-настрого велела никого не приводить и возвращаться как можно быстрее. Согласно кивнув, именинница поскакала вниз по лестницам, весело размахивая руками.

Всё шло как по маслу – купив хлеб, счастливая Арита быстро побежала домой, предвкушая момент, когда уже сможет впиться зубами в зажаристый куриный бок. Но именно в то мгновение, когда подъездная дверь уже готовилась скрыть за собой именинницу, с улицы раздался громкий весёлый окрик: «Аритка!». Замерев на секунду в дверях и, соответственно, получив этими дверями по затылку, Арита неуверенно обернулась на источник звука.

К сожалению, это был её троюродный братец Митя, шагавший рядом с двоюродной бабушкой. И они, как ни прискорбно, знали про её день рождения. Митя тут же подбежал к самым дверям, приплясывая и вопя «Аритка, с днемрожденьем, можно к тебе на праздник?»

Это был удар ниже пояса.

Арита понимала, что отказать родне – нельзя. Но и нарушить мамин запрет невозможно. Нужно было выкручиваться из ситуации.

Увы, несмотря на все попытки, гениального решения в голову не приходило, а пауза непозволительно затягивалась. А потому, стараясь объединить в одном ёмком выражении и финансовую ситуацию, и невозможность приглашения даже самого дорогого гостя, и ограниченное количество зарумянившихся куриных бочков, Арита набрала побольше воздуха в лёгкие и выдала на одном дыхании: «А у нас на вас не рассчитано!!!!» - после чего скрылась за дверью под дикий хохот сидевших на скамейке подростков и сердитые вопли двоюродной бабки.

Казалось бы, она всё правильно сделала. Но дальней родне это не понравилось, и бабка с братиком, поднявшись к Арите домой, нажаловались её маме на непростительно хамское поведение дочери. Маме не оставалось ничего иного, кроме как пригласить гостей к столу и показательно наказать именинницу. В итоге Арита, ненавидя весь свет, провыла полдня, спрятавшись в кладовке. Она оплакивала всю несправедливость мира, испорченный праздник, повальную нищету девяностых, некорректность взрослых, собственное бессилие и, наконец, просто вселенскую детскую обиду за нагоняй в священный день. А фраза «У нас на вас не рассчитано» стала крылатой в Аритином роду.

В общем, как-то так. Кажется, хоть немного любить свой день рождения Арита начала намного позже, перешагнув рубеж совершеннолетия. Но это – уже совсем другая история…

Рассказ восьмой. Огненная девочка

Если бы «Голодные игры» вышли в годы детства Ариты, то после этого события её, думаю, на полном основании смогли бы называть Огненной Китнисс. Но в то время об этом произведении не знал даже его автор, потому Арита так и осталась Аритой, несмотря на все свои приключения…

Итак, была зима, и был третий класс средней общеобразовательной школы. И был день защитника Отечества, который нужно было отметить так, чтобы третьеклассники были в полном восторге.

Учительница в начале месяца пару раз заговорщицки пошепталась с девочками, и они придумали совершенно сногсшибательную идею – устроить своим юным воинам посвящение в рыцари. С клятвами, со всем антуражем, всё, как полагается. Мальчики, усиленно подслушивавшие у дверей, как ни старались, так и не смогли предугадать свою участь.

Итак, настал час икс. В зимних ранних сумерках в классной комнате на вечер, посвящённый 23 февраля, собрался весь Аритин класс. Виновники торжества и родители толпились в коридоре, девочки же на правах организаторов оккупировали территорию класса.

Ровно в четыре часа навстречу ожидающей толпе вышла первая девочка и взяла первого мальчика, уведя его в таинственную комнату. Больше его никто не видел. Через пять минут вышла следующая девочка и забрала навсегда следующую жертву.

Мальчики и родители торжественно молчали в коридоре. А в это время в комнате, занятой девочками, царила магия. Здесь из парт был выстроен длинный коридор, в конце которого стоял стол, за коим величаво высилась по-боевому разрисованная учительница с огромной толстой книгой. Самой толстой книгой в классе оказалась «Большая советская энциклопедия», на которую девочки, дабы придать торжественности, надели склеенную из цветной бумаги красную суперобложку. По краям коридора, изображая мрачных призраков, стояли завёрнутые в простыни девочки, державшие в руках свечи. Юный рыцарь проходил вдоль коридора из парт и девочек в простынях, вставал перед учительницей и читал клятву рыцаря. После этого его отводили в специально отгороженную часть комнаты – рыцарский предел, дабы новоиспечённый рыцарь не рассказал томящимся в неведении собратьям, что его ждёт за дверями.

Итак, Арита стояла среди своих одноклассниц, уверенная в том, что мероприятие протекает исключительно удачно. О, как она была наивна! Слева от неё стояла юная Анька, по уши влюблённая в не менее юного Сашку, который как раз возник в дверях и походкой мачо направлялся к учительнице. Томно вздохнув и потянувшись к объекту своего обожания, Анька даже не заметила, как свечка, трепетавшая в её руках, оказалась в опасной близости от простыни, скрывавшей Ариту. Та в свою очередь не ожидала подобного подвоха и поняла, что что-то пошло не так только в тот момент, когда позади стало уж больно ярко. Обернувшись и увидев, что простыня на ней тихо и степенно загорается, Арита впала в лёгкую панику и с громким визгом бросилась наперерез шагавшему по коридору Сашке. Дальше всё развивалось стремительно, и мы намеренно замедлим время, чтобы вы все успели понять.

Сашка, шагнувший в тёмный класс из светлой комнаты, ещё привыкал к царящему тут полумраку, когда на него из глубины коридора с громкими воплями кинулся некий объект, медленно, но верно разгорающийся на бегу. Поэтому когда сей объект с воплями кинулся на Сашку, тот просто молча сделал шаг в сторону, уступая объекту дорогу.

Учительница, в доли секунды сообразившая, что один из её детей горит, превозмогая желание упасть в обморок от ужаса, бросилась ловить горящее дитя, молясь всем богам, чтобы обошлось лёгкими ожогами.

Арита, до смерти боявшаяся огня, не осознавая масштабов трагедии, искренне пыталась убежать от очага возгорания, в панике не понимая, что это тлеет её же собственный подол. Первая её мысль, здравая в таком возрасте – бежать за помощью к маме, что она и сделала, выскочив из комнаты.

Мальчики, ждавшие своей очереди в коридоре, и родители третьеклассников увидели следующее: поначалу их дети бесследно исчезали в дверях. А теперь из этих же дверей на скорости бешеной гиены вылетело нечто в наволочке с тлеющим подолом и с воплями «мама!», издаваемыми голосом, странно похожим на Аритин, начало слепо метаться по коридору. Следом за ним выбегает разрисованная под вожака племени учительница с глазами бешеной собаки и тщетно пытается остановить носящееся по коридору дымящееся привидение.

Спасение пришло неожиданно. Различив в воплях существа голос своей дочери, мама Ариты ловким движением сорвала с привидения простыню, тем самым освободив дочь от истерики, а учительницу – от инфаркта.

Чуть позже выяснилось, что у страха глаза велики, и не так уж всё полыхало… Со слов Аритиной мамы, это было как-то так: нечто с пронзительным голосом и дымом из маленькой тлеющей дырочки на простыне, орущее так, как будто его сожгли заживо, и учительница, которая, кажется, уже видела, как это нечто заживо сгорело…

В общем, торжественный момент был потерян. Рыцари ржали в голос, проводить дальнейшее посвящение при свечах всё ещё хватавшаяся за сердце учительница насмерть запретила, а гости после подобных зрелищ громко требовали хлеба. В итоге мероприятие закончилось банальным чаепитием, мальчики так и не стали рыцарями, а Арита ещё долго носила статус огневушки-поскакушки…

Рассказ девятый. Гандели

Новый год – праздник особенный для любого ребёнка. Арита же, не особо любившая собственный день рождения, считала его вообще единственным событием, достойным внимания.

Новый год для неё начинался с рукоделия: и в школе, и в детском саду с начала декабря детвора усаживалась за парты и, вооружившись клейстером, цветной бумагой и терпением, мастерила длинные, невероятно длинные цепи на школьную/детсадовскую ёлку. Потом начинались подготовки к ёлкам, с разучиванием стихов, песен и танцев, шитьё костюмов к сценкам и сами утренники с ночами на бигудях и платьями, обшитыми по подолу мишурой.

Конечно, были и подарки. Подарки дарили на ёлках и утренниках, приносились родителями с работы и находились первого января под ёлкой дома. И вот с подарками и связана наша история.

Арита всегда с упоением и воодушевлением писала письма деду Морозу, не забывая передать привет Снегурочке, поблагодарить за прошлый год и рассказать, какой умницей она была всё это время. Всё как у прочих детей, за одним маленьким исключением. Все её письма выглядели примерно так:

«Дорогой дедушка Мороз, здравствуй! Пишет тебе Арита. Спасибо тебе за прошлогодний подарок. Барби-русалочка была красивой, жаль, что это были не гандели, но ничего. Может, это потому, что я в прошлом году прожгла мамину парадную скатерть? Ничего, я понимаю. В этом году я была молодец. Я мыла посуду и убиралась дома. И слушала маму с папой. Пожалуйста, можно мне в этом году подарить гандели? Передавай привет Снегурочке! С любовью, Арита».

Родители, помогавшие ей в написании очередного шедевра, видя, как из-под пера дочери вновь выходят загадочные «гандели» горько вздыхали. Они-то знали, в чём тут загвоздка.

У соседей Ариты было двое детишек примерно её возраста – мальчик Сашка и девочка Оксанка. И дома у них было настоящее сокровище по детским меркам: гимнастические кольца на дверной перекладине. Ох, как же Арита любила этот спортивный снаряд! Она, кажется, и в гости-то приходила в основном чтобы повисеть на них, а не поиграть с друзьями. Снять маленькую обезьянку, проворно висящую вниз головой под перекладиной, было почти нереально: любые хитрые способы выманивания Ариты со снаряда завершались фиаско, а юная акробатка продолжала свои гимнастические этюды до тех пор, пока мама или папа силой не утаскивали её домой. А называла Арита этот чудо-снаряд почему-то весьма специфично – гандели. Вот гандели, и всё тут. И любовь её к ганделям была неизменной уже много лет подряд.Она просила свои собственные гандели на все праздники, но поскольку доверия ко дню рождения в ней уже особо никакого не было, основной упор ставился на справедливость зимнего волшебника, деда Мороза.

Увы, год за годом дедушка подводил упорную просительницу, подкладывая под ёлку что угодно, но только не вожделенные гандели.

Для родителей Ариты Новый год уже давно сросся с ганделями. Их дочь начинала напевать любимую песню про долгожданный подарок, едав выпадал снег, и продолжала свою арию до самого праздника. Она украшала принесённую из леса огромную ёлку, рассуждая, куда повесит свои собственные гандели, вырезала снежинки, гадая, какого цвета будут кольца у снаряда, рисовала на ИЗО себя, висящей на кольцах под потолком с невероятно счастливым видом.

А вожделенные кольца всё не отвечали взаимностью, и под новогодним деревом из года в год оказывались куклы, краски, книжки, конфеты, платья – в общем, всё, что угодно, кроме вожделенного спортивного снаряда. Арита расстраивалась, родители выглядели виноватыми, а злые поставщики, как будто специально, всё не привозили и не привозили гимнастические кольца в спортивные магазины…

Дело в том, что родители Ариты уже много лет подряд искали способ исполнить мечту дочери. Они заказывали снаряд в спортмагазинах, искали его во время поездок за пределы родного города, спрашивали у знакомых, но закон Мерфи, боле известный человечеству как закон подлости, работал на пять баллов: гимнастических колец нигде не было. Их не привозили, не производили, не находили – и год за годом беда с подарком становилась всё сильнее. Сильнее настолько, что не спасал даже сам дед Мороз. Ему тоже не удавалось найти этот диковинный снаряд в своих запасах.

Однажды, когда Арита уже пошла в школу, вся семья поехала на новый год в гости к друзьям в один из крупнейших городов нашей необъятной страны.Это было невероятное путешествие для девочки, никогда не бывавшей в зимние праздники в мегаполисах: мир вокруг светился и переливался, в магазинах стояли ёлки, а на центральной площади раскинулся огромный и восхитительно красивый ледовый городок. Были и горки, и ледовые чаши, и маленькие пони с крошечными санями, и миллионы огоньков на огромной, до самого неба ёлке.

А на Новый год к ним в гости пришёл настоящий дед Мороз. Арита сразу поняла, что он – самый что ни на есть истинный, поскольку в тот год свершилось чудо: зимний сказочник вытащил из своего мешка огромную коробку и вручил её замершей от волнения Арите. Коробка была обёрнута в подарочную бумагу, но уже по её размерам, по характерному звуку и по довольным улыбкам взрослых Арита поняла: это они. Они. Долгожданные гандели…

Дрожащими руками разорвала она упаковку и вытащила на свет Божий свою прелесть. Ничего подобного тому восторгу она не испытывала ни до, ни после этого волшебного мига. Свершилось новогоднее чудо. Арита и гандели нашли друг друга…

Увы, эта история с ещё более печальным концом, чем трагедии Шекспира. Гандели были переданы на ответственное хранение родителям Ариты, которые и должны были отвечать за то, чтобы подарок в целости и сохранности добрался до дома. Увы и ах, звёзды сошлись не так, как хотелось бы всем, и по какой-то нелепой случайности среди кучи сумок и пакетов, которые семья везла с собой домой после праздника именно эта, с гимнастическими кольцами, таинственным образом исчезла в дороге. Арита, так и не успевшая познать всю прелесть обладания собственными ганделями, осталась вновь у разбитого корыта, проклиная злостную разлучницу-судьбу.

Больше в её жизни кольца уже не появлялись. Так, в ранние годы своей жизни, познала она радость приобретения, горечь утраты и веру в чудо в один зимний месяц.

Безусловно, это помогло ей в жизни. Но нежная любовь к ганделям навсегда осталась в её детском сердце.

Рассказ десятый. Лыжи

В каждом времени года есть своя прелесть. Весна полна пения птиц и цветения, осень – спелых фруктов и золотых листьев, а лето… Ах, ну что говорить, лето прекрасно, особенно когда ты – ребёнок!

А ещё есть зима. В детстве Ариты зимы были особенными, с метелями и снегопадами, огромными сугробами и горками, с которых так здорово кататься на санках или ледянках! Детвора рыла во дворах снежные норы, где устраивала настоящие зимние домики, а снаружи строила крепости, где держала оборону от неприятелей, закидывая стратегических противников снежными снарядами.

Зимой случаются чудеса, на подоконниках появляются орешки в подарок от белочки и мандаринки – от зайчика, а в домах пахнет ёлкой и шоколадными конфетами. Леса становятся сказочными и невероятно живописными. И в целом это время года просто волшебное. И Арита любила его всей душой. И, наверное, любила бы ещё сильнее если бы не они. Лыжи.

Впрочем, начать надо издалека.

В маленьких уральских городах и по сей день так принято: едва выпадает снег и встаёт лыжня, физкультура плавно перебирается на природу. Уроки физической культуры спаривают, все школьники с начальных до выпускных классов дружными рядами берут из дома старенькие лыжи и, под предводительством учителя, отправляются на все два урока в лес, покорять склоны и горки. Тут тебе и спуски с горы с зачётом на качество торможения и отсутствие падений в процессе, и пробежки на скорость, и зачёты на выносливость. И хорошо, если вам повезло и уроки ваши оказались в расписании в конце дня или хотя бы в его начале. А теперь представьте, что лыжные тренировки вдруг возникли посередине процесса – третьим и четвёртым уроком, например… И вот ты, набегавшись, промокнув, с красными от мороза щеками и мокрыми от снега ногами вваливаешься в класс и пытаешься понять хитросплетения математики или родного языка… То ещё удовольствие.

А потому Арита не любила лыжи. Она в принципе была далека от спорта, но вот такое принудительное приобщение к одному из самых популярных его видов особенно не пришлось ей по душе. И помимо указанной выше причины было ещё несколько, касающихся только её.

Во-первых, Арита не умела спускаться с горы, не падая. Её зачёт на технику спуска выглядел, как падение снежного кома, который в конце пути с диким визгом врезался в стоявшего перед ней учителя, и, распавшись от столкновения, превращался в облепленную с ног до головы снегом Ариту с торчащими во все стороны лыжами и палками, счастливую уже от того, что смогла добраться до конца маршрута без серьёзных повреждений.

Оценив таланты Ариты к этому виду спорта учитель, печально вздыхая, ставил ей «зачёт» уже за сам факт спуска, ибо иного варианта в её случае не существовало.

Впрочем, и это не всё.

Во-вторых, зачёты на скорость, когда школьники в алфавитном порядке с разницей в минуту стартовали от обозначенной точки, в которую, обогнув по лесу положенное количество километров, и должны были вернуться, тоже не особо хорошо давались Арите. Из-за своей фамилии она вечно оказывалась в начале списка, и по итогу первую половину пути только и делала, что отпрыгивала в сторону, услышав в спину очередное тревожное «лыжню!» от более расторопных однокласников. И нет, Арита не пыталась филонить. Она честно раздувала щёки и бежала вперёд что было сил, но… Беда в том, что она именно бежала, не в силах постигнуть шайтанскую магию передвижения на лыжах по снегу. В норматив она, конечно, укладывалась, прибегая в последний момент, но по тому, насколько красной и запыхавшейся она прискакивала к финишу, было понятно, что всю дистанцию она продолжала бежать, а не ехать…

Ну, и в-третьих. Несчастные зачёты на выносливость, когда нужно было пройти по маршрутам, которые были ей мало знакомы. Нет, конечно, трасса помечалась на развилках флажками и лентами, но это всё-таки был лес и общая, лесная лыжня, а потому случались эксцессы.

Один случай особо запомнился всем её одноклассникам и, безусловно, учителю физкультуры.

Началось, впрочем, всё как обычно. Очередной зачёт, очередная отправка школьников в путь по алфавитному списку и очередная пробежка Ариты на лыжах в надежде на выживание. Обычно класс делился на две категории: «до Ариты» и «после Ариты». Все, кто входили в первую, обгоняли несчастную заложницу лыж в процессе зачёта и приходили к финишу с заметным опережением норматива. Вторая составляла меньшую часть, куда входили лентяи и пухлячки, страдавшие от происходившего намного больше Ариты. Они не торопились, понимая, что в норму всё равно не попадут, а потому спешить совершенно некуда. Арита же, спотыкаясь и проклиная всё и вся, обычно ковыляла посередине, искупая отсутствие техники невероятным напором. Это было и смешно, и похвально одновременно.

В тот день она, полностью поглощённая задачей успеть в положенное время пройти положенную трассу, так спешила, что на очередном повороте, пропустив флажок, свернула на более дальний круг и вместо четырёх километров вышла на дистанцию в десять…

Когда весь класс, даже те, кто страдали лишним весом и отличались особой медлительностью, добрался до финиша, а время занятий неизбежно подходило к концу, выяснилось, что одной ученицы не хватает. Учитель, окинув взглядом класс, схватился за голову и, отправив ребят греться в находившуюся перед лыжной трассой сторожку, помчался по дистанции сам, разыскивая потерявшуюся ученицу. Отыскал он её уже в конце пути, с окутанными инеем ресницами и печатью обречённости на лице шагавшей с более длинной трассы. Выдохнув, учитель передумал седеть от страха и решил порасспросить, как ей пришло в голову столь значительно увеличить свой маршрут. Оказалось, что Арита даже не поняла свой промах, заметив только, что путь почему-то занял намного больше времени, чем обычно. В тот раз всё обошлось, но вот таких эксцессов с промахиванием мимо маршрута за школьные годы было ещё немало.

В итоге Арита стала просто злостным ненавистником лыж и всего, что с ними связано. Само упоминание этого спортивного приспособления взывало мурашки на её спине и воспоминания о снежных катышках на гамашах, таявших во время уроков, неудачных спусках с горы, нехоженых тропах и вечно обветренных щеках. В доме её есть и коньки, и ролики, и велосипед, и какой угодно иной спортивный инвентарь. Но вот лыжи… Лыж в её доме нет. И, наверное, ещё долго не будет. Говорят, все мы родом из детства. И в этом случае сложно поспорить с данным утверждением…

Рассказ одиннадцатый. Родник

Весна! О, весна, время расцвета не только растений, но и людей! Как много в тебе прелести и новизны! Ты всё краше с каждым днём, всё милее сердцам людей…

Весна всегда приносила Арите и её товарищам миллионы новых открытий и поводов для радости. Берёзовый сок и медуницы, первая травка у теплотрасс, щебет птиц и ручьи, по которым летели с холмов щепки, превращёные дестким воображением в могучие корабли – вот чем была весна. Каждый новый листик, первый дождь и первая гроза, каждая свежая травинка – всё внове каждой весной!

И дети спешили на поиски перемен, которые происходили каждый день. Они состязались в открытиях, ведя негласный счёт. Кто-то находил новые поляны с зеленой травой, кто-то видел первых грачей, а кому-то встречалась ранняя бабочка или сонная муха. Все старались увидеть изменения первыми.

И Арита не была исключением. Прилетев из школы, забросив портфель в комнату и сменив туфли на сапоги, она бежала с приятелями на улицу – слушать капель и спешить навстречу лету.

Иногда ей удавалось найти что-то, достойное внимания всего двора. Чего стоит только апрельская золотая мать-и-мачеха на солнечном склоне или распустившаяся на неделю раньше своих подруг почки верба. Но иной раз случались и промахи. Иной раз – глобальные.

То, что никто не захотел смотреть на большую лужу на почти растаявшей горке в соседнем дворе, было предсказуемо. Этих луж вокруг – немеряно! Выбирай любую! И все уверения Ариты в том, что ещё пару часов назад лужи не было, не помогали. Вот удивила! Весной такие явления – норма.

И всё-таки чем-то эта лужа Ариту манила. Очень. И она, поняв, что всё время мысленно возвращается к своей находке, решила на время отлучиться от своей компании, чтобы расследовать феномен этого водного объекта.

Спустя десять минут задумчивого измерения лужи сапогами, Арита впервые начала понимать, чем её так привлекла эта серая водичка: она была тёплой. Тёплой, как в ванной. И ещё: лужа находилась почти на вершине горы. Не самое удобное место, правда?

Окрылённая новыми открытиями и счастливая, что интуиция её не подвела, Арита снова бросилась к ребятам. Сообщение о тёплой луже на вершине холма вызвало у них уже куда больший интерес, и, воодушевившись энтузиазмом своей подруги, они последовали за ней к месту локации водного объекта.

За несколько минут, что было потрачено на уговоры и переход из одного двора в другой, странная лужа стала ещё больше и начала едва заметно бурлить.

Детвора, заинтригованная донельзя, устремилась к Аритиной находке, с интересом изучая поведение водной глади. Кто-то, кто был в целых сапогах и обладал большей смелостью, даже залез ногамив воду, чтобы убедиться в её теплоте. И снова правота Ариты была подтверждена и доказана взыскательным дворовым обществом.

Арита, гордая и счастливая, наблюдала за восторгами детворы и одновременно за странным поведением лужи.

А та бурлила всё сильнее, и скоро из глади вверх поднялся едва заметный фонтанчик, вызвав вздох восхищения у свидетелей происходящего.

И тут кто-то прошептал, глядя на фонтан:

- Да это же новый родник родился…

И ребят словно прорвало.

Одни вопили, с трудом скрывая восторг, что в их районе забил тёплый гейзер, и они были свидетелями его зарождения, вторые уверяли, что вода в нём должна быть лечебной, и это надо срочно испытать. Однако фонтан всё ещё был грязно-бурого цвета, а потому решиться на это никто не смог.

В конце концов, восхищённые явлением нового родника ребята решили, что надо притащить из дома бутылки и набрать воды про запас. Воодушевлённые этой идеей, почти все побежали по домам за тарой. Конечно, последовала их примеру и Арита. У новорождённого гейзера остались только те, кто боялся, что их запрут дома, едва они переступят порог.

Арита управилась с бутылкой очень быстро – залетев домой, скинув один сапог она, на глазах у удивлённых родителей, проскакала до самого шкафа и, вытащив оттуда пластиковую бутылку, шустро упрыгала обратно в коридор.

- Дочь, что происходит? – поинтересовалась мама, глядя на напяливающую сапог Ариту.

- Фонтан там! Гейзер! Родник! – пыхтя, поясняла она.

- Какой ещё родник? – настороженно уточнила мама.

- Тёплый! – уже из дверей крикнула Арита, захлопнув двери.

Реакции родителей она уже не услышала. А та была очень бурной.

Арита жила от места происшествия, пожалуй дальше всех, потому и вернулась к месту далеко не в первом ряду. Уже на подходе, по странному амбре, суровым, даже траурным лицам сотоварищей и отречённому виду части группы она поняла, что дело пахнет керосином… Вернее отнюдь даже не керосином, а чем-то поароматнее…

Осторожно, замедлив шаг, приблизилась она к ребятам, пытаясь понять, что происходит.

Их фонтан бил чуть ли не на два метра вверх, выбрасывая в небо свои тёмные воды. А вместе с водой из недр земных выплывали отнюдь не розы и алмазы…

- Канализация это, - наконец, выдавил один из участников происходившего. – Канализациюпрорвало…

Сзади кто-то печально заскулил.

- А мы думали, это сероводород. Мол, пахнет так от пользы…. А потом вот это поплыло…. – продолжил бесстрастный рассказчик. – Короче, спасибо, Аритка. Классный родник открыла.

Арита смущённо сжала губы, отступив на шаг. Ну кто бы мог знать! Хотелось-то как лучше…

К счастью, воды этой никто не успел напиться, а потому самым неприятным стало то, что детворе пришлось погулять в сапогах по сточным водам. Однако открытие фекального родника долго припоминалось его первооткрывательнице, и когда во дворе подводили итоги весны, все единогласно сочли именно этот эпизод самым запоминающимся. Правда, доверию новым находкам Ариты это пошло не особо на пользу.

Зато есть что вспомнить. Так что иногда бывает, что не самые приятные явления превращаются в итоге в самые яркие и весёлые воспоминания…

Рассказ двенадцатый. Коварство и любовь

Любовь – это такое странное явление… она многогранна, всепоглощающа, маняща и невероятно. Для маленькой девочки большая любовь – почти стихийное бедствие, которое заливает её от края до края, не оставляя места ни для чего более, потому что девочка ещё слишком маленькая, чтобы вместить внутри такое большое чувство. И чем меньше девочка, тем меньше она подозревает, что любовь не приходит в одиночестве.

С ней за руку идёт ревность, обида, коварство и предательство. И то, что с точки зрения больших и взрослых кажется шуткой, для детей – истинная трагедия.

В общем, это история о жестоких и коварных мужиках и о том, как Ариту не взяли замуж.

В большой и дружной семье Ариты, где все жиди бок о бок и всегда друг друга поддерживали, места коварству не оставалось, а потому о таком явлении в свои неполные пять Арита даже не знала. Самым коварным для неё было жестокое уничтожение печенюшек без её ведома да отправка в мусор очередного рисунка, который юная хужожница считала верхом своего гения. А потом случилось событие, изменившее взгляд Ариты на мир.

Был в жизни Ариты нелёгкий период, когда её мама и папа, студенты-заочники, уезжали в другой город на сессию, а её, хрупкую и беззащитную, оставляли под наблюдением тётушки и тётушкиного жениха.

Тётушкин жених был так себе жених… Жили они уже давно, а вот жениться не торопились, к великому Аритиному сожалению. Не так давно она присутствовала на свадьбе маминой кузины, и, восхищённая красотой невесты, белым платьем, музыкой, цветами и кучей вкусностей на длиннющих столах, решила, что свадьбы – её любимое времяпровождения. К тому же на торжество приехала куча малознакомой ребятни, что добавило и без того роскошному празднику веселья. Так что тётушку Арита бы тоже хотела выдать замуж. И желательно поскорее. И, решив, что судьба её тётушки только в её руках, Арита начала напор на её жениха, по сто раз на день уточняя, как скоро он позовёт тётю в светлую замужнюю жизнь. Тётя неловко охала, одёргивая племяшку, а жених смущённо посмеивался, откупаясь от строгого тона Ариты взятками в виде конфет и орешков. Арита, конечно, не слышала о коррупции, потому позволяла подкупить себя, но атаку не останавливала, только придерживала на время. В общем, через несколько дней её напора несчастный жених сдался, и, усадив неуёмную сваху на диван напротив себя, вздохнул, мимолётом глянув на читавшую на соседнем кресле тётку. А потом доверительно начал, наклонившись к Арите, громким шёпотом, невероятный монолог.

- Ты, Аритка, понимаешь, я же почему на тёте не женюсь. Это потому, что на самом-то деле ты моя невеста.

Арита удивлённо захлопала глазами, потом глянула на тётю, прячущую улыбку в книгу, и на всякий случай уточнила.

- Это как?

- А вот так. Думал я, думал, и решил, что женюсь не на тёте, а на тебе. Ты вон какая хозяйка, и кукол спать уложишь, и чаю им нальёшь. Как такую замуж не взять?

Арита надула щёки от гордости, понимая, что у неё теперь есть свой собственный всамделишный жених и что она лучшая хозяйка, тем её тётя.

- Так что вот, Аритка, - заговорщицки подмигнул ей теперь уже её жених. – Давай мы с тобой сбежим и поденимся в тайне ото всех?

Арита улыбнулась, и глаза её заискрились от восторга. Она уже вовсю представляла себе ночь, огни такси, поезд и церковь, где их обвенчают. А дальше быт бы наладился сам собой: Арита будет стряпать жениху вкусные блинчики на своей очаровательной пластмассовой сковородке. А он будет приносить в дом сладости. Особенно - конфеты.

- А ты конфеты носить будешь? – на всякий случай уточнила будущая невеста.

- Буду, - клятвенно пообещал её будущий супруг, решительно кивнув. – так что давай, собирай самые дорогие тебе вещи и беги спать, чтобы не проспать. А ночью, когда все уснут, мы сбежим. Хорошо?

Ариту долго уговаривать не пришлось. Она тут же вскочила, кинувшись выбирать самые-самые игрушки.

- Ты только тихо, чтобы тётя не знала, - попросил жених, бросая хитрый взгляд на с трудом сдерживавшую смех тётю, пытавшуюся выглядеть отстранённой.

Арита кивнула, запихивая плющевого кота в сумку. Она собрала своих кукол и спрятала их от тётушки за дверью. И отправилась спать, предвкущая скорый побег. Уже засыпая, она уловила краем уха странный диалог:

«Смотри, уведёт у тебя племянница мужа» - произнёс мужской голос.

«Ой, теперь она от тебя не отстанет! - предвестил женский. – Сто раз ещё пожалеешь!»

«Да ладно, она завтра же всё забудет..» - понадеялся мужской.

«Не забуду!» - решила Арита, усыпая.

И не забыла.

Наутро, проснувшись в своей постели, расстроенная невеста тут же побежала будить жениха. Тот, спросонок не сразу поняв, что произошло, удивлённо хлопал глазами.

- Завтра сбежите, - наконец, устало пробормотала спавшая рядом тётя, спрятав голову под подушку.

- Вот, - пояснил жених. – Видишь? Не мог я сбежать, тётя твоя про всё узнала.

Арита понимающе кивнула.

- Тогда когда? – уточнила она.

-- Скоро, - заговорщицки ответил он. – Вот прям завтра.

Завтра они, конечно же, не сбежали. Завтра Арите сказали, что её украдут послезавтра, потом – послепослезавтра… А куклы всё так и висели в сумке за дверью.

В общем, Ариту так и не взяли в жёны. А потом и вовсе вернулись родители и увели свою брошенную Джульетту в родной дом, где она оплакивала одинокими ночами коварство всего мужского рода.

Вот и всё. С тех пор Арита не верила ни одному жениху. Сердце её разбито было в столь юном возрасте…

Рассказ тринадцатый. Конфеты

У детей и конфет связь особая, можно сказать, даже магическая. Дети всегда чуют сладости на расстоянии ста метров и никогда не могут пройти мимо очередной вкусности без смутного желания тотчас же её слопать.

Это сейчас конфеты и шоколадки – типичное явление в жизни всех малышей, которым сладости не запрещены по медицинским показаниям. А в суровые годы становления Ариты наличие в доме постоянно полной вазы со вкусностями к чаю приравнивалось к статусу «мажор».

Нет, было, конечно, два периода, когда шоколад лился рекой: новый год с его подарками от профсоюзов, родительских работ и многочисленных родственников и день рождения, любить который можно было только за наличие невероятного количества недоступных в простое время лакомств.

Новогодний период длился намного дольше и в целом был более богат на сладкое. Дети выползали из домов на улицу с набитыми под завязку карманами конфет, которые от активных игр вываливались на землю, застилая любимые площадки детворы ковром из мечты сластёны. Кончались запасы примерно к двадцатым числам января, и тогда на смену праздничной феерии приходили сожаления о столь непозволительном транжирстве драгоценных сладостей и торжественные обещания в следующем году быть аккуратнее. Но год за годом сменялись поколения,наименования конфет и стоимость подарков, однако расточительство, транжирство и раскидывание из переполненных карманов ценнейшего ресурса было неизменным.

Родители закрывали глаза на поведение своих чад, поскольку и сами были такими же в их годы. Однако когда запасы подаренных сладостей истощались, всё возвращалось на круги своя. Конфеты появлялись в семьях нерегулярно и выдавались в детские лапы очень строго дозированными порциями.

Конечно, семья Ариты не была исключением. Покупая очередной пакет карамелек к чаю, осмеливаясь притащить домой шоколадные батончики или сладкие мармеладки, родители стазу оговаривали, что получать их дочь будет по два наименования товара в сутки, не больше.

Ариту это категорически не устраивало. Ну что это, в самом деле, за порции – на один зубок? Ты уже проглотил выданное и даже забыл вкус лакомства, а день ещё только начинается. И вот как с этим жить до следующего утра?.. Непорядок.

А потому в светлой голове Ариты созрел гениальный план.

Конфеты ведь никуда не делись, верно? Они лежат в кувшине в шкафу. И кто узнает, если Арита тайно стащит одну-две штучки?.. Никто. А если никто не узнает, следовательно, никто и не пострадает. А она получит свою долю счастья.

И Арита решилась на преступление.

Первый поход за запретным плодом был очень волнителен. Весь день она переживала, что её словят, вычислят, осудят и предадут анафеме. Но день прошёл, за ним второй – и никто ничего не сказал. Тогда Арита пошла за второй ходкой. И снова удачно. И её засосало…

Преступления совершались всё более дерзко, и родители, заметившие, что конфеты уж как-то слишком подозрительно быстро исчезают, прижали преступницу к стенке.

Арита ни о чём не жалела, что и сказала в лицо своим пленителям.

- Не могу ничего с собой поделать, - с вызовом произнесла она. – Таскала, таскаю и буду таскать. Хотите спасти – прячьте лучше.

Родители растерянно пожали плечами. Поведение дочери, опьянённой воровской романтикой, было для них новым. Подумав и осознав, что воздействовать на конфетную похитительницу силой внушения совершенно бессмысленно, они вступили в бой за сладкое.

Битва велась не на жизнь, а насмерть. Родители искали тай ники для конфет. Арита же находила их, раз за разом проявляя чудеса сноровки. Кладку за бельём, пакетик в банке с манкой и коробку за книгами она вычисляла за пару дней.Три ей понадобилось, чтобы отыскать клад на балконе, в старой кастрюле для квашеной капусты и четыре – чтобы догадаться, что очередным тайным местом стало пространство за экраном в ванной. Для неё происходившее было весёлой игрой,для родителей – настоящей головной болью. Когда дочь вычислила очередную порцию конфет, спрятанных на ниточке в воздуховоде, родители капитулировали. Придумать что-то более изощрённое им просто не хватило фантазии.

В итоге бандитку вызвали на серьёзный разговор, в ходе которого конфликтующие стороны договорились, что порция будет увеличена, а самовольные походы за конфетами прекращены. Родители пересчитывали поштучно купленные сладости, проверяя дебет с кредитом при каждой выдаче. И вроде бы всё было хорошо…

Но тёмное прошлое и опьянение от возможности обладать всеми конфетами разом дурманили голову Ариты. И она стала хитрить, придумав способ обойти систему даже в таком сложном деле. Поедая очередные конфеты втайне от родителей, она осуществляла злостную подмену содержимого фантиков на похожие по форме кусочки пластелина.

Увы, идея, поначалу казавшаяся такой гениальной, очень быстро показала свою несостоятельность. Папа Ариты, не зная о жуткой тайне дочери, решил подсластить свою жизнь конфеткой. И, конечно же, попалась ему именно одна из тех самых пластилиновых обманок. Папа сидел, задумчиво глядя в даль и медленно разворачивал фантик. Арита, находившаяся рядом,со смешанным чувством любопытства и страха наблюдала за происходящим, не пытаясь остановить отца. Когда тот, наивно полагая, что в его руках конфета, откусил кусочек, запивая его чаем, любопытство Ариты достигло пика.

Сделав пару жевков, папа непонимающе скривился, вытаскивая изо рта кусок пластилина со следами зубов.

- Это что? – удивился он. – Это как?

Растерянно оглядев вытащенную «конфету», он перекинул взгляд на остатки сладости и наконец-то заметил, что вместо шоколада под фантиком скрывался не совсем аппетитный кусочек пластилина.

- Ну нет, это уже ни в какие ворота, - расстроенно выдохнул он. – Арита!

Дочь вжалась, предчувствуя нагоняй. Но всё вышло ещё хуже.

- Если вот так, - папа кивнул на подделку. – Тогда придётся принимать экстренные меры. С сегодняшнего дня сладкого в доме не будет. Совсем.

Вот тут-то Арита взвыла, как преступник на суде получивший высшую меру наказания, и принялась уверять, что это не повторится, а она исправится. Однако вердикт был озвучен, и с тех пор почти полгода конфеты в доме не покупались.

А потом пришёл новый год с его головокружительным потоком сладостей, и Арита, ставшая уже чуть взрослее и мудрее, нашла в себе силы решить возникший конфликт. Собрав почти три четверти полученного великолепия, она отдала их родителями.

- Это мой вклад, - гордо произнесла она. – В возвращение конфет в дом. Торжественно обещаю, что пересилю себя и буду есть только положенные по норме сладости. Вот. Для проверки честности моих намерений предлагаю начать с этих конфет.

Родители довольно переглянулись. Это было очень серьёзное заявление для такой маленькой сладкоежки.

И Арита сдержала слово, тем самым вернув сладости в дом, доверие родителей и своё честное имя. Потому, что главное в мире – доверие и честность. Это она поняла уже давно. А со временем только убедилась в справедливости своего детского открытия.

Рассказ четырнадцатый. Актриса

У Ариты было много талантов, вот только с танцами как-то не задалось. В первом классе, когда она пришла на первое занятие в хореографический кружок и не смогла показать себя во всей красе, строгая преподавательница без лишних слов выставила неспособную ученицу из класса с незабываемой формулировкой «Уходи прочь с глаз моих! И чешки свои забирай!»

Чем уж её так насолили чешки, и почему нельзя было оставить пусть и не особо гибкую, но упорную шестилетку топотать пятой жизелью в седьмом ряду – история умалчивает. А если учесть, что кружок был школьный, и выше хороводов вокруг ёлки на утренниках не поднимался, вдвойне непонятно. Скорее всего, учительница танцев просто позавидовала красоте и молодости потенциальной воспитанницы и побоялась конкуренции. Иного объяснения Арита дать не могла.

После того, как мечта стать новой Майей Плисецкой разбилась о быт, мечтавшей о сцене Арите пришлось искать новое место применения своих талантов.

В пении тоже не задалось. Нет, из хорового кружка её не погнали поганой метлой, но разевать рот в пятом ряду слева жаждавшей бенефиса звезде не пристало, а на сольные партии её ставить не желали, уклончиво поясняя, что всех невозможно сделать солистами. И, конечно, то, что из семи нот пять Арита брала «мимо кассы» тут совсем не в счёт.

В итоге выбор искавшей лёгкой славы Ариты упал на драмкружок. И вот тут-то ей повезло по полной! Педагог быстро оценила способность новой ученицы запоминать влёт огромные куски текстов, а потому все роли рассказчиков или прочих болтливых персонажей доставались исключительно ей.

Карьера резко пошла в гору, Арита блистала в каждом школьном спектакле, а взрослые мотали на ус, на автомате отмечая, что, мол, эта девочка – актриса. Сколько в этом утверждении было правды – судить сложно, но медийность позволила начинающей звезде сцены быстро завоевать своё место под солнцем. В итоге её заметили уже за пределами школы и стали приглашать на выступления во дворце культуры, обещая оплату выступлений в самой твёрдой (и вкусной!) валюте тех дней - конфетах.

Первой звёздной ролью стала Мальвина на городской ёлке. Костюмы, по моде тех времён, актёры искали сами, а потому почти месяц репетиций вся семья Ариты собирала детали гардероба синевласой героини по всем знакомым. Костюм, кстати, получился очень даже добротный, со всеми необходимыми атрибутами, включая синие локоны, панталоны и небесно-голубое платье.

Мальвина была прекрасна, и даже на фоне Снегурочки, корона которой была сотворена из плохо прокрашенного папье-маше, она блистала, аки алмаз среди стекляшек. Так что положенные им за успешное выступление конфеты она взяла с чистой совестью.

Дальше была роль крестьянки на балу старшеклассников. Тут с костюмом особо не заморачивались, но Арита была крайне расстроена выпавшей ей участью, ибо как раз-таки старшеклассники щеголяли в нарядах знати, а им, крестьянкам, приходилось только кланяться да выполнять приказы.

В общем, так себе роль, особенно после блистательной Мальвины. Радовало только, что за эту роль им заплатили огромными пакетами конфет, что в два раза превышало скромный гонорар за Мальвину.

Но вот на городском празднике зимы Арите снова улыбнулась удача. Её позвали на роль, о которой мечтает каждая девочка – на роль Снегурочки.

Слов было немного – нужно было выйти вместе с дедом Морозом, пожурить того за то, что он не торопится домой, потом посетовать, что им не удастся взглянуть на красавицу-весну, а потом удалиться в туман. Причем сцена «удаления в туман» была совершенно эпичной: они садились на настоящие сани с настоящими лошадьми, и под перезвон бубенцов уезжали прочь.

По сценарию, им надо было уехать от толпы, объехать на санях Дворец культуры и там, потихоньку, не привлекая внимания, забраться в здание Дворца через чёрный вход. Здесь актёры переодевались в свои обычные платья и выходили, смешиваясь с празднующей толпой. Просто и со вкусом.

Итак, Арита готовилась к роли ответственно, как никогда. Мама её соорудила невероятную корону из толчёных ёлочных игрушек, которая блистала на солнце и не шла ни в какое сравнение с подделкой из папье-маше, которую носила Снегурка на ёлке. Да и наряд был под стать: синее пальтишко с белым мехом, шапочка в тон и даже муфточка для ручек. Прелесть.

Итак, все репетиции в прошлом, и в час «икс» прима театра в сопровождении товарища, изображавшего деда Мороза, появились на сцене. С ролью оба справились на «ура», убедив всех собравшихся в своей гениальности, а потом с пафосом погрузились на украшенные сани и под взглядами сотен пар восхищённых глаз двинулись в туман.

Но этой истории не было бы тут, если бы всё прошло гладко и как по маслу.

В суете подготовки к празднику всегда случаются оказии, и в этот раз не обошлось без оных. Сотрудники дворца культуры забыли открыть заднюю дверь! И когда Арита с товарищем прибыли к месту назначения, их встретила только заметённая тропинка да тишина.

Они честно хотели дождаться конца праздника, чтобы незаметно забраться в здание через главный вход, перед которым и была установлена сцена. Но морозец очень быстро напомнил, что шубы на них – бутафорские, а март на Урале – вполне себе зимний месяц. В общем, простояв минут 15 и осознав, что замёрзло всё, что только можно, актёры решились на отчаянный ход. Тихо, чтобы привлекать как можно меньше внимания, Мороз со Снегуркой подкрались к сцене и попытались незамеченными проскользнуть мимо выступавших.

Но судьба решила иначе, и в толпе заметили зимнюю диверсию. А потому возвращение уже провоженных в туман деда с внучкой было встречено всеобщим смехом, улюлюканьем и воплями «Враги рвутся в тыл!» и «Хватай диверсантов!» Причём радость зрителей была настолько сильна, что выступавшим Петрушкам пришлось на время притормозить, чтобы дать толпе насладиться моментом. С пылающими от стыда ушами и от холода – щеками, Арита и её партнёр замерли перед публикой. И в этот момент Арита, мастер импровизаций, не нашла ничего лучшего, чем выдать «Дедушка варежки забыл…»

Тут уже толпа окончательно рухнула, рыдая от смеха, а скоморохи ещё минуты две не могли продолжить выступление по сценарию.

Ариту же подхватил под мышку дед Мороз, быстро, от греха подальше, затащив внутрь ДК.

В общем, звёздная роль оказалась провальной, и Арите ещё долго припоминали забывчивого деда Мороза. Впрочем, на карьере это фиаско отразилось мало: ну где ещё найти таких актрис, которые будут выступать за конфеты и ото всей души? Так что впереди были и роли Балерины в «Стойком оловянном солдатике», и роль Бабочки в «Дюймовочке», и даже выступление в качестве Татьяны Лариной в постановке по мотивам творчества солнца нашей поэзии. Но это уже совсем другие истории…

Рассказ пятнадцатый. Ссоры и обиды

Не ругаться и не ссориться за годы детства со своими друзьями, родителями и даже учителями и воспитателями не удавалось, наверное, ни одному ребёнку. Иногда эти неприятные моменты несли в себе воспитательную миссию, иногда –просветительскую, но чаще всего просто помогали выплеснуть эмоции.

Арита чётко делила своё детство на три возраста: когда она не понимала, за что её ругают, когда понимала, но не могла ответить взрослым и когда понимала и ответить могла.

Каждый возраст запомнился своими шикарными эпизодами.

Началось всё в период, когда Арита легко ходила пешком под стол. Даже, возможно, ползала. Говорить в то время она ещё толком не научилась, но художественный талант, спавший глубоко в душе, уже вовсю пробудился, призывая её к активным действиям. Как и когда в её цепкие лапы попали карандаши – история умалчивает. Скорее всего, их выдали наивные родители, предполагая, что их дочь будет украшать своими «каляками-маляками» исключительно листы.

Но душа маленькой Ариты всегда требовала размаха! И, конечно, обои, которые поклеили всего неделю назад, выглядели намного привлекательнее маленькой бумажки.

Вот, впрочем, и все вводные. А дальше – само воспоминание. Наверное, оно запомнилось как первая горькая обида, поскольку уселось в памяти крепко и уверенно, и заключает в себе такую картину: Арита, для которой стол казался целым домом, сидит под его крышкой, мотая сопли на кулак, а где-то над столом мама, грозно завывая, жалуется папе, что их дочь, вредитель этакий, все обои изрисовала в пух и прах всеми цветами радуги. Арита же не понимает совершенно, в чём виновата, в голове - ни единой мысли, зато в руке - карандаш, и она, не прекращая рыдать, сидит и под столом выводит очередной шедевр, тихо шепча при этом "каляка маляяяка...."

Это было не вредительство и не месть. Это было именно непонимание причинно-следственных связей и неспособность соотнести жалобы матери с собственным поведдением. И, кстати, этот эпизод наглядно даёт понять, что ругать маленьких детей (и животных, кстати, тоже!) – совершенно непродуктивно.

Второй эпизод, связанный с периодом невозможности ответить на обиду, тесно связан с соседским вредным мальчишкой Женькой, который чуть что спихивал всё случившееся во время их совместных игр на тогда ещё безропотную Аритку. Пролили компот? Это Арита! Сломали куклу? Тоже! И штору с петель она сорвала, честное слово! Арита понимала, что что-то идёт не так, но послушно получала нагоняи, глотая обиду вместе со слезами.

Однажды, правда, случилось ужасное. Сосед, изображая человека-паука, прыгал по комнате и неудачно оттолкнулся от шкафа, где хранился фамильный хрусталь.Настолько неудачно, что одна из полок рухнула, породив цепную реакцию и обрушив всё содержимое драгоценного комода.

Женька, перепугавшись и побледнев, вскочил, затравленно оглядываясь вокруг. Аритка, изображавшая фею с распущенной лентойв волосах, застыла в паре метров от него. Хитрый мальчишка быстро сориентировался, схватив её за плечи и толкнув в сторону шкафа, а потом вылетел в корилор с криками «Мама, Аритка шкаф уронила!» Мама его, гостившая у Аритиных родителей, только охнула. А Арите досталось по полной. Позже, по прошествии многих лет, Арита никак не могла понять, почему когда на неё кричали и требовали объяснить, как так вышло, она не сказала ни слова про Женьку. Нет, ей не хотелось его прикрыть, да и говорила она вполне бодро. Просто, видимо, был такой период взросления. Так что для себя Арита вынесла следующий вывод: не всегда тот, кто не отпирается – виноват. И приняла презумпцию невиновности в качестве жизненного кредо.

Ну, и третий эпизод, случившийся уже классе во втором, связан с периодом активных действий. В тот день они в очередной раз поругались с мамой. Повода не помню, но сильно ли нужен повод в 8-то лет, чтобы обидеться на родителей? В общем, в какой-то момент Арита решила, что жизнь ( в лице родительницы) к ней категорически несправедлива, и в порыве патетики заявила маме, что уходит из дома и уезжает жить к бабушке.

Мама философски пожала плечами – мол, давай, вперёд.

Арита, обиженная до смерти, гордо и независимо ринулась собирать вещи. Вытащила из шкафа дорожную сумку – и принялась складывать в неё свои книги. В её воображении всё было эпично – вот она собирает все свои пожитки до основания, подходит к двери, окидывает комнату взглядом, видит кота, забирает и его под мышку – и уходит в распахнутые двери по-английски, не говоря ни слова жестокой узурпаторше.

Мама спокойно наблюдала за происходящим, периодически, правда, удаляясь в соседнюю комнату. Как выяснилось позже, чтобы проржаться, поскольку вид оскорблённой до глубины души дочери, вопящей что-то нечленораздельное и набивающей уже третью сумку книгами, доставлял уж очень сильно.

В итоге Арита собрала все книги и постаралась перетащить сумки к следующему шкафу. Стала поднимать первую – и сил не хватило её даже сдвинуть с места. Арита не сдавалась, всем своим весом навалившись на сумку, но та в ответ обиженно затрещала и лопнула, рассыпав книги по всему полу.

В этот момент мама, наблюдавшая со спокойствием Сфинкса за сборами дочери, не выдержала и засмеялась в открытую.

Арита поначалу замерла, не понимая, как себя лучше вести: засмеяться или заплакать? В конце концов, глядя на утиравшую слёзы маму, она сначала автоматически улыбнулась, а потом тоже засмеялась.

Из той истории она вынесла не менее важный урок: конфликт между родными людьми можно решить, просто улыбнувшись вместе с оппонентом.

В итоге инцидент был исчерпан, книги возвращены на место, мир восстановлен. Правда, на вопрос матери, почему Арита стала упаковывать не игрушки, не одежду, не свои детские сокровища – а самое тяжёлое и не самое необходимое, ответить она не может до сих пор.

Видимо, уже в то время она считала знания главной силой. Хотя это уже совсем другая история…

Рассказ шестнадцатый. Секретики

Секретики – это уже почти забытое искусство времён Аритиного детства.

Они были всюду, в каждом дворе, каждой песочнице, под каждым деревом, у каждого ребёнка. Главной задачей любого обитателя двора было создать как можно больше собственных секретиков и уничтожить как можно больше чужих.

Делались они предельно просто. Брались осколки стекла – чаще всего быутылочного, и в идеале – прозрачного. Затем – фантики от конфет или жвачек. Фантик прикладывался к стекляшке и равномерно обрывался под её размеры. Потом выкапывалась лунка в земле или песке , стекляшка с фантиком под ней аккуратно клались в лунку и зарывались. Теперь, если знать, где копать, можно было осторожно разрыть ямку так, чтобы из-под земли возникла картинка под стеклом.

Взрослые ругались на ребят, которые устраивали свои секретики в песочницах – мол, стёкла, или сами поранитесь, или малышей с ведёрками подвергнете опасности. Но остановить моду не могли.

Секретики процветали, рейтинг каждого отдельно взятого ребёнка составлялся по тому, сколько он мог показать своих тайных галерей и насколько они были оригинальны. Ценились большие и с красивыми фантиками, пользовались спросом креативные – например, с цветами под стеклом или какими-то предметами.Особый шик – глубина закладки. Чем лучше секретик был спрятан и чем точнее его отрывал гордый хозяин, тем выше был рейтинг сего чуда.

Лидеры двора устраивали целые экскурсии для доверенных лиц (внесённых в круг «они не посягнут на мои секретики») по тайным местам обитаемого двора, включая за время экскурсии показ от пяти до сорока тайных подземных галерей.

А все прочие могли только стремиться к такому почёту, выискивая всё новые способы удивить друзей.

Арита могла похвастаться пятью общедоступными и двумя очень-очень тайными секретиками собственного происхождения.

Первые пять были простыми, с фантиками под стеклом, и удивить могли разве что пришельца с Луны. Они располагались под деревьями в аллее за домом и прятались среди травы и молодых кустарников.

А вот два очень-очень тайных обладали своими фишками. Первый находился аж на самой окрание обитаемого Космоса – на стыке их двора с соседским, около сиротливого остова некогда стоявшей тут скамейки. Там, под очень большим (почти половина бутылки!) стеклом Арита спрятала самые лучшие свои дворовые находки: старинный ключ, пластмассовую розочку и туфельку Барби. Композиция вышла почти диснеевская, и Арита ей очень гордилась, доверяя исключительно самым верным друзьям.Второй она и вовсе устроила с невероятной креативностью. Однажды, роя глубокую яму у старого клёна, она наткнулась на корень дерева, в котором виднелось природное углубление, как будто созданное для того, чтобы прикрыть его стеклом и создать там уникальный секретик.Конечно, такая диковина – секретик на глубине, в корне дерева! – охранялась ей, как краснокнижное животное. О его существовании знала только лучшая подружка – и всё.

И остались бы секретики ещё одним мазком на палитре детства, если бы не история с этим самым тайным секретиком.

Тем летом во дворе Ариты появилось много разной детворы. Приехали внучата в гости к бабушкам, наполнив улицы смехом и вознёй. Было много новых знакомств и переустройство иерархии двора в зависимости от ранга вновь прибывших. Арита, всегда уверенно занимавшая золотую середину, в эти разборки не лезла, но новых друзей заводила с удовольствием.

Таська приехала в их маленький городок в первый раз. Она была ровесницей Ариты и жительницей крупного города. Она носила невероятные платья и вообще казалась совсем другой, не похожей на всех прочих ребят. А потому Арита не могла её не заметить. У Таськи были красивые игрушки и яркие резинки, она всегда таскала в карманах конфеты и щедро делилась ими с ребятнёй. В общем, за её внимание шла напряжённая борьба в Аритином дворе. И Арита, восхищённая новой знакомой, решила вступить в битву за её внимание.

Чем она могла похвастаться перед этой лощёной горожанкой? Своей колченогой Барби? Так у этой Таськи было целых пять кукол, одна красивее другой. Горохом из сада? Ну, в какое сравнение он идёт с конфетами… Удобными для лазания деревьями, о которых знала только Арита? Увы, но Таська, в её красивеньких платьишках, по деревьям лазать не хотела. В общем, вариант был только один. Пустить в ход своё тайное оружие – секретики.

И однажды утром Арита решилась. Если хочешь завоевать такую подругу – надо идти ва-банк! А потому Таське было сделано предложение, от которого невозможно было отказаться.

- Хочешь, я покажу тебе мои тайные секретики?... – с замиранием сердца предложила Арита.

- Хочу, - просто ответила Таська, заставив Аритино сердце биться чаще. – Покажи.

И они отправились на границу двора, где хранились маленькие сокровища маленькой девочки из провинциального городка.

Таська оказалась мировой девчонкой и по достоинству оценила и туфельку, и ключик, и розочку.

- Это ещё что! – гордо воскликнула Арита. – А хочешь посмотреть на секретик в корне дерева?

- Ой! – Таська захлопала в ладоши. – Очень!

И Арита, наспех зарыв свою коллекцию, потащила новую подругу к клёну.

Однако дерево было, видимо, мстительно и не особо радовалось тому, что его подрыли. К тому же тайность этого заветного секретика обязывала приходить сюда очень редко, а потому уже оказавшись у клёна, Арита с ужасом поняла, что не может точно вспомнить место залегания сокровища. Трава уже успела зарасти на месте раскопок, и найти сейчас тот самый корень было крайне непросто.

Но сдаваться перед самой Таськой она не собиралась!

- Он глубоко, - пояснила Арита и, вооружившись предусмотрительно захваченным совочком принялась за поиски.

Таська поначалу с увлечением следила за ней, но минут через десять устала и начала ходить кругами, спрашивая, долго ли ещё ждать.

- Это очень тайный секретик, - важно ответила Арита. – Жди.

Таська кивнула и принялась снова расхаживать рядом.

А через полчаса, когда Арита уже почти окопала дерево, Таська капризно фыркнула.

- Да нет там ничего, - произнесла она. – Пойдём уже, скучно…

Арита, уже было смирившаяся с безвозвратной потерей главного клада, при этих словах взвилась.

- Есть! – строптиво ответила она. – Вот найду… Тогда посмотришь!

- Да ну тебя, - надула губки Таська и вероломно ушла к другим ребятам.

Аритка уже почти ревела от обиды. Ну как так-то?.. Ну был же! Был! Не врёт она!

Теперь найти потерянное было уже делом чести. И Арита, набравшись сил и терпения, принялась рыть дальше.

Наверное, она бы просто срыла несчастное дерево в порыве страсти и желании доказать свою правоту, если бы на счастье мимо места действия не проходила Аритина мама. Опознав в яростной землеройке свою родную дочь, она осторожно поинтересовалась, с какой целью та пытается выкопать клён и, узнав ответ, с трудом сдерживая смех, забрала кладоискательницу на обед.

Кстати, секретик так и не был отрыт, несмотря на последовавшие за этим более поздние попытки Ариты докопаться до правды. Так что где-то там, в небольшом уральском городке, под старым клёном, в самом корне дерева, хранит свой секрет забытое сокровище одной маленькой девочки.

А с Таськой они в итоге всё-таки подружились. Но это уже совсем другая история…