Ануфрион

Глава 1

Кларк переступил незримую черту и остановился.

Он поднял глаза на новое, теперь - свободное солнце. Сощурившись, но не потупив взгляд, глубоко вдохнул теплый, пахнущий жженой смолой воздух. Легкие наполнились тяжестью. Захотелось сплюнуть и откашляться, однако бывший заключенный переборол в себе вязкое раздражение и лишь медленно выдохнул через ноздри.

«Всё теперь по-другому, - напомнил себе он. В его памяти промелькнули и тут же забылись годы, проведенные в голоде и каком-то полубреду на задымленных фабриках, где приходилось неделями глотать гарь и беречь каждую каплю чистой воды. – Теперь - всё хорошо…»

- Шагай!.. – грубый толчок в спину.

Кларк сделал три шага вперед. Он остановился посреди разбитой асфальтовой дороги лицом к пяти огромным темно-оранжевым трубам, торчащим, будто окурки из глиняной пепельницы, и стал молча ждать, прижав по бокам вытянутые руки. Минуты потекли одна за другой, не принося новостей. Солнце лучилось жаром, от чего в глазах у бывшего заключенного начинало темнеть, но он, наученный жизнью, не позволял ни единой своей мысли превратиться в действие. Так прошло десять минут. Пятнадцать…

***

На дороге показался автомобиль. Это был новенький, выпуска семидесятого года мерседес класса «S123». Он, грубо подскакивая на выбоинах и трещинах и поблескивая коричневой краской, несся параллельно тюремному забору. Из салона доносился бессмертный хит пятидесятых годов группы «The Platters»:

…Only you can make this change in me

For it’s true, you are my destiny…

Кларк услышал рев мотора и какие-то странные звуки.

Кларк не шевельнулся: он знал, как наказывается лишнее.

Кларк увидел несущийся на него автомобиль.

Удар. Музыка оборвалась…

***

В курилке было прохладно и темно, пахло медицинским спиртом. Слабый рыжий огонек зажигалки выхватил из темноты лица двух мужчин: первого - медбрата с молодым усталым лицом, одетого в потертую зеленую униформу, и второго – старого хирурга, уже успевшего переодеться в серый вязаный свитер и бурые брюки. Оба закурили.

- Думаю, если не будет осложнений, пациент выживет, – гнусавым тихим голосом произнес хирург.

- А па…-

- Память - потеряет, – старый хирург потер глаз запястьем руки, в которой держал сигарету. – Думаю, даже имени не вспомнит.

Медбрат кивнул и, словно пряча усталый взгляд, отвернулся. Он долго пребывал в хмурой задумчивости, во время которой даже не прикладывался к сигарете. Наконец тишину прорезал сдавленный и отчего-то совсем неуместный ни на этой земле и ни в этом тысячелетии голос:

- Жаль его, столько лет коту под хвост…

Огонек сигареты хирурга разгорелся ярче, чем обычно.

В воздух выкатился мягкий клубок табачного дыма.

Москва, 2013

Глава 2

Кларк переступил незримую черту и остановился.

Он поднял глаза на новое – теперь, свободное солнце. Сощурившись, но не потупив взгляд, глубоко вдохнул теплый, пахнущий жженой смолой воздух. Легкие наполнились тяжестью. Захотелось сплюнуть и откашляться, однако бывший заключенный переборол в себе вязкое раздражение и лишь медленно выдохнул через ноздри.

«Всё теперь по-другому», - напомнил себе он. В его памяти промелькнули и тут же забылись годы, проведенные в голоде и каком-то полубреду на задымленных фабриках, где приходилось неделями глотать гарь и беречь каждую каплю чистой воды. – «Теперь - всё хорошо…»

- Шагай!.. – Грубый толчок в спину.

Кларк сделал три шага вперед. Он остановился посреди разбитой асфальтовой дороги лицом к пяти огромным темно-оранжевым трубам, торчащим, будто окурки из глиняной пепельницы, и стал молча ждать, прижав по бокам вытянутые руки. Минуты потекли одна за другой, не принося новостей. Солнце лучилось жаром, от чего в глазах у бывшего заключенного начинало темнеть, но он, наученный жизнью, не позволял ни единой своей мысли превратиться в действие. Так прошло десять минут. Пятнадцать…

***

На дороге показался автомобиль. Это был новенький, выпуска семидесятого года мерседес класса «S123». Он, грубо подскакивая на выбоинах и трещинах и поблескивая коричневой краской, несся параллельно тюремному забору. Из салона доносился бессмертный хит пятидесятых годов группы «The Platters»:

…Only you can make this change in me

For it’s true, you are my destiny…

Кларк услышал рев мотора и какие-то странные звуки.

Кларк не шевельнулся: он знал, как наказывается лишнее.

Кларк увидел несущийся на него автомобиль.

Удар. Музыка оборвалась…

***

В курилке было прохладно и темно, пахло медицинским спиртом. Слабый рыжий огонек зажигалки выхватил из темноты лица двух мужчин: первого - медбрата с молодым усталым лицом, одетого в потертую зеленую униформу, и второго – старого хирурга, уже успевшего переодеться в серый вязаный свитер и бурые брюки. Оба закурили.

- Думаю, если не будет осложнений, пациент выживет. – Гнусавым тихим голосом произнес хирург.

- А па…

- Память - потеряет. – Старый хирург потер глаз запястьем руки, в которой держал сигарету. – Думаю, даже имени не вспомнит.

Медбрат кивнул и, словно пряча усталый взгляд, отвернулся. Он долго пребывал в хмурой задумчивости, во время которой даже не прикладывался к сигарете. Наконец тишину прорезал сдавленный и отчего-то совсем неуместный ни на этой земле и ни в этом тысячелетии голос:

-Жаль его, столько лет коту под хвост…

Огонек сигареты хирурга разгорелся ярче, чем обычно.

В воздух выкатился мягкий клубок табачного дыма.

Москва, 2013.