«Антология внутренних миров: опыт терапии в рассказах»

Осенняя хандра.

Октябрьские вечера Танюша любила проводить у большого витражного окна эркера и любоваться тем, как осень хозяйничает в городе. Редкие крупные капли дождя сыпались на стекло. Дул порывистый ветер, срывая пеструю листву, и город залился разноцветным потоком красок. Ненадолго показалось солнышко, озарив небо радугой на фоне синих туч.

В камине горел огонь, сладко потрескивая дровами. Таня сидела на большой подушке, подобрав под себя ноги, а рядом на соседней подушке расположился черный кот Бархат. За окном мелькали прохожие с разноцветными зонтиками, погода совсем испортилась.

- Хочется горяченького. Может чаю? – спросила Таня кота.

- Фу, - поморщил мордочку Бархат. – С утра уже пили. Давай лучше какао со сливками и послаще. Тебе какао, а мне сливки.

- Идет- согласилось девушка.

Она поднялась с подушки расправляя подол фиолетового платья и, почти вальсируя находу, спустилась в кухню.

Бархат приподнялся и, вытягивая вперед черные как сажа лапки, сладко зевнул. Вскоре вернулась Таня с большой кружкой сладкого тягучего напитка.

- Люблю осень – сказала она с наслаждением, отпивая какао.

- А я нет, - буркнул в ответ кот. – Солнца мало. Один плюс – с наступлением холодов Толика в нашей жизни становится тоже мало.

Таня опустила грустный взгляд на черного паршивца.

- О прости, Дорогая! Прости, что лишний раз о нем напомнил.

Таня помрачнела, и отставив недопитую кружку с какао, нервно погладила себя по коротко остриженным волосам.

- Ты знаешь, когда он должен вернуться? – спросила она тихонько.

- К сожалению, скоро, а это значит, что и мне придется исчезнуть. Вроде как обещался с началом осенних дождей, но они уже неделю идут. И в сентябре дождь шел, а Их Мерзость не прибыли.

- Значит скоро,- Таня совсем поникла.

- Может он насовсем сгинул? Я во всяком случае надежды не теряю.

Таня медленно поднялась со своего места и подошла к камину. На мраморной полке стояла фарфоровая шкатулка с сушеными апельсиновыми корками и корицей. Таня любила сыпать их на горящие дрова, комната заполнилась пряным запахом. Стало уже темнеть и блики от огня устроили свою привычную пляску на стенах. Не то от молока или от пряного запаха, а возможно от монотонного постукивания капель дождя Таня задремала на софе.

Очнулась спустя некоторое время.. на окне, в привычной позе, на подушке. Она строго взглянула на кота.

Вид у него был шкодный, он злорадно ухмылялся. И дальше, как ни в чем не бывало, продолжил чистить лапки языком, тщательно вылизывая подушечки пальцев. При этом, он прикрывал пушистым хвостом некий предмет, лежащий возле его подушки.

- Ты что наделал? – упавшим голосом, едва слышно, промолвила Таня.

Бархат искоса поглядел на нее своими огромными желтыми глазами.

- То, что должен был. Готовлюсь к прибытию нашего драгоценного «друга» - ёрничал кот.

Он лапкой подвинул к ногам Тани предмет, это был свежезадушенный труп канарейки.

- О, боги! – Таня закрыла лицо руками. – Он будет мстить. До тебя не доберется, а мне достанется.

- Он хоть как выкинет нам какую-нибудь гадость. Тебе ли не знать? Это же элементарный обмен любезностями.

- Ты помнишь, что было в первый раз, когда ты задушил его любимую птичку?

- Кто ему виноват, что он не любит котов и заводит птиц! А птицы заводят меня. – мурлыкал кот, перебирая длинным когтем нежные маленькие перышки на груди мертвой птицы.

- Он предпочитает женщин. Он совершенно не заботится о моей внешности. За твою прошлую проделку, он коротко остриг меня. Теперь? На лысо побреет.

- Не надо так отчаиваться. Он все равно бы выкинул что-нибудь этакое. Ты же знаешь. Помнишь как ты проснулась с выбеленными волосами и бритым виском. А это не наш стиль. Ты леди, а не вульгарный трансвестит. Он кроит тебя под свой вкус. Твое мнение для него пыль. Не грусти. Очень скоро мы вернемся и возьмем реванш. Нас двое, а он один. Мы команда, вместе мы сильнее.

Бархат положил свою мягкую пушистую лапку на Танины руки, глядел ей в глаза своими огромными глазами полными поддержки и тепла и … исчез.

Это означало одно – Толик был где-то на подходе.

Таня глотала всхлипы плача, слезы струились по щекам. Она отвернулась к окну и с тоской смотрела на улицу, на которой в сумерках все стало унылым и одноцветным.

Толик появился в дурном расположении духа. Он ненавидел пряный запах корицы, не любил дождь и полумрак. Его раздражало приторное послевкусие сладкого какао. Он долго отсутствовал, ему не хватало любящих объятий, тепла женского тела. Он опустил глаза и посмотрел на свой выпирающий бюст, изящно упакованный в фиолетовый атлас, он тут он почувствовал, что-то мягкое и холодное в руке. Разжав ладонь, он увидел труп своего любимого питомца с взъерошенными перьями. Толик в ярости сжал кулак так сильно, что по пальцам потекла жидкость. Его лицо, совсем недавно залитое слезами, исказила злобная улыбка. Он вскочил с подушки и рывком задернул бархатную бордовую штору. Резко повернувшись спиной к окну он устремился в ванную. Проносясь мимо мраморного камина, больно ударил пальцы, когда спотыкнулся об резную ножку софы, выругался громко в слух. Прихрамывая, подойдя к камину, Толик смачно плюнул в огонь и бросил туда труп птички.

В гостиной было уже темно и только огонь из камина освещал мрачную комнату, а из ванной доносились жужжащие звуки бритвы.

Что напишут в моем некрологе?

Что напишут в моем некрологе?

Сегодня какое-то там число, день моих похорон. Как это случилось? Не помню. Вроде несчастный случай, все произошло слишком быстро, а времени осознать у меня не было. Вот мое тело привезли из морга, оу, уже в гроб красиво упаковали. Поставили посреди комнаты, как елочку новогоднюю – я сегодня гвоздь программы. Подхожу к телу, нет, не хочу на это смотреть: руки восковые, как ненастоящие, лицо белое… стоп! Они что мне губы накрасили? Фу, какое убожество. Платье зеленое, спасибо, что не желтое, всегда желтый не любила. Если бы был шанс покапризничать, то выбрала бы фиолетовое. Ну зеленое так зеленое, что поделаешь? Не приятно на это смотреть, на тело свое, лучше бы накрыли. Люди подходят кладут цветы, тихо постоят и отходят. Как их много. На похоронах молодых всегда так. Ты недостаточно долго прожил, чтобы потерять своих близких, они все живы, молоды, полны сил, чтобы приехать с другого города. Кто-то рыдает, кто это? Ой, мама. Не так громко, пожалуйста. Странно, ничего не чувствую. Пожалуй, кроме любопытства. А где папа? Вот же он со стеклянным взглядом. Пойдем дальше. Вот группа людей плачет, платочком слезки подтирает. О! Это же мои тетушки: «Привет, Дорогие мои! Ну, чего вы все так. Мне вообще нормально. Немного странно, но не убиваться же теперь. Простите за каламбур». Близкие родственники, вот они группками стоят, принимают соболезнования. Свекровь самая вменяемая: возится, суетится, кому капли наливает, кому платок подаст. Хорошая она у меня, знаю, что скорбит по мне, но держит себя в руках – должен же кто-то. Вот подруги с учебы, на лицах шок и недоумение. Они боятся смерти, знаю, что боятся. А тут известие о моей смерти прервало привычный круг жизни. Нет, дорогие мои, жить будете дальше, но по-новому. А вот коллеги, тот же испуг и растерянность на лицах. О, а вот главная сплетница, а что личико прокошенное, собирай сплетни, тебе их еще по трем этажам разносить. Нет? Как воды в рот набрала.

Идем дальше. Соседи! О, вы такие соседи. Ну, хоть вы прежние, поразговорчивее. Я как никак семь лет живу, т.е. жила с вами на одной улице, вам точно есть, что обсудить. «Суицид поди… не, не потвердели… не, участковый же сказал, что несчастный случай… ой-ой какая молодая, жить и жить…» И? это все? Весь вердикт? А как же вкусные подробности? – «Работала в офисе… Да, нет, что она там получала, комуналку и кредит оплачивала… не знаю кем, офисный чего-то там… Планктон короче… Ага, ничего особенного… за кампуктерами сидела… разве там много заработаешь? … А ребенок ее где? С семьей деверя, так плакала бедная, к маме просилась, не понимает еще ничего… Ой, бедное дите, как без матери…». Так, стоп, кумушки… Ребенок? У меня же дочь. О, нет. Моя малютка! А мой муж? – «А муж как? – Да, как, волосы на себе рвал, скорую вызвали, сидит не реагирует ни на что… он как узнал, такое было…» Дальше не слушаю, где ты? Вот он. Сидит, в пустоту смотрит, как неживой. Пытаюсь взять его лицо в ладони, не могу, обнимаю – не чувствует. Зато я чувствую, тоску и отчаяние. Отворачиваюсь, иду обратно в дом к гробу. На улице противно и пасмурно, что сейчас утро? Вечер? Вот она я кукла восковая: ранее жена, мать, офисный планктон бюджетного вида. Какой тесный гроб, я бы и пошевелиться не смогла, если бы живой в него положили, как стенки давят. Тоска сдавливает изнутри, почему мне так плохо, я же мертва, почему я чувствую? Как стало тихо и холодно… Миша, зараза, опять одеяло все утащил. Стоп! Одеяло?

Просыпаюсь, окоченела и замерзла как пингвин. Муж спит рядом весь замотанный как мумия в одеяло, довольный, а у меня даже нос замерз. Потихоньку начинаю тянуть одеяло на себя, не тянется – придавил конец, муж крупный и тяжелый, мне его никак не сдвинуть.

- Миш, Миша, мне холодно, я замерзла.

Миша что-то промычал в ответ, расправил одеяло, повернулся ко мне, подгреб под свое «крылышко», крепко обнял. А я еще и замерзшие ножки к его ногам прислонила. Мишка здоровенный, теплый быстро согрел меня собой, уткнулся носом мне в волосы и монотонно засопел. Мне стало так спокойно, хорошо, тепло. Вот он мой родной, крепкий и сильный, даже когда спит, не оплакивает меня, а бережно обнимает и защищает от всего и от ночных кошмаров. Прошла эта разъедающая нутро пустота. Я счастливая заснула.

Утро было как утро, как обычно начинается очередной день сурка: приготовила завтрак, собрала обеды, собираюсь, прихорашиваюсь. Муж отвозит с утра дочь в садик, ему на работу по пути, а я забираю. Расцеловала их пред уходом, вышла на улицу. Я люблю слушать музыку, пока до работы добираюсь, и вообще я меломан. А тут не хочется. Как я не люблю такие сны, весь день под впечатлением ходишь, вновь и вновь в него возвращаешься. Если я действительно сегодня умру, что будет? Что обо мне вспомнят? Разве есть что? Глупости какие. Самое страшное это убитая горем семья, дочка без матери. Гоню эти мысли прочь. Я жива – это главное.

Работаю, рутина. Вот они мои коллеги, все как обычно, у них тоже очередной одинаковый день. Обед. Выхожу прогуляться. Даже если мне не нужно сходить по делам, купить, перекусить – неважно, я должна выйти прогуляться, освежить мысли. Но мысли у меня серые, мрачные. Втыкаю наушники, включаю плеер, играет музыка, но я ее не слышу. Через пару треков выключаю, не могу, действует на нервы. Слушаю звуки улицы, концентрируюсь на окружающей среде, ветерок, погода облачная, выглянуло солнышко. И снова в голове вопрос: обо мне нечего сказать, «кто я?». Забираю ребенка после работы, прихожу домой, опять рутина: убираю одежду, стираю, готовлю новую на завтра, занимаюсь ужином и т. п. Снова мысли: что обо мне напишут в некрологе? Серьезно? Бред какой-то, о затяжка на колготках у дочки, ну вот. Кажется, новая пара еще лежала в шифоньере. Так, пойду картошку помешаю. Миша уже скоро придет.

Кто я? ... Ах, да, фарш попробовать на перец и соль… Что я сделала? Чего достигла?

Пришел Миша, дочка с радостным визгом бежит в коридор, я за ней. Она висит у него на руках целует, что-то лепечет. Я медленно подплываю, тоже целую. Как я ему рада. Наконец кто-то со мной поговорит, отвлечет разговорами.

Наступила ночь, усну побыстрее. Какой там! Опять и опять возвращаюсь к мыслям. Не хочу думать, хочу спать. Не могу, мучает бессонница.

Снова возвращаюсь в сон. Я умерла, обо мне нечего вспомнить. Жена, мать, дочь – стандартный набор каждой женщины. И все? Что-то писала по научной работе, не закончила. Посещала кружок по рисованию – художником не стала. Я хоть одно дело довела до конца? А что у меня есть: дом в кредит, машину так и не купили мне. Что я сделала, чего достигла?

Чтобы каждый из моих близких, друзей и знакомых обо мне вспомнил. А что, если у меня был бы некролог, в котором каждый мог оставить воспоминания обо мне. Тут я поняла, что много чего в себе и своей жизни обесценила. Конечно же у меня были достижения, я выучилась, получила дипломы, овладела многими навыками как женщина, как хозяйка. Я была хорошим другом, всегда готова подставить плечо, доброй родственницей, пусть и на первый взгляд немного угрюмой. Написала несколько картин, дарила их близким. В конце концов я любимая жена, и мама, а это далеко не мелочи. Я приобрела за жизнь очень много навыков, овладела знаниями, прочитала много книг. А еще я радовалась, сколько положительных эмоций было в моей жизни. И пусть о них вспомнят единицы, они важная часть моей жизни.

Но этого для меня оказалось мало. Я стала ощущать давящую на меня тесноту, как будто меня действительно положили в гроб. Вот о чем мне говорил сон, вот эти ощущения. Антураж во сне может быть любым, даже самым невероятным, но эмоции и ощущения реальные, и вот они. Пустота внутри, не могу схватиться за эмоции. Хоть что-нибудь почувствовать, хотя бы страх. Страх хорошее чувство, оно позволяет бороться, это не слабость, страх не парализует, он дает нам силы. Тесно, задыхаюсь. Паника. Я снова себя теряю, снова эмоции захлестывают: «У меня ничего нет, мое существование – скучное подобие жизни: дом, работа, садик, дом».

Опять самокопания, опять обесцениваю себя. Нет, надо вытаскивать себя. Благодарю Бога и себя за все, что у меня есть, за все, чего достигла. И вот он, тот червь, который меня грызет и все пакостит, докопалась – меня гложут финансовые трудности. В моем некрологе напишут, что я нищая? Опять по кругу, опять обесценила. Конечно, по сравнению с прошлым годом мы многого достигли. Но мне мало, ощущаю эту бездонную яму: хочу сейчас, хочу больше и сразу. Я опять себя теряю. Чувствую, как погружаюсь в депрессию. Пытаюсь себя реанимировать, но нет, чувствую, как умираю. Вместо меня просыпается нечто иное – другая я. Здравствуй, моя Дорогая теневая сторона, со всеми своими непомерными амбициями. Их запишут в некролог?

Жил был хомяк

Жил был хомяк, пухлый комочек с лапками, жил в клетке с домиком, колесом, миской, поилкой и манией величия.

Каждое утро хомяк выходи из домика, чтобы поесть, попить и полежать на мягких опилках. Вечером делал пробежку в колесе и думал о своем предназначении. Колесо разгонялось, хомяк не отставал, толкая его раз за разом маленькими лапками.

«Я рожден для свершений, – думал про себя хомяк. Он всегда полагал, что правильные мысли приходят в голову только во время физических тренировок, поэтому интенсивно бегал не покладая лап. – Сегодня я встал слишком поздно, так не пойдет. Надо наконец взяться за себя. Завтра встану в пять утра, начну действовать, мне необходимо выработать стратегию, я не могу вечно прозябать здесь, я должен вырваться. Хочу смысла, смысла в этой жизни и кукурузы. Я должен съехать отсюда, я буду жить на кукурузном поле и буду получать кукурузы в день столько сколько захочу. Я не буду больше зависеть от этой противной старухи. Кого она из себя мнит? Кормить меня кукурузой раз в неделю? Ничего, я должен больше работать на собой, больше тренироваться».

А дальше хомяк как обычно начинал мечтать. Он видел себя на кукурузном поле, у самой земли росли большие спелые початки, представлял свою нору в виде огромного пластмассового домика, вечное лето, теплые дни, прохладные сытые ночи. Погружаясь в мечтания, хомяк замедлял ход, выпрыгивал из колеса и мчался к миске с кормом. Так проходили дни, за днями ночи, месяц другой, третий.

Хозяйка хомяка, немолодая одинокая женщина на пенсии. Делая перестановку, она переместила клетку с хомяком в зал на тумбочку, как раз напротив телевизора, так началась новая веха в жизни хомяка. Кругозор его значительно расширился, от части и потому, что в гости часто приходила подруга хозяйки, с которой они комментировали все, что пересмотрели за день. В основном хозяйка любила смотреть выпуски новостей, передачи о путешествиях, познавательные программы по истории, о животных, о космосе и проч. Как только включался телевизор хомяк припадал к прутьям клетки и не отрываясь таращил глазки в экран.

Однажды, по телевизору транслировали передачу о сборе хлопка. Что такое вата хомяк хорошо знал, поскольку каждый раз после того, как хозяйка прочищала его клетку, она засыпала свежую солому, опилки и кусочки ваты, которыми питомец утеплял свой домик. Из передачи он узнал, что вату не производят на заводах, растет сама в поле, и пришел от этого в восторг.

«Ага, – думал хомяк, – когда я выберусь, обязательно поселюсь на кукурузном поле, которое будет находиться рядом с хлопковым полем». И снова пускался по ночам в мечтания во время пробежки: «Встану в пять утра, потренируюсь и снова начну обдумывать план действий»

Каждое утро, хомяк, потягиваясь выползал из норки около девяти часов утра, как раз к новому выпуску новостей. Сладенько позавтракав, закусив яблочком, он присел у прутьев клетки и внимательно смотрел все, что показывали по телевизору. Обычно к концу выпуска показывали самые интересные для него репортажи о жизни людей. Затем хозяйка переключала канал, на свою любимую передачу о путешествиях, а далее канал по истории, далее в культурной программе стоял канал с сериалом. Сериалы хомяк не любил, и потихоньку засыпал. Так тянулись дни, за днями ночи, за ночами месяцы.

В один из летних дней хозяйка угостила хомяка свежей клубникой с грядки. О, что это было за чудо? До этого подобного восторга хомяк не испытывал, разве что от кукурузы. Но это было совсем другое, то, что таяло во рту, растекаясь сладким ароматным соком, хотелось впиваться снова и снова своими острыми зубками в нежную мякоть. Объевшись клубникой, хомяк улегся на спину возле миски на мягкой соломе.

«Ведьма, старая ведьма. Пол жизни прожил и только сегодня узнал этот дивный вкус, достиг высшего наслаждения. Жизнь прошла в пустую, в таком неведении, а я только сейчас осознал, только сейчас!» – сокрушался хомяк.

В этот же вечер как на грех в новостях был репортаж о сборе урожая клубники. Хомяк так и прилип к экрану, у него текли слюнки, а глаза наполнись слезами злости и отчаяния: «Когда я отсюда выберусь, обязательно, слышишь, Ведьма, обязательно поселюсь на кукурузном поле, рядом с хлопковым и клубничным. Я буду круглый год есть спелые дивные ягодки, а свой дом облагорожу. И тебя в моей жизни не будет и этой проклятой клетки».

И тут он снова погрузился в мечтания. Он видел трёхъярусную норку из пластикового дома, устеленную ватой, горы клубники и кукурузы и себя в тепле, уюте, сытым и счастливым.

Хозяйка регулярно угощала хомяка клубникой. Она умилялась, глядя на то, как ее милый питомец забавно поглощал сладкие плоды, радовалась глядя на его счастливую мордашку.

- Кушай, кушай, Хомушка. Полезно, это же витаминчики для тебя мой золотой.

«Погоди, Ведьма, - думал хомяк, поглощая ягоду. – Скоро у меня будет все, о чем я мечтаю. Завтра встану в пять утра, начну интенсивные тренировки».

В этот самый вечер по телевизору шла передача о великих полководцах. Хомяк так и застыл у прутьев решетки. Этой же ночью во время пробежки он окунулся в раздумья: «Откуда они могли знать, что они избранные или это так, по чистой случайности произошло? Нет, они знали, с самого начала знали, что они необыкновенные и рождены для великого. Они это знали, точно так же, как и я. Я знаю, что рожден не просто так, я пришел в этот мир для великих свершений. Я, это я, тот, который в клетке, в плену у этого никчемного создания. Я должен действовать с завтрашнего дня. Утром, в пять часов начну тренировки. Я должен тренировать свой организм».

В десятом часу утра хомяк выполз из своего домика. Он почуял интересный запах, до этого он не слышал ничего подобного. Какой это был невероятно вкусный сладкий запах! Хозяйка с утра собрала малину, и самую свеженькую, самую спелую и сладкую принесла хомяку.

Хомяк подбежал к миске, куда был насыпан корм, а сверху лежала ароматная ягода. Он схватил ее двумя передними лапами и начал нетерпеливо пробовать, откусывая большими кусочками. Он так самозабвенно поглощал малину, что сильно перепачкался, его лапки, мордочка, грудь были залиты малиновым соком.

Хозяйка хохотала от восторга, глядя как ее дорогой питомец так забавно кушал до селя не известный ему продукт:

- Ах ты мой хороший! Кушай, кушай на здоровье.

А хомяк, объевшись малины, улегся размышлять: «Проклятая ведьма. Скрывала от меня дивную ягоду. И еще смеет смеяться, и над кем? Надо мной. Ты меня не знаешь, Ведьма, еще не знаешь.

Самым любим занятием хомяка стал просмотр телепередач по истории. Он с жадностью прогадывал каждое слово, а кадры так и застывали в его памяти, будоража воображение. Правители, великие империи прошлого, талантливые полководцы, мудрые вожди маршем проходили в его сознание.

В маленьком хомячьем сердце зрела вера в то, что он, именно он, рожден, чтобы стать подобным, а то и большим.

В своих ночных мечтах он видел великую хомячью армию, во главе которой видел себя. Огромные полчища хомяков завоевывали землю, порабощали людей под его командованием. Толпы рабов обрабатывали поля, сеяли кукурузу, выращивали малину и клубнику. Он даже рассчитал в какой правильной пропорции необходимо засеять планету необходимыми продуктами. А себя он видел там, на самом верху окруженным ореолом славы, величия и богатства.

День ото дня он все больше и больше ненавидел свою хозяйку, презирал ее убогость, простоту, задушевные посиделки с подругой.

«Этот вот примитивный умишко, жалкое ничтожество, ходячее недоразумение… Меня, великого, избранного сына хомячьего народа держать в клетке. Не сама же она додумалась до этого. Не-е-т, это заговор, а она просто глупая пешка в этой игре. Люди заперли меня, они меня боятся. Но почему же они до сих пор не убили меня? Это какая-то сложная политическая интрига. Они ждут, когда я убегу, выдам им своих сообщников. Ха-ха, хотят всех накрыть, всех схватить. Но ничего, они не знают на что я способен. Я готов ждать более подходящего часа. Мне необходимо составить грамотный план побега, план завоевания. Собрать свою армию. Когда я выйду к своим, они сразу поймут кто я, они пойдут за мной. Ведь это именно Я – Избранный Сын Великого Хомячьего Народа!

Хозяйка каждую неделю чистила хомяку клетку. Чтобы питомец не убежал, она сажала его в пластиковую коробку, из которой хомяк при желании мог выпрыгнуть. Пока она насыпала свежую солому, опилки, чистила колесо и домик, укладывала свежую вату, хомяку наскучивало сидеть в коробке, он выпрыгивал из нее и прямиком бежал к дверце клетки. Забираясь в домик, он продолжал грезить о предстоящих победах и славе.

«Что, Ведьма, закончила уборку? Теперь сама убирайся, ты мешаешь мне думать о важных вещах. Великий Сын Хомячьего Народа желает уединиться».

Каждую ночь размышляя о своих предстоящих достижениях хомяк обещал себе проснуться утром в пять часов и начать тренировки. Он полагал, что ему еще не время совершить побег, к которому он еще недостаточно подготовлен. Должным образом и обстоятельно надо продумать каждую деталь его великого и дерзкого плана. Наступало утро и, как обычно, к девяти утра хомяк выбегал из норки к очередному выпуску новостей. Так шли дни, за днями ночи, за ночами месяцы.

Век хомяка короткий. Прожив три года в тепле и заботе, хомяк умер. За свою короткую жизнь изрядно натренировавшись, набив головушку массой бесполезных знаний, в коробочке из-под чая под кустом сирени был бесславно похоронен Великий Сын Хомячьего Народа.

Диалог со смертью

- Даже не пытайся, Дочь Евы. Мне все равно за кем приходить, хороший он или плохой. Я все равно за ним приду.

- Почему вы пришли за мной?

- Не я за тобой, ты ходишь за мной по пятам.

- Я? Я же ничего не делаю. Я только пью чай с куклами.

- Ничего. Ничего такого. Но может ли жить тот, у кого нет сердца?

- Но у меня есть сердце. Я же слышу. Тук-тук.

- Это мышца. А я про сердце.

- Как не понятно ты говоришь.

- С сердцем не рождаются, оно выращивается, с теплом и любовью.

- А меня никто не любит?

- Нет.

- Но мне покупают куклы и мороженное.

- Потому что ты маленькая, а их обязанность о тебе заботиться.

- Хм. Совсем меня запутала.

- До тех пор, пока тебя не полюбит хоть один живой человек, ты будешь ходить за мной. И однажды, я перестану убегать.

- Но, если меня никто не любит, где же я найду того, кто меня полюбит. Где?

- Ты снова села ко мне ближе. Не трогай косу.

- Но я не двигалась.

- Тебе не надо было двигаться. Ты себя пожалела и стала еще ближе.

- Пожалела?

- Да. Именно. А должна полюбить.

- А этот "живой человек", который должен меня полюбить, я?

- В первую очередь

- Я не знаю, я себя люблю?

- Нет. Ты себя жалеешь. Ты не знаешь, что такое любовь, ты знаешь тоску и жалость. Ничего. Время у тебя еще будет. Я терпеливо буду от тебя бежать.

- А как мне себя полюбить?

- Ты любишь Лурта?

- Конечно, он такой смешной, за хвостом бегает, глупенький, всегда рад и доволен, всегда готов играть, и...

- Просто так, ни за что, за то, что он глупый, за то, что он есть. Именно так вы и любите.

- Но я ведь никому плохого не сделала, и разве я глупая?

- А вот это жалость.

- Хм.... Но что я сделала плохого.

- Опять жалость. Пойми, ничего. Ты ничего не сделала, чтобы тебя не любили. Причина в них.

- А чтобы они меня полюбили, что я должна сделать.

- Ты только что предложила мне чай. Это был добрый жест. Он помог тебе завоевать мою любовь? Нет. Я никого не люблю. Я безразлична. Вот так и они. Чтобы ты не сделала для них хорошего, у них нет любви, чтобы тебе ее дать. Ты можешь вырастить ее только в себе самой.

- А если сделать плохо?

- Тогда ты будешь еще ближе ко мне, чем с жалостью. Почему ты не берешь в руки ту куклу?

- Противная. Она мне не нравится. У нее лицо злое.

- Переделай

- Не могу

- Их ты тоже не переделаешь, как и эту куклу. Но можешь изменить отношение к ней

- Как?

- Забудь о ее недостатках. Найди что-то хорошее

- У нее платье одно из лучших. А еще у нее сгибаются ручки и ножки

- Теперь она нравится тебе больше?

- Да. Немножко

- Вот видишь. Так ты меняешь отношение к окружающим.

- А я? Я как я?

- Ты как ты.

- А где вы? Хм... Лурти!!! Пойдем, пойдем, мой глупыш. Она уже ушла, не бойся. Совсем не страшная. Не бойся.