Андреев день

I

Не правда ли, что в наших краях происходят такие вещи, нам невиданные совершенно? В отличие от провинциальных городишек, здесь всё будто подстроено под одно целое, здесь словно запах немного иной, немного мятный, и природа словно играет с людьми в мячик с дружной миной. Пока город наполнен пятиэтажками и кучами машин, напоминающими порой гору рабочих муравьёв, которые двигаются в одном направлении ради какой-либо надобности, в наших краях ничего этого нет, да и слава Богу. Казалось бы, там, в наших краях, будто ничего совершенно нет, и если нет, то и жить там будет безлистной лёгкости. Однако я осмелюсь разинуть ваши очи и рты, чтобы сказать один, так сказать, факт: здесь есть много того, чего нет у нас. Разве мы подивимся кучам автомобилей, которые мчатся в одном направлении? Нет, конечно, но мы сразу выглянем в окошко, чтобы выпучить глаза и увидеть огромную толпу людей, которые собрались сегодня на долгожданный праздник: Андреев день. Ох, какой народ! И каждый ведь вышел для того только, чтобы как следует со всеми хорошо провести время во славу Божию. Каждая старуха с девицей готовится на кухне, готовя калиту, чтобы угодить всем, кто — Андрей, а кто — нет. Да и посмеяться бы над Паном Калитинским. Каждый старик уже с весёлым выражением лица, с шапкой, у которой, к удивлению, есть слоновьи уши, и с такой тёплой и толстой курткой, что хоть в Антарктиду отправляйся, стоит и разговаривает со своими приятелями и соседями. А ведь декабрь сегодня и не тёплый, и не морозный: снег если и падает, то вскоре тает от мимолётной теплоты, которая должна была прекратить существование ещё в конце августа. Это, конечно, дивное явление для нас в России, ибо зимы у нас такие холодные, что ресницы наши превращаются в сосульки, а волоса в ноздрях и вовсе начинают чесаться. Тающий снег, шуршащий под нашими тяжёлыми ногами, окружил деревянные избы, и ясное зимнее небо продолжает слепить наши глаза, когда мы только-только пробудились от младенческого и сладкого сна. Снегири, уже давно прилетевшие, сидят на ветвях голых деревьев и показывают каждому своё алое брюхо. А народ-то какой подвижный! И ведь, выглянув в окно, подивишься этому движению: проходя мимо церкви, все крестятся по три раза и делают поклоны; юноши бегают и совершают те самые законные шалости, благодаря которым молодые парни не получали сочных лещей от своих отцов и стариков; девицы переглядываются вокруг и хитро смеются, потому что этот праздник очень знаменит гаданиями, которые так любят девицы, что готовят поленья с сапогами. Такие заводятся песни на всё поселение, что уши греются, как наши зады на затопленных печах. Нет ни одного лица, которое не грелось бы здесь на русском морозе, и каждые уши разинуты даже неместными, потому как такого в городах и столицах никто не увидит. Во славу Божию живут по сей день русские посёлки! Во славу Господню живет в краях русский народ! Ибо как же здесь прекрасно небо и как чист воздух...

Вскоре из одной деревянной избы вышел молодой юноша невысокого роста с каштановыми волосами. Юноша надел не такую уж и тёплую куртку, но с мехом, чтобы мало ли вдруг надвинется холодная метель. Он с лёгкостью отправился по протоптанной дорожке между избами, покрытыми белым снегом, поглядывая на само поселение. Однако автор забылся представить нашего с вами героя: перед вами Савелий Худяков. Порой фамилии у нас в России выдают нашу заметную черту, и нельзя сказать, что под курткой у Савелия не выглядывали немного рёбра. Савелий отправлялся в это время к своему другу, товарищу, у которого, к счастью, день рождения в Андреев день. Он держал что-то в руках, будто прятал от всех в округе, потому что рядом со всеми ходил с руками за спиной, как седые старики, страдающие болью в пояснице. И всё-таки Савелий шёл со спокойной и приветливой душой, так что даже с лёгкостью, без трепета, перекрестился возле церкви, глядя с изумлением на золотой купол.

Придя к дому своего товарища, он стал стучаться и кричать ему, чтобы тот просыпался, иначе проспит сразу два праздника. Товарищ же ответил на это своим приходом: вышел на улицу в подобной куртке, да, видимо, не успел до конца одеться, потому как вышел он с босыми ногами.

— Здоро‌во, Андрюха! — поприветствовал своего товарища Савелий, немного посмеиваясь над его босыми ногами.

— Здорово-здорово. Ты погоди минутку: я носки найду, а то всё никак не могу найти. Как сквозь землю провалились!

— Я аж начал думать, что ты решился босыми ногами по снегу ходить, — ответил на это Савелий, ещё больше посмеиваясь. — Давай, жду тебя.

И Андрей зашёл обратно в дом. Долго пришлось Савелию слушать ругань Андрея: там были такие слова, что даже страшно на бумагу написать — словом, по-всякому оскорбил Андрей свои носки. Однако Андрей вышел наконец не с босыми ногами, но в разных носках. Савелий, увидев такое диво под шерстяными портками, упал на снег с хохотом.

— Ой, Андрюха, уморил ты меня с утра! Ох, Господи, правда, не могу!

— Да ладно тебе! Буду я что ли мучиться, ища вторую пару. Нашёл такие, что потеплее и по размеру, и вышел, — сказал Андрей, на что Савелий ответил ещё более громким хохотом, так что даже начал переворачиваться на белом снегу.

Хочется сказать читателю о самом Андрее. Фамилия его — Петричкович. Для Савелия же он является лучшим другом, потому как столько историй они пережили в детстве, что вместе никакой страх не чуют: наоборот, они над страшным смеются. Ростом же Андрей будет повыше и массивнее Савелия, да и волосы у него светлые, будто спелый банан. Можно сказать, что он намного красивее и во многом лучше своего лучшего друга, но не хочется мне понижать самооценку бедному Савелию: он тоже красив и в некотором даже лучше Андрея. Андрей же подвижнее Савелия и везде во всём принимает участие, какое бы мероприятие или праздник ни были — главное, чтобы были вкусности. Даже можно сказать, что он человек, способный ничего не стыдиться: например, когда все уже давно проснулись, а он ещё спит с одеялом на полу, то девчонки под окнами только и хихикают. Да и ладно, если он сам не видит, но даже когда он, переодеваясь, увидит, что под окнами молодые девицы поглядывают, то он пару секунд постоит, посмеётся и только наденет обратно портки. Чему стыдиться, когда и так о тебе уже всё знают?

Андрей, увидев какой-то мешочек в руках у Савелия, пока тот переворачивался со смехом, покрываясь снегом, спросил, полюбопытствовав:

— А чего это у тебя там за мешочек?

— А, так это тебе подарок, — ответил Савелий на любопытные глаза Андрея. — Я знаю, что денег ты не возьмёшь, и побрякушки тебе всякие не в желудок. Поэтому я попросил матушку испечь пирожки с картошкой, которые ты так у нас любишь.

На что ответил Андрей глубокой радостью, и улыбка у него дотянулась до самих ушей. Взяв в руки подарок, он раскрыл мешочек — и там были действительно пирожки, ещё тёплые.

— Ох, Савелий, не знаю, как тебя благодарить! И матушку твою как благодарить, я, честно, не знаю. Я с удовольствием отведаю их сегодня со всей своей страстью.

— Уж в этом я не сомневаюсь. С днём рождения, друг мой, — ответил Савелий, обняв своего друга, который чуть ли не расплакался.

Как вы могли заметить, Савелий Худяков — очень внимательный и заботливый человек. Да и нельзя не сказать, что он тот ещё благодетель: например, если бабушка просит лёгкие мешки с продуктами до дома отнести, ну так он подойдёт, мигом возьмёт и донесёт. Или, например, старику нужно подержать лестницу, чтобы гвоздь прибить где-нибудь, — ну так он легко подойдёт и подержит. Внимательный же Савелий потому, что помнит даже то, чего не помнят сами люди. Например, когда матушка его составляла список покупок, но бумажку положила куда-то и забыла, Савелий подойдёт и скажет, что она на тумбе в зале. Откуда он знает, когда его и видно-то не было там — Бог один ведает. Он даже помнит, когда у кого день рождения, так что сам напомнит быстрее, чем сам именинник вспомнит. Но не будем оставлять наших двух приятелей.

В этот тёплый момент издали послышался голос девицы. Оба посмотрели за спину Савелия и увидели двух своих приятельниц: Диану Кислюхину, писаную блондинку, любящую со всей душой посмеяться, и Светлану Замятию, хорошенькую брюнетку, которая скромно, но тепло улыбалась своим друзьям.

— Савелий! Андрей! Вы ещё поцелуйтесь ради приличия! — со смехом кричала Диана, посмеиваясь над ними, думая, будто они действительно могли ещё и любовные куры строить. Однако Савелий, глядя на Диану, немного смутился и даже слегка покраснел, в отличие от Андрея.

— Да ну тебя, Диан! — воскликнул Андрей, распахнув руки.

— Да ладно тебе! Я же шучу. Вообще-то мы тебя с днём рождения пришли поздравлять. Светлана одна стеснялась подойти, вот и решили подарить тебе общий подарок.

— Вот оно как! Подарки я люблю, — решил подметить Андрей.

Диана и смущённая Светлана протянули коробочку, в которой хранились настенные часы. Взяв в руки подарок, Андрей открыл коробку и подивился этим красивым часам.

— Ого! Часов-то у меня нет. Вот спасибо! — искренне поблагодарил Андрей Диану и Светлану, на что Диана ответила озорной улыбкой, а Светлана — щеками, которые приняли красный окрас.

— Это ещё не простые часы, — решила подметить Диана. — Это такие часы, по которым можно будильник ставить!

— Правда?

— Правда-правда. Тебе как раз они нужны: когда мы тебя зовём погулять, то ждём тебя ещё полчаса, пока ты проснёшься и придёшь.

— Уж не знаю, обрадовать ты меня решила или опозорить на всё село, — со смехом подметил Андрей.

— Да о тебе и так уже всё поселение знает, — подметил Савелий, так что все трое рассмеялись. Даже Светлана немного усмехнулась. — А где же Оксана? — решил спросить Савелий.

— А Оксана по пути к нам Пашу встретила: встретила и давай его дразнить, подмигивая. Ну так она сказала, что с Павлом придёт чуть позже, — ответила Диана.

— Думаю, только Оксана наслаждается жизнью, — с усмешкой подметил Савелий, так что даже Андрей расхохотался.

Вдруг к ним действительно подошли Оксана и Павел: Оксана Рогатая с довольным лицом бежала вприпрыжку, с болтающимися рыжими волосами, завязанными в два хвоста, а Павел Дубина шёл со смущённым лицом и презрительным взглядом на Оксану, слегка почёсывая свои тёмные волосы. Думаю, что только по таким лицам можно описать этих молодых людей — иначе никак. Иначе только лишние строки истратишь на их описание, потому как сама повесть сможет о них рассказать получше.

— А вот и они! Хей! — начала кричать им и махать руками Диана, призывая их к себе.

— Всем привет! — поприветствовала всех Оксана.

— Всем привет... — поздоровался со всеми Павел.

— Андрюшка, с днём рождения тебя! — начала Оксана. — Здоровья мы тебе желаем! Правда, Павел?

— Да... — ответил Павел.

— Вот-вот! Благополучия тебе, правда ведь, Паша?

— Да, да...

— Ну так вот, я хочу подарить тебе... Снежок!

— Снежок? — не понимая, спросил Андрей и получил в лицо холодный комок снега. Андрей начал было уже ругаться, что завалит её снегом и из сугроба сделает ей могилу, но, убрав с лица снег, увидел перед собой пакет в руках Оксаны, который она протягивала ему.

— А ещё вот это! — добавила Оксана и вручила его Андрею.

— Ну, посмотрим... — ответил Андрей, успокоившись. Но, увидев, что в пакете, он сказал, что через минуту вернётся. Он сбегал домой и, вернувшись, представил всем новые сапоги, которые подарила Оксана. Он даже немного поплясал, на что каждый из ребят рассмеялся, потому что все увидели те самые носки, друг на друга не похожие.

— Ты как умудрился два разных носка надеть, дурачина! — рассмеялась Оксана, катаясь в снегу с Дианой.

— Да не нашёл ведь я! Ну чего вы! Нашёл те, что потеплее и по размеру — вот и хожу, — на что он получил в ответ лишь ещё больший хохот. Светлана же с Павлом смеялись, но так скромно, будто они и не смеялись, хотя видно было, что смеются: ни то ни сё.

— Ну а теперь ты, Павлуша! — начала придираться Оксана к Павлу. — Ну покажи же свой подарок. Покажи!

— Да щас я покажу! Чего привязалась?.. — смущённо ответил Павел. — А это от меня. — И Павел протянул Андрею хорошие варежки со скромными узорчиками.

— Ого! Спасибо, Паша, — поблагодарил с тёплой улыбкой Андрей. — Да и всем вам спасибо.

— Не за что, — ответил Савелий.

— Всегда пожалуйста, — ответила Диана.

— Да... — смутилась Светлана.

— Да ладно тебе! — ответила Оксана, всё ещё помня те носки.

— Пожалуйста, — ответил Павел.

Вот и собрались все наши герои в одну дружную компанию! Казалось бы, все они разные, но разве хороша картина художника, написанная одной и той же краской? И всё же они так же хороши, как кучевые облака на ясном русском небе. Не найдёшь ты ещё таких красот, как в русских краях. Не разглядишь через пятиэтажки дивные степи, а тут они у тебя везде перед глазами, куда ни глянь. И народ тоже о себе напоминает, когда ты слышишь чужие разговоры, оры, смех, крики и хохот, смешивающиеся в одно целое, превращаясь в один дивный звук. Вот же наши русские края хранят в себе бо‌льшие дива, чем в иных концах света. Такая невидаль, что, кажется, увидев её, подумаешь, что ничего дивнее на свете уже не услышишь и не увидишь. И всё яснее и белее становится русское небо, растекающееся над поселением, напоминая о том, что скоро всё превратится в один снежный сад.

II

Дружный сбор, окруженный сверкающими, как луна, снегами и говорливым, суетным народом, недолго стоя и смеясь, глядя каждому в лицо, решился разойтись кто куда: юноши — на законные шалости, а девицы — на приготовление калиты и непременных гаданий. Разговорившись в кучке о том и о сём, они договорились, что и Андреев день, и день рождения Андрея будут праздновать у самого Андрея — не придётся тогда искать иного юношу или старика с подобным именем, чтобы следовать традиции. А ведь всё громче и громче звенит и кричит весёлые песни русский народ: русские барды и крикуны поют и играют песни, вырывая из груди всю душу свою; слышен смех девиц, которые поглядывают на шаловливых юношей, готовых что-нибудь да придумать; сами же юноши, понятное дело, творят всё, за что ругал всем знакомый лещ. Старики и старушки, укутавшись в тулупы, ведут себя так же, как бывает у них обыденно, но с такой гуляющей душой, что каждый из них вспомнит свою щекотливую юность. Эх, не был бы сейчас автор с пером в руках и если бы увидал дивное движение и весёлость через окошко, то сам бы принялся за то, чтобы немного пощекотать свою молодость!

Наши трое юношей, смешавшись с группой других парней, стали сотворять какие только придут им в голову шалости. И ведь какое удовольствие молодым парням шалить и в то же время щипать только что отращённые усы, глядя на девчат с белыми шейками, зная, что с тобой ничего не станется после! Особо они на девиц не глядели, хоть и были такие, которые готовы были оттяпать их для удовольствия ради, но глядели на то, как бы напакостить своим отцам и старикам, которые были хорошо знакомы с лещами. Чего только они не бросали на крыши изб и сколько верёвок они ни истратили для забавных шуток, виданных в комедиях! А сами старики, на это глядя, только вздыхают и говорят: «Эх, в нас все они!» Савелий наш на девиц не заглядывался: сердечко думало о другой особе; Андрей наш если и глядел, то со скоростью птичьего полёта; а Павел наш так смотрел на девиц, смотрящих на него в ответ, что только и делал, что кривился и махал фалангами пальцев. Однако у них троих было одно и то же дело: участвовать. Какая бы ни была пакость — они принимали участие и с огромным удовольствием смеялись, катаясь в снегу. Можно даже сказать, что юношей это вдохновляет: осуществлять шалости, которые запрещались добрым кнутом. И всё-таки наши юноши всё ждали и ждали вечер, тем временем наслаждаясь моментом.

Но давайте же вернемся к нашим дивным красавицам! Дома у Андрея они готовятся к долгожданному вечеру, где как раз-таки и начнётся истинное веселье долгожданного праздника. Правя на кухне и готовя тем самым калиту и праздничный торт со всякими другими пряностями и вкусностями, они никак не могли заниматься этим молча: вырывались порывами из их уст планы на будущее, сплетни о том, что Екатерина, их ровесница, беременна от Ивана, и прочее... Ух! Берегитесь, мальчишки! Девчата не дают спуску: всё да найдут повод нас подколоть. Впрочем, об этом всём в основном смеялись только Диана с Оксаной, а Светлана была как рыба, но издавала такие бульканья наподобие: «Хм, да...»; «Быть может, быть может...»; «Глупости!»; «Вы, поди, путаете: там не так было!». А когда речь пошла о предстоящих гаданиях... Ай-ай-ай! Светлана, как реалистка, начала чирикать о том, что это всё бред, даже для мухи невиданный. Но, видимо, Диана с Оксаной всё-таки всё решили ещё до того, как начали об этом толковать, или даже ещё раньше, когда они ещё только открывали свои глаза ранним утром. Оксана же ещё решила потолковать о такой теме, о которой присуще говорить большинству девиц. Да и можно изложить этот разговор таким диалогом, похожим на новую сцену комедии на кухне:

— Дин, а на кого ты рассчитываешь?

— О чём ты?

— Ну как же — о кавалериее, о твоем будущем спутнике!

— Ой, ну даже не знаю... — и она посмеялась, немного покраснев.

— Ну, говори! Я же вижу, что у тебя есть кто-то на примете.

— Ну, если только Савелий.

— Савелий!

— Да-да.

— Да на что тебе Савелий-то?

— Как на что? — не поняла Диана.

— Ну, ты сама посуди: ведь у него взгляд как у мечтателя! А на что нам, девушкам, мечтатель? Вот будет он тебе рассказывать о том, как построит для вас избу у чистой речки, или о том, как повезёт тебя в Петербург или ещё куда. Ну, вот поверишь ты ему, а мечтатель ведь только и делает, что сидит у окна и мечтает. И руки, и ноги у него заняты одними мечтами.

— Да ладно тебе! Не думаю, что он так уж плох.

— Это тебе кажется, что он не так плох, а на самом деле плох как блоха.

— Однако ведь в нём есть много хорошего. За всё время нашего знакомства он ни разу не был плох.

— Эх, Дина, не знаешь ты о потребностях юношей! Можно даже сказать, что это целая наука! Парень как получит согласие от любимой девушки, так любовь эта превратится вмиг в чёрт знает что такое.

— И всё-таки я ответила на твой вопрос, и другого варианта у меня в кармане нет, — на что Оксана ничего не ответила, а Светлана только и делала, что прикидывалась рыбой.

А тем временем небесный край сверкал алой краской, словно по всей границе разгорелся яркий пожар, греющий наши очи; но, глядя наверх, увидишь, как воцарилось над поселением такое небо, словно разлилось по полотну художника коровье молоко. На улице певцы и музыканты на время приглушили свои песни, потому как каждый человек теперь возвращается в свою тёплую избу. Думаете, что всё веселье кончилось? А ведь разиньте уши и услышьте: снова заиграла та же музыка. Только теперь не на просторной и холодной улице, а в тёплых и уютных избах. И каждый дом горит ярким светом, в каждой избе поются соловьиные песни, везде поднимаются звуки столовых приборов и звонкий хохот со смехом. Настоящее время для страстного веселья начинается тогда, когда только начинают появляться на небе сказочные блики звёзд, словно умеющие изумить своим звоном и светом не только художника, но и любой человеческий глаз.

III

— Брр, вот это денёк! — воскликнул на весь порог Андрей, распахнув дверь ногой и засыпав вход густым снегом, вместе с Савелием и Павлом.

— Это ещё что, — ответил Савелий, вытряхивая из своих перчаток снег, который прилип как репейник. — Ты ещё вспомни, как мы в прошлом году рыбу, что висела на верёвке и высыхала у Андрея Ивановича, отца товарища нашего Тимофея, на крышу перекинули. Андрей Иванович потом до вечера искал рыбу свою и расспрашивал у соседей: «Вы рыбу мою не видели?».

— Да-да-да! Как же! Нельзя такое забывать — что мы детям нашим рассказывать будем? — ответил так, будто вот-вот уже хотел себе малюток. — Однако всё же весело было, согласись.

— Да, весело было.

— Эх, ладно вы-то веселитесь, — начал говорить Павел, вытряхивая из своих волос снег. — А я как начну с вами бегать, так сразу обо что-нибудь да споткнусь. И ведь знать надо, обо что. Посмотришь — и нету ничего.

— Да ладно тебе, — ответил Савелий, похлопав рукой по плечу Павла. — На улице зима ещё не полностью показала своё лицо — вот об камень какой заострённый и спотыкаешься. Вот в доме тебе незачем спотыкаться.

— В этом ты прав, — ответил Павел, почесав затылок. Оттого ли почесал, что осознал быстрые суждения, или оттого, что Савелий похлопал его по плечу как родной отец — этого автор сказать не в силах.

А тем временем, пока юноши вешали свои мокрые, как полотенца, тулупчики, девицы всё подготовили к праздничному столу и к главному ритуалу сегодняшнего праздника: кусанию калиты. Читатель, быть может, так и не понимает, что такое калита. Автор предоставит вам короткое и более понятное объяснение на нашем языке.

— А вот мальчики пришли! — воскликнула Оксана. — Итак, вешайте свои шапки, перчатки и тулупы — сейчас начнётся великое веселье сегодняшнего дня! — говорила она таким тоном, будто являлась командиром военного отряда или военачальником. — Напоминаю, что калита — это огромный, круглый, как солнце, праздничный хлеб. В него кладут мёд, сушеную вишню, изюм, сверху посыпают маком, а посередине делают дырку. Хлеб выпекают так, чтобы он был сухим и твёрдым — чтобы его трудно было укусить! Он такой твёрдый, почти как камень! Однако в этом и есть своё веселье: калиту подвешивают на красной ленте к потолочной балке. Назначают Пана Калитинского, у которого в руках будет мочалка или тряпка, густо обмакнутая в сажу из печи. А парни тем временем по очереди должны прискакать к калите верхом на кочерге, как Баба-яга на метле или казак на коне, и попробовать укусить хлеб без помощи рук. Пан Калитинский должен смешить каждого всадника! Он шутит, корчит рожи, дёргает за ленту, чтобы калита подпрыгивала. Если парень засмеётся или промахнётся — Пан Калитинский мгновенно мажет его лицо чёрной сажей! Надеюсь, что и без моих объяснений вы не забыли, как в прошлые годы каждый из вас был в саже, как чёрт, вылезший из печи.

— Конечно! — ответил Андрей. — Такой ритуал никогда в жизни не забудешь. Особенно рожи, покрытые сажей. — Тут Андрей захохотал, действительно вспомнив те рожи в саже.

— Значит, ты и будешь Паном Калитинским!

— Да ладно! Эх, ну ладно, хоть не мне к колодцу идти придётся, — ответил с мягкой досадой Андрей, взяв в руку тряпку, пропитанную печной грязью. — Тогда, Савелий и Павел, не ждите от меня пощады!

— Тем самым будет веселее, — на это ответил Савелий.

— Ага... — последовал за ним Павел с робостью.

Вот-вот уже в считанные секунды начнётся этот торжественный момент, когда каждое лицо может оказаться в саже, так и не откусив медную калиту. Уже в каждом доме лежит тряпка в саже, подвешена калита и беспощадный Пан Калитинский вместе с мужиками, скачущими на кочерге. Савелий и Павел подготовили своих лошадей, а Андрей встал как боец сумо, приготовив всё, что только есть в его арсенале. Девчата — Оксана, Диана и Светлана — подготовили свои изумительные лица, чтобы на них вот-вот нарисовать мину, выражающую смех, невиданный даже чёрту. И... вот уже началась долгожданная игра! Скачут всадники на своих лошадях, пытаясь поймать насущный медный хлеб, удерживая свой смех от таких рож, каких ещё на свете не увидишь. А парни наши всё промахиваются, начинают понемногу смеяться и пыхтеть, будто кабанья стая, гонящаяся за белкой в густом лесу. А девицы платочками вытирают свои слёзы, пробудившиеся от звонкого, как колокольчик, который беспрестанно звенит на бричке первого класса, смеха. А Пан Калитинский, не щадя бедных всадников, оставляет на них такую грязь, какую можно представить разве что у мужика, который упал в дымовую трубу и вылез оттуда с утраченными силами. А калита всё так же подпрыгивает, не давая никакого шанса своим охотникам. Кажется, всадники уже потеряли все свои силы, но вдруг... Савелий с потом и горячей кровью в жилах смог оттяпать первым свою добычу, такую вкусную, как пожелтевшая луна на густом синем небе.

Сколько пролито пота, сколько пришлось оставить сажи на лицах двух смельчаков, насколько пропитался дом беспрестанным девичьим смехом! И всё ради того только, чтобы одержать победу. Вот она, сила будущего русского мужчины, который сжал в своей душе всю волю и смог перепрыгнуть крутой обрыв, на дне которого не было ничего хорошего. Савелий становится главным героем этого вечера. Павел, конечно, увидев свой проигрыш, не выразил на своём лице ничего: лишь только надел свой тулуп для того, чтобы отдохнуть на скамье, чтобы кожа пропиталась мягкой зимней прохладой.

— Молодчина, друг мой! — похвалил Андрей.

— Какой ты молодец! — восхитилась Диана.

— Да, ты справился! — тоже похвалила Светлана, глядя на Андрея.

— Ты молодец и выиграл сегодняшний вечер, — подметила Оксана. — По правилам и традициям Андреева дня, выигравший в кусании калиты вознаграждается полным правом целовать любую девицу. — На что Светлана очень смутилась и даже выразила робость.

— Я подумаю над этим, — мигом ответил Савелий, глядя на всех с улыбкой и спокойствием. — А пока давайте мы сядем за стол — мы совсем забыли о нашем имениннике.

— Точно! — воскликнул Андрей, и все сели за вкусный стол. Только Оксана решила надеть на себя тёплый тулуп и выйти из избы вслед за Павлом.

А на столе чего только не было! Какие вкусности царят на каждом столе в этот священный праздник! И сколько их ни перечисляй, а как только приступишь к ним, так забудешь число, которое насчитал. А какое разнообразие! Тут тебе и из печи, и из овощей, и из сладостей. А мясо-то: целую курицу на одну большую тарелку положили! И вот что забавно: так как у Андрея день рождения, а торта не было, то вместо торта решили испечь пирожки, в каждый из которых воткнули по свечке, какие обычно бывают на тортах. Светлана взяла эту большую неглубокую тарелку с тёплыми пирожками и медленно, аккуратно понесла к столу, пока остальные пели всем известную песню, которую поют всем именинникам. Андрей так изумился этому торту, что, загадав желание со скоростью вспышки, задул все свечи до единой. Какая улыбка была на всех лицах! Даже на лицах Оксаны и Павла, которые прямо с порога увидели задувание свечей. И вот зазвучали тосты от каждого из присутствующих, посвящённые Андрею.

— Ну-с, Андрей, — начал Савелий, поднимая кружку вина. — Я ещё раз от всей души поздравляю тебя с днём рождения. Для нас всех за всё время нашей дружбы ты как родной старший брат. Я от всего своего сердца желаю тебе огромного счастья, как твой аппетит. Желаю тебе такой же любви, какую ты питаешь к пирожкам. Да пусть душа твоя будет чиста!

— Полностью согласна с Савельюшкой, — отозвалась Диана и тут же продолжила со своим тостом: — Я от всего своего сердца желаю тебе счастья и здоровья. Мы очень надеемся, что ты никогда не забудешь нашу доброту к тебе, и обещай, что ты сохранишь в своей душе тот самый оптимизм, который мы в тебе любим!

— Как Пан Калитинский, — начала свой тост Оксана, — ты был очень хорош, но куда лучше ты тогда, когда даже играя роль, остаёшься Андреем. Мы все за это тебя очень уважаем. Дай Бог тебе здоровья.

— Я не умею говорить красивые речи, — начал Павел. — Но мне есть что тебе сказать. Ты для нас в первую очередь друг, который, несмотря на какие-либо преграды, готов поддержать нас или помочь. Твоя сила и твой дух никем не повторимы. Дай Бог тебе успехов в будущем.

— Ну, я тоже не мастерица красноречия, — начала Светлана. — Но я могу лишь сказать... пожелать тебе счастья, любви, здоровья. И, как бы сказать, удачи тебе в дальнейшем. И надеюсь, что ты будешь хорошим мужем для будущей жены... — Сказав это, она тотчас превратилась в помидор.

— Ох, друзья мои, братья и сёстры мои, спасибо вам огромное! Как же я рад, что у меня такие друзья! Спасибо вам огромное! Лучший подарок — это вы, мои друзья! — Со всей любовью он пустил слезу, так что даже остальные начали посмеиваться (даже Светлана с ними!). — Ну вы чего! Это я от счастья, — всплеснул руками Андрей. — А так, всех поздравляю с великим праздником!

И все они дружно чокнулись своими кружками и от души выпили.

И начался тот самый шум, который воспроизводится всегда за праздничным столом. И какой же это дивный звук, который смешивается со звоном посуды, чавканьем, напитками, едой и, самое главное, разговорами и смехом! Полчаса они вместе сидели и разговаривали обо всяком-всяком! Были и анекдоты о батюшке, который в самолёте пил коньяк, и сплетни о том, каков на самом деле подлец Николай Петрович. И каждый кусок, каждая кружка вина попадали в рот юношам и девицам. Только Савелий мало пил, и непонятно отчего: на его лице была только спокойная улыбка, наблюдавшая за весельем каждого человека, сидящего за столом. Особенно он глядел на Диану, которая, хоть и была выпивши, оставалась такой же весёлой и забавной, как и до того. Хмельная Оксана всё так же дразнила Павла, который тоже уже был изрядно навеселе. А Андрей-то куда заплыл: он уже не то что пьёт — хоть скажи: «Вот свинья!», — а просто сидит на стуле и спит, наклонив голову на левый бок, так что даже один глаз его остался чуть приоткрыт, словно говорит: «Я всё равно вижу, кто что делает!». И он уснул крепким сном, захрапев на всю избу.

IV

Солнце давно скрылось из глаз нашего края, и народа уже было почти не слышно. Большинство мужиков спало за столом, порой пробуждаясь, чтобы пропеть пару строк из неслыханной песни, и вмиг снова уронить голову на блюдце. Иные так вообще на полу или на печи сладко храпят. Можно было увидеть, как живописно и искусно свисала нога спящего мужика, чьи усы давно хотели приглянуться девицам. Но где же сами девицы? Никого, кроме спящих медведей.

Пройдя немного в комнаты тесные, скромные, можно было увидеть, как вокруг стола, где горела свеча, стояли девицы, потирая ладонь о ладонь и перебирая пальцы. И ведь так же было и в доме Андрея: Андрей всё так же спал с одним приоткрытым глазом; Павел уснул на блюдце с взъерошенными волосами; Савелий же глядел через окно на сумрачное небо, где горят маленькие блики звёзд; а девицы спрятались в своих покоях вокруг стола со свечой и шептались:

— Ну что, готовы? — спросила Оксана, потирая ладонь о ладонь.

— Да-да, — ответила Диана. — Давно готова.

— Я, пожалуй, откажусь, — ответила Светлана. — Что хотите делайте, но гадания ваши — дела, несущие только ложь. Я точно знаю, что даже моль о такой глупости не слыхивала. Я лучше приберусь за столом, — сказала Светлана и вышла из комнаты.

— Ничего она не понимает, — сказала Оксана. — Знаешь, Дина, приметы веками создавались, и в это нужно верить. Так и с гаданиями: их тоже создавали наши предки. Сама знаешь, что просто так ничего не бывает.

— Пожалуй, ты права, — ответила Диана.

— Тогда с чего начнём: с сапог или с поленьев?

— Давай с поленьев.

— Тогда пошли на улицу, — сказала Оксана, и вдвоём они вышли из комнаты.

Они старались как можно тише подойти к выходу, одеться и выйти на крепкий мороз, но только Светлана с Савелием их и видели.

Ух, какая холодрыга на улице! Не зря наши девчата надели тёплые шапки, накрылись капюшонами и натянули тёплые варежки с изумительными узорчиками. Поглядишь в окошки к соседям: мужики спят кто как, а девиц нет. Видимо, тоже уже гадать побежали. А наши девчата, шурша сапожками по снегу, уже подходили к поленнице.

— Итак, пришло время, — сказала Оксана.

— Ага, — Диана встала вместе с ней, и обе закрыли глаза.

Они начали на ощупь искать то полено, которое покажется им тем самым, и левой рукой взяли себе по штучке. Открыв глаза и не глядя на свои поленья, они отправились домой. Каждая из них бежала с мыслью: «Какой же будет мой муж? Надеюсь, что это будет...» — и Бог один знает, на кого они надеялись.

Не раздеваясь, они вошли в избу, а Савелий их только взглядом и проводил. Войдя в комнату, они положили свои поленья на стол и стали внимательно изучать их.

— Так, — начала Оксана. — Кривое... узловатое... лёгкое... Тьфу ты! Дурное какое полено!

— Кривое... — начала Диана. — Лёгкое... Оно такое же!

— Серьёзно! Похоже, нам обеим не повезло, — сказала Оксана, сложив руки и немного усмехнувшись. — У меня дурной путь будет, и чёрт знает почему.

— Неужели... — испуганно произнесла Диана, и вместе они вышли из комнаты.

Выйдя в главную горницу, где царили мужской храп и сопение, они подошли к печи и бросили свои поленья в огонь.

— Трещит... — сказала Диана, пытаясь выдавить улыбку на своём личике.

— Ага, и у меня посмотри, как стреляет, — ответила Оксана.

— Ох, мне очень жаль!

— Да ладно! Быть может, само полено было дурное. Пошли за сапогами, — сказала Оксана, и взяли они сапоги.

Диана, глядя искоса на Савелия с грустным личиком, выходит из дома вместе с Оксаной. Выйдя на перекрёсток, девушки начали готовиться к ритуалу:

— Так, значит, я первая, — сказала Оксана и бросила сапог. Сапог упал, и носок был направлен в сторону от дома. — Ура! Хоть что-то хорошее! Так... значит, на запад. Неужели...

— Теперь я! — сказала Диана и бросила свой сапог. К удивлению, сапог упал точно так же, как и у Оксаны. — От дома... на запад... Как же это...

— Эй, всё будет хорошо! — начала говорить Оксана, обняв Диану. — Но если гадание так показывает — значит, так тому и быть.

— Ты же понимаешь, что...

— Да, нам попался один и тот же человек... — и, сказав это, Диана заплакала. Долго им пришлось на морозе проливать слёзы, которые леденели на лице, но через некоторое время они вернулись домой.

— Ну как всё прошло? — спросила Светлана.

— Дурно, знаешь, — ответила Оксана. — Представляешь, нам попался один и тот же человек.

— Да ладно! — удивилась Светлана, прикрывая рот. — А кто же?

— Не хотелось бы это говорить при Дине, но... — Диана села за стол, прикрыв лицо ладонями, а Оксана отвела в уголок Светлану и прошептала: — Наш муж — Павел.

— Павел? — удивилась Светлана. — Но как же это? Я знаю, что у Дианы с Савелием всё было хорошо, но я не думала, что...

— Так оно и есть. Я и сама не знаю, как быть. Мне даже жалко её... Но что же поделать: гадания правду говорят.

— Да с чего ты вообще это взяла!

— Да потому что их годами придумывали! И ничего не бывает просто так.

— Да глупости всё это! Я в гадания не верю и верить не хочу. Что хочешь делай: я пойду и скажу, что всё это неправда. Тут даже дурак Емеля не поверит! — на что Оксана только фыркнула.

Светлана оставила Оксану в том уголке и пошла к Диане, которая сидела за столом. Долго не зная, как к ней подступиться, она всё же решилась и сказала:

— Слушай... — и тут происходит такое, чему не поверит большинство: Диана резко села рядом с Павлом, обняв его. Она подняла голову Павла к себе и тут же страстно поцеловала в губы...

Какие лица тогда нарисовались у других при виде этого зрелища! Светлана упала на колени и начала плакать; Оксана в том самом уголке замерла как сова; а Савелий... Сидя у окна и глядя на это неожиданное происшествие, он долго смотрел на Диану с выпученными глазами, не меняя своего положения. Павел же, проснувшись и увидев, что с ним творится, принялся тоже за этот страстный поцелуй. И долго они целовались, пока Павел не проснулся окончательно:

— О! Какое счастье! Ну что, видите, видите? Да я... я всё могу! Вот какая картина... А ведь... я и не пойму за что! Но я выиграл!

— Да, Павлуша... Ик! — икнула Диана, обнимаясь с Павлом. — Ты... мой победитель... Ик! — и они снова страстно поцеловались.

Уже происходило в избе чёрт знает что такое: Светлана пошла к Оксане с рыданиями, так что даже та пустила слезу; Диана всё игралась с Павлом, и Павел совершенно словно стал не собой, или... Быть может, только казался тем Павлом, которого мы знали; а Савелий... Ох, Савелий-Савелий! Почему же ты не плачешь? Где же твои слёзы? Всё сидишь на том самом месте, сложив ладони, и сидишь как старик-крестьянин одного хорошего русского художника. А что же в твоих глазах: словно ты смотришь в колодец, где царит ледяная пустота, и всё никак не поймёшь, почему так пусто! Ох, Савелий...

— Э-э-э! Что такое! — проснулся резко Андрей. — Шо за слёзы! Не надо слёз... — но, прежде чем хмельной юноша успел выразить свою мысль, Савелий отвёл его в другую комнату, где уложил на кровать и остался там вместе с ним...

Утром, когда солнце только-только начало подглядывать за нашим краем и когда воробьи только начали немного репетировать, Савелий вышел из комнаты, где спал Андрей. Увидел же он живописную картину: на столе еда была живописно разбросана, а Диана с Павлом уснули прямо на нём; Оксана со Светланой уснули в том самом уголке, но уснули они совершенно безвольно, вповалку; печь уже давно потухла, так что Савелию пришлось её заново разжигать. Справившись с печью, он тихо и аккуратно начал убираться: все блюдца, кружки и косточки от курицы он относил и складывал на свои покорные места. Никого он перетаскивать и передвигать не хотел — скорее, не хотел будить. Вскоре, поглядев ещё раз на уснувшее личико Дианы, которое было так похоже на личико спящего ангела, он надел тулуп и вышел из избы.

Отправляясь неторопливо к себе домой, он всё разглядывал это тихое, спокойное утро: ничего не шумит, слышно только чириканье птиц и шуршание блестящего снега; избы все спали младенческим сном; небо всё рисовалось сплошной кистью голубого оттенка, какой мы часто видим на ясном и безоблачном русском небе. Ох, Господи, как же светит солнце! Как же освещает оно всё, на что падает луч света! Всё блестит, сияет, как купол огромной церкви! И лицо Савелия тоже засияло, озарилось мягкой улыбкой, и, глубоко вздохнув, он вошёл к себе домой.

А ведь так вот глядишь на это диво — и действительно всё кажется более светлым, чем виделось нам сначала. Блуждающий странник всегда увидит вокруг себя всё хмельное, лукавое и паршивое, но, приглядевшись получше... Эх, как же ярко светит небесное светило!