Анатомия Pisatell

Серия 1

Стояла осенняя тоскливая погода. Серые тучи нависали над городом, угрожая дождём или снегом.

Писатель медленно открыл дверь и вошёл в старый подъезд. Ремонт в нём сделали недавно, однако дух старости и сырой воздух никуда не исчезли.

Писатель, мечтающий оставить след в литературе, оставлял пока лишь грязные следы на бетонных ступеньках.

Из двери квартиры на первом этаже высунулась толстая старуха в очках.

— Ноги! — крикнула она.

— Что «ноги»? — не понял Писатель.

— Ноги вытри! Я задолбалась после тебя пол мыть.

— Так мойте до меня.

— Не дерзи! Почему ты всё время пытаешься вставить слово? Просто вытри ноги и гуляй. Я же специально постелила коврик.

Писатель оглянулся.

— Какой коврик?

Старуха, раздув ноздри, в одной ночнушке вышла на лестничную площадку.

— Вот же сука! — взорвалась она. — Я так и знала! Ходила тут: «Какой красивый коврик, какой красивый коврик»!..

Она резко повернулась к соседской двери.

— Танюха, возвращай коврик! — И старуха громко забарабанила по двери.

Писатель пошёл дальше, на третий этаж.

— Я не брала, — услышал он женский голос, когда вставлял ключ в замочную скважину.

— Ага, конечно, не брала! Ты его того... не заставляй меня материться!..

Писатель закрыл дверь.

Он быстро переоделся, умылся, помыл термоски для еды. Поел и тут же открыл крышку ноутбука.

— Сначала проверим почту, — проговорил он. — А потом за новый сценарий.

Он залез в почтовый ящик, открыл последнее письмо, от киностудии: «Здравствуйте, Алексей. Мы изучили все материалы, и вы нам пока не подходите...»

Он тяжело вздохнул.

— И я, попав в тиски беды, не дрогнул и не застонал, и под ударами судьбы я ранен был, но не упал, — прошептал он. — Ничего, вы ещё пожалеете.

Раздался звонок в дверь.

— Она что, пришла теперь и меня донимать?

Он встал, подошёл к двери, заглянул в глазок. На лестничной площадке стоял странный дед: немного худой, лысоватый, в классическом чёрном костюме — вроде бы ничего необычного, но глаза... Они были красные.

Звонок повторился.

— Кто? — спросил Писатель.

— Мне нужен Алексей Рябчиков, — отозвался дед.

— Такого тут нет.

Писатель вернулся в комнату и сел за ноутбук.

— Негоже обманывать служителей органов, — раздался над ухом Писателя голос.

Писатель вздрогнул и повернул голову. Дед стоял возле стола.

— Ты как вошёл?

— Это не важно. Важно, зачем я пришёл.

— Я умер?

— Хех, хотел бы я быть смертью, но я не она.

Писатель откинулся на спинку стула и глянул в коридор. Входная дверь была закрыта.

— Я Геннадий Петрович, главный специалист Министерства незавершённых дел.

— Как ты попал в квартиру?

— Это не важно!

— В смысле «не важно»? Ещё как важно. В окно?

Геннадий Петрович открыл свою сумку и вынул оттуда толстую папку.

— Это твоё дело, тут зафиксирован каждый отказ: от киностудий, от издательств...

— Как ты попал в квартиру? В окно пролез?

— Достал ты меня уже со своим окном и... со своими писульками! Хватит заниматься ерундой, пора заканчивать. Твоя мечта несбыточна!

— Ещё как сбыточна. Я за новый сценарий сажусь, комедийный ужастик. Его точно купят.

— Серьёзно? — Старик насупился. — Теперь меня точно сократят.

Продолжение следует…

Серия 2

(за день до серии 1)

Министерство незавершённых дел находилось на двадцатом этаже огромного офисного здания. Каждый день несколько сотен тысяч — да-да, сотен тысяч — сотрудников садились за столы, на которых появлялись папки с делами, и, надев наушники с микрофоном, начинали нашёптывать: «У тебя ничего не выйдет… Это невозможно… Зачем тебе это?.. Тебе уже поздно начинать…»

Иногда хватало пары дней, иногда — месяцев, а иногда — лет. Но когда человек произносил: «А на фига мне это надо?» — и всё бросал, ответственный сотрудник шлёпал на папку с делом печать «Дело закрыто», относил её в архив и тут же получал премию.

Геннадий Петрович был одним из старейших сотрудников. Однажды ему удалось сломать даже самого Клайва Небраску, который ещё немного — и стал бы величайшим музыкантом.

Геннадий Петрович уже один раз сдавал дело Рябчикова в архив, а на премию даже купил машину. Но потом дело вернули, а премию потребовали обратно.

В этот день старый работник министерства надел наушники и зашептал:

— Десять лет, ну хватит уже. Кому ты нужен со своими записульками…

«Геннадий Петрович! — раздалось из громкоговорителя. — Срочно к директору отдела».

Старик снял наушники, встал.

Его шаги эхом отдавались по огромному коридору.

Директор, жилистый и тоже старик, сидел за огромным столом в своём кабинете.

— Проходи.

Геннадий Петрович прошёл.

— Садись, не маячь, — бросил ему директор и тут же заглянул в папку: — Девяносто первый.

— Чего? — не понял Геннадий Петрович, присаживаясь.

— Рябчикову завтра вечером поступит девяносто первый отказ, от кинокомпании.

— Я не могу его дожать.

— Гена, у нас грядёт крупное сокращение, а этот Рябчиков у тебя уже давно. И ты же понимаешь, что́ с тобой будет, если дело попадёт в Министерство согласия?

— Понимаю.

— Или нет?

— Да, понимаю.

— Точно? А то я тебе напомню, Гена. Помнишь Кевина?

— Ну там произошла случайность. Если бы не жена Кинга…

— Это была недоработка. Нужно было дожимать, чтобы Кинг не в мусорку выбросил «Кэрри», а сжёг.

— Согласен.

— И где сейчас Кевин?

— Клоун в психушке.

— Клоун в психушке, — кивнул директор. — Из твоих уст звучит так, будто он там работает, а не лежит.

— Ну да.

— Гена, если не добьёшь Рябчикова к концу месяца…

— Да понял я! — воскликнул старик.

— И не кричи тут.

— Ладно. Но послушайте… Мне нужен тогда допуск к особым инструментам.

— А результат гарантируешь?

— Как я могу гарантировать результат, если работаю с придурком?

— Тоже верно.

Директор задумался и выдал:

— Хорошо, в виде исключения разрешаю.

Геннадий Петрович встал и пошёл к выходу из кабинета.

— Только не утони, как куратор Джека Лондона, — добавил директор.

Геннадий Петрович, громко шагая, шёл по длинному коридору.

Он подошёл к высокой двери, толкнул её и оказался в маленьком кабинете со стойкой, за которой сидела симпатичная блондинка.

— Я за особыми инструментами, — проговорил Геннадий Петрович.

— А разрешение?

— Есть.

— Мне надо проверить.

Блондинка подняла трубку стационарного телефона, кому-то набрала.

— Тут пришли за особыми… Хорошо, поняла.

Она положила трубку, вытащила из-за стойки огромную амбарную книгу, сдула с неё пыль, открыла.

— Какие вам нужны? — спросила она.

— Все.

— Все?

— Да. И прямо сейчас.

Продолжение следует…