Агата. Часть 4. Любовь на кончиках пальцев.

Глава 1

Дежурство выдалось тяжёлым, напряжённым и утомительным. Проблемы были решены, назначения даны, выполнение проконтролировано, динамика положительная, ночь близилась ко встрече с утром, шёл четвертый час нового дня. Доктор сладострастно выпил стакан крепкого ароматного горячего чая, подумал о том, что, можно было бы и перекусить и направился к холодильнику.

Дверь предательски тихонько скрипнула, совсем тихонько, так, что никто, кроме доктора и не заметил этого и…в ординаторскую так же тихонько, словно уставшая тень вошла Агата.

Приветствую тебя, коллега! Как ночка? У меня умиротворение – все и всё в порядке, пациенты спят, напарник и медсёстры бдят, одним словом – у меня час заслуженного, положенного ночного сна или его аналога – просто отдыха. Она улыбнулась своей неповторимой улыбкой, когда уголки губ взлетают в разных направлениях – слева вверх, справа – вниз. Доктор никогда не мог понять эту немного театральную особенность её улыбки, да и повторить её тоже не мог, но это не главное. Агата обладала редкой способностью слушать, слышать собеседника, предугадывать его интересы и рассказывать, рассказывать так, что все невзгоды, проблемы и неприятности исчезали из сознания и памяти её слушателя, она была тем самым сорбентом, берущим на себя чужую боль и проблемы и делающим чужую жизнь немного лучше, но это немного, много значит, много даём и много раз спасало чужие жизни.

Что сегодня – шахматы, чай, кофе? Спросила Агата. Хотя, соблазняю тебя твоим любимым виноградным пирогом. Может, кофейку, с пирогом и байками, ты писал, что ждёшь продолжения, или писал из вежливости, только не ври. Можем вообще поспать минут двадцать, каждый в своём блоке, тоже неплохо.

Доктор, услышав информацию о виноградно-шоколадном пироге, прикрыл холодильник, оживился и бодренько ответил – шахматишки – неплохо, но, думаю, в другой раз.

Я за час рассказа с кофейком и крендельком, а ты на пирог претендуешь или…

Он не успел договорить, как Агата ответила – безусловно нет, нет желания менять гардероб, я пробовала дома, оставлю на полдник после дежурства, а это порция для праздника твоего животика.

Чайник парил, отключился, доктор заварил свежемолотый кофе и приготовился не столько к восполнению энергии физической путём поглощения вожделенного пирога, сколь к покрытию пустот в информации о коллеге сегодняшним рассказом.

Присаживайся, сказал он, поставив стул ближе к столу. Агата присела на кончик стула.

Послушай, а почему ты всегда садишься на кончик стула? Проблемы с позвоночником, геморрой или…

Или, ответила Агата. Помнишь выражение – привычка вторая натура, так вот, я рассказывала тебе о вояжах к бабушке. Её муж, знавший моих родителей, в совсем детском возрасте, мимоходом, давал мне, абсолютно непонятные ребёнку, советы, рекомендации и характеристики, суть которых я осознала через годы. Он был фанат традиций, а не имея детей, при первой возможности, в почтенном возрасте, поэтому торопливо, пытался передать мне хотя бы толику своих знаний, за что я ему беспредельно благодарна, хотя, были и казусы, но о них потом, если тебе и правда, интересно. Кофе готов, наливай или мне на правах приглашённой хозяйки поухаживать?

Прости, сказал доктор, забыл про молоко, ведь ты без молока

Оставь, можно с мёдом или конфеткой. Садись и слушай и, помни, что обещал.

Задай тему сегодняшнего рассказа, уже заря показалась, скоро на предутренний обход, торопись, коллега. Она снова улыбнулась, взяла пол ложечки мёда и отпила ароматный кофе. Мммм, восхитительно, сказала Агата.

Так твой сын от «порядочного человека»? сколько ему лет, должен быть совсем взрослый, мы ведь никогда его не видели, а ты не рассказывала.

Вы невнимательны, коллега. Ответила немного побледневшая и напрягшаяся от боли Агата. Я же сказала, что мы были помолвлены, но не обручены, откуда же взяться ребёнку, ты же врач и знаешь, откуда берутся дети.

Мы действительно любили друг друга, но, по выражению моего многоюродного дедушки, я отношусь к женщинам второй категории.

Это как, он что так тебя унижал в детстве? Бормотал, поглощая виноградный пирог, доктор…так нельзя, тем более с ребёнком, с девочкой, он

Агата поставила чашку на стол и довольно резко сказала – ты же обещал не перебивать, зачем так…

Прости, сказал доктор, отправив в рот солидный кусок пирога, я просто, когда детей

Помолчи, пожалуйста, друг мой, просто ешь на здоровье – кушай и слушай. Согласен?

Доктор кивнул, ответить иначе он не мог – рот и внимание были полностью заполнены виноградно-шоколадным пирогом.

Так вот, по мнению и убеждению моего многоюродного дедушки, женщины делятся на две категории – первая – женщины, которые целуют, не отличающиеся разборчивостью и брезгливостью, не говоря уже о целомудрии, а женщины второй категории позволяют себя целовать одному мужчине и далеко не всегда. Так, в пять лет, я знала, что отношусь, по мнению родственника, к женщинам второй категории и, повзрослев, не предавала это определение. Поклонников может быть много, мужчина, заслуживший внимание женщины второй категории, может быть один, вообще один и на всю жизнь.

Мудрёно, сказал доктор, но я, следуя народной мудрости не глух, но нем, когда ем, тем более твой пирог…он загрузил в рот очередную солидную порцию пирога, довольна помурчал и принялся молча жевать.

Дед предупреждал меня о трудностях жизни этой категории. Я ведь не всегда была коллегой со следами жизненного опыта на лице и фигуре…

А отчим тебя не насиловал?

Агата снова напряглась. Нет, это не входила в сферу его интересов, он просто бил, пытаясь определить болевой порог и выдержку, типичный слабак, ведь сильный мужчина не ударит дитя, даже за проступок, а он бил просто так, при этом оригинально используя кожаные тапочки, пытаясь попасть ребром подошвы по глазам, носу и губам. Она замолчала, немного мёда, кофе, пауза…слабый тип, слабая кора, злоба и агрессивность в адрес слабого, просто трусоватый евнухоид. Не сломал, но улыбка изменилась и осталась навсегда, зато оригинальная, не дай…никому и никогда её повторить.

Но ведь мы не об этом. Было несколько наёмников отчима, не знающих особенности женщин второй категории, пришлось им объяснить, жестко, одному со сперматоксикозом, я чуть не проломила череп, но мне было тринадцать, потом я научилась избегать ухаживаний подобный особей из отряда насекомых.

Ты феминистка и мужененавистница – спросил доктор с округлившимися глазами, утратив и аппетит и возможность тщательно пережёвывать виноградно-шоколадный пирог и не только.

Агата тихонько заливисто рассмеялась. Да ну тебя, напротив, я люблю мужчин, общение с тобой – прямое доказательство, но, хочу напомнить – мужчин, а не самцов в период гона не на своей территории, тем более, не соблюдающих правил принимающей стороны.

А порядочный мужчина, из какого отряда?

В лицо доктору прилетела порция ещё горячего горького чёрного кофе.

Агата встала. Всё. Сказала она.

Прости, мужчины как дети, иногда задают вопросы, а потом думают, зачем это сделали. Меня можно простить, мозг и желудок заняты едой, а не мыслями, пожалуйста.

Доктор за долгие годы общения, хорошо знал, что Агата умеет прощать необдуманную глупость и гротесковое хамство.

Извини и не будем из-за моей глупости разрушать нашу дружбу. Он смотрел на бледную Агату со слезами на глазах, подрагиваюшими веками, покрасневшим кончиком носа и слегка подрагивающим подбородком и испытывал чувство неловкости мальчишки, растоптавшем в игре матушкину клумбу. Извиниться можно, но цветы погибли навсегда, совсем погибли.

Видишь, как удачно сложилось, другие этого никогда не видели и не увидят – когда попал и по-настоящему больно, у меня дрожит подбородок и кора это убрать не может, нужно время. Прости за несдержанность и испачканный халат. Мы же друзья. Подбородок уже не дрожал.

С порядочным мужчиной у нас была любовь, по номенклатуре моего многоюродного дедушки – «на кончиках пальцев», то есть, я позволяла их целовать, когда мы расставались, в аэропорту, например, а потом, наши пальцы встречались, будучи по разные стороны разделительного стекла и глаза в глаза. Это не из мира насекомых, хотя отдельные представители умеют ухаживать, а может и любить, просто не говорят нам об этом.

Он меня поцеловал на помолвке, через два года от момента знакомства, в той самой комнате с двумя эркерами, а дальше…ты знаешь.

Мой сын совсем от другого источника жизни детей.

Вот видишь, опять рассвет, опять пятый час, и кофе простыл и в шахматы не поиграли…

Зато, я не голодный. Спасибо и извини меня, пожалуйста.

И ты меня.

А, скажи пожалуйста…

Нет, довольно, ответила Агата. Хватит на сегодня, мне домой, а там – я образец веселья, неусталости, жизнелюбия. Смекаешь!?

Она снова улыбнулась.

Нет, я не про это, моя жена делала пирог с виноградом, но получился какой-то мокрый, в чём секрет?

Да нет никакого секрета – просто виноград должен быть отборным, свежим и хорошо просушенным после помыва, иначе сахар с водой испортит пирог. Смекаешь!?

Удачного завершения смены! Хорошо, что не по скорой, никого под утро не привезут. Домооой! Привет супруге, если что по кухне – пусть звонит в любое время, это не мужское дело, мы быстрее поймём друг друга. Славного дня. Доброго утра и добра по жизни.

Агата вышла, затворив за собой с тихим скрипом, который услышит не каждый, дверь.

Даааа, подумал доктор, второй категории, с кончиками пальцев, и правду говорят – не от мира сего, хотя мои доченьки, жена, а какой категории они…

Дверь приоткрылась – забыла, что?

Оглянувшись доктор увидел искренне удивлённое лицо медсестры – да нет, просто предрассветный обход, доктор, пора. Она улыбнулась простой, открытой, добродушной, симметричной улыбкой. Пошли?

Ща, халатик сменю и готов, ответил доктор. А какой категории она и что у неё на кончиках пальцев?... Ох уж эта Агата…

Дежурная бригада шла на предрассветный обход, в соседнем отделении, другая дежурная бригада вела предрассветный обход, впрочем, как всегда, ка все и вовсе не думала ни о кончиках пальцев, ни о категориях женщин, ведь договор о сохранности конфиденциальности рассказов Агаты никто не отменял.

Солнце встало, залило светом жизни отделение, Агата сказала, а славный денёк намечается, хорошо, что дежурство славно сдаём, всем получше, освобождаем реанимационные койки…