Агата. Часть 3. Гром небесный.

Глава 1

Традиционно, где-то в начале четвёртого, удостоверившись, что в отделении всё спокойно, Агата, предупредив напарника, отправилась в ординаторскую, где её с нетерпением ждал коллега, это было время, предусмотренного инструкцией ночного отдыха врачебного персонала, но, ведь лучшим отдыхом является смена вида трудовой деятельности, а лучшим антистрессором является общение с человеком, способным понимать и слышать то, что другим понять ли просто услышать не по разуму.

Доброй ночи, сказал вполголоса доктор, Агата уютно улыбнулась в ответ и призывно приподняла небольшой бумажный пакет – печеньки, как обещала…

А хочешь манной каши, мне на пробу принесли, а я не осилил – свежая, ароматная, а?

Спасибо, только манную кашу я точно есть не буду, я её с двух лет не ем.

Странно, все дети едят, а ты…

А я не все и далеко не ребёнок, просто, когда мне было два года, у меня было определено место для еды, напротив мусорного ведра, на отвратительном табурете, впитавшем запахи сырого мяса, рыбы, лука, стирального мыла, с синим линолеумом и сломанная скамейка, которая научила меня держать равновесие вне зависимости от наличия и качества мебели. Мне дали горячую манную кашу в металлической мисочке, пока я думала, как её остудить, меня втолкнули лицом в миску…самым неприятным был не ожёг, навсегда запомнила невозможность дышать и красные пятна в глазах, боль, когда вычёсывали остатки каши из волос, с тех пор и не ем это, возможно, изумительное блюдо, правда, готовила мужу, но только Гурьевскую каша, под заказ, особенно при официальных приёмах, она того стоит. Агата улыбнулась и высыпала печенье в тарелку, одиноко стоявшую на столе. Давай ка, лучшей кофе с печеньками. Лимонное и имбирное печенье лучше с кофе, ореховое и миндальное можно и с чаем. Ты как?

Кофе, так кофе. Сейчас.

Разместившись напротив друг друга за столом, наслаждаясь ароматом неплохого кофе, сочетающимся с запахом ванили, лимона и имбиря, сослуживцы трапезничали.

Доктор, глядя на уставшую Агату, задал вопрос, своей простотой и неожиданностью, повергший её в шок, сменившийся тихим, но добродушным и долгим смехом.

Так ты из криминала, отец тебе общаг оставил…

Перестав смеяться, Агата ответила, прости, ты меня удивил, хотя, я и сама не сразу узнала, кто дал мне жизнь. Постарше, мне было лет пять, я гостила у двоюродной бабушки, её муж знал моих биологических родителей, деньги – эти их премии, а драгоценности – мамины, фамильные, ну да ладно, е не видела ни того, ни другого, главное –ИМЯ.

Скажи, посему у тебя тесто хрустящее и лимонная начинка не растекаается, у моей жены так не получается.

Так надо припудрить корж картофельной мукой, как лицо перед театром, немного, тогда сок не пропитает тесто, вот и вся тайна сочной хрустяшки, опыт. Агата вновь улыбнулась.

Мои родители выросли не в России и не в СССР, получили образование, женились и, папа привёз жену на Родину. Они работали на безопасность страны и это было замечено, ну ты понимаешь. Мне снится лицо мамы, которую я не видела, а глаза папы…

Когда мне было девятнадцать, я, как обычно мало чего боялась, разве что, безмозглую пьянь. Чего боишься, на то и нарвёшся. Часа в два ночи, я бодренько шагала с ночной смены с завода, помнишь трудовые семестры, расчитывая, что в это время все уличные хулиганы уже удовлетворили свои хулиганские запросы и отдыхают, либо уже пойманы милиционерами. Когда я услышала характерные для крупного мужчины шаги за спиной, в центре пустого ночного парка, мне стало немного неприятно, не паникуя, я максимально уверенной походкой направилась к выходу и свету, но шагающий окликнул меня – позвольте сударыня Вас сопроводить, в такое время барышням не следует ходить без сопровождения.

Благодарю, ответила я, демонстрируя бесстрашие и нежелание продолжать знакомство.

Шагающий молча шел сзади.

На выходе из парка был ещё один сюрприз – пьяная ватага подростков. Вульгарно хрипловатыми голосами они предложили познакомиться…одна против пятерых, хоть и пьяных – риск. Решительно повернувшись к шагающему сзади, я проговорила или прошептала или прокричала, не помню – так Вы сопровождаете меня в системе обеспечения безопасности и безусловной сохранности?

Безусловно.

Я оцепенела, второй раз в жизни, я увидела этот взгляд, точно такой, тогда в моей квартире, когда мне надели мамин оберег…Тёмно карие, умные, глубокие, добрые, глаза, ради взгляда которых стоит жить и не жаль умереть. Это был гром небесный, разделивший жизнь на до и после, это была любовь.

Незнакомец вложил мне в руку часы, улыбнулся и велел ждать. Не знаю, что он сказал мелким бандитам, до драки не дошло, возможно, сказался жизненный опыт и умение убеждать подобную мразь…

Мы шли в направлении дома по проезжей части, по белой линии, молча, иногда спонтанно, синхронно улыбаясь, дошли.

Послушайте сударыня, я пока не знаю, как Вас зовут, но знаю, что влюблён в Вас, по настоящему, навсегда. Выходите за меня замуж, я положительный человек, что скажете?

Нет, невозможно, ответила я, ЗАГС ночью закрыт. Прощайте, положительный человек и спасибо за доставку, большое спасибо!

Наутро, вместе с мачехой, мы направлялись на рынок, пораньше, чтобы выходной день был подлиннее.

На пороге сидел положительный человек с громадным букетом и лицом без следов ночного сна.

Это к тебе – строго спросила мама.

Да, я прошу руки Вашей дочери, я не сделаю ей больно никогда, поверьте. Кстати, меня зовут…а Вас?

Нет.

Коротко ответила мама.

Сильные не сдаются, мы познакомились и, в тот же день он улетел, просто отпуск закончился.

Последующий год был годом суббот. Если был шанс, он прилетал и мы могли сходить в кафе или просто пройтись, если возможности не было, стюардесса приносила букет, без открытки, но с лукавой улыбкой и добрыми словами, которые отправитель просил мне передать.

Прошел ещё год.

Положительный мужчина предложил провести каникулы в его городе, познакомиться с мамой и, просто отдохнуть от южного зноя и пыли. Я прилетела в Ленинград, тогда этот город назывался так.

Мы отправились домой. Я не знала, что будет дальше, но знала, что не будет ничего пошлого, грязного, просто плохого.

Нас встречала мама. Женщина статная, со следами жизненного опыта, спокойная с добрыми и умными глазами.

Варенька, это та самая Агата. С порога выпалил он.

Славно, я именно такой Вас и представляла, мой сын меня не разочаровал, выбор безупречен, ведь мы заочно знакомы два года, Вы в курсе, что я психоневролог, психоанализ, моё увлечение, я наблюдала за …, Вы привнесли в его жизнь счастье, а в мою надежду, впрочем, проходите, я провожу Вас в гостевую комнату.

Ванна готова, Вы же с небес на сырую питерскую землю приземлились, горячая ванна, карамельный чай и ореховое печенье Вас восстановят.

Ванна была целебной, она не просто согрела, но, розовые лепестки, сняли усталость и внутреннее напряжение и, просто стало спокойно в атмосфере добра.

Гостевая комната была удивительной, нет, не расположением в староневском проспекте, двумя эркерами и балконом, стены были покрыты моими портретами – акварель, пастель, карандаш, разные эмоции, разные причёски, но как, ведь мы виделись раз-два в месяц, за руку друг друга не держали, как можно так портретировать не заглянув в душу человека. Моё оцепенение прервала Варенька. Папа его тоже хорошо рисовал, генетика, но небо привлекло его больше, а потом отняло у нас,…было четыре.

Не делайте больно моему мальчику, думаю, вы достойны друг друга и сможете быть счастливы.

Удобно, ли что я в Вашем доме и никто.

Удобно, он уже уехал на службу и, пока Вы здесь, будет нас навещать и развлекать, а после свадьбы, Вы станете полноправной хозяйкой, потом, полноценной коллегой, остался год института, и, надеюсь моей подругой. Варенька улыбнулась по детски простодушной открытой улыбкой изумительно мягкого, с несокрушимым характером человека.

После долгого чаепития, две влюблённых в одного порядочного человека обитательницы квартиры отправились спать.

Неделя пролетела незаметно. Был рейс домой и ожидание субботы.

Убедившись в серьёзности намерений положительного человека и правильности своего выбора, я решила сбежать из дома, а потом, после свадьбы, просить прощения за самоволку.

Я летела с фатой, зная, что через два дня стану женой лучшего из лучших, любимого, единственного во вселенной положительного человека, который никогда и никому не позволит меня обидеть, но...в аэропорту меня встретил друг положительного человека, с поседевшими висками, посеревшим лицом и погасшими глазами, совсем недавно бесконечно оптимистичного, весёлого человека, излучающего жизнелюбие и жизнерадостность просто в окружающую среду.

Вчера. Мы не успели тебе сообщить…Варенька умерла ночью, инсульт. Хоронить нечего. Праха нет. Чем тебе помочь?

Отправь меня ближайшим рейсом домой, мне надо домой, мне надо жить, теперь не за троих, как папа велел, теперь за пятерых. Я буду жить.

Так закончилась моя единственная, повторов не бывает, это не кино, моя любовь, пришедшая и ушедшая, словно гром небесный, единожды и навсегда.

Агата приоткрыла окно, доктор напрягся, сильные люди, тоже делают глупости, но, не в этот раз.

Дома ничего не знали и не узнали. Меня научили молчать.

Агата вытянула руку, смотри – если стакан упадет – останутся осколки, дворник соберёт и всё, ни стакана, ни памяти – красивый, нужный, но хрупкий, можно разбить.

Она протянула доктору пакетик – это тесто, для жены, пусть почувствует его в руке, тогда всегда выпечка получится. Она помолчала, если тесто упадёт, выпечка будет нежней, мягкое не разрушить, не сломать. Смекаешь!?

Она лукаво улыбнулась. Ты обещал меня не жалеть!

Пора, до встречи. Жене привет и наилучшие пожелания. Будут проблемы с начинкой – пусть звякнет, у меня просто опыта больше.

Агата закрыла за собой дверь.

Доктор сидел на диванчике, смотрел в неприкрытое окно, на стакан с остатками кофе, держал в руках пакетик с тестом и думал – премиальные родители, двойной эркер в Питере, аномальная женщина…