Абитура

Глава 1

Военная служба, как и у всех, началась с военкомата, а точнее с допризывной медицинской комиссии в еще советском 1991 году, где мне поставили категорию годности В и штамп о предназначении в зенитно-ракетные войска. С такой категорией накрылись звенящим медным тазом мечты о Рязанском звездном, простите, воздушно-десантном училище, и пришлось искать что-то более приземленное. Предложенный одноклассником Лехой Щетининым вариант поступления в Военный Инженерно-космический институт имени А.Ф. Можайского в Ленинграде я отмел как сложный и далекий от дома, выбрав Киевское Высшее Радиотехническое училище ПВО имени маршала авиации А.И. Покрышкина, которое заканчивал в 1975 году отец. Прежде всего, нравился сам город, да и до бабушки было ехать три часа на автобусе.

Развал осенью Союза в планах ничего не поменял. Не смотря на то, что были сданы экзамены в Северодвинский Севмашвтуз и Архангельский лесотехнический институту (будущий Северный Арктический федеральный университет) с высшим баллом по математике, а в Севмашвтуз еще и с высшим баллом по физике, все-таки решил поступать в Киев. Главным удивлением от поступления была попытка отца отговорить меня поступать в военное училище и напутствие, услышанное им еще от деда: «Ты главное связистом не стань». На вопрос почему – ответ был простой, потому что дед на фонте связистом служил.

Уехали поступать вместе с матерью от деда с бабушкой рано утром 7 июля, через три дня после исполнения мне 17 лет. С КПП училища расположенного по улице Мельникова 82 нас отправили в батальон обеспечения учебного процесса, дислоцированный в селе Лютеж, куда мы добирались от Вышгородского автовокзала. КПП батальона располагалось недалеко от дороги в редком сосновом бору. Было жарко, сильно пахло хвоей, и этот запах, а также постоянный песок будут сопровождать меня весь курс молодого бойца.

На КПП дежурный сержант проверил направление, сказал, что я зачислен на 4 факультет и объяснил как туда пройти. В тени за КПП обнаружился стол, за которым сидели два хитро выглядящих солдата, тут же заявивших, что абитуриенты должны сдать все продукты питания и лекарственные препараты. На что я угукнул, вернулся и отдал пакет с продуктами маме, она не сопротивлялась, потому что все, что не могло испортиться, я сложил в сумку. Уже не такие довольные солдаты, услышав, что в сумке только личные вещи, махнули рукой – проходи. Так началась моя самостоятельная жизнь и почти тридцатилетняя армейская служба.

Батальон обеспечения учебного процесса училища располагался вдоль берега Киевского водохранилища на два километра. Сразу же за КПП располагалась административная часть: большая трехэтажная казарма, большой плац перед ней, штаб и клуб. За ней спуск к Днепру, покрытый молодым редким сосновым лесом, в котором отсвечивали с десяток одноэтажных бунгало – учебных домиков на 30-40 человек с одной стеклянной стеной. Слева от административной части находились два ряда по две одноэтажные казармы для абитуриентов, каждая с двумя отделениями человек на 200, со сквериком между рядами. Перед казармами, в лесу по направлению к дороге, стояли кирпичные места общего пользования и умывальники с холодной водой. Сквер утыкался в очередной плац и здание столовой, там же были большой навес для приема пищи курсантами и овощехранилище, еще пара зданий и большой медицинский пункт. От всей левой стороны, дальше к Днепру, находился стадион с турниками и беговыми дорожками, место палаточного городка, отсвечивавшее на время нашего приезда песком и пустыми бетонными основами для развертывания палаток и отдельно огороженная позиция радиотехнических средств самого крутого 4 факультета – факультета радиотехнической разведки. В центральной и правой частях прилегающей к Днепру находились автоматное и гранатное стрельбища, штурмовая полоса, склад службы артвооружения училища с постоянным караулом и радиолокационные станции различного назначения других факультетов. Все в солнце, песке, соснах, сосновых иголках и шишках.

Одновременно со мной КПП пересекло несколько человек, в том числе и Костя – парень из Керчи, тоже попавший на 4 факультет. Так вместе мы и дошли до казармы. Казарма на тот момент была практически пустая, потому что нескольких прибывших еще вчера раскидали по нарядам. Мы заняли указанные кровати и тут же пошли беседу с начальником курса – импозантным невысоким майором Муравским Василем Фотиевичем. Не успели мы разместиться, как пришел старшина курса старший прапорщик Черный и отвел нас в наряд посыльными по лагерному сбору.

Размещалось место несения службы в соседней казарме в отдельном помещении оборудованном столом, стульями и полевым коммутатором П-193М. Обязанности были простые, отвечать на звонки, принимать сообщения и бегать по лагерному сбору их передавая – пока один дежурил на коммутаторе, второй посыльный бегал в роли СМСки разыскивая разного рода начальство и так по очереди. За сутки мы изучили коммутатор, хорошо узнали лагерный сбор, его начальство, отдельных офицеров. Я даже повстречал отцовского сослуживца, служившего курсовым на втором радиотехническом факультете, и отказался к нему переводиться, потому что я попал на самый престижный разведывательный факультет. Знакомый порекомендовал сдавать экзамены на отлично, потому что конкурс планировался выше пяти человек на место, а если не вытяну со средним баллом, то возможно мне все равно придется учиться на его курсе. В вечернее время делать было нечего – рассказывали друг другу прочитанные книги по фантастике, на чем и сошлись интересами. Костя тоже прочитал множество книг, но он, в отличи от меня, всегда помнил, кто написал и как фамилия автора. А также от нечего делать убивали мух на счет. После отбоя доели остатки домашней еды, обсудив то, что мало пронесли через КПП. Ночь разделили пополам, спали в своей казарме. Я спал первый и меня должен был разбудить дневальный. Пришел, разбудил, я сел на кровати и сказал ага. Он только повернулся, а я уже обратно лег и сплю. Пришлось ему будить меня второй раз. Утром пришел очередной дежурный по лагерному сбору с нашей сменой, заставил всех мух выкинуть и мы так и не узнали, кто кого победил.

Когда мы зашли в казарму после наряда, то половина, предназначенная для некиевлян, была уже почти полная. Народ шумит, все что-то обсуждают, идет активная работа отдельных личностей по постановке себя в новом коллективе. И вот самые «крутые» на тот момент пытаются показать своё старшинство, наехав на нас – А что вы тут занимаете самые козырные места, мы же вас вчера в казарме не видели? Ответ что мы вообще отстояли наряд посыльными по лагерному сбору, абсолютно меняет отношение, наезд забыт, понты улетают в сторону. Мы уже в авторитете, а народ активно начинает интересоваться: что делали, что узнали, тяжело научиться работать на коммутаторе и так далее.

Пока стоял на дежурстве как-то столовая не запомнилась. А вот первый поход туда в составе курса запомнился хорошо. Я сметелил свою порцию сразу, а вот многие ребята вначале ничего не стали есть вообще, у большинства была еда, пронесенная мимо КПП, часть просто сказала, что не голодны, но на третьи сутки все научились простой армейской мудрости – вначале ешь, а потом пробуешь. Также был у нас один парнишка с Западной Украины, фамилия Дзёмбак, и он умел очень громко отрыгивать, что всех категорически веселило. А если он в столовой съедал пару порций масла, то звук получался в два раза громче и протяжнее, правда, через пару дней всем это развлечение приелось.

У нас появилось новое развлечение, в казарме после отбоя было светло от уличных фонарей и мы начали бросаться сосновыми шишками, всем было очень смешно. С каждым днем все активнее и активнее, вскоре начали бросаться всем что попадало под руку. Зачастую хозяин неаккуратно брошенной вещи, бежал вслед за ней. Вершиной был бросок пакетом с потухшим творогом, который облепил лицо одного из абитуриентов. Из тени нашего ряда это было хорошо видно. От этого особенно долго ржали. А закончилось всё тем, что когда кинули туфлю и парень закрылся от неё простыней, то просто-напросто туфля порвала простыню. От громкого ржача вышел дежуривший ночью старшина курса, поострил нас и долго читал нотации. И после этого ночные перекидушки закончились и озвученные репрессии впечатлили, и стало понятно, что все это может грозить серьёзными последствиями.

Распорядок дня был простой: подъем, умывание, завтрак, консультации, тесты или экзамены в учебных домиках, обед, самоподготовка, ужин, личное время, вечерняя поверка, отбой. Вот я и залетел в личное время, выйдя в туалет не через дверь, а через окно «свiтлыцi» (ленинской комнаты по старому) по кратчайшему расстоянию. А там оказалась засада – проходила группа офицеров и абитуриентов во главе со стареньким генералом. Гости были с другого факультета и нас про них не предупреждали. Меня подозвали, показательно, перед другими абитуриентами, наругали, под конец, заявив, что в их замечательном училище я учиться не буду. Ну и ладно, все равно в Севмашвтуз уже поступил, так что постарался щёлкнуть каблуками туфлей, отдал честь наклоном головы и попросил разрешения убыть. Особо не расстраивался, хотя поступить и учиться в Киеве все-таки хотелось.

Июльская жара напрягала, а рядом был берег Днепра и теплое Киевское море (водохранилище). И хоть купаться у нас было строжайше запрещено под угрозой отчисления, многие туда бегали. Нам с Костей удалось пару раз искупаться во время самостоятельной подготовки, но после последнего раза как нас чуть не вычислили на построении по мокрым трусам, просто курсовые офицеры не успели всех проверить, то от этих походов пришлось отказаться. Тем более что наказание пойманным купавшимся было изуверским – еженедельное отшкрябывание битым стеклом добела внутренних стен и пола большого деревянного туалета с двумя рядами по 15 дырок каждый.

Посмешила начинающаяся украинизация более чем полумиллионной части бывшей Советской армии, один приехавший агитировать полковник читал свою речь на украинском языке, но русскими словами, всем было очень смешно, особенно тем, кто свободно владел обеими языками. К тому же, не умение говорить чисто на каждом из двух языков, выдавало ребят из сельской местности и это сильнее выделялось из коллектива, чем то откуда ты приехал. Потому что русские приезжали с Западной Украины, а украинцы из России. Никакой национальной розни не было и в помине. А национализм на западной Украине выдавался как исконное стремление к самостоятельности или как ностальгия стариков и их потомков, настрадавшихся от сталинизма. Этакая местная маргинальная особенность.

В выборе строевой песни для курса наше начальство самоустранилось. Поэтому после нескольких неудачных экспериментов нам «на душу» легла хулиганская для армии песня группы Любэ «батька Махно», и когда наш курс её с наслаждением орал, то никого вокруг слышно не было. На дефиле перед вечерней поверкой, выходили курсы всех четырех факультетов, а где-то вдали маршировал строй батальона обеспечения, нам не было равных. Как и на прохождении впоследствии с песней при тренировках Военной присяги, громко, четко и одновременно. Но приехавший перед присягой представитель военной «освiты» (образования) выпал в осадок от советских военных патриотических песен и особенно от разбойной песни разведывательного факультета. Так что пришлось переучиваться, почти все спели песню «Про Марусю», мы же чтобы не терять лидерство выучили песню «Про коня» – «Йхав йхав козак мiстом».

Экзамены пошли нормально, физо и физику без проблем сдал на отлично. Физо начали сдавать ранним утром в лесу, до которого еще шли полчаса. Три километра бежали по просеке, полтора в одну сторону и полтора обратно, все остальное: сто метров и подтягивание сдавали уже в лагере. С математикой произошел афронт. Полученный билет по математике, быстро решил на черновике и передал Косте, с которым сдружился, чтобы он переоформил, но ему даже пятерка не помогла поступить. А вот билет, который забрал у него, заставил меня помучаться, чуть было не упустил модули в неравенстве, а непонятную задачу решил графическим способом и что, очевидно, где-то ошибся, потому что за математику получил хорошо. Но 14 набранных баллов мной баллов поступить и остаться на четвертом факультете хватило.

Вторая половина казармы пустовала до приезда «киевлян», которые учились на подготовительных курсах при училище и экзамены сдали еще в начале лета, а к нам приехали как раз к медицинскому осмотру, психологическому отбору и самой аттестационной комиссии. Все они были какие-то правильные и совсем не шумные как наша половина, так вот мы в первую же ночь всемером, пошли их мазать зубной пастой – мозгов то палата. Зашли, по сигналу мазанули пастой и должны были тихо выйти, но выбегали как стадо слонов. Впрочем, на этом приколы в казарме закончились, ответного визита к нам не было, и после аттестационной комиссии всех начали перетасовывать по учебным группам,и мы начали переезжать в развернутый палаточный городок.

Все не поступившие, в том числе и Костя, разъехались по домам. Нам же выдали полевую военную форму, всяческую военную снарягу, прочую мелочевку и отправили стричься. Самые шустрые и я, в том числе, успели все сделать до обеда, и им повезло. Также повезло внимательным при выдаче снаряжения – если форму давали новую, то снаряжение было б/ушным и если кому-то попадало порванное, то ему приходилось его ремонтировать. Особый смех на обеде вызвали «учебные» ложки – несколько ложек были с просверленными дырками. После веселого обеда всем нестриженным накрутили хвосты и начался аврал. Стригли все, стригли друг друга, даже мне пришлось поработать ножницами, причем успешно, мой клиент потом не выбивал голову наголо, как это получилось почти у половины курса.

Так у нас началось КМБ – курс молодого бойца.