А что, так можно было?

Глава 1

В июле, через месяц моего поступления на работу, было принято решение о постановке нашего ПСК "14-30" в плавдок до конца лета.

Я помню, что когда мы перегоняли наш "полтретьего" в док, ночь была удивительно тихая. Полярное солнце, которое даже ночью не хотело уходить за горизонт, заливало воду ярким светом. Тогда никто из нас еще не знал, сколько нас ждет работы. Пока это оставалось любопытным приключением.

Непосредственно постановка нашего катера в плавдок прошла вполне буднично. Док продули, вода с грохотом ушла и он медленно всплыл, выставив на обозрение наше родное днище, покрытое ракушками и прочей морской живностью.

С этого момента приключение закончилось. Нам выдали высокотехнологичный флотский инвентарь, небольшие топоры на длинных шестах, и отправили чистить корпус. Мы ходили вокруг катера сбивая ракушки и старались не отрубить друг другу руки.

Рядом с нами, на соседних кильблоках, стоял рейдовый буксир РБ-309. Мощный, суровый, взрослый корабль... и совершенно неподвижный. Никакого движения вокруг буксира не происходило, только изредка кто-то из экипажа появлялся на носу РБ-309 и закуривал, не обращая внимания на нас. Мы же продолжали махать топорами, ругаться и потеть.

После того как мы преодолели кренгование, нам выдали кисти, валики и краску. Началась покраска борта. Так как профессиональных маляров среди нас не было, то краска летела во все стороны. Она попадала везде: на палубу дока, на одежду, на леса и, кажется, однажды даже на Пал Палыча. Наш старпом приходил от этого в отчаяние:

- Всю палубу уделали! Я ватерлинию отбивал - ни капли мимо не уронил! А вы?

Покраска продолжалась. В это время РБ-309 по-прежнему молчал. Сначала мы как-то не обращали на данный факт внимания. Потом это начало раздражать. Потому что мы работаем - они нет. Постепенно у нас сложилось впечатление, что мы участвуем в соревнованиях, о которых забыли сообщить соседнему экипажу.

Примерно в это время, одного из наших парней, назначили коком. Звали его Миха. Казалось бы, тепленькое место. Никаких тебе топоров и краски. Но тут выяснилось, что у Михи небольшая проблема. Он не чувствовал вкуса. Совсем. Ни соли, ни перца. Поэтому он постоянно ходил с ложкой по кораблю, заставляя весь экипаж проверять его варево на вкус.

- Попробуй.

Попробовали.

- Ну как? Нормально?

- Нормально.

- Соли хватит?

- Вроде хватит.

- А перца?

Однажды я понял, что начинаю нервничать при виде ложки.

После бортов мы занялись надстройкой. Ее следовало окрасить в белый цвет. Пришлось повозиться. Леса были высокими, а место для них было катастрофически мало. На леса помещался только один человек, под лесами толкалось еще двое. Краска продолжала лететь во все стороны, преимущественно на головы тех, кто внизу. Старпом периодически появлялся и контролировал процесс:

- Вы что творите, чтоб вас крабы сожрали? Красить надо корабль, а не друг друга!

Мы оглядывали себя, потом корабль, потом снова себя. Спорить было трудно.

Одним из самых ярких воспоминаний стал день, когда Пал Палыч раздобыл краску для палубы. Она была невероятно красивого изумрудно-зеленого цвета. Очень красивая. И очень густая. По консистенции она напоминала засахарившийся мед. Но когда мы аккуратно пытались объяснить Пал Палычу, что не мешало бы ее разбавить растворителем, то в ответ получили только:

- Отставить разбавлять! Она тогда цвет изменит, колер потеряет. Красьте так, как Родина дала!

И мы стали красить так, как дала Родина. По ощущениям - это было больше похоже на физподготовку, чем на покраску. Чтобы хоть как-то размазать эту резиновую жижу по палубе, приходилось наваливаться на валик всем телом. Но зато цвет получался великолепным. Наш катер становился похож на изумрудный дворец. Правда краска закончилась раньше, чем закончился дворец. Оставалась еще половина шлюпочной палубы и корма, когда банка с краской опустела. Старпом ушел на берег, через некоторое время вернулся и сказал:

- Красим тем, что осталось!

Остался коричневый. Где-то рядом снова появился Миха с ложкой.

- Попробуйте. Я суп сварил.

Мы попробовали.

- Нормально?

- Нормально.

- Соли хватает?..

Все это время РБ-309 стоял рядом и молчал.

Когда до выхода из дока оставалась примерно неделя, буксир наконец-то зашевелился. Прозвучала боевая тревога и из люков посыпались люди. Вокруг буксира быстро выросли леса и появились матросы со шлифмашинками. В доке поднялся визг щеток и от металла посыпались искры. Старая краска слетала с бортов буксира, вместе с ракушками и ржавчиной, в три счета. Мы просто стояли и смотрели на это. А потом дружно повернулись к Пал Палычу с немым вопросом в глазах: "А что так можно было?" Старпом молча поправил фуражку и скрылся в рубке.

На следующий день экипаж РБ где-то раздобыл промышленный компрессор и краскопульт. Парень в респираторе залез на леса и нажал на курок, и на борт лег чистый ровный слой серой краски. Быстро. Чисто. Без валиков. Мы снова посмотрели на старпома с немым укором. Он тяжко вздохнул и снова скрылся в рубке. Зато вместо него появился Миха. Конечно - с ложкой.